Инфоурок / Русский язык / Другие методич. материалы / Лекционный материал по роману М.Ю.Лермонтова "Герой нашего времени"
Обращаем Ваше внимание: Министерство образования и науки рекомендует в 2017/2018 учебном году включать в программы воспитания и социализации образовательные события, приуроченные к году экологии (2017 год объявлен годом экологии и особо охраняемых природных территорий в Российской Федерации).

Учителям 1-11 классов и воспитателям дошкольных ОУ вместе с ребятами рекомендуем принять участие в международном конкурсе «Законы экологии», приуроченном к году экологии. Участники конкурса проверят свои знания правил поведения на природе, узнают интересные факты о животных и растениях, занесённых в Красную книгу России. Все ученики будут награждены красочными наградными материалами, а учителя получат бесплатные свидетельства о подготовке участников и призёров международного конкурса.

ПРИЁМ ЗАЯВОК ТОЛЬКО ДО 21 ОКТЯБРЯ!

Конкурс "Законы экологии"

Лекционный материал по роману М.Ю.Лермонтова "Герой нашего времени"

библиотека
материалов


Герой нашего времени. Белинский. Статья.


Во всех повестях одна мысль, и эта мысль выражена в одном лице, которое есть герой всех рассказов. В "Бэле" он является каким-то таинственным лицом. Героиня этой повести вся перед вами, но герой -- как будто бы, показывается под вымышленным именем, чтобы его не узнали. Из-за отношений его по "Бэле" вы невольно догадываетесь о какой-то другой повести, заманчивой, таинственной и мрачной. И вот автор тотчас показывает вам его при свидании с Максимом Максимычем, который рассказал ему повесть о Бэле. Но ваше любопытство не удовлетворено, а только еще более раздражено, и повесть о Бэле все еще остается для вас загадочною. Наконец, в руках автора журнал Печорина, в предисловии к которому автор делает намек на идею романа, но намек, который только более возбуждает ваше нетерпение познакомиться с героем романа. В высшей степени поэтическом рассказе "Тамань" герой романа является автобиографом, но загадка от этого становится только заманчивее, и отгадка еще не тут. Наконец, вы переходите к "Княжне Мери", и туман рассеивается, загадка разгадывается, основная идея романа, как горькое чувство, мгновенно овладевшее всем существом вашим, пристает к вам и преследует вас. Вы читаете наконец "Фаталиста", и хотя в этом рассказе Печорин является не героем, а только рассказчиком случая, которого он был свидетелем, хотя в нем вы не находите ни одной новой черты, которая дополнила бы вам портрет "героя нашего времени", но странное дело! вы еще более понимаете его, более думаете о нем, и ваше чувство еще грустнее и горестнее...

Развитие основной мысли романа.

Роман начинается описанием переезда автора из Тифлиса чрез Кайшаурскую долину. Не утомляя скучными подробностями, знакомит он нас с местностью. В то время как его тележку тащили в гору шесть быков и несколько осетин, он заметил, что за его тележкою двигалась другая, которую тащили четыре быка, а за нею шел ее хозяин, куря из маленькой трубочки. Это был офицер, лет пятидесяти.  Таким образом завязалось у автора знакомство с одним из интереснейших лиц его романа -- с Максимом Максимычем, с этим типом старого кавказского служаки, закаленного в опасностях, трудах и битвах, которого лицо так же загорело и сурово, как манеры простоваты и грубы, но у которого чудесная душа, золотое сердце. Это тип чисто русский.

Для него "жить" значит "служить" и служить на Кавказе; "азиаты" его природные враги: он знает по опыту, что все они большие плуты и что самая их храбрость есть отчаянная удаль разбойничья, подстрекаемая надеждою грабежа; он не дается им в обман, и ему смертельно досадно, если они обманут новичка и еще выманят у него на водку. И это совсем не потому, чтобы он был скуп, -- о нет! он только беден, а не скуп, и сверх того, кажется, и не подозревает цены деньгам, но он не может видеть равнодушно, как плуты "азиаты" обманывают честных людей. Вот чуть ли не все, что он видит в жизни или, по крайней мере, о чем чаще всего говорит. Но не спешите вашим заключением о его характере; познакомьтесь с ним получше. -- и вы увидите, какое теплое, благородное, даже нежное сердце бьется в железной груди этого, по-видимому, очерствевшего человека; вы увидите, как он каким-то инстинктом понимает все человеческое и принимает в нем горячее участие; как, вопреки собственному сознанию, душа его жаждет любви и сочувствия, -- и вы от души полюбите простого, доброго, грубого в своих манерах, лаконического в словах Максима Максимыча.



