Добавить материал и получить бесплатное свидетельство о публикации в СМИ
Эл. №ФС77-60625 от 20.01.2015
Свидетельство о публикации

Автоматическая выдача свидетельства о публикации в официальном СМИ сразу после добавления материала на сайт - Бесплатно

Добавить свой материал

За каждый опубликованный материал Вы получите бесплатное свидетельство о публикации от проекта «Инфоурок»

(Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-60625 от 20.01.2015)

Инфоурок / Русский язык и литература / Другие методич. материалы / Егор Молданов- Амурский писатель
ВНИМАНИЮ ВСЕХ УЧИТЕЛЕЙ: согласно Федеральному закону № 313-ФЗ все педагоги должны пройти обучение навыкам оказания первой помощи.

Дистанционный курс "Оказание первой помощи детям и взрослым" от проекта "Инфоурок" даёт Вам возможность привести свои знания в соответствие с требованиями закона и получить удостоверение о повышении квалификации установленного образца (180 часов). Начало обучения новой группы: 28 июня.

Подать заявку на курс
  • Русский язык и литература

Егор Молданов- Амурский писатель

библиотека
материалов


СОДЕРЖАНИЕ


ВВЕДЕНИЕ…………………………………………………………………3

1 ИСТОРИЯ ЛИТЕРАТУРНОЙ МИСТИФИКАЦИИ…………………...7

1.1 Егор Молданов – амурский писатель…………………………………7

1.2 Егор Молданов – литературный фантом…………………………….10

2 ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ДИАПАЗОН ТВОРЧЕСТВА ПИСАТЕЛЯ ЕГОРА МОЛДАНОВА…………………………………………………...20

2.1 Мир взрослых и мир детей в повести «Трудный возраст»…………20

2.2 Рассказы из цикла «Старикам здесь не место»: тематика, проблематика, поэтика………………………………………………………………45

2.3 Особенности лирики………………………………………………….62

2.4 Литературно-критические работы: рецензии, интервью, заметки, статьи............................................................................................................75

ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………………...83

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ……………………..85

ВВЕДЕНИЕ


В конце 2008 года произошло яркое, неординарное событие для всего Приамурья. Впервые лауреатом одной из престижных литературных премий – премии «Дебют» – стал амурский начинающий писатель Егор Молданов с повестью «Трудный возраст». Именно благодаря победе Егора читатели узнали, что есть такое место – поселок Хорогочи Тындинского района Амурской области.

Престижная литературная премия «Дебют» была учреждена в 2000 году фондом «Поколение» для поощрения молодых писателей в возрасте с 25 лет. В 2011 году возрастное ограничение увеличили до 35 лет. На конкурс выдвигаются произведения, созданные на русском языке вне зависимости от места проживания автора. Премией предусматривается пять номинаций: «Крупная проза», «Малая проза», «Большая поэзия», «Малая поэзия», «Драматургия».

В 2008 году на получение литературной премии «Дебют» претендовали более 50 тысяч молодых литераторов не только из России, но и авторов из других стран и континентов, пишущих на русском языке.

Необходимо сказать, что в 2001 году сопредседатель Попечительского совета премии «Дебют» писатель Дмитрий Липскеров предложил установить специальный приз-номинацию «Мужество в литературе». При присуждении этой номинации определяющим считается не только художественный уровень произведения, представленного на конкурс, но и то, что сам автор произведения проявил незаурядные личностные качества и стал писателем вопреки суровым жизненным обстоятельствам.

Номинация «Мужество в литературе» присуждается не ежегодно, а только тогда, когда на неё есть реальный претендент. В 2008 году таким реальным претендентом стал Егор Молданов с повестью «Трудный возраст».

Е. Молданов стремительно взлетел на литературный Олимп из амурской окраины, вошёл в литературную жизнь области. Его произведения публиковались в областных и столичных литературных изданиях (газеты, журналы, альманахи), учителя проводили и проводят по ним тематические уроки. Но также стремительно всё вдруг покатилось к скандальному концу. Выяснилось, что молодой амурский писатель Егор Молданов – литературная мистификация.

Как сказал настоящий автор «Трудного возраста» Анатолий Степанович Костишин: «Знаю, многим это не понравится, и они не будут меня читать, другие будут наблюдать, получится ли у него снова войти в одно и то же русло, но будут и третьи…»1. И далее: «Почему писателю Егору Молданову надо было умереть?! Слишком его реальная жизнь отличалась от созданной литературной»2.

Вне всяких сомнений, создатель повести поступил непорядочно. Но это не первая и, к сожалению, далеко не последняя литературная мистификация. Но, тем не менее, повесть «Трудный возраст» дошла до массового читателя, вызвала интерес, осталась как факт современной литературы. То есть автор своей цели достиг, правда, увы, неправедным путем.

Диапазон произведений талантливого амурского автора достаточно велик, сюда относятся рассказы, повести, лирика, публицистика. Во всех произведениях Е. Молданова прослеживается нить доброты, справедливости и несправедливости окружающего мира. Многие из его произведений были опубликованы в периодических изданиях и приобрели любовь читателя. К числу наиболее известных художественных работ Молданова можно отнести повесть «Трудный возраст», рассказы из цикла «Старикам здесь не место» («Руки старика Митрофанова», «Доктор Петров», «Быть Анеттой»), стихотворения, рецензии, заметки, статьи, интервью.

Актуальность темы настоящей работы обусловлена несколькими аспектами:

1. Потребностью осмыслить историю литературной мистификации, связанной с именем писателя-фантома Егора Молданова.

2. Второй аспект, определяющий актуальность темы, связан с именем и творчеством Е. Молданова, обладающим несомненным писательским талантом.

В связи с этим можно говорить о художественном диапазоне этого писателя.

Научная новизна работы определяется слабой изученностью избранных нами теоретических и практических аспектов применительно к выявлению и исследованию художественного своеобразия творчества писателя Е. Молданова. Предлагаемое исследование представляет собой попытку анализа доступных нам произведений этого автора, что является важным для составления целостной картины творчества писателя.

Цель работы заключается в исследовании особенностей художественного и литературно-критического творчества писателя Е. Молданова.

Достижение цели предполагает решение следующих задач:

1. Рассмотреть мир взрослых и мир детей в повести «Трудный возраст» писателя Е. Молданова.

2. Выявить тематику, проблематику и поэтику рассказов, вошедших в цикл «Старикам здесь не место» писателя Е. Молданова.

3. Показать особенности небольших лирических произведений писателя Е. Молданова.

4. Определить специфику публицистических работ писателя Е. Молданова.

Объект исследования – жизнь и творчество писателя Е. Молданова.

Предмет исследовании – повесть «Трудный возраст», рассказы из цикла «Старикам здесь не место» («Руки старика Митрофанова», «Доктор Петров», «Быть Анеттой»), стихотворения, рецензии, заметки, статьи, интервью писателя Е. Молданова.

Практическая значимость: результаты исследования могут послужить опорой для дальнейшего изучения творчества Е. Молданова. Материалы работы могут использоваться учителями-предметниками при изучении творчества Е. Молданова в школьном курсе литературы, а также вузовских курсах, спецкурсах и семинарах по истории отечественной литературы ХХ века.

В ходе работы нами были использованы следующие методы исследования: описательный метод, аналитический метод, метод имматнентного анализа художественного текста, метод обобщения.

Цели и задачи исследования определили структуру работы, которая состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованной литературы.

Во Введении определяются цель и задачи исследования, обосновывается актуальность проблемы, определены структура и методологические основы работы, отмечается научная и практическая значимость исследования.

В первой главе представлена ситуация с литературной мистификацией, развернувшаяся в средствах массовой информации.

Во второй главе показывается художественный диапазон творчества писателя Е. Молданова: проза, поэзия, публицистика.

В Заключении подводятся итоги проведённого исследования, обобщаются основные выводы, которые сформировались в ходе анализа произведений писателя Е. Молданова.



1 ИСТОРИЯ ЛИТЕРАТУРНОЙ МИСТИФИКАЦИИ


1.1 Егор Молданов – амурский писатель


Егор Леонидович Молданов родился 16 ноября 1987 года в деревне Ванзеват Березовского района Югорского края Ханты-Мансийского автономного округа. Он был четвертым ребенком в семье. После смерти родителей жил некоторое время со старшей сестрой. В 2001 году Егор попал в пришкольный интернат поселка Полноват Белоярского района. В 2003 году Молданова вместе с братом взял под опеку директор интерната. На Амурской земле, в бамовском поселке Хорогочи, по воле непростой судьбы оказался в 2007 году. Здесь окончил вечернюю школу и отсюда в 2008 году поступил в Благовещенский филиал Московской академии предпринимательства на юридический факультет. В 2009 году, параллельно с учебой в МАП, Егор стал студентом сценарного факультета ВГИКа. Проживал в Москве, печатался в газетах «Литературная Россия», «Литературная газета», «НГ-Экслибрис», журналах «Урал», «Дети Ра» и др. Являлся стипендиатом Министерства культуры РФ.

По информации из интервью Молданова известно, что его творческий путь был начат еще в 2005–2007 годах во время службы в армии. Хотя, признается автор, склонностей к литературному творчеству в период обучения в школе у него не было.

В интервью корреспонденту газеты «Амурская правда» Юлии Климычевой на вопрос: «Егор, расскажите немного о себе: чем занимаетесь, где учились, как давно начали писать?», молодой писатель дал обстоятельный ответ:

«Родился в Березовском районе Ханты-Мансийского округа. Родители простые люди: отец – рыбак (у нас этим промыслом занимаются 90% населения), мать – домохозяйка. Мне было 6 лет, когда утонул на Оби мой отец, через пять лет умерла мать. Парадоксально, что оба моих родителя умерли ровно в 37 лет.

После смерти матери нас со старшим братом Алексеем направили в пришкольный интернат, в котором мы прожили чуть больше года. В апреле 2001 года в школу приехал работать новый директор. Я сдружился с его сыном. В октябре того же года нас с братом директор школы взял к себе домой, оформив на нас двоих опекунство, так мы попали в семью. Так в мою жизнь вошел мой приемный отец, которого я очень сильно, прежде всего, уважаю и люблю – Анатолий Степанович Костишин. Он необыкновенный человек, и чтобы это понять, с ним надо пожить. Он один воспитывал нас, троих пацанов, ни разу не ударил, ни разу не позволил себе нас оскорбить, ни разу не повысил на нас голоса. Отец замечательный человек, очень добрый, и это просто меня потрясает. Хотя трудности у нас были, но я через три месяца стал называть его отцом. Если бы не отец, мне было бы в этой жизни в десятки раз труднее, и неизвестно, написал бы я книгу или нет. Он поверил в меня, поддерживал, помогал править первые тексты.

Я отслужил в армии – в Черноморском флоте, был в Италии, Франции, Турции, Ливии, Крите, вернулся к отцу. Он со своей семьей уже жил в поселке Хорогочи, за время моей службы он женился, обзавелся родным ребенком – Марком, крестным отцом которого являюсь я. Для меня это великая честь и радость. Отец работает директором школы. Я закончил курсы взрывников, работаю, а также поступил на юридический факультет одного из благовещенских вузов»1.

Как видим, судьба не баловала Егора Молданова. Но на его жизненном пути встретился добрый и чуткий человек – приемный отец. И впоследствии Егор не раз отмечал, что многим обязан приемному отцу, ставшему для него родным человеком, другом и наставником.

В интервью с журналистами Егор щедро делился своими планами: «В моих творческих планах – написание повести о Бесланской трагедии, и ради этого я собираюсь съездить с отцом (он будет активно мне помогать) в Беслан. Сейчас я работаю над циклом рассказов, рабочее название пока «Победившие судьбу» – это рассказы о жизни наших бабушек и дедушек в тылу врага. Если у кого-то есть желание поделиться своими воспоминаниями, буду искренне признателен»1.

О тра­ге­дии Егора хо­ди­ло не­сколь­ко вер­сий. По од­ной из них, молодой писатель ещё до «Де­бю­та» по­пал в страш­ную ав­то­ка­та­с­т­ро­фу, ко­то­рая по­ка­ле­чи­ла поч­ти всю его при­ём­ную се­мью. По дру­гим рас­ска­зам вы­хо­ди­ло так, что сна­ча­ла бы­ла ава­рия, по­сле ко­то­рой вра­чи вы­нуж­де­ны бы­ли удалить ему но­гу. Ка­та­ст­ро­фа при­ве­ла к тя­же­лей­шим по­след­ст­ви­ям. Она спро­во­ци­ро­ва­ла сар­ко­му ко­с­ти.

Егор Молданов был очень скромным и, наверное, сам бы не решился отправить свою первую большую книгу на конкурс литературной премии «Дебют». Вот что он говорил об этом: «Книгу на конкурс отправил мой отец, я об этом узнал, когда пришло официальное приглашение на церемонию вручения премии в Москву. Я не рассчитывал на победу. Для меня то, что моя книга вошла в финал, – уже было большим успехом. Благодаря «Дебюту» книга выдвинута еще на одну престижную литературную премию – я стал стипендиатом Министерства культуры РФ».

После «Дебюта» Егор Молданов не потерялся, как это нередко случалось с молодыми лауреатами, он активно сотрудничал со столичными изданиями, писал рассказы, рецензии, статьи, брал интервью, присылал материалы в литературные газеты. И кто знал, что ему уже был поставлен смертельный диагноз: онкология? Он никогда не афишировал этого, никому не жаловался, вел себя так, как будто впереди – целая жизнь, безоблачная, долгая, счастливая.

О гибели Егора литературной общественности сообщил его никому прежде не известный двоюродный брат – канадский юрист Артур Акминлаус. Кто-то узнал трагическую новость от тети Егора (она потом тоже умерла). По словам кузена Акминлауса, Молданова похоронили в Монреале.

«Егор Молданов не пережил Джерома Селлинджера, – сравнивает усопшего с известным американским писателем драматург Валерий Печейкин. – Я не верил, что Егор умрет. Несколько раз в письмах я писал ему, что ничего не знаю о жизни, ничего не понимаю в смерти... Сейчас я об этих словах очень жалею. Этого ни в коем случае нельзя говорить тому, кто умирает. Прости меня, дорогой мой Егор»1.

«Я храню его письма от первого – 21 мая 2009 года – до последних записей 20 декабря, которые он делал уже вслепую, неверной рукой, уплывая, – отзывается поэтесса и писательница Ирина Ковалева. – Когда-нибудь смогу рассказать о нем спокойно, но пока не получается... Таких испытаний хватило бы на сотню судеб. Егору это досталось одному. На полгода... Мне очень трудно писать. Прошел год, но не отпустило. Мальчик, внезапно появившийся в моей жизни 21 мая, не дожил до 21 декабря. Ему был 21 год. Это был очень яркий человек. Я один раз слышала его голос по телефону, а потом была бешеная переписка. Как в «аське»2.


1.2 Егор Молданов – литературный фантом


Статья Вячеслава Огрызко «Мне первый раз страшно» о трагической судьбе талантливого начинающего автора Егора Молданова («Литературная Россия» от 21.09.2012) послужила толчком для питерского писателя Валерия Айрапетяна провести расследование, которое взволновало литературное сообщество. Лично с Егором Молдановым из писателей и критиков почти никто не был знаком. Егор жил сначала в Ханты-Мансийском автономном округе, затем – в Амурской области, а позже, во время болезни, во Львове. Умер в Канаде. Знакомство и общение происходило при помощи Интернета. В общем-то, переписка и занимает большую часть статьи Вячеслава Огрызко. 

Документальные факты, приведённые в расследовании Валерия Айрапетян, выглядят довольно убедительными. Некоторые не то чтобы подозрения, а недоумения возникали у редакции «Литературной России» довольно давно. Например, хорошо знающий жизнь северных народов Вячеслав Огрызко поражался, как ханты Егор Молданов мог оказаться в детском доме, при том что родственные связи у хантов очень крепки, а Егор принадлежит к одному из известнейших в Югре родов.

Или: родственники Егора точно должны были приехать в Москву, в том числе и затем, чтобы решить вопрос о его творческом наследии, взять в редакции публикации Егора, номера «Урала» с повестью «Трудный возраст», которые оставил сотрудник журнала Сергей Беляков, но так и не появились, и в переписке тема приезда как-то замялась. Странности возникли и во время переговоров об издании «Трудного возраста» и рассказов Егора в «Роман-газете». Наследников оказалось так много, а их реакция на подписание договоров какой-то непонятной, что главный редактор «Роман-газеты» Юрий Козлов решил отложить публикацию до лучших времён.

Недоумение вызвала и история с приёмным отцом Егора – Анатолием Степановичем Костишиным. По словам самого Егора, его убили, по словам Артура – он жив и здоров, работает директором школы в посёлке Хорочи Амурской области.

Теперь приведём некоторые факты из расследования Валерия Айрапетяна.

Первый: «Как велики были мои радость и изумление, когда на сайте Одноклассники.ру я обнаружил действующую страничку 24-летнего Егора Молданова, родившегося 16 ноября 1987 года. Любой желающий может в этом убедиться. Навряд ли кто-либо убедит Егора удалить страницу, как-никак 276 друзей, фото, нежные признания в любви к жене в статусах… Но, на всякий случай, я сделал массу скриншотов и скачал последние фотографии.

Сначала я подумал, что страницу ведёт тот же Костишин, но когда увидел свежие фотографии с электронными датами на них за 2010/11/12 гг., немного успокоился. Под вывешенными фото, в том числе на фото с друзьями, масса комментариев друзей Егора, там они обсуждают свежие события, поздравляют Егора со свадьбой и с рождением сына 16 марта 2012 года. Возмужавший Молданов стоит на двух ногах, а не на одной, румянец на щеках горит молодостью и здоровьем, а жена Егора Ирина Молданова вскипела ко мне ревнивой ненавистью, когда со специально созданной для переписки с Егором «женской» странички я начал(а) общение с её мужем. Молданов далёк от литературы, работает в транспортной милиции, охотится на глухарей и занимается командным видом спорта. Ему не до литобзоров, интервью, не до скандальных романов Маканина и битв с Карасёвым. К нему это не имело и не имеет ровно никакого отношения. Простой парень с далёкого Севера»1.

Второй: «Смутные сомнения по поводу всей этой трагедии начали прорастать во мне после того, как никому прежде неизвестный Артур Акминлаус после смерти Егора и не сбавляя оборотов последнего начал с места в карьер участвовать в литературном процессе: брать интервью у писателей, писать рецензии на произведения и переписываться с редакторами журналов и газет. Причём стилистика изложения Артура ровно ничем не отличалась от Молдановской. Тот же подход, тот же рисунок мысли, те же речевые приёмы и даже любимый писатель Шервуд Андерсон – один на двоих…

Где-то год назад Артур добавился ко мне в друзья «Вконтакте» с намерением взять интервью. Я согласился, поинтересовавшись удивительной схожестью текстов Артура и Егора. Артур ответил, что он не Егор, пообещал выслать мне вопросы для интервью, а после удалил из друзей и внёс мою страницу в “чёрный список”»2.

Третий: «Я списался с ребятами, видевшими Егора вживую, накануне литературной премии «Дебют – 2008», которую в номинации «За мужество в литературе» и получил Егор Молданов за повесть «Трудный возраст». Ребята помнят, что Егора сопровождал всё время мужчина лет сорока, который не отходил от него ни на шаг и очень болезненно реагировал, когда с Егором кто-то пытался заговорить. На все вопросы Егору мужчина отвечал сам, а потом спешно уводил Егора в сторону. Из тех нескольких минут, в течение которых Егор, в отсутствие сопровождающего, общался с молодыми коллегами, последние сделали вывод, что речь Молданова-говорящего никаким образом не вяжется с речью Молданова-писателя, и вообще с речью человека, имеющего какое-либо отношение к литературе и искусству как таковому. Зато после того, как Егор доехал до дома, на ребят обрушился поток писем, в которых детально, обширно и всесторонне он отвечал на те вопросы, на которые не мог ответить там, в гостинице «Юность», вопрошавшим молодым писателям»1.

