Добавить материал и получить бесплатное свидетельство о публикации в СМИ
Эл. №ФС77-60625 от 20.01.2015
Инфоурок / Русский язык и литература / Другие методич. материалы / Литературно-музыкальная композиция "Ленинградский дневник"

Литературно-музыкальная композиция "Ленинградский дневник"

  • Русский язык и литература

Поделитесь материалом с коллегами:

Ленинградский дневник. Сценарий, посвященный подвигу ленинградцев. Январь 2015.

Сцена затянута черной тканью. На стенах, порталах наклеены белые кресты, как клеили во время бомбежек. На одной из стен надпись: «При обстреле эта сторона улицы особенно опасна.» На другой стене - объявления: «Всем гражданам! Отвожу ихних покойников до кладбища и другие бытовые перевозки…», «За ненадобностью продается легкий гроб».

Заставка: видео фрагмент о блокаде.

Из тишины возникает звук метронома. Выходит девушка, кутаясь в теплую шаль.

Девушка:

А город был в дремучий убран иней.

Уездные сугробы, тишина…

Не отыскать в снегах трамвайных линий,

Одних полозьев жалоба слышна.

Скрипят, скрипят по Невскому полозья.

На детских санках, узеньких, смешных,

В кастрюльках воду голубую возят,

Дрова и скарб, умерших и больных…

Так с декабря кочуют горожане

За много верст, в густой туманной мгле,

В глуши слепых, обледеневших зданий

Отыскивая угол потеплей.

(На сцену выходит Женщина)

Женщина:

Вот женщина ведет куда-то мужа.

Седая полумаска на лице.

В руках – бидончик – это суп на ужин.

Свистят снаряды, свирепеет стужа…

«Товарищи, мы в огненном кольце».

А девушка с лицом заиндевелым,

Упрямо стиснув почерневший рот,

Завернутое в одеяло тело

На Охтинское кладбище везет.

Везет, качаясь, - к вечеру добраться б…

Глаза бесстрастно смотрят в темноту.

Скинь шапку, гражданин!

Провозят ленинградца,

Погибшего на боевом посту!

(на сцену выходит солдат)

Солдат:

Скрипят полозья в городе, скрипят…

Как многих нам уже не досчитаться!

Но м не плачем – правду говорят,

Что слезы вымерзли у ленинградцев.

Нет, мы не плачем. Слез для сердца мало.

Нам ненависть заплакать не дает.

Нам ненависть залогом жизни стала:

Объединяет, греет и ведет.

Девушка:

О том, чтоб не прощала, не щадила.

Чтоб мстила, мстила, мстила, как могу,

Ко мне взывает братская могила

На Охтинском, на правом берегу…

Женщина:

Простите, вы не Ольга Берггольц?

Девушка:

Я сегодня говорю от ее имени и от имени Ленинграда.

Женщина:

Вы напомните всем, чтобы нас не забыли? Чтоб не вспоминали нас равнодушно или с циничной усмешкой? Конечно, когда пройдет много лет, это будет казаться таким странным – ведь многих уже не будет, многое уже забудется…Не дайте забыть о нас, пожалуйста, не дайте забыть!

Девушка:

Они не забудут о нас, я клянусь… Это забыть – невозможно!

Солдат:

Из дневника ленинградского юноши Владимира Мантула. В 1942 году ему было 18 лет. «4 января 1942 года. Прошел новый год. Встречали его с чашечкой чая и кусочком хлеба…Кончаются дрова…взять неоткуда. А впереди еще весь январь и февраль. Еще два месяца мерзнуть !В ход идет все, что горит: книги, мебель.

Женщина:

В августе 1941 года, когда последние пути из Ленинграда были перерезаны и заняты немцами, кольцо блокады плотно сдавило город, радио было почти единственным средством общения города со страной. Только по радио узнавала страна, что делается в Ленинграде. Она должна была знать о нем правду! Ведь немцы, бешено штурмуя город, ежедневно кричали миру о том, что с минуты на минуту город будет взят!

(на сцену выходит медсестра)

Медсестра:(На фоне тревожной музыки)

Я говорю с тобой под свист снарядов,

Угрюмым заревом озарена.

