Добавить материал и получить бесплатное свидетельство о публикации в СМИ
Эл. №ФС77-60625 от 20.01.2015
Инфоурок / Русский язык и литература / Конспекты / Материал к уроку "Отечественные лауреаты Нобелевскую премии"

Материал к уроку "Отечественные лауреаты Нобелевскую премии"

  • Русский язык и литература

Поделитесь материалом с коллегами:

2015 год

Отечественные лауреаты Нобелевской премии по литературе

Гениальные идеи приходят тем, кто заслужил их упорным трудом. В.И.Вернадский

Коканович Моника





Научный руководитель – Полянская Нина Борисовна



Содержание:

  • Введение…………………………………………………………………….3

  • Кто такой Нобель? …………………………………………………………4

  • Нобелевская премия………………………………………………………..8

  • Процедура присуждения премии………………………………………...13

  • Эквиваленты Нобелевской премии……………………………………...15

  • Критика……………………………………………………………………16

  • Неоднократное награждение………………………………………………………………17

  • Нобелевская премия по литературе………………………………………………………………...17

  • Критика……………………………………………………………………19

  • Лауреаты – граждане России и СССР…………………………………...20

  • Борис Леонидович Пастернак……………………………………………26

  • «Доктор Живаго» ………………………………………………………...31

  • Михаил Александрович Шолохов………………………………………37

  • «Тихий Дон» ……………………………………………………………..51

  • Александр Исаевич Солженицын……………………………………….56

  • «Архипелаг ГУЛАГ» …………………………………………………….73

  • Заключение………………………………………………………………..76























Любое изобретение и открытие оставляет в сознании людей неизгладимый след, а это позволяет надеяться, что в поколениях, которые придут нам на смену, будет больше тех, кто способен изменить культуру, сделать ее лучше и совершенней.

Альфред Нобель









Введение

В наши дни Нобелевская премия – не только из-за денежного вознаграждения, которое сейчас превышает 2 млн. шведских крон (225 тыс. долларов США), – широко известна как высшее отличие для человеческого интеллекта. Именно поэтому эта тема была мне интересна. Меня всегда интересовали гении - люди, которые кажутся невозможными. Конечно, больше всего я хотела узнать, как они пришли к этому, и какие факторы повлияли на формирование их незаурядного интеллекта. А как узнать, какие люди гении, а какие нет? Конечно, тут каждый вспомнит о Нобелевской премии, и я не исключение.

Данная премия может быть отнесена к немногочисленным наградам, известным не только каждому ученому, но и большой части неспециалистов. В соответствии со статусом Нобелевская премия не может быть присуждена совместно более чем трем лицам. Поэтому только незначительное количество претендентов, имеющих выдающиеся заслуги, может надеяться на награду.

Престиж Нобелевской премии зависит от эффективности механизма, используемого для процедуры отбора лауреата по каждому направлению. Этот механизм был установлен с самого начала, когда было признано целесообразным собирать документированные предложения от квалифицированных экспертов различных стран, тем самым еще раз был подчеркнут интернациональный характер награды.

Для присвоения награды по каждому направлению существует специальный Нобелевский комитет. Шведская королевская академия наук учредила в своем составе три комитета, по одному комитету по физике, химии и экономике. Каролинский институт дал свое имя комитету, присуждающему премии в области физиологии и медицины. Шведская академия выбирает также комитет по литературе. Кроме того, норвежский парламент, стортинг, выбирает комитет, присуждающий премии мира. Нобелевские комитеты играют решающую роль в процессе выбора лауреатов. Каждый комитет состоит из пяти членов, но может обратиться за помощью к специалистам других областей науки.

В своем реферате я рассмотрю только отечественных лауреатов в премии литературы, потому что литература является для меня одним из самых важных и интересных предметов. Ведь литература понятна (должна быть, по крайней мере) всем. Не нужно знать особых определений, теорий, понятий и высшую математику, чтобы осмыслить прочитанное, получить опыт и прожить маленькую жизнь персонажа в книге.

«Почему только отечественные писатели-лауреаты?» - спросите Вы – «Как можно забыть Бернарда Шоу, Джона Голсуорси и других небезызвестных писателей? А «Старик и море» Хэмингуэя? ». У меня есть определенная цель – пробудить интерес у младших поколений к истории своей страны. А то привыкли, что за границей лучше, вот и будут сидеть и читать «Старик и море», так даже и не взяв в руки «Доктор Живаго». Конечно, лучше читать зарубежную литературу, которая ничуть не хуже нашей, чем вообще не читать. Отсюда причина, почему лауреаты именно по литературе. Я очень надеюсь, что смогу заинтересовать всех самых маленьких слушателей и пробудить в них интерес к книгам. Если они, придя домой, первым делом спросили у мамы не разрешение на включение компьютера, а наличие у них на книжной полке «Тихого Дона», то можно считать, что моя цель достигнута.



Кто такой Нобель?

Биографияnobel2_c135205.jpg

Альфред Нобель (1833-1896) — шведский химик-экспериментатор и бизнесмен, доктор философии и академик, изобретатель динамита и других взрывчатых веществ, основатель благотворительного фонда для награждения премией своего имени - Нобелевской премии, принесшего ему посмертную известность.