Известный современный писатель Роман Сенчин в своей статье о скандале с «ожившим» писателем Егором Молдановым опирается, помимо собственных источников информации, на различные другие факты, в том числе и на приведённые в периодической печати.

Сенчин пишет: «Факты для одних могут быть бесспорными, для других спорными. По первому можно заявить: “Чего только в Интернете не бывает”. Я натыкался (и натыкаюсь) на нескольких Романов Сенчиных, кажется, вполне реальных людей. И что?.. По второму: Егор оставил Артуру координаты писателей, и Артур продолжил его дело, а стилистическая близость и общность интересов вполне объяснима: братья много общались, и Артур дорабатывал прозу Егора… По третьему факту можно возразить, что Егор, провинциальный парень (быть может, пострадавший в автокатастрофе, точную дату которой мы не знаем), смущался, терялся, и приёмный отец его оберегал. Когда же Егор писал, то преображался.

Но вот настоящим открытием расследования Айрапетяна я считаю обнаружение в 4-м за 2008 год и 5-м – за 2009-й номерах «Крещатика» повести Анатолия Костишина «Зона вечной мерзлоты» с подзаголовком «Трудный возраст». Она практически один в один совпадает с повестью Егора Молданова «Трудный возраст». И хотя и здесь можно найти оправдания, но вопрос с авторством встаёт, как говорится, в полный рост.

История литературы знает немало мистификаций. Эта (если это действительно мистификация, а не недоразумение), надо признать, довольно удачна. Хотя когда дело касается мучительной болезни, смерти, то говорить об удаче как-то не получается»1.

Эту ситуацию редакция газеты «Литературная Россия» до сих пор разбирает. Ею было предложено решать своим читателям дальнейшую судьбу литературного фантома Молданов – Костишин. Активные читатели столичной газеты (писатели и простые читатели) решили, что: пусть пишет для газеты и дальше свои критические заметки и статьи. Многие литераторы считают, что этого литературного фантома всё же стоит подпустить к публикации в газете «Литературная Россия». Среди них: Максим Лаврентьев (Москва), Кир Шуров (Костромская обл.), Евгений Минин (Израиль). Против этого, например, Игорь Савельев из Уфы.

Интересно и мнение Ирины Ковалёвой: «Если это была литературная мистификация, которой русскую литературу, да и не русскую тоже, не удивить, то автору ее я бы лично хлопотала о самых престижных премиях, поскольку выдумать такую судьбу такого человека в стольких деталях – редко кому под силу. Одной жизни, пожалуй, только»2.

Светлана Яснова, не обсуждая личность настоящего автора повести, считает, что «человек просто решил сыграть в некую жестокую игру, поставить эксперимент – выяснить, по каким основаниям и кто оценивает вообще в нашей отчизне) качество литературных произведений. Почему одна и та же повесть в первом случае остается незамеченной, а вот во втором вызывает такой шквал позитивных оценок? Что изменилось? А изменилась “биография автора”. Больше ничего, так ведь? Так что же в таком случае является приоритетным в оценке произведения для тех, кто стоит у литературного «шлагбаума» и управляет им?»1.

Настоящий автор «Трудного возраста» брал интервью у известных писателей, вступал в литературные дискуссии. И делал это весьма талантливо, иначе с ним бы никто не поддерживал столь активное литературное общение. На это явление обратил внимание писатель Максим Лаврентьев: «Кем бы Вы ни оказались в действительности, это не изменит моего отношения к Вам как к интересному критику и приятному собеседнику. Как мне кажется, я хорошо понимаю всё неудобство ситуации, в которой Вы сейчас находитесь, когда со всех сторон на Вас обрушиваются (и, вероятно, совершенно справедливо) обманутые в лучших чувствах люди. И, однако, я адресуюсь к Вам с настоятельной просьбой: чтобы не случилось, не оставляйте литературно-критического поприща, <…>, Ваш талант был и будет востребован. А за прочее, конечно, взыщется»2.

Как отметил писатель, обозреватель «Российской газеты», председатель жюри премии «Дебют» Павел Басинский: «Ситуация с Егором Молдановым, разумеется, печальна, но она нисколько не бросает тень на саму премию. Кстати, Молданов получил не премию «Дебют» в какой-то номинации, а лишь спец-приз «За мужество в литературе» – то есть как бы почётную грамоту»3.

В письме к редактору газеты «Литературная Россия» Анатолий Костишин пишет, что процесс написания «Трудного возраста для него «был долгим и мучительным», но с каждой страницей он «преображался, молодел, прибавлялось силы и уверенность», поэтому авторство он и передал молодому автору, а не оставил за собой.

И далее: «“Трудный возраст” не мог написать тот тридцатидевятилетний педагог, одинокий и сомневающийся в себе. В мире “Трудного возраста”, в котором жили Комар, Тихий, Кузя, Большой Лёлик, места для анатолия Степановича просто не было и не могло быть»1.

В этом же письме настоящий автор «Трудного возраста» открыто признаётся «мистификация с Егором Молдановым действительно связана с написанием мной книги. В какой-то момент всё вышло из-под контроля, книга и реальность заблудились. <…>.

Я извиняюсь перед всеми, что касается реального Егора, не созданного мной литературного, он живёт и работает. За него не беспокойтесь. <…>. Созданные моим воображением фантомы научили меня тому, что нужно доверять своим чувствам, верить в то, что делаешь, и прислушиваться к себе. Больше фантомов не будет. Будет писатель, будет критик, и у него будет имя и фамилия – Анатолий Костишин. Знаю, многим это не понравится, и они не будут меня читать, другие будут наблюдать, получится ли у него снова войти в одно и то же русло, но будут и третьи…»2.

Как сказал Александр Урманов, заведующий кафедрой литературы БГПУ, доктор филологических наук, профессор, главный редактор литературного альманаха «Амур»: «Возможно, пройдет время, и эта история войдет в энциклопедию литературной жизни. Но не как обычная мистификация.

Да, были литературные мистификации и в XIX веке, и в ХХ. Но это не классическая мистификация – это своеобразный “коммерческий проект”, сделанный в духе и по законам нашего времени – когда для достижения своих эгоистических целей человек готов переступить через все нормы морали, через все ограничения»1.

Координатор премии «Дебют» Ольга Славникова так прокомментировала историю Е. Молданова: «Что касается «ненастоящего» писателя, то так называемые расследования ничего не доказывают. Есть закон – «Об авторском праве и смежных правах», часть 9, «Презумпция авторства». Юридически, Егор Молданов – автор повести «Трудный возраст», жив он или умер. А если неформально – поскольку «Дебют» имеет дело с новыми именами и незнакомыми людьми, у сорокалетнего неудачника действительно есть возможность прикрыться каким-нибудь молодым родственником. Такие случаи были, и молодые люди приходили с паспортами, предъявляли себя и документ и говорили: “Я автор”. Другое дело, что рукописи “с подставными” редко доходят даже до пред-лонга, потому что если литератора не замечают, то это по большей части справедливо. Если Егор Молданов жив – это хорошая новость. Независимо от того, кто писал повесть. Повесть – правда сильная. Она не взялась из воздуха. Все дальнейшие мистификации, с умерщвлениями, отрезаниями ног и чудесными воскрешениями, не имеют к “Дебюту”” никакого отношения»2.

Как видим, комментируя разоблачение Молданова, координатор премии «Дебют» Ольга Славникова не увидела ошибок в действиях премиальных инстанций.

Поэт и критик Дмитрий Кузьмин, разбираясь в мистификации и в её литературном подтексте, пришёл следующему выводу: «…для разоблачения мистификации потребовалось четыре года, и ушли они на то, чтобы хоть кто-то заметил: повесть, вышедшая в “Урале” в 2009 году под именем юного лауреата, прежде вышла в “Крещатике” в 2008 году под другим именем. Что это значит? С одной стороны, по-видимому, число людей, одновременно читающих прозу в этих двух изданиях, равно нулю. Желающие могут помедитировать над вопросом, о чем это говорит больше: об уровне и репутации обоих журналов — или о состоянии отечественной литературной критики, даже материал “Журнального зала” не удостаивающей прочесть целиком. С другой стороны, за отчетный период не нашлось ни одного человека, который бы за той или иной надобностью вбил в поисковик имена персонажей, характерные названия, запомнившиеся фразы из этого текста (и получил бы при выдаче Гугла или Яндекса одинаковый текст за разными подписями). Это, по-видимому, намекает нам на степень читательского интереса к данному произведению – ба может быть, и вообще к специальной категории «мужества в литературе», то бишь таких сочинений, которые сами по себе ничего не стоят, но в сочетании с авторской биографией вроде как прочитываются в ином, героическом модусе»1.

Также Дмитрий Кузьмин отметил, что проза Молданова является характерным пример примитивной «молодёжной прозы», подстраивающейся под ожидания и стереотипы старших, и в этом смысле неважно, кто именно её написал.

Расследование Валерия Айрапетяна повергло литературный мир в шок. Разразился скандал. Причины, по которым Анатолий Костишин затеял эту черную комедию на целых три года, узнать из первых уст пока никому не удалось. В школе в Хорогочи сказали, что директор Костишин в спешном порядке взял отпуск и уехал. Он не отвечает на электронные письма. «МК» в Питере» не дозвонился и на его мобильный номер – телефон выключен. Со странички полицейского Егора Молданова в «Одноклассниках», прежде богатой на содержательные фото, после шумихи исчезли все изображения. А сам пользователь игнорирует сообщения. В общем, тандем «Костишин – Молданов», можно сказать, затаился.

Между тем эта дешевая мистификация обнаружила, что порой добиться славы в литературе можно не только благодаря таланту, но и за счет, например, исключительной по своему трагическому уродству биографии. Достаточно грубой манипуляции обычным человеческим состраданием. Поразительно, насколько наши писатели, «инженеры человеческих душ», доверчивы и неискушенны в реальной жизни.


Выводы по главе 1


1. На сегодняшний день Интернет-ресурсы, периодическая литература и прочие литературные источники пестрят сведениями о жизни и творческом пути автора. Обозреватели разделились на два лагеря: для одних Егор Молданов – талантливый писатель с тяжелой судьбой, для других – жизнь и творчество автора представляет собой умело выстроенную литературную мистификацию. Многие литературные критики и эксперты в области литературы попытались найти ответы на интересующие их вопросы, связанные с автором повести «Трудный возраст».

2. Вопрос на сегодняшний день остается открытым, но продолжает будоражить умы представителей литературных кругов. Факт литературной мистификации никоим образом не влияет на судьбу произведений, изданных под именем Егора Молданова.

2 ХУДОЖЕСТВЕННОЕ СВОЕОБРАЗИЕ ТВОРЧЕСТВА ПИСАТЕЛЯ ЕГОРА МОЛДАНОВА


2.1 Мир взрослых и мир детей в повести «Трудный возраст»


В первом и единственном интервью журналисту газеты «Амурская правда», Юлии Климычевой, Егор Молданов сказал: «Писать я начал после армии. Накопился определенный жизненный опыт, который просился наружу. «Трудный возраст» – история не лично моя, это история моего детства. Идея написать ее появилась еще до армии, но просто не хватало времени и жизненного опыта. Отец часто рассказывал о своей работе в детском доме, и мне захотелось это изложить на бумаге. Получилось с четвертой попытки, когда я решил, что буду вести повествование от имени главного героя Аристарха-Сильвера. Отец помогал править книгу – и стилистически и грамматически. Мы много с ним говорили, я записывал его воспоминания на диктофон, а затем писал»1.

Отвечая на вопрос: почему он написал эту повесть, начинающий писатель отметил: «Не хочу, чтобы другие ребята, которые прошли через непонимание семьи, детские дома, другие трудности, совершили те же ошибки, что и я, когда мне было тринадцать-пятнадцать лет»2.

Егор признавался, что в его жизни был трудный возраст, когда он остался сиротой: «Это было физически и психологически тяжело перенести. Как преодолел? Помог мой приемный отец, он взял меня в свою семью и согрел в ней вниманием и заботой, которых мне не хватало».

Молодой автор считал, что искренность и правдивость, с которой он написал свою историю, «зацепило» жюри «Дебюта».

Идея повести «Трудный возраст» состоит в необходимости понимания себя как личности и осознания своих мыслей и действий. Жизнь главного героя помогла ему рано повзрослеть, научиться размышлять правильно, не принося вреда своей жизни. В своих интервью автор утверждает, что хотел этим произведением воздействовать на умы молодого поколения, избежать ошибок, которые, возможно, допустили главные герои повести. Автор призывает жить в гармонии со своим внутренним миром, мироощущением, научиться отличать добро от зла, дружбу от предательства, плохих людей от хороших.

Сложно точно сказать, насколько повесть «Трудный возраст» автобиографична, критики, да и сам Егор, не устают оговариваться, что это не автобиография, не исповедь автора. Но то, что описанные в ней реалии детдомовской жизни автору хорошо знакомы, не вызывает сомнения, как и то, что за главным героем – «трудным» подростком Женей Тихомировым – Аристархом Сафроновым стоит сам автор. Повествование от первого лица усиливает это впечатление.

По мнению многих критиков, повесть является автобиографичной, писатель хотел рассказать молодым людям, насколько трудна жизнь в детском доме, как сложно найти в себе силы и не прогнуться под трудностями жизни. Действительно, не каждый человек способен выжить в непростых условиях детского дома, приспособиться к его быту. Перед автором повести стояла задача показать жизнь в детском доме не со стороны, а описать события как реальные. Возможно, каждый прочитавший откроет для себя что-то новое, посмотрит на свою жизнь по-другому, может быть, попытается разобраться в себе. Ведь автор заставляет своим повествованием пересмотреть свои взгляды не только на отношения с окружающими, но и на самого себя.

Название повести «Трудный возраст» отражает не только особенности характера детей в 14–15 лет, но единовременность возрастных изменений мальчика с нелегкими событиями в жизни, которые привели его к разочарования. Даже желание покончить жизнь самоубийством главный герой не смог воплотить в жизнь. Он все-таки нашел в себе силы и начал бороться со своей непростой судьбой.

Егор Молданов призывает читателей к раздумьям и душевной работе, к сомнениям в себе, вниманию к окружающим. Подростки в сложных, порой даже экстремальных ситуациях, решают трудные вопросы: что такое справедливость, как различать добро и зло, и главное, как разобраться в том, какой ты сам. Тема внутреннего подвига души и тема борьбы за свое «я» главная и доминирующая в повести. Герои «Трудного возраста» совершают ошибки, иногда болезненные для других людей. Поняв это, они накапливают опыт нравственного и духовного взросления, то есть «уходят из детства».

Мы знакомимся с центральным героем повести «Трудный возраст», который представляется нам как Сильвер, когда он находится в Бастилии – колонии общего режима, – где отбывает срок за убийство. Затем узнаем о его жизни до колонии.

Женя Тихомиров живет и растет в благополучной, добропорядочной советской семье. Его родители, на первый взгляд вполне воспитанные и образованные люди, – оба представители интеллигентных профессий, да еще живут вместе с единственным чадом в трехкомнатной квартире. Правда, главный герой, от лица которого и ведется повествование, не без иронии говорит на этот счет: «Нам завидовал весь дом, и значимость этого доставляла матери истинное удовольствие»1. Но чем дальше вчитываемся в повесть, понимаем, что не все так гладко и безоблачно в семье Тихомировых.

Отец оказывается типичным интеллигентом-подкаблучником. Мать – «выбившаяся в люди» черствая женщина, страдающая распространенной болезнью поколения, оформившегося в брежневскую эпоху – боязнью потерять марку добропорядочности и «преуспеяния» в глазах окружающих. В ее образе молодой писатель очень ярко, точно и художественно убедительно раскрывает подобный тип людей.

Родители юного героя приличные люди – так кажется окружающим, но не самому Жене. Взрослея, мальчик начинает замечать, что отец слаб и не может противостоять матери, жестокосердной, грубой женщине с задатками самодура. Постепенно уютный дом превращается для тринадцатилетнего подростка в клетку, а жизнь в нем – в комфортное заключение. С.И. Красовская пишет: «…внутренний мир повести организуется замкнутым пространством. Сюжет развивается как цепь переходов героя из одного замкнутого пространства в другое. Сначала – это дом-клетка и школа-Пентагон, затем детский дом, прозванный за форму здания Клюшкой, потом Бастилия – колония общего режима для несовершеннолетних, с которой, как отмечено выше, начинается повествование. Именно здесь герой решает написать историю своих злоключений»1.

Жизнь Евгения Тихомирова, тринадцатилетнего подростка, расписана родителями на лет двадцать вперед: «Школа – на медаль, потом мамин юридический. К тридцати годам – аспирантура и в придачу жена, обязательно только из приличной семьи, в сорок – докторантура» (с. 21). От Жени требовалась сущая малость – безмолвное подчинение воле заботливых родителей: «У них на все был железный аргумент: мы же тебе добра хотим» (с. 22). Здесь невольно вспоминается известное выражение: благими (читай: «мы же тебе добра хотим») намерениями вымощена дорога в ад. Ведь действительно, через совсем недолгое время подросток окажется «адских» условиях жизни.

Неизвестно, как бы сложилась судьба главного героя в дальнейшем, если бы он случайно не узнал главную семейную тайну, тщательно скрываемую от него. Наткнувшись на документы о своем усыновлении, Женя узнает, что он не родной сын людям, в семье которых живет, и ему становится понятны многие поступки родителей.

Очень рано Женя понял, что с рождения не свободен: «Меня заставляли быть не таким, какой я есть на самом деле» (с. 19). С момента, когда он узнает главную семейную тайну, тщательно скрываемую от него, о том, что он усыновлен, начинается его освобождение – так, во всяком случае, видится герою. Конфликт между ним и родителями растет, все меньше шансов остается для взаимопонимания и примирения. Когда же он достигает критической точки, его, якобы из педагогических соображений, выгоняют из дому.

Максим Свириденков пишет: «Усыновителям не нужен строптивый сын, который не хочет поддаваться их системе воспитания. Когда конфликт доходит до высшей точки, они выбрасывают его вон из дома: пусть почувствует разницу, а, почувствовав, вернется домой уже другим человеком. И мы понимаем, что если Женя, с этого момента повести начинающий себя называть Аристархом (такое имя было у него до усыновления), вернется, то он уже будет морально сломлен»1.

В некоторые моменты повести «Трудный возраст» не хочется верить. К примеру, когда родители-«усыновители» выгоняют сына из дома. Выбрасывают как разонравившуюся собачку. Видите ли, он не оправдал их надежд – не стал членом «приличной семьи».

Мальчик идет к знакомым взрослым за помощью, но те дружно от него отворачиваются, твердят «возвращайся домой», – они безоговорочно верят его родителям, что Женя сам убежал из дома, что это он во всем виноват. Женя отвечает им тем же – недоумение и обида перерастают в ненависть.

Он находит приют у такого же изгоя – одноклассника Валеры Комарова, живущего с отчимом (родители погибли).

Профессор кафедры литературы БГПУ Светлана Игоревна Красовская в замечательной рецензии на книгу «Трудный возраст» пишет: «Страшно представить, что еще могло произойти с героем, не случись в его жизни настоящей дружбы. В минуту отчаяния, когда он был на волосок от самоубийства, его спас одноклассник – Валерка по кличке Комар, которого все в классе считали “вырезанным аппендицитом”. Оказалось, что у подростков за плечами одинаковая драма сиротства, бездомности и насилия»2.

Дружба стала спасением для обоих, и они мгновенно это осознали и оценили: «Это была внезапная, безоглядная дружба, в которую, кроме нас, никто не верил. В ней искали грязные подтексты, да и мы сами порой не верили, как между нами может разгореться то светлое чувство мальчишеской дружбы, согревшее наши замороженные сердца. Жизненные обстоятельства столкнули нас лбами и высекли искру взаимопонимания, и мы потянулись друг к дружке, как слепые котята, понимая, что только вместе сможем противостоять тому большому миру, в котором мы вынуждены были жить. До Комара я думал, что можно прожить без дружбы, после него я понял: дружба – это прекрасно, что все остальное прекрасно, что все остальное не имеет значение» (с. 49).

