Инфоурок / Русский язык / Другие методич. материалы / Литературно - музыкальная композиция "Женщины в дымке серебряного века"

Литературно - музыкальная композиция "Женщины в дымке серебряного века"

Курсы профессиональной переподготовки
124 курса

Выдаем дипломы установленного образца

Заочное обучение - на сайте «Инфоурок»
(в дипломе форма обучения не указывается)

Начало обучения: 22 ноября
(набор групп каждую неделю)

Лицензия на образовательную деятельность
(№5201 выдана ООО «Инфоурок» 20.05.2016)


Скидка 50%

от 13 800  6 900 руб. / 300 часов

от 17 800  8 900 руб. / 600 часов

Выберите квалификацию, которая должна быть указана в Вашем дипломе:
... и ещё 87 других квалификаций, которые Вы можете получить

Получите наградные документы сразу с 38 конкурсов за один орг.взнос: Подробнее ->>

библиотека
материалов

Литературно – музыкальная композиция в трех действиях

«Женщины в дымке серебряного века»

Декорации:

На сцене круглый стол, на нем лампа с зеленым абажуром, букеты сухих цветов; рисунки, имитирующие черный квадрат Малевича (красный, черный, зеленый, голубой, синий, черный, фиолетовый, оранжевый, розовый), надписи: символизм, акмеизм, футуризм, имажинизм, декаденс, модернизм, импрессионизм.


Плакаты: «Окно мое высоко над Землей»

З.Гиппиус

«Все понять и за всех пережить»

М.Цветаева

«Я женщин научила говорить»

А.Ахматова

Тихо, отрывисто, мелодично звенят колокольчики.


Вступление.

Учитель: Слышите? Звон… Серебряный звон…

Звенит он тихо, но голос его мелодичный, звонкий, чистый. Не потому ли он надолго останется в наших сердцах, даже если мы зажмем маленький серебряный колокольчик в кулаке. Поэты «Серебряного века»…А не потому ли назван этот век «серебрянным», что звон голосов поэтов через толщу годов, месяцев, дней все-таки до сих пор до нас доносится, причем все громче и громче. Сегодня мы остановимся на поэтах «Серебряного века». Кто они?

Зинаида Гиппеус

Марина Цветаева

Анна Ахматова


Учитель: Судьба этих мастеров поэзии трагична, трагична тем, что Родина, которую они любили страстно, самозабвенно, перестала их понимать, она не хотела их понимать но, несмотря на это, эти люди отдали себя до капельки, до последнего дыхания, своей прекрасной Отчизне. И родная земля забрала их, порой грубо, жестоко. Но вместо них остались бессмертные серебряные голоса.

Зла на землю свою, на народ свой никто из них не таил, наоборот, они молили Бога прояснить ум "России, простить Россию и умирали со словами жалости на устах, не к себе, нет, а к своим недругам.

Начало XX века в России очень неспокойно. Обострилась политическая ситуация. Давайте вспомним основные события того времени. (Реформы, Первая Мировая война, полный разгром русского флота под Цусимой, революции 1905 и 1917 годов.) В то время интеллигенция, которая находилась в самом невыгодном положении, как бы между небом и землей, особо ценила дружбу, любовь.

Танец, он напоминает движения кукол с резкими движениями (исполняют мальчики в черной одежде).

Поэты образуют множество литературных направлений - символизм, акмеизм, футуризм, кубофутуризм и эгофутуризм, имажинизм и т.д. Некоторые из них в своем творческом развитии меняли свое отношение к миру, социальным явлениям и представлениям о своем назначении. Неизменным, пожалуй, оставался их божественный поэтический дар, благодаря которому они довели стих в поэтическом смысле до совершенства: звук, все краски мира и все тончайшие оттенки чувств обрели неслыханную до сих пор музыкальность.

Говоря о поэтах Серебряного века, мы говорим о трагедии человеческих судеб. Об одной из таких трагических судьбах прекрасных поэтесс XIX - начала XX века мы начнем наш разговор.

Действие 1. Зинаида Гиппиус.

Зинаида Гиппиус. Необычная, незаурядная, неординарная личность, она иногда изумляла, шокировала окружающих своей внешностью и одеждой. О ней писали А.Блок, В.Брюсов. Она могла выйти в мужском костюме на Невский проспект или появиться там же одетой как принцесса.



Две девочки читают стихотворение (одна одета в длинное платье, на другой мужской костюм)


Песня «Окно мое высоко над Землей»


Обладая острым, аналитическим, мужским складом ума Гиппиус, женщина обоятельная, красивая, любила эпатировать публику, вела себя вызывающе. Она любила пройтись по Невскому проспекту в мужском костюме, с необычайно разрисованным лицом. Ей было дано прозвище «Белая дьяволица» и оно ей очень нравилось.


Гиппиус: Наша семья ведет свое начало от Адольфуса фон Гингста, переменившего свою фамилию на фон Гиппиус, и переселившегося в Россию, в Москву, в XVI веке, кажется, из Мекленбурга.

Гиппиус возвращается за стол.

Учитель: Отец, Николай Романович, юрист по профессии, в январе 1869 года женился на дочери екатеринбургского полицмейстера Степанова – Анастасии и обосновался в городе Белеве Тульской губернии. В этом городе в ноябре 1869 года и родилась Зинаида Гиппиус. Литературные наклонности в ней пробудились рано. Девочка пыталась писать стихи, вела дневники, увлекалась музыкой и живописью.

Ученик:

Если ты не любишь снег,
Если в снеге нет огня,
Ты не любишь и меня,
Если ты не любишь снег.
Если ты не то, что я,
Не увидим мы Лицо,
Не сомкнет оно нас в кольцо,
Если ты не то, что я.
Если я не то, что ты,
В пар взлечу я без следа,
Как шумливая вода,
Если я не то, что ты.
Если мы не будем в Нем,
Значит, рано, не дано,
Значит, нам не суждено,
Просияв Его огнем,
На земле воскреснуть в Нем.

Учитель: В этом стихотворении поэтесса говорит: “Лицо, в Нем, Его”. Все слова с большой буквы. Кого она имеет в виду? (Бога) А почему она вспоминает о Боге, когда пишет о любви? (Для нее любовь – дар небес, божественное благословение.)

Летом 1888 года происходит знакомство с Мережковским, за него она через несколько месяцев выходит замуж.

