Добавить материал и получить бесплатное свидетельство о публикации в СМИ
Эл. №ФС77-60625 от 20.01.2015
Инфоурок / Русский язык и литература / Конспекты / Конспект урока на тему "В. Шукшин. Рассказ "Космос, нервная система, шмат сала"

Конспект урока на тему "В. Шукшин. Рассказ "Космос, нервная система, шмат сала"


До 7 декабря продлён приём заявок на
Международный конкурс "Мириады открытий"
(конкурс сразу по 24 предметам за один оргвзнос)

  • Русский язык и литература

Поделитесь материалом с коллегами:

Школа – лицей № 48 г. Астана












Открытый урок

по рассказу В.М. Шукшина

«Космос, нервная система

и шмат сала»








Учитель русского языка и литературы

Кожахметов К.Д.













2015 г

Методическая разработка урока

Тема: Рассказ В.М. Шукшина «Космос, нервная система и шмат сала»

Предмет: Литература. Открытый урок.

Класс 11 «А»

Цели изучения темы:

а) образовательные: познакомить с рассказом «Космос, нервная система и шмат сала», определить особенности стиля В.М. Шукшина

б) развивающие: способствовать формированию информационной культуры, критического мышления.

в) воспитательные: формировать коммуникативную культуру

оборудование: распечатка рассказа смысловыми блоками

Структура занятия:

I этап. Фаза «Вызов»

Содержание деятельности:

  1. Смысловой анализ заголовка, фамилии автора

  1. Прогнозирование содержания по заголовку, «древо предсказаний» по сюжету рассказа,
    его тональности

3) Цепочка ключевых слов, ассоциации

4) Свободное письменное задание

II этап. Чтение и осмысление текста

Приемы:

  • чтение с остановками,

  • проблемные вопросы

  • подбор синонимов

  • «дерево мнений»

  • свободное письменное задание

  • выбор ключевых слов

  • прогнозирование развязки

III этап Обобщение и рефлексия Возвращение к ключевым словам, эссе.


Методическая разработка занятия

I. этап «Вызов» Цели этапа:

  • вызвать интерес к рассказу, задействовать активность каждого

  • развивать воображение

  • способствовать развитию творческих способностей учащихся

  • развитие мышления (логического, практического, прогнозирующего, аналитического,
    творческого)

  • актуализация знаний о писателе

  • развитие письменной и устной речи

  • формирование коммуникативных навыков



Приемы,

используемые

на этапе вызова

Цель приема

Деятельность учителя

Деятельность

учащихся

1. Смысловой

анализ

заголовка

вызов интереса

активизация мышления

развитие воображения

запуск творческого

мышления

развитие устной и

письменной речи

Обращает внимание на

заголовок, обыгрывает

тематику составляющих

слов, их сочетание.

Добивается от каждого

активного включения

воображения.


Вынуждены

присмотреться к

каждому слову, к

их сочетанию,

увидеть, что дает

их соединение

2. Ассоциации

вызвать активность

каждого

развивать воображение

актуализировать

прежние знания

Добивается активного

включения воображения,

т.к. информация пока

минимальна. Учитель

как бы поворачивает

разными гранями

заголовок, чтобы ярче

засверкал замысел

автора.

Записывают свои

ассоциации,

включаются в

обсуждение,

сравнивают свои

образы с чужими

ассоциациями

3.Прогнозирование содержания по заголовку на основе

«древа предсказаний»

Развитие воображения

Вызов интереса к

предмету у каждого уч-ся

Развитие творческих

способностей

Развитие творческого,

критического,

логического мышления,

Актуализация прежних

знаний

Развитие письменной и

устной речи

Формирование

коммуникативных

навыков

Учитель предлагает

каждому выстроить

свой прогноз сюжета на

основе анализа

заголовка, создает

условие для

самовыражения ,

доброжелательно,

заинтересованно

подхватывает разные

версии, предлагает

нарисовать «древо

предсказаний»

Рисуют свой

прогноз, пытаются

его обосновать;

выслушивают

разные версии,

углублял

собственную

версию сюжета


II. Осмысление текста



Приемы.

используемые

на фазе

вызова

Цель приема

Деятельность учителя

Деятельность

учащихся

Чтение с

остановками

отслеживание

понимания текста;

формирует творческое

чтение;

обеспечить активное

чтение

Учитель предлагает для

чтения блоки рассказа,

формирует творческое

чтение

Каждый учащийся

интерпретирует

текст

Проблемные

вопросы

вызвать внимание к

авторской детали

организовать диалог с

текстом

Учитель задает

проблемные вопросы,

уводит от

ограниченности одной

точки зрения, формирует

открытое мышление

создает условия для

прогнозирования

Пристально

вчитываются в

текст, отвечают на

проблемные

вопросы,

постигают

особенности стиля

В.М. Шукшина,

всматриваясь в

каждое слово и их

сочетание.

Прогнозирова

ние концовки


осмысление всего

рассказа

развитие воображения

развитие мышления,

аналитического,

критического,

прогнозирующего

актуализация прежних

знаний о стиле

В.М. Шукшина

развитие устной и

письменной речи

формирование

коммуникативных

навыков

Учитель углубляет

осмысление авторских

деталей , формирует

почву для интерпретации

рассказа, создает

условия для

самовыражения

Каждый

записывает свой

прогноз на основе

анализа текста

Дерево

предсказаний

Развитие критического и

аналитического мышления

Создает условия для

самовыражения,

поощряя разные версии,

добивается обоснования

версий

Сопоставляют

свою версию

концовки с

другими и,

отталкиваясь от

них, углубляют

восприятие

Чтение

концовки

Вызвать чувство

восхищения гармонией

мысли и образа

Читает концовку

Слушают текст.

Сопоставляют

свою версию с

авторской


Цепочка

ключевых

слов

-

вызвать интерес к

рассказу

пробудить активное

восприятие каждого

слова

развивать способность к

творчеству

развивать логическое,

аналитическое,

упреждающее

мышление

актуализировать

прежние знания о

творчестве В.М. Шукшина

развивать устную речь

воспитывать

толерантность

формировать

коммуникативные

навыки

развивать устную и

письменную речь

Учитель пишет на доске

цепочку ключевых слов

и предлагает выстроить

сюжет законченного

рассказа по этим словам

Учащиеся пишут

логические связи

между ключевыми

словами.

Припоминают

особенности

стилистической

манеры В.М. Шукшина

. Пытаются

выстроить сюжет

рассказа по

опорным словам,

записывают свой

вариант сюжета,

озвучивают его в

группе,

продумывая обоснование.

III. Рефлексия



Приемы.

используемые

на фазе

вызова

Цель приема

Деятельность учителя

Деятельность

учащихся

Эссе

формирование

собственной

интерпретации

развитие

мышления и речи

Учитель создает условия для

самостоятельной

систематизации, для

самовыражения уч-ся

Учащиеся пытаются

разобраться в своих

впечатлениях,

анализируют

собственные чувства

Возвращение

к ключевым

словам

Обеспечить

закрепление

полученных

знаний

Выявить

особенности стиля

В.М. Шукшина

Постижение

авторского

замысла

Учитель организует

разговор, обращает

внимание на символическое

значение отдельных слов

Сопоставляют свои

версии с авторскими,

выстраивают свою

интерпретацию

рассказа


Конспект урока

«Космос, нервная система и шмат сала»

В.М. Шукшин.


1 этап. «Вызов»

  • Какой информацией мы располагаем?

  • Какие ассоциации возникают?

