Добавить материал и получить бесплатное свидетельство о публикации в СМИ
Эл. №ФС77-60625 от 20.01.2015
Инфоурок / Русский язык и литература / Конспекты / Литературно-музыкальная композиция «Поэты Серебряного века приглашают…».
ВНИМАНИЮ ВСЕХ УЧИТЕЛЕЙ: согласно Федеральному закону № 313-ФЗ все педагоги должны пройти обучение навыкам оказания первой помощи.

Дистанционный курс "Оказание первой помощи детям и взрослым" от проекта "Инфоурок" даёт Вам возможность привести свои знания в соответствие с требованиями закона и получить удостоверение о повышении квалификации установленного образца (180 часов). Начало обучения новой группы: 24 мая.

Подать заявку на курс
  • Русский язык и литература

Литературно-музыкальная композиция «Поэты Серебряного века приглашают…».

библиотека
материалов

Литературно-музыкальная композиция

 «Поэты Серебряного века приглашают…».

Автор: учитель русского языка и литературы

Громова Светлана Васильевна

00. Учитель читает стихотворение Л.Бородина «Родина»

01. Ведущий . ЭТОТ МИР ОЧАРОВАНИЙ, ЭТОТ МИР ИЗ СЕРЕБРА…

Ведущий.

Век серебряный,

Век из света…

Век поэзии,

Век мечты,

Бытия век,

Век человека,

Мысли век

И век красоты…

Век Душа, век Поэт…Звука век, Слова век…

Сколько тайн и имен! В этот век я влюблен. (музыка затихает)

(без музыки) Ведущий  “Серебряный век …” Эти слова взывают к памяти того поколения, которое пережило культурный взлёт, духовное возрождение в России в эпоху войн и революций. Поэтому так и называют первую четверть XX столетия, что по созвучию блестящих имён и творческому накалу она вместила – век. Творческое вдохновение, вспыхнув ярким пламенем, не погасло в 1917 году, а ушло вглубь, скрылось в пепле от урагана истории. Прерванная душа, пресечённое слово, недопетая песня …

02. 03. В новом XXI столетии поэты Серебряного века вновь с нами. Они открывают свой сезон … Они приглашают …(музыка продолжается до конца I сцены)

Сцена I.

(Несколько молодых людей, одетых в стиле 20-х годов XX века, ведут разговор.)

1-й. – Господа, вы вечером будете в «Бродячей собаке”, а может, в у Мережковских?

2-й. – Я бы предпочёл Мережковских. Любопытно, кого обласкает своей демонической улыбкой хозяйка салона Зинаида Николаевна?

3-й. – Вы хотите знать, какого новичка срежет Гиппиус?

4-й. – Да, господа, похоже, Зинаиде Николаевне доставляет удовольствие обнаруживать “ахиллесову пяту” своих оппонентов.

1-й. – Надо же, Блока, господа, самого Александра Блока обвинила в измене. Видите ли, он не вписался в её тоталитарный унисон.

2-й. – Полноте, господа, Зинаида Николаевна и Дмитрий Сергеевич – прекрасная пара. Знаете, они в жизни не расставались.

3-й. – Жаль, но сегодня Мережковские не принимают. Мы пригласили их в “Бродячую собаку”. (Уходят.)

04. Сцена II.

(З. Гиппиус, яркая и экстравагантная , развалясь в кресле, читает свои стихи …)

Не ведаю, восстать иль покориться,

Нет смелости ни умереть, ни жить.

Мне близок Бог – но не могу молиться,

Хочу любви - и не могу любить.

(“Бессилие”, 1893)

З. Гиппиус. Это должно понравиться Дмитрию.

(Входит Мережковский).

Д. Мережковский. Дорогая, ты вся в творчестве?

З. Гиппиус. Уже закончила. А ты уже завершил статью о социализме?

Д. Мережковский. Да, я принёс тебе рукопись, но речь о другом. Знаешь, я задумал трилогию “Христос и Антихрист”.