Гиппиус: Этот брак оказался решающим событием каждого из нас. Мы прожили вместе 52 года, не разлучаясь ни разу ни на один день…

Д.Мережковский:

Не разлучайся, пока ты жив,
Ни ради горя, ни ради игры.
Любовь не стерпит, не отомстив,
Любовь отнимет свои дары.
Не разлучайся, пока живешь,
Храни ревниво заветный круг.
В разлуке вольной таится ложь,
Любовь не терпит земных разлук.

Учитель: Истинное лицо Зинаиды Гиппиус яснее проступает в ее творчестве, прежде всего в стихах. Свой путь в литературе она начала как поэт. В ее ранней поэзии звучат те ноты, которые характерны для “усталого” поколения 1880-х годов: меланхолия, пессимизм, неверие в жизнь.

Ученик:

Небеса унылы и низки,
Но я знаю: дух мой высок.
Мы с тобою так странно близки,
И каждый из нас одинок.
Беспощадна моя дорога,
Она меня к смерти ведет.
Но люблю я себя, как Бога,
Любовь мою душу спасет.
Если я на пути устану,
Начну малодушно роптать,
Если я на тебя восстану
И счастья осмелюсь желать –
Не покинь меня без возврата
В туманные трудные дни,
Умоляю: слабого брата
Утешь, пожалей, обмани.
Мы с тобой единственно близки,
Мы оба идем на восток.
Небеса злорадны и низки,
Но я знаю: дух мой высок!

Учитель: На протяжении долгого времени творчество Зинаиды Гиппиус было основой русского декадентства. Между тем, отдав дань декадентству в ранний период творчества, Гиппиус стремилась изменить этот тип мироощущения, распознав его изъяны и бесперспективность.

Страшное, грубое, липкое, грязное,

Жестко тупое, всегда безобразное,

Медленно рвущее, мелко-нечестное,

Скользкое, стыдное, низкое, тесное,

Явно-довольное, тайно-блудливое,

Плоско-смешное и тошно-трусливое,

Вязко, болотно и тинно застойное,

Жизни и смерти равно недостойное,

Рабское, хамское, гнойное, черное,

Изредка серое, в сером упорное,

Вечно лежачее, дьявольски косное,

Глупое, сохлое, сонное, злостное,

Трупно-холодное, жалко-ничтожное,

Непереносное, ложное, ложное!

Но жалоб не надо. Что радости в плаче?

Мы знаем, мы знаем: все будет иначе.

Учитель: Февральскую революцию 1905 года они встретили с величайшим воодушевлением. С головой окунулись в политическую жизнь. Но действительность оказалась далека от ожиданий. Гиппиус безмерно отчаивается, видя, как вырождается революция из-за политических ошибок ее лидеров, разброда в среде интеллигенции, нарастания разрушительных сил. Октябрь 1917 Гиппиус восприняла как контрреволюционный путч.

Ученик:

Октябрьское веселье!
От этого зловонного вина
Так омерзительно твое похмелье,
О бедная, о грешная страна!
Какому дьяволу, какому псу в угоду,
Каким кошмарным обуянным сном
Народ, безмолвствуя, убил свою свободу
И даже не убил, засек кнутом?
Смеются дьяволы и псы над рабьей свалкой,
Смеются пушки, разевают рты…
И скоро в старый хлев ты будешь загнан палкой,
Народ, не уважающий святынь…

Учитель: 24 декабря 1919 года Мережковский и Гиппиус выехали из Петербурга в Гомель, а в январе 1920 года нелегально перешли польскую границу, потом был Париж.

З.Гиппиус:

Там я люблю иль ненавижу,
Но понимаю все равно:
И лгущих, и обманутых,
И петлю вьющих,
И петлей стянутых…
А здесь я никого не вижу,
Мне все равны,
Мне все равно.

Учитель: Ее стихи, статьи, заметки постоянно появляются в крупнейших изданиях русской эмиграции. Она при жизни пользовалась репутацией живого классика. И все же чувство утраты Родины и чувство катастрофы, которая случилась с ней, делало горьким их внешнее благополучное существование. Их парижская квартира стала одним из центров литературы русского зарубежья. От пяти до семи по воскресеньям здесь устраивались шумные литературно-мистические чаепития, на которых намечались проблемы, выносившиеся затем на обсуждение в организованном Мережковским и Гиппиус обществе поэтов “Зеленая лампа”.

Ученик:

Совсем неплох и спуск с горы:
Кто бури знал, тот мудрость ценит.
Лишь одного мне жаль: игры…
Ее и мудрость не заменит.
Игра загадочней всего
И бескорыстнее на свете.
Она всегда ни для чего,
Как ни над чем смеются дети.
И если нет в раю игры,
Скажу, что рая не приемлю.
Возьму опять суму мою
И снова попрошусь на землю.

З.Гиппиус: Я думаю, я недолго буду жить, потому что, не смотря на все усилия моей воли, жизнь непереносимо меня оскорбляет. Говорю без определенных фактов. Их, собственно, нет. Боль оскорблений, чем глубже, тем отвратительнее, она похожа на темноту, которая должна быть в аду.

Ученик: О чем она писала? Что было предметом ее творчества? На эти вопросы ответим ее же стихами.

Тройной бездонностью мир богат.
Тройная бездонность дана поэтам,
Но разве поэты не говорят только об этом?
Тройная правда — и тройной порог.
Поэты, этому верному верьте.
Только об этом думает Бог;
О человеке. Любви. И смерти.

Ученик: Зинаида Гиппиус — представитель религиозного направления в символизме. Именно этим объясняется молитвенный характер некоторых ее стихов.

Дар
Ни о чем я Тебя просить не смею,
Все надобное мне — Ты знаешь сам;
Но жизнь мою, — то, что имею, —
Несу ныне к твоим ногам.
Тебе Мария умыла ноги
И ты ее с миром отпустил,
Верю, примешь и мой дар убогий,
И меня простишь, как ее простил.

О другом
Господь. Отец.
Мое начало. Мой конец.
Тебя, в Ком Сын, Тебя, Кто в Сыне
Во имя Сына прошу я ныне
И зажигаю пред тобой
Мою свечу.
Господь. Отец Спаси, укрой —
Кого хочу.
Тобою дух мой воскресает.
Я не о всех прошу, о Боже,
Но лишь о том,
Кто предо мною погибает,
Чье мне спасение дороже,
О нем, - одном.
Прими, Господь, мое хотенье!
О жги меня, как я — свечу,
Но ниспошли освобожденье.
Твою любовь, твое спасенье —
Кому хочу.