  • Космос? (макромир, вечный мир; что- то высокое, далекое, возвышенное, таинственное, загадочное, которое манит, влечет; мечта)


  • Нервная система? (метафора- человек; нервная система человека)

  • Шмат сала? (приземленное, вещественное, необходимое, еда; микромир, частный мир отдельной личности )

  • Соединение этих слов? ( несовместимое понятие; возвышенное и обыденное, а человек находится между ними; перед нами всего одно предложение, но какая высокая степень концентрации образных средств, какая всеохватность мира)

- Автор В.М. Шукшин. Что дает нам это знание?

писатель, актёр, кинорежиссёр, сценарист




Василий Шукшин





любящий родину, целеустремлённый,

трудолюбивый строгий по отношению к себе,

с активной жизненной позицией,

близкий, понятный, чуткий







- Любит своих героев;

- героями его рассказов являются как взрослые, так и дети ;

-рассказывает о своих героях с глубоко затаенной улыбкой уважения, понимания, сострадания;

- объективно рисует кусочек реальной жизни;

- ненавидит, когда унижают человека, ненавидит людей, творящих зло;

- по-разному оценивает своих героев: то отрицательно, то сочувственно, то восторженно;

- всей душой восстает против грубости, пошлости во всех проявлениях;

  • учит внимательно относиться к людям, быть гуманными;

- в рассказах писателя мы не видим прямых выводов, авторская позиция скрыта;

- рассказы В.М. Шукшина заставляют думать, переосмысливать свою жизнь.

Прогнозируем

1. О чем пойдет речь в рассказе? Запишите свой вариант сюжета. Время 3 минуты.

2.«Дерево предсказаний»


Схема

1 этап - предлагаю учащимся высказать предположения (предсказания) по содержанию рассказа.

2 этап - учащиеся озвучивают идеи и предположения. Все версии (правильные и неправильные) записываем на доску, задавая при этом вопрос: все ли согласны с этими идеями? Если появляются противоречивые мнения, на доске фиксируются и альтернативные идеи.

На доске предположения учащихся визуализируются по предложенной выше схеме.

3 этап - после изучения новой темы нужно вновь вернуться к «дереву предсказаний» и проверить, оправдались ли предположения детей.


3.Каким будет этот рассказ по тональности?

- писатель будет шутить в этом рассказе;

- тональность будет грустной;

- здесь будет и грустное, и смешное;

Прием «Цепочка ключевых слов».

Чтобы вам спрогнозировать сюжет, я предлагаю цепочку ключевых слов:

старик

похмелье

болеет

восьмиклассник Юрка

уроки

медицинский институт

скряга

бедность

беседуют у печки

кулацкий уклон

космос

жить 120 лет

академик Павлов

нервная система

шмат сала

одному плохо

Попробуйте теперь на основе ключевых слов написать сюжет. Время 10 минут.


II этап Осмысление текста.


Приём «чтение с остановками».

1.Прочитайте первое предложение. Это всегда сильная позиция текста.

- Автор сразу же знакомит нас с одним из героев рассказа стариком Наумом Евстигнеичем, который хворал вечной русской болезнью – похмельем. Это определяет особое восприятие мира, с похмелья многое может показаться не таким. Обычная жизненная ситуация.


Читаем до первой остановки.

  • Кто второй герой рассказа?

- Восьмиклассник Юрка, квартирант Евстигнеича

  • Как Наум Евстигнеич относится к Юрке? – Юрка этот «от горшка два вершка» мил и любопытен Евстигнеичу

  • Чем удивляет Наума Юрка?

Он удивляет его своими познаниями, категоричностью и вообще-то правильностью своих суждений.

  • Почему Юрка не понимает, зачем старику пить, и если выпивка ничего, кроме «отравления организма сивушным маслом» не даёт?

Первая остановка.

Читаем второй смысловой отрывок.

  • Какова главная черта Наума Евстигнеича? - Невероятная жадность.

  • Почему старик часто спускается в погреб, садится на приступку и подолгу задумчиво сидит?

  • Почему Юрка квартирует у Евстигнеича? - Живёт в соседней деревне, где нет десятилетки, хочет окончить её и поступить в медицинский институт.

  • А можно ли назвать жадным Юрку? - Да, можно. Только у него особая жадность - жадность узнавать, открывать мир. В рассказе сталкиваются жадность в обычном смысле и другая, особая жадность – жадность знаний.

Вторая остановка.

Читаем третий смысловой отрывок.

  • Почему старик любит поговорить? - Одинокий. Ему необходимо выговориться.

  • Всё ли понимает в старике Юрка?

  • Почему старик долго молчал, когда у Юрки в сердцах вырвались слова о кулацком уклоне.

Третья остановка.

Читаем четвёртый смысловой отрывок.

  • Как вы думаете, любопытствует или поддразнивает старик Юрку, когда расспрашивает его о житье-бытье в мире?

  • В рассказе звучит микротема о сроках человеческой жизни. Нужно ли человеку долго жить?

- Наверно, это зависит от того, что человек поставит своей целью. Если она высока, как, например, у Юрки, то ему надо дольше жить. Ведь мечту свою осуществишь не сразу. Для этого требуются годы, а порою и вся жизнь. А если у человека цели мелочные, то он не торопится жить. Ему долгая жизнь ни к чему.

Прав старик, когда говорит, что 120 лет жить надоест. Вот он сам. Одинок. Ничто не интересует его в жизни. Не живёт, а существует. Все желания сводятся к одному – напиться.

Четвёртая остановка.

Читаем пятый смысловой отрывок.

  • О чём спорят герои? - О Боге, о космосе, о кино, о долголетии, об академике Павлове, о смысле жизни. На первый взгляд, это обычный разговор двух людей, но все эти вопросы касаются главного в жизни – ради чего живёт человек, как живёт он.

  • Ради чего живёт Наум? - Он живёт ради того чтобы иметь достаток в доме.

  • А Юрка? - хочет стать хирургом, спасать жизнь людям.

  • А как вы думаете, как должен жить человек. Или как Юрка, или как старик?

- Хорошо, конечно, иметь цель в жизни, но духовное должно подкрепляться и хлебом насущным. Но если человеку потребуется только сало, то чем он будет отличаться от зверя.

  • Какое отношение к героям у вас сложилось?

  • А у автора какое отношение к ним?

Как вы думаете, чем закончит автор свой рассказ. Прогнозируем окончание. Время 5 минут.

  • Учащиеся читают свои варианты развязки.

  • А теперь послушайте шукшинский текст. (Учитель читает конец рассказа)


III Рефлексия.


Как вы думаете, о чём этот рассказ, какие проблемы волновали автора. Свои впечатления изложите письменно. У вас получится небольшое эссе. Время 10 минут.


Давайте вернёмся к цепочке ключевых слов. Какие из них наиболее значимы на ваш взгляд?

Космос

Нервная система

Шмат сала

Да, действительно, отдельные слова вырастают до символов, описывая мелочи будничной жизни автор незаметно привёл нас к философским проблемам.

Не случайно автор поставил рядом эти слова, потому, что они говорят о том, чем должен жить человек. Да, человек должен иметь высокую цель в жизни, свой «космос», верить в него, иначе его жизнь будет неполной, лишенной красоты, но у него должно быть и то материальное (шмат сала в данном случае), без которого трудно прожить. В конце концов, именно с помощью «шмата сала» старый и малый урегулировали свои разногласия.

В этом забавном поучительном рассказе пробивается шукшинская боль за то, что нет в нашей жизни ещё гармонии. И не случайно человек (нервная система) помещён в середину названия. Человек находится в положении выбора. В какую сторону он отклонится? Что перевесит в нем.

Вот эти вопросы и тревожат Василия Макаровича Шукшина.


































Василий Шукшин «Космос, нервная система и шмат сала»


II этап Осмысление текста. Приём «чтение с остановками».

1.Прочитайте первое предложение. Это всегда сильная позиция текста.

Старик Наум Евстигнеич хворал с похмелья. Лежал на печке, стонал.

