Добавить материал и получить бесплатное свидетельство о публикации в СМИ
Эл. №ФС77-60625 от 20.01.2015

Опубликуйте свой материал в официальном Печатном сборнике методических разработок проекта «Инфоурок»

(с присвоением ISBN)

Выберите любой материал на Вашем учительском сайте или загрузите новый

Оформите заявку на публикацию в сборник(займет не более 3 минут)

+

Получите свой экземпляр сборника и свидетельство о публикации в нем

Инфоурок / Русский язык и литература / Конспекты / КОнспект по русской литературе на тему: «Н.С. Гумилев Самый непрочитанный поэт»
ВНИМАНИЮ ВСЕХ УЧИТЕЛЕЙ: согласно Федеральному закону № 313-ФЗ все педагоги должны пройти обучение навыкам оказания первой помощи.

Дистанционный курс "Оказание первой помощи детям и взрослым" от проекта "Инфоурок" даёт Вам возможность привести свои знания в соответствие с требованиями закона и получить удостоверение о повышении квалификации установленного образца (180 часов). Начало обучения новой группы: 24 мая.

Подать заявку на курс
  • Русский язык и литература

КОнспект по русской литературе на тему: «Н.С. Гумилев Самый непрочитанный поэт»

Выбранный для просмотра документ Источники информации.docx

библиотека
материалов

Источники информации


  1. Единая Интернет-коллекция цифровых образовательных ресурсов www.school-collection.edu.ru

  2. Федеральный центр информационных ресурсов http://fcior.edu.ru

  3. «Открытый урок» http://festival.1september.ru

  4. Учительский портал http://www.uchportal.ru

  5. Российский общеобразовательный портал www.school.edu.ru

  6. Персональный сайт Инессы Перовой



Выбранный для просмотра документ Самый непрочитанный поэт. Сценарий урока.doc

библиотека
материалов

Стопичева Зинаида Николаевна

г. Краснодар, СОШ им. В.Г. Захарченко

учитель русского и литературы



Самый непрочитанный поэт

(творческий путь Н.С. Гумилёва).


Тип урока: лекция-монтаж

Цель урока:

- познакомить обучающихся с биографией и творчеством поэта;

- пробудить интерес к личности Гумилёва, дать понятие об её многогранности;

- совершенствование навыков анализа поэтического текста;

- развитие устной монологической речи обучающихся;

- углубление понятий из теории литературы (лирический герой, метафора, эпитет, сравнение, олицетворение);

- развитие навыков выразительного чтения;

- воспитание любви к поэзии и развитие чуткости к поэтическому слову.


Оборудование:

Мультимедийная презентация, распечатки текстов стихотворений Гумилёва «Жираф», «Старый конквистадор», «Волшебная скрипка»


Доска:

Тема урока,

закрытый эпиграф:

Он любил три вещи на свете:

За вечерней пение, белых павлинов

И стертые карты Америки ...

А. Ахматова

Хронологическая таблица, которую обучающиеся заполняют во время урока:

1898 г. – детство

1903 г – встреча с Анной Ахматовой

1906 г. – обучение в Сорбонне

1908, 1909, 1913 г.г. – путешествия в Африку

25 апреля 1910 г – венчание с Анной Горенко

1914 г. – уход добровольцем на фронт Первой Мировой войны

17 октября 1914г. – принял первый бой

24 декабря 1914 г. - был награжден Георгиевским крестом IV степени

15 января 1915 г. - произведен в унтер-офицеры

6 июля 1915 г. – представлен ко второму Георгиевскому кресту и произведен в прапорщики

1921 г. - расстрел



Структура урока


  1. Вводное слово учителя. Постановка целей и задач урока.

Здравствуйте, давайте начнем наш урок, откройте тетради, запишите тему нашего разговора: 2Самый непрочитанный поэт»

Учитель: говорят, если хочешь найти готовый роман, возьми жизнь любого мало-мальски замечательного человека 18 века, и можешь ничего не добавлять. Но это же можно сказать и о людях Серебряного века. Сегодня я предлагаю вам послушать несколько рассказов из жизни того времени. Они основаны на подлинных фактах. Но пока мы не называем имен действующих лиц. Мы скрыли их за «псевдонимами». Перед вами возникнут штрихи из жизни путешественника, авантюриста, воина, книжника, романтика-аристократа.

Ваша задача – угадать, о ком идет речь. Постараться увидеть живое лицо конкретного человека за каждым рассказом. Все наши рассказы начинаются с детства. А еще во время наших рассказов ведите записи в своих рабочих тетрадях, дополняя даты событиями, которые в эти годы происходили.


  1. Знакомство с биографией Гумилёва.

    1. Путешественник.


Учитель: Итак, давайте начнём рассказ о жизни путешественника.

Ещё мальчишкой он увлекся зоологией и географией, дома завел разных животных: белку, морских свинок, белых мышей, птиц. А когда дома читали описание какого-нибудь путешествия, всегда следил по карте за маршрутом путешественников. Он бредил «Музой дальних странствий».


Капитаны


На полярных морях и на южных,

По изгибам зелёных зыбей,

Меж базальтовых скал и жемчужных

Шелестят паруса кораблей.


Быстрокрылых ведут капитаны-

Открыватели новых земель,

Для кого не страшны ураганы,

Кто изведал мальстремы и мель.


Чья не пылью затерянных хартий –

Солью моря пропитана грудь,

Кто иглой на разорванной карте

Отмечает свой дерзостный путь.


И, взойдя на трепещущий мостик,

Вспоминает покинутый порт,

Отряхая ударами трости

Клочья пены с высоких ботфорт.


Или, бунт на борту обнаружив,

Из – за пояса рвёт пистолет,

Так что сыпется золото с кружев,

С розоватых брабантских манжет.


Пусть безумствует море и хлещет,

Гребни волн поднялись в небеса –

Ни один пред грозой не трепещет,

Ни один не свернёт паруса.


Разве трусам даны эти руки,

Этот острый. Уверенный взгляд,

Что умеет на вражьи фелуки

Неожиданно бросить фрегат.


Меткой пулей, острогой железной

Настигать исполинских китов

И приметить в ночи многозвездной

Охранительный свет маяков?


Ученик:

В 1906 году он совершает свое первое путешествие, по тем временам довольно обыкновенное, - Париж, где учится в Сорбонне; часто бывает в Лувре, зачарован готикой собора Нотр-Дам… Затем – Италия, древние гордые города-государства, названия которых звучат как музыка: Болонья, Падуя, Флоренция, родина гениев, в том числе – великого Данте; наконец, легендарный Рим: Капитолий, волчица – символ Вечного города; это она, по преданию, выкормила основателей Рима – близнецов Ромула и Рема.


Рим


Волчица с пастью кровавой

На белом, белом столбе,

Тебе, увенчанной славой,

По праву привет тебе.


С тобой младенцы, два брата,

К сосцам стремятся припасть.

Они не люди, волчата,

У них звериная масть.


Не правда ль, ты их любила,

Как маленьких, встарь, когда,

Рыча от бранного пыла,

Сжигали они города.


Когда же в царство покоя

Они умчались, как вздох,

Ты, долго и страшно воя,

Могилу рыла для трех.


Волчица, твой город тот же

У той же быстрой реки.

Что мрамор высоких лоджий,

Колонн его завитки.


И лик мадонн вдохновенный,

И храм Святого Петра,

Покуда здесь неизменно

Зияет твоя нора,


Покуда жёсткие травы

Растут их дряхлых камней

И смотрит месяц кровавый

Железных римских ночей?!


И город цезарей дивных,

Святых и великих пап,

Он крепок следом призывных,

Косматых звериных лап.


Потом последовали Греция, Константинополь, Швеция, Норвегия и, наконец, его любимая Африка…


Ученик:

Послушайте запись из «Африканского дневника» нашего путешественника: «Я побывал в Африке три раза (в 1908, 1909 и 1913-х годах), и в общей сложности провёл в этой стране почти два года. Своё последнее путешествие я совершил в качестве руководителя экспедиции, посланной Российской Академией наук… У меня есть мечта, живущая при всей трудности её выполнения: пройти с юга на север Данакильскую пустыню, лежащую между Абиссинией и Красным морем, исследовать нижнее течение реки Гаваша, узнать рассеянные там неизвестные загадочные племена».