Ученик:

Господи, дай увидеть!
Молюсь я в часы ночные.
Дай мне еще увидеть
Родную мою Россию.
Как Симеону увидеть
Дал Ты, Господь, Мессию,
Дай мне, дай мне увидеть
Родную мою Россию!
Она не погибнет, — знайте!
Она не погибнет, Россия!
Они всколосятся, — верьте!
Поля ее золотые.
И мы не погибнем, — верьте!
На что нам наше спасенье?
Россия спасется, — знайте!
И близко ее воскресенье!

Ученик: К одним из вечных тем относят тему любви. Однажды, Зинаиде Гиппиус Надежда Теффи сказала:

- Вы странный поэт, у Вас нет ни одного любовного стихотворения.
- Как же?

Единый раз вскипает пена
И разбивается волна.
Не может сердце жить изменой
Измены нет. Любовь одна.

- Это рассуждение о любви, а не любовное стихотворение.


В желтом закате ты — как свеча.
Опять стою пред тобою бессловно
Падают светлые складки плаща
К ногам любимой так нежно и ровно.
Детская радость твоя коротка.
Ты без слов, сам угадаешь,
Что приношу я вместо цветка...
Ты угадала, ты принимаешь.


Ученик:
Поверьте, нет, меня не соблазнит
Печалей прежних путь давно пройденный.
Увы! душа покорная хранит
Их горький след, ничем не истребленный.

Года идут, но сердце вечно то же.
Ничто для нас не возвратится вновь,
И ныне мне всех радостей дороже
Моя неразделенная любовь.

Ни счастья в ней, ни страха, ни стыда.
Куда ведет она меня — не знаю...
И лишь в одном душа моя тверда:
Я изменяюсь, — но не изменяю.

Ученик: Зинаида Гиппиус и в жизни, и в творчестве пыталась обрести эту свободу. Через испытания свободой она шла по жизни, вопреки всему. Она шла в неотвратимое одиночество. Последние дни она лежала молча, лицом к стене и никого не хотела видеть.

В этой женщине жила удивительная и трагическая душа, душа возвышенная, разрывающаяся от боли и ненависти, может быть. Не всегда объективная, но – неравнодушная.

Родине

Не знаю, плакать иль молиться,

Дождаться дня, уйти ли в ночь,

Какою верой укрепиться.

Каким неверием помочь?

И пусть вины своей не знаем, она в тебе, она во мне,

И мы горим и не сгораем

В неочищающем огне.

Учитель: Скончалась Зинаида Гиппиус 9 сентября 1945 года, похоронена под одним надгробием с Дмитрием Мережковским на русском кладбище в Сент-Женевьев де Буа близ Парижа.





Действие 2. Творчество Цветаевой

Меняются декорации: На цветные квадраты прикрепляются рисунки с цветами. На стол ставятся живые букеты. Сцена декорирована ветками рябины.

Звучит музыка Скрябина, Рахманинова и Шопена, она сопровождает письма. Одежда исполнителей достаточно строгая. В качестве обозначения перемены места действия используются шляпы, шали. На девушках много браслетов и колец.

Действующие лица: Поэт, Биограф, Любовь, Юноша и Девушка.
На сцене появляется Поэт (не хочется употреблять слово поэтесса, роль Поэта исполняет девушка).

Когда-то в одной из первых книг Марины Цветаевой было опубликовано стихотворение «Идешь на меня похожий…». Там есть такие строки:

Не думай, что здесь - могила,

Что я появилаюсь грозя…

Я слишком сама любила

Смеяться, когда нельзя!


И кровь приливала к коже,

И кудри мои вились

Я тоже была, прохожей!

Прохожий, остановись!


Но только не стой урюмо,

Главу опустив на грудь.

Легко обо мне подумай,

Легко обо мне забудь.


Но легко думать о творчестве Цветаевой нельзя. Слишком пронзительным, глубоким и трагическим поэтом она была, чтобы думать о ней легко.

Азабыть ее вообще невозможно…

«Я не верю стихам, которые льются. Рвутся – да!» - так она сказала однажды.

В ее стихах – с самого начала – торжествовал максимализм чувств и нравственных критериев. Но главное: это живые стихи о пережитом, не просто выстраданном, о потрясном ! М.Цветаева по натуре была воительницей, и поэтому любое ее стихотворение всегда конфликтно. В нем обязательно что-то происходит, клокочет, не остывает. Даже самые «личные», сугубо лирические ее стихи в основе своей – спор в буквальном смысле этого слова. Постоянный спор с собой, с прошлым и настоящим, спор с мечтой и надеждой.

Поэт. Немного есть на земле поэтов, которых узнают только по одному имени, без добавления фамилии. Говорят — Марина, и все предельно ясно, а она сама любила все предельное и даже запредельное, не правда ли? Ее биография... Собственно, автобиография Цветаевой — ее стихи и проза, ее письма и переводы, все ее творчество. Но все же — события, даты, имена, «версты, мили...». Без них не обойтись. Итак...

Поэт.
Красною кистью
Рябина зажглась.
Падали листья,
Я родилась.
Спорили сотни
Колоколов.
День был субботний,
Иоанн Богослов.
Мне и доныне
Хочется грызть
Жаркой рябины
Горькую кисть.

Звучит фонограмма колокольного перезвона, крика птиц, шума ветра...

«Марина Ивановна Цветаева. Родилась 26 сентября (по старому стилю) 1892 года в Москве.


Ученица М.Цветаева

Отец — профессор истории искусств сначала в Киевском, затем в Московском университете, директор Румянцевского музея, основатель, вдохновитель и единоличный собиратель первого в России Музея изящных искусств (Москва). Герой труда.
«Мать — ученица Рубинштейна, редкостно одаренная в музыке. Умерла рано. Стихи от нее.

...Стихи пишу с 6 лет. Печатаю с 16. Писала и французские, и немецкие... Литературных влияний не знаю, знаю человеческие...
Любимые вещи в мире: музыка, природа, стихи, одиночество.
Чувство собственности ограничивается детьми и тетрадями».


(На сцене появлется еще один персонаж — Любовь.)


Любовь. Друзья мои, мне кажется, нельзя говорить о Цветаевой, не говоря о самой главной ее способности, ее страсти — способности любить, вернее, невозможности не любить. И это началось с самого ее рождения. Первая и пожизненная любовь — книги. Вот что писала об этой Марининой страсти Анна Саакянц: «Простое и хотя бы приблизительное перечисление того, что прочла Цветаева к 18 годам, показалось бы неправдоподобным по количеству и разнообразию. Пушкин, Лермонтов, Жуковский, Лев Толстой, Гюго, Гейне, Гете… Впрочем, лучше остановиться...»