- Автор сразу же знакомит нас с одним из героев рассказа стариком Наумом Евстигнеичем, который хворал вечной русской болезнью – похмельем. Это определяет особое восприятие мира, с похмелья многое может показаться не таким. Обычная жизненная ситуация.


Читаем до первой остановки.

Раз в месяц — с пенсии — Евстигнеич аккуратно напивался и после этого три дня лежал в лежку. Матерился в Бога.

Как черти копытьями толкут, в господа мать. Кончаюсь...

За столом, обложенным учебниками, сидел восьмиклассник Юрка, квартирант Евстигнеича, учил уроки.

Кончаюсь, Юрка, в крестителя, в бога душу мать!..

Не надо было напиваться.

Молодой ишо рассуждать про это.

Пауза. Юрка поскрипывает пером.

Старику охота поговорить — все малость полегче.

А чо же мне делать, если не напиться? Должен я хоть раз в месяц отметиться...

Зачем?

Што я не человек, што ли?

Хм... Рассуждения, как при крепостном праве. — Юрка откинулся на спинку венского стула, насмешливо посмотрел на хозяина. — Это тогда считалось, что человек должен обязательно пить.

А ты откуда знаешь про крепостное время-то? — Старик смотрит сверху страдальчески и с любопытством. Юрка иногда удивляет его своими познаниями, и он хоть и не сдается, но слушать парнишку любит. — Откуда ты знаешь-то? Тебе всего-то от горшка два вершка.

Проходили.

Учителя, што ли, рассказывали?

Но.

А они откуда знают? Там у вас ни одного старика нету.

Они учились. В книгах написано...

В книгах... А они, случайно, не знают, отчего человек с похмелья хворает?

Отравление организма: сивушное масло.

Где масло? В водке?

Но.

Евстигнеичу хоть тошно, но он невольно усмехается:

Доучились.

Хочешь, я тебе формулу покажу? Сейчас я тебе наглядно докажу... — Юрка взял было учебник химии, но старик застонал, обхватил руками голову.

О-о... опять накатило! Все, мать-перемать...

Ну похмелись тогда, чего так мучиться-то?

Старик никак не реагирует на это предложение.


1.Кто второй герой рассказа? ( Восьмиклассник Юрка, квартирант Евстигнеича)

2.Как Наум Евстигнеич относится к Юрке? – (Юрка этот «от горшка два вершка» мил и любопытен Евстигнеичу

3.Чем удивляет Наума Юрка? – Он удивляет его своими познаниями, категоричностью и вообще-то правильностью своих суждений.

4.Почему Юрка не понимает, зачем старику пить, и если выпивка ничего, кроме «отравления организма сивушным маслом» не даёт?

Первая остановка.


Читаем второй смысловой отрывок.

Он бы похмелился, но жалко денег. Он вообще скряга отменный. Живет справно, пенсия неплохая, сыновья и дочь помогают из города. В погребе у него чего только нет — сало еще прошлогоднее, соленые огурцы, капуста, арбузы, грузди... Кадки, кадушки, туески, бочонки — целый склад. В кладовке — полтора куля доброй муки, окорок висит пуда на полтора. В огороде — яма картошки, тоже еще прошлогодней, он скармливает ее боровам, уткам и курам. Когда он не хворает, он встает до света и весь день, до темноты, возится по хозяйству. Часто спускается в погреб, сядет на приступку и подолгу задумчиво сидит. «Черти драные. Тут ли счас не жить!» — думает он и вылезает на свет белый. Это он о сыновьях и дочери. Он ненавидит их за то, что они уехали в город.

У Юрки другое положение. Живет он в соседней деревне, где нет десятилетки. Отца нет. А у матери, кроме него, еще трое. Отец утонул на лесосплаве. Те трое ребятишек моложе Юрки. Мать бьется из последних сил, хочет, чтоб Юрка окончил десятилетку. Юрка тоже хочет окончить десятилетку. Больше того, он мечтает потом поступить в институт. В медицинский.

Старик вроде не замечает Юркиной бедности, берет с него пять рублей в месяц. А варят — старик себе отдельно, Юрка — себе. Иногда, к концу месяца, у Юрки кончаются продукты. Старик долго косится на Юрку, когда тот всухомятку ест хлеб. Потом спрашивает:

Все вышло?

Ага.

Я дам... Апосля привезешь.

Давай.

Старик отвешивает на безмене килограмм-два пшена, и Юрка варит себе кашу.


  • Какова главная черта Наума Евстигнеича? - (Невероятная жадность.)

  • Почему старик часто спускается в погреб, садится на приступку и подолгу задумчиво сидит?

  • Почему Юрка квартирует у Евстигнеича? – (Живёт в соседней деревне, где нет десятилетки, хочет окончить её и поступить в медицинский институт.)

  • А можно ли назвать жадным Юрку? – (Да, можно. Только у него особая жадность - жадность узнавать, открывать мир. В рассказе сталкиваются жадность в обычном смысле и другая, особая жадность – жадность знаний.)

Вторая остановка.

Читаем третий смысловой отрывок.

По утрам беседуют у печки.

Все же охота доучиться?

Охота. Хирургом буду.

Сколько ишо?

Восемь. Потому что в медицинском — шесть, а не пять, как в остальных.

Ноги вытянешь, пока дойдешь до хирурга-то. Откуда она, мать, денег-то возьмет сэстоль?

На стипендию. Учатся ребята... У нас из деревни двое так учатся.

Старик молчит, глядя на огонь. Видно, вспомнил своих детей.

Чо эт вас так шибко в город-то тянет?

Учиться... «Что тянет». А хирургом можно потом и в деревне работать. Мне даже больше глянется в деревне.

Што, они много шибко получают, што ль?

Кто? Хирурга?

Но.

Наоборот, им мало платят. Меньше всех. Сейчас прибавили, правда, но все равно...

Дак на кой же шут тогда жилы из себя тянуть столько лет? Иди на шофера выучись да работай. Они вон по скольку зашибают! Да ишо где лесишко кому подкинет, где сена привезет совхозного — деньги. И матери бы помог. У ей вить ишо трое на руках.

Юрка молчит некоторое время. Упоминание о матери и младших братьях больно отзывается в сердце. Конечно, трудно матери... Накипает раздражение против старика.

Проживем, — резко говорит он. — Никому до этого не касается.

Знамо дело, — соглашается старик. — Сбили вас с толку этим ученьем — вот и мотаетесь по белому свету, как... — Он не подберет подходящего слова — как кто. — Жили раньше без всякого ученья — ничо, Бог миловал: без хлебушка не сидели.

У вас только одно на уме: раньше!

А то... ирапланов понаделали — дерьма-то!

А тебе больше глянется на телеге? Или на печке лежать?

А чем плохо на телеге? Я еслив поехал, так знаю: худо-бедно — доеду. А ты навернесся с этого свово ираплана — костей не соберут.

И так подолгу они беседуют каждое утро, пока Юрка не уйдет в школу. Старику необходимо выговориться — он потом целый день молчит; Юрка же, хоть и раздражает его занудливое ворчание старика, испытывает удовлетворение оттого, что вступается за новое — за аэропланы, учение, город, книги, кино...

Странно, но старик в Бога тоже не верит.

Делать нечего — и начинают заполошничать, кликуши, — говорит он про верующих. — Робить надо, вот и благодать настанет.

Но работать — это значит на своей пашне, на своем огороде. Как раньше. В колхозе он давно не работает, хотя старики в его годы еще колупаются помаленьку — кто на пасеке, кто объездным на полях, кто в сторожах.

У тебя какой-то кулацкий уклон, дед, — сказал однажды Юрка в сердцах.