Он ловил акул в южных морях, углублялся в джунгли и пустыни, охотился на львов, переправлялся через реку с крокодилами, болел тропической лихорадкой.

Но не только поиском приключений занят он в своих путешествиях; он собирает для музея антропологии и этнографии в Петербурге предметы культа, произведения искусства африканских племён (по его возвращении коллекцию придется сдавать целую неделю – так она была велика); он записывает песни, легенды, сказания…

Почему он так любил «свою Африку»? За экзотику? За огромность неисследованного? За гостеприимство? За то, что она позволяет удалиться от серости будничной жизни?


Звучит песня «Жираф». У обучающихся распечатки этого стихотворения.


Анализ стихотворения «Жираф»

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд,
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай: далеко, далеко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.

Ему грациозная стройность и нега дана,
И шкуру его украшает волшебный узор,
С которым равняться осмелиться только луна,
Дробясь и качаясь на влаге широких озер.

Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полет.
Я знаю, как много чудесного видит земля,
Когда на закате он прячется в мраморный грот.

Я знаю веселые сказки таинственных стран
Про черную деву, про страсть молодого вождя,
Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,
Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.

И как я тебе расскажу про тропический сад,

Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав…

Ты плачешь? Послушай…далеко, на озере Чад

Изысканный бродит жираф.


О чем стихотворение “Жираф”?

Оно не является рассказом о животных, оно о любви.


Если оно о любви, то почему называется “Жираф”? Чтобы ответить на этот вопрос, давайте понаблюдаем над текстом.

Каково настроение стихотворения?

(оно грустное, почти тревожное)


Какова композиция стихотворения?

(Кольцевая композиция заключает в себе два плана: рассказ об африканском чуде — изысканном красавце жирафе — обрамлён повествованием о самом авторе и его грустной собеседнице, которую он хочет утешить своим рассказом.)


Определим хронотоп произведения.

Где происходит действие? Как оно происходит?

(Маленькая комната, дождь за окном. Маленькая хрупкая девушка, обнимая колени, сидит на диване. Рядом с ней юноша. Из маленькой комнаты - в Африку, на озеро Чад! Погружение в экзотический мир помогает уйти от проблем.)

Когда происходит действие?

(Сегодня. Но время как будто остановлено. Сегодня равно сейчас, в любое мгновение).


Кто ведет повествование?

(Лирический герой.)


Каким вы представляете его себе?

Он романтичен, одновременно реален, только опечален грустным взглядом на мир своей возлюбленной. Как счастлива может быть девушка, рядом с которой такой удивительный друг!

Он нежный, терпеливый, мудрый. Любимая для него – ребенок, нуждающийся в утешении и поддержке, поэтому нужна СКАЗКА… про ЖИРАФА… про черную деву…И он рассказывает, как будто рисует яркими красками плавный и величавый бег грациозного животного, по красоте сравнимого с мерцающей лунной дорожкой на широкой глади озера.


Какой вы увидели лирическую героиню?

(непонимание героиней мира героя, она не верит в сказку, ничего не хочет видеть, кроме дождя. П последней строфе герой сомневается в том, что героиня поймет «тропический сад» его души, если не хочет войти туда)


Почему герой рассказывает героине именно о жирафе?

(его утонченный образ сродни изысканности героини)


Что подчёркивает Гумилёв в этом животном?

(Грациозность, негу, “волшебный узор” шкуры, “с которым равняться осмелится только луна”, плавность бега — “как радостный птичий полёт”. Пожалуй, так впервые говорят о жирафе, этом чуде природы с такой длинной шеей.)


Помогла сказка?

(Нет, любимая плачет. Может быть, это те слезы, что спасут от одиночества?)


    1. Авантюрист


Учитель:

А теперь послушаем рассказ авантюриста.

Ученик:

В детстве он организовал в гимназии тайное общество, где был известен под именем Брамы-Тамы. В здании гимназии в пустом подвале устраивались собрания членов общества при свечах, в самой конспиративной обстановке. Мальчики были помешаны на тайных ходах, подземельях, заговорах и интригах, выстукивали в доме стены, лазили по подвалам и чердакам, искали клады. Предводителю общества полагалось быть «кровожадным»; это единственное, что ему никак не удавалось. Наконец, в доказательство этого свойства, он откусил голову живому карасю, но от подобных «испытаний» отказался раз и навсегда. Это было в 1898 году, а в 1921 он был расстрелян за участие в заговоре.


Ученик:

Он всё время искушал судьбу. Ирина Одоевцева вспоминает, что он, не будучи ни фанатично верующим, ни рьяным монархистом, проходя мимо церкви всегда останавливался, снимал свою ушастую шапку и истово осенял себя широким крёстным знамением, «на страх врагам». Именно «осенял себя крёстным знамением», а не просто крестился. Чтобы в те дни решиться, так резко подчеркивать свою принадлежность к гонимому «культу», надо было обладать гражданским мужеством.


Ученик:

Он любил искушать судьбу. Это проявлялось во всем – от мелочей (например, он любил ездить верхом на необъезженных лошадях), до вещей более серьёзных: известна, например, история о том, как он вызвал на дуэль поэта Волошина. Правда «классической», кровавой дуэли не получилось… Местом дуэли была выбрана, конечно, Черная речка, потому что там дрался Пушкин с Дантесом. Он прибыл к Черной речке с секундантами и врачом в точно назначенное время, прямой и торжественный как всегда. Но ждать ему пришлось долго. С Максом Волошиным случилась беда, - пробираясь к Черной речке пешком, он потерял в глубоком снегу калошу. Без калоши Макс ни за что не соглашался двигаться дальше и упорно, но безуспешно искал её вместе со своими секундантами. Тогда он, озябший, уставший ждать, пошел навстречу и тоже принял участие в поисках калоши…


Ученик:

Да, он любил искушать судьбу и играть в прятки со смертью:


Углубясь в неведомые горы,

Заблудился старый конквистадор.

В дымном небе плавали кондоры,

Нависали снежные громады.


Восемь дней скитался он без пищи,

Конь издох, но под большим уступом

Он нашел уютное жилище,

Чтоб не разлучаться с милым трупом.


Там он жил в тени сухих смоковниц,

Песни пел о солнечной Кастилье,

Вспоминал сраженья и любовниц,

Видел то пищали, то мантильи.


Как всегда был дерзок и спокоен

И не знал ни ужаса, ни злости.

Смерть пришла, и предложил ей воин

Поиграть в изломанные кости.


Каким вы представляете лирического героя этого стихотворения?

(Первое четверостишие проникнуто тяжелым, мрачным настроением. В 1 четверостишии ощутим трагический мотив неведомых врагов, мотив власти окружающего: поэт не случайно использует образ кондора, хищной, огромной, страшной птицы. Глагол «нависали» и деепричастие «углубясь» как бы нагнетают тяжелое чувство опасности, гибели. Целый лексический ряд существительных первой строфы содержит сему «огромный», «большой», «гигантский»: горы, кондоры, громады; они словно давят на лирического героя.

Настроение тревоги сменяется во 2 четверостишии чувством безысходности: на это работают глаголы «скитался», «издох». И даже светлый эпитет, слова с положительной коннотацией «уютное жилище», вносящее в общие контекст сему «тепла», даже сему «надежды» (ведь во второй строке возникает противительный союз но: «Скитался. Конь издох, но он нашел уютное жилище»), меркнет, когда в последней строке возникает оксюморон, страшное словосочетание «милый труп».

Конквистадору больше ничего не остается, как предаться воспоминаниям о прежней кипучей жизни: лексические ряды сраженья («война») – пищали («оружие»), любовниц – мантильи («женская накидка») дают представление о прошлом лирического героя, о прошлом героическом, увлекательном. Настроение этой строфы приподнятое, а эпитет «солнечная Кастилья» озаряет все стихотворение светом, блеском, но словосочетание «тень сухих смоковниц» не дают забыть о трагическом положении героя, о месте его пленения, контрастирует с содержанием отрывка.