Вскоре Женя Тихомиров исчезает, вместо него появляется Аристарх Сафронов (именно такое имя было дано ему при рождении). Смена имени, безусловно, знак. Знак перехода в иное качество, начало самоидентификации и начало нового жизненного этапа. Увы, для тринадцатилетнего подростка это было концом детства. Уйдя из дома, он испытывает все ужасы, которые может испытать бездомный, брошенный ребенок. Но его спасла настоящая дружба. Как ни парадоксально, понять одинокого и всеми брошенного мальчика сумел понять и поддержать только Валерка-Комар, имеющий опыт такого одиночества, непонимания и заброшенности.

«У каждого из нас есть свой ад. Одни с ним смиряются, другие сражаются, третьи делают вид, что им все фиолетово. Все зависит от человека» (с. 35), – утверждает тринадцатилетний Женя-Аристарх. Но герои Егора Молданова сильны своей искренней дружбой. Вдвоем им ничего не страшно, у них есть силы, чтобы преодолеть, как им кажется, любые трудности и неприятности.

Книга «Трудный возраст» – повесть о дружбе, хотя в целом ее содержание гораздо шире. Так герои разделили страдание друг друга и начали поход из клетки эгоизма, из замкнутого круга собственной обиды в широкое поле сострадания ближнему, которое и есть пространство внутренней свободы. Но свобода никогда и никому не дается легко и дешево, за нее приходится платить. Женя-Аристарх неожиданно для себя превращается из благополучного, тихого мальчика-отличника в школьную «притчу во языцех». Это вызывает у него недоумение и друг объясняет: «Теперь ты перестал быть тем Тихим, к которому они привыкли: забитым, молчаливым, ни во что не вмешивающимся. Нас в Пентагоне учат трем вещам: молчать, стучать и не иметь своего мнения. Ты не стучишь, ты перестал молчать, стал подавать свой голос – кому это понравится?» (с. 39).

Показывая травлю, которую одноклассники, раздраженные дружбой парней, устраивают Комару и Аристарху, Молданов очень живо рисует перед нами школу периода горбачевской перестройки. «Воспроизводя неприглядную модель отношений между учителями и учениками, учеников между собой, молодой автор выходит к художественному обобщению: семья, школа таковы, каково общество»1. Несвобода – его закон. Поэтому любое проявление свободы, инаковости воспринимается как нечто априори враждебное, как посягательство на безопасность. Выжить в мире стандартов, сохранив личное достоинство и честь, оказывается нелегко.

Главный герой повести Егора Молданова «Трудное детство» представлен как сильная личность. Важно отметить, что он в этой повести играет две роли. Каким бы странным это не казалось, но жизнь его возвращает к младенчеству, где он был другим человеком с другим именем. Евгений Тихомиров и Аристарх Сафронов – два человека, которых объединяет общая проблема. Всю жизнь главного героя следует разделить на две части: до ухода из дома и после ухода из дома. До ухода из дома он был примерным сыном, пытался оправдать надежды своих родителей. Он отлично учился, посещал секцию бассейн и исправно посещал занятия по танцам. Но для него было непонятно, почему родители недовольны им.

После ухода из дома мальчик начал новую жизнь, другую, взрослую. Он не сломался под натиском, не сдался, когда было совсем тяжело, он наоборот нашел в себе силы воспрепятствовать сложным событиям в жизни.

Следует отдельно выделить характер героя. Учась в школе, Женя Тихомиров был прилежным учеником, выполнял все задания и поручения. Ему полностью соответствовала его кличка «Тихий». Даже в тот момент, когда весь класс отвернулся от него все были удивлены его дерзости, так как всем было известно, почему он «Тихий». К основным чертам характера главного героя можно отнести: ответственность; обязательность; доброту; любовь к родителям; умение ценить дружбу.

После ухода из дома Женя приобрел новые качества характера, которые помогли ему справиться с трудностями. К таковым следует отнести: дерзость; упрямство; настойчивость; благодарность; жесткость.

Главный герой должен был выдержать все сложности жизни в новом мире. Поэтому ему пришлось научиться постоять за себя в драке, хотя до этого он никогда не принимал в них участия.

Через несколько месяцев происходит процесс разусыновления, и Женю Тихомирова (он возвращает себе фамилию Сафронов и данное при рождении чудное имя Аристарх, из-за которого в дальнейшем претерпевает множество насмешек, издевательств) отправляют в спецприемник, откуда должны увезти в детский дом. Туда же попадает и Комар – его отчим свел счеты с жизнью, и он вновь оказался круглым сиротой.

Читаешь повесть и мысленно возвращаешься к тому моменту, когда мама-«усыновительница», после очередного и, как оказывается, мнимого проступка Жени, говорит ему, открыв дверь: «Уходи, неблагодарная свинья! Видеть тебя не хочу!» (с. 29).

И это не пустая угроза, а твердое решение. И даже когда поскитавшись по городу несколько дней, мальчик возвращается домой, отец-«усыновитель», привыкший во всем соглашаться с женой, не пускает его в квартиру. Он «посмотрел на меня чужим, отсутствующим взглядом. Так, словно мы уже много лет не виделись, и теперь он мучительно пытается вспомнить, как меня зовут.

Кто там? – спросила из кухни мать.

Ошиблись квартирой – отец посмотрел на меня и закрыл дверь» (с. 32).

Именно в тот момент Женя и становится круглым сиротой Аристархом. Вскоре, сломав ногу, вместо клички Тихий получает другую – Сильвер. Учится драться, заставляет себя быть безжалостным и агрессивным, не доверять взрослым и их миру.

Главный герой помогает отразить основную тему повести «Трудный возраст». Тема произведения отражает ход событий в жизни Евгения Тихомирова. Жизненный путь героя сложен, его окружают предательство, разочарование и жесткость. Автор описывает нелегкие времена девяностых, когда вокруг царит разруха и беспорядки в стране. Дети в детском доме совершенно не нужны руководителю воспитательного учреждения. Лишь некоторые педагоги и воспитатели (Большой Лелик, Железная Марго) проникаются любовью к детям, становятся на их сторону и защищают их интересы.

Главный герой несет в себе основную смысловую нагрузку, показывая событиями из своей жизни основную идею произведения, заставляя задуматься над всей ситуацией в общем. Ведь, если бы родители Жени любили своего ребенка, старались понять его и принять в свою семью, то ряд этих печальных событий можно было избежать. Евгений жил в семье, но как будто вне семьи. Осознавая постоянное недовольство матери его поведением или успехами, он все равно не терял надежды на понимание и любовь. Он стремился быть хорошим для своих родителей. Но их безучастность в его жизни и вместе с тем известие о том, что их не родной сын, сломила его. Он попытался найти объяснение всем порицаниям со стороны родителей. Он теперь точно знал, что они его не любят.

Помимо главного героя в повести присутствуют персонажи, занимающие в жизни главного героя особую позицию. К таковым людям следует отнести его родителей, Комара. В разный промежуток времени жизни Евгения Тихомирова или Аристарха Сафронова каждый из этих людей играл определенную роль. С течением времени его приоритеты поменялись. И люди, занимавшие место близких ему людей, стали отходить на задний план. Но, наряду с самыми близкими и дорогими ему в разные периоды времени людьми, в повести присутствуют персонажи, которых в достаточной степени интересовала жизнь главного героя. Асейдора, классный руководитель Виктор Борисович, Железная Марго, Большой Лелик, буфетчица в разных ситуациях пытались протянуть руку помощи Аристарху, помочь ему найти выход из положения. Далеко не последнюю сюжетную линию занимают те люди, которые рано или поздно становились близкими для Аристарха. Никита, Зажигалка, Ленка, Кузя, Миша со двора в определенный период были дороги главному герою.

Мир взрослых показан в повести неприглядно. Оказавшись на улице, Женя Тихомиров идет к своему дяде, с которым у него были всегда дружеские отношения, но тот не пускает мальчика к себе пожить. Меняется отношение к Жене и у учителей – все винят только его в том, что случилось. Даже спортивный тренер не проявила участия к проблеме мальчика, в одночасье ставшего изгоем. На первый взгляд, не очень правдоподобное единство. Но нужно знать порядки маленьких городков, а именно в таком происходит действие первой части «Трудного возраста». Родители Жени «шишки», мать – известный юрист, и проявить жалость и участие к выброшенному на улицу мальчику-подростку, заступиться за него, начать выяснять, что произошло, значить стать врагом его родителей-«усыновителей». Да и большинство взрослых просто не могут допустить мысли, что такие уважаемые люди просто взяли и выставили за дверь ребенка.

Соотнесённость героев между собой помогает понять связь героев, определить их отношения. Определенно здесь следует выделить два направления: дружбы и вражды. К числу тех, с кем Аристарх заводил дружбу, следует отнести немногих. Комар был самым близким другом Сильвера. Эти герои были близки ему по духу, у них присутствовало взаимопонимание и взаимопомощь. Эти люди самому Сильверу были также небезразличны. Нельзя не отнести к списку «друзей» героя Большого Лелика, Железную Марго и Асейдору. Также дружественные отношения он имел с Никитой, Кузей, Тоси-Боси, Зажигалкой. Полной противоположностью является список людей, где числятся персоны, не признавшие в Аристархе близкого человека. Отношения с этими людьми у Сильвера не складывались, были постоянные перепалки и полные непонимания. К этому списку можно отнести Щуку, одноклассников Жени, директора детского дома, родителей. С этими людьми у героя связаны лишь негативные воспоминания и отрицательные эмоции. Несмотря на то, что их отношения не сложились, они все-таки сыграли в его жизни определенную роль.

Наряду с судьбой главного героя жизни остальные героев повести сложились непросто. Каждый из окружавших его людей был обижен жизнью, но также как и Аристарх пытались противостоять ей и не сломаться. В истории жизни Комара также немало сложностей. Его также окружали потери, обиды со стороны окружающих, но желание жить превосходило все неприятности. Он был вынужден заниматься детской проституцией, понимая свою ненужность. Но почему в его жизни получилось так, что он должен был сам отвечать себя. С самого детства он испытывал чувство ненужности и никчемности. Это чувство подогревалось постоянными разговорами о его странном происхождении, его матерью, которая жалела, что он появился на свет. Но он хотел жить, несмотря на все сложности судьбы и выжил в тяжелых условиях.

Ситуация непонимания и жестокого отношения к своему ребенку присутствует и в ситуации с мальчиком по прозвищу Зажигалка. Его семья была полноценной, но он перестал быть нужным и посчитал, что будет правильнее уйти, оставив своих родителей. Возможно, как утверждал его отец, всему виной некое нервное заболевание Зажигалки и его матери. Но важным остается факт ухода ребенка из дома. Он прожил немало времени в воспитательном учреждении, хотя его отец знал, где находится и живет его сын. Но попыток вернуть ребенка в семью не было. После приезда отца в детский дом с новостью о смерти матери Зажигалка окончательно потерял надежду на возвращение и тем более любовь родителей. Его жизнь была закончена, практически не начавшись. За всю свою недолгую жизнь он не видел настоящего счастья, не был желанным и любимым ребенком в семье. Его последние слова в предсмертной записке еще раз отражают его нежелание жить, разочарование в окружающем его мире.

Как видим, автор произведения описал течение жизни нескольких человек, которых объединяла одна беда: они знали, что никому не нужны. При повествовании автор периодически возвращается к проблеме ненужности в этом мире, показывая то, что все эти дети осознают свою ненужность.

«Проблематика выявляет структуру и организует тематическое содержание литературного произведения в соответствии с авторским замыслом — от художественной детали до его названия. Проблематика играет в произведении ведущую роль, организуя в тексте все и сообразуя сюжет и каждую деталь. По многим источникам известно, что проблемы формулируют не автор, а читатели. Автор как будто отказывается переводить художественное содержание текста в сухие логические формы»1.

Исходя из вышеизложенного, следует выделить ведущие проблемы произведения: ненужность детей в детских домах; хладнокровие и отсутствие сочувствия к брошенным детям; понимание себя и осознание своей роли в жизни помогает найти в себе силы бороться с трудностями.

Проблематика повести «Трудный возраст» связана с ненужностью детей из детского дома. Автор обращает внимание читателя на безразличие родителей к своему ребенку. Женя Тихомиров старался найти в них близких людей, а в результате оказался предан ими. Писатель взывает быть человечнее, считаться с чувствами людей, а не быть безнравственными чучелами. При повествовании непростого жизненного пути героя автор рассказывает различные ситуации, в которых одна противопоставляется другой. К примеру, безразличие и недовольство родителей Жени прямо пропорционально сердечности и пониманию продавщицы в буфете, для которой он был абсолютно чужим человеком. Писатель как будто спрашивает «Почему все люди такие хладнокровные? Почему нельзя отнестись к близкому человеку, попавшему в сложную ситуацию с пониманием и состраданием?». Но в течение своего повествования так и не может найти ответы на поставленные вопросы.

Каждый читатель старается «додумать» смысл произведения, его проблематическую направленность. Конечно, каждый прочитавший это произведение по-своему осознает описанные события, вкладывая свои эмоции, чувства. Возможно, кто-то из читателей обнаружит некое сходство в своей судьбе с судьбой главного героя. Произведение очень интересное, но достаточно сложное для прочтения, поэтому оно читается медленно. После прочтения читатель пытается осмыслить прочитанный материал, понять не совсем понятные ему моменты или попытаться объяснить причину возникновения ситуации.

Но наряду с темой, идеей и проблематикой произведения ведущую роль в оригинальности произведения играют композиция, характеристика времени и пространства, исследование образов взрослых и детей. Детальный анализ повести поможет более точно понять глубокий смысл произведения и мотивы автора.

Художественное своеобразие и время произведения связаны с событиями девяностых. Образ жизни взрослых того времени находит отпечаток в поведении детей. Иерархическая лестница у воспитанников детского дома напрямую связана с судьбами его воспитанников. Командор диктует правила жизни и этим правилам должны подчиняться все воспитанники. На место командора, руководителя, может претендовать лишь самый сильный, тот, кто сможет силой завоевать место «на престоле».

Итак, время, описанное в повести относится к 1990-м годам. Время, известное, как неспокойное. Наложение времени и пространства на место жизни подростков накладывает отпечаток на сюжет произведения. Детский дом представляется школой жизни детей, местом, где они учатся приспосабливаться к сложным условиям жизни. Дети-сироты – это одна из самых обездоленных категорий населения. Отсутствие родительской заботы невозможно в полной мере компенсировать ничем. Но можно, все же, не совершать тех ошибок, которые снижают адаптационный потенциал сироты, и «запускают» его социализацию и адаптацию в неправильное русло. Стартовые позиции детей-сирот в жизни обусловлены уровнем психического и физического здоровья, а также воспитанием и образованием, полученными в государственном учреждении. Многие государственные учреждения в силу объективных причин не в состоянии построить воспитание и обучение детей так, чтобы они могли использовать и наращивать адаптационный потенциал. Дети-сироты, как правило, ни по уровню обучения, ни по уровню воспитания, не способны конкурировать с «домашними» детьми. Плохие стартовые позиции детей-сирот связаны как с нарушением в социальной защите и обслуживании, так и в неверных психолого-педагогических подходах.

Одиночество главного героя, обусловленное предательством самых близких и дорогих людей, наряду с тяжелыми жизненными условиями в детском доме, помогают воспитаннику детского дома закалить выдержку, силу воли, характер. Время выпало нелегкое на долю сироты.

Вторая часть повести начинается с того, что Аристарх и Комар попадают в детский дом. Четырехэтажное здание этого сиротского учреждения с высоты напоминает букву «Г», и поэтому его обитатели дали детскому дому звучное наименование «Клюшка». В этой части книги автор подробно, в деталях, жестко и откровенно описывает быт и порядки детского дома. О реалиях детдомовской жизни Егор Молданов знает не понаслышке. Он сам после смерти родителей почти два года прожил в интернате.

Но необходимо оговориться: перед нами не автобиография Егора, как об этом писали в некоторых изданиях, не исповедь автора, а художественное произведение, где судьба главного героя выстраивается из осмысления и обобщения биографий нескольких разных людей. Кроме того, сам Егор Молданов оказался в интернате в начале 2000 года, когда в стране уже была относительная стабильность и какой-никакой порядок, в том числе и в подобных детских учреждениях. А в повести «Трудный возраст» описываются быт и порядки детского дома начала 1990-х годов. Автор изображает все это откровенно и без прикрас. Так без прикрас описана и детдомовская дедовщина, не уступающая армейской.

Такое произведение нелегко читать, и одновременно это чтение по-настоящему затягивает, потому что в повести наблюдается не просто констатация фактов, а художественное осмысление, сочетающееся с незаурядным сюжетом и сильными характерами героев.

За конкретикой описания детдомовской жизни начала 90-х годов прочитываются характерные черты этой очень непростой и неоднозначной реалии нашей жизни. Вот что пишет по этому поводу С. И. Красовская: «События, описанные в повести, происходят в начале 90-х годов прошлого века. Так случилось, что мне в это же время выпало учить русскому языку и литературе ребятишек (пятиклашек) – воспитанников одного их детских домов. Случалось и проводить с ними беседы, захаживать к ним «домой», встречаться с воспитателями. Никогда не забуду этих детей – они называли свой дом «замком», люто ненавидели его порядки и страстно хотели вырваться оттуда, ведь среди них были лишь единицы настоящих сирот, все остальные содержались там при живых родителях. У каждого была своя драма. Без прикрас описанная в повести жестокая детдомовская дедовщина заставила и меня вспомнить ряд грустных эпизодов. Вспомнить не без чувства вины, потому что понимаю, что мы, взрослые, спасаясь от мук сострадания, порой бывали слепы и глухи»1.

Герои «Трудного возраста» Комар и Сильвер противостоят устоявшейся в «Клюшке» системе подчинения слабых сильным, получившей название «командорство». Естественно, что у такого противостояния не может быть счастливого исхода. Гибнет Комар, второй по значимости герой повести, а тихий, когда-то безропотный Женя Тихомиров, получивший в конце произведения боевое «погоняло Сильвер» за свою хромоту, убивает «командора» Клюшки Щуку, отомстив, таким образом, за гибель друга. В этот же момент в пожаре гибнут еще несколько человек. Сильверу дают два года колонии, где по совету «училки по литературе» он и пишет свои «мемуары».

Казалось бы, можно на этом поставить точку. Зло, представленное в «Трудном возрасте» образом воспитанника по кличке Щука, наказано, справедливость восстановлена, на сколько это возможно в сложившихся обстоятельствах. Пожалуй, Клюшку теперь ждет даже более светлое будущее.

Максим Свириденков считает, что «талант Егора Молданова как писателя именно в том, что он не идет по шаблону. Концовка повести «Трудный возраст» и является его кульминацией».

Ему вторит и Светлана Красовская: «Апокалипсический финал повести – безусловно, сильное место. Это и кульминация, и развязка произведения. И получился он выпуклым, сжатым, предельно искренним, а потому и потрясающим читателя. Большая победа автора (думаю, это самое точное слово) – нравственный переворот, произошедший в душе главного героя в самый острый, трагический момент его жизни. Ему удалось превозмочь в себе ненависть. Ему удалось простить. И это настоящее освобождение и от «командорства», и от Клюшки, и от страха. Это такая чаянная им, но в то же время неожиданная, пришедшая не оттуда и не тогда свобода».

Аристах Сафронов, он же Сильвер внутренне понимает, что принцип «око за око» – это гибель его как ЛИЧНОСТИ, которую он всячески старается сохранить в себе. Главное для Аристарха – не породить в себе дракона, не стать таким, как Щука.