Старик долго молчал на это. Потом сказал непонятно:

Ставай, проклятый заклеменный!.. — И высморкался смачно сперва из одной ноздри, потом из другой. Вытер нос подолом рубахи и заключил: — Ты ба, наверно, комиссаром у них был. Тогда молодые были комиссарами.

Юрке это польстило.

Не проклятый, а — проклятьем, — поправил он.

Насчет уклона-то... смотри не вякни где. А то придут, огород урежут. У меня там сотки четыре лишка есть.

Нужно мне.

Частенько возвращались к теме о Боге:

Чо у вас говорят про его?

Про кого?

Про Бога.

Да ничего не говорят — нету его.

А почему тогда столько людей мелются?

А почему ты то и дело поминаешь его? Ты же не веришь...

Сравнил! Я — матерюсь.

Все равно — в Бога.

Старик в затруднении.

Я, што ли, один так лаюсь? Раз его все споминают, стало быть, и мне можно.

Глупо. А в таком возрасте вообще стыдно.

... Отлегло малость, в креста мать, — говорит старик. — Прямо в голове все помутнело.


  • Почему старик любит поговорить? – (Одинокий. Ему необходимо выговориться.)

  • Всё ли понимает в старике Юрка?

  • Почему старик долго молчал, когда у Юрки в сердцах вырвались слова о кулацком уклоне.



Третья остановка.


Читаем четвёртый смысловой отрывок.

Юрка не хочет больше разговаривать — надо выучить уроки.

Про кого счас проходишь?

Астрономию, — коротко и суховато отвечает Юрка, давая тем самым понять, что разговаривать не намерен.

Это про кого?

Космос. Куда наши космонавты летают.

Гагарин-то?

Не один Гагарин... Много уж.

А чего они туда летают? Зачем?

Привет! — воскликнул Юрка и опять откинулся на спинку стула. — Ну, ты даешь. А что они, будут лучше на печке лежать?

Что ты привязался с этой печкой? — обиделся старик. — Доживи до моих годов, тогда вякай.

Я не в обиду тебе говорю. Но спрашивать: зачем люди в космос летают? — это я тебе скажу...

Ну и растолкуй. Для чего же тебя учуг? Чтоб ты на стариков злился?

Ну, во-первых: освоение космоса — это... надо. Придет время, люди сядут на Луну. А еще придет время — долетят до Венеры. А на Венере, может, тоже люди живут. Разве не интересно поглядеть на них?..

Они такие же, как мы?

Этого я точно не знаю. Может, маленько пострашней, потому что там атмосфера не такая — больше давит.

Ишо драться кинутся.

За что?

Ну, скажут: зачем прилетели? — Старик заинтересован рассказом. — Непрошеный гость, говорят, хуже татарина.

Не кинутся. Они тоже обрадуются. Еще неизвестно, кто из нас умнее — может, они. Тогда мы у них будем учиться. А потом, когда техника разовьется, дальше полетим... — Юрку самого захватила такая перспектива человечества. Он встал и начал ходить по избе. — Мы же еще не знаем, сколько таких планет, похожих на Землю! А их, может, миллионы! И везде живут существа. И мы будем летать друг к другу... И получится такое... мировое человечество. Все будем одинаковые.

Жениться, што ли, друг на дружке будете?

Я говорю — в смысле образования! Может, где-нибудь есть такие человекоподобные, что мы все у них поучимся. Может, у них все уже давно открыто, а мы только первые шага делаем. Вот и получится тогда то самое царство Божие, которое религия называет — рай. Или ты, допустим, захотел своих сыновей повидать прямо с печки — пожалуйста: включил видеоприемник, настроился на определенную волну — они здесь, разговаривай. Захотелось слетать к дочери, внука понянчить — лезешь на крышу, заводишь небольшой вертолет — и через какое-то время икс ты у дочери... А внук... ему сколько?

Восьмой, однако.

Внук тебе почитает «Войну и мир», потому что развитие будет ускоренное. А медицина будет такая, что люди будут до ста, ста двадцати лет жить.

Ну, это уж ты... приврал.

Почему?! Уже сейчас эта проблема решается. Сто двадцать лет — это нормальный срок считается. Мы только не располагаем данными. Но мы возьмем их у соседей по Галактике.

А сами-то не можете — чтоб сто двадцать?

Сами пока не можем. Это медленный процесс. Может, и докатимся когда-нибудь, что будем сто двадцать лет жить, но это еще не скоро. Быстрее будет построить такой космический корабль, который долетит до Галактики. И возможно, там этот процесс уже решен: открыто какое-нибудь лекарство...

Сто двадцать лет сам не захочешь. Надоест.

Ты не захочешь, а другие — с радостью. Будет такое средство...

«Средство»... Открыли бы с похмелья какое-нибудь средство — и то ладно. А то башка, как этот... как бочонок из-под самогона.

Не надо пить.

Пошел ты!..

Замолчали.

Юрка сел за учебники.


  • Как вы думаете, любопытствует или поддразнивает старик Юрку, когда расспрашивает его о житье-бытье в мире?

  • В рассказе звучит микротема о сроках человеческой жизни. Нужно ли человеку долго жить?

(- Наверно, это зависит от того, что человек поставит своей целью. Если она высока, как, например, у Юрки, то ему надо дольше жить. Ведь мечту свою осуществишь не сразу. Для этого требуются годы, а порою и вся жизнь. А если у человека цели мелочные, то он не торопится жить. Ему долгая жизнь ни к чему. Прав старик, когда говорит, что 120 лет жить надоест. Вот он сам. Одинок. Ничто не интересует его в жизни. Не живёт, а существует. Все желания сводятся к одному – напиться.)

Четвёртая остановка.


Читаем пятый смысловой отрывок.

У вас только одно на языке: будет! будет!.. — опять начал старик. — Трепачи. Ты вот — шешнадцать лет будешь учиться, а начнет человек помирать, чо ты ему сделаешь?

Вырежу чего-нибудь.

Дак если ему срок подошел помирать, чо ты ему вырежешь?

Я на такие... дремучие вопросы не отвечаю.

Нечего отвечать, вот и не отвечаете.

Нечего?.. А вот эти люди!.. — сгреб кучу книг и показал. — Вот этим людям тоже нечего отвечать?! Ты хоть одну почитал?

Там читать нечего — вранье одно.

Ладно! — Юрка вскочил и опять начал ходить по избе. — Чума раньше была?

Холера?

Ну, холера.

Была. У нас в двадцать...

Где она сейчас? Есть?

Не приведи Господи! Может, будет ишо...

В том-то и дело, что не будет. С ней научились бороться. Дальше: если бы тебя раньше бешеная собака укусила, что бы с тобой было?

Сбесился бы.

И помер. А сейчас — сорок уколов, и все, человек живет. Туберкулез был неизлечим? Сейчас — пожалуйста: полгода — и человек как огурчик! А кто это все придумал? Ученые! «Вранье»... Хоть бы уж помалкивали, если не понимаете. Старика раззадорил тоже этот Юркин наскок.

Так. Допустим. Собака — это ладно. А вот змея укусит?.. Иде они были, доктора-то, раньше? Не было. А бабка, бывало, пошепчет — и как рукой сымет. А вить она институтов не кончала.

Укус был не смертельный. Вот и все.

Иди подставь: пусть она разок чикнет куда-нибудь...

Пожалуйста! Я до этого укол сделаю, и пусть кусает, сколько влезет — я только улыбнусь.

Хвастунишка.

Да вот же они, во-от! — Юрка опять показал книги. — Люди на себе проверяли! А знаешь ты, что когда академик Павлов помирал, то он созвал студентов и стал им диктовать, как он помирает.

Как это?

Так. «Вот, говорит, сейчас, у меня холодеют ноги — записывайте». Они записывали. Потом руки отнялись. Он говорит: «Руки отнялись».

Они пишут?