Получается (после анализа трех первых строф), что конквистадор действительно пал духом, потерял былое мужество, отвагу, способность к борьбе, зачах, как старая смоковница, стал «стар» сердцем? Нет, это не так. Стоит только прочесть последнее четверостишие, чтобы убедиться: по-прежнему лирический герой поэта неиссякаемо мужественен. Даже перед лицом смерти конквистадор не утратил прежнего азарта, отваги, остался покорителем, завоевателем, «воином»).


2.3. Воин

Учитель:

Следующий рассказ посвящен судьбе воина, с ним нас познакомит другая группа обучающихся.


Ученик:

В детстве он устраивал баталии всех родов войск, имея изрядную коллекцию оловянных солдатиков. Он обучал своих солдат храбрости и бесстрашию, придумывал сложные военные операции, сражаясь сам за обоих противников.

В гимназии он увлек оловянными солдатиками сверстников. Устраивались сражения, в которых гимназист выставлял целую армию – до 5000 солдатиков.

В 1905 году, когда ему было 19 лет, он решил, «как гражданин и патриот России», непременно ехать добровольцем на фронт. Родным и друзьям с трудом удалось его отговорить. На его жизнь выпала другая война – Первая мировая.

В 1914 году он решил идти на фронт:

И в реве человеческой толпы,

В гуденье проезжающих орудий,

В немолчном зове боевой трубы

Я вдруг услышал песнь моей судьбы

И побежал, куда бежали люди.


Ученик:

Он начал хлопотать, чтобы его приняли на военную службу, от которой был ранее освобожден по зрению. Надо было получить разрешение стрелять с левого плеча. Это было нелегко, но он своего добился. Выбрал кавалерию, хотя совершенно не умел драться шашкой. 17 октября 1914 года, в Восточной Пруссии, принял свой первый бой.

О храбрости его ходили легенды. 24 декабря 1914 года он был награжден Георгиевским крестом IV степени, 15 января 1915 года за отличие в делах против германцев произведен в унтер-офицеры…

Однажды провел ночь в седле при сильном морозе и заболел воспалением легких. В жару и в бреду был направлен на лечение в Петроград; не долечившись, буквально сбежал из госпиталя. С тех пор еще несколько раз будет обостряться процесс в легких, и каждый раз он будет упрямо возвращаться на фронт, невзирая на плохое состояние; а в госпитале, едва очнувшись от забытья, писать свои «Записки кавалериста».

За бой 6 июля 1915 года – представлен ко второму Георгиевскому кресту и произведен в прапорщики.

В чем секрет его необыкновенной отваги? Может быть, он мечтал о смерти в бою? Или был уверен в том, что его не убьют? И, действительно, пули не тронули его.


Наступление


Та страна, что могла быть раем,

Стала логовищем огня,

Мы четвертый день наступаем,

Мы не ели четыре дня.


Но не надо яства земного

В этот страшный и светлый час,

Оттого, что Господне слово

Лучше хлеба питает нас.


И залитые кровью недели

Ослепительны и легки,

Надо мною рвутся шрапнели,

Птиц быстрей взлетают клинки.


Я кричу, и мой голос дикий

Это медь ударяет в медь,

Я, носитель мысли великой,

Не могу, не могу умереть.


Словно молоты громовые

Или воды гневных морей,

Золотое сердце России

Мерно бьется в груди моей.


И так сладко рядить победу,

Словно девушку, в жемчуга,

Проходя по дымному следу

Отступающего врага.


Учитель:

Каким вы представляете себе автора этого стихотворения? Можно ли его увидеть за этими стихотворными строчками?


Теперь обратим внимание на судьбу книжника, о ней расскажет ученик.


Ученик:

Читать он выучился сравнительно поздно – шести лет; но уже к двенадцать перечитал обширную библиотеку родителей и то, что могли предложить друзья дома и просто знакомые. Родителям пришлось договариваться с букинистами. С тех пор его комната стала наполняться книгами, книгами, книгами.

Музыкальный фрагмент «У меня не растут цветы»

Чтение становится любимым занятием; любимым писателем – Пушкин, наукой – наука о литературе. В это время он делает своему отцу целые доклады о современной литературе.

Начитанность его и образованность были удивительны; современники отмечают, что, казалось, не было таких вещей, о которых он ничего не знал, начиная от сортов французского сыра или итальянских вин и кончая сложнейшими философскими вопросами. Не случайно он в 1910-1920 годы пишет цикл статей «Письма о русской поэзии»; заведует отделом французской литературы в Институте Живого слова, преподает историю и теорию поэзии, сам пишет замечательные стихи.


Звучит песня «Волшебная скрипка»


Волшебная скрипка

Валерию Брюсову


Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка,

Не проси об этом счастье, отравляющем миры,

Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка,

Что такое темный ужас начинателя игры!


Тот, кто взял ее однажды в повелительные руки,

У того исчез навеки безмятежный свет очей,

Духи ада любят слушать эти царственные звуки,

Бродят бешеные волки по дороге скрипачей.


Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,

Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,

И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном,

И когда пылает запад и когда горит восток.


Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервется пенье,

И уж ты не сможешь крикнуть, шевельнуться и вздохнуть, —

Тотчас бешеные волки в кровожадном исступленьи

В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь.


Ты поймешь тогда, как злобно насмеялось все, что пело,

В очи глянет запоздалый, но властительный испуг.

И тоскливый смертный холод обовьет, как тканью, тело,

И невеста зарыдает, и задумается друг.


Мальчик, дальше! Здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ!

Но я вижу — ты смеешься, эти взоры — два луча.

На, владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищ

И погибни славной смертью, страшной смертью скрипача!


Анализ после прослушивания


Как вы думаете, о чем это стихотворение?

(Стихотворение представляет собой обращение искушённого поэта к юному , знающему лишь о счастье творчества . не видя оборотной стороны медали. Эту оборотную сторону медали и показывает искушённый поэт .

В образе скрипки перед нами предстаёт поэтическое дарование , которое является и смертельным заклятием и высшим блаженством. Лирический герой рассказывает юному поэту о том ,что истинный поэт не имеет права на отдых, он всегда должен творить , а иначе “бешеные волки в кровожадном исступленье В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь”.Также он считает , что должен служить поэзии без надежды на признание, без надежды быть понятым, без надежды на славу .Настоящего поэта не пугает ничего. Он пойдёт своей дорогой и погибнет “славной смертью , страшной смертью скрипача”. В этом стихотворении лирический герой провозглашает творчество видом самосожжения. Я думаю , что и сам Гумилёв верил в роковую предназначенность поэта и готов был принять смерть с присущим ему героизмом).


Учитель:

Наш следующий рассказ – рассказ романтика-аристократа. Ребята, выходите к доске.


Ученик:

С детства он хотел быть оригинальным, ни на кого не похожим. В гимназии в альбоме одной из подруг, где писавшие отвечали на вопросы6 «Какой ваш любимый цветок и дерево, любимое блюдо, любимый писатель?» (причем гимназистки обычно писали: цветок – роза, дерево – береза, блюдо – мороженое, писатель – Чарская. Гимназисты же предпочитали дуб, из блюд гуся или борщ, писателей – Майн Рида или Жюля Верна, цветок же игнорировали), он писал, не задумываясь, дерево – баобаб, цветок – орхидея, блюдо – канандер, писатель – Оскар Уайльд. Ни баобабов, ни орхидей он тогда еще не видел, канандером называл блюдо, на самом деле именующееся «камамбером» (сорт сыра). А вот Оскар Уайльд, книги которого были столь же изысканны, утонченны и необычны, как их автор, действительно был его любимым писателем.

Ирина Одоевцева вспоминает его рассказ о своей юности.


Ученик:

Я ведь всегда был снобом и эстетом. В четырнадцать лет я прочитал «Портрет Дориана Грея» и вообразил себя лордом Генри. Я стал придавать огромное значение внешности и считал себя очень некрасивым. И мучался этим. Я действительно, должно быть, был тогда некрасив – слишком худ и неуклюж. Черты моего лица еще не одухотворились – ведь они с годами приобретают выразительности и гармонию. К тому же, как часто у мальчишек, ужасный цвет кожи и прыщи. И губы очень бледные. Я по ночам запирал дверь и, стоя перед зеркалом, гипнотизировал себя, чтобы стать красавцем. Я твердо верил, что могу силой воли переделать свою внешность.