По­ст­ро­е­ние «Труд­но­го воз­ра­с­та» на­пом­инает ро­ман До­сто­ев­ско­го «Под­ро­с­ток». По фор­ме – ис­по­ведь, «ме­му­а­ры», как оп­ре­де­ля­ет ге­рой Мол­да­но­ва свою ру­ко­пись; но, по су­ти, это на­сто­я­щее ху­до­же­ст­вен­ное про­из­ве­де­ние, ав­то­ра ко­то­ро­го долж­но су­дить, как го­во­рил Пуш­кин, по за­ко­нам, им са­мим над со­бою при­знан­ным. Ис­ку­шён­ный чи­та­тель мо­жет най­ти в «Труд­ном воз­ра­с­те» не­ма­ло сти­ли­с­ти­че­с­ких не­точ­но­с­тей, штам­пов, сю­жет­ных сби­вок и то­му по­доб­но­го. Но всё это, на мой взгляд, в дан­ном слу­чае иг­ра­ет на поль­зу по­ве­с­ти. Дей­ст­ви­тель­но на­чи­на­ешь ве­рить, что пи­сал это сем­над­ца­ти­лет­ний па­ре­нёк, пи­сал не для пуб­ли­ка­ции, не для чи­та­те­лей, а для са­мо­го се­бя. Фик­си­ро­вал про­изо­шед­шее с ним за по­след­ние пять лет, в ко­то­рых уме­с­ти­лись и поч­ти (а это «поч­ти» очень важ­но) бла­го­по­луч­ное жи­тьё в квар­ти­ре с па­пой и ма­мой, и бро­дяж­ни­че­ст­во, и спец­при­ём­ник, и дет­дом, и смерть дру­га, и ко­ло­ния для не­со­вер­шен­но­лет­них.

Авторская позиция демонстрирует отношение автора повести к главному герою, но и ко всем остальным персонажам. Отношение создателя произведения к героям произведения выражается не только в прямых высказываниях, но и косвенно: через портрет, особенности поведения персонажей, система мотивов, изображение движения времени. При описании отрицательных персонажей (Щуку, Ботона, друзей Щуки) и т. д.) автор умело использует эпитеты, описывая их так, чтобы при прочтении повести даже читателю они стали противны. Нельзя не отметить группу людей, которая разделяла интересы главного героя. Здесь имеют место эпитеты с положительной окраской. Автор при повествовании старается отразить основные черты характера персонажа, преподнося информацию о нем достаточно мягко и показывая отношение главного героя к описываемому персонажу.

При описании героев, ситуации, сюжета вообще, автор использует достаточно большое количество эпитетов, носящих достаточно сильную эмоциональную окраску. Устойчивые выражения, крылатые фразы, жаргонные слова и выражения достаточно распространены в тексте. Особенно стоит отметить наличие в лексике особых обращений, имеющих грубую стилистическую окраску. Следует отметить, что дети, находясь на попечении в детском доме, зачастую используют грубую и жесткую лексику. Нередко проскальзывают в их речи слова, принадлежащие к тюремному жаргону. Речь достаточно скудна и несет в себе особу смысловую нагрузку – показать уровень образованности, воспитанности и принадлежность к необразованному обществу.

Повесть «Трудный возраст» проста и незамысловата и в плане композиции, и системы персонажей, и художественных средств. Читателю не надо ломать голову над хитросплетениями сюжета, загадками характеров, их оценками – обо всем позаботился сам автор, раскрасив свой мир в черно-белый цвет, раздав своим героям звучные имена-«погоняла»: Сильвер, Комар, Щука, Пенелопа, Большой Лелик, Кузнечик, Айседора, Железная Марго, Матильда и т.д. Перед читателем-зрителем кадр за кадром разворачивается драматическая история жизни главного героя – история борьбы за право быть собой, за свободу.

Повесть «Трудный возраст», очевидно, задумана автором таким образом, что читатель в начале встречает героя, уже прошедшего сквозь испытания, а рассказ о них дается в ретроспективе – герой, как и сам автор, пишет о них книгу. Начало и конец, таким образом, композиционно должны сомкнуться друг с другом. Точкой смычки является герой.

Искушенный читатель может найти в «мемуарах» Сильвера немало погрешностей. Но, на взгляд Романа Сенчина, «они умышленно созданы автором (повествование в рассказах о БАМовском поселке Новый мир написано Молдановым совсем иначе), чтобы предельно стилизовать «Трудный возраст» под человеческий документ. Наверное, во многом благодаря этому, прочитав первые пять-семь страниц, от повести уже невозможно оторваться»

Светлана Красовская обратила внимание на некоторые стилистические недостатки «Трудного возраста»: «Но есть на первых страницах повести (да и не только на первых) что-то такое, что мешает это почувствовать как правду. “Моё погоняло Сильвер”, – представляет себя читателям герой. Может ли так говорить переродившийся герой (именно таким мы видим его в конце повести)? Весь строй его речи выдает в нем “старого”, обиженного на всех – на родителей, других взрослых, на судьбу вообще – Женю Тихомирова. Проблема «точки зрения» для автора, очевидно, относится пока к числу трудноразрешимых. Над этим, видимо придется еще поработать. Отсюда некоторые стилистические огрехи и порой излишняя категоричность оценок, прямолинейность выводов, гневный, взыскующий тон повествования, не всегда, но в основном, черно-белое изображение событий и персонажей»1. Но тут же она высоко оценивает писательский талант Егора Молданова: «Все это вступает в противоречие с точным, психологически достоверным, а потому правдивым, потрясающим читателя финалом, где торжествует пафос не суда и взыскания, но любви и сострадания всех ко всем»2.

Максим Свириденков также считает, что «стилистически в произведении не все выверено столь мастерски, как этого требует планка, поставленная содержанием повести». Но тут же оговаривается: «Подобные вещи очень быстро приходят с опытом, да и хороший редактор смог бы это выправить за пару дней без особого труда. Гораздо важнее, что через изображение жизни нескольких семей, школы и детдома в маленьком провинциальном городке Егор Молданов сумел отразить многие болезни современной России. Это и ханжество, и безучастная «непричемность» большинства населения, и диктатура быдла, которая сегодня проявляется даже в начальных классах обычных школ. Но самое главное, что, обозначая проблемы, автор показывает, что с ними можно и нужно бороться, и рисует живые и точные портреты простых людей, которые сумели отважиться на это».

Главный герой повести «Трудный возраст» так и говорит: «Я научился не бояться и не дрожать на морозе, потому что мы жили в зоне вечной человеческой мерзлоты». Но Егор Молданов идет дальше своего героя, он говорит своею книгой, что эту мерзлоту можно победить.

Повесть «Трудный возраст» затягивает динамичным сюжетом, остротой конфликтных ситуаций, напряжённым действием, привлекательностью характеров главных героев, сопереживанием им. Это захватывающее по композиционному построению произведение, хотя читать его трудно, потому что слишком страшные картины описывает автор. Но такие произведения нужно читать. Над такими произведениями нужно напряженно думать. У таких произведений необходимо учиться.

Тема внутреннего подвига души и тема борьбы за свое «я» главная и доминирующая в повести. Герои «Трудного возраста» совершают ошибки, иногда болезненные для других людей. Поняв это, они накапливают опыт нравственного и духовного взросления, то есть «уходят из детства». Егор Молданов призывает читателей к раздумьям и душевной работе, к сомнениям в себе, вниманию к окружающим. А молодым людям эта книга поможет разобраться в сложных, порой даже экстремальных ситуациях, и решить трудные вопросы: что такое справедливость, как различать добро и зло, и главное, как разобраться в том, какой ты сам.

Критикой многократно отмечалось то, что герой-ребенок и герой-подросток за минувшее десятилетие стал одним из главных в современной прозе. Детство как переживание и самочувствие стало одной из актуальных тем. Само собой сложилось, что сразу четыре значительных события 2009 года оказались объединены одной темой – темой сиротства и казенных домов для ничейных детей. Кроме «Трудного возраста» Егора Молданова, 2009 год принес «Крещенные крестами» Эдуарда Кочергина (петербуржец, главный художник Большого драматического театра, один из мало известных, но признанных знатоками классиков современной прозы, лауреат «Национального бестселлера» 2010 года за названное произведение) и «Дом, в котором…» Мариам Петросян (проживает в Ереване, художница и в прошлом мультипликатор, за указанное произведение получила в 2010 году «Русскую литературную премию»).

В русскую словесность герои этих писателей пришли одновременно. Увечные подростки Мариам Петросян – вот здесь важно, что все они – «колясники» и полукоматозники, безногие, безрукие – искореженные обитатели Дома, от которых собственного спокойствия ради отказались родители. При живых родителях «госовские», то есть государственные, казенные жители приюта под названием «Клюшка» – это у Молданова, тоже изувеченные жизнью в прямом и переносном смысле. Они же – «пацаны, шкеты, козявы и колупы – «дэпэпэшники», малолетние отпрыски «врагов народа», население сталинских детприемников, как у Кочергина. В общем, все, о ком написал неведомый гений сиротского фольклора, вынесенный в эпиграф «Крещенных крестами»:


Я не мамкин сын,

Я не тятькин сын,

Я на елке рос,

Меня ветер снес.


И даже вышедший в 2009 году русский перевод «Условно пригодных» норвежского писателя Питера Хега как будто вписался в некую отечественную парадигму: место действия – еще одно «кукушкино гнездо», частная школа для трудновоспитуемых, полуприют, полуэлитарное заведение, в котором проводится тайный эксперимент по превращению «условно пригодных» членов общества в «безусловно пригодных». Все остальное тоже узнаваемо – авторитарные воспитатели, одиночество и страх. Узнаваемы и герои – подросток-сирота с диагнозом «отставание в развитии», юная психопатка, мать которой покончила с собой, и малолетний убийца собственных родителей.

Совершенно неважно, когда и где что происходит: при Сталине, при Путине – Медведеве, в ирреальном пространстве Дома, в Норвегии начала 1970-х годов. Мироощущение брошенного ребенка остается некой постоянной величиной отечественной реальности.

Мотив сиротства и раньше присутствовал в современной прозе как символ культурного разрыва, отсутствия культурной преемственности. Несколько лет назад это наиболее четко выразил молодой писатель Захар Прилепин словами героя своего романа «Санькя»: «Мы – безотцовщина в поисках того, чему мы нужны как сыновья».

Герой-ребенок-сирота (ребёнок от которого отказались родители, сдав его в «дом, в котором…») – ещё и постоянный герой прозы Алексея Лукьянова («И вот решил я убежать…», «Жестокрылый насекомый»), заявившего о себе несколькими годами позже. Рассудительный не по-детски Элэм из рассказа «И вот решил я убежать…» и его друзья из детприемника, среди которых есть и сиамские близнецы (все, как у Петросян), очень легко бы прижились в «Доме, в котором…».

А если мы вернемся к новейшим текстам, то нить, соединяющая внешне несоединимое, все же была протянута. Одна из первых, и на взгляд О. Лебедушкиной (журнал «Дружба народов»), лучших рецензий на роман Мариам Петросян принадлежит именно Егору Молданову – «Парадоксы «Дома, в котором…».

То, что бывший детдомовец, написавший, если не полностью автобиографическую, так, по крайней мере, претендующую на роль реалистической историю, опознал «Дом, в котором…» как «свое», очень симптоматично. Практически все рецензенты единодушно отмечают, что Дом Петросян – отнюдь не реальный специнтернат, и реальность подобных заведений куда как жестче и вовсе не обладает той зловещей, но чарующей таинственностью, которая присуща Дому.

Тем не менее «Клюшка» из «Трудного возраста» чем-то его напоминает. Наверное, в первую очередь особой атмосферой чудесного, которую способно создать одинокое детское воображение, даже если это чудесное имеет явно злую природу. Кроме того, в обоих случаях описывается мир детей, сиротство которых является постоянной величиной их жизни. Это еще одна детская мечта и одновременно один из детских страхов. Немногочисленным взрослым вход на детскую территорию не то чтобы совсем воспрещен, но значительно ограничен. «Хорошие» взрослые, в конечном счете, оказываются бессильными помочь тем, кто в беде, или не успевают спасти, будь то Лось или Ральф из «Дома, в котором…», Большой Лелик или Железная Марго из «Трудного возраста».

По большому счету, и мир «Дома, в котором, и мир «Клюшки» – это мир детей, отказавшихся от взрослых, которые отказались от них. Сиротство в его новой разновидности – не следствие утраты, а результат отказа, как происходит с Лордом или Кузнечиком-Сфинксом у Петросян, или «разусыновления», как в «Трудном возрасте».

Размышляя над темой сиротства в указанных произведениях, О. Лебедушкина приходит к следующему выводу: «Сам по себе этот последний сюжет выдает в авторе кого угодно, но не реалиста. Уже процедура «разусыновления» премного ребенка выглядит чрезвычайно наивно, и в жизни так дела не делаются, достаточно спросить любого работника опеки. Но в этом и состоит художественная сила – детское архетипическое, темное пробивается в этой истории на поверхность. Типичный детский страх «мои родители – на самом деле не мои» умножается на предательство: «усыновители» отказываются от ребенка просто потому, что он не оправдал их надежд. В этом отношении герои Молданова и Петросян сближаются еще больше: и тех, и других предал взрослый мир, и они обустроились в своем: и те, и другие не хотят в «наружность», оставаясь кто за серыми стенами Дома, кто – за тюремной стеной. Им некуда хотеть и не к кому возвращаться. Молдановскому герою от этого еще больно, героям Петросян – уже нет. Тот, кого забирали в предательский мир взрослых, будет во что бы то ни стало стремиться назад, как Лорд из «Дома, в котором…»1.

Здесь главное отличие обеих историй от невыдуманных «записок на коленках» Эдуарда Кочергина. У его рассказа история прямо противоположная – тоже о сиротах при живых родителях, но это истории «бегов». Собственно, вся книга Кочергина – один невероятный рассказ о совсем крохотном ребенке, «только-только вылупившимся из козявной палаты», гулаговских яслей, он бежит через всю страну из Сибири в родной Питер, к матке Броне, у которой его отняли и которую отняли у него. Можно сказать, что книга «Крещённые крестами» – это эпос возвращения к матери, воссоединения с домом, родом, крестными и тетками, родным языком, родными местами.

В основу романа легли воспоминания автора о послевоенных годах, когда он сбежал из омского приюта для детей «врагов народа» домой, в Ленинград. Роман стал продолжением автобиографического сборника «Ангелова кукла». Это ни в коей мере не развлекательная и не «популярная» литература. Роман охватывает период с 1945 по 1951 год – именно столько понадобилось главному герою для того, чтобы добраться до Ленинграда, где находилась его мать, полька, осуждённая за «шпионство». Главный герой – подросток, оттого и мысли, впечатления и эмоции, которыми наполнена книга, временами кажутся детскими, а временами – не по годам зрелыми. С трудом верится, что на долю одного ребёнка могло выпасть столько опасных переживаний, и всё же так оно и было. Примечательно, что Кочергин дополняет книгу фотоматериалами, схемами тех железных дорог, по которым он добирался к матери. Автор с точностью расставляет акценты, показывая, как именно формировался характер взрослого человека в ребёнке, пустившемся в опасное путешествие.

Название книги – «Крещённые крестами» – старинное выражение сидельцев знаменитых русских тюрем-«крестов», некогда бывшее паролем воров в законе, в соседи к которым в сталинские годы сажали политических.

Поразительно, что ни у Петросян, ни у Молданова никто не бегает. Ходят и возвращаются. Потому что некуда бежать. И они, отчасти, боятся потерять и это место, ставшее их Домом.

Юрий Серов, начинающий писатель из города Орска дает свою оценку «Трудного возраста»: «По­весть по­лу­чи­лась на­сто­я­щей амаль­га­мой – спла­вом ртут­но-ме­тал­ли­че­с­кой ре­аль­но­с­ти, рас­ска­зы­ва­ю­щей о друж­бе двух маль­чи­шек – Ко­ма­ра и Силь­ве­ра, про­зван­но­го так за хро­мо­ту. Друж­ба, на­чав­ша­я­ся в шко­ле и про­дол­жив­ша­я­ся в дет­ском до­ме, на Клюш­ке. Друж­ба, ко­то­рая не за­кон­чи­лась да­же со смер­тью Ко­ма­ра.

Что по­нра­ви­лось – это опи­са­ние шко­лы и са­мих школь­ни­ков. Ма­ло ко­му уда­ёт­ся с та­кой точ­но­с­тью пе­ре­дать нра­вы, реп­ли­ки и по­вад­ки мо­ло­до­го по­ко­ле­ния, за­пер­то­го в сте­нах об­ра­зо­ва­тель­но­го уч­реж­де­ния. То, что тво­рит­ся в рос­сий­ских шко­лах, ужас­но, и Егор не по­бо­ял­ся об этом ска­зать. Пе­ре­дал, по­то­му что всё ви­дел соб­ст­вен­ны­ми гла­за­ми. Зна­е­те, на­вер­ное, не­мно­гие из нас шко­лу вспо­ми­на­ют с ра­до­с­тью.

Тем не менее, на фо­не все­го это­го ужа­са и на­чи­на­ют за­рож­дать­ся от­но­ше­ния дру­зей. Вы­бро­шен­ный при­ём­ны­ми ро­ди­те­ля­ми на ули­цу, слов­но ще­нок, Силь­вер ищет при­ста­ни­ща у раз­ных лю­дей: у зна­ко­мых, у тре­не­ра, но на­хо­дит его у Ко­ма­ра, од­но­класс­ни­ка, ко­то­рый пред­ла­га­ет по­жить с ним. Про­дол­жая об­ще­ние, дру­зья сбли­жа­ют­ся и сто­ят друг за дру­га го­рой, не бо­ясь про­ти­во­сто­ять вра­гам. И да­же ког­да по­па­да­ют в дет­ский дом, они по-преж­не­му еди­ная си­ла.

Труд­ный воз­раст” – силь­ная кни­га, и си­ла её в том, что друг мо­жет стать для те­бя всем. «Ко­мар для ме­ня и мать, и отец, и брат», – го­во­рил Силь­вер. Хо­ро­шо, ког­да друг за­ме­ня­ет всех, но очень хо­те­лось бы, чтоб ро­ди­те­ли не бро­са­ли сво­их де­тей на про­из­вол судь­бы, да­же ес­ли они при­ём­ные. Каж­до­му че­ло­ве­ку хо­чет­ся ка­пель­ку теп­ла, и её так лег­ко по­да­рить.

Лю­би­те ли­те­ра­ту­ру, дру­зья»1.

Подытоживая размышления о книге молодого автора можно сказать, что Егор Молданов взял вроде бы уже давно затертую нашими средствами массовой информации тему, но это все публицистика и статистика, не имеющие никакого воздействия. Так честно и открыто о детских домах и судьбах их воспитанников в нашей постсоветской литературе не писал никто. И замечательно, что Егор сделал это в столь юном возрасте. Все задуманное он сумел показать достоверно, без морализаторства и особых художественных изысков. В этом ценность и уникальность книги. Она будет понятна всем и всегда.

«Трудный возраст» Егора Молданова – вещь необыкновенной силы, дающая читателю столь же интенсивный импульс сопереживания, как и астафьевская «Кража», и потрясающей откровенности, не оставляющей сомнения в искренности автора.

Герои повести, кого коснулась непростая жизненная ситуации, повлекшая за собой глобальные изменения в жизни каждого, выбрали для себя свою дорогу в жизни, опираясь и надеясь при этом только на себя. Главный герой повести сказал важную фразу, которая полностью отражает судьбы брошенных и преданных детей: «Я научился жить и не дрожать на морозе, потому что мы жили в зоне вечной человеческой мерзлоты» (с.). Егор Молданов идет дальше, чем его герой, он говорит своей книгой, что эту мерзлоту можно победить.