Поэт.
Что же мне делать, слепцу и пасынку,
В мире, где каждый и отч и зряч,
Где по анафемам, как по насыпям,
Страсти! — Где насморком
Назван — плач!
Что же мне делать, певцу и первенцу,
В мире, где наичернейший — сер!
Где вдохновенье хранят, как в термосе!
С этой безмерностью
В мире мер?!


Биограф. И эта страстность — на всю жизнь. Сама же она и называла это качество «безмерностью в мире мер». Как раздражало это ее качество многих, как не хотели простить ей непохожести, безудержности, самого высокого градуса горения (не прожигания!) жизни!


В старом вальсе штраусовском впервые
Мы услышали твой тихий зов.
С той поры нам чужды все живые
И отраден беглый бой часов.
Мы, как ты, приветствуем закаты,
Упиваясь близостью конца.
Все, чем в лучший вечер мы богаты,
Нам тобою вложено в сердца.
...Все бледней лазурный остров — детство,
Мы одни на палубе стоим,
Видно, грусть оставила в наследство
Ты, о мама, девочкам своим!

Любовь. Когда Марина Цветаева отдала в печать свою первую книгу «Вечерний альбом», ей только что исполнилось 18 лет. Любовь заполняет эту книгу, дышит ею. Любовь к маме, любимой сестре, к жизни, такой прекрасной и безоблачной (как недолго будет это длиться!), к подругам по гимназии.

Два солнца стынут – о господи, пощади!

Одно – на небе, другое в моей груди.

Как эти солнца, - прощу ли себе сама?

Как эти солнца сводили меня с ума!

И больно стынут – не больно от их лучей!

Но то остынет первым, что горячей!


(Звучит вальс Шопена, под него на сцене появляются Девушка и Юноша. Они кружатся в вальсе и ведут беззвучный разговор, смеются, тоже беззвучно, не сводят друг с друга глаз.)

Девушка. 5 мая 1911 года Цветаева приехала в Коктебель к Максимилиану Волошину, другу на всю жизнь, одному из немногих. С этого дня жизнь ее обрела смысл.
Встреча с семнадцатилетним Сергеем Эфроном, только что приехавшим туда из пансиона. Любовь с первого же дня — и на всю жизнь.
И — вдумайтесь:
— Марина и Сережа родились в один день, 26 сентября, Марина была годом старше.
16 октября 1941 года расстреляли Сергея.
31 августа 1941 года покончила с собой Марина.
Если кто-то скажет, что это — случай, совпадение — ошибется. Это — судьба. Горькая!
Любовь. Ему было семнадцать, ей — восемнадцать. Он подарил ей на коктебельском берегу сердоликовый камешек.

Когда они гуляли по берегу моря, она загадала, если он поднимет сейчас сердоликовый камешек, я буду женой, и он нашел этот камень.
Биограф. Письма, которые они писали друг другу всю жизнь, невозможно читать бесстрастно. Это — потрясение, это невозможный накал страстей, обжигающий и сегодня.
Юноша. Сергей — Марине: «Я живу верой в нашу встречу. Без Вас для меня не будет жизни, живите! Я ничего от Вас не буду требовать — мне ничего не нужно, кроме того, чтобы Вы были живы...
Берегите себя, заклинаю Вас... Храни Вас Бог.
Ваш С.»
Девушка: Марина — Сергею: «Мой Сереженька!.. Не знаю, с чего начинать: То, чем и кончу: моя любовь к Вам...»
Вот так, на «Вы», они были всю жизнь. Сквозь войны, чужие кухни, нищий быт, в лохмотьях — но на «Вы»! В этом «Вы» была не отчужденность, а гордость суверенностью ближнего, уважение к его сложности.

(Девушка и Юноша покидают сцену, они уходят держась за руки)

Поэт.

Я с вызовом ношу его кольцо!
Да, в вечности жена, не на бумаге! —
Чрезмерно узкое его лицо
Подобно шпаге.
Безмолвен рот его, углами вниз,
Мучительно великолепны брови.
В его лице трагически слились
Две древних крови.
Он тонок первой тонкостью ветвей.
Его глаза — прекрасно-бесполезны! —
Под крыльями раскинутых бровей —
Две бездны.
В его лице я рыцарству верна,
Всем вам, кто жил и умирал без страху! —
Такие — в роковые времена —
Слагают стансы — и идут на плаху.

Поэт. Разве это не поэтическое предвидение, не роковое пророчество гениального поэта и любящей женщины? Судьба, господа, судьба...
Биограф. 27 января в Москве состоялось венчание Марины Цветаевой и Сергея Эфрона. В феврале почти одновременно вышли в свет их книги ««Волшебный фонарь» и «Детство».

Поэт.
Не знаю — где ты и где я.
Те ж песни и те же заботы.
Такие с тобою друзья!
Такие с тобою сироты!
И так хорошо нам вдвоем —
Бездомным, бессонным и сирым...
Две птицы: чуть встали — поем,
Две странницы: кормимся миром.


Любовь. Но не писать она не может и пишет при любых обстоятельствах, что и провозглашает в статье: «Все мы пройдем. Через пятьдесят все мы будем в земле. Будут новые лица под вечным небом, и мне хочется крикнуть всем еще живым: Пишите, пишите больше! Закрепляйте каждое мгновение, каждый жест, каждый вздох! Записывайте точнее! Нет ничего неважного!»



Поэт.
Ты проходишь на запад солнца,
Ты увидишь вечерний свет,
Ты проходишь на запад солнца,
И метель заметает след.
Мимо окон моих — бесстрастный —
Ты пройдешь в снеговой тиши.
Божий праведник мой прекрасный,
Свете тихий моей души!
Я на душу твою — не зарюсь!
Нерушима твоя стезя.
В руку, бледную от лобзаний,
Не вобью своего гвоздя.
И по имени не окликну,
И руками не потянусь.
Восковому, святому лику
Только издали поклонюсь.
И, под медленным снегом стоя,
Опущусь на колени в снег,
И во имя твое святое
Поцелую вечерний снег —
Там, где поступью величавой
Ты прошел в снеговой тиши.
Свете тихий — святые славы —
Вседержитель моей души.