Ученик:

Надежда Войтинская вспоминала:

Он проповедовал кодекс средневековой рыцарственности… он меня всегда называл «дамой». Как-то раз мы пошли на берег моря. Я бросила что-то на лед: «Вот, рыцарь, достаньте штуку». Лед проломился, и он попал в ледяную воду. Я не видела, чтобы он когда-нибудь рассердился. Я его дразнила и изводила. Он умел сохранять торжественный вид, когда над ним смеялись. Никогда не обижался. Он был недоступен насмешке.

Этот сухощавый и чопорный человек, которого нельзя было назвать красавцем, был покорителем женских сердец. И каких сердец! В него влюблены утонченнейшие из утонченных, умнейшие из умных, прекраснейшие из прекрасных; и он постоянно в кого-то влюблен – но отгорает быстро, как порох.


Ученик:

И лишь одна любовь преследует его всю жизнь – великая и безнадежная.


Она

Я знаю женщину: молчанье,

Усталость горькая от слов

Живет в таинственном мерцанье

Её расширенных зрачков.


Её душа открыта жадно

Лишь медной музыке стиха,

Пред жизнью дольней и отрадной

Высокомерна и глуха.


Неслышный и неторопливый,

Так странно плавен шаг её,

Назвать нельзя её красивой,

Но в ней все счастие мое.


Когда я жажду своеволий

И смел и горд, - я к ней иду

Учиться мудрой сладкой боли

В её истоме и бреду.


Она светла в часы томлений

И держит молнии в руке,

И чётки сны её, как тени

На райском огненном песке.


Он встретил её в 1903 году, в Царскосельской гимназии, где они учились. Ему было семнадцать, ей – пятнадцать. Вместе ходили на каток, на детские балы, на гастроли знаменитой балерины Айседоры Дункан, залезали на Турецкую башню, участвовали на благотворительном спектакле, были даже на нескольких спиритических сеансах, хотя и относились к ним весьма иронически. Её фамилия было – Горенко. Анна Горенко.

В октябре 1905 года он стал бывать в её доме, познакомился с семьей. Несколько раз делал предложение и…получал отказ. После одного из них он отправился к морю: сводить счеты с жизнью. Но вместо трагедии получился фарс: он был задержан полицейским, принявшим его за бродягу. В другой раз выпил яд – но яд оказался старым, выдохнувшимся, и его нашли без сознания в Булонском лесу, в глубоком рву старых укреплений. Казалось, сама судьба хранила его.

Наконец 25 апреля 1910 года в Николаевской церкви села Никольская слободка они обвенчались. Но счастья им не было.

Песня «Снеговая»


Учитель:

Может быть, теперь вы узнали о ком идет речь на уроке?

Рядом с портретом Ахматовой появляется портрет Гумилева. Открывает закрытый в начале урока эпиграф. Обратите внимание, как тонко Ахматова сумела подметить главные черты характера Гумилева (эстетизм, любовь к экзотике, путешествиям). У этого стихотворения есть продолжение. Кто его знает?

Простите за невольный обман – дело в том, что судьбы людей, о которых мы рассказали, на самом деле судьба одного человека. Мы разбили её на несколько судеб не с целью запутать вас – просто хотели показать вам, какого масштаба был этот человек.

Анна Ахматова считала, что судьба истинного поэта всегда трагична. Николай Степанович прекрасно отдавал себе отчет в том, что жизнь его трагична, только не хотел об этом говорить и думать, авось судьба переменится, если её не кликать (иногда он, бесстрашный, бывал суеверен). Кстати он сам сознавал, что Гумилевых несколько. Вот как он об этом пишет.


Память


Только змеи сбрасывают кожи,

Чтоб душа старела и росла.

Мы, увы, со змеями не схожи,

Мы меняем души, не тела.


Память, ты рукою великанши

Жизнь ведешь, как под уздцы коня,

Ты расскажешь мне о тех, что раньше

В этом теле жили до меня.


Самый первый: некрасив и тонок,

Полюбивший только сумрак рощ,

Лист опавший, колдовской ребенок,

Словом останавливавший дождь.


Дерево да рыжая собака,

Вот кого он взял себе в друзья,

Память, Память, ты не сыщешь знака,

Не уверишь мир, что то был я.


И второй… Любил он ветер с юга,

В каждом шуме слышал звоны лир,

Говорил, что жизнь — его подруга,

Коврик под его ногами — мир.


Он совсем не нравится мне, это

Он хотел стать богом и царем,

Он повесил вывеску поэта

Над дверьми в мой молчаливый дом.


Я люблю избранника свободы,

Мореплавателя и стрелка,

Ах, ему так звонко пели воды

И завидовали облака.


Высока была его палатка,

Мулы были резвы и сильны,

Как вино, впивал он воздух сладкий

Белому неведомой страны.


Память, ты слабее год от году,

Тот ли это, или кто другой

Променял веселую свободу

На священный долгожданный бой.


Знал он муки голода и жажды,

Сон тревожный, бесконечный путь,

Но святой Георгий тронул дважды

Пулею нетронутую грудь.


Я — угрюмый и упрямый зодчий

Храма, восстающего во мгле,

Я возревновал о славе Отчей,

Как на небесах, и на земле.


Сердце будет пламенем палимо

Вплоть до дня, когда взойдут, ясны,

Стены нового Иерусалима

На полях моей родной страны.


И тогда повеет ветер странный —

И прольется с неба страшный свет,

Это Млечный Путь расцвел нежданно

Садом ослепительных планет.


Предо мной предстанет, мне неведом,

Путник, скрыв лицо: но всё пойму,

Видя льва, стремящегося следом,

И орла, летящего к нему.


Крикну я… Но разве кто поможет, —

Чтоб моя душа не умерла?

Только змеи сбрасывают кожи,

Мы меняем души, не тела.


Он сам сделал свою жизнь такой меняющейся, насыщенной событиями до краев, такой, что её хватило бы на несколько жизней. Он пытался «сделать» и смерть. Гумилев считал, что умрет 53 лет. Но не в 53 года умер Гумилев. Судьба, с которой он любил играть, тоже сыграла с ним шутку, поменяв цифры местами. Смерть он встретил в расцвете отпущенных ему сил, в 35. В остальном же он умер, как и предсказывал:

И умру я не на постели,

При нотариусе и враче,

А в какой-нибудь дикой щели,

Потонувшей в густом плюще.


Гумилев был расстрелян в августе 1921 года, как утверждалось многие годы, за участие в контрреволюционном заговоре.

Имя Гумилева на пять десятилетий было выкорчевано из русской культуры. Как только не клеймили его! И еще хуже – молчали о нем. Поэтому и разговор наш о Гумилеве носил название: «Самый непрочитанный поэт». Но у Гумилева несмотря ни на что, всегда были, есть и будут свои читатели. И он знал это.


Песня о Гумилеве


Итог урока.

Домашнее задание:

Чтение наизусть стихотворения Гумилева и проанализировать его.


ЗАБЛУДИВШИЙСЯ ТРАМВАЙ

Шёл я по улице незнакомой

И вдруг услышал вороний грай,

И звоны лютни, и дальние громы,

Передо мною летел трамвай.


Как я вскочил на его подножку,

Было загадкою для меня,

В воздухе огненную дорожку

Он оставлял и при свете дня.


Мчался он бурей тёмной, крылатой,

Он заблудился в бездне времён...

Остановите, вагоновожатый,

Остановите сейчас вагон!


Поздно. Уж мы обогнули стену,

Мы проскочили сквозь рощу пальм,

Через Неву, через Нил и Сену

Мы прогремели по трём мостам.


И, промелькнув у оконной рамы,

Бросил нам вслед пытливый взгляд

Нищий старик,- конечно, тот самый,

Что умер в Бейруте год назад.


Где я? Так томно и так тревожно

Сердце моё стучит в ответ:

"Видишь вокзал, на котором можно

В Индию Духа купить билет?"