З. Гиппиус. Дмитрий, ты гений!

Д. Мережковский. Спасибо, дорогая … Сегодня среда, У Иванова, как всегда, собирается многочисленное общество. Должен признать, это первоклассная школа стиха.

З. Гиппиус. А как тебе новое название кабаре “Бродячая собака”.

Д. Мережковский. Что ж, необычно! С претензией на оригинальность: последний этаж углового дома на Таврической, причудливые комнаты, коридорчики: не то музей, не то сараище …

З. Гиппиус. Кстати, я слышала, там сегодня гость – Валерий Брюсов. Конечно, он не петербуржец, а москвич, но главное не в этом. Он явно стремится в лидеры. Любопытно было бы послушать … Наверняка, Иванов с привычной язвительностью вынесет свой приговор … Да и открытие сезона не хотелось бы пропустить.

Д. Мережковский. Что ж, едем! Сейчас одиннадцать, в полночь будем у Иванова. Как раз все гости соберутся.

(Уходят или подсаживаются к посетителям кабаре.)





05. Румба Сцена III. ( У Вячеслава Иванова.) На сцене столы, горят свечи.

У сцены пара танцует румбу.

Да, я любила их – те сборища ночные,

На низком столике - стаканы ледяные,

Над черным кофеем пахучий тонкий пар,

Камина красного тяжелый зимний жар,

Веселость едкую литературной шутки…

Вдохновленные лица, на эстраде кто-то читает стихи, его перебивает музыка и рояль. Кто-то ссорится, кто-то объясняется в любви.

Здесь цепи многие развязаны –

Все сохранит подземный зал,

А те слова, что ночью сказаны,

Другой бы утром не сказал.

ЦЫГАНСКИЙ ТАНЕЦ



В. Иванов. Господа, позвольте начать на правах хозяина (читает стихотворение “Любовь”.)

06. Мы – два грозой зажжённые ствола,

Два пламени полуночного бора,

Мы – два в ночи летящих метеора,

Одной судьбы двужалая стрела.

Мы – два коня, чьи держит удила

Одна рука, - одна язвит их шпора;

Два ока мы единственного взора,

Мечты одной два трепетных крыла.

Мы – двух теней скорбящая чета

Над мрамором божественного гроба,

Где древняя почиет Красота.

Единых тайн двуглавые уста,

Себе самим мы – Сфинкс единый оба.

Мы – две руки единого креста.


(После чтения – аплодисменты, реплики …)

- Блистательно! – 1-ый

- Как выдержана форма сонета! - 2- ый

- И никакого “я”, всё “мы” – 5 раз! Как символично! Каков союз! -3-ий

- А образы! Крест … Сфинкс … Божественный гроб … Как всё личностно … -4-ый

- Браво! -1-ый

Вс. Иванов. (Обрывает реплики.) Благодарю! Увольте от разбора моих стихов. Позвольте представить нашего московского гостя Валерия Брюсова. Просим!

07. В. Брюсов. (Поднимается, читает “Юному поэту”, 1896):

Юноша бледный со взором горящим,

Ныне даю я тебе три завета:

Первый прими: не живи настоящим,

Только грядущее – область поэта.

Помни второй: никому не сочувствуй,

Сам же себя полюби беспредельно.

Третий храни: поклоняйся искусству,

Только ему, безраздумно, бесцельно.

Юноша бледный со взором священным!

Если ты примешь моих три завета,

Молча паду я бойцом побеждённым,

Зная, что в мире оставлю поэта.

В. Иванов. Недурно! Как вам, господа?..

(Реплики из зала):

- Когда говорят об искусстве, я смиренно опускаю голову …

Что может быть выше красоты?

Выше божественного идеала?

08. Сцена IV.

В. Иванов. Друзья! У нас еще гости: Николай Степанович Гумилёв с женой Анной Андреевной Ахматовой. Анна Андреевна! Говорят, вы тоже пишите?

