Логотип Инфоурока

Получите 30₽ за публикацию своей разработки в библиотеке «Инфоурок»

Добавить материал

и получить бесплатное свидетельство о размещении материала на сайте infourok.ru

Инфоурок Литература Научные работыИсследовательская работа "Роль символики в раскрытии идейного замысла поэмы Александра Блока «Двенадцать»"

Исследовательская работа "Роль символики в раскрытии идейного замысла поэмы Александра Блока «Двенадцать»"

Скачать материал
библиотека
материалов

24




«Роль символики

в раскрытии идейного замысла

поэмы Александра Блока «Двенадцать»






























Содержание


  1. Краткая аннотация .......................................................................................................... 3

  2. Введение .......................................................................................................................... 4

  3. Основная часть

3.1. Символизм как одно из направлений русской поэзии начала двадцатого века ............................................................................................................................................ 7

3.2. Что такое символ? .................................................................................................... 7

3.3. Символика поэмы А.Блока «Двенадцать»

3.3.1. Символы «старого мира» .............................................................................. 8

3.3.2. Символизм пейзажа ...................................................................................... 10

3.3.3. Музыкальные символы поэмы .................................................................... 10

3.3.4. Символика цвета ........................................................................................... 11

3.3.5. Символика образов главных героев произведения ................................... 13

3.3.6 Образ Христа .................................................................................................. 17

4. Заключение ...................................................................................................................... 19

5. Список использованной литературы ............................................................................ 24

Приложение №1

«Частотность употребления образов – символов в поэме А.Блока «Двенадцать».

































Введение

«Сегодня я – гений! ...это лучшее, что я написал», - записал Александр Блок 28 января 1918 года в своём дневнике, завершив работу над поэмой «Двенадцать». Эта единственная во всей творческой судьбе поэта самохарактеристика такого рода меня чрезвычайно удивила и озадачила, потому что моё первое впечатление от знакомства с этим произведением было крайне противоречивым. До этого момента Блок был для меня тонким, самобытным лириком, автором стихов о Прекрасной Даме, воспевающим Вечную женственность, красоту, любовь, мечтающим спасти мир. Его стихи были в моём понимании страстным монологом человека, провозглашающего непреходящую ценность духовных, творческих, возвышенных начал в жизни и призывающим к их непрестанному поиску. А тут вдруг хаотичное на первый взгляд нагромождение мрачных зарисовок с улиц революционного Петербурга (в произведение отражены реалии зимы 1918 года, года пришествия к власти в стране партии большевиков). Странный разорванный ритм. Непонятные герои. Несвойственное Блоку смешение лексики разных пластов.

Пытаясь разобраться в прочитанном, я обратилась к мнению авторитетных источников, которыми стали для меня не только исследования литературоведов, но и воспоминания современников А.Блока. И с удивлением узнала, что поэма «Двенадцать» и в момент её создания, и в дальнейшем постоянно была предметом подчас противоположных толков и суждений. Напечатанная в феврале 1918 года, она вызвала бурные и противоречивые отклики. О ней говорили везде. Многое казалось неприемлемым собратьям Блока по перу. Вот как об этом писал поэт С.Есенин:

Возмездье достигло рока,

Рассыпались звенья кольца.

Тогда Мережковские Блока

Считали за подлеца.

«Двенадцать» вовсю гремело... (13, 66)

Через неделю после публикации поэмы Блок получил письмо от двух начинающих поэтесс, бывших его восторженных поклонниц: «И Вам не стыдно?.. Так оплевать себя...» (13, 66) Мнение метров российской словесности было не менее категоричным. И.Бунин обрушился на автора с гневной критикой. Зинаида Гиппиус, одна из самобытных представительниц «старших символистов», восприняла произведение как политическое предательство и кощунство и даже сказала: «Я не прощу никогда» (13, 67).

А вот критик Иванов-Разумник заявил: «Давно не писал Блок ничего подобного поэме своей «Двенадцать» - да и писал ли?» (20, 196) Н.А. Бердяев, известный русский философ, давал такую характеристику произведению: « «Двенадцать» - изумительная, почти гениальная вещь, лучшее, что было написано в революцию» (20, 199). М.Волошин, поэт начала века, подчёркивал следующее: «Сейчас её (поэму) используют как произведение большевистское, с таким же успехом её можно использовать как памфлет против большевизма...» (20, 199). Петр Струве дал так оценил это произведение: «Но всё-таки «Двенадцать» - величайшее достижение Блока. В нём он... сравнялся с Бальзаком и Достоевским» (6, 189). Художник И.Анненков, которому Блок предложил иллюстрировать первое издание «Двенадцати», в ответ на это воскликнул: «...чи­тая «Двенадцать», пришел от этой вещи в радостное недоумение» (9, 25).

Многие современники Блока, кто с восхищением, кто с негодованием, восклицали: «Неужели это стихи Александра Блока?» Такая крайность в оценках – следствие того, по мнению В.Маяковского, что «одни прочли в этой поэме сатиру на революцию, другие – славу ей» (6, 191).

«Двенадцать» - это эпическая поэма, как будто составленная из отдельных зарисовок, картинок с натуры, быстро сменяющих одна другую. Ею А.Блок приветствовал наступление Октябрьской революции, с которой на первых порах иллюзорно связывал надежды на «вочеловечение» жизни, то есть торжество подлинно гуманных и справедливых начал. Поэтому в январе 1918 года в статье «Интеллигенция и революция» он пишет, обращаясь к современникам: «Всем телом, всем сердцем, всем сознанием – слушайте Революцию» (3, 37). Блок верил, что в результате революционных преобразований сформируется «новый человек», «новая человеческая порода». «Переделать всё. Устроить так, чтобы всё стало новым; чтобы лживая, грязная, скучная, безобразная наша жизнь стала справедливой, чистой, веселой и прекрасной жизнью»(3, 39), - вот что призвана совершить революция, по мнению Блока.

Однако чем дальше развивались события, тем всё более сложным оказывалось отношение Блока к октябрьскому перевороту. Способы, которыми «новые человеки» пытались избавиться от «безродного пса», так называет поэт старый мир, трудно было назвать гуманными: страшные убийства, море людской крови и слез. Стоит ли новый мир таких жертв? Именно эта сложность, двойственность восприятия поэтом революции и сказалась в его последнем крупном произведении – поэме «Двенадцать», создавая которую Блок «жил современностью». В процессе работы над поэмой для автора многое было неясным, во многом он не мог разобраться, «ведь большое видится на расстоянии». Однако сомнения всё же не прервали работу над произведением, более того, создаётся впечатление, что именно в ответ на свои сомнения в том, всё ли и так ли понимает, как того требует время, Блок и создал «Двенадцать».

Таким образом, поэма «Двенадцать» - «плод могучей мысли, овладевшей поэтом» (12, 33) в самые страшные для России дни. Понять эту мысль при беглом, поверхностном чтении невозможно, поскольку самое главное поэт сказал не прямо, а как бы между строк, используя разнообразные образы – символы.

Так определилась тема моей исследовательской работы - «Роль символики в раскрытии идейного замысла поэмы А. Блока «Двенадцать».

