Добавить материал и получить бесплатное свидетельство о публикации в СМИ
Эл. №ФС77-60625 от 20.01.2015
Инфоурок / Русский язык и литература / Конспекты / Урок литературы в 10 классе по роману Ф.М.Достоевского «Преступление и наказание»
ВНИМАНИЮ ВСЕХ УЧИТЕЛЕЙ: согласно Федеральному закону № 313-ФЗ все педагоги должны пройти обучение навыкам оказания первой помощи.

Дистанционный курс "Оказание первой помощи детям и взрослым" от проекта "Инфоурок" даёт Вам возможность привести свои знания в соответствие с требованиями закона и получить удостоверение о повышении квалификации установленного образца (180 часов). Начало обучения новой группы: 24 мая.

Подать заявку на курс
  • Русский язык и литература

Урок литературы в 10 классе по роману Ф.М.Достоевского «Преступление и наказание»

Выберите документ из архива для просмотра:

61.5 КБ для ученика.doc
1.98 МБ достоевский.doc
49.5 КБ конспект урока.doc
214.5 КБ петербург достоевского.doc
51 КБ Thumbs.db
284.58 КБ рисунок 001.jpg
281.11 КБ рисунок 002.jpg
287.95 КБ рисунок 003.jpg
197.87 КБ рисунок 004.jpg
251.04 КБ рисунок 005.jpg
280.94 КБ рисунок 006.jpg
89.01 КБ рисунок 007.jpg
74.77 КБ рисунок 008.jpg
87.86 КБ рисунок 009.jpg
92.34 КБ рисунок 010.jpg
72.48 КБ рисунок 011.jpg
69.97 КБ рисунок 012.jpg
85.19 КБ рисунок 013.jpg
252.81 КБ рисунок.jpg
301.82 КБ рисунок1.jpg
685 КБ презентация достоевский.ppt

Выбранный для просмотра документ для ученика.doc

библиотека
материалов

Петербург Гоголя


«Петербург мне показался вовсе не таким,, как я думал», - писал Гоголь матери. Он вынужден был поселиться на Гороховой улице в одном из мрачных домов. «Жить здесь не по - свински несравненно дороже, нежели предполагал». Впечатления писателя о городе, вызванные жизнью на берегах Невы, в значительной мере сказались в «Петербургских повестях».

Повесть «Невский проспект» начинается прославлением «всеобщей коммуникаций Петербурга». Но улица как раз и отсутствует в описании. Здесь ценится не человек, не его достоинства – ценятся перстни, сюртуки, башмачки.. Невский проспект – это место, где «пахнет одним гуляньем», где движутся «бакенбарды, шляпки, талии, дамские рукава, щегольские сюртуки, греческие носы, пара хорошеньких глазок, ножка в очаровательном башмачке, галстук…». В этой толпе все призрачно, все ложно, обманчиво и продажно. Здесь нет подлинной жизни, настоящей красоты. Торжествует «овеществление человека». Бездуховный мир рассыпался на детали, на вещи.

Наблюдаются контрасты в течение суток: «Боже, какие есть прекрасные должности и службы» как они услаждают и возвышают душу!» -

- и: «Не верьте этому Невскому проспекту! Все обман, все мечта, все не то, чем кажется! Он лжет во всякое время, этот Невский проспект». За внешним блеском столичной жизни скрывается внутренняя пустота, ничтожество большого города.

Петербург. Город в мире такой - единственный. Но судьбы людей различны.

































Пушкин о Петербурге

Живя в Петербурге, столице и оплоте русского самодержавия, Пушкин не мог не видеть значения этого города. В поэме «Медный всадник» прославляется «великие думы» Петра, его творенье – «град Петров»,«полночных стран краса и диво», новая столица русского государства, выстроенная в устье Невы, «под морем», «на мшистых, топких берегах», из соображений военно-стратегических («отсель грозить мы будем шведу»),экономических («сюда по новым им волнам все флаги в гости будут к нам») и для установления культурной связи с Европой («природой здесь нам суждено в Европу прорубить окно»). Петр в своих великих государственных заботах не думал о беззащитных маленьких людях, принужденных под угрозой наводнения (как не думал и о сотнях жизней о строительстве города). Пушкин первый поднял эту тему: никакого эпилога, возвращающего нас к первоначальной теме величественного Петербурга, - эпилога, примиряющего нас с исторически оправданной трагедией Евгения, Пушкин не дает. «Вступление» часто называют гимном великому городу.

«Прошло сто лет, и юный град,

Полнощных стран краса и диво,

Из тьмы лесов, из топи блат,

Вознесся пышно, горделиво;

Где прежде финский рыболов,

Печальный пасынок природы,

Один у низких берегов

Бросал в неведомые воды

Свой ветхий невод, ныне там

По оживленным берегам

Громады стройные теснятся

Дворцов и башен; корабли

Толпой со всех концов земли

К богатым пристаням стремятся;

В гранит оделася Нева;

Мосты повисли над водами;

Темно-зелеными садами

Ее покрылись острова,

И перед младшею столицей

Померкла старая Москва,

Как перед новою царицей

Порфироносная вдова.

Люблю тебя, Петра творенье,

Красуйся, град Петров, и стой

Неколебимо, как Россия,

Да умирится же с тобой

И побежденная стихия;

Вражду и плен старинный свой

Пусть волны финские забудут

И тщетной злобою не будут

Тревожить вечный сон Петра!»


Пушкин живо описывает каждодневные заботы горожан разных сословий.

«…А Петербург неугомонный

Уж барабаном принужден.

Встает купец, идет разносчик,

На биржу тянется извозчик,

С кувшином охтинка спешит,

Под ней снег утренний хрустит.

Проснулся утра шум приятный.

Открыты ставни; трубный дым

Столбом восходит голубым,

И хлебник, немец аккуратный,

В бумажном колпаке, не раз

Уж отворял свой васисдас».


«Неугомонному Петербургу» нет дела до конкретного маленького человека Евгения. Что до того, что стихия забрала его счастье, отобрала ум?

Пушкин завершает историю гибелью Евгения, но не завершает тему, остающуюся современной и сегодня: государство и власть, как инструмент насилия подавляет человека, он бесправен по большому счету и ничего не может противопоставить произволу власти, пока «зубы стиснув, пальцы сжав, как обуянный силой черный» человек не начнет противостоять ей.


Некрасов о Петербурге


Cорок лет своей большой творческой жизни Николай Алексеевич Некрасов(1821—1878) провел в Петербурге. За долгие годы труда, борьбы и напряженной творческой и журнальной работы Некрасов сроднился с Петербургом:

Милый город! где трудной борьбою

Надорвали мы смолоду грудь...


Некрасов показал читателям не только красоту Петербурга, но и его глухие окраины, заглянул в темные сырые подвалы, ярко отразил социальные противоречия большого города. Уже в раннем юмористическом стихотворении «Говорун» (1843) Некрасов писал:

Столица наша чудная

Богата через край,

Житье в ней нищим трудное,

Миллионерам — рай.

Здесь всюду наслаждение

Для сердца и очей,

Здесь всё без исключения

Возможно для людей

При деньгах — вдвое вырасти,

Чертовски разжиреть,

От голода и сырости

Без денег умереть...


И неизменно, когда Некрасов обращался к петербургской теме, он изображал два мира — миллионеров и нищих, владельцев роскошных палат и обитателей трущоб, счастливцев и несчастливцев. «Петербург—город великолепный и обширный!— писал Некрасов.— Как полюбил я тебя, когда в первый раз увидел твои огромные домы, твои красивые магазины, твои театры, балы и всякие сборища, где встречал я только довольные лица... «Здесь настоящая жизнь, здесь и нигде более счастие!» — и как ребенок радовался, что я в Петербурге. Но прошло несколько лет... Я узнал, что у великолепных и огромных домов есть чердаки и подвалы, где воздух сыр и зловреден, где душно и темно и где на голых досках, на полусгнившей соломе в грязи, стуже и голоде влачатся нищета, несчастье и преступление… И сильней поразили меня такие картины… Обманчивый Петербург!..».


На Сенную, тогда здесь был шумный грязный рынок, частенько приходили петербургские бедняки в надежде найти какой-нибудь случайный заработок. На площади иногда бывали ссоры и драки. Здесь мог видеть Некрасов сцены, описанные им позднее (1850) в стихотворении «Вор»:

Торгаш, у коего украден был калач,

Вздрогнув и побледнев, вдруг поднял вой и плач

И, бросясь от лотка, кричал: держите вора!

И вор был окружен и остановлен скоро.

Закушенный калач дрожал в его руке;

Он был без сапогов, в дырявом сюртуке;

Лицо являло след недавнего недуга,

Стыда, отчаянья, моленья и испуга...

Пришел городовой, подчаска подозвал,

По пунктам отобрал допрос отменно строгий,

И вора повели торжественно в квартал.


На Сенной же Некрасов был свидетелем жестоких наказаний крепостных крестьян: по требованию господ над провинившимися или непокорными здесь совершали публичные экзекуции:

Вчерашний день, часу в шестом,

Зашел я на Сенную;

Там били женщину кнутом,

Крестьянку молодую.

Ни звука из ее груди,

Лишь бич свистал, играя…

И Музе я сказал: «Гляди!

Сестра твоя родная!»


Одним из первых в русской литературе Некрасов затронул эту острую тему, о которой не принято было говорить и писать. Он показал как несправедливый социальный строй толкает несчастных бедняков на преступление — воровство, проституцию — или обрекает их на нищенство.


Нам остается взглянуть еще на низший класс петербургского народонаселения... Что такое зовут народом в столице?.. В Петербурге постоянных коренных жителей низшего сословия чрезвычайно мало, хотя простого народа много во всякое время... В столице больше потребности в рабочих и мастеровых... К... разряду низшего сословия, населяющего Петербург, должно отнести полчище дворовых людей, небольшое количество проживающих постоянно в Петербурге мещан и еще меньше разночинцев. Простой русский народ и в Петербурге и во всей России, как известно, чрезвычайно работящ, отличается бесстрашием при производстве самых опасных работ, любит есть огурцы, лук, морковь, репу, хлеб с квасом и солью и чрезвычайно неразборчив в выборе своего помещения... В Петербурге вообще едят много, и всякий петербургский человек, почитающий себя вправе пользоваться благами жизни, столько же прихотлив в пище, сколько неприхотлив петербургский простолюдин».


Разрабатывая тему Петербурга, Некрасов на новом историческом этапе продолжал традиции Пушкина, показавшего не только «город пышный», но и «город бедный». Бедняк Евгений, завидующий «праздным счастливцам», «которым жизнь куда легка», близок некрасовским несчастливцам. Пейзаж центральных глав «Медного всадника» как бы предвосхищает пейзаж Некрасова:

Над омраченным Петроградом

Дышал ноябрь осенним хладом...

Сердито бился дождь в окно,

И ветер дул, печально воя...


Или:

. . . . . . . Дышал

Ненастный ветер…

Бедняк проснулся. Мрачно было,

Дождь капал, ветер выл уныло...


Как это близко некрасовскому пейзажу:

Светает. Чу, как ветер дует!.

И снова мрак...


Но то, что у Пушкина было только намечено в рассказе о Евгении, нашло дальнейшее развитие и углубление, приобрело новое качество в творчестве Некрасова. Это новое качество таило в себе и известный элемент полемики Некрасова с тем изображением Петербурга, которое дано у Пушкина во вступлении к поэме «Медный всадник». Это ясно ощущается в поэме «Несчастные».

. . . . . . . . Воображенье

К столице юношу манит,

Там слава, там простор, движенье,

И вот он в ней! Идет, глядит —

Как чудно город изукрашен!

Шпили его церквей и башен

Уходят в небо: пышны в нем

Театры, улицы, жилища

Счастливцев мира — и кругом

Необозримые кладбища...

О город, город роковой!

С певцом твоих громад красивых,

Твоей ограды вековой,

Твоих солдат, коней ретивых

И всей потехи боевой,

Плененный лирой сладкострунной,

Не спорю я: прекрасен ты

В безмолвья полночи безлунной,

В движеньи гордой суеты!


Но если внимание Пушкина привлекают «И блеск, и шум, и говор балов», то

Некрасов декларирует:

Не в залах бальных,

Где торжествует суета,

В приютах нищеты печальных

Блуждает грустная мечта.


Вместо того чтобы изображать волшебную белую петербургскую ночь,

Некрасов пишет об ужасном климате царской столицы, о сырости, туманах,

холоде, от которых страдают прежде всего петербургские бедняки; мастерски рисует «слякоть, холод, грязь и тот винегрет, который с особенным искусством приготовляется

в Петербурге из дождя и снега, тумана, крупы, изморози и иных - других материалов, совершенно необъяснимых уму смертного». И в поэме «Несчастные»

он говорит:

Но лучезарный, золотистый,

Но редкий солнца луч... о нет!

Твой день больной, твой вечер мглистый,

Туманный, медленный рассвет

Воображенье мне рисует...

Светает. Чу, как ветер дует!

Унять бы рады сорванца,

Но он смеется над столицей

И флагом гордого дворца

Играет, как простой тряпицей.