Альфред Нобель родился 21 октября 1833 года в Стокгольме в семье талантливого изобретателя-самоучки Иммануила Нобеля, выходца из крестьян южного шведского округа Нобелеф, с чем и связано происхождение фамилии. Он был третьим сыном, всего в семье было восемь детей, но выжили, помимо Альфреда, лишь Роберт, Людвиг и Эмиль. Глава семьи прославился и разбогател на русской службе, особенно во время Крымской войны. Мины, сделанные на его заводе, защищали рейды Кронштадта и Ревеля от нападения английской эскадры. За свои заслуги перед Россией он получил большую имперскую золотую медаль, которой, как правило, не награждали иностранцев.

Ранней осенью 1842 года семья Нобеля переехала в Санкт-Петербург, где Эммануил начал работу по разработке торпед. Альфред Нобель хотя и был очень талантлив - но не получил даже среднего образования. В 1849 г. отец отправляет юного Альфрда в двухлетнее путешествие по Европе и Америке. Большую часть этого путешествия Альфред проводит в Париже. Там он проходит практический курс химии и физики в лаборатории знаменитого химика Жюля Пелуэа, занимавшегося исследованиями нефти и открывшего нитрилы. После отъезда отца в Стокгольм Альфред Нобель занялся исследованием свойств нитроглицерина. Вероятно, что этому способствовало частое общение Нобеля с выдающимся русским химиком Николаем Николаевичем Зининым.

В Париже молодой Нобель был принят при дворе Наполеона III, где читает романтические стихи и влюбляется в молодую черноглазую брюнетку из Прованса, которая вскоре умирает от чахотки. Убитый горем, Нобель уезжает в Америку, где встречается с известным шведским инженером Джоном Эриксоном, который построил для Линкольна необычный корабль "Монитор", отважно громивший флот южан. Эриксон проводил опыты по использованию солнечной энергии и приобщил соотечественника к изобретательству.

В Стокгольме, куда Альфред уехал в 1863 году, он продолжил свои опыты. Но 3 сентября 1864 года случилась трагедия. При взрыве во время опытов погибли несколько человек, в том числе младший брат Альфреда Эмиль-Оскар, которому было всего 20 лет. Вскоре после несчастья отца разбил паралич, и последние восемь лет он провел прикованным к постели.

14 октября 1864 года Альфред Нобель взял патент на право производства взрывчатого вещества, содержащего нитроглицерин. Затем последовали патенты на детонатор ("нобелевский запал"), динамит, желатинированный динамит, бездымный порох и т.д. и т.п. Всего же ему принадлежат 350 патентов, причем далеко не все они связаны с взрывчатыми веществами. Среди них патенты на водомер, барометр, холодильный аппарат, газовую горелку, усовершенствованный способ получения серной кислоты, конструкцию боевой ракеты и многое другое.

Интересы Нобеля были чрезвычайно разнообразны. Он занимался электрохимией и оптикой, биологией и медициной, конструировал автоматические тормоза и безопасные паровые котлы, пытался изготовить искусственные резину и кожу, исследовал нитроцеллюлозу и искусственный шелк, работал над получением легких сплавов.

Это был один из образованнейших людей своего времени. Он читал много книг по технике и медицине, истории и философии, художественную литературу (и даже сам пытался писать), был знаком с королями и министрами, учеными и предпринимателями, художниками и писателями, например с Виктором Гюго.

Альфред Нобель состоял членом Шведской академии наук, Лондонского королевского общества, Парижского общества гражданских инженеров. Упсальский университет присвоил ему звание почетного доктора философии. Среди наград изобретателя - шведский орден Полярной звезды, французский - Почетного легиона, бразильский орден Розы и венесуэльский - Боливара. Но все почести оставляли его равнодушным. Это был угрюмый человек, любящий одиночество, избегающий веселых компаний и целиком погруженный в работу.

Основное богатство принесло Нобелю производство изобретенного им динамита, патент на который был получен 7 мая 1867 года. Газеты тех лет писали, что свое открытие инженер сделал случайно. При перевозке разбилась бутыль с нитроглицерином, вылившаяся жидкость пропитала землю, и в результате получился динамит. Нобель всегда отрицал это. Он утверждал, что сознательно искал вещество, которое, будучи смешано с нитроглицерином, уменьшило бы его взрывоопасность. Таким нейтрализатором стал кизельгур. Эту горную породу называют еще трепел (от Триполи в Ливии, где она добывалась).

Может показаться странным, что человек, посвятивший всю жизнь созданию могучих средств разрушения, завещал часть заработанных денег на премии мира. Что это? Искупление грехов? Но в военных целях "взрывчатка Нобеля" стала применяться только во время франко-прусской войны 1870-1871 годов, а вначале созданные им взрывчатые вещества использовались в мирных целях: для сооружения при помощи взрывных работ туннелей и каналов, прокладки железных и автомобильных дорог, добычи полезных ископаемых. Сам он говорил: "Мне бы хотелось изобрести вещество или машину, обладающие такой разрушительной мощностью, чтобы всякая война вообще стала невозможной". Нобель давал деньги на проведение конгрессов, посвященных вопросам мира, и принимал в них участие. Великий изобретатель никогда не был женат и не имел детей. Но в его жизни была любовь. В 43 года Альфред Нобель влюбился в 20-летнюю продавщицу цветочного магазина в Вене Софи Гесс (1856-1919) и увез с собой в Париж, где тогда жил. Он снял для нее квартиру рядом со своим домом, позволял ей тратить столько, сколько захочет. Софи, с гордостью называвшая себя "мадам Нобель", была красива и грациозна, но, к сожалению, неумна, необразованна, да к тому же ленива - она отказалась заниматься с преподавателями, которых Нобель для нее нанял.