 Вот начало поэтической истории "Бэлы". Максим Максимыч рассказал ее по-своему, своим языком; но от этого она не только ничего не потеряла, но бесконечно много выиграла. Добрый Максим Максимыч рассказал это событие языком простым, грубым, но всегда живописным, всегда трогательным.

Когда Максим Максимыч стоял в крепости за Тереком, к нему вдруг явился офицер, прикомандированный к его крепости.

     -- Его звали... Григорьем Александровичем Печориным, славный был малый, смею вас уверить; только немножко странен.

Однажды старый князь приехал в крепость и позвал Максима Максимыча и Печорина на свадьбу своей дочери, где Печорин и увидел красивую черкесскую девушку, Бэлу. Печорин выменял Бэлу на коня у ее младшего брата Азамата, как вещь. Он и относился к ней как красивой кукле, наряжал ее, баловал, дарил подарки. В итоге он сделал все, чтобы девушка влюбилась в него. Да, это была одна из тех глубоких женских натур, которые полюбят мужчину тотчас, как увидят его, но признаются ему в любви не тотчас, отдадутся нескоро, а отдавшись, уже не могут больше принадлежать ни другому, ни самим себе.

 "Послушайте, Максим Максимыч, у меня несчастный характер: воспитание ли меня сделало таким, бог ли так меня создал, не знаю. … В первой моей молодости, с той минуты, когда я вышел из опеки родных, я стал наслаждаться бешено всеми удовольствиями, которые можно достать за деньги, и, разумеется, удовольствия эти мне опротивели. Потом пустился я в большой свет, и скоро общество мне также надоело; влюблялся в светских красавиц, и был любим, но их любовь только раздражала мое воображение и самолюбие, а сердце осталось пусто... Я стал читать; учиться -- науки также надоели; ….Когда я увидел Бэлу в своем доме, когда в первый раз, держа ее на коленях, целовал ее черные локоны, я, глупец, подумал, что она ангел, посланный мне сострадательною судьбою... Я опять ошибся: любовь дикарки немногим лучше любви знатной барыни…Глупец я или злодей, не знаю; но то верно, что я также очень достоин сожаления, может быть, больше, нежели она: во мне душа испорчена светом.

В числе причин скорого охлаждения Печорина к Бэле не было ли причиною его и то, что для чувства черкешенки Печорин был полным удовлетворением, тогда как дух Печорина не мог найти своего удовлетворения в естественной любви полудикого существа. О чем мог он говорить с нею? что оставалось для него в ней неразгаданного? Для любви нужно разумное содержание, как масло для поддержки огня; любовь есть гармоническое слияние двух родственных натур в чувство бесконечного. В любви Бэлы была сила, но не могло быть бесконечности: сидеть с глаза на глаз с возлюбленным, ласкаться к нему, принимать его ласки, предугадывать и ловить его желания, млеть от его лобзаний, замирать в его объятиях, -- вот все, чего требовала душа Бэлы. Но Печорина такая жизнь могла увлечь не больше, как на четыре месяца, и еще надо удивляться силе его любви к Бэле, если она была так продолжительна. Сильная потребность любви часто принимается за самую любовь, если представится предмет, на который она может устремиться; препятствия превращают ее в страсть, а удовлетворение уничтожает. Любовь Бэлы была для Печорина полным бокалом сладкого напитка, который он и выпил зараз, не оставив в нем ни капли; а душа его требовала не бокала, а океана, из которого можно ежеминутно черпать, не уменьшая его...


Итак, история Бэлы кончилась; но роман еще только начался, и мы прочли одно вступление. Теперь прямо приступим к дневнику самого Печорина, где мы видим все происходящее с ним уже не глазами третьих лиц, Максим Максимыча и рассказчика, а глазами самого «героя нашего времени».