Нева волнуется, дома

Стоят, как крепости пустые;

Железным болтом запертые,

Трагические впечатления от жизни города отразились и в стихотворении «Утро» (1874): ...Жутко нервам — железной лопатой

Там теперь мостовую скребут.

Начинается всюду работа;

Возвестили пожар с каланчи;

На позорную площадь кого-то

Провезли — там уж ждут палачи...

Дворник вора колотит — попался!

Гонят стадо гусей на убой;

Где-то в верхнем этаже раздался

Выстрел — кто-то покончил с собой...


Некрасовский Петербург — это принципиально новое явление в русской литературе. Поэт видел такие стороны жизни города, в которые до него мало кто заглядывал, а если и заглядывал, то случайно и ненадолго.



Некрасов считал Петербург центром науки и искусства: «...в Петербурге бедна и сурова природа, зато жителям его открыто все, что есть в искусстве прекрасного и обаятельного... Где, например, кроме Петербурга можете вы по целым часам застаиваться перед «Последним днем Помпеи» Брюллова? Где увидите вы эти сокровища «Эрмитажной галереи»...».

Но прежде всего Некрасов ценит и любит Петербург за то, что он всегда был центром передовой общественной мысли. С одной стороны — Петербург «город роковой», «гнездо царей», где «люди заживо гниют— ходячие гробы, мужчины — сборище Иуд, а женщины — рабы»;но с другой стороны — в Петербурге творили Пушкин и Гоголь, которых Некрасов так горячо любил и так неутомимо пропагандировал; в Петербурге

жили и работали Белинский, Чернышевский, Добролюбов — великие друзья и

единомышленники Некрасова; в Петербурге произошло восстание декабристов и

героически боролись революционеры 60—70-х годов. И, обращаясь к этому

Петербургу, Некрасов пишет:

. . . В стенах твоих

И есть и были в стары годы

Друзья народа и свободы,

А посреди могил немых

Найдутся громкие могилы.

Ты дорог нам, — ты был всегда

Ареной деятельной силы,

Пытливой мысли и труда!


Из текста романа

Особое внимание уделяет Достоевский не просто описанию убогих интерьеров меблированных комнат - он обращает наше внимание на запахи и символические цвета. Так, желтый цвет - символ болезни, нищеты, убожества жизни. Желтые обои и мебель желтого цвета в комнате старухи-процентщицы, желтое от постоянного пьянства лицо Мармеладова, желтая "похожая на шкаф или на сундук" каморка Раскольникова, дома окрашены в желто-серый цвет. Соня Мармеладова пошла "по желтому билету", женщина-самоубийца с желтым испитым лицом, желтоватые обои в комнате Сони, "мебель желтого отполированного дерева" в кабинете Порфирия Петровича, перстень с желтым камнем на руке Лужина. Эти детали отражают безысходную атмосферу существования главных действующих лиц произведения, являются предвестниками недобрых событий.

Однако в романе мы находим и зеленый цвет, цвет "фамильного " мармеладовского платка. Этот платок, как крест, носит Катерина Ивановна, а за ней и Соня Мармеладова. Платок олицетворяет одновременно страдания, которые выпадают на долю его обладательниц, и их искупительную силу. Умирая, Катерина Ивановна произносит: "Бог сам знает, как я страдала...". Отправляясь за Раскольниковым, который идет сознаваться в преступлении, Соня надевает на голову этот платок. Она готова принять на себя страдание и искупить этим вину Раскольникова. В эпилоге, в сцене перерождения, воскрешения Раскольникова Соня появляется в этом же платке, осунувшаяся после болезни. В этот момент зеленый цвет страданий и надежды главных героев произведения превозмогает желтый цвет больного Петербурга. В их больных лицах засияла "заря обновленного будущего", они готовы воспринимать новую жизнь.





























первая группа:

  • какими вы видите улицы Петербурга, по которым бродил Раскольников?

  • расскажите о людях, которые встречались на пути Родиона Раскольникова. Какое впечатление они на вас произвели?

  • что еще происходит на улицах города?

  • где живут герои Достоевского?





вторая группа:

  • прочитайте страницы, где описан пейзаж.

Какова роль пейзажа?

  • каково значение цвета в произведении Достоевского?




третья группа:

- кто из писателей до Достоевского изображал Петербург в своих произведениях? Каким был этот город у них?


Выбранный для просмотра документ достоевский.doc

библиотека
материалов

Выбранный для просмотра документ конспект урока.doc

библиотека
материалов

Муниципальное казенное образовательное учреждение

«Успенская средняя общеобразовательная школа №6»

663957 Красноярский край Рыбинский район с.Успенка пер.Школьный 4

E-mail: uspenka-school6@mail.ru

тел\факс: 83916571319






План-конспект урока литературы в 10 классе

по теме «Петербург Достоевского»







Разработала конспект

учитель литературы

Елена Юрьевна Смирнова









С.Успенка


Петербург Достоевского

Цели урока:

  1. путем анализа глав романа показать необычность изображения Достоевским города Петербурга;

  2. определить, какое влияние оказывал город на героев романа, на их мысли, чувства, поступки.

План урока:

  1. орг.момент – 2 мин.

  2. вступительное слово учителя – 1 – 2 минуты;

  3. изучение новых знаний – презентация с информационным материалом, вопросам для аналитической беседы:

1 – 6 сл. – 2 мин.;

7 сл. – 2 – 3 мин.;

8 сл. – 2 мин.;

9 сл. – практические задания (по группам): подготовка – 5 – 7 мин.,

выступления – 3 – 5 мин.

10 сл. – творческий практикум: подготовка – 5 – 7 мин., выступления – 3 – 5 мин.

  1. выводы, оценивание, ДЗ – 8 – 10 мин.


Ход урока:

  1. приветствие, нацеливание учащихся на урочную деятельность, конкретизация целей, задач урока.

  2. вступительное слово учителя:

Добрый день, дорогие друзья! Сегодняшний наш урок продолжает серию занятий, посвященных изучению замечательного романа Ф.Достоевского «Преступление и наказание». На первых занятиях мы с вами уже успели изучить историю создания романа. Немного коснулись образа главного героя – Родиона Раскольникова. В настоящий момент нам с вами нужно поговорить о не менее важном образе произведения. О городе. О Петербурге. Итак, пожалуйста.

  1. презентация учащейся Петрикеевой Ларисы «Петербург Достоевского» (см. приложение).

1 – 6 слайды

7 слайд – выступления учащихся по предложенным вопросам

8 слайд

9 слайд – практические задания по группам:

1 группа:

  • какими вы видите улицы Петербурга, по которым бродил Раскольников?

  • расскажите о людях, которые встречались на пути Родиона Раскольникова. Какое впечатление они на вас произвели?

  • что еще происходит на улицах города?

  • где живут герои Достоевского?

2 группа:

  • прочитайте страницы, где описан пейзаж.

  • Какова роль пейзажа?

  • каково значение цвета в произведении Достоевского?

3 группа:

  • кто из писателей до Достоевского изображал Петербург в своих произведениях? Каким был этот город у них?


10 слайд – творческий практикум: учащимся предлагается, используя выступления и текст романа, ответить на следующий вопрос: чем необычен Петербург Достоевского?

Рекомендации:

- в своих ответах учащиеся должны отразить основное из всего сказанного ранее;

- при ответе как подтверждение обязательно должен использоваться текст.

  1. по результатам выступления учащихся делается обобщение всего изложенного материала в виде схемы (на доске по ходу рассуждений):


с

герой

убъект с внутренним миром,

раскрывающим психологические

особенности личности


Петербург





с

действующее

лицо

социальный

фон

имвол

hello_html_3a19ea03.gif

р

- соучастник поступка Раскольникова;

- помогает в раскаянии;

- возвращает героя в мир людей;

- свидетель снов, человеческих трагедий.


- душный;

- зловонный;

- мертвенный;

- холодный;

- питательная среда бредовых идей и теорий;

- в нем нельзя быть здоровым, бодрым;

- город давит.

еализм


hello_html_1f659426.gif

фантастика


hello_html_25677ed7.gif

разрыв верхов и низов


Оценивание учащихся по результатам ответов, подведение итогов.

Домашнее задание.

Выбранный для просмотра документ петербург достоевского.doc

библиотека
материалов

Петербург Достоевского

Образ Петербурга занимает видное место в творчестве русских писателей. О Петербурге дворцов, палат - символе петровской эпохи - писали А.С.Пушкин (\"Медный всадник"), Н.В.Гоголь (\"Невский проспект"), Андрей Белый (\"Петербург"), Александр Блок, Анна Ахматова, Осип Мандельштам. В своем подходе к изображению Петербурга Достоевский близок к Пушкину, Гоголю и Некрасову, особенно к Некрасову.
В романе "Преступление и наказание" мы встречаемся не с парадной стороной этого прекрасного города, а с черными лестницами, облитыми помоями, дворами, колодцами, напоминающими душегубку. Петербург Достоевского - это город облупленных стен, невыносимой духоты и зловония. Это город, в котором невозможно быть здоровым, бодрым, полным сил. Он душит и давит. Он - соучастник преступлений, питательная среда бредовых идей и теорий. Он свидетель кошмарных снов, преступлений, человеческих трагедий.
Особое внимание уделяет Достоевский не просто описанию убогих интерьеров меблированных комнат - он обращает наше внимание на запахи и символические цвета. Так
, желтый цвет - символ болезни, нищеты, убожества жизни. Желтые обои и мебель желтого цвета в комнате старухи-процентщицы, желтое от постоянного пьянства лицо Мармеладова, желтая "похожая на шкаф или на сундук" каморка Раскольникова, дома окрашены в желто-серый цвет. Соня Мармеладова пошла "по желтому билету", женщина-самоубийца с желтым испитым лицом, желтоватые обои в комнате Сони, "мебель желтого отполированного дерева" в кабинете Порфирия Петровича, перстень с желтым камнем на руке Лужина. Эти детали отражают безысходную атмосферу существования главных действующих лиц произведения, являются предвестниками недобрых событий.
Однако в романе мы находим и
зеленый цвет, цвет "фамильного " мармеладовского платка. Этот платок, как крест, носит Катерина Ивановна, а за ней и Соня Мармеладова. Платок олицетворяет одновременно страдания, которые выпадают на долю его обладательниц, и их искупительную силу. Умирая, Катерина Ивановна произносит: "Бог сам знает, как я страдала...". Отправляясь за Раскольниковым, который идет сознаваться в преступлении, Соня надевает на голову этот платок. Она готова принять на себя страдание и искупить этим вину Раскольникова. В эпилоге, в сцене перерождения, воскрешения Раскольникова Соня появляется в этом же платке, осунувшаяся после болезни. В этот момент зеленый цвет страданий и надежды главных героев произведения превозмогает желтый цвет больного Петербурга. В их больных лицах засияла "заря обновленного будущего", они готовы воспринимать новую жизнь.
Итак, образ Петербурга в романе Достоевского "Преступление и наказание " символичен. Он является, с одной стороны, социальным фоном, на котором разворачиваются события романа, с другой - сам является действующим лицом, соучастником страшного поступка Раскольникова, а также и его раскаяния, возвращения в мир людей.




































Текст

На улице жара стояла страшная, к тому же духота, толкотня, всюду известка, леса, кирпич, пыль и та особенная летняя вонь, столь известная каждому петербуржцу, не имеющему возможности нанять дачу, - все это разом неприятно потрясло и без того уже расстроенные нервы юноши. Нестерпимая же вонь из распивочных, которых в этой части города особенное множество, и пьяные, поминутно попадавшиеся, несмотря на буднее время, довершили отвратительный и грустный колорит картины. Чувство глубочайшего омерзения мелькнуло на миг в тонких чертах молодого человека.

Было душно, так что было даже нестерпимо сидеть, и все до того было пропитано винным запахом, что, кажется, от одного этого воздуха можно было в пять минут сделаться пьяным.
Зелень и свежесть понравились сначала его усталым глазам, привыкшим к городской пыли, к известке и к громадным, теснящим и давящим домам. Тут не было ни духоты, ни вони, ни распивочных. Но скоро и эти новые, приятные ощущения перешли в болезненные и раздражающие. <…> проходя мимо одного съестного заведения, вроде харчевни,<…> почувствовал, что ему хочется есть. Входя в харчевню, он выпил рюмку водки и съел с какою-то начинкой пирог. Доел он его опять на дороге. Он очень давно не пил водки, и она мигом подействовала, хотя выпита была всего одна рюмка. Ноги его вдруг отяжелели, и он начал чувствовать сильный позыв ко сну. Он пошел домой; но дойдя уже до Петровского острова, остановился в полном изнеможении, сошел с дороги, вошел в кусты, пал на траву и в ту же минуту заснул

Было около девяти часов, когда он проходил по Сенной. Все торговцы <…> запирали свои заведения, или снимали и прибирали свой товар, и расходились по домам <…>. Около харчевен в нижних этажах, на грязных и вонючих дворах домов Сенной площади, а наиболее у распивочных, толпилось много разного и всякого сорта промышленников и лохмотников. Раскольников преимущественно любил эти места, равно как и все близлежащие переулки, когда выходил без цели на улицу. Тут лохмотья его не обращали на себя ничьего высокомерного внимания, и можно было ходить в каком угодно виде, никого не скандализируя. У самого <…> переулка, на углу, мещанин и баба, жена его, торговали с двух столов товаром: нитками, тесемками, платками ситцевыми и т. п. Они тоже поднимались домой, но замешкались, разговаривая с подошедшею знакомой.