Вывеска... кровью налитые буквы

Гласят: "Зеленная",- знаю, тут

Вместо капусты и вместо брюквы

Мёртвые головы продают.


В красной рубашке с лицом, как вымя,

Голову срезал палач и мне,

Она лежала вместе с другими

Здесь в ящике скользком, на самом дне.


А в переулке забор дощатый,

Дом в три окна и серый газон...

Остановите, вагоновожатый,

Остановите сейчас вагон!


Машенька, ты здесь жила и пела,

Мне, жениху, ковёр ткала,

Где же теперь твой голос и тело,

Может ли быть, что ты умерла?


Как ты стонала в своей светлице,

Я же с напудренною косой

Шёл представляться Императрице

И не увиделся вновь с тобой.


Понял теперь я: наша свобода

Только оттуда бьющий свет,

Люди и тени стоят у входа

В зоологический сад планет.


И сразу ветер знакомый и сладкий

И за мостом летит на меня,

Всадника длань в железной перчатке

И два копыта его коня.


Верной твердынею православья

Врезан Исакий в вышине,

Там отслужу молебен о здравьи

Машеньки и панихиду по мне.


И всё ж навеки сердце угрюмо,

И трудно дышать, и больно жить...

Машенька, я никогда не думал,

Что можно так любить и грустить!



Поэтика позднего Гумилева загадочна. Как известно, автор "Огненного столпа" отходит от "чистого" акмеизма[1] и возвращается — по крайней мере частично — к символизму, хотя в то же время некоторые черты акмеистической поэтики сохраняются и в его позднем творчестве. Однако сложный (и сугубо индивидуальный) синтез символистских и акмеистических принципов в сочетании со все более усложняющимся религиозным и философским осмыслением места и роли человека в бытии порождает немало трудностей при восприятии художественного мира позднего Гумилева как единого ментально-эстетического целого.


Итак, попытаемся разобраться.


Это стихотворение — о путешествии в себя, о познании себя в качестве "другого". Лирический герой "Заблудившегося трамвая", соприкоснувшись со своими "прежними жизнями", самым непосредственным образом наблюдает их, поэтому обращение Гумилева к сравнительно редкому в литературе XX века средневековому жанру видéния [2] вполне закономерно и естественно.


Для лирического героя стихотворения, весьма близкого его автору, открывается "прямое" визуальное восприятие своих "прежних жизней". С не меньшей яркостью это проявилось и в стихотворениях "Память" (написано в июле 1919 года [3] ) и "Заблудившийся трамвай" (написано в марте 1920 года [4] ), причем первое стихотворение в этом смысле даже более показательно, поэтому, прежде чем подробнее рассмотреть "Заблудившийся трамвай", необходимо обратиться и к этому произведению, тем более что оба стихотворения близки текстуально, на что А.А. Ахматова обратила внимание еще в 1926 году [5] .

"Память" открывается словами:

Только змеи сбрасывают кожи,

Чтоб душа старела и росла.

Мы, увы, со змеями не схожи,

Мы меняем души, не тела.

Память, ты рукою великанши

Жизнь ведешь, как под уздцы коня,

Ты расскажешь мне о тех, что раньше

В этом теле жили до меня [6] .

По Гумилеву, человеческая личность проживает множество жизней и, соответственно, "меняет" множество душ, причем лирический герой, вспоминающий свои прежние индивидуальности (фактически это этапы своего жизненного пути [7] ), отделяет их от своего нынешнего "я". Они жили до него, иначе говоря, индивидуальное "я" оказывается не тождественно личности, которая не сводима, по Гумилеву, ни к душе, ни к тем или иным индивидуальным качествам, ни даже к человеческому "я": лирический герой "Памяти" о своих прежних воплощениях говорит в третьем лице — "он", отделяя их индивидуальные "я" от своего собственного.

Обратимся теперь к "Заблудившемуся трамваю" [8] . Как и герой самого знаменитого в западноевропейской литературе видения — "Комедии" Данте, лирический герой стихотворения с самого начала оказывается в незнакомой местности. Но если Данте видит перед собой лес, то пейзаж у Гумилева подчеркнуто урбанизирован:

Шел я по улице незнакомой

И вдруг услышал вороний грай,

И звоны лютни и дальние громы,

Передо мною летел трамвай.

Как я вскочил на его подножку,

Было загадкою для меня,

В воздухе огненную дорожку

Он оставлял и при свете дня.

Казалось бы, этот трамвай похож на любой самый обыкновенный вагон на рельсах. При таком понимании "звоны лютни" и "дальние громы" — это поэтическое описание обычных звуков, сопровождающих передвижение трамвая, а "огненная дорожка" — лишь электрическая искра, однако сам жанр видения и все дальнейшее действие заставляют обнаружить в этом описании нечто принципиально иное. Перед нами — мистический трамвай, и "звоны лютни", и "дальние громы", и "огненная дорожка" приобретают в данном контексте особый смысл. Все это следует воспринимать не метафорически, а буквально: именно лютня, именно гром, именно огонь. В таком случае перед нами оказывается некое мистическое чудовище, появление которого сопровождается криком ворон, то есть традиционным знаком рока и опасности.


Но особенность характера Гумилева была как раз в том, что он любил опасность, сознательно к ней стремился, любовался ею. Эту же черту характера он передал и своему лирическому герою, в данном случае автобиографическому. И попадая внутрь трамвая, источающего громы и огонь (но и "звоны лютни" — знак утонченности и изысканности), лирический герой сознательно идет навстречу опасному и неведомому. Все это вполне соответствует жанру баллады, в котором написано стихотворение. Синкретическое сочетание двух жанров (баллады и видения) приводит к соседству в художественном мире стихотворения драматизма сюжета, прерывистости повествования, "страшного", недосказанного, романтически-таинственного (романтическая традиция была очень важна для Гумилева), иначе говоря, того, что присуще балладе, — соседству всего этого с мистическими прозрениями и странствиями, с погруженностью в не вполне материальный мир, что характерно для жанра видения.


И далее о трамвае говорится:

Мчался он бурей темной, крылатой,

Он заблудился в бездне времен…

Остановите, вагоновожатый,

Остановите сейчас вагон.

Поздно. Уж мы обогнули стену,

Мы проскочили сквозь рощу пальм,

Через Неву, через Нил и Сену

Мы прогремели по трем мостам.

Заблудившийся трамвай оказывается внеположным времени и пространству, Оказывается своего рода мистической машиной времени, свободно перемещающейся в хронотопы, связанные с "прежними жизнями" лирического героя.

И, промелькнув у оконной рамы,

Бросил нам вслед пытливый взгляд

Нищий старик, — конечно тот самый,

Что умер в Бейруте год назад.

Где я? Так томно и так тревожно

Сердце мое стучит в ответ:

Видишь вокзал, на котором можно

В Индию Духа купить билет?

Вывеска… кровью налитые буквы

Гласят — зеленная, — знаю, тут

Вместо капусты и вместо брюквы

Мертвые головы продают.

В красной рубашке, с лицом как вымя,

Голову срезал палач и мне,

Она лежала вместе с другими

Здесь, в ящике скользком, на самом дне.

Если "год назад" отсчитывается от "нынешней жизни" лирического героя, то описание казни явно относится к эпохе куда более отдаленной. Впрочем, хронотоп здесь едва ли вообще точно определим. А уподобление лица — вымени, по всей видимости, навеяно чтением Ф. Рабле, который весьма часто "менял местами" верх и низ. Как известно, Гумилев называл Рабле в числе четырех наиболее важных для развития акмеизма писателей [9] , но заимствуется здесь не "мудрая физиологичность" [10] , которую глава цеха акмеистов приписывал этому автору, и не прославленный М.М. Бахтиным амбивалентный смех, а визуальная дискредитация персонажа, когда вместо лица у него оказывается нечто отвратительное.