Н. Гумилёв. Ну, разумеется, жёны писателей всегда пишут, жёны художников возятся с красками, жёны музыкантов играют…

В. Иванов. Ну, что вы, Николай Степанович, так реагируете? Ваша жена, кажется не лишена способностей. Это ведь её:

И для кого эти бледные губы

Станут смертельной отравой?

Негр за спиною, надменный, грубый,

Смотрит лукаво.

Мило, не правда ли?

(Гумилёв недовольно стучит сигаретой о портсигар…)

В. Иванов. (А Ахматовой): Анна Андреевна, вы что-нибудь прочтёте сегодня нам?

А. Ахматова.  Я прочту.

(Гумилёв хмыкает, отворачивается.)

09. А. Ахматова. (Гордо.) Я прочту!

Песня последней встречи

Так беспомощно грудь холодела,

Но шаги мои были легки.

Я на правую руку надела

Перчатку с левой руки.

Показалась, что много ступеней,

А я знала – их только три.

Между клёнов шёпот осенний

Попросил: “Со мною умри!

Я обманут моей унылой,

Переменчивой, злой судьбой”.

Я ответила: “Милый, милый!

И я тоже умру с тобой …”

Эта песня последней встречи.

Я взглянула на тёмный дом.

Только в спальне горели свечи

Равнодушно – жёлтым огнём. (1911)


----Что скажете, Вячеслав Иванович?

(Иванов молчит, подходит к Ахматовой …)

В. Иванов. Анна Андреевна, поздравляю Вас и приветствую. Это стихотворение событие в русской поэзии.(Целует руку Ахматовой)

10. Ведущий. (Голос из будущего) А потом Анна Андреевна стала знаменитой. Георгий Адамо'вич вспоминал: - Анна Андреевна поразила меня своей внешностью. Теперь, в воспоминаниях о ней, её иногда называют красавицей, нет, красавицей она не была. Но она была больше, чем красавица, лучше, чем красавица. Никогда не приходилось мне видеть женщину, лицо и весь облик которой повсюду, среди любых красавиц, выделялся своей выразительностью, неподдельной одухотворённостью, чем-то сразу приковывавшим внимание. Когда она, стоя на эстраде, со своей “ложноклассической”, спадавшей с плеч шалью, казалось, облагораживала всё вокруг.

11. Сцена V. (Звучит музыка Клода Дебюсси, например, “Прелюдия к “Послеполудню фавна”. У афиши (она расположена на другой стене кабинета) стоит девушка и читает. К ней подходит Борис Пронин.)

Пронин. Уважаемые дамы и господа! Вечер поэтов, указанный в программе, начнётся через несколько минут.

Голос ведущего. Это Борис Пронин, организатор кабаре “Бродячая собака”, гостями которого были по средам и субботам художники, поэты, музыканты. Если бы хватило силы, он бы весь свет превратил в театр.

Пронин. “Собаку” придумал всецело я. И вот у меня возникла мысль, что надо создать романтический кабачок, куда бы все мы, “бродячие собаки”, могли приткнуться, дёшево прокормиться и быть у себя, бродячие, бесприютные собаки.

Не так давно у нас появился свой гимн. Попросим автора, Михаила Кузмина, прочесть хотя бы первый куплет.

М. Кузмин. (Читает):

От рождения подвала

Пролетает лишь быстрый год,

Но “Собака” нас связала

В тесно-дружный хоровод.

Чья душа печаль упала,

Опускайтесь в глубь подвала,

Отдыхайте, отдыхайте, отдыхайте от невзгод.

Пронин. Благодарю. Мы рады приветствовать Вас, дорогие гости, желающие провести с нами время в обществе знаменитых деятелей искусства. Не забудьте свои впечатления оставить в нашей книге .(Обложку книги можно повесить на стену.)  Усаживайтесь поудобнее, господа. У нас в гостях “Цех поэтов”. Первым просим читать Николая Степановича Гумилёва.

12. Гумилёв. (Читает стихотворение “Жираф”).

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд

И руки особенно тонки, колени обняв.