Их связь продолжалась 15 лет, до 1891 года, когда Софи родила дочь от венгерского офицера. Нобель расстался со своей подругой без скандала и даже назначил ей приличное содержание. Но Софи привыкла к непомерным тратам и досаждала просьбами о дополнительных суммах. Когда через четыре года она вышла замуж за отца своего ребенка, с подобными просьбами обращался ее муж. После смерти Нобеля Софи Гесс стала требовать увеличения содержания, грозя в противном случае опубликовать его интимные письма. Душеприказчикам, не желавшим, чтобы имя их доверителя трепали газеты, пришлось пойти на уступки: выкупить письма и телеграммы Нобеля у Софи и увеличить ей ренту.

С детства Нобель отличался слабым здоровьем и часто хворал. В последние годы его мучили боли в сердце. "Разве не ирония судьбы, - писал он одному знакомому, - что мне прописали принимать нитроглицерин! Доктора называют его тринитрином, чтобы не отпугнуть фармацевтов и пациентов".

Современники считали Нобеля не соответствующим образу преуспевающего капиталиста. Скорее "спартанцем". Он тяготел к уединению, не пил, не курил, не был азартным игроком. Свободно изъяснялся на 5 иностранных. Коммерция не служила помехой для приобщения к мировым культурным ценностям. В личной библиотеке Нобеля можно было найти труды великих ученых, философов, писателей Герберта Спенсера, Вольтера, Уильяма Шекспира, Виктора Гюго, Оноре де Бальзака, Ги де Мопассана, Ивана Тургенева, Генриха Ибсена, Альфонса Ламартина отвергал натурализм Эмиля Золя. Написал немало пьес, романов, стихов, но неожиданно охладел к писательству. И неизвестно, что было бы лучше для цивилизации: потерять великого писателя или найти выдающегося ученого и талантливого предпринимателя.

А.Нобель обладал великолепным складом ума исследователя и любил занятия в своей лаборатории. Нобель управлял разбросанной по всему свету империей при помощи целой "команды" директоров многочисленных независимых друг от друга компаний, в которых Нобель обладал 20-30-% долей капитала. Он лично просматривал детали принятия основных решений компаниями, использующими в своем названии его имя. По свидетельству одного из его биографов, "кроме научной и коммерческой деятельности, Нобель затрачивал много времени на ведение обширной корреспонденции, причем каждую подробность из деловой переписки он копировал только сам, начиная с выписки счетов и заканчивая ведением бухгалтерских расчетов".

Карьера Альфреда Нобеля становится более значительной, если обратиться к истокам его фамилии, которая имеет крестьянское происхождение. Сведения о ней возникают в конце XVII в. с добавлением прозвища Нобелиус. Дед Альфреда, цирюльник-кровопускатель, укоротил свою фамилию в 1775 г. Его старший сын, Эммануэль, архитектор, строитель и изобретатель, перебивался случайными заработками, пока его семья не решила попытать счастье в России, на нефтепромыслах Баку. В 1827 г. он женился на Каролине Андриетте Алсель, у них было восемь детей, но только трое из которых дожили до юношеских лет - Роберт, Людвиг и Альфред.

На консультации специалистов в Париже Альфред был предупрежден о развитии грудной жабы, связанной с недостаточным снабжением сердечной мышцы кислородом. Ему было рекомендовано отправиться на отдых. Нобель вновь переехал в Сан-Ремо. Там он старается закончить дела. ""Да, я еще властелин, - говорит в нем тот же голос, - на голове моей корона. Но, вот, проклятая, она все туже и туже сжимает мою голову. Что это?.. Старость, болезни и полное одиночество?". Он идет к письменному столу и записывает свое последнее желание. А в голове проносится: "Я нажил несметное богатство. Пора отдавать его людям, потомкам". И он ставит свою размашистую царственную подпись.

Благотворительность Нобеля

На настойчивые просьбы издателей написать свою биографию Альфред Нобель отвечает со свойственным ему сарказмом и циничностью: "Сэр, не надо меня мучить. Это удел знаменитых убийц и актеров. А у меня не хватает времени на работу... А, впрочем, можете публиковать. Вот моя биография: "Нобель - бедное полуживое существо. Достоинство: держит ногти в чистоте и никому не бывает в тягость. Недостатки: отсутствие семьи, великое терпение, слабое здоровье, но хороший аппетит. Единственное желание: не быть погребенным заживо. Величайший грех: отсутствие любви к богатству... Разве этого недостаточно для смертного?"

Последние годы Нобель работал с личным секретарем и химиком, молодым шведом Рагнаром Салманом. Вместе с ним и получил патент на последнее изобретение - бездымный порох ("баллистит"). Помощник завоевал доверие настолько, что Альфред называл его не иначе, как "главный исполнитель моих желаний".

10 декабря 1896 года Альфред Нобель умер от кровоизлияния в мозг на своей вилле в Сан-Ремо, в Италии.

Истоки завещания Нобеля с формулировкой положения о присуждении наград за достижения в различных областях человеческой деятельности оставляют много неясностей. Документ в окончательном виде представляет собой одну из редакций прежних его завещаний. Его посмертный дар для присуждения премий в области литературы и области науки и техники логически вытекает из интересов самого Нобеля, соприкасавшегося с указанными сторонами человеческой деятельности: физикой, физиологией, химией, литературой. Имеются также основания предположить, что установление премий за миротворческую деятельность связано с желанием изобретателя отмечать людей, которые, подобно ему, стойко противостояли насилию.