Мало кому удаётся с такой точностью передать нравы, реплики и повадки молодого поколения, запертого в стенах образовательного учреждения, и Е. Молданов не побоялся об этом сказать. Передал, потому что всё видел собственными глазами.

Повесть Егора Молданова является поучительной не только для детей, но и для взрослых. Автор не понаслышке знает о жизни в детском доме, пережив тяжелый период самостоятельно, испытав многое на себе, он хочет донести до читателя важную информацию. Хочется надеяться, что крик души человека, пытающегося докричаться до черствых и бессердечных, дойдет и поможет избежать своей жуткой несправедливой судьбы.


2.2 Рассказы из цикла «Старикам здесь не место»: тематика,

проблематика, поэтика


Профессор А.В. Урманов, главный редактор альманаха «Амур», определяя значимость и ценность публикаций Е. Молданова, сказал: «Публикация произведений Е. Молданова в нашем альманахе – событие неординарное. И дело не только в том, что автор, сравнительно недавно начавший свой путь в литературу, добился уже впечатляющего успеха, став финалистом независимой литературной премии “Дебют–2008”, ее лауреатом в номинации “Мужество в литературе”. Значимость этого события определяется, в первую очередь, качеством публикуемых рассказов»1.

Рассказы Е. Молданова вписываются в редкий для нашего времени ряд произведений, волнующие не равнодушного читателя, не потерявшего способность сопереживать. Это происходит, безусловно, потому, что автор и сам пропускает то, что пишет, через себя, через своё сердце. «Рассказы написаны рукой вполне сложившегося, самобытного художника, который идет не от стандартных, ожидаемых схем, а от самой жизни, от подлинной нашей российской, глубинной реальности. Так что ждать благостных, идиллических сюжетных развязок не приходится. Кого-то из читателей это, возможно, разочарует, но что поделаешь…»2.

Рассказы «Руки старика Митрофанова», «Быть Аннетой», «Доктор Петров» объединены в цикл «Старикам здесь не место». Циклизация служит созданию объёмной картины мира, позволяет глубже осмыслить жизнь, чем отдельно взятый рассказ.

На страницах литературного альманаха «Амур» опубликовано два произведения из цикла «Старикам здесь не место»: рассказы «Руки старика Митрофанова» и «Быть Аннетой».

Как отмечает А.В. Урманов, произведения, вошедшие в цикл «Старикам здесь не место», – «восхождение, новая ступень творческой зрелости. В них есть главное – оригинальные жизненные истории и судьбы, яркие характеры, неповторимый, узнаваемый стиль»1.

Цикл «Старикам здесь не место» начинается с небольшого авторского пояснения, не оставляющего надежды на какой бы то ни было положительный исход описываемых событий.

«Леспромхозовский поселок Большая Яма переименовали на Новый мир в середине семидесятых строители БАМа. Жизнь в поселке изменилась до неузнаваемости. Вместо деревянных, перекошенных, вросших в землю хибар выросли пятиэтажные панельные дома. Появились школа, больница, ТОЦ2, железнодорожный вокзал. Звероферма имела свой павильон на ВДНХ и гремела на весь СССР. Вместе с девяностыми пришло запустение и упадок. Молодежь после школы уезжала с мыслью больше не возвращаться. Новый мир постепенно превращался в поселок-призрак. Двухэтажные дома безлюдели и дичали. Один из кварталов с горькой шуткой называли Бич-градом. Население катастрофически уменьшалось. Возвращались только те, кто не сумел зацепиться в городах, найти работу. Вернувшись, они постепенно спивались от безысходности и безработицы. Не уезжали только старики, потому что некуда было им податься, хотя старикам здесь было не место»3.

Заслуга автора рассказа «Руки старика Митрофанова» в мастерском создании образа центрального персонажа, его драматическая судьба, избранная им неожиданно, способная ужаснуть читателя, и при всем том, единственно возможная в данной ситуации, форма стояния перед жестокими людьми и жестокими обстоятельствами. Точнее – форма защиты своей души, своей сущности, самого себя как личности. Человек удивительно тонкий, ранимый, мягкий, несущий своим ученикам свет высоких идеалов, щедро дарящий им свое душевное тепло, вдруг решается на крайнюю меру – добровольно принимает физические страдания, жертвует своей плотью ради спасения души, духа.

В рассказе «Руки старик Митрофанова» Е. Молданов поднимает проблему насилия над учителями.

История жизни Старика Митрофанова начинается с повествования о его профессиональной деятельности. После окончания педагогического университета молодой педагог был принят на работу в сельскую школу. Работа была ему по душе. Он очень любил свою работу. Автор произведения особо отражает доброту педагога. Он очень много времени проводил со своими подопечными.

«Со своими учениками Митрофанов проводил целые вечера, гуляя по окрестностям, или до самых сумерек засиживался в мечтательной беседе на школьном крыльце. При этом рука учителя протягивалась то к одному, то к другому из мальчиков, гладя их спутанные волосы или касаясь плеча. Голос учителя становился мягче и певуче, в нем слышалась ласка. Он добивался послушания не суровостью, а мягкостью» (с.).

Итак, до произошедших трагических событий герой рассказа – Алексей Митрофанов – работал школьным учителем в одной из поселковых школ. «Он был единственным сыном у матери, которая души не чаяла в своем мальчике, и неудивительно, что сын пошел по ее стопам, став учителем литературы» (с.). То, что молодой учитель очень быстро завоевал уважение и любовь учеников, что не нравилось администрации школы и многим учителям, особенно пенсионерам.

Конфликт возник тогда, когда Митрофанов поставил по своему предмету вполне заслуженную четвертную оценку «удовлетворительно» внуку завуча школы – Инны Петровны. Это событие породило акцию по уничтожению молодого перспективного педагога. Митрофанова обвинили в низменном отношении к мальчикам-ученикам.

«Слова, срывавшиеся с отвислых губ ученика, складывались в дикие, гнусные обвинения. <…>.

Скрытые, смутные сомнения относительно молодого учителя, умело посеянные кем-то в поселке, мигом переросли в уверенность.

Дрожащих подростков с пристрастием допрашивали в кабинете директора школы.

Да, он клал мне руки на плечи, – говорил один.

Он часто гладил мои волосы – говорил другой» (с.).

Далее произошло невероятно недопустимое – отец ученика, которому Митрофанов поставил «тройку» принялся избивать опешившего учителя прямо в кабинете директора, на глазах учеников. Никто не встал на защиту оболганного Митрофанова. «Ученики с криками отчаяния метались по двору», «зоотехник неистово избивал учителя, пиная его ногами», «бабушка-завуч нравоучительно приговаривала: «Так ему и надо», у «пожилой директрисы даже мысли не возникло стать на защиту молодого учителя», «она равнодушно наблюдала за происходящим».

Одна из самых сильных в рассказе – сцена, в которой героя ведут на казнь, распинают. Она, несомненно, спроецирована автором на Голгофский сюжет. Митрофанов не прячется от своих палачей, не просит о пощаде, он принимает уготованные ему муки и унижения по-христиански кротко. И в этом внешнем смирении героя – признак победы внутренней, духовной. «Митрофанова в белой рубашке вытолкали на улицу. Заморосил дождь. Зоотехник, ухмыляясь, накинул на шею учителя веревку, и как скотину его повели через весь поселок. Привели к школьному стадиону и привязали к футбольной стойке ворот, и снова унижали и били руками, ногами, бросали в него камни и комья грязи. И только когда истязатели ушли, учитель Митрофанов опустился на корточки, и в кромешной дождливой темноте раздался вопль – страшный, протяжный крик страдания и боли, крик брошенной умирать раненой птицы.

Его отвязала учительница физики, она шла за толпой пьяных мужиков, и, когда они, наконец, перестали казнить свою жертву, бросили ее, она несмело подошла к воротам, обняла избитое, истерзанное тело Алеши и начала его целовать. Она положила на свои колени голову любимого и гладила по волосам, приговаривая что-то нежное и ласковое, а дождь никак не хотел остановиться» (с. ).

Фразу «… а дождь никак не хотел остановиться» можно понимать двояко: природа оплакивает безвинно пострадавшего человека, и она же своими слезами в виде дождя стремится омыть, очистить внешне и внутренне истерзанного Митрофанова от скверны людской ненависти и жестокости.

Но учителя Митрофанова не смогли сломить, не смогли заставить изменить самому себе, вести себя с детьми так же, как другие учителя этой школы – то есть подавлять, унижать, относиться без уважения, без любви. Он вышел победителем, даже заплатив такую непомерно страшную цену за свою личную победу.

«Все были уверены, что больше учитель Митрофанов в школе не появится, но он пришел, как всегда, в белой отутюженной рубашке, галстуке и темных брюках.

Среди урока в класс ворвались директриса, зоотехник и взбешенная Инна Петровна.

Митрофанов открыл портфель и хладнокровно вытянул оттуда топор.

Не подходите ко мне, – произнес тихим, сдавленным голосом учитель, отчего слова его казались еще страшней.

Он был доведен до отчаяния, после которого человек считает, что ему уже нечего терять, и потому становится спокойным и даже равнодушным к происходящему. В классе оцепенели.

Если вы считаете, что мои руки могли нанести вред им, – Митрофанов указал рукой на перепуганных детей, – пусть тогда их у меня не будет! – В глазах учителя стояли слезы, скулы нервно подрагивали, а мышцы рук и шеи, казалось, вот-вот лопнут от напряжения.

Не устраивайте нам здесь концерты, – злобно фыркнула Ирина Петровна.

Обезумевшие глаза учителя посмотрели на завуча, он поднял правой рукой топор и ударил им по левой руке. Кровь брызнула не только на письменный стол, но и на тетрадки, книги, лица учеников, сидящих за первой партой. В крови был и ученик, из-за которого все это и заварилось.

Когда Митрофанов снова поднял топор, на него бросился зоотехник, свалив на пол. <…>.

Митрофанов с окровавленной рукой поднялся, тело его вздрагивало, как в ознобе. Руки учителя безжизненно повисли, глаза расширились. Он посмотрел на перекошенные от испуга лица администрации, других педагогических старушек, живенько прибежавших посмотреть на представление, и громко захохотал. От этого смеха в классе стало не по себе…» (с.).

В рассказе «Руки старика Митрофанова» есть и вторая потрясающая сцена – финальная, в которой руки старика Митрофанова, в том числе и искалеченная, превращаются в крылья, возносят его к небу.

«Старик вышел на веранду, засунув руки в карманы потрепанного пиджака, и устремил взгляд вдаль, через поля. Если бы вам пришлось побывать осенью в окрестностях поселка, когда невысокие холмы вокруг облекаются то в желтые, то в красные тона, вы бы поняли меланхолическое настроение старика. Ему ведь было всего за пятьдесят с небольшим, но выглядел он на все семьдесят. Старый, усталый человек – он сбросил свой заношенный лапсердак и побежал через поле в рубашке. И на бегу он криками выражал негодование на убожество своей жизни, на убожество чужих жизней, на все, что уродует жизнь. Старик продолжал бежать через поле, неистово размахивая руками, и издалека казалось, что он машет крыльями, чтобы взлететь, подняться над землей, над всей ее суетой» (с.).

Как известно, картина изображённого мира складывается из отдельных художественных деталей. По мысли А.Б. Еснина: «Под изображенным миром в художественном произведении подразумевается та условно подобная реальному миру картина действительности, которую рисует писатель: люди, вещи, природа, поступки, переживания и пр.».1

В каждом художественном произведении проецируется модель мира реального. Под художественной деталью в литературоведении понимается «мельчайшая изобразительная или выразительная художественная подробность: элемент пейзажа или портрета, отдельная вещь, поступок, психологическое движение и т. п. Внешние детали, как легко догадаться из их названия, рисуют нам внешнее, предметное бытие людей, их наружность, среду обитания. Психологические детали рисуют нам внутренний мир человека, это отдельные душевные движения: мысли, чувства, переживания, желания и пр.»2.

В рассказе «Руки старика Митрофанова» внешние и психологические детали не разделены непроходимой границей. Так, руки старика Митрофанова – внешняя деталь становится психологической. Она не только передает, выражает его душевные движения, переживания, желания, стремления, но и включается вход размышлений, переживаний героя.

«Многое старик Митрофанов говорил с помощью рук. Их неутомимое движение и подвижность напоминали биение крыльев пойманной птицы. Когда руки были сжаты, суставы пальцев казались некрашеными деревянными шариками величиной с грецкий орех, насаженными на стальные стержни. Загадочность старику придавала его изуродованная левая рука. Он искренне хотел скрыть ее подальше, прятал за спину и с изумлением смотрел на спокойные, невыразительные руки других людей» (с. ).

«Нервные руки при этом суетливо двигались вокруг высокого лба, словно приглаживая волосы» (с. ).

«Старик находил дерево или пень и, барабаня по ним рукой, выражал свои мысли полнее и более непринужденно, чем обычно. Это успокаивало его. Тонкие, выразительные пальцы, всегда деятельные, всегда стремившиеся скрыться в кармане или за спиной, выходили на сцену и становились как бы шатунами в сложном механизме его речи. Старик дышал Пашке в лицо, заглядывал в глаза, трясущимся указательным пальцем тыкал его в грудь, требовал, принуждал к вниманию. В такие минуты он забывал о руках» (с.).

«Руки его сникли и опустились» (с. ).

«И вдруг его руки самопроизвольно поднялись и легли на плечи Пашке. И тут же в лице старика отпечаталось выражение ужаса. Судорожным движением он засунул руки в карманы брюк» (с.).

« – Почему он боится своих рук?» (с.).

«Со своими учениками Митрофанов проводил целые вечера, гуляя по окрестностям, или до самых сумерек засиживался в мечтательной беседе на школьном крыльце. При этом рука учителя протягивалась то к одному, то к другому из мальчиков, гладя их спутанные волосы или касаясь плеча» (с.).

« – Да, он клал мне руки на плечи, – говорил один.

Он часто гладил мои волосы – говорил другой» (с.).

« – Если вы считаете, что мои руки могли нанести вред им, – Митрофанов указал рукой на перепуганных детей, – пусть тогда их у меня не будет!» (с.).

«Обезумевшие глаза учителя посмотрели на завуча, он поднял правой рукой топор и ударил им по левой руке» (с.).

«Митрофанов с окровавленной рукой поднялся, тело его вздрагивало, как в ознобе. Руки учителя безжизненно повисли, глаза расширились» (с. ).

«Он надолго попал в больницу, не понимая, что с ним произошло, но чувствовал, что в его затяжной болезни каким-то непостижимым образом виноваты руки, и он старался их постоянно прятать. Митрофанов стал бояться своих рук» (с.).

«В темноте старик не видел своих рук, и они успокоились» (с.).

«Руки его действовали с непостижимой быстротой» (с.).

«Нервные, выразительные пальцы, быстро мелькавшие над освещенным потолком, напоминали пальцы отшельника, торопливо перебирающего четки» (с.).

«Старик вышел на веранду, засунув руки в карманы потрепанного пиджака, и устремил взгляд вдаль, через поля» (с.).

«Старик продолжал бежать через поле, неистово размахивая руками, и издалека казалось, что он машет крыльями, чтобы взлететь, подняться над землей, над всей ее суетой» (с.).

Можно смело сказать, что руки старика Митрофанова являются главным действующим лицом произведения. На это указывает и само название, заголовок рассказа – «Руки старика Митрофанова». Руки, стремящиеся дать добро, ласку и нежность детям, оказались ненужными, лишними, враждебными душевно изуродованным учителям и родителям, которые в свою очередь душевно калечат детей.

«Руки старика Митрофанова» – это «рассказ о жестокости и ненависти некоторых людей, о том, что эти люди продолжают спокойно и счастливо жить, вытерев ноги о чужую жизнь, о том, что в одиночку сложно, а порой невозможно, бороться за светлый и добрый мир. Но это и рассказ, в котором ярко и мощно звучит протест против всего того, что уродует жизнь»1.

Рассказ «Быть Аннетой» – взгляд на ту же современную провинциальную жизнь, но несколько в другом ракурсе. Отправленный бездушным школьным начальством на «заслуженный отдых» учитель словесности Иван Васильевич, одаренный, но почти опустившийся, спивающийся человек, у которого отняли возможность заниматься любимым делом, но не выхолостили до конца живую душу, увлекает пятилетнюю поселковую девочку-сиротку Лизавету рассказом об Аннете Ривьер.

Собственная судьба Ивана Васильевича не сложилась, но жар души, который он в себе ощущал, остался не растраченным, и теперь изрядно захмелевший старик в каком-то искреннем и страстном порыве пытается передать Лизавете как самый драгоценный дар собственную несостоявшуюся мечту об иной, более осмысленной и правильной жизни.

Размышляя о том, что ожидает в будущем малышку Лизавету, он говорит: «Вот что ее ожидает? Она ведь – будущая женщина, мать, чья-то жена. Ничего хорошего, потому что жили и будем жить в этой болотной тине, и высосет она из нас все соки, как кровосос. И умрем, и унесут на кладбище. <…>. Все думают, что быть женщиной легко! Я-то знаю, что это неправда! <…>. Я один это понимаю! <…>.

Ни одного случая-то в литературе нет, чтобы писатель написал о счастливой женской доле, – Васильевич задумался, словно перебирал в уме все женские литературные образы, и вдруг лицо его преобразилось, в комнате словно загорелась свечка. – Как это я забыл про Аннету!»1.

Бывший учитель экстатически, почти молитвенно просит маленькую девочку: спасай себя, свою душу, пожалуйста, «будь Аннетой Ривьер!». В ней, Лизавете, – единственная его надежда: не смог спастись сам, но поможет спастись другому человеку!

«Женщина не должна быть домашней рабыней, угождать мужу. Она должна быть женщиной. Аннета Ривьер была именно женщиной. Все эти Каренины, Наташи Ростовы – это бабье. Они могли стать женщинами, но не стали, а Аннета Ривьер – Женщина с большой буквы, – с волнением воскликнул Васильевич и посмотрел на притихшую Лизавету, нежно коснулся рукой её волос. – Пожалуй, пройдет лет двадцать, прежде чем ты, малышка, поймешь, что я хочу тебе объяснить» (с. ).

И тут происходит почти невероятное – слова подвыпившего старика-учителя доходят до самого сердца пятилетней девочки. Она улавливает в его молении главное. Ребенок-несмышленыш из «неблагополучной» семьи откликается на призыв-заклинание, на что-то ему пока неведомое, но притягательное.

«Одна Лизавета заворожено слушала старика, и что-то в ее маленькой головке прокрутилось, что-то она поняла такое, чего не было дано понять бабе Вере. Лизавете обняла пьяного Васильевича и порывисто, по-детски воскликнула:

Я буду Аннетой!» (с.).

Безусловно, читателю хочется верить, что брошенное старым учителем зерно попало в благодатную почву. «… Васильевич благодарственно посмотрел на Лизавету и чмокнул еще раз ее в светлую макушку. <…> … Васильевич опустился на колени, поднес ручки Лизаветы к своим пьяным губам и в каком-то экстазе стал их целовать.

Будь Аннетой, малютка, – уговаривал он ее. – Будь сильной и мужественной, вот такая твоя дорога! Будь чем-то большим, чем только женщина! Будь Аннетой!» (с).

И поэтому не столь уж важно, как сложится жизнь девочки, будет ли она походить на героиню Ромена Роллана, сумеет ли вырваться из Большой Ямы (хотя и переименованной). Важно то, что она переживает в данный миг, сейчас. Важно, что она вдруг осознает (скорее, интуитивно угадывает), что не хочет так жалко прожить свою жизнь, как проживают ее мать, бабушка, подавляющее большинство жителей поселка. Ее еще наивная и неопытная душа испытывает томление в этой чудовищной поселковой беспросветности, среди деградирующих, духовно агонизирующих людей. Она задыхается в этом тесном и удушливом пространстве, из которого почти невозможно вырваться в иную реальность – для Лизаветы еще непонятную, загадочную, но желаемую, чаемую.