Я говорю с тобой из Ленинграда,

Страна моя, печальная страна…

Кронштадтский злой, неукротимый ветер

В мое лицо зикинутое бъет.

В бомбоубежище уснули дети,

Ночная стража встала у ворот.

Над Ленинградом – смертная угроза…

Бессонны ночи, тяжек день любой.

Но мы забыли, что такое слёзы.

Что называлось стихом и мольбой.

Я говорю: нас, граждан Ленинграда,

Не поколеблет грохот канонад,

И если завтра будут баррикады –

Мы не покинем наших баррикад…

И женщины с бойцами встанут рядом,

И дети нам патроны поднесут,

И надо всеми нами зацветут

Старинные знамена Петрограда.

Руками сжав обугленное сердце

Такое обещание даю:

Я, горожанка, мать красноармейца,

Погибшего под Стрельною в бою:

Мы будем драться с беззаветной силой,

Мы одолеем бешеных зверей,

Мы победим, клянусь тебе, Россия,

От имени российских матерей!

(музыка громче)

Солдат:

Мы ехали по весеннему утреннему Ленинграду. Он весь был озарен теплым солнцем, он был, к счастью, очень тихий, совсем безлюдный и неизменно красивый.

Повсюду натрафаречины правила, как уберечься от гриппа, стены Невского проспекта советуют: «Держите ноги в тепле и сухими…», «При повышенной температуре немедленно идите к врачу…»

Одна кирпичная стена огромными буквами кричит: «Не оставляйте детей возле горящих коптилок!». А рядом – частные объявления…

«Всем гражданам! Отвожу ихних покойников до кладбища и другие бытовые перевозки…», «За ненадобностью продается легкий гроб…»

Вторая Девушка выходит на сцену:

Да, на фронте тяжело, очень тяжело. Но здесь…Это нереальное существование города и людей в немыслимых условиях, это невозможная жизнь… Но вместе с тем она абсолютно реальна, потому что город жив и сдаваться не находит для себя возможным.

(выходит Девочка. Она идёт очень медленно. Стоит молча, потом начинает говорить)

Девочка:

Из дневника ленинградской девушки Лидии Ильиной. 2 января 1942 года. Второй день 1942 года начался для меня в абсолютной темноте. Масло в коптилке все догорело, и пришлось все делать ощупью. Раскрыла светомаскировку с окон и пользовалась лунным светом и спичками.

5 января. Из продуктов осталось только 50 граммов чечевицы, две картофелины и сто граммов конопляного масла. Сегодня съем одну картофелину, завтра – другую и масло с хлебом. Послезавтра – чечевицу. А потом буду сидеть на одном хлебе. Больше ничего нет. Потерять сейчас карточки – могила.

Люди продолжают умирать. Я под влиянием своих мыслей мучаюсь вопросом: «Неужели все умрем? Неужели Ленинграду дадут погибнуть? Нет. Посмотришь на людей, так сразу скажешь, что умрут не все. Вот идет девушка с упитанным лицом и накрашенными губами… Или вот идет добротно одетый мужчина средних лет, плотный, с румяным выбритым лицом. Это какой-нибудь завмаг, снабженец или начальник штаба. Этот тоже не умрет.»

Девушка:

Был день как день,

Ко мне пришла подруга,

Не плача, рассказала, что вчера

Единственного схоронила друга,

И мы молчали с нею до утра.

Какие ж я могла найти слова,

Я тоже – ленинградская вдова.

Мы съели хлеб,

Что был отложен на день,

В один платок закутались вдвоем,

И тихо-тихо стало в Ленинграде.

Один, стуча, трудился метроном…

И стыли ноги, и томилась свечка.

Вокруг ее слепого огонька

Образовалось лунное колечко,

Похожее на радугу слегка.

(звучит второй фортепианный концерт Рахманинова. Все уходят со сцены. Выходят две женщины, садятся за стол.)

1 соседка:

Дарья Власьевна, соседка по квартире,

Сядем, побеседуем вдвоем,

Знаешь, будем говорить о мире,

О желанном мире, о своем.