Пишут. Потом сердце стало останавливаться, он говорит: «Пишите». Они плакали и писали. — У Юрки у самого защипало глаза от слез. На старика рассказ тоже произвел сильное действие.

Ну?..

И помер. И до последней минуты все рассказывал, потому что это надо было для науки. А вы с этими с вашими бабками еще бы тыщу лет в темноте жили... «Раньше было! Раньше было!..» Вот так было раньше?! — Юрка подошел к розетке, включил радио. Пела певица. — Где она? Ее же нет здесь!

Кого?

Этой... кто поет-то.

Дак это по проводам...

Это — радиоволны! «По проводам». По проводам — это у нас здесь, в деревне только. А она, может, где-нибудь на Сахалине поет — что, туда провода протянуты?

Провода. Я в прошлом годе ездил к Ваньке, видал: вдоль железной дорога провода висят. На столбах.

Юрка махнул рукой.

Тебе не втолковать. Мне надо уроки учить. Все.

Ну и учи.

А ты меня отрываешь. — Юрка сел за стол, зажал ладонями уши и стал читать.

Долго в избе было тихо.

Он есть на карточке? — спросил старик.

Кто?

Тот ученый, помирал-то который.

Академик Павлов? Вот он.

Юрка подал старику книгу и показал Павлова. Старик долго и серьезно разглядывал изображение ученого.

Старенький уж был.

Он был до старости лет бодрый и не напивался, как... некоторые. — Юрка отнял книгу — И не валялся потом на печке, не матерился. Он в городки играл до самого последнего момента, пока не свалился. А сколько он собак прирезал, чтобы рефлексы доказать!.. Нервная система — это же его учение. Почему ты сейчас хвораешь?

С похмелья, я без Павлова знаю.

С похмелья-то с похмелья, но ты же вчера оглушил свою нервную систему, затормозил, а сегодня она... распрямляется. А у тебя уж условный рефлекс выработался: как пенсия, так обязательно пол-литра. Ты уже не можешь без этого. — Юрка ощутил вдруг некое приятное чувство, что он может спокойно и убедительно доказать старику весь вред и все последствия его выпивок. Старик слушал. — Значит, что требуется? Перебороть этот рефлекс. Получил пенсию на почте? Пошел домой... И ноги у тебя сами поворачивают в сельмаг. А ты возьми пройди мимо. Или совсем другим переулком пройди.

Я хуже маяться буду.

Раз помаешься, два, три — потом привыкнешь. Будешь спокойно идти мимо сельмага и посмеиваться.

Старик привстал, свернул трясущимися пальцами цигарку, прикурил. Затянулся и закашлялся.

Ох, мать твою... Кхох!.. Аж выворачивает всего. Это ж надо так!

Юрка сел опять за учебники.


  1. О чём спорят герои? – (О Боге, о космосе, о кино, о долголетии, об академике Павлове, о смысле жизни. На первый взгляд, это обычный разговор двух людей, но все эти вопросы касаются главного в жизни – ради чего живёт человек, как живёт он.)

  2. Ради чего живёт Наум? - (Он живёт ради того чтобы иметь достаток в доме.)

  3. А Юрка? - (хочет стать хирургом, спасать жизнь людям)

  4. А как вы думаете, как должен жить человек. Или как Юрка, или как старик? - (Хорошо, конечно, иметь цель в жизни, но духовное должно подкрепляться и хлебом насущным. Но если человеку потребуется только сало, то чем он будет отличаться от зверя.)

  5. Какое отношение к героям у вас сложилось?

  6. А у автора какое отношение к ним?


Как вы думаете, чем закончит автор свой рассказ. Прогнозируем окончание. Время 5 минут.

  • Учащиеся читают свои варианты развязки.

  • А теперь послушайте шукшинский текст.


(Учитель читает конец рассказа)

Старик кряхтя слез с печки, надел пимы, полушубок, взял нож и вышел в сенцы.

«Куда это он?» — подумал Юрка.

Старика долго не было. Юрка хотел уж было идти посмотреть, куда он пошел с ножом. Но тот пришел сам, нес в руках шмат сала в ладонь величиной.

Хлеб-то есть? — спросил он строго.

Есть. А что?

На, поешь с салом, а то загнесся загодя со своими академиками... пока их изучишь всех.

Юрка даже растерялся.

Мне же нечем отдавать будет — у нас нету...

Ешь. Там чайник в печке — ишо горячий, наверно... Поешь.

Юрка достал чайник из печки, налил в кружку теплого еще чая, нарезал хлеба, ветчины и стал есть. Старик с трудом залез опять на печь и смотрел оттуда на Юрку.

Как сало-то?

Вери вел! Первый сорт.

Кормить ее надо уметь, свинью-то. Одни сдуру начинают ее напичкивать осенью — получается одно сало, мяса совсем нет. Другие наоборот — маринуют: дескать, мясистое будет. Одно сало-то не все любят. Заколют: ни мяса, ни сала. А ее надо так: недельку покормить как следовает, потом подержать впроголодь, опять недельку покормить, опять помариновать... Вот оно тогда будет слоями: слой сала, слой мяса. Солить тоже надо уметь...

Юрка слушал и с удовольствием уписывал мерзлое душистое сало, действительно на редкость вкусное.

Ох, здорово! Спасибо.

Наелся?

Ага. — Юрка убрал со стола хлеб, чайник. Сало еще осталось. — А это куда?

Вынеси в сени, на кадушку. Вечером ишо поешь.

Юрка вынес сало в сенцы. Вернулся, похлопал себя по животу, сказал весело:

Теперь голова лучше будет соображать... А то... это... сидишь — маленько кружится.

Ну вот, — сказал довольный дед, укладываясь опять на спину. — Ох, мать твою в душеньку!.. Как ляжешь, так опять подступает.

Может, я пойду куплю четвертинку! — предложил Юрка.

Дед помолчал.

Ладно... пройдет так. Потом, попозже, курям посыпешь да коровенке на ночь пару навильников дашь. Воротчики только закрыть не забудь.

Ладно. Значит, так: что у нас еще осталось? География. Сейчас мы ее... галопом. — Юрке сделалось весело: поел хорошо, уроки почти готовы — вечером можно на лыжах покататься.

А у его чо же, родных-то никого, что ли, не было? — спросил вдруг старик.

У кого? — не понял Юрка.

У того академика-то. Одни студенты стояли?

У Павлова-то? Были, наверно. Я точно не знаю. Завтра спрошу в школе.

Дети-то были, поди?

Наверно. Завтра узнаю.

Были, конечно. Никого если бы не было родных-то, не много надиктуешь. Одному-то плохо.

Юрка не стал возражать. Можно было сказать: а студенты-то! Но он не стал говорить.

Конечно, — согласился он. — Одному плохо.



Приложение 1

Василий Шукшин. "Космос, нервная система и шмат сала".

Старик Наум Евстигнеич хворал с похмелья. Лежал на печке, стонал.

Раз в месяц — с пенсии — Евстигнеич аккуратно напивался и после этого три дня лежал в лежку. Матерился

в Бога.

Как черти копытьями толкут, в господа мать. Кончаюсь...

За столом, обложенным учебниками, сидел восьмиклассник Юрка, квартирант Евстигнеича, учил уроки.

Кончаюсь, Юрка, в крестителя, в бога душу мать!..

Не надо было напиваться.

Молодой ишо рассуждать про это.

Пауза. Юрка поскрипывает пером.

Старику охота поговорить — все малость полегче.

А чо же мне делать, если не напиться? Должен я хоть раз в месяц отметиться...

Зачем?

Што я не человек, што ли?

Хм... Рассуждения, как при крепостном праве. — Юрка откинулся на спинку венского стула, насмешливо

посмотрел на хозяина. — Это тогда считалось, что человек должен обязательно пить.