Послушай: далеко, далеко, на озере Чад

Изысканный ходит жираф.

Ему грациозная стройность и нега дана,

И шкуру его украшает волшебный узор,

С которым равняться осмелится только Луна,

Дробясь и качаясь во влаге широких озёр.

Вдали он подобен цветным парусам корабля,

И бег его плавен, как радостный птичий полёт.

Я знаю, что много прекрасного видит земля,

Когда на закате он прячется в мраморный грот.


Пронин. Ну, как, господа?

Реплики с мест.

- Стихотворение экзотично. Вы, Николай Степанович, - романтик, мечтатель. Как вы сказали про своего жирафа?

- Вдали он подобен цветным парусам корабля,

И бег его плавен, как радостный птичий полёт.

- Действительно, изысканный получился жираф. Но кто, интересно, та, чей “особенно грустен взгляд и руки особенно тонки”?



Сцена VI.

Пронин. Господа! Давайте же дадим слово дамам. Марина Ивановна (Цветаева), просим!

Вы не любите слово “поэтесса”, вы – поэт. Что это, вызов нам, мужчинам?

М. Цветаева. Что вы?! Что вы?! Я люблю вас всех. Но сегодня я читаю только для одного (обращает свой взор на ПОРТРЕТ А. Блока.)

13. Имя твоё – птица в руке,

Имя твоё – льдинка на языке,

Одно – единственное движение губ.

Имя твоё – пять букв.

Мячик, пойманный на лету,

Серебряный бубенец во рту.

Камень, кинутый в тихий пруд,

Всхлипнет так, как тебя зовут.

В лёгком щёлканье ночных копыт

Громкое имя твоё гремит.

И назовёт его нам в висок

Звонко щёлкающий курок.

Имя твоё, - ах, нельзя! –

Имя твоё – поцелуй в глаза,

В нежную стужу недвижных век.

Имя твоё – поцелуй в снег.

Ключевой, ледяной, голубой глоток.

С именем твоим – сон глубок.

(“Имя твоё – птица в руке”, 1916)



Реплика из зала. Да что же это?! Опять все лавры Александру Александровичу. Неужели мы не заслуживаем Вашего внимания?



М. Цветаева. Почему же, заслуживаете. Слушайте.

(Поёт Дроковская Ксения)

14..Мне нравится, что вы больны не мной,

Мне нравится, что я больна не вами,

Что никогда тяжёлый шар земной

Не уплывёт под нашими ногами.

Мне нравится, что можно быть смешной –

Распущенной – и не играть словами,

И не краснеть удушливой волной,

Слегка соприкоснувшись рукавами.

Спасибо вам и сердцем и рукой

За то, что вы меня – не зная сами! –

Так любите: за мой ночной покой,

За редкость встреч закатными часами,

За наше не гулянье под луной,

За солнце, не у нас над головами, -

За то, что вы больны – увы! – не мной,

За то, что я больна – увы! – не вами.

------М.Цветаева « И Борис Пастернак для меня святыня, это вся моя надежда, то небо за краем земли, то, чего еще не было, что будет, доверяю вам свою любовь к Борису Пастернаку, как свою душу, не отдавайте зря…»

15. Пастернак

Гул затих. Я вышел на подмостки,
Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далеком отголоске,
Что случится на моем веку.
На меня наставлен сумрак ночи
Тысячью биноклей на оси,
Если только можно, Авва Отче,
Чашу эту мимо пронести.
Я люблю твой замысел упрямый
И играть согласен эту роль.
Но сейчас идет другая драма,
И на этот раз меня уволь.
Но продуман распорядок действий,
И не отвратим конец пути.
Я один, все тонет в фарисействе,
Жизнь прожить - не поле перейти.

1 ВЕДУЩИЙ
Потом он напишет ей после ее самоубийства в Елабуге:

16. Пастернак

Что сделать мне тебе в угоду?
Дай как-нибудь об этом весть.
В молчаньи твоего ухода
Упрек невысказанный есть.

17. Сцена VII.