Цель исследования – выяснить, какую роль в раскрытии идеи произведения играет символика поэмы Блока «Двенадцать».

Для реализации поставленной цели планирую решить ряд задач:

  1. Познакомится с поэмой Блока «Двенадцать».

  2. Изучить биографию поэта.

  3. Выяснить, в чём заключается своеобразие лирики Блока.

  4. В ходе текстуального анализа выделить из поэмы «Двенадцать» основные образы-символы и интерпретировать их значение.

  5. Познакомиться с определением литературного понятия «символ» и выяснить целесообразность его использования в художественном произведение.

  6. Прочитать работы критиков и литературоведов по проблеме исследования и творчества Блока в целом.

  7. Выдвинуть и обосновать гипотезу о том, что осознать смысл поэмы А.Блока «Двенадцать» можно, лишь разобравшись со значением образов - символов.

Объектом исследования в работе является поэма А. Блока «Двенадцать».

Предметом – символы, использованные поэтом в этом произведении.










Основная часть

Александр Блок заявил о себе в русской литературе как приверженец такого литературного течения, как символизм, «энергичного литературного движения, которое, набирая силу, подобно реке, влилось в море русской литературы, успев образовать могучую дельту, пронизанную сетью многочисленных протоков», одним из которых стали «младшие символисты» (20, 177), лидером которых и был Александр Блок. Возникший во Франции как протест против буржуазной жизни, философии и культуры, с одной стороны, и против натурализма и реализма, с другой, символизм связан с идеалистическим миропониманием, с оправданием индивидуализма и полной свободы личности, с представлением о том, что искусство выше «пошлой» реальности.

В России символизм возник в начале 1890-х годов. В первое десятилетие ведущую роль в нем играли «старшие символисты» (декаденты), особенно московская группа, возглавляемая В. Брюсовым и издавшая три выпуска сборника «Русские символисты» (1894-1895). «Старшие символисты» изображали реальную жизнь как безобразную, злую, скучную и бессмысленную: «Объективное есть лишь... пустая видимость» (20, 179). В этом с ними принципиально расходились поэты, называвшие себя «младшими символистами» (Андрей Белый, Вячеслав Иванов, Александр Блок). Они изначально возложили на себя задачу неимоверной сложности: не отворачиваться от грубой и бедной действительности, даже протестуя против неё, а «идти сквозь неё, идти, не облегчая ноши, за красотой, спасающей мир и человека, путём пророка» (20, 182). Лозунг раздельного существования некрасивой, падшей действительности и мечты, идеального мира был этим символистам чужд. Но, несмотря на серьёзные идейные расхождения, старшие и младшие символисты были едины в одном: их произведения были полны символики, поскольку и те, и другие считали целью искусства – «интуитивное постижение мирового единства через символы» (20, 177).

Символ от греческого «symbolon» – знак, примета. Интересно происхождение этого термина. В древности люди устанавливали узы гостеприимства: в моём городе я защищаю тебя, в своей стране ты защищаешь меня, и наши дети пусть поступают так же. А чтобы узнать друг друга при встрече, договаривавшиеся брали медную дощечку и разламывали пополам. При встрече половинки соединяли: излом должен был совпасть. Такая пластинка и называлась «символом» (от греч. «складываю»). Символ был обращён не ко всякому, а к «своему», к понимающему – к тому, у кого есть вторая половинка дощечки.

Символ – самый сложный троп, поскольку это слова, которые получают в художественных текстах кроме своих основных значений ещё и новые (переносные). Это происходит на основе родства, связи между тем предметом (явлением) и другим, которое ощущается нами ассоциативно, интуитивно. Например, «утро» как начало суток может сопоставляется с началом человеческой жизни. Так возникает метафора «утро жизни» и символическая картина утра как начала жизненного пути. Но символ, в отличие от аллегории или метафоры, наполнен огромным множеством значений, он очень эмоционален, чтобы его постичь, надо вжиться в настроение текста.

Образы – символы, созданные одним из самых талантливых поэтов – символистов Блоком, многозначны и глубоки. Они не поддаются прямой расшифровке, их постижение требует высокой читательской культуры и литературного кругозора. В данном исследовании я предпринимаю попытку разобраться в смысловом значении символов, которыми наполнена поэма «Двенадцать».

Как и многие другие произведения Блока романтического характера, поэма двупланова. В «Двенадцати» можно найти мно­жество реальных примет этого смутного времени. Вот они – символы революционного Петрограда. Ули­цы завалены сугробами. «Под снежком - ледок...»: некому счищать лед с тротуаров. «Всякий — раздет, разут...» — в стране бед­ность, разруха. В конце ноября 1917 года в Петрограде начались массовые разгро­мы винных складов: «Запирайте етажи, / Нынче будут грабежи! / Отмыкайте погре­ба — / Гуляет нынче голытьба!» (3, 24) На улицах плакат «Вся власть Учре­дительному Собранию!». Поэт выражает свое отношение к этому лозунгу, показы­вая сожаления старушки о напрасно истраченном лоскуте материи: «Сколько бы вышло портянок для ребят...»(3, 17)

При чтении и анализе поэмы — в особенности первых трех главок, где изображен зимний, задуваемый ветром Петербург, — следует обратить внимание на крайне тревожный, даже испуганный взгляд лирического героя на петербург­скую улицу. Обычно говорят, что Блок выстроил сатирический ряд об­реченных, уходящих в прошлое персонажей истории, замкнув этот ряд «нищим псом голодным». В этом ряду Руси уходящей — и старушка, как курица, которая «кой-как перемотнулась через суг­роб» (3, 17) и горестно «убивается – плачет» (3, 17) при виде плаката «Вся власть Учредительному собранию». Она, конечно же, символизирует обывательское сознание. Вторым предстаёт «буржуй на перекрёстке» (3, 18), который «в воротник упрятал нос» (3, 18). Кстати, очень интересно порассуждать, почему именно на перекрёстке. Скрещение разных путей, перепутье, точка выбора дальнейшей траектории развития, неопределённость и страх принятия решения – вот что, на мой взгляд, символизирует этот образ. Затем появляется писатель- вития, символизирующий писателей, которые «делают политику» (12, 100). А вот и священнослужитель, у Блока пренебрежительно «товарищ поп» (3, 18), сожалеющий о благословенных временах. Поскользнувшаяся «барыня в каракуле» (3, 18), проститутки, в которых большевистская критика увидела пародию на революцию. Именно благодаря им в поэме присутствует незримая толпа списанных историей либеральных вождей, от Родзянко до Керенского, верив­ших в Учредительное собрание. Какое уж Учредительное собрание, устоит ли оно, если «На ногах не стоит человек,/ Ветер, ветер — / На всем божьем свете» (3, 17). Этот вселенский ветер не случайно «рвет, мнет и носит большой плакат: «Вся власть Учредительному собранию». Само сборище спи­санных политиканов, еще что-то планирующих, уподоблено собра­нию проституток, установивших новые тарифы за свои «услуги»: «...И у нас было собрание./ Вот в этом здании./ Обсудили —/ Постановили:/ На время — десять, на ночь — двадцать пять.../ И меньше — ни с кого не брать» (3, 19). «Учредительное собрание» проституток становится символом прода­жности всех политиканов, которые играют в грязные игры ради собственных интере­сов и выгоды.