Вот мы прожили почти полгода,

Полтораста суток длиться бой!

Тяжелы страдания народа –

Наши, Дарья Власьевна, с тобой

2 соседка:

О, ночное, воющее небо,

Дрожь земли, обвал не вдалеке,

Бедный, Ленинградский ломтик хлеба –

Он почти не весит на руке…

1 соседка:

Для того, чтоб жить в кольце блокады,

Ежедневно смертный слышать свист, –

Сколько силы нам, соседка, надо,

Сколько ненависти и любви …

2 соседка:

Столько, что минутами в смятенье

Ты сама себя не узнаёшь:

Вынесу ли? Хвати ли терпенья?

1 соседка:

Вынесешь! Дотерпишь! Доживёшь!

2 соседка: (Подходит к радио, включает. По радио звучат удары метронома.)

Метроном …Его стук не смолкает ни на минуту… Но пока он звучит – город живёт, его сердце бьётся. Я всем сердцем своим, умом, душой и существом, осознаю, что нам сдавать Ленинград нельзя. Умереть но не сдаваться.

1 соседка:

Голод. Подумать только, в одном слове – столько драм, страданий, безвестных смертей.

(Раздаётся стук, входит мальчик.)

2 соседка:

А, Алёша, заходи. Ну, как вы там? (к соседке) – В январе они схоронили отца, а через несколько дней умерла и мать. Вот теперь вдвоём мыкаются.

1 соседка: (Наливает кипяток. Заворачивает в платок несколько кусочков сахара и маленький кусочек хлеба) – Это Павлику. Как он там?

Алёша:

Совсем ослаб, теперь в магазин я хожу один… Вчера решил продать морской отцовский бушлат… На рынке ко мне подошёл мужчина. Продал я … Иду в магазин, возле кассы спохватился, что карточки то остались в бушлате. Я бегом на рынок, а мужика и след простыл… Рассказал всё Павлику, оба долго и горько плакали. Утром проснулись от стука. Я сперва подумал, что от голода мерещиться …

Бушлат на рынке ты, сынок, продал? – Тут я понял, что это не сон, и разрыдался. От радости мы и спасибо не сказали. Не знаю, где сейчас этот человек, но в моей душе он останется навсегда.

1 соседка:

А может Павлика на большую землю!? По “дороге жизни”, пока Ладожское озеро не растаяло.

(Входит человек в телогрейке, шапке – ушанке, дышит на раскрасневшиеся руки.)

1 соседка:

Степаныч, ты? Как доехал? Не замело ли трассу? Она для нас – вера в настоящее и надежда на будущее.

Степаныч:

Вот послушайте, что сегодня произошло…

И было так: на всём ходу

Машина задняя осела.

Шофёр вскочил, шофёр на льду.

Ну, так и есть, мотор заело.

Ремонт на пять минут – пустяк,

Поломка эта – не угроза,

Да рук не разомкнуть никак:

Их на руле свело морозом.

Чуть разогнёшь – опять сведёт.

Стоять? А хлеб? Других дождаться?

А хлеб – две тонны? Он спасёт

Шестнадцать тысяч ленинградцев.

И вот в бензине руки он

Смочил, поджёг их от мотора,

И быстро двинулся ремонт

В пылающих руках шофёра.

Вперёд! Как ноют волдыри,

Примёрзли к варежкам ладони.

Но он доставит хлеб, пригонит

К хлебопекарни до зари.

Шестнадцать тысяч матерей

Пайки получат на заре –

Сто двадцать пять блокадных грамм

С огнём и кровью пополам.

О, мы познали в декабре:

Не зря “священным даром” назван

Обычный хлеб, и тяжкий грех

Хотя бы крошку бросить наземь.

(звучит «Лакримоза» Моцарта)


1 чтец:

Дорогой жизни” шёл к нам хлеб.

Дорогой жизни” многих к многим.

Ещё не знают на земле.

Страшней и радостней дороги.

Навсегда вошла в сознание каждого ленинградца Ладожская Дорога жизни. 22 ноября 1941 года толщина льда на Ладожском озере достигла 13 сантиметров, и по ледовой трассе пошли первые машины.