(На последнем аккорде появляются футуристы. Они заранее заняли место на последних рядах в зале. А сейчас с места по очереди поднимается по несколько человек и, подходя к стене, украшенной в Политехническом институте выкрикивают лозунги.)

Александр Крученых. (С диванной подушкой на шнурке, перекинутом через плечо.) Прошлое тесно. Академия и Пушкин непонятнее иероглифов.

Давид Бурлюк. (С лорнетом в руке.) Только мы – лицо нашего времени. Рог времени трубит нами в словесном искусстве.

Вл. Маяковский. (Со стаканом чая в одной руке и с портфелем – в другой, одет в жёлтую кофту с большим бантом.) Бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и прочих и прочее с Парохода Современности.

Виктор (Велимир) Хлебников. (С листьями петрушки в петлях костюма. Его лицо украшено геометрическими фигурами разного цвета.) Если этим Куприным, Блокам, Сологубам, Аверченкам и Буниным нужна лишь дача на реке … С высоты небоскрёбов мы взираем на их ничтожество.

Голос из Будущего. Вот так броско, ярко, скандально и весело в 10-е годы XX века заявили о себе футуристы. Новое литературное направление, пришедшее на смену символизму и акмеизму.

(Удар гонга. Поэты усаживаются на сцене и раскованно, жестикулируя, разговаривают между собой. Маяковский вступает в диалог с залом.)

18. Вл. Маяковский. Знакомьтесь: Александр Крученых, Давид Бурлюк, Виктор (Велимир) Хлебников и я – Владимир Владимирович Маяковский.

(Шум в зале, движение.)

- Вы там, за третьим столиком, не размахивайте так грозно золотым зубом. Сядьте!

(Человеку с газетой.)

- А вы положите сейчас же свою газету или уходите вон из зала: здесь не читальный зал. Здесь слушают меня, а не читают.

(Шум: “Неинтересно!”)

- Что? Неинтересно вам? Вот вам трёшка за билет. (Достаёт из кармана и протягивает три рубля.) Идите я вас не задерживаю. (Поворачивается к другой стороне зала.)

- А вы там тоже захлопнитесь! Что вы так растворились настежь? Вы не человек, вы – шкаф … (Ходит по сцене или залу, снимает пиджак, подтягивает брюки.)

Голос из зала. Маяковский, что вы подтягивает штаны? Смотреть противно!

Вл. Маяковский. А если они у меня свалятся …

Голос. До моего понимания ваши шутки не доходят.

Вл. Маяковский. Вы жирафа. Только жирафа может промочить ноги в понедельник, а насморк почувствовать лишь к субботе.

(Молодой человек вскакивает с места, вызывающе кричит.)

Голос. Маяковский, вы что, полагаете что все мы идиоты? Что тянете время?

Вл. Маяковский. Говорите: идиоты. Ну что вы! Почему все? Пока я вижу перед собой только одного. Ладно! Нате!

19. Через час отсюда в чистый переулок

Вытечет по человеку ваш обрюзгший жир,

А я вам открыл столько стихов шкатулок,

Я – бесценных слов мот и транжир.

Вот вы, мужчина, у вас в усах капуста

Где-то недокушанных, недоеденных щей;

Вот вы, женщина, на вас белила густо,

Вы смотрите устрицей из раковины вещей.

Все вы на бабочку поэтиного сердца

Взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош.

Толпа озвереет, будет тереться,

Ощетинит ножки стоглавая вошь.

А если сегодня мне, грубому гунну,

Кривляться перед вами не захочется – вот

Плюну в лицо вам

Я – бесценных слов транжир и мот.

Голос. Маяковский – ты труп и ждать от тебя в поэзии нечего. Ваши стихи умрут раньше вас!

Вл. Маяковский. Вот странно. Труп я, а смердит он.

Голос. Да бросьте, Маяковский. У вас есть хорошие стихи. Послушайте!

Ведь если звёзды зажигают –

Значит – это кому-нибудь нужно.