« – Я хочу быть Аннетой! – стояла на своем пятилетняя Лизавета, потом расплакалась, ее слезы тронули бабку. Она старалась утешить внучку, но это ей не удавалось. <…>.

Лизавета продолжала рыдать. С детским самозабвением она вся отдавалась горю, и ее голосок нарушал ночную тишину перекосившегося дома.

Я хочу быть Аннетой! Я хочу быть Аннетой! – с плачем твердила она, содрогаясь и всхлипывая, будто ей в самое сердце проникли образы, порожденные словами пьяного старика Васильевича, бывшего учителя литературы» (с.).

«Стремление «быть Аннетой» – это неистребимая человеческая потребность вырваться из круга безысходности, житейской рутины и ограниченности – к чему-то возвышенному, прекрасному. Здесь важен именно порыв души, само устремление, миг как момент истины. И это самое важное в рассказе»1, – пишет А.В. Урманов.

«Быть Аннетой» органично срастается с «Руками старика Митрофанова», только в последнем рассказе эта вертикальная устремленность души показана на закате непоправимо сломленной, безжалостно растоптанной судьбы. А здесь внутренний прорыв, во многом неосознанный, скорее протестный, бунтарский, показан в самом начале жизни – и тоже, возможно, драматически безысходной.

Душа героев Егора Молданова, даже в самой неблагоприятной обстановке, даже в невыносимо удушливой атмосфере рвется из оков и пут, устремляется к высокому, чистому (как повторяет старик Митрофанов: «Пусть меня выстирают, накрахмалят и выгладят!» или «Я устал и хочу очиститься! Я весь оплетен чем-то липким, крадущимся, ползущим»), следовательно, еще жива.

И эта художественная фиксация, это авторское наблюдение дарит читателю надежду, что не все еще потеряно, что бездонная Большая Яма не поглотит бесследно тысячи и тысячи еще живых русских людей – и детей, и взрослых.

Впервые на страницах газеты «Литературная газета» был опубликован рассказ Егора Молданова «Доктор Петров».

Образ врача в русской литературе – тема, мало затронутая в литературоведении, но значение её для культуры очень велико. Мотивы болезни и исцеления, в буквальном и символическом значениях, пронизывают и фольклор, и религию, и любой вид искусства у всякой нации, поскольку «пронизывают» и саму жизнь. Литература дает эстетический, не житейский, но глубоко жизненный срез бытия, поэтому здесь речь не идет собственно о профессиональных сведениях, здесь не учатся никакому ремеслу, а только пониманию, видению мира: у всякой профессии есть свой, особый угол зрения.

Литература тоже своего рода лекарство духовное. Поэзия далеко ушла от, возможно, первых обращений слова к делу врачевания: по-своему поэтические заговоры, заклинания были рассчитаны на подлинное исцеление от недугов. Не надо обольщаться легкими и решительными обобщениями, вроде того, что о медицине говорят именно писатели-врачи, ведь вообще едва ли не в каждом классическом романе есть хотя бы эпизодическая фигура врача.

Впервые в творчестве А.П. Чехова литература полно отразила облик отечественного медика, его подвижничество, его трагизм и т.д. Потом пришли В.В. Вересаев, М.А. Булгаков. Действительно, как будто благодаря Чехову литература посмотрела на жизнь глазами врача, а не пациента. Но были и до Чехова врачи-писатели, и точнее было бы сказать: дело не в биографии автора; в литературе XIX века было подготовлено сближение с медициной.

Врач, такой образ-профессия всегда не просто содержателен, но символичен. По Чехову, именно врач всегда несет жанровую, то есть повышенную смысловую нагрузку, даже когда появляется в произведении мимолетно, в коротком эпизоде, в одной строке.

М.Ю. Лермонтову Вернер в «Герое нашего времени» важен именно как лекарь.

Л.Н. Толстой покажет, как хирург после операции целует в губы раненого пациента («Война и мир»), и за всем этим безусловное присутствие символической окраски профессии: врач по должности приближен к основам и сущностям бытия: рождение, жизнь, страдание, сострадание, упадок, воскрешение, мука и мучительство, наконец, сама смерть. Эти мотивы, безусловно, захватывают личность каждого, но именно во враче они сосредоточены как нечто должное, как судьба. Поэтому, кстати, так остро воспринимается плохой или ложный медик: это шарлатан самого бытия, а не только своей профессии. Символика врача непосредственно связана с православной духовностью русской литературы. Врач в высшем смысле это Христос, изгоняющий самые свирепые недуги своим Словом, более того побеждающий смерть.

В рассказе «Доктор Петров» Егор Молданов создает живой художественный образ доктора Петрова – доктора XX века. Молодой писатель не даёт сразу полного портрета главного героя, его образ складывается из отдельных сигментов: описание внешности, характера, поведения, образа мыслей: «Доктор Петров был крупный мужчина, желто-рыжие усы скрывали опущенные уголки его рта»1; «В часы приема он надевал пепельного цвета медицинский халат (когда-то в той жизни халат был белоснежным) с большими карманами, куда постоянно засовывал обрывки разных бумаг. Через несколько недель эти бумажки превращались в небольшие твердые катышки, и, когда их становилось много, доктор вытряхивал их на пол. Эта привычка образовалась у него, когда он трясся по сельским дорогам на проржавелом медицинском уазике. На этих бумажках доктор записывал свои мысли, иногда – только начало или конец мысли» (с. 15).

Далее мы узнаем возраст центрального героя – доктору шестьдесят лет, после смерти жены он живет в одной квартире с престарелой матерью. У доктора, работающего в районной больнице и совмещающего три должности одновременно – терапевта, невропатолога и лора – в виду отсутствия специалистов, было два развлечения: «Доктор любил сидеть у окна», «безмолвно наблюдать за тем, что происходит на улице» и посещать единственную достопримечательность Нового мира бар «У Евы». Друзей у доктора практически нет: «доктор сблизился со сторожем больницы стариком Митрофановым, которого в поселке считали сумасшедшим. Часто поздними вечерами они попивали чаек в кабинете доктора, по большей части молчали, и им было хорошо в этой тишине». Новомировцы очень любили «смаковать странности доктора»: он долго беседовал с пациентами-старушками, допоздна засиживался в своем рабочем кабинете, обедать «любил в забегаловке напротив больницы, куда ни один уважающий себя гражданин поселка не заходил».

В перспективный поселок под звучным названием Новый мир доктор приехал в середине 1970-х годов. После «лихих девяностых» все пришло в запустение и упадок: «Звероферма приказала долго жить, леспромхоз также остановил свою производственную деятельность, рыбозавод вмиг обанкротился, налоговые поступления в районную казну из многоводной реки превратились в жалкий ручеек, и поселок постепенно хирел и хирел вместе со своими жителями» (с. 15).

В произведении фоном набросаны мотивы общего неустройства бытия (описания поселка Новый мир и жизни в нем). Но все это привычный земной круг, из которого доктору не вырваться и который ему в одиночку не изменить. Поэтому доктору важно найти, а может быть, и воспитать единомышленника. На роль такого человека доктор Петров выбрал молодого журналиста Алексея Плаксина и решил сделать из него настоящего журналиста. Доктор сразу разглядел в Алексее чувственную натуру, а значить неравнодушную и неаутентичную.

Коснувшись глубин жизни, которые открывает медицина, доктор Петров заведомо превосходит всех остальных жителей поселка: «В поселке к доктору Петрову относились настороженно, одни старушки любили ходить к нему на прием. Он их потчевал чаем и мог часами выслушивать жалобы не только на их болячки, но и поговорить за жизнь» (с. 15).

Мысль о больном обществе – логична и проста для медика. Доктор Петров играет роль врачевателя и диагноста общества, в котором живет. Он ничего не вылечивает в этом обществе, ему не под силу это одному. Ощущение бессмысленности и пустоты жизни охватывает его как никакого героя рассказа, он ничего не может изменить в этом мире, все тщетно и ложно. Сознание медика ведет к глубине переживания жизни и смерти. Он хочет написать книгу: «Ее идея очень проста: каждый в этом мире – Христос и всех распинают. Это и есть то, что я хочу выразить» (с. 15).

Доктор Петров понял причину злости, одиночества и неудовлетворенности людей, живущих в поселке Новый мир – они разучились радоваться: «Это злой поселок, поселок неудовлетворенных и одиноких. Это страшные люди! И все потому, что мы разучились радоваться, смеяться. Все угрюмые, недовольные, разраженные» (с. 15). Он очень переживает за своего подопечного Алексея Плаксина: «Я не успею тебе стать опорой, меня раздавят. Я это чувствую» (с. 15).

Идеальный врач – человек с совершенной духовной опытностью, искушенностью и активностью, укрепленные сильной верой. Доктор Петров не принимает на себя непосильную роль Христа, но он старается приблизиться к нему, в меру своих человеческих сил, врачуя и тело, и душу. Он ведет не просто анамнез, а истории жизни своих пациентов, своих сограждан: «Алексей зашел в кабинет, открыл стол и увидел аккуратные стопки историй болезни целого поколения, в которых в нарушение всех правил у доктора шел не анамнез, а рассказ о жизни пациентов с рождения до их смерти».

Егору Молданову важно показать именно человеческое и мировоззреческое в докторе Петрове. Удрученность состоянием поселка, больницы, общества в целом, трагедия бессилия врача, ощущение бессмысленности и пустоты жизни – показаны психологически точно и достоверно.

Заканчивается рассказ просветленным состоянием молодого журналиста, определяющим его дальнейший жизненный путь – продолжение летописного дела доктора Петрова. Алексей Плаксин переживает время познания жизни, и начинает понимать, что оно является и временем взросления. Все это понять и принять помог ему доктор Петров.

Доктор Петров лечил не только телесную оболочку человека, он стремился постичь его душу, и через все это познать самого себя, свое внутреннее я. В этом, вероятно, заключен смысл жизни человека-врача. Находясь в крайне неблагоприятной, удушающей, губящей всякое животворящее начало обстановке, доктор Петров все же находит в себе силы и желание познать человеческую сущность, а, познав, помочь выжить самому главному в человеке, самому бесценному – душе. Только через каждодневный душевный труд можно сохранить в себе ЧЕЛОВЕКА.

Доктор глубоко верует в то, что «не может человек уйти из этого мира и ничего не оставить после себя» (с. 15). После смерти доктора не осталось никаких материальных ценностей, он, можно сказать, вел аскетический образ жизни. Но после него осталось нечто большее и бесценное – его летопись и его ученик – Алексей Плаксин – продолжатель его нелегкого дела.

После прочтения рассказа «Доктор Петров» остается надежда, что не все так плохо в нашем сегодняшнем мире, что его можно и нужно изменить к лучшему. Или хотя бы постараться это сделать. Жить нужно не только для себя, но и для людей.

Егор Молданов в рассказе «Доктор Петров» продолжает столь характерное для А.П. Чехова сопряжение медицины с литературой, своего рода служение Христу: лечение тела и лечение души.

Итак, рассказы Е. Молданова объединены в цикл, в котором прослеживается некоторая общность проблемы, пытающаяся объяснить важность сути проблемы и попытаться найти решение в сложившейся ситуации или же наоборот, показать неблагополучие истории и отразить ужас окружающей действительности.


2.3 Особенности лирики


Писатель Егор Молданов пробовал свои силы не только в прозе, но и в поэзии. Тематика и проблематика его стихотворений отличается разнообразием: любовь, дружба, поэт и поэзия, счастье, одиночество, природа, смысл и назначение жизни, семья.

Эта поэзия не может не обратить на себя внимания, оставить равнодушным. Она ярко, объёмно, выпукло и выразительно представляет личность ранимого, тонкого чувствующего и переживающего юношу. Безусловно, искушенному читателю стихотворения Молданова покажутся наивными, мастерски не отточенными. Но они подкупают своей откровенной нежностью, мечтой, стремлением познать и выразить сложный окружающий мир, открыто и щедро поделиться своими мыслями, чувствами, переживаниями и размышлениями.

Часть стихотворения Е. Молданова переполнена неизреченной грусти, но грусть эта очищающая, выводящая к высокому, небесному, горнему. Важно и дорого то, что эти поэтические творения дарят надежду, призывают к жизни, обещают гармонию внутреннего и внешнего миров.

«Егор Молданов – поэт, в душе которого всегда звучала удивительной мелодичности и тонкой нежности симфония. Мы не можем её услышать, и поэтому он записал её для нас словами, сложившимися в прекрасные образные поэтические картины. Нам остается только любоваться ими, наслаждаться психолого-эмоциональным настроением автора, сумевшего поразить нас богатством, тонкостью и чистотой своего внутреннего мира. Стихотворения Егора Молданова удивительно музыкальны и мелодичны»1.

В одном из стихотворений, название которого в форме личного местиомения «Я» Е. Молданов поднимает важную для юношества проблему выбора жизненного пути. Всем содержанием этого поэтического творения он говорит о том, что все зависит от тебя, твоя жизнь есть то, что есть ты. Произведение построено на широком применении приёма контраста – противопоставляется возвышенное и земное, прекрасное и безобразное, добро и зло. Автор убежден, что «с намеченной дороги не сойти» поможет искренняя вера в то, что «есть свет в конце пути»:


Сегодня ты герой, а завтра –

ты подлец,

что уготовано, не знаешь,

судьбою.

Ты завтра трус, сегодня же –

храбрец,

и слава следует повсюду за тобою.

Сегодня – ты пророк, но завтра –

ты слепец,

путь истины разыскивая тщетно.

Сегодня – умный, завтра же –

глупец,

ошибки совершая незаметно.

Но верь, есть свет в конце пути,

И стоит только чуточку

стараться.

С намеченной дороги не сойти,

но попытайся все ж на ней

не спотыкаться2.


По мысли Е. Молданова, душа является ареной борьбы между добром и злом, светом и тьмой, стремлением к возвышенному, к духовному совершенствованию и соблазном легкого безвольного скольжения вниз. Несмотря на то, что в заглавие вынесена личное местоимение первого лица, в самом стихотворении, оно ни разу не употребляется.

Что может быть прекраснее любви? Романтическая и нежная, робкая и страстная, преданная и безответная… Каким разным бывает это чувство… Оно может давать радость и причинять боль, но оно наполняет нашу жизнь смыслом и без него пусто в душе даже самого благополучного и преуспевающего человека.

Тема любви занимает значительное место в поэзии молодого автора. Поэтические произведения о любви предназначены тонкой и восприимчивой душе читателя. Так, в стихотворении «Любовь как Облако», написанном верлибром («белый стих»), говориться о том, как может по-настоящему любить человек, какое это всепоглощающее чувство – настоящая, глубокая и чистая любовь. Лирический герой стихотворения утверждает, что истинная любовь способствует возвышению души:


Когда ты любишь — становишься пушистым, мягким Облаком. Летишь «над». И ничто «под» тебя не касается.
Те, кто еще не любят, смотрят на тебя, запрокинув голову, и завидуют. Завидуют высоте, чистоте, безмятежности...
А ты летишь, и пламенеющий край горизонта касается тебя, и огонь проникает вовнутрь тебя.
Я знаю, о чем говорю. Я сейчас подлетаю к краю...
(с. 7).


Тонкая поэтизация чувства любви делает это произведение необыкновенно чистым и прозрачным, а краски – яркими и светлыми: «пламенеющий край горизонта», «чистота», «безмятежность».

После того, как уходит любовь наступает душевная пустота, возникает психологическое эмоциональное напряжение и, как следствие, «ложь оправданий», «слезы и горечь разлук»:


Пусто в душе – ни любви,

ни отчаянья,

Сердце остыло от вечной тоски.

А между нами – года и молчанье,

А между нами – пустые листки.

 

А между нами – ложь

оправданий,

Слёзы и горечь разлук.

А между нами – жажда свиданий,

И страсти сплетения рук.

 

А между нами – минутные

встречи,

И жизнь по наклонной дуге.

А между нами – церковные свечи,

И кольца на правой руке (с. 7).


  Как видим, переживание воспроизводится точно, в кратких выразительных деталях, за которыми читателю нетрудно увидеть душевное напряжение, смятение и боль.                

Одно из стихотворений Е. Молданова посвящено современному отношению к любви, когда чувства сведены к одной простой и распространённой в нынешнем обществе формулировке «Ты не против. Я не против»:


Ресторан. Официанты.

Молчаливы и галантны.

Чуть сверкают бриллианты

В приглушённом свете лампы.

 

Ты напротив. Я напротив.

Ты не против. Я не против.

Мы идём ко мне домой,

Завернём любовь с собой.

 

Заверните, упакуйте...

Черти… ангелы… ликуйте!

Мы не злые. Мы такие 

Современные

Простые (с. 7).


И в таком понимании любви, по мысли автора, никто не виноват – ни высшие силы (ангелы), ни низшие (черти), ни зло, ни добро. И нигде, кроме своей души нельзя найти спасения от этого: «мы не злые», а всего-навсего «современные простые». Действительно, в данном случае простота хуже воровства. Люди сами у себя воруют надежду на счастье и настоящую искреннюю любовь.

Тема одиночества звучит во многих поэтических произведениях Е. Молданова. Одиночество возникает оттого, что люди не понимают друг друга, боятся проявить свои истинные чувства, запрещают себе мечтать, смеяться, жить полной человеческой жизнью. В одноименном стихотворении автор показывает, что именно молчание служит источником одиночества и пустоты:


Одиночество вокруг

Замыкает тесный круг.

В пустоту вокруг глядим –

Мы молчим.

 

Запретив себе мечтать,

Песни петь, смеяться. Ждать,

Замолкаем и сидим –

Мы молчим.


Подавляя силу, страсть,

Не боимся мы пропасть,

Тупо смотрим вдаль, грустим –

Мы молчим.

 

И становимся смешны,

Жалость ждём со стороны,

Слёз не льём и не кричим –

Мы молчим (с. 7).


Иногда исправить ситуацию нелюбви, и как следствие одиночества, может простое искреннее объятие. Порой тактильные ощущения важнее, нужнее и желаннее слов любви. Словами можно обмануться, а тёплые объятья согревают не только физически, но и душевно. Любому человеку важно не только знать, но и ощущать, что он нужен и дорог. Об этом стихотворение «Обними»:


Ты обними меня,

Я больше не могу.

...

Лежать. Стоять.

И думать о делах,

О пустяках,

О вечном,

О любви.

Прошу немного –

Просто обними (с. 7).


Дружеское объятие, несмотря на свою простоту, обладает поистине мощным стимулом к преодолению жизненных невзгод. Объятие – то немногое, чем может поделиться человек. Но почему-то именно эта форма ласки, так щедро даруемая детям, довольно редко распространяется на взрослых. Но ведь и у взрослых людей порой возникает непреодолимое желание ласки, объятий, дающих защиту и поддержку.

Одной из краеугольных проблем в творчестве любого поэта является проблема утекания жизни, закономерности смены чувственных и физических состояний человека, невозвратимости первой любви.

Данная тема ставится и решается Е. Молдановым в стихотворении «Годы пройдут, словно день, словно час... »:


Годы пройдут, словно день, словно час;

Много людей промелькнёт мимо нас.

Дети займут положение в свете,

И старики поглупеют, как дети.

Мы поглупеем, как все, в свой черёд,

А уж любовь не придёт, не придёт!

Первой любви не сотрётся печать.

Будем друг друга всю жизнь вспоминать;

Общие сны будут сниться обоим;

Разум обманем и сердце закроем,

Но о прошедшем тоска не умрёт,

И уж любовь не придёт, не придёт (с. 7).


Всё преходяще в этом бренном мире, но «первой любви не сотрётся печать». Именно она заставляет сердце биться, является связующей нитью прошлого, настоящего и будущего, вносит определённый смысл в жизнь человека, которому выпал счастливый шанс пережить первую любовь, неважно какую, счастливую или несчастную, главное она навсегда его изменила, научила ценить каждое мгновение жизни, единственным недостатком которой является то, что она так коротка и быстротечна.