Небо было без малейшего облачка, а вода почти голубая, что на Неве так редко бывает. Купол собора, который ни с какой точки не обрисовывается лучше, как смотря на него отсюда, с моста, не доходя шагов двадцать до часовни, так и сиял, и сквозь чистый воздух можно было отчетливо разглядеть даже каждое его украшение.

Было часов восемь, солнце заходило. Духота стояла прежняя; но с жадностью дохнул он этого вонючего, пыльного, зараженного городом воздуха

я убежден, что в Петербурге много народу, ходя, говорят сами с собой. Это город полусумасшедших. Если б у нас были науки, то медики, юристы и философы могли бы сделать над Петербургом драгоценнейшие исследования, каждый по своей специальности. Редко где найдется столько мрачных, резких и странных влияний на душу человека, как в Петербурге. Чего стоят одни климатические влияния! Между тем это административный центр всей России, и характер его должен отражаться на всем.


!!!В первом томе Собрания сочинений Ф. М. Достоевского печатаются художественные произведения 1846—1847 гг.: роман «Бедные люди», петербургская поэма «Двойник», рассказы «Роман в девяти письмах», «Господин Прохарчин» и повесть «Хозяйка». В приложении печатается написанный совместно Достоевским, Некрасовым и Григоровичем юмористический рассказ «Как опасно предаваться честолюбивым снам» (1846).

По признанию Достоевского, «сочинять» он начал еще в родительском доме, в Москве. По дороге из Москвы в Петербург, куда братья Достоевские ехали в мае 1837 г. (вместе с отцом) для поступления в Главное инженерное училище, оба они мечтали «только о поэзии и о поэтах». M. M. Достоевский «писал стихи, каждый день стихотворения по три, и даже дорогой», а его младший брат, которому в это время было «всего лишь около пятнадцати лет отроду», под влиянием Жорж Санд «беспрерывно в уме сочинял роман из венецианской жизни» (Дневник писателя. 1876. янв. Гл. 3. § 1).

Несмотря на неблагоприятные условия, Достоевский продолжал писать и в Инженерном училище, где нередко просиживал ночи над своими тетрадками. По свидетельству друга молодости писателя, доктора А. Е. Ризенкампфа, в 1840—1842 гг. он работал над двумя драматическими опытами — «Мария Стюарт» и «Борис Годунов». Возможно, что в училище была начата и последняя известная нам по названию юношеская драма Достоевского «Жид Янкель», которую в письме к брату от второй половины января 1844 г. он называет «оконченной»

Таким образом, первые известные нам по названию литературные опыты Достоевского были драматическими, сюжеты их имели исторический характер. И все же истинным призванием Достоевского, как показало его последующее писательское развитие, было поприще не драматурга, а романиста. И притом его всегда занимало не столько отдаленное прошлое, сколько собственная его трагическая и противоречивая эпоха, воспринятая во всей ее внутренней драматической сложности.

Писем за последние три года пребывания писателя в училище до нас дошло мало. К тому же свои литературные занятия этих лет он, по единодушному свидетельству мемуаристов, тщательно скрывал почти ото всех окружающих. Этим объясняется относительная скудость дошедших до нас сведений о первых литературных опытах Достоевского. Лишь с конца 1843 г. — после того как Достоевский (12 августа 1843 г.) окончил «полный курс наук» в верхнем офицерском классе училища и был зачислен в чертежную Инженерного департамента, — положение меняется. По письмам его к брату M. M Достоевскому, которые читатель найдет в последнем томе настоящего издания, мы получаем возможность проследить с этого времени движение главных, быстро сменяющихся литературных замыслов будущего писателя.

В конце 1843 г., во время рождественских праздников, Достоевский переводит «Евгению Гранде» Бальзака; перевод этот, напечатанный в журнале «Репертуар и Пантеон» (1844. № 6. С. 386—457; № 7. С. 44—125), явился для Достоевского не только средством заработка, но и серьезной литературной школой. Отказ от завершения юношеских драматических опытов и обращение к переводу «Евгении Гранде» были симптоматичны. Драматическая история любви и страданий молодой девушки, дочери провинциального скряги, обнаружившей в борьбе за чувство к недостойному кузену незаурядную стойкость и силу сопротивления — история, разыгрывающаяся в обстановке прозаической современности на глазах жителей ничтожного провинциального городка, — стала во многом прообразом искомой Достоевским формы современного «романа-трагедии», к которой начинающего писателя вел путь его длительных художественных исканий. Перевод «Евгении Гранде» подготовил Достоевского к созданию своего оригинального опыта социально-философского и психологического романа-трагедии, построенного на материале уже не французской, а русской жизни. Подобным опытом явился первый роман Достоевского «Бедные люди».

Вслед за «Евгенией Гранде» (возможно, еще не кончив перевода этого романа) Достоевский в конце декабря 1843 — январе 1844 г. замышляет втроем — вместе со старшим братом и бывшим товарищем по училищу О. П. Паттоном — перевести роман Э. Сю «Матильда». После выяснившегося в феврале крушения этого замысла (по вине Паттона) он один в апреле — мае 1844 г. переводит роман Ж. Санд «Последняя Альдини», но, почти закончив этот перевод, бросает его, так как узнает, что роман Санд уже был переведен на русский язык в 1837 г.

Неудача с проектами переводов Э. Сю и Ж. Санд отрезвляет молодого Достоевского, побуждая отказаться от продолжения переводческой работы. Это дает ему возможность всецело отдаться писанию романа «Бедные люди», интенсивная работа над которым продолжается в течение всего 1844 и первых месяцев 1845 г. В ходе этой работы Достоевский окончательно самоопределился как писатель, и с этого времени начинается новая глава его литературной биографии.

Завершение «Бедных людей», знакомство с Григоровичем, Некрасовым, Белинским, ставшее широко известным уже в течение первых недель после окончания романа признание Белинским и его кругом общественного значения «Бедных людей» и большого таланта начинающего писателя определили будущее Достоевского. Вместе с тем уже в «Бедных людях» и других ранних произведениях раскрылись многие особенности его дарования.

В произведениях Грибоедова, Пушкина, Лермонтова главным героем был представитель лучшей, независимой части русского дворянства. Таковы Чацкий, Онегин, Ленский, Гринев (при всем отличии его от трех первых), Печорин. Пушкин весьма критически относился к современной ему русской аристократии, характерной представительницей которой для него была графиня Фуфлыгина — «наглая дура».1 Но современной знати — потомкам «случайных людей» — и придворному обществу он противопоставлял традицию старинного дворянства, предки которого оставили славный след на страницах русской истории, а обедневшие их потомки превратились в представителей «страшной стихии мятежей», стали главной силой декабристского движения. Союз лучших людей честного, независимого дворянства и народа, союз потомков Гриневых и Пугачевых — такова формула будущей русской истории, предложенная Пушкиным. И точно так же Грибоедов противопоставляет миру Фамусовых и Скалозубов Чацкого, а Лермонтов России николаевских «голубых мундиров» — Печорина. Другое мы видим у Гоголя. Его герои в «Вечерах» — молодые представители «поющего и пляшущего племени», сельские дивчины и парубки, Левко и Ганна, кузнец Вакула и Оксана; в истории Украины — отстаивающие народный уклад жизни и народные моральные нормы Данило Бурульбаш и Тарас Бульба, а в петербургских повестях — безродные художники Чартков и Пискарев, мелкие чиновники Поприщин и Башмачкин. Славное историческое прошлое старинных дворянских родов, их прошлые заслуги перед родиной, конфликт между «старым» и «новым» дворянством, превращение потомков благородного и независимого старого дворянства в носителей «страшной стихии мятежей» — все эти вопросы, так сильно волновавшие Пушкина — историка и художника, остались вне поля зрения Гоголя в его художественных произведениях и исторических статьях. Русское дворянство в изображении Гоголя мало чем отличается по своему духовному и моральному уровню от русского чиновничества, как и от всего обрисованного им мира «мертвых душ».

Молодой Достоевский исходит в своем изображении современной России из гоголевской традиции. Вопрос о судьбах русского дворянства и его культурных начал приобретает позднее для Достоевского весьма важное значение. Но вопрос этот займет его лишь со второй половины 60-х годов — в «Идиоте», «Бесах», «Подростке>, «Братьях Карамазовых» В творчестве же молодого Достоевского нет следов интереса к славному историческому прошлому дворянской России и вопросу о будущем русского дворянства. Любимые его герои — чиновники, обитатели петербургских «углов» или молодые интеллигенты-«мечтатели», разночинцы.

Во «Введении» к «Ряду статей о русской литературе» (1861) Достоевский писал о Гоголе: «Были у нас и демоны, настоящие демоны; их было два (Гоголь и Лермонтов. — Г. Ф.), и как мы любили их, как до сих пор мы их любим и ценим! Один из них все смеялся; он смеялся всю жизнь и над собой и над нами, и мы все смеялись за ним, до того смеялись, что наконец стали плакать от нашего смеха. Он постиг назначение поручика Пирогова; он из пропавшей у чиновника шинели сделал нам ужасную трагедию. Он рассказал нам в трех строках всего рязанского поручика, — всего до последней черточки. Он выводил перед нами приобретателей, кулаков, обирателей и всяких заседателей. Ему стоило указать на них пальцем, и уже на лбу их зажигалось клеймо навеки веков, и мы уже наизусть знали: кто они и, главное, как называются. О, это был такой колоссальный демон, которого никогда не бывало в Европе и которому вы бы, может быть, и не позволили быть у себя». Вошедшая в эти восторженные строки характеристика «Шинели» — повести, где «из пропавшей у чиновника шинели» Гоголь «сделал нам ужасную трагедию», непосредственно подготовляет и предвосхищает мотивы ранних романов и повестей Достоевского.

В воспоминаниях о Достоевском художник К. А. Трутовский рассказывает о посещении им Достоевского в ноябре — декабре 1844 г., в период работы писателя над романом «Бедные люди»: «Встретил меня Федор Михайлович очень ласково и участливо и стал расспрашивать меня о моих занятиях. Долго говорил со мною об искусстве и литературе, указывал на сочинения, которые советовал прочесть, и снабдил меня некоторыми книгами. Яснее всего сохранилось у меня в памяти то, что он говорил о произведениях Гоголя. Он просто открывал мне глаза и объяснял мне глубину и значение произведений Гоголя». 1

О том, что Пушкина и Гоголя Достоевский уже в 40-х годах «ставил выше всех», что Гоголя он «никогда не уставал читать и нередко читал его вслух, объясняя и толкуя до мелочей», причем «почти каждый раз», закрывая «Мертвые души» восклицал: «Какой великий учитель для всех русских, а для нашего брата, писателя в особенности! Вот так настольная книга!» — вспоминает и другой знакомец молодого Достоевского — врач С. Д. Яновский (там же, с. 163).

О горячем восхищении Гоголем, постоянном перечитывании его произведений в пору «Бедных людей» Достоевский вспоминает в январском выпуске «Дневника писателя» 1877 г Возвращаясь здесь мысленно к началу своего знакомства с Некрасовым и вспоминая день, когда он отдал Григоровичу и Некрасову для прочтения рукопись «Бедных людей» Достоевский пишет: «Вечером того же дня, как я отдал рукопись, я пошел куда-то далеко, к одному из прежних товарищей мы всю ночь проговорили с ним о „Мертвых душах“ и читали их, а который раз не помню. Тогда это бывало между молодежью; сойдутся двое или трое „А не почитать ли нам, господа, Гоголя!“ — садятся и читают, и, пожалуй, всю ночь Тогда между молодежью весьма и весьма многие как бы чем-то были проникнуты и как бы чего-то ожидали»

И далее, рассказывая о ночном посещении его Григоровичем и Некрасовым, поспешившими сообщить ему о восторге, который вызвало у них чтение «Бедных людей», Достоевский добавляет: «Они пробыли у меня тогда с полчаса, в полчаса мы бог знает сколько всего переговорили, с полслова понимая друг друга, с восклицаниями, торопясь; говорили и о поэзии, и о правде, и о тогдашнем положении разумеется, и о Гоголе, цитируя из „Ревизора“ и из „Мертвых душ“. ».

Вслед за Гоголем, Пушкиным и Некрасовым молодой Достоевский ставит в центр своего творчества тему Петербурга, объединяя в изображении Петербурга беспощадный реализм и фантастику, которая у Достоевского, как и у Гоголя, не противостоит реальности, а вырастает из нее. В позднейшем творчестве Достоевского тема «фантастичности» Петербурга, петербургских чиновников и петербургских мечтателей перерастает в тему фантастичности всего «петербургского периода русской истории», обусловленной трагическим разрывом верхов и низов.