После проституток появляется ещё один персонаж – бродяга, вероятно, это тот же человек, который в самом начале поэмы не может устоять на ногах, обдуваемый ветром перемен. Вот они – представители старого мира, который Блок сравнивает с «голодным безродным псом», участь которого - плестись вслед за про­исходящими событиями, не имея ни сил, ни возможности влиять на них. Образ, на мой взгляд, крайне интересный, если учесть тот факт, что в один из дней работы над поэмой в своём дневнике Блок записал: «Я понял «Фауста»: «Не ворчи пудель». По мнению литературоведа В.Г.Базанова, глубокого знатока народных традиций в литературе, собака, согласно народным представлениям, всегда была воплощением зла, тёмных сил. И здесь как раз стоит вспомнить гётевского пуделя – Мефистофеля. Об этом же пишет исследователь Е.Г.Эткинд: «Последняя тирада, завершающая поэму, приобретает поистине вселенский смысл: позади революционного дозора плетётся пёс, ассоциирующийся с Сатаной, а впереди – Христос, имя которого соединено рифмой с его вечным антогонистом: «Позади – голодный пёс - / Впереди – Исус Христос». Рифма здесь подчёркивается и синтаксическим параллелизмом, выявляющим вечную антитезу Сатаны и Бога.

Крайне интересным мне показался тот факт, что представителей старого мира в поэме двенадцать – старушка, барыня, вития, поп, буржуй, бродяга, пёс и пять проституток (об их количестве говорят многоточия перед репликами в 1 главе, поскольку эпизод с их участием – это диалог). Символическое, многозначное число, которое в поэме встречается не единожды. Мне кажется, Блок вполне осознанно двенадцати персонажам – теням старого мира противопоставит в дальнейшем двенадцать красногвардейцев, с которыми у него связано представление о мире новом.

Ощущение трагической безысходности, которое появляется у нас при чтении первых глав поэмы, ещё более усугубляет пейзаж, созданный Блоком. Поэма начинается с изображения могучего напора ветра. На улицах Петрограда бушует метель. Это воспринимается как прямое отображение погоды, стоявшей в Петрограде в янва­ре 1918 года. И в то же время — ветер, метель, вьюга — это не про­сто точные пейзажные детали, но и устойчивые образы-символы, кстати, традиционные для лирики Блока. Они символизируют революцию, ее неистовый размах, непредсказуемость, неконтролируемую силу, необузданность. Передают чувство душевного смятения, неуспокоенности, шаткости человека, втянутого в водоворот истории («...под снежком – ледок, / скользко, тяжко. / Всякий ходок скользит – / ах, бедняжка» (3, 17). Блоковский ветер – это ветер перемен, сносящий всё старое на своём пути и несущий новую жизнь. Такая трактовка этого образа кажется мне правильной, потому что ветер – это стихия, которая по Блоку охватила весь мир («Ветер, ветер – / На всём белом свете!» (3, 17). А стихия, согласно славянской мифологической традиции, - сила творящая. Именно так это понимал и А.Блок, хорошо знавший устную поэзию русского народа, в том числе и мифы. Поэт вслушивается в музыку этой стихии, стараясь понять дальнейший ход событий, которые должны, по его мнению, закончиться неизбежным выходом их мрака, сотворением некого нового «космоса», то есть порядка, противоположного хаосу.

Уже в первых главах поэмы бросается в глаза, вернее в уши, удивительное музыкальное многоголосие и полифоничность произведения. Неслыханное разнообразие голосов, ритмов, интонаций, необычайная резкость интонационно – ритмических переходов – вот что слышит внимательный человек при чтении «Двенадцати». Создаётся полное ощущение, что раздаётся то марш («Революционный держите шаг! / Неугомонный не дремлет враг!» (3,20), то залихватская частушка («Как пошли наши ребята / В красной гвардии служить...» (3, 21), то бешенная плясовая песня («Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем...» (3, 21), то городской романс («Не слышно шума городского...» (3, 25), то революционная песня («Вперед, вперёд, рабочий народ....» (3, 26). И вдруг сквозь вихрь хмельного и тёмного разгула жизни – молитва («Упокой, Господи, душу рабы Твоея...» (3, 25). Именно с помощью этих разнообразных музыкальных тем, ставших символами, Блок, считавший «музыку сущностью мира», передал музыку революции, дисгармоничную, резкую, одновременно пафосную и трагичную. Но, как говорится, какое время – такие песни. «Музыка» у Блока – метафора, выражение «духа» времени, звучание стихии жизни.

Картина, созданная Блоком в первых главах поэмы очень графична, потому что, рисуя её, поэт активно пользуется двумя цветами – чёрным и белым, к которым позднее примешивается красный. Это, безусловно, не просто цвета. Это цветовые символы изображаемой эпохи.

Цвет нередко используется в роли символа в мировой литературе. Он имеет обширный и сложный диапазон символических значений. Цветовые символы работают, как автоматические кнопки, которые вызывают реакцию и затем направляют её в определённую точку. Цветовой символике в искусстве всегда уделялось большое внимание. И в живописи, и в литературе, и в архитектуре цвет всегда был не просто одним из качеств, определяющих предмет, но и определённым знаком, символом, рождающим массу ассоциаций, влияющим на наши чувства и мысли. Удобство использования цвета в качестве символа было отмечено практически всеми культурными народами, но ввиду различных условий существования и развития одни и те же цвета у них символизируют различные, а бывает, и противоположные явления.

Тем не менее, существует классическая традиция, которая принята во всём мире и которая придаёт следующие символические значения цветам: белый – чистота, невинность, мир, свобода; чёрный – постоянство, скромность, смерть, траур, покой, застой, защита от влияний; золотой- верховенство, величие, уважение, великолепие, богатство; серебряный - чистота, невинность, непорочность, мудрость, радость; пурпурный - императорство, величие, верховенство, власть; красный- право, сила, мужество, любовь, храбрость, удача, борьба, жизнь; синий - слава, честь, верность, искренность, самоуглубление; зелёный- свобода, радость, надежда, здоровье, мир.

Очень интересна и важна для русской литературы христианская символика цвета. Согласно ей, красный как наиболее выразительный, насыщенный, яркий цвет означает любовь Бога, огонь веры, а также кровь Христа и гнев божий, поэтому позднее его стали связывать с насилием, силой, страстностью, плотской любовью, отчего уже в 12 веке он употребляется как цвет сатаны и геенны огненной. Таким образом, за тысячу лет христианства красный цвет приобрёл значение прямо противоположное первоначальному.

Синий символизирует небо, море, вечную молодость, бесконечность. При перенесении свойств неба на синий цвет этим цветом стали символизировать иногда в католичестве изменчивость и неправду, а также по цвету вен обозначали синим кровь. Поэтому синим изображали порой тело дьявола. Наоборот, в православии и в других христианских конфессиях чёрный - цвет дьявола, уродства, а потому и греха и его искупления (у Христа). Отсюда скорбь и аскетизм (у монахов) также символизировали черным.