А ты откуда знаешь про крепостное время-то? — Старик смотрит сверху страдальчески и с

любопытством. Юрка иногда удивляет его своими познаниями, и он хоть и не сдается, но слушать парнишку

любит. — Откуда ты знаешь-то? Тебе всего-то от горшка два вершка.

Проходили.

Учителя, што ли, рассказывали?

Но.

А они откуда знают? Там у вас ни одного старика нету.

Они учились. В книгах написано...

В книгах... А они, случайно, не знают, отчего человек с похмелья хворает?

Отравление организма: сивушное масло.

Где масло? В водке?

Но.

Евстигнеичу хоть тошно, но он невольно усмехается:

Доучились.

Хочешь, я тебе формулу покажу? Сейчас я тебе наглядно докажу... — Юрка взял было учебник химии, но

старик застонал, обхватил руками голову.

О-о... опять накатило! Все, мать-перемать...

Ну похмелись тогда, чего так мучиться-то?

Старик никак не реагирует на это предложение. Он бы похмелился, но жалко денег. Он вообще скряга

отменный. Живет справно, пенсия неплохая, сыновья и дочь помогают из города. В погребе у него чего

только нет — сало еще прошлогоднее, соленые огурцы, капуста, арбузы, грузди... Кадки, кадушки, туески,

бочонки — целый склад. В кладовке — полтора куля доброй муки, окорок висит пуда на полтора. В огороде

яма картошки, тоже еще прошлогодней, он скармливает ее боровам, уткам и курам. Когда он не хворает,

он встает до света и весь день, до темноты, возится по хозяйству. Часто спускается в погреб, сядет на

приступку и подолгу задумчиво сидит. «Черти драные. Тут ли счас не жить!» — думает он и вылезает на свет

белый. Это он о сыновьях и дочери. Он ненавидит их за то, что они уехали в город.

У Юрки другое положение. Живет он в соседней деревне, где нет десятилетки. Отца нет. А у матери, кроме

него, еще трое. Отец утонул на лесосплаве. Те трое ребятишек моложе Юрки. Мать бьется из последних сил,

хочет, чтоб Юрка окончил десятилетку. Юрка тоже хочет окончить десятилетку. Больше того, он мечтает

потом поступить в институт. В медицинский.

Старик вроде не замечает Юркиной бедности, берет с него пять рублей в месяц. А варят — старик себе

отдельно, Юрка — себе. Иногда, к концу месяца, у Юрки кончаются продукты. Старик долго косится на

Юрку, когда тот всухомятку ест хлеб. Потом спрашивает:

Все вышло?

Ага.

Я дам... Апосля привезешь.

Давай.

Старик отвешивает на безмене килограмм-два пшена, и Юрка варит себе кашу.

По утрам беседуют у печки.

Все же охота доучиться?

Охота. Хирургом буду.

Сколько ишо?

Восемь. Потому что в медицинском — шесть, а не пять, как в остальных.

Ноги вытянешь, пока дойдешь до хирурга-то. Откуда она, мать, денег-то возьмет сэстоль?

На стипендию. Учатся ребята... У нас из деревни двое так учатся.

Старик молчит, глядя на огонь. Видно, вспомнил своих детей.

Чо эт вас так шибко в город-то тянет?

Учиться... «Что тянет». А хирургом можно потом и в деревне работать. Мне даже больше глянется в

деревне.

Што, они много шибко получают, што ль?

Кто? Хирурга?

Но.

Наоборот, им мало платят. Меньше всех. Сейчас прибавили, правда, но все равно...

Дак на кой же шут тогда жилы из себя тянуть столько лет? Иди на шофера выучись да работай. Они вон

по скольку зашибают! Да ишо где лесишко кому подкинет, где сена привезет совхозного — деньги. И матери

бы помог. У ей вить ишо трое на руках.

Юрка молчит некоторое время. Упоминание о матери и младших братьях больно отзывается в сердце.

Конечно, трудно матери... Накипает раздражение против старика.

Проживем, — резко говорит он. — Никому до этого не касается.

Знамо дело, — соглашается старик. — Сбили вас с толку этим ученьем — вот и мотаетесь по белому

свету, как... — Он не подберет подходящего слова — как кто. — Жили раньше без всякого ученья — ничо,

Бог миловал: без хлебушка не сидели.

У вас только одно на уме: раньше!

А то... ирапланов понаделали — дерьма-то!

А тебе больше глянется на телеге? Или на печке лежать?

А чем плохо на телеге? Я еслив поехал, так знаю: худо-бедно — доеду. А ты навернесся с этого свово

ираплана — костей не соберут.

И так подолгу они беседуют каждое утро, пока Юрка не уйдет в школу. Старику необходимо выговориться

он потом целый день молчит; Юрка же, хоть и раздражает его занудливое ворчание старика, испытывает

удовлетворение оттого, что вступается за новое — за аэропланы, учение, город, книги, кино...

Странно, но старик в Бога тоже не верит.

Делать нечего — и начинают заполошничать, кликуши, — говорит он про верующих. — Робить надо, вот

и благодать настанет.

Но работать — это значит на своей пашне, на своем огороде. Как раньше. В колхозе он давно не работает,

хотя старики в его годы еще колупаются помаленьку — кто на пасеке, кто объездным на полях, кто в

сторожах.

У тебя какой-то кулацкий уклон, дед, — сказал однажды Юрка в сердцах.

Старик долго молчал на это. Потом сказал непонятно:

Ставай, проклятый заклеменный!.. — И высморкался смачно сперва из одной ноздри, потом из другой.

Вытер нос подолом рубахи и заключил: — Ты ба, наверно, комиссаром у них был. Тогда молодые были

комиссарами.

Юрке это польстило.

Не проклятый, а — проклятьем, — поправил он.

Насчет уклона-то... смотри не вякни где. А то придут, огород урежут. У меня там сотки четыре лишка

есть.

Нужно мне.

Частенько возвращались к теме о Боге:

Чо у вас говорят про его?

Про кого?

Про Бога.

Да ничего не говорят — нету его.

А почему тогда столько людей мелются?

А почему ты то и дело поминаешь его? Ты же не веришь...

Сравнил! Я — матерюсь.

Все равно — в Бога.

Старик в затруднении.

Я, што ли, один так лаюсь? Раз его все споминают, стало быть, и мне можно.

Глупо. А в таком возрасте вообще стыдно.

... Отлегло малость, в креста мать, — говорит старик. — Прямо в голове все помутнело.

Юрка не хочет больше разговаривать — надо выучить уроки.

Про кого счас проходишь?

Астрономию, — коротко и суховато отвечает Юрка, давая тем самым понять, что разговаривать не

намерен.

Это про кого?

Космос. Куда наши космонавты летают.

Гагарин-то?

Не один Гагарин... Много уж.

А чего они туда летают? Зачем?

Привет! — воскликнул Юрка и опять откинулся на спинку стула. — Ну, ты даешь. А что они, будут лучше

на печке лежать?

Что ты привязался с этой печкой? — обиделся старик. — Доживи до моих годов, тогда вякай.

Я не в обиду тебе говорю. Но спрашивать: зачем люди в космос летают? — это я тебе скажу...

Ну и растолкуй. Для чего же тебя учуг? Чтоб ты на стариков злился?

Ну, во-первых: освоение космоса — это... надо. Придет время, люди сядут на Луну. А еще придет время

долетят до Венеры. А на Венере, может, тоже люди живут. Разве не интересно поглядеть на них?..

Они такие же, как мы?

Этого я точно не знаю. Может, маленько пострашней, потому что там атмосфера не такая — больше

давит.

Ишо драться кинутся.

За что?

Ну, скажут: зачем прилетели? — Старик заинтересован рассказом. — Непрошеный гость, говорят, хуже

татарина.