Но, унаследовав от Гоголя его «незаметного» героя-чиновника, равно как и тему глубокой «фантастичности» реальной жизни Петербурга, молодой Достоевский придал традиционным для литературы 40-х годов гоголевским темам новый, оригинальный исторический поворот.

В повестях Гоголя духовный мир Акакия Акакиевича или Поприщина изображен преимущественно под одним углом зрения — отражения в нем мертвящей скуки и идиотизма чиновничьего существования. Достоевский же понимает, что духовный мир бедного человека формируется под влиянием различных и даже противоположных общественных обстоятельств. Бедность, отсутствие образования, отупляющий труд принижают бедных людей, разъединяют их, но вместе с тем тяжелая жизнь обитателей «чердаков» и «подвалов» способствует возникновению у них взаимного понимания, ощущения солидарности с другими бедняками, рождает у трудящегося человека чувство гордости и презрения к праздным обитателям «раззолоченных палат», сознание своего превосходства над ними. Это более сложное понимание взаимодействия между характерами и общественными обстоятельствами позволило Достоевскому дать более многостороннее, чем у Гоголя, изображение психологии «маленького» человека

Уже у Гоголя его петербургские герои — «мечтатели» Это относится не только к Пискареву или Чарткову, но и Акакию Акакиевичу и даже Хлестакову, ложь которого — своеобразная мечта о недоступных ему тонкостях жизни высшего общества. «Мечтателями» — пусть их мечта и мечта невысокого полета — можно назвать в известном смысле и «непетербургских» персонажей Гоголя — Городничего и даже Чичикова.

Но гоголевские чиновники и мечтатели — объект наблюдений со стороны. Достоевский же делает в новую эпоху своих героев не только объектом внешнего наблюдателя. Он одаряет их сложным внутренним миром, раздвигает границы их самосознания, сферу их наблюдений, дает им право судить о себе и других.

Герои романа «Бедные люди» Макар Алексеевич Девушкин наблюдает жизнь других петербургских бедняков, анализирует свое положение и положение каждого из них, задает себе вопросы, сопоставляет себя и других. В этом внимании к самосознанию «бедного человека» состояло отличие романов и повестей молодого Достоевского от петербургских повестей Гоголя. «Бедный человек», изображенный в «Станционном смотрителе» и «Шинели», стал в 40-х годах, по Достоевскому, читателем и судьей этих произведений. А потому художнику недостаточно уже было призвать более развитого читателя увидеть в нем «своего брата во человечестве»: Достоевскому нужно было в изображении «бедного человека» раскрыть его внутренний мир, учесть собственные его читательские требования к литературе. Ибо литература обращалась теперь также к нему самому

Молодой писатель передает в «Бедных людях» речь самим героям, приобщая читателя к их точке зрения на вещи, к прихотливой смене их «текучих» внутренних душевных состояний. «Элементарный» — но в этой своей элементарности предельно цельный, типичный и выразительный — гоголевский герой дробится у Достоевского, сменяется персонажами духовно сложными и в то же время внутренне раздробленными, а гоголевская социально-иерархическая статика — социальной динамикой. Вместо полярности высокого авторского «я» и противостоящих ему «ничтожных» персонажей перед нами — художественный мир, где дистанция между автором-повествователем и героями почти полностью уничтожена, так что внутренние борения и психологические тайны души героев оказываются предельно близки к внутренним борениям автора, к сокровенной сути собственных его интеллектуальных, социальных и нравственных исканий.

Путь Достоевского вел к синтезу гоголевских, пушкинских и лермонтовских элементов: главным предметом размышлений Достоевского в новую эпоху становился не простой, внутренне элементарный, а сложный по своей психологии человек. Достоевский двигался по пути всестороннего исследования как положительных, так и отрицательных задатков своих героев, исследования свойственной этим героям внутренней борьбы душевных противоречий и терзаний.

Если в «Бедных людях» писатель раскрыл скрытую внутреннюю красоту, душевную чистоту своих героев, заставив читателя полюбить Макара Алексеевича и Вареньку, приобщиться душой и сердцем к их радостям и страданиям, то в двух следующих повестях — «Двойнике» и «Господине Прохарчине» Достоевский обрисовал мир «маленьких» униженных людей столицы с другой стороны. С участием и юмором писатель обрисовал здесь те болезненные идеи и настроения, которые несправедливые, беспощадные к нему условия жизни могли рождать в душе бедного человека Таковы обидчивость и мнительность Голядкина мрачная страсть к приобретению и накоплению, сжигающая и губящая Прохарчина.

Белинский и воспитавшиеся под влиянием его идеи писатели «натуральной школы» были одушевлены в первую очередь задачами борьбы с самодержавием и крепостным правом. Горячо сочувствуя бедному человеку — мелкому чиновнику, интеллигенту-разночинцу, крепостному крестьянину, — они страстно защищали его человеческое достоинство и право на счастье Достоевский же в повестях и рассказах, созданных после «Бедных людей», все большее внимание уделяет анализу сложной психологии бедного человека. И в душе его молодой писатель открывает клубок глубоко запрятанных внутренних противоречий, непрерывно совершающуюся борьбу пробивающихся ростков доброты и человеколюбия с болезненной гордостью, «амбицией», тяготением к индивидуалистическому самоутверждению в скрытом мире своего одинокого душевного «подполья».

Постепенно определявшееся в процессе писательской эволюции молодого Достоевского направление его творческих исканий, лишь частично совпадавшее с общественно-литературной программой писателей «натуральной школы», стало причиной его расхождений с Белинским, обнаружившихся после выхода в свет «Господина Прохарчина» и в особенности «Хозяйки» — произведений, побудивших Белинского вступить в горячий и резкий спор с молодым Достоевским. Но ни охлаждение Белинского к «Двойнику», отраженное в его неоднозначных отзывах об этой повести (которые приводятся в комментариях к ней), ни отрицательные отзывы великого критика о «Господине Прохарчине» и «Хозяйке» не заставили Достоевского свернуть с избранного пути психологического изучения души человека большого города в ее сложности и внутренних противоречиях. Путь этот привел Достоевского в 1847—1848 гг. к обращению — наряду с продолжением разработки темы «маленького человека» петербургского чиновника — к новой для него теме интеллигента-«мечтателя». Обратившись к исследованию типа петербургского «мечтателя» в июне 1847 г в последнем из фельетонов цикла «Петербургская летопись» (цикл этот публикуется во втором томе настоящего издания), Достоевский продолжил исследование это в повести «Хозяйка», заключающей данный том. Она открыла новый период в творчестве молодого Достоевского, тесно связанный в духовной жизни писателя с участием в кружках петрашевцев, которое определило во многом творческое развитие Достоевского в 1847—1848 гг.

«У меня бездна идей; и нельзя мне рассказать что-нибудь из них хоть Тургеневу например, чтобы <...> во всех углах Петербурга не знали, что Достоевский пишет вот то-то и то-то», — писал Достоевский брату 16 ноября 1845 г. И в письме от 1 апреля 1846 г. снова: «Идей бездна и пишу беспрерывно». Из этих разнообразных «идей» лишь немногие успели получить в 1846—1847 гг. литературное воплощение, некоторые другие, неосуществленные, известны нам по письмам Достоевского, Вот главные из них.

8 октября 1845 г. молодой писатель с увлечением сообщил брату о задуманном Некрасовым юмористическом альманахе «Зубоскал», который должен был выходить под редакцией Григоровича, Достоевского и Некрасова, но был запрещен цензурой. Отзвуками увлечения Достоевского этим проектом Некрасова явились написанное им тогда же объявление об издании «Зубоскала» и участие в создании коллективного рассказа-фельетона «Как опасно предаваться честолюбивым снам», который предназначался первоначально для этого же альманаха Достоевский собирался написать для «Зубоскала» и другой рассказ, оставшийся неосуществленным, — «Записки лакея о своем барине» (см. письмо к M. M. Достоевскому от 8 октября 1845 г.).

Позднее, весной 1846 г., в связи с решением В Г. Белинского оставить «Отечественные записки» и выпустить альманах «Левиафан», Достоевский приступает к работе над двумя повестями, предназначавшимися для названного альманаха О них он пишет брату 1 апреля 1846 г. «Я пишу ему <Белинскому> две повести: 1-е) „Сбритые бакенбарды“, 2-я) „Повесть об уничтоженных канцеляриях“, обе с потрясающим трагическим интересом и — уже отвечаю — сжатые донельзя. Публика ждет моего с нетерпением. Обе повести небольшие <...>. „Сбритые бакенбарды“ я кончаю».

Судьба обеих указанных повестей сложилась по-разному. О «Повести об уничтоженных канцеляриях» Достоевский в дальнейших письмах к брату не упоминает. Отзвуки этого замысла, им оставленного, есть в рассказе «Господин Прохарчин» (см об этом в примечаниях к этому рассказу) Над «Сбритыми бакенбардами» же Достоевский, как видно из писем к брату, продолжал работать до конца октября 1846 г., когда отказался от завершения повести, по-видимому, под влиянием определившегося к этому времени неуспеха «Господина Прохарчина», заставившего писателя искать в творчестве новых путей (см. об этом в примечаниях к «Хозяйке»).

Восстановить сюжет «Сбритых бакенбард» помогает один из эпизодов повести Достоевского «Село Степанчиково и его обитатели» (1859; наст, изд., т. 3). «Мне положительно известно, — заявляет здесь рассказчик, — что дядя, по приказанию Фомы, принужден был сбрить свои прекрасные, темно-русые бакенбарды. Тому показалось, что с бакенбардами дядя похож на француза и что поэтому в нем мало любви к отечеству» (ч. 1, гл. 1). Приведенный отрывок делает вероятным предположение, что фабула «Сбритых бакенбард» была связана с имевшими место при Николае I гонениями на бороды, усы и бакенбарды, ношение которых считалось проявлением дворянского и чиновничьего «вольномыслия» и было запрещено гражданским чиновникам специальным указом от 2 апреля 1837 г.1 За ношение вопреки указу длинных волос и бороды одно время преследовался во время службы переводчиком в министерстве иностранных дел и Петрашевский, вынужденный в конце концов сбрить их. 2 Это делает вероятной догадку, что сюжет повести «Сбритые бакенбарды» мог быть прямо или косвенно связан с соответствующим эпизодом из биографии Петрашевского. Достоевский познакомился с ним как раз весной 1846 г Обращает на себя внимание, что на последних страницах повести «Хозяйка» полицейский чиновник Ярослав Ильич изображен, напротив, отрастившим бакенбарды — по-видимому, после оставления службы в полиции (или увольнения).

Чтобы исчерпать те неполные сведения о творческих замыслах Достоевского 1846—1847 гг., какими мы располагаем, следует упомянуть еще о повести, обещанной Достоевским в августе-сентябре 1847 г. Некрасову (вместо этой повести для Некрасова был написан рассказ «Ползунков» — наст, изд., т. 2), и о задуманной им осенью 1846 г. переработке «Двойника» (см. примечания к этой повести)

Наконец, нужно отметить и одну особенность ранних произведений Достоевского, в различных его повестях 1840-х годов нередко фигурируют одни и те же персонажи, переходящие из одного произведения в другое. Так, спившийся чиновник Емельян Ильич, скатившийся на «дно» (который впервые появляется в романе «Бедные люди»), снова всплывает в рассказе «Честный вор» (1848), жандармский офицер Ярослав Ильич фигурирует в «Господине Прохарчине» и «Хозяйке», а несколько позднее чиновник-карьерист Юлиан Мастакович — в повести «Слабое сердце» и рассказе «Елка и свадьба» (1848) и т д. Это дает основание полагать, что у молодого Достоевского возникала идея (возможно, подсказанная опытом Бальзака) объединить свои ранние произведения в один повествовательный цикл, связав их образами персонажей, которые, переходя из одного произведения в другое, освещались бы в них с разных сторон, в разные моменты своей биографии. Однако замысел этот не был доведен до конца.









Петербург у Пушкина в поэме Пушкина «Медный всадник».


Живя в Петербурге, столице и оплоте русского самодержавия, Пушкин не мог

не видеть значения этого города, историю его создания для России. Когда

Пушкин писал «Медного всадника» он был уже в поре зрелости, признанным

основателем русской реалистической прозы, драматургом, историком. Это

время, когда обострялся взгляд человека и художника на город. Никто как

Пушкин не смог добавить романтики этому городу, образу Невы, как

одушевленному, живому существу. Для того, чтобы узнать как относился к

городу сам Пушкин, надо просто читать его произведения: все, что он хотел

сказать о Петербурге, сказано им самим.