Первое отделение их называется "Тамань" и, подобно первым двум, есть отдельная повесть. Хотя оно и представляет собою эпизод из жизни героя романа, но герой по-прежнему остается для нас лицом таинственным. Содержание этого эпизода следующее: Печорин в Тамани остановился в скверной хате, на берегу моря, в которой он нашел только слепого мальчика лет 14-ти и потом таинственную девушку. Случай открывает ему, что эти люди -- контрабандисты. Он ухаживает за девушкою и в шутку грозит ей, что донесет на них. Вечером в тот же день она приходит к нему, как русалка (ундина), обольщает его предложением своей любви и назначает ему ночное свидание на морском берегу. Разумеется, он является, но как странность и какая-то таинственность во всех словах и поступках девушки давно уже возбудили в нем подозрение, то он и запасся пистолетом. Таинственная девушка пригласила его сесть в лодку -- он было поколебался, но отступать было уже не время. Лодка помчалась, а девушка обвилась вокруг его шеи, и что-то тяжелое упало в воду... Он хвать за пистолет, но его уже не было... Тогда завязалась между ними страшная борьба: наконец мужчина победил; посредством осколка весла он добрался кое-как до берега и, при лунном свете, увидел таинственную ундину, которая, спасшись от смерти, отряхалась. Через несколько времени она удалилась с Янко, как видно, своим любовником и одним из главных членов контрабанды: так как посторонний узнал их тайну, им опасно было оставаться более в этом месте. Слепой тоже пропал, украв у Печорина шкатулку, шашку с серебряной оправой и дагестанский кинжал. Здесь читатель видит Печорина, как человека с сильною волею, отважного, не бледнеющего перед опасностью, человека, напрашивающегося на бури и тревоги, чтобы занять себя хоть чем-нибудь и наполнить бездонную пустоту своего духа.

Наконец, вот и "Княжна Мери". Предисловие нами прочитано, теперь начинается для нас роман. Эта повесть разнообразнее и богаче всех других своим содержанием. Начинаем с седьмой страницы. Печорин в Пятигорске, у Елисаветинского источника, сходится с своим знакомым -- юнкером Грушницким. Это тип, представитель целого разряда людей, имя нарицательное. Грушницкий -- идеальный молодой человек, который щеголяет своею идеальностью. Он носит солдатскую шинель из толстого сукна; у него георгиевский солдатский крестик. Ему очень хочется, чтобы его считали не юнкером, а разжалованным из офицеров; он находит это очень эффектным и интересным. Вообще, "производить эффект" -- его страсть. Он говорит вычурными фразами. Словом, это один из тех людей, которые особенно пленяют чувствительных, романических и романтических провинциальных барышень. Но вот самая лучшая и полная характеристика таких людей, сделанная автором же журнала: "Под старость они делаются либо мирными помещиками, либо пьяницами. -- иногда тем и другим».

Печорин выстраивает свою собственную систему, программу интриги: влюбить в себя княжну Мери, чтобы тем самым разозлить Грушницкого, унизив его достоинство. Печорин играл роль соблазнителя от нечего делать; княжна, как птичка, билась в сетях, расставленных искусною рукою, а Грушницкий по-прежнему играл свою шутовскую роль.




Но что же Печорин? Неужели он полюбил княжну? -- Нет. Стало быть, он хочет обольстить ее? -- Нет. Может быть, жениться? -- Нет. Вот что он сам говорит об этом:

А ведь есть необъятное наслаждение в обладании молодой, едва распустившейся души! Она как цветок, которого лучший аромат испаряется навстречу первому лучу солнца; его надо сорвать в эту минуту, и, подышав им досыта, бросить на дороге: авось кто-нибудь поднимет! Я чувствую в себе эту ненасытную жадность, поглощающую все, что встречаю на своем пути; я смотрю на страдания и радости других только в отношении к себе, как на пищу, поддерживающую мои душевные силы.