Значит – кто-то хочет, чтобы они были!

Значит – это необходимо,

Чтобы каждый вечер

Над крышами

Загоралась хоть одна звезда?!

Вл. Маяковский. Спасибо, дорогой. А вы говорите: стихи умрут. Слов Александру Крученых.

А. Крученых.

Дыр бур шил

Убенщур

Скум

Вы со бу

Р л эз

Передаю эстафету Велимиру Хлебникову. (Поднимается с обрывком обойной бумаги.)

Хлебников. Послушайте: экспромт!

О, рассмейтесь, смехачи!

О, засмейтесь, смехачи!

Что смеются смехами, что смеянствуют смеяльно,

О, засмейтесь усмеяльно.

. ….

Смейево, смейево,

Усмей, осмей, смешики, смешики,

Смеюнчики, смеюнчик.

О, рассмейтесь, смехачи!

О, засмейтесь, смехачи!

Вместе. Пощёчина общественному вкусу!

В 1. Смелый эксперимент!

Новый тип языкового мышления?

Но где смысл?

Издеваетесь над нами!

В асилиса. Провозгласив себя футуристами или будетлянами, они называли себя “лицом своего времени”, они претендовали на роль открывателей новых путей в жизни и в искусстве, творцов будущего в настоящем.

1-й. “Пощёчина” – книга нарушений, книга, бьющая на скандал.

2-й. Авторы “Пощёчины общественному вкусу”, упомянув в предисловии о “пароходе современности”, в тексте книге совсем забывают о нём, стремясь преимущественно к изображению жизни первобытной, доисторической.

3-й. Вся их “бумажная революция” – это комариное жужжание, это блеяние, бурлюканье, только не язык человеческий, голый эгоизм опустивших душ, духовных босяков.



ВАСИЛИСА. А как оценивали их современники?

СТИХОТВОРЕНИЕ АЛИНЫ ГИЕВСКОЙ ЧИТАЕТ ДАРЬЯ АЛЕМАСОВА



20. Ведущий2. Начало XX века. Это было особенное время – время экспериментов. И жили в нём особенные люди, движимые потребностью всё обращать в поэзию, стать целым миром, раствориться, разлиться в нём. Это была целая литературная планета, у которой был свой период младенчества, взросления, зрелости. Анна Ахматова, Константин Бальмонт, Валерий Брюсов, Сергей Есенин, Владимир Маяковский … Каждый из них оставил свой неповторимый след в литературной летописи, название которой “Поэзия Серебряного века”.

Ведущий 1. Они собирались в «Бродячей собаке». Они называли себя поэтами. Они были молоды и талантливы. Они были веселы и серьезны. Сочетали высокую поэзию со смехом, вином, легкими влюбленностями. Но уже тогда они многое предвидели в своих судьбах, судьбах России.



Ведущий 2. Долгие годы проведут в эмиграции Иван Бунин, Дмитрий Мережковский, Зинаида Гиппиус, Константин Бальмонт, Вячеслав Иванов, Владислав Ходасевич. Но, живя на чужбине, русские поэты не предадут своей любви к родному Отечеству.



Ведущий 1. Судьбы творцов начало века… Они были яркими, необычными, трагическими, разными…Судьба каждого это целая книга…А творчество – подарок для нас, ибо каждый найдет в серебряной россыпи поэзии свою мелодию.

21. Василиса

Мой серебряный век,

Твой серебряный век,

Наш серебряный век…

Сколь тайн и имен!

В этот век я влюблен.

Автор
Дата добавления 07.06.2016
Раздел Русский язык и литература
Подраздел Конспекты
Просмотров140
Номер материала ДБ-112952
Получить свидетельство о публикации

Выберите специальность, которую Вы хотите получить:

Обучение проходит дистанционно на сайте проекта "Инфоурок".
По итогам обучения слушателям выдаются печатные дипломы установленного образца.

ПЕРЕЙТИ В КАТАЛОГ КУРСОВ

Похожие материалы

Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.
Специальное предложение
Вверх