В поэме прославляется «великие думы» Петра, его творенье – «град Петров»,

«полночных стран краса и диво», новая столица русского государства,

выстроенная в устье Невы, «под морем», «на мшистых, топких берегах», из

соображений военно-стратегических («отсель грозить мы будем шведу»),

экономических («сюда по новым им волнам все флаги в гости будут к нам») и

для установления культурной связи с Европой («природой здесь нам суждено в

Европу прорубить окно»). Наводнение, показанное в поэме как бунт

покоренной, завоеванной стихии против Петра, губит жизнь Евгения – простого

и честного человека и губит жизнь его невесты – Параши. Петр в своих

великих государственных заботах не думал о беззащитных маленьких людях,

принужденных под угрозой наводнения (как не думал и о сотнях жизней о

строительстве города). Пушкин первый поднял эту тему: никакого эпилога,

возвращающего нас к первоначальной теме величественного Петербурга, -

эпилога, примиряющего нас с исторически оправданной трагедией Евгения,

Пушкин не дает. Противоречие между полным признанием правоты Петра I, не

могущего считаться в своих государственных «великих думах» и делах с

интересами отдельного человека, и полным же признанием правоты каждого

человека, требующего, чтобы с его интересами считались, - это явное

противоречие остается неразрешенным в поэме.

«Вступление» к «Медному всаднику» написано в торжественном стиле,

классическом стиле. По своему стилю оно резко отличается от стиля всех

других частей поэмы. Поэтому часто воспринимается как самостоятельное

произведение. От повествовательных частей поэмы оно отличается, прежде

всего, своим торжественно-ликующим тоном. «Вступление» часто называют

гимном великому городу. Все другие изображения Петербурга – будь то

Петербург Гоголя, Некрасова или Достоевского – всегда сопоставляются с

Петербургом «Вступления» Пушкина. Сами эти писатели осознавали созданные

ими образы Петербурга как полемические по отношению к пушкинскому. «Люблю

тебя, Петра творенье…» – повторял Достоевский Пушкинский стих. И тут же

ответил: « Виноват, не люблю его».

«Прошло сто лет, и юный град,

Полнощных стран краса и диво,

Из тьмы лесов, из топи блат,

Вознесся пышно, горделиво;

Где прежде финский рыболов,

Печальный пасынок природы,

Один у низких берегов

Бросал в неведомые воды

Свой ветхий невод, ныне там

По оживленным берегам

Громады стройные теснятся

Дворцов и башен; корабли

Толпой со всех концов земли

К богатым пристаням стремятся;

В гранит оделася Нева;

Мосты повисли над водами;

Темно-зелеными садами

Ее покрылись острова,

И перед младшею столицей

Померкла старая Москва,

Как перед новою царицей

Порфироносная вдова.

Люблю тебя, Петра творенье,

Красуйся, град Петров, и стой

Неколебимо, как Россия,

Да умирится же с тобой

И побежденная стихия;

Вражду и плен старинный свой

Пусть волны финские забудут

И тщетной злобою не будут

Тревожить вечный сон Петра!»



Начиная с 1717 года Петербург строился очень интенсивно, ежегодно

возводилось по несколько сот новых зданий, и к концу жизни Петра (1725 г.)

столица была большим городом с населением 40 тысяч человек. Появление

крупного города на пустом месте и в краткий срок явилось невиданным в

Европе событием. Петр I приказал, чтобы высота шпиля на Петропавловском

соборе превосходила высоту колокольни Ивана Великого, самого высокого

сооружения в Московском Кремле. Нева определила архитектурный облик города:

от нее пролегли первые дороги, в дальнейшем ставшие центральными улицами

города.

Описывая наводнения, Пушкин очень ярко описал разбушевавшуюся Неву:

«Осада! приступ! злые волны,

Как воры, лезут в окна. Черны

С разбега стекла бьют кормой.

Лотки под мокрой пеленой,

Обломки хижин, бревна, кровли,

Товар запасливой торговли,

Пожитки бледной нищеты,

Грозой снесенные мосты,

Гроба с размытого кладбища

Плывут по улицам!

Народ

Зрит божий гнев и казни ждет.

Увы! все гибнет: кров и пища!

Где будет взять?

В тот грозный год

Покойный царь еще Россией

Со славой правил. На балкон,

Печален, смутен вышел он

И молвил: «С божией стихией

Царям не совладеть». Он сел

И в думе скорбными очами

На злое бедствие глядел.

Царь молвил – из конца в конец,

По ближним улицам и дальним,

В опасный путь средь бурных вод

Его пустились генералы

Спасать и страхом обуялый

И дома тонущий народ.

«Боже, боже! там –

Увы! близехонько к волнам,

Почти у самого залива –

Забор некрашенный, да ива

И ветхий домик: там оне,

Вдова и дочь, его Параша,

Его мечта…»

И обращен к нему (Евгению) спиною,

В неколебимой вышине,

Над возмущенною Невою

Стоит с простертою рукою

Кумир на бронзовом коне.


На следующий день Евгений выясняет, что дом его невесты смыт, и она

погибла. К утру в городе - центре «уже прикрыто было зло». «Чиновный люд,

покинув свой ночной приют, на службу шел. Торгаш отважный, не унывая

открывал Невой ограбленный подвал, сбираясь свой убыток важный на ближнем

выместить». Как и в «Евгении Онегине» Пушкин живо описывает каждодневные

заботы горожан разных сословий.

«…А Петербург неугомонный

Уж барабаном принужден.

Встает купец, идет разносчик,

На биржу тянется извозчик,

С кувшином охтинка спешит,

Под ней снег утренний хрустит.

Проснулся утра шум приятный.

Открыты ставни; трубный дым

Столбом восходит голубым,

И хлебник, немец аккуратный,

В бумажном колпаке, не раз

Уж отворял свой васисдас».

«Неугомонному Петербургу» нет дела до конкретного маленького человека

Евгения. Что до того, что стихия забрала его счастье, отобрала ум? Безумие

описано Пушкиным весьма точно: «тихонько стал водить очами с боязнью дикой

на лице». Всполох сознания обращает вину за свои несчастья на «властелина

судьбы». Далее Пушкин задает с позиций сегодняшнего дня риторический

вопрос: «Не так ли ты над самой бездной, на высоте, уздой железной Россию

поднял на дыбы?». Сколько раз еще в истории России будут поднимать ее на

дыбы. В поэме «обуянный силой черный» Евгений грозит: «Добро, строитель

чудотворный! – шепнул он, злобно задрожав – Ужо тебе», но быстро понимает,

что замахнулся слишком сильно, переступил все дозволенные ему границы и в

страхе бежит. Кажется ему, что медный всадник повсюду его преследует.

Пушкин завершает историю гибелью Евгения, но не завершает тему,

остающуюся современной и сегодня: государство и власть, как инструмент

насилия подавляет человека, он бесправен по большому счету и ничего не

может противопоставить произволу власти, пока «зубы стиснув, пальцы сжав,

как обуянный силой черный» человек не начнет противостоять ей. Бунт черни

страшен. Пушкин не случайно изучал историю Пугачева. Это все звенья одной

цепи.

После Пушкина к образу медного всадника обращались многие поэты: А.Блок

воспевал как стража своего города, ближе к Пушкину будет Максимилиан

Волошин. «О, Бронзовый Гигант! Ты создал призрак – город» - его

стихотворение сочится кровью и предсказаниями невинных жертв, отданных

данью за город – призрак; В.Брюсов написал «К медному всаднику»;

В.Маяковский «Последняя Петербургская сказка», где есть неубедительная, на

мой взгляд, попытка выставить Петра даже в смешном виде тоскующего узника,

закованного в собственном городе; Б.Пастернак написал «Вариации на тему

«Медного всадника», используя некоторые строчки Пушкина: «Песком сгущенный,

кровавился багровый вал. Такой же гнев обуревал Его, и чем-то возмущенный,

Он злобу на себе срывал». Но все это было потом, после Пушкина. Каждая

эпоха добавляет свое видение Петербурга и Медного всадника, но в годы

испытаний именно строки Пушкина: «Красуйся, град Петров, и стой неколебимо,

как Россия» поддерживали людей в блокадном Ленинграде, когда 10 февраля

1942 г. не сговариваясь друг с другом несколько ленинградцев около трех

часов встретились на Мойке, под аркой у той заветной двери, через которую

105 лет назад вынесли раненого Пушкина (по воспоминаниям литературоведа

В.А.Мануйлова).


Питер у Некрасова

Cорок лет своей большой творческой жизни Николай Алексеевич Некрасов

(1821—1878) провел в Петербурге. В этом городе сложилось мировоззрение

поэта-гражданина, окрепла его «муза мести и печали». Здесь тридцать лет

руководил он передовой русской журналистикой. В Петербурге же Некрасов

скончался и похоронен.

За долгие годы труда, борьбы и напряженной творческой и журнальной

работы Некрасов сроднился с Петербургом:

Милый город! где трудной борьбою

Надорвали мы смолоду грудь...

О Петербурге Некрасов писал в разные периоды своей жизни. На глазах

поэта менялся облик Петербурга. Столица капитализировалась, теряла свой

«строгий, стройный вид», на ее окраинах вырастали фабрики и заводы, рядом с

уютными дворянскими особняками строились огромные Доходные дома «под

жильцов», застраивались пустыри. Некрасивые, угрюмые дома с дворами-

колодцами портили классические ансамбли.

Некрасов показал читателям не только красоту Петербурга, но и его глухие

окраины, заглянул в темные сырые подвалы, ярко отразил социальные

противоречия большого города.

Уже в раннем юмористическом стихотворении «Говорун» (1843) Некрасов

писал:

Столица наша чудная

Богата через край,

Житье в ней нищим трудное,

Миллионерам — рай.


Здесь всюду наслаждение

Для сердца и очей,

Здесь всё без исключения

Возможно для людей


При деньгах — вдвое вырасти,

Чертовски разжиреть,

От голода и сырости

Без денег умереть...


И неизменно, когда Некрасов обращался к петербургской теме, он изображал

два мира — миллионеров и нищих, владельцев роскошных палат и обитателей

трущоб, счастливцев и несчастливцев.

«Петербург—город великолепный и обширный!—писал Некрасов в незаконченном

романе «Жизнь и похождения Тихона Тростникова».— Как полюбил я тебя, когда

в первый раз увидел твои огромные домы, в которых, казалось мне, могло жить

только счастие, твои красивые магазины, из окон которых метались мне в

глаза дорогие ткани, серебро и сверкающие каменья, твои театры, балы и

всякие сборища, где встречал я только довольные лица... «Здесь,— думал я,—

настоящая жизнь, здесь и нигде более счастие!» — и как ребенок радовался,

что я в Петербурге. Но прошло несколько лет...

Я узнал, что у великолепных и огромных домов, в которых замечал я прежде

только бархат и золото, дорогие изваяния и картины, есть чердаки и подвалы,

где воздух сыр и зловреден, где душно и темно и где на голых досках, на

полусгнившей соломе в грязи, стуже и голоде влачатся нищета, несчастье и

преступление. Узнал, что есть несчастливцы, которым нет места даже на

чердаках и подвалах, потому что есть счастливцы, которым тесны целые

домы... И сильней поразили меня такие картины, неизбежные в больших и

кипящих народонаселением городах, глубже запали в душу, чем блеск и

богатства твои, обманчивый Петербург! И не веселят уже меня твои гордые

здания и все, что есть в тебе блестящего и поразительного!..».

Некрасов знал, что лучшие архитекторы мира работали в Петербурге. Они

одели в гранит Неву, выстроили чудесные дворцы, создали неповторимые

ансамбли, украсили город великолепными парками с изумительными решетками.

Но за этим парадным, пышным, нарядным Петербургом, Петербургом обеспеченных

и сытых, начинался другой Петербург, где «каждый дом золотухой страдает»,

где «мерзнут дети на ложе своем», где трудно и тяжело бесприютным беднякам.

Многие поэты и писатели воспели непревзойденную красоту Петербурга. Но

Некрасов сказал о нем новое слово. Великолепную северную столицу, один из

красивейших городов мира, Некрасов увидел глазами петербургского бедняка и

воспел ее как поэт революционной демократии — с горячим сочувствием к

несчастным и обездоленным, с ненавистью к сытым и праздным хозяевам жизни.

Творческое внимание поэта было неизменно приковано к «приютам нищеты». С

ними были связаны тяжелые годы трудной молодости поэта.

Некрасов приехал в Петербург из ярославской глуши в июле 1838 года,

окрыленный радужными надеждами — учиться в университете и стать поэтом.

Однако суровая действительность быстро развеяла эти мечты. Отец, мечтавший

о военной карьере для сына, узнав о его стремлении поступить в университет,

лишил сына материальной помощи. Юноша оказался в чужом для него городе

один, без родных, без всяких средств к существованию.

Я отроком покинул отчий дом.

(За славой я в столицу торопился.)

В шестнадцать лет я жил своим трудом

И между тем урывками учился.

Начались тяжелые дни.

На себе самом испытал Некрасов холод, голод, бездомную жизнь

петербургского бедняка: жил на окраинах, ночевал в ночлежках, голодный

ложился спать и удивлялся потом, как не отнялась у него правая рука от

вечной спешной работы. «Господи! сколько я работал! Уму непостижимо,

сколько я работал, полагаю, не преувеличу, если скажу, что в несколько лет

исполнил до двухсот печатных листов журнальной работы; принялся за нее

почти с первых дней прибытия в Петербург».

Это была трудная молодость разночинца-демократа, для которого

органически чуждой оказалась поэзия «дворянских гнезд».