 Так вот причины, за которые бедная Мери так дорого должна поплатиться!.. Какой страшный человек этот Печорин! Потому что его беспокойный дух требует движения, деятельность ищет пищи, сердце жаждет интересов жизни, потому должна страдать бедная девушка! "Эгоист, злодей, изверг, безнравственный человек!" -- хором закричат, может быть, строгие моралисты.  Но за что вы действительно сердитесь, читатели? Вы казните Печорина не за пороки, -- в вас их больше и в вас они чернее и позорнее, -- но за ту смелую свободу, за ту желчную откровенность, с которою он говорит о них.

Но, скажете вы, за что же другие должны гибнуть от таких страстей и ошибок? А разве мы сами не гибнем иногда как от собственных, так и от чужих?  Ясно и положительно одно: без бурь нет плодородия, и природа изнывает; без страстей и противоречий нет жизни. Лишь бы только в этих страстях и противоречиях была разумность и человечность, и их результаты вели бы человека к его цели, -- а суд принадлежит не нам: для каждого человека суд в его делах и их следствиях! Мы должны требовать от искусства, чтобы оно показывало нам действительность, как она есть, ибо, какова бы она ни была, эта действительность, она больше скажет нам, больше научит нас, чем все выдумки и поучения моралистов... И снова обратимся к тексту:

«Все читали на моем лице признаки дурных свойств, которых не было; но их предполагали -- и они родились. Я был скромен -- меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли, -- я стал злопамятен; я был угрюм -- другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их -- меня ставили ниже: я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир -- меня никто не понял: и я выучился ненавидеть…И тогда в груди моей родилось отчаяние. я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины».

От души ли говорил это Печорин или притворялся? -- Трудно решить определительно: кажется, что тут было и то и другое. Люди, которые вечно находятся в борьбе с внешним миром и с самим собою, всегда недовольны, всегда огорчены и желчны.

«Я шел медленно; мне было грустно... Неужели, -- думал я, -- мое единственное назначение -- разрушать чужие надежды? С тех пор, как я живу и действую, судьба как-то всегда приводила меня к развязке чужих драм, как будто без меня никто, не мог бы ни умереть, ни прийти в отчаяние! Я был необходимое лицо пятого акта; невольно я разыгрывал роль палача или предателя».

В самом деле, в Печорине два человека: первый действует, второй смотрит на действия первого и рассуждает о них, или, лучше сказать, осуждает их, потому что они действительно достойны осуждения. Причины этого раздвоения, этой ссоры с самим собою, очень глубоки, и в них же заключается противоречие между глубиной натуры и жалкостью действий одного и того же человека.

Грушницкий наконец понимает, что он одурачен, но вместо того, чтобы в самом себе увидеть причину своего позора, он увидел ее в Печорине. К нему пристал драгунский капитан и все другие, которых оскорбляло превосходство Печорина, -- и против Печорина начала составляться враждебная партия; но он не испугался, а обрадовался этому, увидев новую пищу для своей праздной деятельности... "Очень рад; я люблю врагов, хотя не по-христиански. Они меня забавляют, волнуют мне кровь.

И снова к тексту. Сцена откровенного монолога княжны в адрес Печорина.


 - Или вы меня презираете, или очень любите! Может быть, вы хотите посмеяться надо мною, возмутить мою душу и потом оставить... Это было бы так подло, так низко…

Вы молчите? -- продолжала она, -- вы, может быть, хотите, чтобы я первая сказала вам, что я вас люблю?

Я молчал.

-- Хотите ли этого! -- продолжала она, быстро обратясь ко мне... В решительности ее взора и голоса было что-то страшное...

-- Зачем? -- отвечал я, пожав плечами.

Она ударила хлыстом свою лошадь и пустилась во весь дух по узкой, опасной дороге…

До самого дома она говорила и смеялась поминутно; в ее движениях было что-то лихорадочное; на меня не взглянула ни разу. Все заметили эту необыкновенную веселость. И княгиня внутренне радовалась, глядя на свою дочку; а у дочки просто нервический припадок: она проведет ночь без сна и будет плакать. Эта мысль мне доставляет необъятное наслаждение: есть минуты, когда я понимаю Вампира!.. а еще слыву добрым малым и добиваюсь этого названия.