Нобелевская премия

Но́белевская пре́мия (швед. Nobelpriset, англ. Nobel Prize) — одна из наиболее престижных международных премий, ежегодно присуждаемая за выдающиеся научные исследования, революционные изобретения или крупный вклад в культуру или развитие общества.

Нобелевские премии вручаются в следующих номинациях:

  • Нобелевская премия по литературе – с 1901 (Швеция);

  • Нобелевская премия по физиологии и медицине – с 1901 (Швеция);

  • Нобелевская премия по физике – с 1901 (Швеция);

  • Нобелевская премия по химии – с 1901 (Швеция);

  • Нобелевская премия мира – с 1901 (Норвегия);

  • Нобелевская премия по экономике – с 1969 (Швеция).

В настоящее время денежное вознаграждение лауреатам Нобелевской премии составляет 10 миллионов шведских крон (около 1,5 миллиона долларов США).

В 1888 году репортеры одной французской газеты по ошибке опубликовали сообщение о смерти Альфреда Нобеля (газетчики перепутали изобретателя с его старшим братом Людвигом, умершим в Каннах). Его называли «миллионером на крови», «торговцем смертью», «динамитным королем». Это произвело на бизнесмена сильное впечатление, он не хотел остаться в памяти человечества «злодеем мирового масштаба».
testament.jpg

27 ноября 1895 года в Шведско-норвежском клубе в Париже Нобель подписал своё завещание, согласно которому большая часть его состояния — около 31 миллиона шведских марок — должна была пойти на учреждение премий за достижения в физике, химии, медицине, литературе и за деятельность по укреплению мира. Завещание гласило:

Я, нижеподписавшийся, Альфред Бернхард Нобель, после тщательного обдумывания, объявляю, что приведенное ниже завещание относительно моей собственности вступает в действие сразу после моей смерти:

Моим племянникам, Хьялмару и Людвигу Нобелям, сыновьям моего брата Роберта Нобеля, я завещаю сумму двести тысяч крон каждому;

Моему племяннику Эмануэлю Нобелю, суму триста тысяч, и моей племяннице Майне Нобель, сто тысяч крон;

Дочерям моего брата Роберта Нобеля, Ингеборге и Тайре, сумму сто тысяч крон каждой;

Мисс Ольга Боттгер, в настоящее врямя проживающая с госпожой Бранд, Париж, Рю Сен Флорентин 10, получит сто тысяч франков;

Госпожа Софи Капи фон Капивар, адрес которой известен Англо-Австрийскому Банку в Вене, наделяется правом получать ежегодно 6000 флоринов, который будут выплачиваться ей упомянутым Банком, в связи с этим я внес в указанный Банк 150 000 флоринов в венгерских государственных облигациях;

Господин Аларик Лидбек, живущий в Стокгольме, Стурегатан 26, получит сто тысяч крон;

Мисс Элизе Антун, живущая в настоящее время в Париже, Рю де Любек 32, наделяется правом получать ежегодно две тысячи пятьсот франков. Кроме того, сорок восемь тысяч франков, принадлежавшие ей, находятся в настоящее время в моем хранении, и должны быть возмещены;

Господин Альфред Хэммонд, Уотерфорд, Техас, США получит десять тысяч долларов;

Мисс Эми и Мэри Винкельманн, Берлин, Потсдамерштрассе 51, получат пятьдесят тысяч марок каждая;

Госпожа Гоше, Франция, Ним, Бульвар дю Виадук 2 бис, получит сто тысяч франков;

Мои слуги, Август Освальд и его жена Альфонс Турнанд, работавшая в моей лаборатории в Сан-Ремо, получат ежегодную ренту в размере одной тысячи франков каждый;

Мой прежний слуга, Жозеф Жирардо, Шалон-сюр-Сон, Площадь Сен-Лорен 5, получит ежегодную ренту в размере пятисот франков, мой прежний садовник, Жан Лекоф, получит ежегодную ренту в размере трехсот франков;

Господин Георг Ференбах, Париж, Рю Компень 2, будет получать ежегодную пенсию в размере пяти тысяч франков с 1 января 1896 до 1 января 1899, после чего упомянутая пенсия будет прекращена;

Сумма в размере двадцать тысяч крон каждому, которая хранилась мною, является собственностью детей моего брата: Хьялмара, Людвига, Ингеборги и Тайры, и должна быть выплачена им.

Со всем оставленным мной реализуемым имуществом необходимо поступить следующим образом. Мои душеприказчики должны перевести капитал в ценные бумаги, создав фонд, доходы от которого будут выплачиваться в виде премии тем, кто за предшествующий год внес наибольший вклад в прогресс человечества. Указанные доходы следует разделить на пять равных частей, которые должны распределятся следующим образом: первая часть тому, кто сделает наиболее важное открытие или изобретение в области физики, вторая - тому, кто сделает наиболее важное открытие или усовершенствование в области химии, третья - тому, кто сделает наиболее важное открытие в области физиологии или медицины, четвертая - создавшему наиболее значительное литературное произведение идеалистической направленности, пятая - тому, кто внесет весомый вклад в сплочение народов, ликвидацию или сокращение численности постоянных армий или в развитие мирных инициатив. Премии в области физики и химии должны присуждаться Шведской королевской академией наук, по физиологии и медицине - Королевским Каролинским институтом в Стокгольме, по литературе - Шведской академией (литературы) в Стокгольме, премия мира - комитетом из пяти человек, который должен быть назначен норвежским стортингом. Мое непременное требование заключается в том, чтобы при присуждении премии никакого значения не имела национальность претендентов и ее получали самые достойные независимо от того, скандинавы они или нет.