Белый – жизнь (от близости к дневному свету), чистота, невинность, божественность, само христианство. У новокрещённых существовал обычай в течение 8 дней ходить в белых одеждах, дабы всем было видно, как они блюдут чистоту.

Золото – божественность, подвиг христианского мученичества (через очищение страданием).

Жёлтый первоначально полностью отождествлялся с золотым, впоследствии приобрёл самостоятельные, как правило, противоположные золотому, отрицательные значения; с 12 века – предательство, обыденность.

Зелёный-юность, жизнь, возрождение, справедливость по аналогии с недоспелым плодом, а также в абстрактном смысле - приземлённость, моральное падение, зависть.

Фиолетовый - скромность, страдание, траур.

Пурпур - божественное и царское достоинство; пурпур с красным оттенком - строгость веры; пурпур с синим оттенком - чистая совесть, спокойствие души.

Таким образом, цвет имеет обширный и сложный диапазон символических значений, и Александр Блок активно пользуется в своём произведении цветовой символикой, делая цветовые символы чёрного, белого и красного основными. Поэма начинается двумя контрастными образами: «Черный вечер. Белый снег» (3, 17). С белым цветом у Блока связывалась чистота, духовность, свет, святость. Черный цвет — символ темного, злого начала, хаоса, непредсказуемых порывов в человеке, мире, космосе. Так, уже в самом начале своего произведения Блок показы­вает, как в сложном единстве соединились в революции два этих начала: с одной стороны, свет надежды на лучшее, с дру­гой — хаос, злоба прошлого и настоящего. «Чёрный вечер», «чёрное небо» и «черная, чёрная злоба», кипящая в груди двенадцати красноармейцев, - эти символы помогают нам со всей остротой представить, что движет теми, кто строит новый мир. Замыслы этих людей жестоки, души черны, пусты и холодны, из-за своей ненависти они готовы на всё, даже убийства ни в чём не повинных людей. Поэтому как символ пролитой крови и будущих жертв – красный флаг в их руках.

Но в какую бы кровавую, подчас совсем несправедливую по отношению к тем, кто «подвернулся под руку», жестокую расправу, бесцельное разрушение не превратился этот гневный порыв, Блок считал, что где-то в глубине, у самого истока его всегда таится реальная, по-человечески понятная причина этого страшного гнева. Поэтому для него самая «чёрная злоба» - все-таки «святая злоба». Поэт не раз говорил о том, что воспринимает революцию как своего рода наказание правящим классам за их «преступное пренебрежение своим государственным и нравственным долгом по отношению к собственному народу» (20, 201). Злоба раба, который, восстав, борется за свои права и как будто восстанавливает попранную справедливость, по Блоку, является исторически объяснимой и в чём-то оправданной и потому святой, появляющейся от постоянно испытываемых несправедливых обид.

Но даже это, на мой взгляд, не может изменить её чёрную природу. Она не перестаёт быть силой разрушения и уничтожения, поэтому белый снег в поэме, который является символом новой светлой жизни, очищения от мерзостей и грязи прошлого, падает всё-таки из чёрных туч. Поэт хочет сказать, что новая жизнь придёт из самых «чёрных» глубин. Только мне почему-то не верится, что прекрасное будущее может родиться из ужасного настоящего, и контрастность используемых цветов, на мой взгляд, – реальное тому доказательство, подчёркивающее бескомпромиссность противостояния настоящего и будущего и невозможность следования одного из другого.

Такое же противоречивое отношение вызывают у меня и те, кто прокладывает путь в новое светлое будущее. Среди хаоса, разрухи идет по петро­градским улицам революционный патруль - двенадцать красногвардейцев: «В зубах цигарка, примят картуз. / На спину б надо бубновый туз!» (3, 20) Непригляден их раз­бойничий облик, о чём явно свидетельствует такой символ, как «бубновый туз» - ромб, нашиваемый на одежду каторжан. Всё предельно коротко и ясно – тюрьма по ним плачет. Это разбойники, голытьба, грабители и убийцы. Поэтому и Русь для них «толстозадая», и Катька – «толстоморденькая».

Но они стали хозяевами страны. Поэтому, как мне кажется, и употреблено слово туз. Эта игральная карта – символ того, что освободившаяся чернь, весьма своеобразно понимающая свободу, стала хозяином мира. И свобода превратилась в анархию, вседозволенность, потому что она «без креста». Отсюда тяж­кий вздох поэта:
«Эх, эх, без креста!» (3, 20)
Мечта высока, но ее реализуют люди, которые «ко всему готовы», кото­рым «ничего не жаль», у которых нет идеи, нет идеала, одна звериная месть и зависть. Свобода нарушать Христовы заповеди, а именно - убивать и блудить, транс­формируется в них в стихию вседозволенности. В крови двенадцати дозорных - «мировой пожар», безбожники готовы пролить кровь, будь то изменившая своему воз­любленному Катька или буржуй.

Эмигрантская критика, выдвинувшая несколько любопытных вер­сий понимания «Двенадцати», предложила расшифровывать имена героев, образы которых индивидуализированы, как имена учеников Христа: Ванька - апостол Иоанн, Петруха - апостол Петр, Андрюха - апостол Андрей, а Катька - красавица Магдалина. Эта точка зрения достаточно широко распространилась в литературоведении, чему способствовала и символика чисел, которой Блоку не удалось избежать (снова число двенадцать - прямая ассоциация с количеством апостолов Христа).

Но мне убедительней кажется мнение поэта М.Волошина, который в ответ на подобные утверждения спрашивал: «Что же это за апостолы, которые выходят охотиться на своего Христа?» (11, 37) Они больше похожи на служителей Сатаны, которого некоторые интерпретаторы поэмы склонны видеть в том невидимом герое произведения, к которому обращены крики красноармейцев в одиннадцатой главе поэмы. Много неясностей связано с образом этого безымянного персонажа, который машет красным флагом, «ходит беглым ша­гом, хоронясь за все дома». Многие лите­ратурные критики считают, что это Иисус Христос. Но мог ли Блок, с детства вос­питанный в православной вере, изобра­зить Христа идущим с кровавым флагом впереди обманутых, озлобленных, поте­рявших веру людей, прячущимся «аки тать в нощи» за все дома, за сугробы и заливающимся долгим смехом? Нет, дер­жавным шагом идет по революционной России Антихрист, наполняя души людей злобой. Он толкает на преступление Петруху, по его злому наущению Петруха убивает свою Любовь. Это его при­сутствие интуитивно чувствуют две­надцать красногвардейцев, с тревогой бросая в черноту ночи безответные воп­росы: « Кто еще там? Выходи!»; « Эй, откликнись, кто идет?» (3, 28) В ответ им «толь­ко вьюга долгим смехом заливается в снегах» (3, 28). Антихрист ведет за собой кра­сногвардейцев, радуется их преступлени­ям, сеет вражду.