В то же время сочетание продажи голов, красной рубашки и зеленной лавки не дает возможности точно определить хронотоп. Сам факт продажи голов, к тому же в столь заурядном месте, как зеленная лавка, возможно, свидетельствует о событиях Великой французской революции. Так, Томас Карлейль приводит сведения об изготовлении в то время брюк из кожи гильотинированных мужчин (женская кожа не годилась, поскольку была слишком мягкой), а из голов гильотинированных женщин — белокурых париков (perruques blondes) [11] . Но палачи в то время исполняли свои обязанности не в красных рубашках, а в камзолах. Для того чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на одну из многочисленных гравюр, изображающих гильотинирование [12] . В то же время в лирическом произведении строгой исторической точности может и не быть.


Итак, визионер становится свидетелем казни своего прежнего "я", причем вся эта сцена напоминает финал рассказа Гумилева "Африканская охота": "А ночью мне приснилось, что за участие в каком-то абиссинском дворцовом перевороте мне отрубили голову, и я, истекая кровью, аплодирую уменью палача и радуюсь, как все это просто, хорошо и совсем не больно" [13] .


Зная дальнейшую судьбу поэта, можно только удивляться, сколь ясно он предощущал собственную гибель. Налицо предсказание будущего через прошлое. Ахматова писала: "Гумилев — поэт еще не прочитанный. Визионер и пророк. Он предсказал свою смерть с подробностями вплоть до осенней травы" [14] . Однако в этом и других приводимых Анной Андреевной пророчествах Гумилева речь идет только и исключительно о нем самом. И визионером, и пророком он действительно был, но пророчествовал — лишь о себе. В отличие, например, от лермонтовского "Предсказания", где говорится о судьбе всей России, или блоковского "Голоса из хора", где речь — об апокалиптическом будущем мира и человечества.


И еще одна особенность обоих вышеприведенных эпизодов с отрубанием головы: в них совсем нет боли. В "Африканской охоте" об этом сказано прямо, в "Заблудившемся трамвае" палач не отрубает голову, не отсекает ее, даже не отрезает, но — срезает. Срезать можно что-то лишнее, мешающее, например, ботву с той же брюквы. И вместо ожидаемого ощущения боли — унижение на дне скользкого ящика. Все это напоминает не столько казнь как таковую, сколько страшный сон о казни. Такая несколько отстраненная манера в изображении собственной гибели, когда все происходящее кажется "не до конца" материальным, вполне соответствует жанру видения. Однако зыбкость видения отнюдь не исключает материальной конкретности скользкого ящика и мертвых голов в нем.


Следует обратить внимание и на то, что в отличие от стихотворения "Память", где лирический герой говорит о своих прежних воплощениях в третьем лице, в "Заблудившемся трамвае" такой лингвистической дистанции между прежними "я" визионера и его нынешним "я" — нет. Лирический герой сразу и окончательно принимает свои прежние индивидуальности — в себя. Происходит объединение всех этих индивидуальностей в некое личностное (но надындивидуальное) синкретическое целое. И то, что о своих прежних воплощениях визионер говорит: "я", — свидетельствует о полном и окончательном их приятии. Если лирический герой "Памяти" может любить или не любить свои "прошлые существования", поэтому и говорит о них в третьем лице, то для лирического героя "Заблудившегося трамвая" это абсолютно невозможно. Если в "Памяти" — вспоминание своих прежних индивидуальностей, то в "Заблудившемся трамвае" — слияние их с индивидуальным "я" визионера, распространение на них самого понятия "я".


А казнь "прежнего воплощения" лирического героя оказывается ступенью на пути в некую "Индию Духа"… Тема Индии для Гумилева отнюдь не случайна. Так, в стихотворении "Прапамять" он писал:


И вот вся жизнь! Круженье, пенье,

Моря, пустыни, города,

Мелькающее отраженье

Потерянного навсегда…

Когда же, наконец, восставши

От сна, я буду снова я, —

Простой индиец, задремавший

В священный вечер у ручья? [15]

Впрочем, Индия здесь ненастоящая. Вообще, присущая даже и позднему Гумилеву акмеистическая любовь к жизни прямо противоположна индийскому мировосприятию, для которого цель — избавление от жизни, уход из нее [16] . Поэтому "Индия Духа" "простого индийца" — дань именно европейской традиции.

В то же время нельзя не упомянуть о том, что Гумилеву было довольно-таки неуютно в прославляемом им же самим "восточном мире". Показательно в этом смысле стихотворение "Восьмистишие":

Ни шороха полночных далей,

Ни песен, что певала мать,

Мы никогда не понимали

Того, что стоило понять [17] .

Возвращение от эзотерических красивостей и экзотики — в Россию оказывается для поэта воистину открытием. И такое же возвращение мы видим и в балладе "Заблудившийся трамвай".


Действие переносится в Петербург конца XVIII века. Время можно определить достаточно точно, поскольку памятник Петру I, "Медный всадник", был открыт в 1782 году, а Екатерина II, которой "с напудренною косой шел представляться" лирический герой, умерла в 1796. Оказываясь в хронотопе Петербурга конца XVIII века, трамвай перестает блуждать по "прежним жизням" лирического героя и наконец останавливается. Цель путешествия во времени и пространстве достигнута.


И целью оказывается Машенька и ее мир.

Характерно, что именно здесь в последний раз упоминается вагоновожатый. Гумилевское видение имеет некоторые общие черты с "Комедией" Данте, в которой тот называет своего спутника Вергилия "duca" — "вожатый". У лирического героя "Заблудившегося трамвая" тоже есть "вожатый", но это вожатый не столько лично и исключительно его, сколько всего трамвая, вожатый — вагона. А Машенька у Гумилева во многом играет роль Беатриче. И подобно тому, как вожатый у Данте исчезает перед появлением истинной путеводительницы, Беатриче (Чистилище, XXX, 49–51), вагоновожатый у Гумилева в последний раз упоминается перед первым упоминанием Машеньки.


Следует отметить, что параллель с Данте для Гумилева отнюдь не случайна. Акмеисты проявляли особый интерес к итальянскому писателю, достаточно вспомнить А.А. Ахматову и О.Э. Мандельштама.

Мир Машеньки — это мир православия. Восхищение православной "твердыней" Исаакиевского собора, и молебен "о здравье Машеньки" свидетельствуют о весьма сильном воздействии православия на героя стихотворения.


Важно отметить и то, что твердо высказанное знание лирического героя о том, что он отслужит молебен о здравии Машеньки и панихиду по себе, заведомо исключает весьма популярную среди исследователей творчества Гумилева версию Ахматовой, согласно которой "в образе летящего всадника" (Петра I) перед лирическим героем является смерть [18] . Это утверждение обосновывалось тем, что в текстуально очень похожем месте стихотворения "Память" сразу после появления "странного" ветра герой умирает[19] . В то же время не учитывалось, что в художественном мире Гумилева твердо высказанная лирическим героем уверенность в том, что он сделает что-либо, в сущности, означает пророчество, которое просто не может не сбыться. Так, например, в финале стихотворения "Память", на которое ссылалась Ахматова, обосновывая свою версию, смерть лирического героя предсказана именно таким способом, поэтому смерть визионера в "Заблудившемся трамвае" до молебна о здравии и панихиды абсолютно невозможна.


В связи с параллелью "Машенька — Беатриче" заслуживают внимания и следующие строки из гумилевского стихотворного цикла "Беатриче", впервые опубликованного в 1909 году:


Жил беспокойный художник,

В мире лукавых обличий —

Грешник, развратник, безбожник,

Но он любил Беатриче[20] .

Назвать Данте безбожником, даже до влияния Беатриче или в период ослабления этого влияния, явно невозможно. Очевидно, что здесь говорится вообще не о Данте. И действительно, в этом стихотворном цикле, по свидетельству Ахматовой, речь идет о ней[21] . Именно она для Гумилева сыграла роль Беатриче. Но Беатриче не дантовской, а несколько иной, гумилевской, научившей его, безбожника, вере.



Ахматова вспоминала: "В 1916 г., когда я жалела, что все так странно сложилось[22] , он сказал: "Нет, ты научила меня верить в Бога и любить Россию""[23] . И в стихотворении "Заблудившийся трамвай" Машенька, несмотря на то, что она нисколько не похожа на Ахматову, играет ту же роль. Она ничему специально не учит, но в ее мире любовь лирического героя к России и вера в Бога становятся естественными и необходимыми.