Первые квартиры Некрасова в Петербурге не сохранились: сегодня на местах

окраин и страшных трущоб, где он жил, раскинулись десятки новых проспектов,

улиц, площадей, садов.

По приезде в Петербург Некрасов остановился сначала в дешевых номерах в

Ямской (ныне улица Достоевского), недалеко от Кузнечного рынка. «Так и стал

я проживать,— рассказывал позже Некрасов,— в какой-то грязной гостинице,

шлифовал тротуары, да денежки спускал». Осенью того же 1838 года в

«увеселительном заведении» на Итальянской улице (ныне улица Ракова) юноша

встретился с преподавателем Духовной академии Д. И. Успенским, который не

только пообещал подготовить его к экзамену по латыни, но и пригласил к себе

жить. «Поселился у него на Охте. Подле столовой за перегородкой темный

чулан был моей квартирой». На Охте, которая была тогда почти деревней,

Некрасов прожил недолго. На заявлениях о приеме в университет от 14 июля и

4 сентября 1839 года он указал свой новый точный адрес:

«Жительство мое: Рождественской части 6-го квартала у Малоохтинского

перевоза, в доме купца Трофимова». Дом стоял на левом берегу Невы

(набережная Большой Невы, 63; не сохранился). Здесь Некрасов прожил около

полугода. (По тому же адресу, на глухой отдаленной окраине, где ютились

бедняки, «близ Малоохтинского перевоза», жил перед поступлением в

университет и герой неоконченного романа Некрасова «Жизнь и похождения

Тихона Тростникова».) Голодный, в дырявых сапогах, ходил Некрасов отсюда

пешком через весь город на лекции в университет, куда был принят

вольнослушателем. Учиться было очень трудно. Как вольнослушатель, Некрасов

не имел права на стипендию. Много времени отнимали поиски хоть какого-

нибудь заработка. Иногда удавалось достать грошовые уроки или переписку, а

когда и их не было, он отправлялся либо на Сенной рынок, где за гроши или

кусок хлеба писал крестьянам письма и прошения, либо шел в казначейство,

где расписывался за неграмотных, получая за это несколько копеек.

Губернское казначейство помещалось в доме № 76 по Екатерининскому каналу

(ныне канал Грибоедова).

Сенная площадь (ныне площадь Мира) неузнаваемо изменилась за годы

Советской власти. От некрасовского времени сохранилось только старинное

здание гауптвахты (Садовая, 57).

На Сенную, тогда здесь был шумный грязный рынок, частенько приходили

петербургские бедняки в надежде найти какой-нибудь случайный заработок. На

площади иногда бывали ссоры и драки. Здесь мог видеть Некрасов сцены,

описанные им позднее (1850) в стихотворении «Вор»:

Торгаш, у коего украден был калач,

Вздрогнув и побледнев, вдруг поднял вой и плач

И, бросясь от лотка, кричал: держите вора!


И вор был окружен и остановлен скоро.

Закушенный калач дрожал в его руке;

Он был без сапогов, в дырявом сюртуке;

Лицо являло след недавнего недуга,

Стыда, отчаянья, моленья и испуга...

Пришел городовой, подчаска подозвал,

По пунктам отобрал допрос отменно строгий,

И вора повели торжественно в квартал.

На Сенной же Некрасов был свидетелем жестоких наказаний крепостных

крестьян: по требованию господ над провинившимися или непокорными здесь

совершали публичные экзекуции:

Вчерашний день, часу в шестом,

Зашел я на Сенную;

Там били женщину кнутом,

Крестьянку молодую.


Ни звука из ее груди,

Лишь бич свистал, играя…

И Музе я сказал: «Гляди!

Сестра твоя родная!»

Это небольшое стихотворение (1848)—не только яркая жанровая зарисовка,

но и декларация молодого поэта. На всю жизнь Муза его становится родной

сестрой страдающего русского народа.

Много углов, сырых и темных, переменил Некрасов в первые годы жизни в

Петербурге. Некоторое время он жил в подвале на Васильевском острове

(точный адрес установить не удалось). Н. В. Успенский передавал рассказ

Некрасова: «Нанимал я квартиру на Васильевском острову, в нижнем этаже.

Денег у меня не было ни копейки... Лежа на полу на своей шинели (т. к.

пришлось продать все скудное имущество), я сделался предметом праздного

любопытства уличных зевак, которые с утра до ночи толпились у моих окон.

Хозяину дома это пришлось не по нраву, и он приказал закрыть окна ставнями.

При свете сального огарка я решился описать одного помещика с женою... Так

как хозяин отказал мне в чернилах, я соскоблил со своих сапогов ваксу,

написал очерк и отнес его в ближайшую редакцию. Это спасло меня от голодной

смерти». Этот эпизод описал Некрасов в рассказе «Без вести пропавший

пиита».

И не здесь ли, рядом с Некрасовым, в таком же сыром подвале разыгралась

жизненная драма целой семьи, так проникновенно рассказанная позднее поэтом

в стихотворении «Еду ли ночью...» (1847).


Помнишь ли день, как больной и голодный

Я унывал, выбивался из сил?

В комнате нашей, пустой и холодной,

Пар от дыханья волнами ходил.

Помнишь ли труб заунывные звуки,

Брызги дождя, полусвет, полутьму?

Плакал твой сын, и холодные руки

Ты согревала дыханьем ему.

Он не смолкал — и пронзительно звонок

Был его крик... Становилось темней;

Вдоволь поплакал и умер ребенок...

Бедная! слез безрассудных не лей!

С горя да с голоду завтра мы оба

Так же глубоко и сладко заснем;

Купит хозяин, с проклятьем, три гроба —

Вместе свезут и положат рядком...

Несчастная мать идет на улицу великолепного Петербурга, чтобы продать

себя одному из сытых, праздных, развратных хозяев жизни. Только крайняя

степень нищеты довела ее до этого шага. В стихотворении «Убогая и

нарядная», написанном значительно позже — в 1857 году, развивается та же

тема:

Но не лучше ли, прежде чем бросим

Мы в нее приговор роковой,

Подзовем-ка ее да расспросим:

«Как дошла ты до жизни такой?»

Одним из первых в русской литературе Некрасов затронул эту острую тему,

о которой не принято было говорить и писать. Он показал» как несправедливый

социальный строй толкает несчастных бедняков на преступление — воровство,

проституцию — или обрекает их на нищенство.

Сам поэт в эти годы продолжал влачить голодную, неустроенную жизнь,

менял один угол на другой, часто не лучший. Осенью 1838 года он снял угол в

старом деревянном флигеле (теперь не сохранившемся) на Разъезжей улице, у

отставного унтера. Юноша был тяжело болен, долго не мог найти никакой

работы и задолжал хозяину. Тот предложил своему постояльцу написать

расписку, что он должен 45 рублей, а в залог оставляет свои вещи. Некрасов

такую расписку написал. Однажды он отправился на Петербургскую сторону

проведать приятеля, а когда поздно вечером вернулся домой, двери флигеля

оказались заперты. На его стук хозяин заявил: «Напрасно беспокоились: вы

ведь от квартиры отказались, а вещи в залог оставили...»

«Что было делать? — записал со слов Некрасова А. С. Суворин. — Пробовал

бедняга браниться, кричать — ничто не помогло. Солдат остался непреклонен.

Была осень, скверная, холодная осень, пронизывающая до костей. Некрасов

пошел по улицам, ходил-ходил, устал страшно и присел на лесенке одного

магазина; на нем была дрянная шипелишка и саржевые панталоны. Горе так

проняло его, что он закрыл лицо руками и плакал. Вдруг слышит шаги.

Смотрит—нищий с мальчиком. «Подайте, Христа ради»,— протянул мальчик,

обращаясь к Некрасову и останавливаясь. Он не собрался еще с мыслями, что

сказать, как старик толкнул мальчика:

Что ты? не видишь разве, он сам к утру окоченеет. Эх, голова! Чего ты

здесь? — продолжал старик.

Ничего,— отвечал Некрасов.

Ничего, ишь гордый! Приюту нет, видно. Пойдем с нами.

Не пойду. Оставьте меня.

Ну, не ломайся. Окоченеешь, говорю. Пойдем, не бойсь, не обидим.

Делать нечего. Некрасов пошел. Пришли они в 17 линию Васильевского

острова. Теперь этого места не узнаешь, все застроено. А тогда был один

деревянный домишко с забором и кругом пустырь. Вошли они в большую комнату,

полную нищими, бабами и детьми. В одном углу играли в три листа. Старик

подвел его к играющим.

Вот грамотный,— сказал он,— а приютиться некуда. Дайте ему водки,

иззяб весь.

Некрасов выпил полрюмки. Одна старуха постлала ему постель, подложила...

подушечку. Крепко... уснул он. Когда проснулся, в комнате никого не было,

кроме старухи. Она обратилась к нему: «Напиши мне аттестат, а то без него

плохо!» Он написал и получил 15 копеек».

Некрасов неоднократно рассказывал об этих трагических обстоятельствах,

при которых он расстался с углом на Разъезжей, и ввел этот эпизод в свою

«Повесть о бедном Климе» (1842—1843) и в роман «Жизнь и похождения Тихона

Тростникова» (1843—1848). Действие рассказов и повестей Некрасова 40-х

годов почти всегда происходит в Петербурге. К таким произведениям относятся

«Макар Осипович Случайный» (1840), «Без вести пропавший пиита» (1840), где

много автобиографических черт, «Ростовщик» (1841), где изображены скряга-

ростовщик и умирающие с голоду бедняки, «Жизнь Александры Ивановны» (1841),

где Некрасов, между прочим, сообщает об одной из странных особенностей

Петербурга: «... в Петербурге, кроме многих известных чудес, которыми он

славится, есть еще чудо, которое заключается в том, что в одно и то же

время в разных частях его можно встретить времена года совершенно

различные. Когда в центре Петербурга нет уже и признаков снегу, когда по

Невскому беспрестанно носятся летние экипажи, а но тротуарам его, сухим и

гладким, толпами прогуливаются обрадованные жители и жительницы столицы в

легких изящных нарядах, — тогда в другом конце Петербурга, на Выборгской

стороне, царствует совершенная зима. Снег довольно толстым слоем лежит еще

па мостовых; природа смотрит пасмурно и подозрительно; жители выходят на улицу не иначе, как закутавшись в меховую одежду... О, как далеко Выборгской стороне до

Невского проспекта!». Талантливым и остроумным бытописателем и социологом

Петербурга проявил себя Некрасов и в многочисленных своих фельетонах 40-х

годов. Эти фельетоны печатались в «Литературной газете», в разделе

«Петербургская хроника». По воскресеньям они появлялись в «Русском

инвалиде», в разделе «Журнальные отметки», с подзаголовком «Петербургская

хроника». В одном из фельетонов автор сетует, как мало пишут у нас о

Петербурге, как мало знают его читатели. Фельетоны знакомили неприхотливых

читателей со столичными новостями: Гостиный двор осветился газом, омнибус

связал регулярным движением центр города со Спасской мызой, приехали на

гастроли итальянские артисты. Фельетонист рассказывал и о праздничных

балаганах на Исаакиевской площади, и о «большом конском ристалище» на

Измайловском плац-параде, но не забывал сообщить и о новых книгах, новых

пьесах, сделать обзор вышедших журналов. И часто в легкую и непринужденную

фельетонную болтовню врываются темы насущно важные и серьезные: пропаганда

новой «натуральной школы», защита В. Г. Белинского от нападок реакционеров,

разговор об истинном назначении искусства. В фельетонах Некрасова много

беззлобного юмора, но много и ядовитой иронии и острой сатиры.

К 1844 году относятся фельетоны «Хроника петербургского жителя»,

«Петербургские дачи и окрестности» и «Черты из характеристики

петербургского народонаселения». Что такое петербургские дачи? «Вид на два

дерева и на лужу». Что за люди населяют столицу? На этот вопрос автор

отвечает так: «Мы, не вдаваясь в подробности, разделили бы жителей

Петербурга на четыре разряда — на чиновников, офицеров, купцов и так

называемых петербургских немцев. Кто не согласится, что эти четыре разряда

жителей нашей столицы суть настоящие, главнейшие представители Петербурга,

с изучения которых должно начинаться ближайшее физиологическое знакомство с

Петербургом? В каждом из них выражается какая-нибудь сторона петербургской

жизни...

Нам остается взглянуть еще на низший класс петербургского

народонаселения... Что такое зовут народом в столице?.. В Петербурге

постоянных коренных жителей низшего сословия чрезвычайно мало, хотя

простого народа много во всякое время... В столице больше потребности в

рабочих и мастеровых... К... разряду низшего сословия, населяющего

Петербург, должно отнести полчище дворовых людей, небольшое количество

проживающих постоянно в Петербурге мещан и еще меньше разночинцев.

Простой русский народ и в Петербурге и во всей России, как известно,

чрезвычайно работящ, отличается бесстрашием при производстве самых опасных

работ, любит есть огурцы, лук, морковь, репу, хлеб с квасом и солью и

чрезвычайно неразборчив в выборе своего помещения... В Петербурге вообще

едят много, и всякий петербургский человек, почитающий себя вправе

пользоваться благами жизни, столько же прихотлив в пище, сколько

неприхотлив петербургский простолюдин».