Стихотворение «Родителям» симптоматично для Е. Молданова – юноша, потерявший в раннем детстве родителей как никто другой на свете, понимает и знает, что самое главное в жизни любого человека как можно дольше оставаться ребёнком, ведь все мы дети, пока живы наши родители. Именно родители всегда ждут и любят нас, а мы не должны подвести их в этом ожидании и любви, иными словами не должны о них забывать и отмахиваться как от ненужного, отработанного материала. В жизни все циклично, ты станешь родителем, отдашь всего себя своим детям, а они, став взрослыми самостоятельными, перестанут в тебе нуждаться и тебе останется одно – ждать и любить:


Мелькают мыслей города,

Проходят жизней километры.

Когда-нибудь придёшь сюда

И всё расскажешь – что ты, где ты.

Тебя всегда здесь будут ждать:

Покой, уют и чашка чая.

Но главное – не опоздать,

Минут и дней не замечая.


Они ждут нас – года, недели,

Они надеются и верят,

Они нас холят и лелеют,

Они…


Когда останешься один,

То вспомнишь вдруг о днях невинных,

Когда считал, что мир един,

Тогда не знал о бедах длинных.

И вот ты здесь – преодолел

 

Мучений тяжких испытанья.

Теперь ты дома. Твой удел

Ждать тех, кто скажет «До свиданья».

 

Лишь мы ждём вас – года, недели,

Лишь мы надеемся и верим,

Лишь мы вас холим и лелеем,

Лишь мы… (с. 7).


Следующие стихотворение «Руки…» словно моментальный снимок состояния души поэта, предоставляющего читателю возможность домыслить или вложить в строку свой личный смысл. Поэтическая прелесть грустного импрессионистического стихотворения именно в этой недоговоренности:


Рука

Тронет лицо слегка.

Глаза…

Вдруг промелькнет слеза.

Слова…

Их принесет молва.


Душа

Тихо замрет, не дыша.

Мечты,

Там лишь остались следы.

Ты…

Но сожжены мосты (с. 7).


Использование в каждой строке многоточий усиливает фрагментарность, мозаичность, необратимость происходящего с героем стихотворения.

Лирический герой Молданова-поэта устремлен к гармонии с природой, окружающим миром. Пейзажные зарисовки молодого автора полностью выражают и отражают его психолого-эмоциональное состояние и настроение. Солнце – это и конкретный пейзажный образ, и поэтический символ жизни. Природа выступает в стихотворении как образ гармоничной простоты и совершенства. Достижение слияния с природой является искренним стремлением и идеалом лирического героя, он ощущает таинственную связь между природой и человеческой жизнью, восхищается мощью окружающего мира – только природа, солнышко могут научить «жить по чести». Поэтический голос Е. Молданова полон восхищения, чувства единения с природой, пониманием её красоты, чистоты и одухотворенности:


Я до солнышка проснусь,

Первых лучиков дождусь,

Улыбнусь светло и ясно.

Всё чудесно! Всё прекрасно!

 

Солнце! Солнышко родное!

Я люблю тебя такое,

Душу, тело излечи,

Жить по чести научи! (с. 7).


Мир природы в стихотворениях «Я до солнышка проснусь…» и «Пахнет свежестью…» эмоционален и полнокровен.


Пахнет свежестью. На траве роса.

Улица небритая боса.

Раздаются птиц продрогших голоса.

Весна (с. 7).


Стихотворение «20 лет» можно прочитывать как своеобразную исповедь двадцатилетнего юноши, уставшего «от ненайденных ответов» на мучающие его вопросы. В нём также просматривается вечная проблема «отцов и детей»: «ненужный никому серьез» (то есть взрослым):


Под деревьями опавшая

клетчатка,

К каменной земле вот-вот

пристанет снег.

На дорогах лёд блестящий,

гладкий,

Мне сегодня ровно двадцать лет.

 

Мой диагноз – вечная усталость

От ненайденных ответов

на вопрос.

И настала преждевременная

старость,

И в глазах не нужный никому

серьёз.

Мы пустили корни в тьму

и холод

Для того лишь, чтоб увидеть свет.

Невиновен каждый, кто так молод

И кому сегодня двадцать лет (с. 7).


По некоторым деталям – «опавшая клетчатка», «на дорогах лёд блестящий гладкий», «к каменной земле вот-вот пристанет снег» – можно сделать вывод, что перед нами не вымышленный герой, а сам автор, откровенно пишущий о себе – Егор Молданов родился в описываемое время года – 16 ноября.

Стихотворение «Беги, пока живешь…» построено на использовании форм глагола повелительного наклонения. Повелительное наклонение принадлежит к эмоционально-волевому языку и характеризуется особой интонацией. Значения форм повелительного наклонения в поэтической речи разнообразны и сложны. Их специфика определяется авторским замыслом.

В рассматриваемом поэтическом произведении форма повелительного наклонения применяется к лицу непосредственно не присутствующему. И этот приём расширяет круг передаваемых значений желательной формы. Прямое побуждение к действию уступает место выражению желания, чтобы адресат совершил это действие. В данном стихотворении наблюдается частный случай желательного значения – значение заклинания. В заклинательном значении присутствует смысловой компонент, определяемый как вера в силу слова, желание воздействовать словом, признание его особой власти. Отчётливо выраженное значение заклинания вытекает из общего смысла стихотворения, и создается повтором, усиливающим волевое начало в повелительной формулировке. В этом произведении автор широко применяет не лексический повтор, а повтор повелительной формулы с варьированием содержания:


Беги, пока живешь,

Лети, пока мечтаешь,

Люби, пока по телу дрожь,

И верь тому, что знаешь!


Живи, пока в душе тепло,

Пойми, когда теряешь,

Уйди, пока еще светло.

Прости, пока не умираешь! (с. 7).


Повторение повелительной формулы при различном лексическом наполнении усиливает свою действенность, так как позволяет давать смысловую градацию, нарастание. Каждая последующая строка начинается с глагола в форме повелительного наклонения. Такое построение образует не неподвижную симметрию, а создаёт усиление, нарастание эмоционального заклинательного смысла. Оказывается, всё во власти человека, пока он жив, всё ему доступно, всё в его силах, и он должен успеть всем этим воспользоваться во благо себе и окружающим людям в отведённое ему жизнью и судьбой время. Всё стихотворение «Беги, пока живёшь» пронизано жаждой жизни, любовью к жизни. Е. Молданов заклинает, призывает своих читателей постараться жить так, чтобы потом не сожалеть о возможном, но почему-то упущенном.

Поэзия не может (да и не должна) анализировать действительность логически, но она может ярчайшей вспышкой озарить мгновенное впечатление, создать эмоционально точно насыщенный образ, способный прочно запечатлеться в памяти и сознании и даже повлиять миропонимание и мироощущение читателя или слушателя. Именно это и роднит мир Е. Молданова с нашим внутренним миром, миром его современников. Его поэтические произведения устанавливают между нами невидимую, но осязаемую связь сочувствия, сопереживания и впечатлений. Переживания в поэзии Молданова воспроизводятся точно, в кратких выразительных деталях, за которыми читателю нетрудно увидеть и почувствовать огромное душевное напряжение, смятение и боль.


2.4 Литературно-критические работы: рецензии, интервью, заметки, статьи


За те несколько месяцев, что Егор Молданов был автором «Литературной России», на страницах этой газеты состоялось больше двадцати его публикаций. Статьи, рецензии, рассказ, заметки, интервью с писателями, критиками, учеными. И везде присутствовало редкое сочетание отличного владения словом, ума и юношеской энергии.

Знакомство Егора Молданова с главным редактором еженедельной газеты писателей «Литературная Россия» Вячеславом Огрызко началось с его обращения на электронную почту редакции газеты в конце июня 2009 года. Прочитав в газете материалы дискуссии о повести Владимира Маканина «Асан», он, ни слова не сказав о нейтральных откликах уральца Сергея Белякова и критика из Северодвинска Андрея Рудалева, разразился гневной филиппикой в адрес Александра Карасева, высказавшегося крайне негативно об упомянутом произведении Маканина. А. Карасев считал, что «Асан» – вещь конъюктурная. С ним был согласен и В. Огрызко: «Маканин нащупал больную тему, он поступил как журналист. То, что армейская верхушка давно прогнила, мы знали и до Маканина. Я глубоко убежден в том, что писатель в своем творчестве должен исходить не из актуальных тем и отталкиваться не от какой-то проблемы, он должен, в первую очередь, идти от человека. Я в «Асане» людей-то и не увидел. Писатель зациклился в основном на обличении проворовавшихся армейских тыловиков».

Однако совсем отказываться от материала Егора Молданова редактор «Литературной России» не стал. В. Огрызко делится своими впечатлениями о способности Егора выражать свои мысли и гражданскую позицию: «Меня зацепила в отклике Молданова та страстность, с какой защищался Маканин. Впечатлила также яростность, с которой критиковался Карасев. По всему чувствовалось, что филиппику сочинил человек неравнодушный к литературе».

Был ещё один важный момент, который повлиял на решение о публикации отклика. Беляков, Рудалев и Карасев, несмотря на возраст, успели примелькаться и по большому счету их работы никакой тайны не таили. Они все трое к 2009 году, в принципе, были уже предсказуемы. А Молданова еще никто не знал. Или почти никто не знал. Он пока, что называется, не просчитывался. И тем был интересен.

В общем, отклик Егора Молданова «Великая охота Александра Карасева» в порядке дискуссии появился в номере «Литературной России» за 29 июня 2009 года.

А через несколько дней в редакцию пришла рецензия уже на самого Молданова. Ее написал молодой литератор из Смоленска Максим Свириденков. Публикация рецензии помогла Егору, у него тут же появилась масса идей, он смог проявить себя добросовестным журналистом.

Первое, что Егор Молданов предложил редакции «Литературной России – репортаж с литературного праздника на Алтае, приуроченного к 80-летию Василия Шукшина. Как раз перед празднованием юбилея классика молодой писатель и начинающий журналист получил путевку на знаменитый курорт Белокуриха.

Репортаж с Алтая получился, по мнению главного редактора, неважным. Но дальше Егор расписался. Это видно по электронной переписке, частично сохранившейся в редакционном компьютере.

Переписка велась почти каждый день с 20 августа по 21 декабря 2009 года. Егор очень боялся стать для семьи брата приемного отца обузой. Он хотел хоть как-то показать, что тоже может зарабатывать. Но журналы гонорары платили редко и мало и, естественно, Егор не упускал случая писать новые статьи и интервью. За отпущенное судьбой время он написал около двадцати публицистических статей.

Егор Молданов подготовил небольшой коллаж из двух вопросов: 1) итоги 2009: радости и огорчения; 2) планы на 2010, которому предпослал пояснение. «Критики подводят итоги литературного 2009 года. Мнения полярные: от восторгов до полного пессимизма, как обычно и бывает. Я слишком молод и еще неопытен в таких оракульских делах. При всех невзгодах, которые мне пришлось перенести, уходящий год был интересным и многообещающим. Рад, что литературное сообщество хорошо приняло мою первую книгу «Трудный возраст». Год был радостен тем, что пусть заочно, но познакомился с людьми, которые стали для меня близкими друзьями. Это – И.Ю. Ковалева, Андрей Степанов, профессор А.В. Урманов, Ирмна Богатырева, Андрей Рудалев, Александр Снегирев, Михаил Тарковский, Валерий Печейкин. Благодарен «Литературной России» за сотрудничество со мной. Их поддержка давала мне силы жить, писать, участвовать в проектах. Очень надеюсь, что к концу февраля 2010 года допишу вторуя часть «Трудного возраста» – «Труднодоступный возраст». Увлекся циклом рассказов «Старикам здесь не место», а также надеюсь, что доведу его до нужной кондиции. Так что грех жаловаться на 2009 год».

Ответы на вопросы Егора Молданова прислали: Ольга Славникова (писатель, координатор премии «Дебют»), Андрей Рудалев (литературный критик), Ирина Богатырева (писатель), Алиса Ганиева (она же Гула Хирачев, победитель «Дебюта»–2009 в номинации «Крупная проза», литературный критик), Александр Снегирев (писатель), Василий Ширяев (литературный критик), Михаил Тарковский (писатель), Капитолина Кокшенева (литературный критик), Мариам Петросян (писатель, финалист «Большой книги»–2009), Сергей Беляков (заместитель главного редактора журнала «Урал») и писатель Захар Прилепин.

Егор Молданов писал рецензии и отзывы на поразившие его современные произведения, как признанных мастеров слова, так и только начинающих авторов.

Его перу принадлежит одна из самых удачных рецензий на книгу Мариам Петросян «Дом, в котором…». Только Егор как никто другой мог понять и прочувствовать, что многое можно сочинить и красиво это словесно выразить, но гораздо сложнее написать правдивую историю «о подростках, у которых жизнь вверх тормашками». Свою подробную рецензию Молданов строит отталкиваясь от мысли, «Дом, в котором…» – это «многосмысленная философичная вещь с мерцающими подтекстами, которую нам стоит разжевывать и переваривать».

Книга Мариам Петросян о жизни непростых подростков. Писательница создала по-настоящему хорошую книгу, главная тема которой, по мнению Молданова, «проста и сложна одновременно: понять человека в человеке, с одним лишь небольшим уточнением, что мы имеем дело с детьми, и не просто с детьми, – с детьми с ограниченными возможностями».

Что заставило М. Петросян, написавшую свою первую книгу, взяться за такую сложную тему: дети-инвалиды и интернат? Е. Молданов открыто об этом ее спросил, и она ответила: «Не знаю. По-моему, это скорее темы находят нас, чем мы их. В моем случае это были персонажи. Они нашли меня, а потом уже заставили выстроить для себя подходящий им мир».

Философию книги «Дом, в котором…» Егор сравнивает с «Королем Матиушем Первым» Яноша Корчака и мудростью «Маленького принца» Антауна Экзюпери: «Каждая фраза рождает какие-то потаенные иллюзии, то, что мы храним у себя глубоко внутри и боимся открыть створки детского сердца».

Егор подробно и внимательно пишет о системе образов поразившего его произведения, четко и верно определяет проблематику романа, не оставляет в стороне необычность и авторскую индивидуальность поэтики «Дома, в котором…». «Мариам в своем «Доме» удалось не только подняться над материалом, ей удалось осмыслить и обобщить в книге общечеловеческие, бытийные проблемы. В тексте целый пласт общемировых символов: дом, окно, дорога, смерть, любовь. Ведь эта книга о том, что дружба преодолевает все преграды, становится выше болезни, агрессии мира, выше смерти. Маленькие герои Мариам – дети-вселенные, которым дано знать Истину. Мариам Петросян поднимает планку проблемы еще выше социальной адаптации: она ставит нас перед собственным незнанием, страхом подобных людей, перед болью как больных, так и здоровых подростков, которым невероятно трудно найти свою дорогу в «большую жизнь» из вселенского мира детства. Дом – это нечто гораздо большее, чем просто интернат для детей, от которых отказались родители. Дом – это их отдельная вселенная».

Взрослые не понимают мира детей не потому что не могут – потому что не хотят. По мысли Егора, «книга Мариам, как никакая другая верна заветам Крапивина: что-либо исправить возможно только в детстве».

Мариам Петросян писала свою книгу «Дом, в котором…» свыше десяти лет. Дальше книга попала в Москву, долго путешествовала, перемещалась, пока не попала именно в те руки, в которые ей необходимо было попасть. Все происходит ровно тогда, когда нужно.

Егор Молданов, по собственному признанию, мог так и никогда и не прочитать книгу Мариам Петросян, если бы не «Записки купальщика» А. Немзера. В них маститый критик признается, что книга Петросян не в его вкусе, хотя и вынужден, в конечном счете, признаться, что «Мариам сотворила книгу», и определил ее как «историю о фантастическом интернате для увечных». Вступая в полемику с ведущим отечественным критиком, Егор Молданов пишет: «Если бы я не был в прошлом воспитанником интерната, проглотил бы статейку – и все, но я интернатовский, и мне обидно, что достаточно известный критик, не зная всех тонкостей сиротской жизни, с таким пренебрежением отозвался о книге Мариам Петросян. Честно скопировав две части рукописи, приступил к чтению и больше оторваться не мог. И даже когда все было прочитано, книга накатывала и накатывала, словно бурные и неспокойные воды горной реки».

В рецензии на роман Романа Сенчина «Елтышевы» Егор Молданов обнаружил свое мастерство владения словом и видением проблематики рассматриваемого произведения. В начале своих размышлений Егор откровенно признается, что «Елтышевы» – один из самых сильных романов 2009 года и все содержание его статьи доказывает эту четкую мысль. Он пишет: «Впервые настоящим бестселлером стала книга о деградации семьи в условиях русской деревни. «Елтышевы» – зрелая книга, написанная с отчетливой решимостью человека, которому есть что сказать и который говорит об этом во всеуслышание. Сенчин изобразил картину современной деревенской жизни без прикрас». По мысли Молданова, «мастерство писателя и заключается в том, что он умеет подать свою «историю» как никто другой». Егор согласен с мнением Ирины Роднянской: «Сенчин как заразы боится литературной лжи и может писать единственно о том, что знает подлинно». И действительно сам Роман Сенчин вторит словам известного критика: «Меня ругают за то, что я передаю действительность один в один. Требуют правды художественной, а не только жизненной. Я пытаюсь писать о жизни ничем особенным не выдающихся, как Пушкин их называл, «ничтожных» людей. Хотя каждый человек особен и уникален. Но жизнь большинства складывается из череды дней-близнецов, которые не запоминаются, не радуют и не огорчают, почти не отмечаются. Настоящие события – хорошие или плохие – происходят очень редко. И вот эти бесцветные, лишние дни я и беру для описания».

Сенчин в своем романе представляет нам среднестатистическую советскую семью Елтышевых, так и не сумевшую осуществить «типично советское» восхождение к сверкающими вершинам блаженства. Необходимо отметить, что роман «Елтышевы» выдвигался на получение литературных премий, но, к сожалению, лидером-победителем не стал.

Деградацию семьи Елтышевых Егор Молданов прочитывает как деградацию всей русской провинциальной, деревенской жизни и вообще всей современной русской цивилизации.

Заканчивается статья печальным, но метким выводом: «Елтышевы» – это история об отсутствии воли к жизни. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Перед нами ужас неверно прожитой жизни, суд над нею – основной смысл книги писателя Сенчина».

Егор Молданов провел несколько бесед с теми писателями, которые согласились дать ему интервью. Все они были опубликованы на страницах газеты «Литературная Россия». В беседах с писателями С. Беляковым, А. Степановым, Д. Гурьяновым, М. Петросян, А. Снегиревым, О. Славниковой дана доступная широкому читателю информация о состоянии современного литературного процесса.

Писатели делятся своими творческими планами, предлагают интересные варианты решения проблем «толстых» журналов, размышляют над тем, что такое писательство (в последнее время появилось мнение, что писатели стали писать на премии и ради премий, ведь если писатель будет думать о премии, а не о читателе, читатель это быстро поймет и отвернется не только от такого писателя, и вообще от современной литературы), что такое герой нашего времени и какие герои нужны современному читателю, чего не хватает сегодняшней литературе (так, например, С. Беляков считает, что современной литературе не хватает читателя).

Е. Молданов так мастерски психологически точно строит систему вопросов, что двумя-тремя мазками, но весьма емко и четко представляет образ интервьюируемого писателя.

Егору Молданову по вкусу литература, где существует пластика слова, философия и гармония сюжета. В его рецензиях, заметках, интервью с писателями, критиками, учеными присутствовало редкое сочетание отличного владения словом, ума и юношеской энергии.


Выводы по главе 1


1. Повесть «Трудный возраст» Егора Молданова – вещь необыкновенной силы, дающая читателю интенсивный импульс сопереживания и потрясающей откровенности, не оставляющей сомнения в искренности автора.