Что такое вся эта сцена? Мы понимаем ее только как свидетельство, до какой степени ожесточения и безнравственности может довести человека вечное противоречие с самим собою, вечно неудовлетворяемая жажда истинной жизни, истинного блаженства.


Проанализируем слова Печорина перед дуэлью. Разговор с другом Вернером.

 -- Написали ли вы свое завещание? -- вдруг спросил Вернер.

   -- Нет.

   -- А если будете убиты?

   -- Наследники отыщутся сами.

   -- Неужели у вас нет друзей, которым бы вы хотели послать последнее прости?..

   Я покачал головой.

   -- Неужели нет женщины, которой вы хотели бы оставить что-нибудь на память?..

   -- Хотите ли, доктор, -- отвечал я ему, -- чтоб я раскрыл вам мою душу?.. Видите ли: я выжил из тех лет, когда умирают, произнося имя своей любезной и завещая другу клочок напомаженных или ненапомаженных волос. Думая о близкой и возможной смерти, я думаю об одном себе; иные не делают и этого. Друзья, которые завтра меня забудут или, хуже, взведут на мой счет бог знает какие небылицы; женщины, которые, обнимая другого, будут смеяться надо мною - бог с ними! Из жизненной бури я вынес только несколько дней и ни одного чувства. Я давно уж живу не сердцем, а головою. Я взвешиваю, разбираю свои собственные страсти и поступки с строгим любопытством.

Это признание раскрывает характер всего Печорина. В нем каждое слово искренно. Этот человек не пылкий юноша, который гоняется за впечатлениями и всего себя отдает первому из них, пока оно не изгладится и душа не запросит нового. Нет, он вполне пережил юношеский возраст. Он много перечувствовал, много любил и по опыту знает, как непродолжительны все чувства, все привязанности. Он прямо и смело смотрит на истину, не тешит и не обманывает себя убеждениями, которым уже сам не верит... Дух его созрел для новых чувств и новых дум, сердце требует новой привязанности. Тут-то возникает в нем то, что на простом языке называется и "хандрою", рефлексией: человек распадается на два человека, из которых один живет, а другой наблюдает за ним и судит о нем. Но это состояние сколько ужасно, столько же и необходимо. Это один из величайших моментов духа. Полнота жизни -- в чувстве, но чувство не есть еще последняя ступень духа, дальше которой он не может развиваться. При одном чувстве, человек есть раб собственных ощущений, как животное есть раб собственного инстинкта.

Достоинство бессмертного духа человеческого заключается в его разумности, а последний, высший акт разумности есть -- мысль. В мысли -- независимость и свобода человека от собственных страстей и темных ощущений. Когда человек поднимает в гневе руку на врага своего -- он следует чувству, но только разумная мысль о своем человеческом братстве со врагом может удержать порыв гнева и обезоружить поднятую для убийства руку.


Между тем, прочтя "Княжну Мери", мы все еще не расстались с ним, и еще раз встречаемся с ним, как с рассказчиком необыкновенного случая, которого он был свидетелем. Итак, глава «Фаталист».

В обществе офицеров зашел спор о восточном фатализме, и молодой офицер Вулич предложил пари против предопределения, схватил со стены первый попавшийся ему из множества висевших на стене пистолетов, насыпал на полку пороха, приставил пистолет ко лбу, спустил курок -- осечка!.. Захотели узнать, точно ли пистолет был заряжен, выстрелили в фуражку, -- когда дым рассеялся, все увидели, что фуражка была прострелена. Еще до выстрела Печорину в лице и голосе Вулича показалось что-то такое странное и таинственное, что он невольно убедился в близкой смерти этого человека и предрек ему смерть. В самом деле, выходя из общества, Вулич был убит на улице станицы пьяным казаком... Да здравствует фатализм!..

Но зачем в романе эта глава? Что еще нового мы можем узнать о Печорине? Эта глава - усиление впечатления о личности Печорина. Основная идея главы -- фатализм, вера в предопределение, одно из самых мрачных заблуждений человеческого рассудка, которое лишает человека нравственной свободы, которая из слепого случая делает необходимость. Печорина, который не знает, чему верить, на что опереться, с особенным увлечением хватается за самые мрачные убеждения, лишь бы только давали они пищу для его искалеченной души и оправдывали его в собственных глазах.