С середины 40-х годов начинается зрелый период творчества Некрасова.

Теперь героями его произведений все чаще становятся не только обитатели

столицы, но и жители глухих деревень. Судьба крепостного крестьянина

начинает волновать его не меньше, чем судьба городского бедняка. Однако

петербургская тема по-прежнему занимает поэта, и действие ряда его

стихотворений происходит

У хладных невских берегов,

В туманном Петрограде…


В 1850 году Некрасов создает стихотворный цикл «На улице». Творческое

внимание поэта привлекают голодный, больной, безработный человек, который

становится вором («Вор»); проводы в рекруты молодого» парня и «бесполезное

горе» его родных («Проводы»); солдат, несущи» детский гробик («Гробок»);

Ванька-извозчик с его «ободранной и заморенной клячей» («Ванька»)...

«Мерещится мне всюду драма» — таков печальный вывод автора. В 1851 году

Некрасов написал стихотворение «Муза». Свою музу он называет «печальной

спутницей печальных бедняков, рожденных для труда, страданья и оков...»

Чрез бездны темные Насилия и Зла,

Труда и Голода она меня вела —

Почувствовать свои страданья научила

И свету возвестить о них благословила...

Одним из одним из лучший произведений Некрасова является его

стихотворение «Размышления у парадного подъезда» (1858), где поэт сделал

глубокое обобщение своих многолетних наблюдений и раздумий: «Где народ, там

и стон...»

Интересна история создания этого стихотворения. Напротив дома, где жил

Некрасов, до сих пор прекрасно сохранилось здание министерства

государственных имуществ, выстроенное по проекту архитектора Боссе (ныне

Литейный проспект, 37). В 1857 году дом этот был куплен «в казну», и здесь

в огромной казенной квартире поселился один из царских министров М. Н.

Муравьев, сменивший П. Д. Киселева, бывшего министром государственных

имуществ с 1837 по 1856 год. За богатой и праздной жизнью «владельца

роскошных палат» Некрасов мог наблюдать из окон своей квартиры. Сюда за

помощью нередко приходили бедняки-просители. «Я встала рано, — вспоминала

А. Я. Панаева, — и, подойдя к окну, заинтересовалась крестьянами, сидевшими

на ступеньках лестницы парадного подъезда в доме, где жил министр

государственных имуществ. Была глубокая осень, утро было холодное и

дождливое. По всем вероятиям, крестьяне желали подать какое-нибудь прошение

и спозаранку явились к дому. Швейцар, выметая лестницу, прогнал их; они

укрылись за выступом подъезда и переминались с ноги на ногу, прижавшись у

стены и промокая на дожде. Я пошла к Некрасову и рассказала ему о виденной

мною сцене. Он подошел к окну в тот момент, когда дворники дома и городовой

гнали крестьян прочь, толкая их в спину. Некрасов сжал губы и нервно

пощипывал усы; потом быстро отошел от окна и улегся опять на диване. Часа

через два он прочел мне стихотворение „У парадного подъезда"».

Жанровая городская сцена, типичная для столицы, под пером Некрасова

превратилась в стихотворение, полное лирической скорби и гнева, любви и

ненависти.

По-прежнему волновала поэта городская тема. Разрабатывая ее, Некрасов на

новом историческом этапе продолжал традиции Пушкина, показавшего не только

«город пышный», но и «город бедный», а в «Медном всаднике» изобразившего

наряду с парадным, великолепным Петербургом «ветхий домик» на окраине,

«забор некрашеный». Бедняк Евгений, завидующий «праздным счастливцам»,

«которым жизнь куда легка», близок некрасовским несчастливцам.

Пейзаж центральных глав «Медного всадника» как бы предвосхищает пейзаж

Некрасова:

Над омраченным Петроградом

Дышал ноябрь осенним хладом...

Сердито бился дождь в окно,

И ветер дул, печально воя...

Или:

. . . . . . . Дышал

Ненастный ветер…

Бедняк проснулся. Мрачно было,

Дождь капал, ветер выл уныло...

Как это близко некрасовскому пейзажу:

Светает. Чу, как ветер дует!.

И снова мрак...

Но то, что у Пушкина было только намечено в рассказе о Евгении и Параше

(«Медный всадник») или в зарисовках неприхотливого быта обитателей Коломны

(«Домик в Коломне»), нашло дальнейшее развитие и углубление, приобрело

новое качество в творчестве писателей-демократов, особенно у Некрасова,

первого поэта демократического Петербурга. Это новое качество таило в себе

и известный элемент полемики Некрасова с тем изображением Петербурга,

которое дано у Пушкина во вступлении к поэме «Медный всадник». Это ясно

ощущается в поэме «Несчастные». Она была опубликована в февральском номере

«Современника» за 1858 год под названием «Эпилог ненаписанной поэмы»:


. . . . . . . . Воображенье

К столице юношу манит,

Там слава, там простор, движенье,

И вот он в ней! Идет, глядит —

Как чудно город изукрашен!

Шпили его церквей и башен

Уходят в небо: пышны в нем

Театры, улицы, жилища

Счастливцев мира — и кругом

Необозримые кладбища...

О город, город роковой!

С певцом твоих громад красивых,

Твоей ограды вековой,

Твоих солдат, коней ретивых

И всей потехи боевой,

Плененный лирой сладкострунной,

Не спорю я: прекрасен ты

В безмолвья полночи безлунной,

В движеньи гордой суеты!

Но если внимание Пушкина привлекают «И блеск, и шум, и говор балов», то

Некрасов декларирует:

Не в залах бальных,

Где торжествует суета,

В приютах нищеты печальных

Блуждает грустная мечта.

Вместо того чтобы изображать волшебную белую петербургскую ночь,

Некрасов пишет об ужасном климате царской столицы, о сырости, туманах,

холоде, от которых страдают прежде всего петербургские бедняки. Еще в

фельетоне 1844 года «Преферанс и солнце» он мастерски рисует «слякоть,

холод, грязь и тот винегрет, который с особенным искусством приготовляется

в Петербурге из дождя и снега, тумана, крупы, изморози и иных-других

материалов, совершенно необъяснимых уму смертного». И в поэме «Несчастные»

он говорит:

Но лучезарный, золотистый,

Но редкий солнца луч... о нет!

Твой день больной, твой вечер мглистый,

Туманный, медленный рассвет

Воображенье мне рисует...

Светает. Чу, как ветер дует!

Унять бы рады сорванца,

Но он смеется над столицей

И флагом гордого дворца

Играет, как простой тряпицей.

Нева волнуется, дома

Стоят, как крепости пустые;

Железным болтом запертые,

Угрюмы лавки, как тюрьма.


Туманным петербургским утром тянутся дроги с угрюмым гробом, плетутся

дряхлые клячи, идет за фурой солдат, сопровождающий ссыльного юношу с

бледным лицом и печальным взглядом. Если мглу и туман и осилит солнце,

одевающее «сетью чудной дворцы и храмы и мосты», то это яркое солнечное

утро не для всех:

Как будто появляться вредно При полном

водвореньи дня Всему, что зелено и бледно,

Несчастно, голодно и бедно, Что ходит, голову

склоня! Теперь гляди на город шумный!

Теперь он пышен и богат — Несется в толкотне

безумной Блестящих экипажей ряд.


И если в такое утро «ликует сердце молодое...», то поэт предсказывает

возможную судьбу восторженного юноши-мечтателя:

По стогнам города пройдешь:

Пройдут года в борьбе бесплодной

И на красивые плиты,

Как из машины винт негодный,

Быть может, брошен будешь ты?

В глухую полночь, бесприютный,

Громадный, стройный и суровый,

Заснув под тучею свинцовой,

Тогда предстанет он иным.

И, опоясанный гробами,

Своими пышными дворцами,

Величьем царственным своим —

Не будет радовать...

Скрытую полемику с Пушкиным, начатую в поэме «Несчастные», Некрасов

продолжает и в сатире «О погоде» (1859).

В романе «Евгений Онегин» Пушкин рисует светлую картину пробуждающегося

Петербурга: «Проснулся утра шум приятный...» Совсем иначе изображает

петербургское утро Некрасов:

В нашей улице жизнь трудовая:

Начинают, ни свет ни заря,

Свой ужасный концерт, припевая,

Токари, резчики, слесаря,

А в ответ им гремит мостовая!

Дикий крик продавца-мужика,

И шарманка с пронзительным воем,

И кондуктор с трубой, и войска,

С барабанным идущие боем,

Понуканье измученных кляч,

Чуть живых, окровавленных, грязных,

И детей раздирающий плач

На руках у старух безобразных:

Все сливается, стонет, гудет,

Как-то глухо и грозно рокочет,

Словно цепи куют на несчастный народ,

Словно город обрушиться хочет...

Вместо праздничного, яркого описания парада («Люблю воинственную живость

потешных Марсовых полей...») Некрасов показывает неприглядные будни

солдатской жизни:

Солнца нет, кивера не блестят

И не лоснится масть вороная

Лошадей... Только сабли звенят;

На солдатах едва ли что сухо,

С лиц бегут дождевые струи,

Артиллерия тяжко и глухо

Подвигает орудья свои.

Все молчит. В этой раме туманной

Лица воинов жалки на вид,

И подмоченный звук барабанный

Словно издали жидко гремит...

Стихотворение «О погоде» было задумано как вступление к циклу

петербургских сатир. Сюда должны были войти сатиры «Балет», «Газетная»,

«Недавнее время». В них не только горячее сочувствие обездоленным, но и

бичующее обличение петербургских верхов, праздных гуляк в франтов, клубных

завсегдатаев — объедал, игроков, балетоманов. Этот

незавершенный цикл продолжает общую линию изображения Петербурга в прозе и

стихах, начатую Некрасовым еще в 40-е годы и продолженную в 50-е. Но теперь

сильнее зазвучали обличительные ноты, шире и глубже стал социальный охват,

выше художественное мастерство, живее, конкретнее образы. Несколько

риторическое описание Петербурга в раннем произведении «Жизнь и похождения

Тихона Тростникова» («Петербург город великолепный...» и т. д.) постепенно

заменяется живыми картинами жизни столицы.

Стихотворение «О погоде» имеет подзаголовок: «Уличные впечатления».

Впечатления эти печальные и тяжелые. Тут и бедные похороны одинокого

горемыки-чиновника, и квартальный с захваченным пьяницей,. и старик

рассыльный, измученный вечной ходьбой по цензурным ведомствам. Потрясающее

впечатление производит «клячонка, полосатая вся от кнута», надрывающаяся

под непосильной тяжестью клади. Чуть живую, безобразно тощую, обессиленную

лошадь жестоко избивает погонщик, срывая на ней злость за все свои

невзгоды. Этот страшный образ появляется в романах Достоевского

«Преступление и наказание» — в сне Раскольникова—и в «Братьях

Карамазовых»—глава «Бунт».

Чем пристальней всматривался Некрасов в облик Петербурга и его

обитателей, тем сильнее приковывалось внимание поэта к безотрадной жизни

трудового люда.

Городскому омуту с его грохотом, смрадом, копотью, с его безобразиями и

жестокостью Некрасов противопоставляет родную умиротворяющую природу.

«Оглушенный», «подавленный», поэт стремится в деревню. Но и там он видит

горе и слезы угнетенного народа.

Некрасов понимал, что реформа 1861 года не облегчила положения народа ни

в городе, ни в деревне. Ограбленное реформой крестьянство потянулось в

город на заработки. Вчерашние хлебопашцы превращались в рабочих-

пролетариев. Поэзия Некрасова чутко отражала большие перемены, происшедшие

в жизни Петербурга после реформы: возникают все новые фабрики и заводы,

процветает биржа, появляются новые хозяева жизни, «герои времени» —

коммерсанты, капиталисты, банкиры, биржевики, «тузы-акционеры», дельцы и

«плутократы». Поэт проклинает их «процветающий, всеберущий, всехватающий,

всеворующий союз» («Современники»).

С горячим сочувствием изображает он жизнь рабочих, губительный для

здоровья труд наборщиков и ту страшную эксплуатацию, которой подвергались

на капиталистических фабриках дети:

Целый день на фабриках колеса

Мы вертим — вертим — вертим!

С сердечной болью и горечью говорит Некрасов о детях города, «бледных и

болезненных, которые дрожат и скачут от холода, выгнанные на свет божий

нуждой из сырого подвала» :


Но не жалко ли бедных детей!

Вы зачем тут, несчастные дети?..

Нет! вам красного детства не знать..

В 1865 году Некрасов пишет вторую часть петербургской сатиры «О погоде»,

которая переносит читателя на улицы пореформенного Петербурга. Здесь дано

одно из первых в русской литературе описаний дымных фабричных окраин:

Свечерело. В предместиях дальных,

Где, как черные змеи, летят

Клубы дыма из труб колоссальных,

Где сплошными огнями горят

Красных фабрик громадные стены,

Окаймляя столицу кругом, —

Начинаются мрачные сцены...