2. В рассказах «Руки старика Митрофанова», «Быть Аннетой», «Доктор Петров», объединённых в цикл «Старикам здесь не место», прослеживается некоторая общность проблемы, пытающаяся объяснить важность сути проблемы и попытаться найти решение в сложившейся ситуации или же наоборот, показать неблагополучие истории и отразить ужас окружающей действительности.

3. Переживания в лирике Молданова воспроизводятся точно, в кратких выразительных деталях, за которыми читателю нетрудно увидеть и почувствовать огромное душевное напряжение, смятение и боль.

4. В литературно-критических произведениях Е. Молданов психологически точно строит систему вопросов, что позволяет весьма ёмко и чётко представить образ интервьюируемого писателя. В его рецензиях, заметках, интервью с писателями, критиками, учеными присутствует редкое сочетание отличного владения словом, ума и юношеской энергии.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ


Итак, можно подвести итоги данного исследования.

1. На сегодняшний день Интернет-ресурсы, периодическая литература и прочие литературные источники пестрят сведениями о жизни и творческом пути автора. Обозреватели разделились на два лагеря: для одних Егор Молданов – талантливый писатель с тяжелой судьбой, для других – жизнь и творчество автора представляет собой умело выстроенную литературную мистификацию. Многие литературные критики и эксперты в области литературы попытались найти ответы на интересующие их вопросы, связанные с автором повести «Трудный возраст».

2. Вопрос на сегодняшний день остается открытым, но продолжает будоражить умы представителей литературных кругов. Факт литературной мистификации никоим образом не влияет на судьбу произведений, изданных под именем Егора Молданова.

3. Повесть «Трудный возраст» Егора Молданова – вещь необыкновенной силы, дающая читателю интенсивный импульс сопереживания и потрясающей откровенности, не оставляющей сомнения в искренности автора.

4. В рассказах «Руки старика Митрофанова», «Быть Аннетой», «Доктор Петров», объединённых в цикл «Старикам здесь не место», прослеживает-ся некоторая общность проблемы, пытающаяся объяснить важность сути проблемы и попытаться найти решение в сложившейся ситуации или же наоборот, показать неблагополучие истории и отразить ужас окружающей действительности.

5. Переживания в лирике Молданова воспроизводятся точно, в кратких выразительных деталях, за которыми читателю нетрудно увидеть и почувствовать огромное душевное напряжение, смятение и боль.

6. В литературно-критических произведениях Е. Молданов психологически точно строит систему вопросов, что позволяет весьма ёмко и чётко представить образ интервьюируемого писателя. В его рецензиях, заметках, интервью с писателями, критиками, учеными присутствует редкое сочетание отличного владения словом, ума и юношеской энергии.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ


  1. Айрапетян, В. Егор Молданов. Спасибо, что живой! / В. Айрапетян. – Режим доступа: http://shuum.ru/articles/918. – 16.04. 2014.

  2. Акминлаус, А. Квант милосердия: [о мистификации автора книги «Трудный возраст»] / А. Акминлаус // Литературная Россия. – 2012. – № 45/46. – С. 14–15.

  3. Бабенко, Л.Г. Филологический анализ текста / Л.Г. Бабенко. – М. : Деловая книга, 2004. – 464 с.

  4. Барсегян, Э. Франкенштейн давил на жалость / Э. Барсегян. – Режим доступа: http://spb.mk.ru/article/2012/10/17/762490-frankenshteyn-davil-na-zhalost.html. – 16.04. 2014.

  5. Гафарова, Я. «Трудный возраст» Егора Молданова / Я. Гафарова // Моя Мадонна. – 2009. – 14 янв. – С. 5.

  6. Гафарова, Я. Молодой амурчанин написал книгу / Я. Гафарова // Моя Мадонна. – 2008. – 26 нояб. – С. 7.

  7. Егор Молданов : «Трудный возраст» – история моего детства»: интервью с Е. Молдановым / провела Ю. Климычева // Амурская правда. – 2008. – 26 дек. – С. 6.

  8. Есин, А.Б. Принципы и приёмы анализа литературного произведения / А.Б. Есин. – М. : Флинта : Наука, 2010. – 248 с.

  9. Климычева, Ю. Мистификация с неизвестными: молодой писатель Егор Молданов жив, но писателем не является / Ю. Климычева // Амурская правда. – 2012. – 25 окт. – С. 27.

  10. Костишин, А. Зона вечной мерзлоты: повесть / А. Костишин // Крещатик. – 2008. – № 4. – С. : № 5. – С.

  11. Костишин, А. Идентификация личности: [о мистификации автора книги «Трудный возраст»] / А. Костишин // Литературная Россия. – 2012. – № 45/46. – С. 15.

  12. Красовская, С.И. Взыскующий сострадания: [о повести Е. Молданова «Трудный возраст»] / С.И. Красовская // Литературная Россия. – 2010. – № 1. – С. 12.

  13. Красовская, С.И. Взыскующий сострадания: [о повести Е. Молданова «Трудный возраст»] / С.И. Красовская // Амур: литературно-художественный альманах. – 2009. – № 8. – С. 72–73.

  14. Кузьмин, Д. Мину Друэ Тындинского района / Д. Кузьмин. – Режим доступа: http://archives.colta.ru/docs/7085. – 16.04. 2014.

  15. Лаврентьев, М. Артуру Акминлаусу, критику: [о мистификации автора книги «Трудный возраст»] М. Лаврентьев // Литературная Россия. – 2012. – № 43. – С. 5.

  16. Лебедушкина, О. Петросян, которую «не ждали». «Дом, в котором…» как «итоговый текст» десятилетия / О. Лебедушкина // Дружба народов. – 2010. – № 8. – С. 179–186.

  17. Масюк, Е. Премия «Дебют»-2008: шорт-лист как картина мира / Е. Масюк. – Режим доступа: http://www.novayagazeta.ru/arts/37608.html. – 16.04. 2014.

  18. Молданов, Е. Быть Аннетой: рассказ / Е. Молданов // Амур: литературно-художественный альманах. – 2009. – № 8. – С. 29–31.

  19. Молданов, Е. В ожидании второй части марлезонского балета: о премии «Русский Букер»–2009 / Е. Молданов // Литературная Россия. – 2009. – № 27. – С. 1.

  20. Молданов, Е. Великая охота Александра Карасева: о полемике вокруг романа В. Маканина «Асан» / Е. Молданов // Литературная Россия. – 2009. – № 25. – С. 13.

  21. Молданов, Е. Главное – рискнуть: беседа с писателем Д. Гурьяновым / Е. Молданов // Литературная Россия. – 2009. – № 40. – С. 3.

  22. Молданов, Е. Доктор Петров: рассказ / Е. Молданов // Литературная газета. – 2010. – № 5. – С. 15.

  23. Молданов, Е. Жанна Агузарова рядом не стояла: юбилейная очередь за дебютом / Е. Молданов // Литературная Россия. – 2009. – № 50. – С. 10.

  24. Молданов, Е. Живая вода: рассказ / Е. Молданов // Амурская правда. – 2009. – 14 марта. – С. 3.

  25. Молданов, Е. Жизнь – это боль: несостоявшееся интервью с Мариам Петросян / Е. Молданов // Литературная Россия. – 2010. – № 48. – С. 3.

  26. Молданов, Е. Злокачественная биопсия семьи Елтышевых: о романе Р. Сенчина «Елтышевы» / Е. Молданов // Литературная Россия. – 2009. – № 46. – С. 13.

  27. Молданов, Е. И вот пришел «Дебют»: беседа с писательницей О. Славниковой о литературной премии «Дебют» / Е. Молданов // Литературная Россия. – 2009. – № 41. – С. 10.

  28. Молданов, Е. Из книги «Трудный возраст» / Е. Молданов // Моя Мадонна. – 2009. – 14 янв. – С. 5.

  29. Молданов, Е. Контрафактное «Мерло»: о романе М. Земскова «Мерло» / Е. Молданов // Литературная Россия. – 2009. – № 47. – С. 3.

  30. Молданов, Е. Моё ремесло – правда: о шукшинских праздниках на Алтае / Е. Молданов // Литературная Россия. – 2009. – № 30. – С. 1.

  31. Молданов, Е. Не сказка про Андрея Степанова: беседа с писателем А. Степановым / Е. Молданов // Литературная Россия. – 2009. – № 42. – С. 3.

  32. Молданов, Е. О печалях и радостях (до свиданья, 2009, и да здравствует 2010): подведение литературных итогов 2009 года / Е. Молданов // Литературная Россия. – 2009. – № 52. – С. 1–2.

  33. Молданов, Е. Поговорим о Солженицыне: беседа с Александром Урмановым / Е. Молданов // Литературная Россия. – 2009. – № 49. – С. 8–9.

  34. Молданов, Е. Руки старика Митрофанова: рассказ / Е. Молданов // Амур: литературно-художественный альманах. – 2009. – № 8. – С. 25–29.

  35. Молданов, Е. Руки старика Митрофанова: рассказ / Е. Молданов // Литературная Россия. – 2009. – № 43. – С. 12–13.

  36. Молданов, Е. Сила духа «Дома, в котором…»: о романе М. Петросян «Дом, в котором…» / Е. Молданов // Литературная Россия. – 2009. – № 38. – С. 10.

  37. Молданов, Е. Симфония души: [подборка стихотворений] / Е. Молданов // Литературная Россия. – 2010. – № 5. – С. 7. – Из содерж.: Душа ; Я ; 20 лет ; Одиночество и др.

  38. Молданов, Е. Словно терновый венец: о книге А. Снегирева «Нефтяная Венера» / Е. Молданов // Литературная Россия. – 2009. – № 33/34. – С. 6.

  39. Молданов, Е. Танки грязи не боятся!: беседа с писателем С. Беляковым / Е. Молданов // Литературная Россия. – 2009. – № 35. – С. 1, 3.

  40. Молданов, Е. Трудный возраст: повесть / Е. Молданов. – СПб. : КОМИЛЬФО, 2009. – 194 с.

  41. Молданов, Е. Форум для провинции: гражданский литературный Форум поможет встречам писателей и читателей / Е. Молданов // Амурская правда. – 2009. ­– 11 дек. – С. 3.

  42. Новикова, Л. «Человек рождается с даром слова. С этим ничего нельзя поделать»: интервью с Ольгой Славниковой / Л. Новикова. – Режим доступа: http://izvestia.ru/news/538451#ixzz35v0p55rK. – 16.04. 2014.

  43. О рассказах «Руки старика Митрофанова» и «Быть Аннетой» : от редакции // Амур: литературно-художественный альманах. – 2009. – № 8. – С. 31 –32.

  44. Огрызко, В. Игры со смертью: [о мистификации автора книги «Трудный возраст»] / В. Огрызко // Литературная Россия. – 2012. – № 43. – С. 1, 4–5.

  45. Огрызко, В. Мне первый раз страшно: переписка с Егором Молдановым // Литературная Россия. – 2012. – № 38. – С. 7–10.

  46. Панин, И. Трудный дебют / И. Панин // Литературная газета. – 2010. – 10 февраля. – С. 15.

  47. Рождественская, Е. О Молданове–Костишине / Е. Рождественская // Литературная Россия. – 2012. – № 52. – С. 14.

  48. Рудалев, А. Настоящий / А. Рудалев // Литературная Россия. – 2010. – № 4. – С. 10.

  49. Свириденков, М. В зоне человеческой мерзлоты: о повести «Трудный возраст» / М. Свириденков // Литературная Россия. – 2009. – № 29. – С. 8–9.

  50. Сенчин, Р. Мистификация, подлог или недоразумение?: [о мистификации автора книги «Трудный возраст»] / Р. Сенчин // Литературная Россия. – 2012. – № 42. – С. 11.

  51. Сенчин, Р. Не трудный возраст, а трудная судьба: о повести «Трудный возраст / Р. Сенчин // Литературная Россия. – 2010. – № 1. – С. 13.

  52. Серов, Ю. Амальгама Егора Молданова / Ю. Серов // Литературная Россия. – 2010. – № 52. – С. 15.

  53. Синельникова, М. Выжить в трудном возрасте: [о повести «Трудный возраст»] / М. Синельникова // Книжное Обозрение. – 2009. – № 25/26. – С. 8.

  54. Сыщик, ищи «Дебют»: [о мистификации автора книги «Трудный возраст»] // Огонёк. – 2012. – № 41. – С. 6.

  55. Талант из «вечной мерзлоты». О жизни и творчестве Егора Молданова (А.С. Костишина): информ.-метод. материалы / Амур. обл. науч. б-ка им. Н.Н. Муравьева-Амурского ; сост. В.В. Соломенник. – Благовещенск, 2012. – 76 с.

  56. Урманов, А.В. Молданов Егор Леонидович // Энциклопедия литературной жизни Приамурья XIXXXI веков / сост., ред., вступ. ст. А.В. Урманова. – Благовещенск : Изд-во БГПУ, 2013. – С. 272–278.

  57. Ярошенко, А. Конец повести: [о мистификации автора книги «Трудный возраст»] // Российская газета – 2013. – 23 янв. – С. 9.


1 Костишин А. Идентификация личности: [о мистификации автора книги «Трудный возраст»] // Литературная Россия. 2012. № 45/46. С. 15.

2 Там же.

1 Егор Молданов: «Трудный возраст» – история моего детства»: интервью с Е. Молдано-вым / провела Ю. Климычева // Амурская правда. 2008. 26 дек. С. 6.

1 Егор Молданов: «Трудный возраст» – история моего детства»: интервью с Е. Молдановым / провела Ю. Климычева // Амурская правда. 2008. 26 дек. С. 6.

1 Цит. по: Ярошенко А. Конец повести: [о мистификации автора книги «Трудный возраст»] // Российская газета 2013. 23 янв. С. 9.

2 Там же.

1 Айрапетян В. Егор Молданов. Спасибо, что живой! Режим доступа: http: // shuum.ru/articles/918. 16.04. 2014.

2 Там же.

1 Айрапетян В. Егор Молданов. Спасибо, что живой! Режим доступа: http: // shuum.ru/articles/918. 16.04. 2014.

1 Сенчин Р. Мистификация, подлог или недоразумение?: [о мистификации автора книги «Трудный возраст»] // Литературная Россия. 2012. № 42. С. 11.

2 Цит. по: Ярошенко А. Конец повести: [о мистификации автора книги «Трудный возраст»] // Российская газета 2013. 23 янв. С. 9.

1 Цит. по: Ярошенко А. Конец повести: [о мистификации автора книги «Трудный возраст»] // Российская газета 2013. 23 янв. С. 9.

2 Лаврентьев М. Артуру Акминлаусу, критику: [о мистификации автора книги «Трудный возраст»] // Литературная Россия. 2012. № 43. С. 5.

3 Цит. по: Ярошенко А. Конец повести: [о мистификации автора книги «Трудный возраст»] // Российская газета 2013. 23 янв. С. 9.

1 Костишин А. Идентификация личности: [о мистификации автора книги «Трудный возраст»] // Литературная Россия. 2012. № 45/46. С. 15.

2 Там же.

1 Цит. по: Климычева Ю. Мистификация с неизвестными: молодой писатель Егор Молданов жив, но писателем не является // Амурская правда. 2012. 25 окт. С. 27.

2 Новикова Л. «Человек рождается с даром слова. С этим ничего нельзя поделать»: интервью с Ольгой Славниковой. Режим доступа: http://izvestia.ru/news/538451#ixzz35v0p55rK. 16.04. 2014.

1 Кузьмин Д. Мину Друэ Тындинского района. Режим доступа: http: // archives.colta.ru/docs/7085. 16.04. 2014.

1 Егор Молданов : «Трудный возраст» – история моего детства»: интервью с Е. Молдановым / провела Ю. Климычева // Амурская правда. 2008. 26 дек. С. 6.

2 Там же.

1 Молданов Е. Трудный возраст: повесть. СПб., 2009. С. 16. Далее цитируется по данному изданию с указанием страниц в круглых скобках.

1 Красовская С.И. Взыскующий сострадания: [о повести Е. Молданова «Трудный возраст»] // Литературная Россия. 2010. № 1. С. 12.

1 Свириденков М. В зоне человеческой мерзлоты: о повести «Трудный возраст» // Литературная Россия. 2009. № 29. С. 8.

2 Красовская С.И. Взыскующий сострадания: [о повести Е. Молданова «Трудный возраст»] // Амур: литературно-художественный альманах. 2009. № 8. С. 73.

1 Синельникова М. Выжить в трудном возрасте: [о повести «Трудный возраст»] // Книжное Обозрение. 2009. № 25/26. С. 8.

1 Есин А.Б. Принципы и приёмы анализа литературного произведения. М., 2010. С. 92.

1 Красовская С.И. Взыскующий сострадания: [о повести Е. Молданова «Трудный возраст»] // Литературная Россия. 2010. № 1. С. 12.

1 Красовская С.И. Взыскующий сострадания: [о повести Е. Молданова «Трудный возраст»] // Амур: литературно-художественный альманах. 2009. № 8. С. 73.

2 Там же.

1 Лебедушкина О. Петросян, которую «не ждали». «Дом, в котором…» как «итоговый текст» десятилетия // Дружба народов. 2010. № 8. С. 181.

1 Серов Ю. Амальгама Егора Молданова // Литературная Россия. 2010. № 52. С. 15.

1 О рассказах «Руки старика Митрофанова» и «Быть Аннетой»: от редакции // Амур: литературно-художественный альманах. 2009. № 8. С. 31.

2 Там же. С. 32.

1 Там же.

2 ТОЦ – Торгово-общественный центр. Такие ТОЦы есть во всех бамовских поселках. – Примеч. автора.

3 Молданов Е. Руки старика Митрофанова: рассказ // Амур: литературно-художественный альманах. 2009. № 8. С. 25. Далее цитируется по данному источнику с указанием страницы в круглых скобках.

1 Есин А.Б. Принципы и приёмы анализа литературного произведения. М., 2010. С. 76.

2 Есин А.Б. Принципы и приёмы анализа литературного произведения. М., 2010. С. 78.

1 Цит. по: Талант из «вечной мерзлоты». О жизни и творчестве Егора Молданова (А.С. Костишина): информ.-метод. материалы / Амур. обл. науч. б-ка им. Н.Н. Муравьева-Амурского; сост. В.В. Соломенник. Благовещенск, 2012. С. 41.

1 Молданов Е. Быть Аннетой: рассказ // Амур: литературно-художественный альманах. 2009. № 8. С. 29. Далее цитируется по данному изданию с указание страницы в круглых скобках.

1 О рассказах «Руки старика Митрофанова» и «Быть Аннетой»: от редакции // Амур: литературно-художественный альманах. 2009. № 8. С. 32.

1 Молданов Е. Доктор Петров: рассказ // Литературная газета. 2010. № 5. С. 15. Далее цитируется по данному изданию с указание страницы в круглых скобках.

1 Талант из «вечной мерзлоты». О жизни и творчестве Егора Молданова (А.С. Костишина): информ.-метод. материалы / Амур. обл. науч. б-ка им. Н.Н. Муравьева-Амурского; сост. В.В. Соломенник. Благовещенск, 2012. С. 48–49.

2 Молданов Е. Симфония души: стихи // Литературная Россия. 2010. № 5. С. 7. Далее цитируется по данному изданию с указанием страницы в круглых скобках.



Подайте заявку сейчас на любой интересующий Вас курс переподготовки, чтобы получить диплом со скидкой 50% уже осенью 2017 года.


Выберите специальность, которую Вы хотите получить:

Обучение проходит дистанционно на сайте проекта "Инфоурок".
По итогам обучения слушателям выдаются печатные дипломы установленного образца.

ПЕРЕЙТИ В КАТАЛОГ КУРСОВ

Автор
Дата добавления 10.02.2016
Раздел Русский язык и литература
Подраздел Другие методич. материалы
Просмотров400
Номер материала ДВ-438294
Получить свидетельство о публикации
Похожие материалы

Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.
Специальное предложение
Вверх