Показательно для характеристики лирического героя и появление Медного Всадника. Визионер как бы ставится на место пушкинского Евгения. Но его реакция на такую ситуацию прямо противоположна. Он не только не бежит из-под копыт, но даже радуется возможной гибели. Гибель для него была бы сладка, поэтому и появляется "сладкий" ветер. Он наделил лирического героя своего стихотворения стремлением встретить смерть радостно и мужественно, насладиться ею, а жалость вызвать — в других. Это проявилось и в процитированном выше отрывке из "Африканской охоты", и в эпизоде из "Заблудившегося трамвая" с отрубанием голов, и, например, в стихотворении "Отравленный":

Мне из рая, прохладного рая,

Видны белые отсветы дня…

И мне сладко — не плачь, дорогая, —

Знать, что ты отравила меня .

В то же время сравнение Медного Всадника у Гумилева с пушкинским "кумиром на бронзовом коне" выявляет их различие. У Пушкина Всадник не случайно скачет с грохотом и тяжелым звоном. Он несет в себе огромную тяжесть, он способен сокрушить на своем пути все.

И совершенно иное у Гумилева:

И сразу ветер знакомый и сладкий,

И за мостом летит на меня

Всадника длань в железной перчатке

И два копыта его коня.

Никакого грохота. Никакой тяжести. Всадник — летит. Так же летит, как "летел трамвай" в начале стихотворения. Всадник (как и трамвай, проскакивающий сквозь рощу пальм, страны и континенты) — не имеет веса. Он совершенно беззвучно летит на визионера, но это не страшно, а радостно. Это ощущение невесомого полета достигается метонимическим "рассечением" как самого Всадника, так и его коня. Летит одновременно — и только длань, и весь Всадник; летят и только два видимые визионеру копыта, и весь конь. Не монолитная тяжесть, а невесомый полет частей и целого.


Медный Всадник здесь связан не столько с конкретикой личности Петра I, сколько с самой идеей монархии, к которой Гумилев, как известно, относился весьма положительно. Рассматриваемый эпизод во многом полемичен по отношению к сходной сцене из "Петербурга" А. Белого, где авторская оценка Медного Всадника, а также Сената и Синода как подавля ющих человека проявлений имперской государственной власти недвусмысленно отрицательна [25] . В противоположность этому "сладость" встречи с Медным Всадником и молебны в "твердыне православья" подчеркивают лояльность лирического героя к государственно-монархическим символам, приятие их. В то же время положение лирического героя двусмысленно, поскольку его разлука с Машенькой так или иначе связана с представлением императрице, иначе говоря, государственная мощь, по Гумилеву, все-таки подавляет человека, хотя отношение к ней и положительно. Такая интерпретация проблема "человек — государство" весьма напоминает пушкинскую ("Капитанская дочка").


На перекличку этих двух произведений первым обратил внимание С.П. Бобров в своей рецензии 1922 года на гумилевский "Огненный столп"[26] . Впрочем, показательны и различия. Гумилев "отбирает" у пушкинского Пугачева (вожатого) его казнь и "передает" ее лирическому герою. То же происходит и с представлением лирического героя императрице, вместо пушкинской Машеньки. Возможно, здесь проявилось сохранившееся и у позднего Гумилева акмеистическое стремление все испытать лично, "вобрать" и этот опыте себя. Но драматизм финала гумилевского стихотворения резко контрастирует с благополучным завершением "Капитанское дочки" свадьбой Машеньки и Гринева. В "Заблудившемся трамвае" драматическая развязка предопределена еще и неразберихой и абсурдом трех революционных эпох: 1917 года, эпохи Великой французской революции (предположительно) и эпохи Пугачевского бунта; "перепутанность" "прежних жизней" и хронотопов — во многом результат пребывания в революционном абсурде.


А метонимическая "расчлененность" Медного Всадника, по всей видимости, связана с ослаблением Российской монархии в начале XX века: "расчленение" предшествует прямому распаду… Кроме того, "невесомость" Медного Всадника, как и "невесомость" трамвая, связана со спецификой жанра видения. Мир, видимый изнутри трамвая, — это мир хотя и земной, но не вполне весомо материальный, — это мир, где боль и физическое страдание материально неощутимы, — это мир, где нет звуков. Единственные звуки, исходящие не из уст самого визионера, — это звуки, предшествующие его попаданию внутрь трамвая, и звуки, производимые самим трамваем, который на "трех мостах" вдруг приобретаете вес и "гремит", как обычный вагон на рельсах. Видимо, Гумилеву важно было здесь подчеркнуть "действительность" пребывания на Неве, Ниле и Сене, "действительность" географического освоения мира.


Но — головы срезают беззвучно, всадник летит беззвучно, я все обращения лирического героя к вагоновожатому и к Машеньке остаются без ответа. Визионера окружает полная немота, и это дает возможность предположить, что сама идея путешествия во времени и пространстве навеяна Гумилеву немым кинематографом. В таком случае смена хронотопов соответствует смене эпизодов при киномонтаже. Впрочем, сквозь стекла трамвая звуки проникают с трудом, поэтому беззвучие внешнего мира может быть объяснено и "естественным" образом.


Так или иначе, но немота, окружающая лирического героя "Заблудившегося трамвая", напоминает немоту блоковского видения "Передвечернею порою…":

Передвечернею порою

Сходил я в сумерки с горы,

И вот передо мной — за мглою —

Черты печальные сестры.

Она идет неслышным шагом,

За нею шевелится мгла,

И по долинам, по оврагам

Вздыхают груди без числа.

Сестра, откуда в дождь и холод

Идешь с печальною толпой,

Кого бичами выгнал голод

В могилы жизни кочевой?

Вот подошла, остановилась

И факел подняла во мгле,

И тихим светом озарилось

Всё, что незримо на земле.

И там, в канавах придорожных,

Я, содрогаясь, разглядел

Черты мучений невозможных

И корчи ослабевших тел.

И вновь опущен факел душный,

И, улыбаясь мне, прошла —

Такой же дымной и воздушной,

Как окружающая мгла.

Но я запомнил эти лица

И тишину пустых орбит,

И обреченных вереница

Передо мной всегда стоит [27] .

Визионер у А.А. Блока тоже имеет свою "Беатриче", "сестру", к которой обращается с вопросом, но ответа не получает. Беззвучна и толпа голодных людей, беззвучны их мучения в придорожных канавах. Но если у Блока тишина подчеркивает трагизм прозреваемой апокалиптической обреченности, то у Гумилева беззвучие открывающихся перед лирическим героем миров связано с непереходимостью барьера между ними и визионером. Он бы и хотел перейти этот барьер, чтобы вполне и окончательно остаться в мире Машеньки, но не может. Замкнутое пространство трамвая оказывается своеобразной внехронотопической ловушкой, клеткой, из которой нет выхода. Возникает вопрос, не связана ли эта клетка с "зоологическим садом планет", у входа в который стоят люди и тени?


Заслуживает внимания и то, что в тексте автографа "Заблудившегося трамвая", хранящегося в собрании Лесмана, вместо "люди и тени" стоит "люди и звери"[28] , а зверям естественно находиться в зоологическом саду, но отнюдь не в качестве зрителей. Таким образом, лирический герой оказывается пленником своей "мистической клетки", подобно тому как люди — пленниками космического "зоологического сада". Правда, там, в космосе, находится и единственный, по Гумилеву, источник человеческой свободы, но дело в том, что тот, кто "дает" свободу, может в дальнейшем ее и отобрать…


Показательны в этом смысле и строки из чернового автографа стихотворения "Слово", который в 1919 году Гумилев подарил своему тестю Н.А. Энгельгардту:

Прежний ад нам показался раем,

Дьяволу мы в слуга нанялись

Оттого, что мы не отличаем

Зла от блага и от бездны высь [29] .

Лирический герой "Заблудившегося трамвая", оказавшийся пленником своей мистической "клетки", заблудившейся хронотопическом мире, весьма напоминает лирического героя стихотворения Гумилева "Стокгольм", написанного в 1917 году [30] , причем герой вдруг "понял", что "заблудился навеки. В слепых переходах пространств и времен" [31] .