Антихрист противодействует Христу, мешает людям осознать свои грехи и тем самым прийти к спасению. Еще очень долго будет махать Он красным флагом, заливаться злобным, вьюжным смехом, глядя, как страдают, мучаются и умирают несчастные люди. Но придет время, и там, в прекрасном далеке, через мно­гие годы слез, мук и обид, — «Нежной поступью надвьюжной, / Снежной россы­пью жемчужной, / В белом венчике из роз — / Впереди — Исус Христос» (3, 28). Он примет и простит своих раскаявшихся детей, разжигающих «мировой пожар».

Образ «мирового пожара» как реализацию идеи о победе двенадцати красноармейцев, следует обсудить отдельно. Что такое пожар? Изначально — это разрушение, уничтожение. Но их «мировой пожар в крови». Что это значит? Видимо, в данном случае речь идет о том, что человек, вступивший на путь разрушения, должен начать в первую очередь с разрушения самого себя, соб­ственного созидательного начала, только после этого возможно разрушение внеш­него, масштабы которого, строго говоря, уже не имеют значения, поскольку глав­ное — собственные нравственные устой — уже разрушены.

Сослагательное наклонение, употребляемое Блоком в описании двенадцати («На спину б надо бубновый туз!» (3, 20)), помогает понять автор­ское отношение к героям: Блок не судит их безапелляционно, а просто констатиру­ет факт. В данном случае более оправданным будет разговор о сочувственном от­ношении поэта к «двенадцати», поскольку и их внешность, и их духовный облик слишком явно несут на себе следы той жизни, которую они прожили, жизни, в которой, чтобы уцелеть, понадобилось стать такими, какими они стали. Расхожая мысль о том, что «двенадцать» — это плоть от плоти старого мира, предельно точно передает суть этих персонажей. Таким образом, двойственность героев не является их личностным отличием, она определяется нравственным климатом эпохи и соответственно сама определяет эту эпоху, полную бессмысленной жестокости, разрушительной силы, выраженных автором в сцене убийства Катьки.

В поэме Блок отводит большое место личной драме одного из двенадцати крас­ногвардейцев — Петрухи. Его участь, как и участь многих ему подобных, определена: «Как пошли наши ребята / В красной гвар­дии служить — / В красной гвардии слу­жить — / Буйну голову сложить!» (3, 21) Тысячи таких, как Петруха, идут без имени свя­того вдаль, вникуда, ко всему готовы, ничего не жаль, и сложат свои буйные головы. Само имя — Петруха, Петр — глу­боко символично. Один из двенадцати учеников Иисуса Христа, апостол Петр, первый засвидетельствовал свою веру в Христа, но и трижды отрёкся от своего Учителя. В поэме Петруха совершает бес­смысленное, случайное убийство своей возлюбленной и переживает из-за этого: «Лишь у бедного убийцы не видать совсем лица» (3, 23). Он первым начинает сомневаться в правоте деяний красногвардейцев и сби­вается с державного шага: «Все быстрее и быстрее / Поторапливает шаг. / Замотал платок на шее — / Не оправиться никак...» (3, 23) Его движения лихорадочны, суетливы, он подавлен и растерян, его раскаяние глубоко и искренне: «Загубил я, бестолко­вый, загубил я сгоряча... ах!» (3, 24) Полушепо­том произнесенное «ах!» — вселенский тоскливый человеческий стон по загуб­ленной душе: «Упокой, Господи, душу ра­бы твоея... Скучно!» (3, 25)

Снисходительно-грубые утешения това­рищей не могут развеять смятение в душе Петрухи, они помогают ему только спра­виться с собой внешне, поддержать осанку, восстановить державный шаг: «И Петруха замедляет / Торопливые шаги... / Он голов­ку вскидавает, / Он опять повеселел...» (3, 24) Но веселье это напускное, неискрен­нее. Злоба, которой объят мир, теперь кипит и в душе Петрухи. Вместе с ней рождается желание все крушить на своем пути... И опять — бьющая через край, все­человеческая тоска: «Ох ты, горе-горькое! / Скука скучная, / Смертная!» (3, 25) Видимо, это постепенно зреющего покаяния в Петьке. Не очень ясно, кстати, он ли убил Катьку? Ведь стреляли все, и это «трах-тарарах-тах-тах-тах», кстати, прозвучавшее в поэме трижды, отдалось эхом во всех сердцах.

Образ Катьки, несомненно, самый яркий образ поэмы и, конечно же, символичный. Эта дочь городских низов нарисована во всем ее обаянии и конкрет­ности: «запрокинулась лицом, зубки блещут жемчугом». Вот как представлял её А. Блок: «Катька – здоровая, толстомордая, страстная, курносая, русская девка; свежая и простая, - добрая – здорово ругается, проливает слёзы над романами, отчаянно целуется... здоровая и чистая даже до детскости» (12, 102) В ней очень много народного колорита и обаяния, о чём свидетельствуют изобразительно-выразительные средства, с помощью которых этот образ создан. Именно поэтому многие интерпретаторы поэмы ассоциируют эту героиню с Россией, погибающей под дулами революционных винтовок. Блок, «сознательно и бесповоротно посвятивший теме России свою жизнь» (20, 168), откровенно любуется своей героиней.

Но вот Катька убита, пусть случайно, но убита, причем своим же возлюб­ленным. Сценой убийства Катьки Блок, как мне кажется, предупреждает о не­винных жертвах революции. Катька, жертва «страшного мира» (ведь опуститься на дно жизни её, чистую и непорочную (такова семантика её имени), вероятно, заставила суровая действительность), становится теперь жертвой (пусть и невольной), революцион­ного шествия, революционной злобы людей, идущих «без имени святого».

Да, борьба нового со старым без насилия не обходится: «насилие — это повивальная бабка истории» (17, 68), «револю­ция — это не прогулка по Невскому проспекту» (18, 146), и поэтому нельзя гладить по головкам, а надо по ним «бить, бить, бить...» (18, 147). Но в поэме А. Блока врагов, практически, нет. Ну, в самом деле, разве так уж опасна Катька, гулящая девка? Неужели она представляет серьёзную угрозу дикта­туре пролетариата? Конечно, нет.

По-видимому, в концепции поэмы сказалась противоречивость мировоз­зрения А. Блока. Отсюда и неприятие старого, и неприятие нового, коль скоро это новое антигуманно.

И вот тут возникает самый главный вопрос, который я задала себе в ходе осмысления символики поэмы «Двенадцать»: какое отношение к содержанию поэмы имеет Исус (так у Блока) Христос? Сам поэт на вопросы о загадочном появлении Христа в конце поэмы отвечал весьма уклончиво, отказываясь объяс­нить, откуда и почему возникает евангель­ский образ. Но три года спустя после написания поэмы, несмотря на много­численную критику, Блок твердо говорил: «А все-таки Христа я никому не отдам» (15, 49).

