Республиканская научно-практическая конференция

«Актуальные проблемы преподавания  татарского языка и литературы, русского  и английского языков».

Работа учителя русского языка и литературы МБОУ СОШ № 12 г.Альметьевска РТ

Гусаровой Елены Ильиничны

                             «Современное просторечие и жаргоны»

Нет слова, которое было бы так замашисто, бойко, так вырывалось бы из-под самого  сердца, так бы кипело и животрепетало, как метко сказанное русское слово.
                                                                                                              Н.В. Гоголь

Литературный нормированный язык противостоит не только диалектам. В своей устной и письменной форме он противопоставляется и так называе-мому просторечию и жаргонам. Явления эти очень разные, но объединяет их общая стилистическая «сниженность», грубоватость, иногда даже вульгарность. Постараемся разобраться в том, что представляют собой эти явления, хотя бы в самых основных чертах.

Овладев нормами литературного языка, мы получаем средства, которые позволяют нам свободно общаться с другими людьми в самых разнообразных обстоятельствах. Поскольку наши отношения с окружающими регулируются какими-то нормами поведения, мы, естественно, должны следовать этим нормам. Применительно к речевому общению это выражается в том, что в качестве обязательной для всех нормы обществом принят литературный язык, на правила которого ориентируются, в частности, преподаватели школ и  вузов, дикторы радио и телевидения, сотрудники газет и журналов и т.д.Но деловые и официальные отношения не исчерпывают всех связей между людьми. Мы больше говорим, чем пишем, и больше просто беседуем, чем выступаем на собраниях. И устная форма литературного языка имеет свои средства, которые не употребляются в строго деловой письменной речи, но необходимы и обычны в непринужденном, даже деловом разговоре, а иногда и на письме. Таковы, например, слова прыткий, остряк, хорошенько, стушеваться. Но они не могут быть использованы в любом виде речи.

Нормы поведения в тесном семейном кругу, наши отношения с близкими друзьями допускают и даже подсказывают некоторые вольности, и наша разговорная речь становится более непринужденной, иногда фамильярной , или, во всяком случае, нецеремонной. Мы как бы позволяем себе и другим  расстегнуть несколько пуговиц на мундире литературного языка. Обычно у человека  устанавливается та или иная мера допускаемой им нелитературности, доза просторечия. Определяет эту меру собственный вкус говорящего.Но в масштабах всего общества распространение просторечия регулируется не только вкусовыми оценками, но и нормами литературного языка, моральными, юридическими нормами, принятыми в обществе. Грань между просторечными и разговорно-литературными фактами подвижна. Слова зашиться ( с работой), продираться (сквозь толпу) или невпроворот одни считают разговорно-литературными, другие недопустимыми  в литературной речи, просторечными. Но просторечность некоторых значений у слов лопух, мне охота, трепаться или заткнуться едва ли у кого вызовет сомнения. Тем не менее их употребляют и те, кто неплохо владеет нормами литературного языка. С какой целью?

Просторечие неоднородно. Многие просторечные слова, в том числе некоторые вульгарные, особенно экспрессивны, выразительны, В противопоставлении приглаженной, нарочито бесцветной и невыразительной казенной речи грубоватое, но меткое народное словцо может сыграть большую и важную роль. Таких примеров немало и в жизни, и в литературе. Умело выбранное поэтом просторечное слово или выражение может стать эстетическим центром четверостишия:

Зима, на кухне пенье петьки,

                                          Метели, вымерзшая клеть

       Нам могут хуже горькой редьки

В конце концов осточертеть.

                                                                       (Б.Пастернак)

Можно ли обойтись без слова чистоплюй? Можно. Но выразить всю гамму оттенков, связанным с этим грубоватым, но колоритным словом, пользуясь только литеоатурными словами и сохраняя естественность речи, едва ли удасться.

Далеко не все просторечные слова непременно содержат в себе оттенок неодобрительной оценки и нарочитой грубости. Слова заиметь, сподручней и очень многие другие не имеют таких оттенков, но относятся к просторечию. С другой стороны, слова  негодяй или мерзавец - слова литературные. Сравните задарма и даром, серчать и сердиться, махра и махорка.

Это противопоставление станет особенно наглядным, если мы выйдем за пределы лексики. Ведь просторечными являются многочисленные факты произношения, например: щиблеты, гуманизьм, константировать, переспективный, броюсь; различные грамматические особенности: пойтить, хочем, езжай, ехай, ихний, хуже, делов и т.д.

Попытки сохранить язык Пушкина неизменным или запретить все современные просторечные формы заведомо обречены на провал. Пушкин отмечал присущий русскому народу «живописный способ выражаться» не в смысле «произносить бранные слова», а выражать свои мысли и чувства.

Особой разновидностью просторечия является жаргон. По отношению к литературному языку жаргонизмы еще более «снижены», чем основная масса просторечных слов и выражений. Если просторечие не закреплено за какой-либо определенной областью, то жаргон ,напротив, имеет более узкое распространение в пределах социальной, возрастной или профессиональной групп. Жаргон сосуществует с общенародным языком, и каждый волен, пользоваться жаргоном или нет. Жаргону свойственна быстрая изменяемость. У жаргонов есть свои изобретатели и приобретатели, свои творцы и «попугаи», готовые подхватить и бездумно распространять  любое новое словечко, лишь бы оно было новым. Многие жаргонные слова имеют общие корни с пословицами и поговорками, которые ведь тоже далеко не все «нормативны» и у которых тоже были свои авторы. Народ просеивает их, отбирает лучшее и передает из поколения в поколение. С этой точки зрения не только диалекты, просторечие и высокое искусство слова, но и жаргоны-по-своему необходимы литературному языку. Без них он рисковал бы окостенеть и зачахнуть.

Просторечие и жаргоны – средства, с помощью которых развивается современный фольклор и которые в какой-то степени использует, а иногда и обогащает каждый нормальный человек, обладающий «лица необщим выраженьем».

Много и  плодотворно писал о жаргонах и жаргонизмах К.И.Чуковский. Его прекрасную книгу о русском языке «Живой как жизнь» должен прочесть каждый, кто хочет сознательно относиться к  современным языковым процессам.

 Как же относиться к просторечию и жаргону? И просторечие, и в еще большей степени жаргоны полностью находятся за пределами норм литературного языка. Это значит, что только хорошенько овладев этими последними и понимая тенденции их изменения, мы получаем возможность сознательно и научно относиться к ненормативным языковым средствам.

Как просторечие, так и жаргоны очень неоднородны. В них есть явления ( и их немало), которые обогащают или могут со временем обогатить литературный язык, не говоря уже о художественной речи. Но значительная часть нелитературных средств не обогащает нашу речь, а делает ее заведомо грубой, объективно вульгарной.

Между тем нарочитая речевая грубость не просто свидетельствует о душевной грубости, нечуткости и бестактности – она заразительна и опасна для окружающих. Там,где жаргон характеризует подонков, обличать жаргон бессмысленно: надо бороться с самими подонками. О человеке судят и по делам, и по словам; важно не смешивать одно с другим, но правильно оценивать надо и то и другое.

Вдруг раскроется дверь и войдет

                                     Долгожданное важное слово.

Язык не выбирают, и нет никаких наших заслуг в том, что русский язык действительно великий, могучий и свободный. Но нам дано право гордиться им. Взамен же мы должны быть ответственны за наш родной язык, беречь его, оттачивать и шлифовать свою речь – развивать русский язык.