В настоящее время мое состояние включает недвижимое имущество в Париже и в Сан-Ремо, а также ценные бумаги, размещенные следующим образом: в банке the union bank of Scotland Ltd в Глазго и Лондоне, в банках Le Credit Lyonnais, Comptoir National d'Escompte и Alphen Messin & Co в Париже, у биржевого маклера М. Петера в банке Banque Transatlantique в Париже, в банках Disconto Gesellschaft и Joseph Goldschmidt & Cie, Berlin; в Российском центральном банке и у Эммануэля Нобеля в Петербурге; в банке Skandinaviska Kredit Aktiebolaget в Гетеборге и Стокгольме, а также в моем сейфе на авеню Малахов в Париже; кроме того, имеются патенты, и тому подобное, в отношении чего всю необходимую информацию душеприказчики найдут в моих бумагах и книгах.

С сего числа данное завещание является единственным имеющим силу и отменяет все мои прежние завещательные распоряжения, если таковые обнаружатся после моей смерти.

Париж, 27 ноября 1895 года
Альфред Бернхард Нобель

То, что господин Альфред Бернхард Нобель, пребывал в здравом уме, добровольно огласил вышеупомянутое завещание, и что он подписал его в нашем присутствии, мы подтверждаем своими подписями как свидетели:

Сигурд Эренборг
Лейтенант в отставке
Париж, Бульвар Хаусманн 84

Р. В. Стреленерт
Инженер
Пассаж Каролин 4

Тос Норденфельт
Конструктор
Париж, Рю Обер 8

Леонард Хвасс
Инженер
Пассаж Каролин 4

С 1969 года по инициативе Шведского банка присуждаются также премии памяти А. Нобеля по экономике, неофициально называемые «нобелевскими премиями по экономике».

История

Это завещание поначалу было воспринято скептически. Многочисленные родственники Нобеля посчитали себя обделенными и требовали признать завещание незаконным. Лишь 26 апреля 1897 года оно было утверждено Стортингом Норвегии. Исполнители воли Нобеля, секретарь Рагнар Сульман и адвокат Рудольф Лилеквист, организовали Фонд Нобеля, чтобы заботиться об исполнении его завещания и организовывать вручение премий.

Согласно инструкциям Нобеля, ответственным за присуждение премии мира стал Норвежский Нобелевский комитет, члены которого были назначены в апреле 1897 года вскоре после вступления в силу завещания. Через некоторое время были определены организации, присуждающие остальные премии. 7 июня Каролинский институт стал ответственным за присуждение премии в области физиологии и медицины; 9 июня Шведская академия получила право присуждать премию по литературе; 11 июня Шведская королевская академия наук признана ответственной за присуждение премий по физике и химии. 29 июня 1900 года был основан Фонд Нобеля с целью управления финансами и организации Нобелевских премий. В Фонде Нобеля были достигнуты соглашения о базовых принципах вручения премий, и в 1900 году только что созданный устав фонда был принят королём Оскаром II. В 1905 году Шведско-норвежская уния была расторгнута. С этого момента Норвежский Нобелевский комитет отвечает за присуждение Нобелевской премии мира, а шведские организации ответственны за остальные премии.

Правила премии

Основным документом, регулирующим правила вручения премии, является статут Нобелевского фонда.

Премией могут быть награждены только отдельные лица, а не учреждения (кроме премий мира). Премия мира может присуждаться как отдельным лицам, так и официальным и общественным организациям.

Согласно § 4 статута, одновременно могут быть поощрены одна или две работы, но при этом общее число награждённых не должно превышать трёх. Хотя это правило было введено только в 1968 году, оно де-факто всегда соблюдалось. При этом денежное вознаграждение делится между лауреатами следующим образом: премия сначала делится поровну между работами, а потом поровну между их авторами. Таким образом, если награждаются два разных открытия, одно из которых сделали двое, то последние получают по 1/4 денежной части премии. А если награждается одно открытие, которое сделали двое или трое, все получают поровну (по 1/2 или 1/3 премии, соответственно).

Также в § 4 указано, что премия не может быть присуждена посмертно. Однако, если претендент был жив в момент объявления о присуждении ему премии (обычно в октябре), но умер до церемонии вручения (10 декабря текущего года), то премия за ним сохраняется. Это правило принято в 1974 году, и до этого премия дважды присуждалась посмертно: Эрику Карлфельдту в 1931 году и Дагу Хаммаршёльду в 1961 году. Однако в 2011 году правило было нарушено, когда по решению Нобелевского комитета Ральф Стейнман был награждён Нобелевской премией по физиологии или медицине посмертно, поскольку на момент присуждения премии нобелевский комитет считал его живым.

Согласно § 5 статута, премия вообще может никому не присуждаться, если члены соответствующего комитета не нашли достойных работ среди выдвинутых на соискание. В этом случае призовые средства сохраняются до следующего года. Если же и в следующем году премия не была вручена, средства передаются в закрытый резерв Нобелевского фонда.

Нобелевские премии

В завещании Нобеля предусматривалось выделение средств на награды представителям только пяти направлений.