Трактовок образа Христа в поэме чрезвычайно много в литературоведении. Так, например, исследователь В.Орлов рассматривает этот персонаж в качестве вождя обиженных и угнетённых, защитника бедных. Этим объясняется, с его точки зрения, то, что Христос идёт впереди отряда с красным знаменем в руках. Хотя этому противоречит замечание Блока, сделанное первому иллюстратору поэмы И. Анненкову, что «не следует Христа рисовать со знаменем в руках» (3, 65)

Весьма необычной мне показалась интерпретация этого образа, сделанная писателем М.Пришвиным, который говорил: «Я сильно подозре­ваю, что Христос в поэме Блока «Двенадцать», грациозный, легкий, украшенный розами, — есть обожествленный сам поэт Блок» (6, 213).

Л.Долгополов высказывает предположение о том, что Христос в «Двенадцати» «символизирует начало новой эры в духовном развитии человечества» (5, 89)

Образ Христа, по мнению некоторых исследователей, — это одновременно и символ чистоты, святости и в то же время символ трагического страдания, которое несет с собой рево­люция. Он олицетворяет Голгофу, на которую предстоит взой­ти русскому народу вослед за державно шагающими двенад­цатью красногвардейцами, которые в соответствии с данной трактовкой образа Христа понимаются как его ученики – апостолы.

Но когда я прочитала «Двенадцать», мне захотелось согласиться с мнением М. Волошина, утверждавшего, что «Христос вовсе не идет во главе двенадцати, а, наоборот, преследуется ими» и что никаких оснований считать их апостолами нет. Примерно так же расцепил образ Христа и философ Павел Флоренский. Думается, что эти доводы не лишены оснований.

Знакомясь с различными трактовками этого образа в литературоведении, я пришла к выводу, что это самый противоречивый символ поэмы. Разбираясь в его смысловом значении, я обратила внимание на следующую деталь: Иисус Христос предстаёт перед нами «в белом венчике из роз» (3, 28). В Евангелии он в терновом венце, на всех известных произведениях живописи, основанных на библейских сюжетах, он также изобра­жён в венце из ветвей тёрна, а у Блока Христос в «венчике из роз». Таким Спасителя чаще всего изображали на иконах, стоящих в красных углах крестьянских изб. Это была особенная фольклорно-этнографическая традиция. Блок ввел Христа не как образ церковной традиции, а народного, не­замутненного церковью и государством представления о бесхитростной божьей правде. Блок вовсе не «благословлял» революцию этим заимство­ванным атрибутом народной веры, а лишь утверждал историческую пре­емственность. Революция принимала в наследство этическую веру наро­да! Не кроется ли именно здесь разгадка введённого якобы искусственно образа?

Думается, что ответ на вопрос об Иисусе можно свести к следующим положениям. С содержа­нием произведения образ логически не связан. Кстати, и с синтаксической точки зрения предложение с упоминанием Христа пристёгнуто к тексту лишь запя­той; об этом стоит сказать особо, поскольку очень часто считают, что это Иисус «впереди с кровавым флагом». Но нет, в том-то и дело, что к «кровавому флагу» он не имеет никакого отношения: если бы после слова «флаг» стояло тире, тогда перед нами было бы обычное вводное словосочетание и «кровавый флаг» дей­ствительно принадлежал бы Христу. Но после слова «флаг» стоит запятая, сигна­лизирующая о том, что мы имеем дело со сложносочинённым предложением, части которого связаны союзом «и». Ну и смыслом, конечно. Только смысл, которым связаны и две­надцать, и «голодный пёс», и «флаг», и Христос, заключается не в том, что Христос «в белом венчике» несёт «крова­вое» знамя — тогда бы это было оправ­данием насилия, а библейский Христос терпит насилие, но ни в коей мере не оправдывает его. Блоковский образ, хоть и «за вьюгой невидим», всё же грядёт, потому что он является ни чем иным как олицетворе­нием мечты о действительно справедли­вом и счастливом обществе. Вот почему Христос «и от пули невредим» (3, 28) — мечту же убить нельзя,— и «в белом венчике из роз», а не в терновом венце.

Однако всё сказанное выше отнюдь не значит, что мир добра родится из крови, что мечта воплотится во что-то реальное, как только «мир насилья мы разрушим» ещё более жестоким насилием — нет, здесь другое, здесь вера поэта в челове­ка, в его разум, в его душу. Конечно, ещё не скоро «настанет день», он ведь даже «невидим», но в том, что день такой настанет, у Блока сомнений нет. Блок верил, что его Родина, Святая Русь, найдет путь в царство любви и гар­монии, и именно тогда терновый венец Христа, символ его страданий за грехи людей, расцветет чудесными белыми ро­зами, потому что роза всегда была симво­лом любви и красоты.



Заключение

Когда Александр Блок завершил поэму «Двенадцать» в январе 1918 года, то достаточно строгий к себе, он записал в своём дневнике: "Сегодня я гений" (6, 217). Я думаю, произошло то редкое, что иногда случается в судьбе художника. Нечасто задуманное бывает адекватно тому, что мы создали, что мы совершили, а иногда бывают такие счастливые моменты, когда замысел и воплощение равны друг другу.

Вот это и произошло тогда, в январе 1918 года, с Блоком: он сумел воплотить весь хаос, который окружал его, - хаос революции, из которого, он полагал, должна родиться гармония будущего. С первых строк поэмы Александр Блок дает понять читателям, что пишет о том, что мучительно волнует его. Над вечными вопросами размыш­ляет поэт: быть или не быть добру, люб­ви, состраданию на земле. Поглотит ли тьма навсегда свет, или человек, сомневаю­щийся, озлобленный, растерявшийся, сможет най­ти твердый, верный путь к свету, к вере, ибо с верой приходят надежда, любовь и желание творить добрые дела. Поэтому уже в первой главе поэмы изображение Блоком тех или иных сторон действительности, а это, прежде всего, образы представителей старого мира и его разрушителей: барыня, вития, поп, буржуй, пёс безродный, двенадцать красноармейцев - всходит не к примитивному «старый — новый», а к более сложному: «нравственно — безнравственно».

Поэма «Двенадцать» и состоит из двенадцати частей (и здесь следует помнить о том, что 12 – ключевое число произведения, рождающее массу ассоциаций: полночь – пограничное время суток; конец года – преодоление рубежа, шажок в неизвестное будущее; двенадцать учеников Христа), и каждая из них наполнена многочисленными образами – символами, многие их которых являются сквозными.

За любовным сюжетом встает зарево «мирового пожара», за петроградской улицей — не только Россия, но и «весь Бо­жий свет», за двенадцатью красногвар­дейцами — не только русский народ, но и все человечество. Метель, ветер, вьюга - вот символы того революционного хаоса, из которого, по мнению поэта, должна родиться гармония. Блок показывает послереволюционный хаос и анархию как неизбежный процесс, сопутствующий великой ломке, поэтому и революция изображена в поэме в обобщенно-символическом образе вселенского ветра, метели, врывающейся в жизнь обывателя. Автор показал в своей поэме революцию как очистительный пожар, в огне которого все старое должно быть уничтожено.

