«Открытая трибуна»

(«Мастерство. Творчество. Признание»)

29 марта 2013 года

««Учительские дети» в геометрии отношений»

В трудные дни организации приюта в Бургдорфе
Песталоцци получил известие,
что его единственный сын умирает...
Песталоцци не поехал к умирающему.
Он не мог оставить Бургдорфа ни на один день.
Только еще с большей яростью
принялся за работу...

Из книги С. Соловейчика «Час ученичества»

         Поступок Песталоцци не подлежит обсуждению. Он поступил так, как велел ему его долг. Долг перед чужими детьми. У «настоящего» педагога чаша весов не может перевесить в сторону своего ребенка. Это негласный закон, устойчивое общественное мнение.
С древнейших времен статус учительства предполагал полную самоотдачу. У учителя должны быть «духовные» дети, а не кровные.
У Корчака не было собственных детей. У Макаренко не было родных детей (он усыновил ребенка подросткового возраста). Множество внебрачных детей Руссо воспитывалось в работных домах, но ребенка как такового, ребенка, о котором бы он думал, которого бы растил, воспитывал, — у него не было. Список великих «бездетных» педагогов можно продолжать. Что это — случайность или закономерность?
Неужели от педагога требуется то, чего Господь не решился потребовать до конца даже с Авраама: приносить в жертву собственных детей?

         Учительские дети… Я говорю о детях учителей, о наших собственных, родных, самых любимых на свете. Непростая выпала им доля.

         Каково живётся им, нашим детям, рядом с мамой-учителем? Не чувствуют ли они себя забытыми? Как не потерять связующую нить с родными людьми?  Хорошо (или нет?), если они учатся в той школе, где работает мама или отец-учитель?

                            «Учительский ребенок» изначально знает, что жизнь его родителей поделена на неравные части: одна принадлежит школе, чужим детям, другая — ему. Чем больше учитель отдается работе , тем меньше времени и душевных сил достается его собственному ребенку.
         Многие профессии требуют времени и самоотдачи. Но здесь — особый выбор. Там — слава или ребенок, деньги или ребенок, наука или ребенок. Здесь — другие дети и собственный ребенок.
         Чужие дети — всепроникающая материя. Они настигают тебя дома в любое время: в виде срочных телефонных звонков за семейными завтраками, обедами и ужинами, в виде разговоров «А как там мой-то учится?», когда забежал в магазин за хлебом, в виде  непроверенных тетрадей стопками на письменном столе.
         Твои профессиональные педагогические качества определяются степенью твоей погруженности в других детей.

         Каждый день нашей жизни мы решаем задачи, некоторые из которых посложнее, чем в учебнике геометрии за 11 класс. С кем-то сосуществуем параллельно на жизненной плоскости, кого-то задеваем по касательной, ищем свои точки опоры на оси координат и убеждаемся на собственном опыте в справедливости давно известных аксиом. Эти же задачки по геометрии отношений приходится решать и нашим детям.

         Итак, задача первая. Дано: мама-учитель (чаще всего — мама), учительский ребенок, педагогический и родительский  коллектив.

         Непросто быть «учительским ребёнком»: все в школе тебя знают и спрос с тебя особый, приходится очень стараться, чтобы не подводить маму, чтобы никто не упрекнул её, что чужих детей она учит, а за собственным не следит. А ещё мама имеет возможность каждый день заглядывать в классный журнал. Тут и дневник не нужен: сразу обо всём узнаёт. Обидно бывает, что не успеваешь исправить оценку. К сложности жизни учительского ребенка иногда  добавляется ответственная миссия - быть ее представителем в школе. Это довольно тяжелая и несправедливая ноша. Она делает ребенка заложником авторитета родителя.

         А если «учительский ребенок» оказывается «трудным»? Это констатируется общественностью  с чувством плохо скрываемого удовлетворения: вот ведь, профессионалы от педагогики, а не могут справиться с проблемами воспитания собственного ребенка!
Как защититься? Не говорят же врачу: какое ты имеешь право болеть гриппом!
Профессионал ты в школе. Там ты выстаивал, как в бою, контролировал каждый шаг, понимал, вникал, решал проблемы.
Дома ты усталый, расслабленный, уязвимый. И детские , и подростковые проблемы настигают тебя, как любого смертного...

         Решение: помнить о том, что любой ребенок, даже «учительский»  имеет право на ошибку и взять за правило обсуждать школьные проблемы своего чада в строго отведенное на это время, а не каждый раз после урока в учительской, выслушивая жалобы  недовольного коллеги.

         Задача вторая. Дано: мама-учитель,  учительский  ребенок, одноклассники.