Итак -- "Герой нашего времени" -- вот основная мысль романа. В самом деле, после этого весь роман может почесться злою ирониею, потому что большая часть читателей наверное воскликнет: "Хорош же герой!" -- А чем же он дурен? -- смеем вас спросить.



Вы говорите против него, что в нем нет веры. Прекрасно! Но ведь это то же самое, что обвинять нищего за то, что у него нет золота: он бы и рад иметь его, да не дается оно ему. И притом, разве Печорин рад своему безверию? Разве он гордится им? Разве он не страдал от него? Разве он не готов ценою жизни и счастия купить эту веру, для которой еще не настал час его?.. Вы говорите, что он эгоист? -- Но разве он не презирает и не ненавидит себя за это? Разве сердце его не жаждет любви чистой и бескорыстной?.. Нет, это не эгоизм: эгоизм не страдает, не обвиняет себя, но доволен собою, рад себе. Эгоизм не знает мучения: страдание есть удел одной любви. Душа Печорина не каменистая почва, не засохшая земля. пусть взрыхлит ее страдание и оросит благодатный дождь, -- и она произрастит из себя пышные, роскошные цветы небесной любви... Этому человеку стало больно и грустно, что его все не любят, -- и кто же эти "все"? -- пустые, ничтожные люди, которые не могут простить ему его превосходства над ними.  А как же то, что только за одно признание Грушницкого в клевете Печорин готов был простить ему всё, ему, человеку, сейчас только выстрелившему в него и бесстыдно ожидавшему от него холостого выстрела? А эти слезы и рыдания в пустынной степи, у тела издохшего коня? -- Нет, все это не эгоизм!

Но его -- скажете вы -- холодная расчетливость, систематическая рассчитанность, с которою он обольщает бедную девушку, не любя ее, и только для того, чтобы посмеяться над нею и чем-нибудь занять свой досуг?

-- Так, но и не следует оправдывать его в таких поступках, ни выставлять его образцом и высоким идеалом чистейшей нравственности: но надо сказать, что в человеке дОлжно видеть человека и что идеалы нравственности существуют в одних только классических трагедиях и сентиментальных романах прошлого века. Судя о человеке, нужно брать в рассмотрение обстоятельства его развития и сферу жизни, в которую он поставлен судьбою.

Бывают люди, которые отвратительны при всей безукоризненности своего поведения, потому что она в них есть следствие безжизненности и слабости духа. Порок возмутителен и в великих людях; но, наказанный, он приводит в умиление вашу душу.


Автор разбираемого нами романа, описывая наружность Печорина, когда он с ним встретился на большой дороге, вот что говорит о его глазах: "Они не смеялись, когда он смеялся... Вам не случалось замечать такой странности у некоторых людей? Это признак -- или злого нрава, или глубокой, постоянной грусти.

А между тем этот роман совсем не злая ирония, хотя и очень легко может быть принят за иронию; это один из тех романов,

  

   В которых отразился век,

   И современный человек

   Изображен довольно верно

   С его безнравственной душой,

   Себялюбивой и сухой,

   Мечтанью преданной безмерно,

   С его озлобленным умом,

   Кипящим в действии пустом10.

(Евгений Онегин, глава 7)


Самые низкие цены на курсы переподготовки

Специально для учителей, воспитателей и других работников системы образования действуют 50% скидки при обучении на курсах профессиональной переподготовки.

После окончания обучения выдаётся диплом о профессиональной переподготовке установленного образца с присвоением квалификации (признаётся при прохождении аттестации по всей России).

Обучение проходит заочно прямо на сайте проекта "Инфоурок", но в дипломе форма обучения не указывается.

Начало обучения ближайшей группы: 25 октября. Оплата возможна в беспроцентную рассрочку (10% в начале обучения и 90% в конце обучения)!

Подайте заявку на интересующий Вас курс сейчас: https://infourok.ru

Общая информация

Номер материала: ДБ-051905

Похожие материалы