(звучит песня Розенбаума А. «Дорога жизни», сопровождается видеокадрами хроники)

Солдат:

9 августа 1942 года осажденный город слушал Ленинградскую симфонию. Мгновение полной тишины – и вот началась музыка.

(звучит Ленинградская симфония Шостаковича. Сначала тихо, потом громче)

Вторая Девушка:

И мы с первых тактов узнали в ней себя и весь свой путь, уже тогда легендарную эпопею Ленинграда.

Медсестра:

И мы, не плакавшие над погибающими близкими людьми зимой, сейчас не могли и не хотели сдерживать отрадных, горючих, беззвучных слез, и мы не стыдились их…

Девушка:

Мы записали в ту ночь – 10 января 1942 года – в плане «Прорыв блокады», хотя не знали еще, как это будет. Нам казалось тогда, что это будет очень скоро, но прошел целый неимоверно трудный год, весь 1942-й, прежде чем была прорвана блокада.

Вторая Девушка:

И вот в послевоенной тишине

К себе прислушалась наедине.

Какое сердце стало у меня,

Сама не знаю – лучше или хуже:

Не отогреть у мирного огня,

Не остудить на самой лютой стуже.

И в черный час зажженные войною

Затем, чтобы не гаснуть, не стихать,

Неженские созвездья надо мною,

Неженский ямб в черствеющих стихах…

И даже тем, кто все хотел бы сгладить

В зеркальной, робкой памяти людей,

Не дам забыть, как падал ленинградец

На желтый снег пустынных площадей.

И как стволы, поднявшиеся рядом,

Сплетают корни в душной глубине

И слили кроны в чистой вышине,

Даря прохожим мощную прохладу,-

Как скорбь и счастие живут во мне –

Единым корнем – в муке Ленинграда,

Единой кроною – в грядущем дне.

И все неукротимей год от года

К неистовству зенита своего

Растет свобода сердца моего –

единственная на земле свобода.

(симфония громко)

2 чтец:

Мы чашу горя выпили до дна. Но враг не взял нас никаким измором. И жизнью смерть была побеждена, И победили человек и город! Год сорок второй… Пол-города лежит в земле сырой.

Прошу почтить светлую память воинов, жителей Ленинграда, отстоявших его и не доживших до наших дней, минутой молчания.

Объявляется минута молчания.

3 чтец: Ленинград выстоял! 18 января 1943 года блокадное кольцо было прорвано! А 27 января 1944 года ленинградцы праздновали полное освобождение своего любимого города от вражеской блокады.

Чёрное небо вспорото

Сабельным взмахом ракет.

Небо великого города

Окрашено в разноцвет.

4 чтец:

Падает чёрное небо

Отблесками в Неву.

Отныне блокада – небыль!

В полнеба салют – наяву!

Вьюжится, вьюжится, вьюжится

Огненный снегопад.

В огненном вальсе кружится

Праздничный Ленинград…

1 чтец:

Сбылись ленинградцев заветные думы!

Недаром боролись мы все эти годы!

Наполнились снова торжественным шумом

Родные кварталы, родные заводы.

2 чтец:

Мы слушаем гул – то не гул канонады,

То город расправил могучие плечи,

И мы не забудем, бойцы Ленинграда,

Салют над Невою в тот памятный вечер!

Женщина:

В Ленинграде тихо. По солнечной стороне Невского, наиболее опасной стороне, гуляют детишки. Дети в нашем городе теперь могут гулять спокойно по солнечной стороне! И можно спокойно жить в комнатах, выходящих на солнечную сторону. И даже можно спокойно крепко спать ночью, зная, что тебя не убьют, и проснуться на тихой-тихой заре живым и здоровым…

Песня «Нам нужна одна Победа».

10


Выберите курс повышения квалификации со скидкой 50%:

Автор
Дата добавления 27.10.2015
Раздел Русский язык и литература
Подраздел Другие методич. материалы
Просмотров146
Номер материала ДВ-102954
Получить свидетельство о публикации
Похожие материалы

Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.
Специальное предложение
Вверх