         Часто дети считают, что учительский ребенок находится в привилегированном положении. Предубеждение часто оправдывается поведением маминых коллег. Хотя бывает и наоборот: ребенку несправедливо занижают оценку. Бывает, «учительский ребенок» отвечает перед одноклассниками за поступки своего родителя на уроке, например, за двойку или едкий комментарий в дневнике. Как бы то ни было, он оказывается между двух огней.                В этой задачке есть еще одно условие: мама — учитель и классный руководитель одновременно. Всем в классе (и детям, и родителям) известно «кто есть кто». При этом родители негласно занимают общую позицию — «ну уж для собственного-то постарается!». Дети внешне вполне доброжелательны к «учительскому ребенку» — зачем портить отношения с учительницей? А он сталкивается с основной проблемой — искренности отношений. «С кем дружить? Они хотят дружить со мной из-за меня или из-за мамы?» — вот те вопросы, которые неизбежно встают перед ним (особенно в подростковом возрасте) и которые никогда не будут до конца решены. Сын учительницы, по общему мнению,  не может позволить себе обычную мальчишескую драку, даже самую справедливую, а дочка — школьного романа. Даже простое дело — пригласить одноклассников к себе домой — становится весьма сложным вопросом. А как поделиться с мамой своими школьными переживаниями — вдруг сочтут, мягко говоря, ябедой или вовсе доносчиком, тайным агентом? Все усложняется, если мама, она же классный руководитель  вольно или невольно подталкивает «в спину» своего ребенка, выдвигает его в лидеры, облегчает ему жизнь, многое, решая за него?
        Но может быть совсем по-другому, когда «учительский отпрыск» начинает использовать свое положение в классе, прямо или исподволь манипулировать одноклассниками.

         Решение: во-первых, найти в себе достаточно сил, чтобы развести свои две основные роли — профессиональную и родительскую и следовать правилу: «учительница» не слышит того, что говориться маме. В случае обострения переводить своего ребенка в другую школу. Последнее решение является универсальным для подобного рода проблем.

         Задача третья. Дано: мама-учитель, «учительский ребенок», ученики (тавтология неизбежна).

         Воспитывая чужих детей, мы пребываем в уверенности, что уж наши-то, собственные точно поймут и оценят наши труды на педагогическом фронте во имя разумного, доброго, вечного. Уж они-то войдут в наше положение, когда мы жертвуем походом в зоопарк, цирк, кино, да просто погулять на воскресную подготовку к очередному конкурсу, педсовету, открытому уроку, проверку тетрадей  (нужное подчеркнуть).  На нас накатывают приступы родительского раскаяния, и нам стыдно перед своим ребенком за то, что мамина спина и затылок около монитора компьютера- это то, что он чаще всего видит, за то, что на школьном Празднике букваря он был единственный без мамы, потому что у нее уроки, за то, что на чужих детей кричать нельзя, а на своего можно не сдержаться... Отношения со своим собственным ребенком разворачиваются на глазах десятков зрителей. «В школе я тебе не мама, зови меня по имени-отчеству», «Если ты будешь нарушать дисциплину в классе, станут ли меня слушать другие учащиеся?», «Не позорь меня, на тебя смотрит вся школа» - знакомые фразы?

         Решение: первое — перестать тратить свое личное время на работу, для этого обучиться разумному тайм-менеджменту (благо, курсов и литературы по теме сейчас предостаточно); второе — перестать испытывать хроническое чувство вины перед ребенком (как -  подскажут книги по психологии Ю.Гиппенрейтер, С.Соловейчика, Д.Пеннака и других замечательных авторов).

         Как известно, в любой ситуации нужно искать свои плюсы. В ответах к нашим задачкам они тоже есть.

         Кто из родителей, занимающихся другой профессией имеет возможность так близко , с такой осведомленностью наблюдать жизнь собственного ребенка, знать его друзей, врагов, школьную жизнь, как говорят современные подростки «быть в теме».

         Даже если необходимо называть маму по имени-отчеству радостно осознавать, что есть где-то рядом самый близкий человек, поддержка и опора. И маме радостно повидаться с дочкой или сыном, перекинуться парой слов, незаметно вложить в руку булочку, купленную в буфете, пригладить взъерошенные волосы, посмотреть, завязан ли шарфик, надежно убрать сменку, чтобы не потерялась.

         Какими они вырастают наши учительские дети? Конечно, разными, ничего тут не поделаешь. Но одно их точно объединяет: никто другой не знает «домашние будни» учителя лучше, чем они. Мне кажется, у них складывается особое отношение к нашему, учительскому, труду. Каким бы оно ни было, пусть никогда мы не услышим слово упрёка, брошенное в наш адрес, пусть никогда не пожалеем о своём выборе, пусть наши дети гордятся нами и радуют нас. Пусть все мы будем счастливы.