Плохо в столице в осеннюю слякоть, еще хуже в лютые морозы. К

беспощадному морозу обращена мольба бедняков:

Уходи из подвалов сырых,

Полутемных, зловонных, дымящихся,

Уходи от голодных, больных,

Озабоченных, вечно трудящихся,

Уходи,

уходи, уходи!

Петербургскую голь пощади!..

Всевозможные тифы, горячки,

Воспаленья — идут чередом,

Мрут, как мухи, извозчики, прачки,

Мерзнут дети на ложе своем.


Даже умирать петербургским беднякам хуже зимою,

Потому что за яму могильную

Вдвое больше в морозы берут.

«Бескаретные ходят пешком...» — бегут на службу маленькие чиновники с

отмороженными носами и щеками. На Невском никого нет, кроме «мнительных,

тучных обжор», совершающих свой моцион. В сильные морозы здесь гуляют

«довольные лица» и «катаются сами цари...»

Но и летом в Петербурге не лучше: город пропитан «смесью водки, конюшни

и пыли», повсюду разрытые мостовые, грязные улицы, вонючая вода в

каналах...

Штукатурка валится — и бьет

Тротуаром идущий народ...

Трагические впечатления от жизни города отразились и в стихотворении

«Утро» (1874):

...Жутко нервам — железной лопатой

Там теперь мостовую скребут.

Начинается всюду работа;

Возвестили пожар с каланчи;

На позорную площадь кого-то

Провезли — там уж ждут палачи...

Дворник вора колотит — попался!

Гонят стадо гусей на убой;

Где-то в верхнем этаже раздался

Выстрел — кто-то покончил с собой...

Некрасовский Петербург — это принципиально новое явление в русской

литературе. Поэт видел такие стороны жизни города, в которые до него мало

кто заглядывал, а если и заглядывал, то случайно и ненадолго. Начиная с 40-

х годов эту линию изображения Петербурга, родившуюся в кружке Белинского,

подхватили многие писатели-реалисты: Достоевский, позднее Помяловский,

Слепцов, Минаев, Курочкин и другие.

Вот Некрасов на Сенатской площади, — но он прежде всего замечает не

красоту ее, не изумительный монумент Фальконе (он назовет его «медным

Петром»), не поражающий простотой и гармонией пропорций ансамбль Росси, а

людей на площади, их горе и заботы — «сотни сотен крестьянских дровней»,

дожидающихся у «присутственных мест». Вот он перед величественным

растреллиевским Зимним дворцом, но и тут поэт скажет лишь о ветре, который

«флагом гордого дворца играет, как простой тряпицей...»

Но не нужно думать, что поэт не замечал красоты Петербурга:

. . . . . . . . . . прекрасен ты

В безмолвьи полночи безлунной...

В неоконченном отрывке неизвестного года Некрасов пишет:

Если ты красоте поклоняешься —

Снег и зиму люби.

Красоту Называют недаром холодною.

Погляди ты коней на мосту,

Полюбуйся Дворцовою площадью

При сиянии солнца зимой:

На колонне из белого мрамора

Черный ангел с простертой рукой —

Не картина ли?..

Некрасов считал Петербург центром науки и искусства: «...в Петербурге

бедна и сурова природа, зато жителям его открыто все, что есть в искусстве

прекрасного и обаятельного... Где, например, кроме Петербурга можете вы по

целым часам застаиваться перед «Последним днем Помпеи» Брюллова? Где

увидите вы эти сокровища «Эрмитажной галереи»...» .

Но прежде всего Некрасов ценит и любит Петербург за то, что он всегда

был центром передовой общественной мысли. С одной стороны — Петербург

«город роковой», «гнездо царей», где «люди заживо гниют— ходячие гробы,

мужчины — сборище Иуд, а женщины — рабы»;

но с другой стороны — в Петербурге творили Пушкин и Гоголь, которых

Некрасов так горячо любил и так неутомимо пропагандировал; в Петербурге

жили и работали Белинский, Чернышевский, Добролюбов — великие друзья и

единомышленники Некрасова; в Петербурге произошло восстание декабристов и

героически боролись революционеры 60—70-х годов. И, обращаясь к этому

Петербургу, Некрасов пишет:

. . . В стенах твоих

И есть и были в стары годы

Друзья народа и свободы,

А посреди могил немых

Найдутся громкие могилы.

Ты дорог нам, — ты был всегда

Ареной деятельной силы,

Пытливой мысли и труда!


Одним из первых в русской литературе Некрасов изобразил восстание на

Сенатской площади и ту роль, которую сыграл в нем царь:


Знакомый город перед ней

Волнуется, шумит;

К Сенатской площади бегут Несметные толпы...

Тогда-то пушки навели,

Сам царь скомандовал: «па-ли!..»


В поэме «Русские женщины» Некрасов прославил подвиг первых русских

революционеров и их мужественных жен, отправившихся вслед за своими мужьями

в Сибирь.

В Ленинграде, на набережной Красного Флота, прекрасно сохранился особняк

(ныне дом № 4), принадлежавший некогда графу Лавалю:

Богатство, блеск! Высокий дом

На берегу Невы,

Обита лестница ковром,

Перед подъездом львы...


Отсюда дочь графа — княгиня Трубецкая уезжала в Сибирь... Неоднократно в

поэзии Некрасова упоминается Петропавловска» крепость:

Месяц с ясного неба глядит

На Неву, что гробницей громадной

В берегах освещенных лежит,

И на шпиль, за угрюмой Невою,

Перед длинной стеной крепостною,

Наводящей унынье и сплин...


Сюда приходили героини поэмы «Русские женщины» для свидания с мужьями.

Здесь томился друг поэта — Н. Г. Чернышевский. Здесь. в одиночных камерах

на долгие годы были заключены представители партии «Народная воля». Сюда

осужденному самодержавием рабочему-революционеру Петру Алексееву Некрасов

переслал свое стихотворение «Смолкли честные, доблестно павшие...».

В неоконченном отрывке 1876 года поэт вспоминает

Обо всех в казематах сгноенных,

О солдатах, в полках засеченных,

О повешенных...


В 60—70-х годах казематы Петропавловской крепости не пустовали. От лица

квартирной хозяйки, живущей недалеко от крепости, Некрасов говорит:

Видно, вновь в какой нелепости

Молодежь уличена, —

На квартиры подле крепости

Поднимается цена...

Замечательная русская революционная молодежь гибла, ее заточали в

тюрьмы, ссылали в Сибирь...

За желанье свободы народу

Потеряем мы сами свободу,

За святое стремленье к добру —

Нам в тюрьме отведут конуру.

Некрасов от всей души сочувствовал героической молодежи. В свою очередь

и она любила своего поэта, воспитывалась на его произведениях. Молодые

революционеры иногда подолгу стояли на Литейной, чтобы, как вспоминал Г. А.

Мачтет, «уловить его выход на улицу или хоть один силуэт за стеклом оконной

рамы», чтобы увидеть того, «при одном имени коего склонялись наши молодые

головы».

Когда Некрасов тяжело заболел, делегация петербургской молодежи пришла

на квартиру к поэту и прочитала трогательный адрес, который кончался

следующими словами: «Из уст в уста передавая дорогие нам имена, не забудем

мы и твоего имени и вручим его исцеленному и прозревшему народу, чтобы знал

он и того, чьих много добрых семян упало на почву народного счастья. Знай

же, что ты не одинок, что взлелеет и взрастит семена эти всей душой тебя

любящая учащаяся молодежь русская». Некрасов был растроган.

Поэт мужественно боролся с мучительным недугом. Превозмогая страдания,

писал свое поэтическое завещание — «Последние песни», работал над любимой

своей поэмой «Кому на Руси жить хорошо», руководил «Отечественными

записками», явившимися, по выражению одного из писателей, «продолжением

запрещенного „Современника"».

И больной, работая полгода,

Я трудом смягчаю свой недуг...

Вера в силы своего народа, в его грядущее счастье не оставляла

Некрасова. Перед смертью он пишет пророческие слова:

Свободной, гордой и счастливой

Увидишь родину свою...

27 декабря 1877 года (8 января 1878 года), в 8 часов 50 минут вечера,

Россия потеряла великого человека...






Выбранный для просмотра документ презентация достоевский.ppt

библиотека
материалов
Петербург Достоевского
Не помнишь ли, я тебе говорил про одну исповедь – роман, который я хотел писа...
«Есть в «Преступлении и наказании» гениальные страницы. Роман точно вылит, та...
Николаевский мост
«...Город Петербург, который так изумительно чувствовал и описывал Достоевски...
поговорим о главном герое: расскажите о Раскольникове; почему писатель дал гл...
Раскольников есть  человек, которому очень хочется жить, которому поскорее ну...
практические задания: первая группа: какими вы видите улицы Петербурга, по ко...
творческий практикум: - чем необычен Петербург Достоевского (в отличие от из...
10 1

Описание презентации по отдельным слайдам:

№ слайда 1 Петербург Достоевского
Описание слайда:

Петербург Достоевского

№ слайда 2 Не помнишь ли, я тебе говорил про одну исповедь – роман, который я хотел писа
Описание слайда:

Не помнишь ли, я тебе говорил про одну исповедь – роман, который я хотел писать после всех…Все сердце мое с кровью положится в этот роман. Я задумал его в каторге, лежа на нарах, в тяжелую минуту грусти… Ф.М.Достоевский. Из письма брату Михаилу, 9 октября 1859год

№ слайда 3 «Есть в «Преступлении и наказании» гениальные страницы. Роман точно вылит, та
Описание слайда:

«Есть в «Преступлении и наказании» гениальные страницы. Роман точно вылит, так он строен. При ограниченном числе действующих лиц кажется, что в нем тысячи и тысячи судеб несчастных людей, - весь старый Петербург виден под этим неожиданным ракурсом. Много нагнетено «ужасов», до неестественности…» А.А.Фадеев

№ слайда 4 Николаевский мост
Описание слайда:

Николаевский мост

№ слайда 5
Описание слайда:

№ слайда 6 «...Город Петербург, который так изумительно чувствовал и описывал Достоевски
Описание слайда:

«...Город Петербург, который так изумительно чувствовал и описывал Достоевский, есть призрак, порожденный человеком в его отщепенстве и скитальчестве. В атмосфере туманов этого призрачного города зарождаются безумные мысли, созревают замыслы преступлений, в которых преступаются границы человеческой природы. Все сконцентрировано и сгущено вокруг человека, оторвавшегося от божественных первооснов» Н.А.Бердяев статья «Миросозерцание Достоевского»

№ слайда 7 поговорим о главном герое: расскажите о Раскольникове; почему писатель дал гл
Описание слайда:

поговорим о главном герое: расскажите о Раскольникове; почему писатель дал главному герою такую фамилию? Это не фразер без крови и нервов, это - настоящий человек.

№ слайда 8 Раскольников есть  человек, которому очень хочется жить, которому поскорее ну
Описание слайда:

Раскольников есть <…> человек, которому очень хочется жить, которому поскорее нужен выход, нужно дело. Такие люди не могут оставаться в бездействии; жажда жизни, какой бы то ни было, но только сейчас, поскорее, доводит их до нелепостей, до ломки своей души и даже до полной гибели. Раскольников есть истинно русский человек именно в том, что дошел до конца, до края той дороги, на которую его завел заблудший ум. Н.Н.Страхов

№ слайда 9 практические задания: первая группа: какими вы видите улицы Петербурга, по ко
Описание слайда:

практические задания: первая группа: какими вы видите улицы Петербурга, по которым бродил Раскольников? расскажите о людях, которые встречались на пути Родиона Раскольникова. Какое впечатление они на вас произвели? что еще происходит на улицах города? где живут герои Достоевского? вторая группа: прочитайте страницы, где описан пейзаж. Какова роль пейзажа? каково значение цвета в произведении Достоевского? третья группа: - кто из писателей до Достоевского изображал Петербург в своих произведениях? Каким был этот город у них?

№ слайда 10 творческий практикум: - чем необычен Петербург Достоевского (в отличие от из
Описание слайда:

творческий практикум: - чем необычен Петербург Достоевского (в отличие от изображения города в произведениях Пушкина, Гоголя, Некрасова)?

Краткое описание документа:

" Данная разработка «Петербург Достоевского» предназначена для проведения урока литературы в 10 классе при изучении творчества Ф.Достоевского. Материал содержит конспект урока для учителя. материалы для учащихся, фото Петербурга, рабочие материалы, фрагменты текста романа великого писателя.
" Интересна подборка материалов: здесь можно познакомиться с описанием Петербурга не только Достоевского, но и А.Пушкина, Н.Гоголя, Н.Некрасова.
Автор
Дата добавления 26.03.2014
Раздел Русский язык и литература
Подраздел Конспекты
Просмотров1778
Номер материала 38143032610
Получить свидетельство о публикации

Выберите специальность, которую Вы хотите получить:

Обучение проходит дистанционно на сайте проекта "Инфоурок".
По итогам обучения слушателям выдаются печатные дипломы установленного образца.

ПЕРЕЙТИ В КАТАЛОГ КУРСОВ

Похожие материалы

Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.
Специальное предложение
Вверх