Уже в первых двух строках первой части поэмы Блок представляет ее ведущие образы-символы: это и свет тьма, и добро зло, и старое новое. Третья строка: вводится новый образ — образ ветра; он дается в традиционном для поэзии Блока значении стихии и перемен. Следующим появ­ляется в поэме образ человека, не стоящего на ногах под ударами ветра. Важно подчеркнуть, что поэт не конкретизирует этот образ — это ни красный, ни белый, пи революционер, ни реакционер — это человек вообще, которому негде укрыться от всепроникающего ветра революции.

Необходимо подчеркнуть то, как «сделана» первая строфа поэмы: шесть ее стихов представляют собой пять предложений: первые три назывные. Это емкая экспози­ция, знакомство с основными образами-символами поэмы. С точки зрения семан­тики, знакомство исключительно насыщено информационно и эмоционально: ве­чер, например, являет собой и время дня, угасание его, переход от дня к ночи, и, в более обобщенном плане, — символ уходящей в прошлое жизни державы.

Нельзя не отметить, что уже в первой строфе поэмы появляется пока опосре­дованно и один из самых загадочных и спорных ее образов — образ Христа. По­следняя строка «на всем Божьем свете» важна тем, что в ней образ Творца возни­кает при упоминании о созданном им мире. По логике цветового решения поэмы (первые две строки: черное белое), эта строка более естественно звучала бы так: «На всем белом свете». Блок намеренно вводит в первую же строфу поэмы другой образ, восходящий к общечеловеческим нравственным ценностям, столь значимым для него. Вспомним запись от 25 января: «Думы, думы – и планы, столько, что мешает приняться за что-либо прочно. А своё бы писать (Иисус)» (6, 204).

В девятой главе поэмы Блок рисует страшную в своей безысходности карти­ну страданий человека, обреченного на гибель не в силу каких-то личных качеств, а потому, что мир, в котором он мог быть человеком, разрушен теми самыми «двенадцатью», которые продолжают свое победное шест­вие.

Вот тут-то и приоткрывается нечто очень важное: ведь если героям поэмы не жаль ни себя, ни окружающих, то можно ли их винить в этом? Или виной тому - жизнь, которая сделала их такими? Жизнь, в которой, чтобы уцелеть, надо отринуть жалость, человечность, сострадание, милосердие, потому что в ней нет места этим нравственным качествам. Целесообразно вспомнить слова Горького из «Несвоевременных мыслей»: «Наша революция дала полный простор всем дурным и звер­ским инстинктам, накопившимся под свинцовой крышей монархии, и, в то же вре­мя, она отбросила в сторону от себя все интеллектуальные силы демократии, всю моральную энергию страны» (3, 58). Блок не судья своим героям, что он прекрасно понимает, что революция не сделала людей хуже, она всего лишь «дозволила» проявиться в их поведении тому, что было постыдным. Она вывела их на перекрёсток (ещё один очень важный символ поэмы), который стал для них точкой выбора между добром и злом, зверем и человеком. Могли ли быть другими эти двенадцать апостолов новой веры, если они несли в себе свет и тьму, волю к бунту и все еще тревожащий душу образ Христа? Блоку нужно было показать сложность, двойственность свершившегося.

Что же это за перекресток? Только ли это четыре дороги, или это еще и крест? Может ли хоть одна из этих дорог привести человека в ту жизнь, где он станет самим собой? Почему че­ловек-вопрос (тоже интересный символ человеческой безысходности) застыл именно там, где должно находиться сердце распятого на
кресте Христа? Ответы на эти вопросы я получила лишь благодаря осмыслению этого странного символа.

Очевидно, что герои поэмы, находясь на перепутье вроде бы должны уходить из мира старого в мир новой жизни. Но на самом деле идут по кругунны, поскольку «двенадцать», плоть от плоти старого мира, пытаются создать новый мир по образу и подобию старого, поскольку ничего другого они не знают и не умеют. Именно поэтому, наверное, их путь предстает как шествие сквозь вьюгу, которая «пылит им в очи», искажая не только действительность, но и возможные представления о будущем.

Картина, нарисованная в последней главе поэмы, — двенадцать красноармейцев, за которыми ковыляет голодный пес, всегда охотно воспроизводилась тогда, когда надо было подтвердить, что Блок прославил поход победителей. Однако в первую очередь эта карти­на показывает, что поэт прекрасно понимал: прошлое и будущее неразрывно свя­заны между собой, неотделимы друг от друга на таких крутых поворотах истории,
как революции. Отсюда и их совместный путь в последней главе.

Последняя строфа поэмы — апогей этого шествия. Любопытно проследить за «расстановкой» героев: «позади — голодный пес» (образ-символ старого мира), центр группы — «двенадцать», а впереди них, впереди старого мира, невидимый ими и — как они считают — абсолютно им не нужный (что и словом, и делом доказывалось ими на протяжении всего пути) — Иисус Христос.

Случайно ли появление Христа в последней главе поэмы? Следует обратить внимание на то, что его появление нельзя считать неожиданным: начиная с первой же строфы поэмы образ Творца постоянно присутствует в ней, хотя и упоминается «в суе». Однако для невнимательного читателя этот образ возникает неожиданно. Любопытно, что и горячие сторонники поэмы Блока, и ее ярые противники были единодушны в своем неприятии этого образа в последней строфе. Одни, видевшие в поэме «прославление» Блоком революции, считали, что Христос чужд революции и ее идеалам, другим виделось кощунство в том, что Блок поставил Христа впереди убийц, каковыми, как мы видели, «двенадцать» и являются. Может быть, ответ на этот вопрос следует искать в дневнике поэт а (запись от 18 января 1918 года): «Что Христос идёт перед ними – несомненно. Дело не в том, достойны ли они его, а страшно то, что опять Он с ними, и другого пока нет; а надо Другого...»

Что значит это «опять Он с ними»? Изначально христианство — религия обездоленных, стремящихся к лучшей судьбе. Ве­роятно, можно говорить о том, что та революция, которая вихрем пронеслась по России и принесла столько горя, — это «конец исторического процесса», конец ко­гда-то начатого именем Христа похода. Отсюда и страх перед повторением бессмысленного по сути — ибо он не принес ни мира, ни добра — похода.

Что значит «надо Другого»? О ком это? Почему Он обязательно нужен? Возможно, Христос в финале поэмы оказывается с теми, кому он не нужен, что Он не волен в самом себе, ибо не вправе оставить слабое и несовершенное творение — человека — наедине с тем миром злобы, который этим же человеком и создан. Ибо если Он с ними, то есть пусть ничтожная, но все же надежда на то, что смута и тьма в душах людских уступят миру света, добра. Без Него такой надежды быть не может. Наверное, поэтому поэма, начинающаяся с черного цвета («Черный вечер»), заканчивается все-таки белым: «В белом венчике из роз...» (3, 28).


Можно по-разному относиться к тому, что показал Блок в поэме, к ее героям, их миру. Можно соглашаться или не соглашаться с автором, но нельзя не признать, что поэма «Двенадцать» — великое произведение об одной из наиболее страшных эпох в истории России, ибо революция — это беспощадная схватка Бога и Дьявола за душу человеческую. Поэма «Двенадцать» — честнейшая попытка понять свою страну и свой народ. Не осудить или оправдать, а понять.