Кроме того, вне связи с завещанием Нобеля, с 1969 года по инициативе Шведского банка присуждается также премия его имени по экономике. Она присуждается на тех же условиях, что и другие нобелевские премии. В дальнейшем правление Фонда Нобеля решило более не увеличивать количество номинаций.

От лауреата требуется выступление с так называемой «Нобелевской мемориальной лекцией», которая публикуется затем Нобелевским фондом в особом томе.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/9/9e/Worldmapnobellaureatesbycountry2.PNG/220px-Worldmapnobellaureatesbycountry2.PNG

Количество нобелевских лауреатов из различных стран

Размер Нобелевской премии

Фонд Нобеля был создан в 1900 году как частная независимая неправительственная организация, с начальным капиталом 31,6 млн шведских крон (в нынешних ценах эта сумма эквивалентна примерно 1,65 млрд крон), а в пересчёте на нынешний (апрель 2015) курс доллара — около 200 млн долл. Премии лауреатам выплачивались из процентов от сделок с ценными бумагами.

Первые премии составляли 150 000 крон .В настоящее время капитал фонда равен 3 млрд 112 млн шведских крон (примерно 360 млн $ США), а размер премии составляет 10 млн шведских крон.

  • В 1992 году — 1,04 млн $ США

  • В 2000 году — 0,9 млн $ США

  • В 2003 году — 1,34 млн $ США

  • В 2004 году — 1,46 млн $ США

  • В 2005 году — 1,25 млн $ США

  • В 2006 году — 1,45 млн $ США

  • В 2007 году — 1,56 млн $ США

  • В 2008 году — 1,25 млн $ США

  • В 2009 году — 1,45 млн $ США

  • В 2010 году — 1,5 млн $ США

  • В 2011 году — 1,4 млн $ США

В 2012 году размер Нобелевской премии уменьшился на 20 процентов — до 1,1 млн долларов. Такое решение было принято в июне 2012 года на совещании совета директоров Нобелевского фонда. По мнению руководства фонда, данная мера поможет избежать сокращения капитала организации в долгосрочной перспективе. Как говорится в заявлении фонда, управление капиталом «должно осуществляться таким образом, чтобы премию можно было вручать бесконечно». «Нобелевский фонд несёт ответственность за то, чтобы размер премии мог оставаться на высоком уровне длительное время», — отметил исполнительный директор фонда Ларс Хайкенстен. В последние годы доходов, получаемых от использования капитала, не хватало даже на выплату денежной составляющей премии, возмещение затрат на церемонию вручения, а также на содержание административного аппарата. Для оптимизации расходов в фонде, помимо урезания размера премии, также обещают принять другие меры экономии.

Процедура присуждения премии

Номинация на премию

Запросы на номинацию кандидатов рассылаются Нобелевским Комитетом приблизительно трем тысячам лиц, обычно в сентябре года, предшествующего году присуждения премии. Эти лица — часто исследователи, работающие в соответствующей области. Для присуждения Премии Мира запросы рассылаются правительствам, членам международных судов, профессорам, ректорам, лицам, награждённым Премией Мира, или бывшим членам Нобелевского комитета. Предложения должны быть возвращены до 31 января года присуждения премии. Комитет номинирует около 300 возможных лауреатов. Имена номинантов публично не объявляются, и номинантам о факте выдвижения не сообщается. Вся информация о выдвижении на премию остаётся секретной в течение 50 лет.






Вручение премии

Процедуре награждения предшествует большая работа, которая ведётся круглый год многочисленными организациями по всему миру. В октябре лауреаты уже окончательно утверждаются и объявляются. Окончательный отбор лауреатов осуществляют Шведская Королевская академия наук, Шведская академия, Нобелевская ассамблея Каролинского института и Норвежский нобелевский комитет. Процедура награждения происходит ежегодно, 10 декабря, в столицах двух стран — Швеции и Норвегии. В Стокгольме премии в области физики, химии, физиологии и медицины, литературы и экономики вручаются королём Швеции, а в области защиты мира — председателем Норвежского нобелевского комитета — в Осло, в городской ратуше, в присутствии короля Норвегии и членов королевской семьи. Наряду с денежной премией, размер которой меняется в зависимости от дохода, полученного от Hобелевского Фонда, лауреатам вручается медаль с его изображением и диплом.

Первый Нобелевский банкет состоялся 10 декабря 1901 года одновременно с первым вручением премии. В настоящее время банкет проводят в Голубом зале городской ратуши. На банкет приглашается 1300—1400 человек. Форма одежды — фраки и вечерние платья. В разработке меню принимают участие повара «Погребка ратуши» (ресторан при ратуше) и кулинары, когда-либо получавшие звание «Повар года». В сентябре три варианта меню дегустируются членами Нобелевского комитета, которые решают, что будет подаваться «к столу Нобеля». Всегда известен только десерт — мороженое, но до вечера 10 декабря никто, кроме узкого круга посвящённых, не знает, какого сорта.

Для Нобелевского банкета используется сервиз и скатерти со специально разработанным дизайном. На уголке каждой скатерти и салфетки выткан портрет Нобеля. Посуда ручной работы: по краю тарелки проходит полоса из трёх цветов шведского ампира — синий, зелёный и золото. В такой же гамме украшена ножка хрустального фужера. Сервиз для банкетов был заказан за 1,6 миллиона долларов к 90-летию Нобелевских премий в 1991 году. Он состоит из 6750 бокалов, 9450 ножей и вилок, 9550 тарелок и одной чайной чашки. Последняя — для принцессы Лилианы, которая не пьёт кофе. Чашка хранится в специальной красивой коробке из дерева с монограммой принцессы. Блюдце от чашки было похищено.