Не кинутся. Они тоже обрадуются. Еще неизвестно, кто из нас умнее — может, они. Тогда мы у них будем

учиться. А потом, когда техника разовьется, дальше полетим... — Юрку самого захватила такая перспектива

человечества. Он встал и начал ходить по избе. — Мы же еще не знаем, сколько таких планет, похожих на

Землю! А их, может, миллионы! И везде живут существа. И мы будем летать друг к другу... И получится

такое... мировое человечество. Все будем одинаковые.

Жениться, што ли, друг на дружке будете?

Я говорю — в смысле образования! Может, где-нибудь есть такие человекоподобные, что мы все у них

поучимся. Может, у них все уже давно открыто, а мы только первые шага делаем. Вот и получится тогда то

самое царство Божие, которое религия называет — рай. Или ты, допустим, захотел своих сыновей повидать

прямо с печки — пожалуйста: включил видеоприемник, настроился на определенную волну — они здесь,

разговаривай. Захотелось слетать к дочери, внука понянчить — лезешь на крышу, заводишь небольшой

вертолет — и через какое-то время икс ты у дочери... А внук... ему сколько?

Восьмой, однако.

Внук тебе почитает «Войну и мир», потому что развитие будет ускоренное. А медицина будет такая, что

люди будут до ста, ста двадцати лет жить.

Ну, это уж ты... приврал.

Почему?! Уже сейчас эта проблема решается. Сто двадцать лет — это нормальный срок считается. Мы

только не располагаем данными. Но мы возьмем их у соседей по Галактике.

А сами-то не можете — чтоб сто двадцать?

Сами пока не можем. Это медленный процесс. Может, и докатимся когда-нибудь, что будем сто двадцать

лет жить, но это еще не скоро. Быстрее будет построить такой космический корабль, который долетит до

Галактики. И возможно, там этот процесс уже решен: открыто какое-нибудь лекарство...

Сто двадцать лет сам не захочешь. Надоест.

Ты не захочешь, а другие — с радостью. Будет такое средство...

«Средство»... Открыли бы с похмелья какое-нибудь средство — и то ладно. А то башка, как этот... как

бочонок из-под самогона.

Не надо пить.

Пошел ты!..

Замолчали.

Юрка сел за учебники.

У вас только одно на языке: будет! будет!.. — опять начал старик. — Трепачи. Ты вот — шешнадцать лет

будешь учиться, а начнет человек помирать, чо ты ему сделаешь?

Вырежу чего-нибудь.

Дак если ему срок подошел помирать, чо ты ему вырежешь?

Я на такие... дремучие вопросы не отвечаю.

Нечего отвечать, вот и не отвечаете.

Нечего?.. А вот эти люди!.. — сгреб кучу книг и показал. — Вот этим людям тоже нечего отвечать?! Ты

хоть одну почитал?

Там читать нечего — вранье одно.

Ладно! — Юрка вскочил и опять начал ходить по избе. — Чума раньше была?

Холера?

Ну, холера.

Была. У нас в двадцать...

Где она сейчас? Есть?

Не приведи Господи! Может, будет ишо...

В том-то и дело, что не будет. С ней научились бороться. Дальше: если бы тебя раньше бешеная собака

укусила, что бы с тобой было?

Сбесился бы.

И помер. А сейчас — сорок уколов, и все, человек живет. Туберкулез был неизлечим? Сейчас —

пожалуйста: полгода — и человек как огурчик! А кто это все придумал? Ученые! «Вранье»... Хоть бы уж

помалкивали, если не понимаете. Старика раззадорил тоже этот Юркин наскок.

Так. Допустим. Собака — это ладно. А вот змея укусит?.. Иде они были, доктора-то, раньше? Не было. А

бабка, бывало, пошепчет — и как рукой сымет. А вить она институтов не кончала.

Укус был не смертельный. Вот и все.

Иди подставь: пусть она разок чикнет куда-нибудь...

Пожалуйста! Я до этого укол сделаю, и пусть кусает, сколько влезет — я только улыбнусь.

Хвастунишка.

Да вот же они, во-от! — Юрка опять показал книги. — Люди на себе проверяли! А знаешь ты, что когда

академик Павлов помирал, то он созвал студентов и стал им диктовать, как он помирает.

Как это?

Так. «Вот, говорит, сейчас, у меня холодеют ноги — записывайте». Они записывали. Потом руки

отнялись. Он говорит: «Руки отнялись».

Они пишут?

Пишут. Потом сердце стало останавливаться, он говорит: «Пишите». Они плакали и писали. — У Юрки у

самого защипало глаза от слез. На старика рассказ тоже произвел сильное действие.

Ну?..

И помер. И до последней минуты все рассказывал, потому что это надо было для науки. А вы с этими с

вашими бабками еще бы тыщу лет в темноте жили... «Раньше было! Раньше было!..» Вот так было раньше?!

Юрка подошел к розетке, включил радио. Пела певица. — Где она? Ее же нет здесь!

Кого?

Этой... кто поет-то.

Дак это по проводам...

Это — радиоволны! «По проводам». По проводам — это у нас здесь, в деревне только. А она, может, где-

нибудь на Сахалине поет — что, туда провода протянуты?

Провода. Я в прошлом годе ездил к Ваньке, видал: вдоль железной дорога провода висят. На столбах.

Юрка махнул рукой.

Тебе не втолковать. Мне надо уроки учить. Все.

Ну и учи.

А ты меня отрываешь. — Юрка сел за стол, зажал ладонями уши и стал читать.

Долго в избе было тихо.

Он есть на карточке? — спросил старик.

Кто?

Тот ученый, помирал-то который.

Академик Павлов? Вот он.

Юрка подал старику книгу и показал Павлова. Старик долго и серьезно разглядывал изображение ученого.

Старенький уж был.

Он был до старости лет бодрый и не напивался, как... некоторые. — Юрка отнял книгу — И не валялся

потом на печке, не матерился. Он в городки играл до самого последнего момента, пока не свалился. А

сколько он собак прирезал, чтобы рефлексы доказать!.. Нервная система — это же его учение. Почему ты

сейчас хвораешь?

С похмелья, я без Павлова знаю.

С похмелья-то с похмелья, но ты же вчера оглушил свою нервную систему, затормозил, а сегодня она...

распрямляется. А у тебя уж условный рефлекс выработался: как пенсия, так обязательно пол-литра. Ты уже

не можешь без этого. — Юрка ощутил вдруг некое приятное чувство, что он может спокойно и убедительно

доказать старику весь вред и все последствия его выпивок. Старик слушал. — Значит, что требуется?

Перебороть этот рефлекс. Получил пенсию на почте? Пошел домой... И ноги у тебя сами поворачивают в

сельмаг. А ты возьми пройди мимо. Или совсем другим переулком пройди.

Я хуже маяться буду.

Раз помаешься, два, три — потом привыкнешь. Будешь спокойно идти мимо сельмага и посмеиваться.

Старик привстал, свернул трясущимися пальцами цигарку, прикурил. Затянулся и закашлялся.

Ох, мать твою... Кхох!.. Аж выворачивает всего. Это ж надо так!

Юрка сел опять за учебники.

Старик кряхтя слез с печки, надел пимы, полушубок, взял нож и вышел в сенцы.

«Куда это он?» — подумал Юрка.

Старика долго не было. Юрка хотел уж было идти посмотреть, куда он пошел с ножом. Но тот пришел сам,

нес в руках шмат сала в ладонь величиной.

Хлеб-то есть? — спросил он строго.

Есть. А что?

На, поешь с салом, а то загнесся загодя со своими академиками... пока их изучишь всех.

Юрка даже растерялся.

Мне же нечем отдавать будет — у нас нету...

Ешь. Там чайник в печке — ишо горячий, наверно... Поешь.