Любовь. «He-любящий» человек так не напишет, не правда ли, господа? Любовь, по Цветаевой, — синоним жизни, вне любви — жалкое существование без смысла и цели, «Я так стремительно вхожу в жизнь каждого встречного, который мне чем-нибудь мил, так хочу ему помочь, «пожалеть», что он пугается — или того, что я его люблю, или того, что он меня полюбит... Мне всегда хочется сказать, крикнуть: «Господи Боже мой! Да я ничего от Вас не хочу. Вы можете уйти и вновь прийти, уйти и никогда не вернуться — мне все равно, я сильна, мне ничего не нужно, кроме своей души!»

Романс «Мне нравиться, что вы больны не мной».
Биограф. В 1922 году вышла книга стихов под названием «Версты». Это было рождением настоящей Марины Цветаевой.

Вот опять окно,
Где опять не спят.
Может — пьют вино,
Может — так сидят.
Или просто — рук
Не разнимут двое.
В каждом доме, друг,
Есть окно такое.
………………………………………..
Помолись, дружок, за бессонный дом,
За окно с огнем!

Любовь. Но сейчас ее волнует другое — неизвестность судьбы Сергея Эфрона. Из Москвы он уехал в Ростов, где формировалась добровольческая армия Корнилова. Цветаева именно теперь стала ревностной поборницей белого движения — то была романтика обреченности.
«Добровольчество — это добрая воля к смерти».

Видеофильм «Генералам 12 года».


Юноша. «Наша встреча с Вами была величайшим чудом, и еще большим будет наша встреча грядущая. Когда я о ней думаю — сердце замирает — страшно — ведь большей радости и быть не может, чем та, что нас ждет. Но я суеверен — не буду об этом»
На этом заканчивается первая часть горькой и невероятной судьбы Марины Цветаевой и начинается вторая — «После России».

Звучит «Адажио» Альбинони.

Биограф. В понедельник, ярким днем 15 мая 1922 года Марина Ивановна с Алей сошли на вокзале в Берлине. А в июне Цветаева впервые после долгой разлуки увидела наконец мужа.
(С разных концов сцены навстречу друг другу медленно идут мужчина и женщина, застывают на некотором расстоянии и молча стоят, глядя друг другу в глаза.)

Любовь! Любовь! И в судорогах, и в гробе
Насторожусь — прельщусь — смущусь — рванусь.
О милая! Ни в гробовом сугробе,
Ни в облачном с тобою не прощусь.

И не на то мне пара крыл прекрасных
Дана, чтоб на сердце держать пуды.
Спеленутых, безглазых и безгласных
Я не умножу жалкой слободы.

Нет, выпростаю руки, стан упругий
Единым взмахом из твоих пелен,
Смерть, выбью!— Верст на тысячу в округе
Растоплены снега — и лес спален.

И если все ж — плеча, крыла, колена
Сжав — на погост дала себя увесть,—
То лишь затем, чтобы, смеясь над тленом,
Стихом восстать — иль розаном расцвесть!




(На сцене появляются Девушка и Юноша, они как будто не видят друг друга и разговаривают будто бы сами с собой, т. е. — мысли вслух. Звучит отрывок из «Поэмы экстаза» Скрябина.)

Цветаева. «Я здесь никому не нужна Есть — знакомые. Но какой это холод, какая условность, какое висение на ниточке и цепляние за соломинку. Какая нечеловечность... Все меня выталкивает в Россию, в которую я ехать не могу. Здесь я ненужна. Там я невозможна».

Юноша. «Я подал прошение о советском гражданстве. Мне необходима поддержка моего ходатайства в ЦИКе... Я в течение пяти последних лет открыто и печатно высказывал свои взгляды, и это дает мне право так же открыто просить и гражданство...»
Девушка. «...Там я невозможна...»
Юноша. «...Подал прошение о советском гражданстве»
Девушка. «...Все выталкивает в Россию»
Юноша. «...Необходима поддержка моего ходатайства...»
Поэт.
С фонарем обшарьте
Весь подлунный свет!
Той страны на карте
Нет, в пространстве — нет!
Выпита как с блюдца, —
Донышко блестит!
Можно ли вернуться
В дом, который — срыт?

Девушка. «Если Бог сделает это чудо — оставит Вас в живых, я пойду за Вами, как собака» Просматривая это раннее письмо С.Я. Эфрону, Марина сделала пометку на полях: «Вот и пойду, как собака».

Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес,

Оттого что лес — моя колыбель, и могила — лес,

Оттого что я на земле стою — лишь одной ногой,

Оттого что я тебе спою — как никто другой.


Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей,

У всех золотых знамен, у всех мечей,

Я ключи закину и псов прогоню с крыльца —

Оттого что в земной ночи я вернее пса.


Я тебя отвоюю у всех других — у той, одной,

Ты не будешь ничей жених, я — ничьей женой,

И в последнем споре возьму тебя — замолчи! —

У того, с которым Иаков стоял в ночи.


Но пока тебе не скрещу на груди персты —

О проклятие! — у тебя остаешься — ты:

Два крыла твои, нацеленные в эфир, —

Оттого что мир — твоя колыбель, и могила — мир!


Биограф. В июне 1939 года мать и сын сели в поезд. Отец и дочь уже там, пока еще не в тюрьме, но уже в России.
Из Парижа ее с сыном не провожал никто.
Любовь. Еще два года будет длиться Голгофа Марины, ее расплата — за что? — непохожесть? нетерпимость? неумение приспосабливаться к чему бы то ни было? за право быть самой собой?
Расплата за любовь, неуемную, невозможную «в мире мер», любовь земную и поэтическую, конкретную и космическую. Ну разве так можно, господа...
Москва, Голицыно, Болшево — они почти ничем не отличались друг от друга. Без мужа и дочери, без жилья и друзей, без «надобы в себе» и абсолютно без всяких надежд... Следующий документ обличает всех убийц на свете:
«В совет Литфонда.
Прошу принять меня на работу в качестве судомойки в открывающуюся столовую Литфонда.
М. Цветаева»
Не приняли.


Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,
И все — равно, и все — едино.
Но если по дороге — куст
Встает, особенно — рябина...


Город Елабуга — последнее земное пристанище неукротимой души поэта
Девушка. «Мурлыга! Прости меня, но дальше было бы хуже... Пойми, что я больше не могла жить. Передай папе и Але — если увидишь — что любила их до последней минуты и объясни, что попала в тупик».
Юноша. Мур не смог ничего передать. Аля отбывала срок (Господи, она-то за что?), Сергей Яковлевич будет скоро расстрелян (судьба — горькая!), сам же Георгий Эфрон погибнет на фронте.