Столы в зале расставляют с математической точностью, а зал украшают 23 000 цветов, присылаемых из Сан-Ремо. Все движения официантов строго прохронометрированы с точностью до секунды. Например, торжественный внос мороженого занимает ровно три минуты с момента появления первого официанта с подносом в дверях до того, как последний из них встанет у своего стола. Подача других блюд занимает две минуты.

Ровно в 19 часов 10 декабря почётные гости во главе с королём и королевой спускаются по лестнице в Голубой зал, где уже сидят все приглашённые. Шведский король ведёт под руку нобелевскую лауреатку, а если таковой не окажется — жену Нобелевского лауреата по физике. Первым произносится тост за Его Величество, вторым — в память Альфреда Нобеля. После этого раскрывается тайна меню. Меню напечатано мелким шрифтом на картах, приложенных к каждому месту, и украшено профилем Альфреда Нобеля в золотом тиснении. Во время всего ужина звучит музыка — приглашаются очень знаменитые музыканты, в их числе были Ростропович и Магнус Линдгрен (в 2003 году).

Банкет завершается выносом мороженого, увенчанного, как короной, шоколадной монограммой-вензелем «N». В 22:15 шведский король даёт знак к началу танцев в Золотом зале ратуши. В 1:30 гости расходятся.

Абсолютно все блюда из меню, начиная с 1901 года и далее, можно заказать в ресторане ратуши Стокгольма. Стоит такой обед немногим менее 200 долларов США. Ежегодно их заказывает 20 тысяч посетителей, и традиционно наибольшей популярностью пользуется меню последнего нобелевского банкета.

Нобелевский концерт — одна из трёх составляющих нобелевской недели наравне с вручением премий и нобелевским ужином. Считается одним из главных музыкальных событий года европейских и главным музыкальным событием года скандинавских стран. В нём принимают участие самые видные классические музыканты современности. Фактически нобелевских концертов два: один проводится 8 декабря каждого года в Стокгольме, второй — в Осло на церемонии вручения Нобелевской премии мира.

Эквиваленты Нобелевской премии

Многие области науки остались «неохваченными» Нобелевской премией. В связи с известностью и престижностью Нобелевских премий, наиболее престижные награды в других областях часто неформально называют «Нобелевскими».

Математика и информатика

Первоначально Нобель внёс математику в список наук, за которые присуждается премия, однако позже вычеркнул её, заменив премией мира. Достоверная причина неизвестна. С данным фактом связано много легенд, слабо подкреплённых фактами. Чаще всего это связывают с именем ведущего шведского математика того времени Миттаг-Леффлера, которого Нобель невзлюбил по каким-то причинам. Среди этих причин называют либо ухаживание математика за невестой Нобеля, либо то, что тот назойливо выпрашивал пожертвования на Стокгольмский Университет. Будучи одним из самых видных математиков Швеции того времени, Миттаг-Леффлер был и главным претендентом на эту самую премию.

Ещё одна версия: у Нобеля была возлюбленная, Анна Дезри, которая потом влюбилась в Франца Лемаржа и вышла за него замуж. Франц был сыном дипломата и в то время собирался стать математиком.

По словам директора исполнительного комитета Нобелевского фонда: «в архивах об этом нет ни слова. Скорее, математика просто не входила в сферу интересов Нобеля. Он завещал деньги на премии в близких ему областях». Таким образом, истории об уведённых невестах и насоливших математиках следует интерпретировать как легенды или анекдоты.

«Эквивалентами» Нобелевской премии по математике являются Филдсовская премия и Абелевская премия, в области информатики — Премия Тьюринга.

Экономика

Неофициально так называют Премию Банка Швеции в экономических науках памяти Альфреда Нобеля. Премия учреждена Банком Швеции в 1969 году. В отличие от остальных премий, вручаемых на церемонии награждения нобелевских лауреатов, средства для данной премии выделяются не из наследства Альфреда Нобеля. Поэтому вопрос о том, считать ли эту премию «истинно нобелевской», является дискуссионным. Лауреат Нобелевской премии по экономике объявляется 12 октября; церемония вручения всех премий проходит в Стокгольме 10 декабря каждого года.

Искусство

Ежегодно Его Императорское Высочество Принц Хитачи, почетный покровитель Ассоциации искусств Японии, вручает пять наград «Императорская премия (Praemium Imperiale)», которые, по его словам, восполняют пробел в номинациях Нобелевского комитета — специально разработанные медали, дипломы и денежные премии в пяти областях искусства: живопись, скульптура, архитектура, музыка, театр/кино. Вознаграждение составляет 15 миллионов йен, что равно 195 тысячам долларов.

Критика

Фактическое несоответствие завещанию

Согласно завещанию Нобеля, премия должна присуждаться за открытия, изобретения и достижения, сделанные в год присуждения.

Естественнонаучные премии

Ряд учёных умирает раньше, чем их открытия или изобретения проходят необходимую для присуждения премии «проверку временем».

Гуманитарные премии

Соответствие лауреатов премии по литературе официальным критериям её присуждения вызывало вопросы ещё в начале XX века.