Юрка достал чайник из печки, налил в кружку теплого еще чая, нарезал хлеба, ветчины и стал есть. Старик с

трудом залез опять на печь и смотрел оттуда на Юрку.

Как сало-то?

Вери вел! Первый сорт.

Кормить ее надо уметь, свинью-то. Одни сдуру начинают ее напичкивать осенью — получается одно сало,

мяса совсем нет. Другие наоборот — маринуют: дескать, мясистое будет. Одно сало-то не все любят.

Заколют: ни мяса, ни сала. А ее надо так: недельку покормить как следовает, потом подержать впроголодь,

опять недельку покормить, опять помариновать... Вот оно тогда будет слоями: слой сала, слой мяса. Солить

тоже надо уметь...

Юрка слушал и с удовольствием уписывал мерзлое душистое сало, действительно на редкость вкусное.

Ох, здорово! Спасибо.

Наелся?

Ага. — Юрка убрал со стола хлеб, чайник. Сало еще осталось. — А это куда?

Вынеси в сени, на кадушку. Вечером ишо поешь.

Юрка вынес сало в сенцы. Вернулся, похлопал себя по животу, сказал весело:

Теперь голова лучше будет соображать... А то... это... сидишь — маленько кружится.

Ну вот, — сказал довольный дед, укладываясь опять на спину. — Ох, мать твою в душеньку!.. Как

ляжешь, так опять подступает.

Может, я пойду куплю четвертинку! — предложил Юрка.

Дед помолчал.

Ладно... пройдет так. Потом, попозже, курям посыпешь да коровенке на ночь пару навильников дашь.

Воротчики только закрыть не забудь.

Ладно. Значит, так: что у нас еще осталось? География. Сейчас мы ее... галопом. — Юрке сделалось

весело: поел хорошо, уроки почти готовы — вечером можно на лыжах покататься.

А у его чо же, родных-то никого, что ли, не было? — спросил вдруг старик.

У кого? — не понял Юрка.

У того академика-то. Одни студенты стояли?

У Павлова-то? Были, наверно. Я точно не знаю. Завтра спрошу в школе.

Дети-то были, поди?

Наверно. Завтра узнаю.

Были, конечно. Никого если бы не было родных-то, не много надиктуешь. Одному-то плохо.

Юрка не стал возражать. Можно было сказать: а студенты-то! Но он не стал говорить.

Конечно, — согласился он. — Одному плохо.


Приложение 2


В центре рассказа В. Шукшина «Космос, нервная система и шмат сала» два героя — старик Евстигнеич и его квартирант Юрка. Юрка — восьмиклассник. Он приехал из соседней деревни, чтобы закончить здесь десятилетнюю школу, потому что в его деревне «десятилетка» отсутствует. Жизнь Юрки нелегка. Его мать одна воспитывает четверых детей, и помочь сыну она ничем не может. Но Юрка старается. Для того он и терпит все невзгоды, для того и сидит долгие часы за уроками, чтобы отучиться, стать человеком, окончить мединститут, помогать матери. Юрка воспитан и умен. Безусловно, этот герой заслуживает всяческого уважения.

Интересный, народный характер показывает Шукшин в образе Евстигнеича. Умело автор передает простую деревенскую речь со всеми ее просторечиями и диалектизмами, благодаря которым образ Евстигнеича становится по-настоящему колоритным. Старик хитер, жаден. «Он вообще скряга отменный»,— замечает о нем автор. Ему многого жаль для самого себя. Страдая от похмелья, от так и не покупает дополнительную выпивку. Не потому что его вразумили Юр-кины наставления, а потому, что «жалко денег». Целый день изводит Евстигнеич Юрку своими стонами. Старик ненавидит своих детей за то, что те не стали жить в деревне, выросли и уехали в город. Как в храм, спускаясь в полный продуктами погреб, Евстигнеич ругает сына и дочь чертями. Ему непонятно, почему их не привлекло в деревенской жизни даже такое изобилие. Для него это главное мерило счастья.

Жадность Евстигнеича переходит в душевную черствость, когда речь заходит о Юрке. Мальчик беден, он недоедает, а «старик вроде не замечает Юркиной бедности, берет с него пять рублей в месяц». Если же у квартиранта кончаются продукты, Евстигнеич дает ему, но только в долг и только после того, как долго ходит вокруг да около, «косится», раздумывает. При этом пшено, к примеру, старик обязательно взвешивает на безмене. Сам он при этом ни в чем не нуждается, «живет справно», а помочь Юрке безвозмездно все-таки не может.

Когда Юрка сообщает Евстигнеичу, что хочет стать хирургом, тот удивляется и сразу делает предположение: «Што, они много шибко получают, што ль?» Ничем иным какая-либо профессия, по Евстигнеичу, привлекательна быть не может. Вот водителем, например, быть очень даже почетно, потому что можно много «зашибать» да еще «приворовывать». Материальное благосостояние для старика — главная жизненная ценность, и никаких нравственных преград к его обретению для него не существует. Евстигнеич не верит в бога. Он предлагает не молиться ради благодати, а работать, добывая ее. Но коллективной работы, работы для других, общества старик не признает. Он индивидуалист.

Интересны и исполнены авторским юмором разговоры Юрки с Евстигнеичем. Тонкий психолог, Шукшин умело передает все оттенки душевных движений старика, обнажая все его нехитрые пороки и достоинства. Евстигнеич малограмотен и испытывает огромный интерес к Юркиным занятиям. Его интересуют вопросы веры, астрономии, физиологии. Старик, загораясь интересом, обнаруживает всю свою искренность, простоту, безыскусность, что и делает его образ привлекательным. Он, несмотря на возраст, вступает в горячие споры с Юркой, веря и не веря ему одновременно, относясь к его рассказам с подозрением и в то же время радуясь тем новшествам науки, о которых так легко рассказывает восьмиклассник.

Особенно сильное впечатление на старика произвел рассказ Юрки об академике Павлове. Удивителен и непонятен для Евстигнеича подвиг самопожертвования ради науки. Но он потряс его настолько, что куда-то подевались и жадность его, и скряжничество. Евстигнеич угощает Юрку большим куском сала, и не в долг, а от всей души. Юрка приоткрывает старику такие стороны жизни, о которых старик и не знал. И это касается не только науки, но и жизненных ценностей.



57 вебинаров для учителей на разные темы
ПЕРЕЙТИ к бесплатному просмотру
(заказ свидетельства о просмотре - только до 11 декабря)

Краткое описание документа:

 Литература. Открытый урок.

Класс               11 «А»

Цели изучения темы:

а)  образовательные: познакомить с рассказом «Космос, нервная система и шмат сала», определить особенности стиля В.М. Шукшина

б)  развивающие: способствовать формированию информационной культуры, критического мышления.

в)  воспитательные:формировать коммуникативную культуру

оборудование: распечатка рассказа смысловыми блоками

                                        Структура занятия:

I этап.  Фаза «Вызов»

Содержание деятельности:

1)             Смысловой анализ заголовка, фамилии автора

2)             Прогнозирование содержания по заголовку, «древо предсказаний» по сюжету рассказа,
его тональности

3)    Цепочка ключевых слов, ассоциации

4)    Свободное письменное задание

II  этап. Чтение и осмысление текста

Приемы:

         чтение с остановками,

         проблемные вопросы

         подбор синонимов

         «дерево мнений»

         свободное письменное задание

         выбор ключевых слов

         прогнозирование развязки

III  этап   Обобщение и рефлексия                                                                                                                                                                                            Возвращение к ключевым словам, эссе.

 
Автор
Дата добавления 20.06.2015
Раздел Русский язык и литература
Подраздел Конспекты
Просмотров760
Номер материала 571612
Получить свидетельство о публикации
Похожие материалы

Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.
Специальное предложение
Вверх