Такое же понимание слова "навеки" обнаруживается и в "Заблудившемся трамвае", когда лирический герой стихотворения достигает наконец соединения в одном сознании своих предыдущих индивидуальностей. При этом выявляются и некоторые сверхиндивидуальные его черты:

И все ж навеки сердце угрюмо,

И трудно дышать, и больно жить…

В какую бы эпоху ни жил герой стихотворения, сколько бы жизней и душ ни "пропустил" через себя, угрюмость не покидала его сердца, а дышать и жить ему было столь же трудно и больно, как и теперь, во время личностного "объединения" индивидуальностей. И вдруг — без всякого перехода — озарение. Внезапно визионер говорит о том, что ни в одной из своих прежних жизней даже и не подозревал, что любовь может быть — такой. И при этом здесь ни тени экзотики, даже на уровне рифмы. Банальнейшая глагольная рифма на "ить": "жить", "любить", "грустить". И — неожиданное осознание абсолютной исключительности этой любви. Таким образом, окончательным итогом и обретением гумилевского видения оказывается именно любовь, так же как и в видении Данте:

Здесь изнемог высокий духа взлет;

Но страсть и волю мне уже стремила,

Как если колесу дан ровный ход,

Любовь, что движет солнце и светила [32] .

Но если в "Комедии" Данте любовь понимается по-христиански, то в "Заблудившемся трамвае" обретение лирическим героем любви к Машеньке не означает обретения им полноты христианской любви. И это не случайно. Если цель визионера у Данте — познание Божественного мироустроения и спасение, то цель у Гумилева — познание своих "прежних жизней" и достижение личного счастья, которое оказывается (и безвозвратно) в прошлом, в XVIII веке. Отсюда — драматическая безысходность финала.


Но и такой финал отнюдь не исключает обретения лирическим героем жизненной полноты через приобщение к подлинной любви. В результате мистического путешествия он познает самого себя, отстранив от своего познающего "я" — себя же, но в прошлом, и, кроме того, утверждает свою любовь к миру:

Есть Бог, есть мир, они живут вовек,

А жизнь людей мгновенна и убога,

Но все в себе вмещает человек,

Который любит мир и верит в Бога [33] .

Эти строки из гумилевского стихотворения "Фра Беато Анджелико", написанного в 1912 году[34] , вполне соотносимы с художественным миром позднего Гумилева, в частности с миром "Заблудившегося трамвая". Если путешествие во времени есть не что иное, как путешествие в себя, то путешествие в пространстве означает антигностическое, а следовательно, и антисимволистское приятие мира. Человек вмещает в себя мир и тем самым уже не только не отвергает его, но — принимает. И если вмещение в себя Бога (Евхаристия) — процесс физический, то для Гумилева вмещение мира — тоже процесс физический, а путешествие оказывается лишь формой вбирания мира — в себя. Так, в "Африканской охоте", написанной в 1914 году [5] , убийства экзотических африканских зверей укрепляют связь рассказчика с миром: "Ночью, лежа на соломенной циновке, я долго думал, почему я не чувствую никаких угрызений совести, убивая зверей для забавы, и почему моя кровная связь с миром только крепнет от этих убийств" [36] . Но и для позднего Гумилева приятие чего-либо означает освоение, физическое вчувствование в принимаемое. Потому и понадобились Нева, Нил и Сена, что он на них был, принял их в свой индивидуальный мир и укрепил через физическую связь с частями мира связь с целым. Но полнота земной любви (пусть в прошлом) и полнота связи с миром — это и есть акмеизм.


В то же время картина мира в гумилевском видении, как многократно указывалось, не акмеистическая, а скорее символистская (показательна нематериальная зыбкость и эфемерность художественного пространства стихотворения и символическая многозначность образов). Кроме того, свобода, понимаемая как свет, исходящий из космоса, — явный знак символистского мировидения. Однако возвращение позднего Гумилева к символизму столь же неполно, сколь и непоследовательно. И то, что вполне "обыкновенная" Машенька оказывается аксиологическим центром гумилевского стихотворения, отнюдь не случайно. Поэт смешивает художественные принципы символизма и акмеизма в поисках какого-то нового символистско-акмеистического синтеза. А "Заблудившийся трамвай" возможности такого синтеза как раз и демонстрирует.

31


Выбранный для просмотра документ Самый непрочитанный поэт.ppt

библиотека
материалов
Самый непрочитанный поэт Стопичева Зинаида Николаевна Г. Краснодар, СОШ им. В...
Путешественник Авантюрист Воин Книжник Романтик-аристократ
КАПИТАНЫ
Судьба авантюриста
Судьба воина
Судьба романтика-аристократа
Он любил три вещи на свете: за вечерней пение, белых павлинов И стертые карты...
34 1

Описание презентации по отдельным слайдам:

№ слайда 1 Самый непрочитанный поэт Стопичева Зинаида Николаевна Г. Краснодар, СОШ им. В
Описание слайда:

Самый непрочитанный поэт Стопичева Зинаида Николаевна Г. Краснодар, СОШ им. В.Г. Захарченко Учитель русского языка и литературы

№ слайда 2 Путешественник Авантюрист Воин Книжник Романтик-аристократ
Описание слайда:

Путешественник Авантюрист Воин Книжник Романтик-аристократ

№ слайда 3
Описание слайда:

№ слайда 4 КАПИТАНЫ
Описание слайда:

КАПИТАНЫ

№ слайда 5
Описание слайда:

№ слайда 6
Описание слайда:

№ слайда 7
Описание слайда:

№ слайда 8
Описание слайда:

№ слайда 9 Судьба авантюриста
Описание слайда:

Судьба авантюриста

№ слайда 10
Описание слайда:

№ слайда 11
Описание слайда:

№ слайда 12
Описание слайда:

№ слайда 13
Описание слайда:

№ слайда 14 Судьба воина
Описание слайда:

Судьба воина

№ слайда 15
Описание слайда:

№ слайда 16
Описание слайда:

№ слайда 17
Описание слайда:

№ слайда 18
Описание слайда:

№ слайда 19
Описание слайда:

№ слайда 20
Описание слайда:

№ слайда 21
Описание слайда:

№ слайда 22
Описание слайда:

№ слайда 23 Судьба романтика-аристократа
Описание слайда:

Судьба романтика-аристократа

№ слайда 24
Описание слайда:

№ слайда 25
Описание слайда:

№ слайда 26
Описание слайда:

№ слайда 27
Описание слайда:

№ слайда 28
Описание слайда:

№ слайда 29
Описание слайда:

№ слайда 30 Он любил три вещи на свете: за вечерней пение, белых павлинов И стертые карты
Описание слайда:

Он любил три вещи на свете: за вечерней пение, белых павлинов И стертые карты Америки… А.Ахматова

№ слайда 31
Описание слайда:

№ слайда 32
Описание слайда:

№ слайда 33
Описание слайда:

№ слайда 34
Описание слайда:

Краткое описание документа:

"Описание материала:

"Поэзия сильна индивидуальностями. Только яркая, самобытная личность Поэта способна открыть удивительную, захватывающую безграничность мира и человеческой души. Таким поэтом был и Н. Гумилев.

"«Настоящее произведение искусства должно быть, по словам Н.Гумилева, совершенным, отточенным, как лезвие бритвы.» Достижимо ли это? Ответ в его стихах - открытых, прямых, полных мужества и изящества. В них за видимым, предметным миром все время мерцает какой-то загадочный Сверхмир, «Индия Духа».
"«Еще не раз Вы вспомните меня, И весь мой мир, волнующий и странный», - написал поэт, и время подтвердило пророческий смысл этих строк...
Автор
Дата добавления 06.02.2014
Раздел Русский язык и литература
Подраздел Конспекты
Просмотров851
Номер материала 29549020633
Получить свидетельство о публикации

Выберите специальность, которую Вы хотите получить:

Обучение проходит дистанционно на сайте проекта "Инфоурок".
По итогам обучения слушателям выдаются печатные дипломы установленного образца.

ПЕРЕЙТИ В КАТАЛОГ КУРСОВ

Похожие материалы

Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.
Специальное предложение
Вверх