Песня на стихи Цветаевой «Зеркало»

Девушка. На кладбище города Елабуга есть такая надпись: «В этой части кладбища похоронена Марина Цветаева».
Поэт. И все-таки Кассандрово пророчество неподвластно ничему и никому, и, может быть, в этом и есть смысл мук и страданий истинного поэта:

Моим стихам, написанным так рано,
Что и не знала я, что я — поэт,
Сорвавшимся, как брызги из фонтана,
Как искры из ракет,
Ворвавшимся, как маленькие черти,
В святилище, где сон и фимиам,
Моим стихам о юности и смерти
Нечитанным стихам! —
Разбросанным в пыли по магазинам
(Где их никто не брал и не берет!)
Моим стихам, как драгоценным винам,
Настанет свой черед.





Действие 3. Анна Ахматова

Сцена практически ничем не декорирована, только задник можно оформить в виде кирпичной стены. Ближе к углу — маленький столик и стулья.
На всем протяжении программы звучит «Реквием» Моцарта, разные его части: «Dies irae», «Lacrimosa», «Requiem aeternam», «Recordare», «Agnus Dei».
Персонажи: Современница — одета во все черное, на плечах — «ложноклассическая» шаль, просто шаль, можно с длинными кистями, можно в крупных цветах; Муза поэзии — Евтерпа; Муза трагедии — Мельпомена. Музы одеты в белое, во что-то вроде хитонов, так что они напоминают статуи Царского Села; Друг — в строгом костюме.
Музы время от времени надевают на себя платки, накидки, шляпки... (но это по желанию постановщика).
Начинает звучать «Lacrimosa».
На сцену выходит Современница, некоторое время молча слушает музыку. Потом начинает читать, медленно и торжественно.


Учитель: В 20 веке, накануне революции в эпоху, потрясенную двумя мировыми войнами, в России возникло, и сложилась, может быть, самая значительная во всей мировой литературе нового времени женская поэзия -поэзия Анны Ахматовой. Впервые женщина обрела поэтический голос такой силы. «Я научила женщин говорить» - писала Анна Ахматова.

Анна Ахматова за 50 лет поэтического труда приобрела всеобщее признание. Ее поэзия переведена на все основные языки мира.

Знаками признания стали присуждение в 1965 году почетной степени литературы Оксфордского университета, а годами ранее торжественное вручение в Италии международной поэтической премии «Этно Таормино».


Современница.

А если когда-нибудь в этой стране
Воздвигнуть задумают памятник мне,

Согласье на это даю торжество,
Но только с условьем — не ставить его

Ни около моря, где я родилась:
Последняя с морем разорвана связь,

Ни в царском саду возле старого пня,
Где тень безутешная ищет меня,

А здесь, где стояла я триста часов,
И где для меня не открыли засов.

Затем, что и в смерти блаженной боюсь
Забыть громыхание черных марусь,

Забыть, как постылая хлопала дверь
И выла старуха, как раненый зверь.

И пусть с неподвижных и каменных век
Как слезы, струится подтаявший снег,

И голубь тюремный пусть гулит вдали,
И тихо идут по Неве корабли.

(Музыка заканчивается. Современница медленно уходит, на сцене появляется Друг.)

Друг. Сегодня мы будем говорить словами Анны Андреевны Ахматовой, вспоминать некоторые события ее жизни, прекрасной и трагической, и ее гениальных друзей, но не будем говорить о врагах, ибо — не стоят того. Итак, Анна Андреевна Горенко

(На сцену выходят Музы и застывают в позе Царскосельских статуй. Появляется Современница.)

Современница. Я родилась 11(23) июня 1889 года под Одессой. Годовалым ребенком была перевезена на север — в Царское Село. Там я прожила до 16 лет.


Евтерпа. Смуглый отрок бродил по аллеям,
У озерных грустил берегов,
И столетие мы лелеем
Еле слышный шелест шагов.
Иглы сосен густо и колко
Устилают низкие пни...
Здесь лежала его треуголка
И растрепанный том Парни.

(Музы уходят.)

Друг. Год ее рождения был великий год. Вместе с ней появились на свет Чарли Чаплин, Эйфелева башня. Тем летом Париж праздновал столетие падения Бастилии. В ночь ее рождения справляется древняя Иванова ночь.
Современница. Назвали меня Анной в честь бабушки Анны Егоровны. Ее мать была чингизидкой, татарской княжной Ахматовой.
Друг. Когда отец Анны узнал, что она собирается заниматься писательством, сказал ей: «Не позорь фамилию!»
Современница. Хорошо, я изменю ее — и взяла фамилию бабушки, не сообразив, что собираюсь быть русским поэтом. Так и осталась Ахматовой, а не Горенко.
Первое стихотворение я написала, когда мне было 11 лет.
Гимназия, высшие женские курсы, история права, латынь... Начиналось как у всех, а потом...
Друг. В1910 году состоялась свадьба Николая Степановича Гумилева и Анны Андреевны Ахматовой. В свадебное путешествие они поехали в Париж.

(Звучит музыка Моцарта.)

Мельпомена. Любовь...
То змейкой, свернувшись клубком,
У самого сердца колдует,
То целые дни голубком
На белом окошке воркует.
То в инее ярком блеснет,
Почудится в дреме левкоя,
Но верно и тайно ведет
От радости и от покоя.
Умеет так сладко рыдать
В молитве тоскующей скрипки,
И страшно ее угадать
В еще незнакомой улыбке.

Современница. 1912 год. Родился мой единственный сын Лев. В этом же году вышел мой первый сборник стихов «Вечер». А потом... (уходит со сцены).
Евтерпа. Потом она стала королевой. После «Вечера» были «Четки», и Ахматова заняла свое место на Олимпе.

(К столику присаживаются Мельпомена и Евтерпа.)

Евтерпа. Помните? 1911 год. В «башне» — квартире Вячеслава Иванова — очередная литературная среда. Весь цвет поэтического Петербурга здесь собирается. Читают стихи по кругу, и «таврический мудрец» произносит приговоры, по большей части убийственные. Самое легкое одобрение — редкость.
Мельпомена. Читают и знаменитости, и начинающие. Очередь доходит до молодой дамы, тонкой и смуглой.
Евтерпа. Это жена Гумилева. Она тоже «пишет». Ну, разумеется, жены писателей всегда пишут, жены художников возятся с красками, жены музыкантов играют. Эта черненькая смуглая Анна Андреевна, кажется, даже не лишена способностей. Еще барышней она писала:

И для кого эти бледные губы
Станут смертельной отравой?
Негр за спиною, надменный и грубый,
Смотрит лукаво.