В своей поэме автор старался как можно точнее отразить то, что он видел и чувствовал. Его точка зрения может быть принята не всеми. Поэму «Двенадцать» можно трактовать по-разному, особенно теперь, когда стали известны предсмертные слова Блока о том, что поэму следует уничтожить, как неудавшуюся. Именно эти слова приводят те, кто утверждает, что Блок чуть ли не отрёкся от того, что создал в 1918 году. Мне хочется вспомнить другое высказывание поэта: «Двенадцать» - какие бы они не были – это лучшее, что я написал, потому что тогда я жил современностью».

Как бы не трактовали поэму, какие бы критические статьи не писали о ней, она по-прежнему остается лучшим произведением эпохи символизма на тему революции, которую ни в коем случае нельзя воспринимать как произведение политическое. Это результат «ума холодных наблюдений и сердца горестных замет» величайшего из поэтов России, поскольку, написанная менее, чем за месяц, на пределе творческих сил, она стала памятником эпохи. Из неё вряд ли можно извлечь объективное представление о русской революции, ведь идеи и истины «Двенадцати» - другого уровня, иной природы.

И постигнуть их мне удалось благодаря внимательному, вдумчивому чтению поэмы и осмыслению её символики, анализируя которую, я поняла, что главная задача, с которой Александр Блок прекрасно справился, состояла в том, чтобы показать «октябрьское величие за октябрьскими гримасами».
























Список использованной литературы

  1. Авраменко А.Г. А. Блок и русские поэты XIX века / М., 1990

  2. Беленький Г.И. Об одном стихотворении Блока // Литература в школе, 2002, №3

  3. Блок А.А. Стихотворения. Поэма: Анализ текста. Основное содержание. Сочинения / Авт.-сост. С.В.Ломтев, А.В.Терновский. – 2-е изд. – М.: Дрофа, 2000

  4. Громов П. А. Блок, его предшественники и современники / Л., 1986.

  5. Долгополов Л.К. Александр Блок / Л., 1980.

  6. Егорова Н.В., Золотарёва И.В. Поурочные разработки по русской литературе 20 века. 11 класс. 1 полугодие / М.: «ВАКО», 2002

  7. Есаулов И. Мистика в поэме А. Блока «Двенадцать» // Литература в школе, 1998, № 5.

  8. Золотусский И А. Блок и русская классическая традиция XIX века // Литература, 1997, № 34.

  9. Зуев Н. Пушкинская традиция в последних произведениях Александра Блока // Литература в школе, 2002, №3

  10. Иванова Е. Об эволюции Блока после Октября в поэме «Двенадцать» // Литература в школе, 1993, № 3.

  11. Карпович Н.В. Размышления о поэме А.А.Блока «Двенадцать» // Литература в школе, 2000, №8

  12. Клинг О.А. Александр Блок: структура «романа в стихах». В помощь преподавателям, старшеклассникам и абитуриентам. – М.: Изд-во МГУ, 1998

  13. Локшина Б.С. Поэзия А.Блока и С.Есенина в школьном изучении. Пособие для учителя / Л., «Просвещение», 1978

  14. Максимов Д.Е. Поэзия и проза А. Блока / Л., 1981.

  15. Новое в школьных программах. Русская поэзия 20 века. В помощь преподавателям, старшеклассникам и абитуриентам / Сост. С.Ф.Дмитренко. – М.: изд-во МГУ, 1998

  16. Орлов В. Гамаюн. Жизнь Блока /М., 1981.

  17. Панкратова Е. Россия Блока // Литература, 1997, № 7.

  18. Роднянская И.Б. Трагическая муза Блока // Роднянская И.Б. Художник в поисках истины. М., 1989.

  19. Современный толковый словарь русского языка / Гл. ред. С.А.Кузнецов. – М.: Ридерз Дайджест, 2004

  20. Чалмаев В.А., Зинин С.А. Русская литература 20 века: Учебник для 11 класса: В 2ч. Ч.1. – 3-е изд. – М.: ООО «ТИД «Русское слово – РС», 2004




  • Если Вы считаете, что материал нарушает авторские права либо по каким-то другим причинам должен быть удален с сайта, Вы можете оставить жалобу на материал.
    Пожаловаться на материал
Скачать материал
Найдите материал к любому уроку,
указав свой предмет (категорию), класс, учебник и тему:
также Вы можете выбрать тип материала:
Краткое описание документа:

Исследовательская работа "Роль символики в раскрытии идейного замысла поэмы Александра Блока «Двенадцать»"

Цель исследования – выяснить, какую роль в раскрытии идеи произведения играет символика поэмы Блока «Двенадцать».

Для реализации поставленной цели планирую решить ряд задач:

  1. Познакомится с поэмой Блока «Двенадцать».
  2. Изучить биографию поэта.
  3. Выяснить, в чём заключается своеобразие лирики Блока.
  4. В ходе текстуального анализа выделить из поэмы «Двенадцать» основные образы-символы и интерпретировать их значение.
  5. Познакомиться с определением литературного понятия «символ» и выяснить целесообразность его использования в художественном произведение.
  6. Прочитать работы критиков и литературоведов по проблеме исследования и творчества Блока в целом.
  7. Выдвинуть и обосновать гипотезу о том, что осознать смысл поэмы А.Блока «Двенадцать» можно, лишь разобравшись со значением образов - символов.

Объектом исследования в работе является поэма А. Блока «Двенадцать».

Предметом – символы, использованные поэтом в этом произведении.

Общая информация
Учебник: «Литература. Учебник в 2 частях», Под ред. Журавлева В.П.
Тема: Часть 1

Номер материала: ДБ-1211945

Скачать материал

Вам будут интересны эти курсы:

Курс повышения квалификации «Методические аспекты при изучении литературы «серебряного века» в современной школе»
Курс повышения квалификации «История русской литературы конца 20 - начала 21 вв. и особенности ее преподавания в новой школе»
Курс профессиональной переподготовки «Русский язык и литература: теория и методика преподавания в образовательной организации»
Курс повышения квалификации «Методические аспекты при изучении русской литературы последней трети XIX века в современной школе»
Курс повышения квалификации «Организация научно-исследовательской работы студентов в соответствии с требованиями ФГОС»
Курс повышения квалификации «Управление финансами: как уйти от банкротства»
Курс повышения квалификации «Маркетинг в организации как средство привлечения новых клиентов»
Курс профессиональной переподготовки «Организация менеджмента в туризме»
Курс повышения квалификации «Основы менеджмента в туризме»
Курс профессиональной переподготовки «Русский язык как иностранный: теория и методика преподавания в образовательной организации»
Курс профессиональной переподготовки «Управление ресурсами информационных технологий»
Курс повышения квалификации «Использование элементов театрализации на уроках литературного чтения в начальной школе»
Курс профессиональной переподготовки «Управление информационной средой на основе инноваций»
Курс профессиональной переподготовки «Организация деятельности специалиста оценщика-эксперта по оценке имущества»

Оставьте свой комментарий

Авторизуйтесь, чтобы задавать вопросы.