Мельпомена. Мило, не правда ли? Непонятно, почему Гумилев так раздражается, когда говорят о его жене как о поэтессе?

(На сцену выходит Друг.)

Друг. А Гумилев, действительно, раздражается. Он тоже смотрит на ее стихи как на причуду «жены поэта». И причуда эта ему не по вкусу. Когда их хвалят, насмешливо улыбается: «Вам нравится? Очень рад. Моя жена и по канве прекрасно вышивает».
Мельпомена. Анна Андреевна, вы прочтете?
(Выходит Современница.)
Современница. Я прочту.
Так беспомощно грудь холодела,
Но шаги мои были легки.
Я на правую руку надела
Перчатку с левой руки.

Показалось, что много ступеней,
А я знала — их только три!
Между кленов шепот осенний
Попросил: «Со мною умри!

Я обманут моей унылой,
Переменчивой «злой судьбой».
Я ответила: «Милый, милый!
И я тоже. Умру с тобой...»

Это песня последней встречи.
Я взглянула на темный дом.
Только в спальне горели свечи
Равнодушно-желтым огнем.

Евтерпа. На лицах — равнодушно-любезная улыбка. «Конечно, несерьезно, но мило, не правда ли?» Гумилев бросает недокуренную папиросу. Два пятна еще резче выступают на щеках Ахматовой.
Друг. Что скажет Вячеслав Иванов? Вероятно, ничего. Ведь свои уничтожающие приговоры он выносит серьезным стихам настоящих поэтов. А тут Зачем же напрасно обижать Иванов молчит минуту. Потом встает, подходит к Ахматовой, целует ей руку (Друг целует руку Современнице): «Анна Андреевна, поздравляю вас и приветствую. Это стихотворение — событие в русской литературе».
Мельпомена. Вот так она окончательно взошла на трон русской поэзии и остается на нем и по сей день.

Я научилась просто, мудро жить,

Смотреть на небо и молиться Богу,

И долго перед вечером бродить,

Чтоб утомить ненужную тревогу.


Когда шуршат в овраге лопухи

И никнет гроздь рябины желто-красной,

Слагаю я веселые стихи

О жизни тленной, тленной и прекрасной.


Я возвращаюсь. Лижет мне ладонь

Пушистый кот, мурлыкает умильней,

И яркий загорается огонь

На башенке озерной лесопильни.


Лишь изредка прорезывает тишь

Крик аиста, слетевшего на крышу.

И если в дверь мою ты постучишь,

Мне кажется, я даже не услышу.


Пятый час утра. Кафе «Бродячая собака». Ахматова сидит у камина. Она прихлебывает черный кофе, курит папироску. Как она бледна! Она очень бледна — от усталости, от вина, от резкого электрического света. Концы губ — опущены. Глаза глядят холодно и неподвижно.

(К Современнице подходят Евтерпа и Мельпомена.)

Евтерпа.
Вам холодно? Вы простудились? Современница. Нет. Я совсем здорова.
Мельпомена. Но вы кашляете?
Современница. Ах, это? (Усталая улыбка.) Это не простуда, это чахотка. (Отворачиваясь от собеседника.) Я никогда не знала, что такое счастливая любовь.

«Вуаль» А.Френдлих
Сжала руки под темной вуалью...

"Отчего ты сегодня бледна?"

- Оттого, что я терпкой печалью

Напоила его допьяна.


Как забуду? Он вышел, шатаясь,

Искривился мучительно рот...

Я сбежала, перил не касаясь,

Я бежала за ним до ворот.


Задыхаясь, я крикнула: "Шутка

Все, что было. Уйдешь, я умру".

Улыбнулся спокойно и жутко

И сказал мне: "Не стой на ветру".


(Продолжают сидеть за столом.)

Друг. Еще воспоминание Георгия Иванова: «1922 год. Осень. Послезавтра я уезжаю за границу. Иду к Ахматовой — проститься».
Современница (встает из-за столика, протягивая руку). А я здесь сумерничаю. Уезжаете? Кланяйтесь от меня Парижу.
Друг. А вы, Анна Андреевна, не собираетесь уезжать? Современница. Нет. Я из России не уеду.
Друг. Но ведь жить все труднее.
Современница. Да. Все труднее.
Друг. Может стать совсем невыносимо. Современница. Что же делать?
Друг. Не уедете?
Современница. Не уеду.
Друг. Как ваше здоровье?
Современница. Да здоровье все хуже — все приходится делать самой.
Друг (в сторону). Ей бы на юг, в Италию. Но где денег взять? Да если бы и были... Не уедите?
Современница. Не уеду.
Евтерпа. Знаете, Аня раз шла по Моховой с мешком. Муку, кажется, несла. Устала, остановилась отдохнуть. Зима. Она одета плохо. Шла мимо какая-то женщина. Подала Ане копейку: «Прими, Христа ради». Аня эту копейку спрятала за образа. Бережет...

(Звучит музыка Моцарта.)

Мы на сто лет состарились, и это
Тогда случилось в час один:
Короткое уже кончалось лето,
Дымилось тело вспаханных равнин.
Вдруг запестрела тихая дорога,
Плач полетел, серебряно звеня...
Закрыв лицо, я умоляла Бога
До первой битвы умертвить меня.
Из памяти, как груз отныне лишний,
Исчезли тени песен и страстей.
Ей — опустевшей — приказал Всевышний
Стать страшной книгой грозовых вестей.

Мельпомена. Это пророчество скоро сбудется с ужасающей точностью. Но пока... Ей поклоняются, ей подражают, ей посвящают стихи такие гении поэзии, как Марина Цветаева.


О, Муза плача, прекраснейшая из муз!
О ты, шальное исчадие ночи белой!
Ты черную насылаешь метель на Русь,
И вопли твои вонзаются в нас, как стрелы...
В певучем граде моем купола горят,
И Спаса светлого славит слепец бродячий
И я дарю тебе свой колокольный град,
Ахматова! — и сердце свое впридачу!

Мельпомена. Муж в могиле, сын в тюрьме —
Помолитесь обо мне.

Друг. Двадцать седьмого августа 1921 года, тридцати пяти лет от роду, в расцвете жизни и таланта был расстрелян Николай Гумилев. Расстрелян за контрреволюционную деятельность.

Для Анны Андреевны это был сокрушительный удар, хотя к тому времени они и были уже в разводе.

Он любил три вещи на свете:
Завечерней пенье, белых павлинов
И стертые карты Америки.
Не любил, когда плачут дети,
Не любил чая с малиной
И женской истерики.
...А я была его женой.


С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
Всей кровью прорастайте в них,-
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
Когда уходите на миг!


Ты выдумал меня. Такой на свете нет,
Такой на свете быть не может.
Ни врач не исцелит, не утолит поэт, -
Тень призрака тебя и день, и ночь тревожит.
Мы встретились с тобой в невероятный год,
Когда уже иссякли мира силы,
Все было в трауре, все никло от невзгод,
И были свежи лишь могилы.
Без фонарей, как смоль был черен невский вал,
Глухая ночь вокруг стеной стояла…
Так вот когда тебя мой голос вызывал!
Что делала - сама еще не понимала.
И ты пришел ко мне, как бы звездой ведом,
По осени трагической ступая,
В тот навсегда опустошенный дом,
Откуда унеслась стихов сожженных стая.


Мельпомена. В1922 году Анна Ахматова приняла окончательное и бесповоротное решение остаться в Советской России. Знала ли она о том, что ее ждет? Если судить по следующему стихотворению догадывалась.


Как подарок, приму я разлуку
И забвение как благодать.
Но, скажи мне, на крестную муку
Ты другую посмеешь послать?

Евтерпа. И она в полной мере разделила судьбу миллионов своих соотечественников.
Из воспоминаний Ольги Берггольц: «На линованном листке бумаги, вырванном из конторской книги, написанное под диктовку Анны Андреевны Ахматовой, а затем исправленное ее рукой выступление по радио — на город и на эфир — в тяжелейшие дни штурма Ленинграда и наступления на Москву.
Я помню ее около старинных кованых ворот на фоне чугунной ограды Фонтанного дома, бывшего Шереметьевского дворца, с лицом, замкнутым в суровости и гневности, с противогазом через плечо, она несла дежурство как рядовой боец противовоздушной обороны».


МУЖЕСТВО

Мы знаем, что ныне лежит на весах
И что совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.

Не страшно под пулями мертвыми лечь,
Не горько остаться без крова,
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.

Свободным и чистым тебя пронесем,
И внукам дадим, и от плена спасем
Навеки.


Друг. Еще до войны, в октябре 1935 года, были одновременно арестованы муж Ахматовой Н.Н. Пунин и сын — Лев Гумилев. Ахматова пишет письмо Сталину — на девятый день сын дома, Пунин тоже.
Но — «безумный поступок» Анны Андреевны — она поехала в Воронеж навестить опального друга Осипа Мандельштама — и, как месть, вторичный и теперь уже долгий арест сына.

(Звучит «Реквием» Моцарта.)

Современница.
Затем, что и в смерти блаженной боюсь
Забыть громыхание черных марусь

Друг. Лев Николаевич Гумилев прошел через лагеря, ссылки, нажил себе тяжелые болезни, стал ученым с мировым именем, но, как и мать, не уехал из этой страны. Он умер и похоронен здесь, на родине.

Мельпомена. Анна Андреевна пережила и 1946 год — постановления в журнале «Звезда», и уничтожение двух своих сборников, и презрительные клички газетчиков. Она была выше, хотя Бог весть, чего ей это стоило.
Она любила море Царское Село, русскую литературу...

Отрывок из поэмы «Реквием»

(Звучит «Реквием» Моцарта.)

Современница. Я не переставала писать стихи. Для меня в них — связь моя со временем, с новой жизнью моего народа. Когда я писала их, я жила теми ритмами, которые звучали в героической истории моего народа. Я счастлива, что жила в эти годы и видела события, которым не было равных.

(Музыка звучит громко.)

Хорони, хорони меня, ветер!

Родные мои не пришли,

Надо мною блуждающий ветер

И дыханье тихой земли.


Я была, как и ты, свободной,

Но я слишком хотела жить.

Видишь, ветер, мой труп холодный,

И некому руки сложить.


Закрой эту черную рану

Покровом вечерней тьмы

И вели голубому туману

Надо мною читать псалмы.


Чтобы мне легко, одинокой,

Отойти к последнему сну,

Прошуми высокой осокой

Про весну, про мою весну.



Приходи на меня посмотреть.
Приходи. Я живая. Мне больно.
Этих рук никому не согреть,
Эти губы сказали: "Довольно!"

Каждый вечер подносят к окну
Мое кресло. Я вижу дороги.
О, тебя ли, тебя ль упрекну
За последнюю горечь тревоги!

Не боюсь на земле ничего,
В задыханьях тяжелых бледнея.
Только ночи страшны оттого,
Что глаза твои вижу во сне я.








32


Самые низкие цены на курсы переподготовки

Специально для учителей, воспитателей и других работников системы образования действуют 50% скидки при обучении на курсах профессиональной переподготовки.

После окончания обучения выдаётся диплом о профессиональной переподготовке установленного образца с присвоением квалификации (признаётся при прохождении аттестации по всей России).

Обучение проходит заочно прямо на сайте проекта "Инфоурок", но в дипломе форма обучения не указывается.

Начало обучения ближайшей группы: 22 ноября. Оплата возможна в беспроцентную рассрочку (10% в начале обучения и 90% в конце обучения)!

Подайте заявку на интересующий Вас курс сейчас: https://infourok.ru


Общая информация

Номер материала: ДВ-195212
Курсы профессиональной переподготовки
124 курса

Выдаем дипломы установленного образца

Заочное обучение - на сайте «Инфоурок»
(в дипломе форма обучения не указывается)

Начало обучения: 22 ноября
(набор групп каждую неделю)

Лицензия на образовательную деятельность
(№5201 выдана ООО «Инфоурок» 20.05.2016)


Скидка 50%

от 13 800  6 900 руб. / 300 часов

от 17 800  8 900 руб. / 600 часов

Выберите квалификацию, которая должна быть указана в Вашем дипломе:
... и ещё 87 других квалификаций, которые Вы можете получить

Похожие материалы

Получите наградные документы сразу с 38 конкурсов за один орг.взнос: Подробнее ->>