Политизированность премии

Некоторые страны, "левые" политические партии и сообщества критикуют премию за высокий уровень политизированности, в связи с устоявшейся западной историко-культурной традицией. Как пример, можно привести явный перевес граждан США и ЕС в получении премии. 360 лауреатов из США, 364 лауреата из Европы и лишь 23 из СССР/России. Также отмечается, особая политизированность в премиях по литературе и мира.

Одна из точек зрений состоит в том, что Иван Бунин, Борис Пастернак, Александр Солженицын, Михаил Горбачев и т.д., получили премию лишь за критику СССР и т.п.

Пётр Старцев «Истинная цена нобеля...»:

Иван Бунин... Лучше всего сказал по поводу него Сергей Смирнов: «…они ухитрились не заметить Алексея Толстого, Максима Горького, Владимира Маяковского, Михаила Шолохова, но зато заметили Ивана Бунина. И только тогда, когда он стал эмигрантом, и только потому, что он стал эмигрантом и врагом советского народа»


Неоднократное награждение

Премии (кроме премий мира) могут присуждаться только один раз, но в истории присуждения встречались немногочисленные исключения из этого правила. Лишь четыре человека удостаивались нобелевской премии дважды:

  • Мария Склодовская-Кюри, по физике в 1903 и по химии в 1911.

  • Лайнус Полинг, по химии в 1954 и премия мира в 1962.

  • Джон Бардин, две премии по физике, в 1956 и 1972.

  • Фредерик Сенгер, две премии по химии, в 1958 и 1980.

Организации

  • Международный комитет Красного Креста трижды удостаивался премии мира, в 1917, 1944 и 1963.

  • Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев дважды получало премию мира, в 1954 и 1981.


Нобелевская премия по литературе

награда за достижения в области литературы, ежегодно присуждаемая Нобелевским комитетом в Стокгольме 10 декабря. Первая Нобелевская премия по литературе была присуждена французскому поэту и эссеисту Рене Франсуа Арман Прюдому «за выдающиеся литературные добродетели, особенно же за высокий идеализм, художественное совершенство, а также за необыкновенное объединение душевности и таланта, о чём свидетельствуют его книги». Эта награда находится в ведении Нобелевского фонда и по праву считается самой престижной наградой в литературе.

Согласно уставу Нобелевского фонда, выдвигать кандидатов могут следующие лица:

  • члены Шведской академии, других академий, институтов и обществ с аналогичными задачами и целями;

  • профессора истории литературы и языкознания университетов;

  • лауреаты Нобелевских премий в области литературы;

  • председатели авторских союзов, представляющих литературное творчество в соответствующих странах.



В отличие от лауреатов по другим премиям (например, по физике и химии) решение о присвоении Нобелевской премии по литературе принимают члены Шведской Академии. Шведская академия объединяет 18 деятелей Швеции. В состав Академии входят историки, лингвисты, писатели и один юрист. Они известны в обществе как «Восемнадцать». Членство в академии является пожизненным. После смерти одного из членов академики секретным голосованием выбирают нового академика. Академия выбирает из своего состава Нобелевский комитет. Именно он и занимается вопросом присуждения премии.

Кто имеет право на получение Нобелевской премии в области литературы?

Кандидаты, имеющие право на литературной премии являются те, кто номинирован квалифицированным персоналом, которые получили приглашение от Нобелевского комитета. Другие лица, которые имеют право выдвигать, но не получили приглашения могут также представлять кандидатуры. Никто не может назначить самого себя.

Как выбирают лауреатов?


Ниже приводится краткое описание процесса, связанного с выбором лауреатов Нобелевской премии в области литературы.

Сентябрь - Пригласительные письма разосланы. Нобелевский комитет рассылает формы представления кандидатур до 600-700 частным лицам и организациям квалифицированы, чтобы выдвинуть на Нобелевскую премию в области литературы. Процесс выдвижения кандидатур

Февраль - Крайний срок для подачи. Заполненные формы должны достичь Нобелевский комитет не позднее 31 января следующего года. Комитет экраны кандидатуры и представляет перечень для одобрения в Академии.

Апрель - Предварительные кандидаты. После дальнейших исследований, Комитет выбирает 15-20 имен для рассмотрения в качестве предварительных кандидатов в академии.

МайКандидаты-финалисты. Комитет выбирает пять приоритетных кандидатов, которые будут рассмотрены в Академии.

Июнь-августЧтение трудов. Члены академии читают и оценивают работу кандидатов-финалистов в течение лета. Нобелевский комитет также готовит индивидуальные отчеты.

СентябрьКонференция Членов Академии. Прочитав работу кандидатов-финалистов, члены Академии обсуждают достоинства вкладов разных кандидатов.

ОктябрьВыбираются лауреаты. В начале октября, академия выбирает лауреата Нобелевской премии в области литературы. Кандидат должен получить более половины голосов. Имена лауреатов Нобелевской премии затем объявляется.

Декабрь - лауреаты Нобелевской премии получают приз. Нобелевская премия церемонии награждения состоится 10 декабря в Стокгольме, где Нобелевские лауреаты получают свои Нобелевскии премии, которые состоят из Нобелевской медали, диплома, и документа, подтверждающего денежную сумму.

Критика

Нобелевская премия по литературе неоднократно подвергалась критике. При этом критики отмечали следующие обстоятельства:

  • Поскольку Нобелевский комитет существует в западной историко-культурной традиции, то неудивительно, что в основном Нобелевскую премию по литературе получают писатели из Европы и США. Количество писателей-лауреатов из Азии, где существует многовековая, даже тысячелетняя литературная традиция, и тем более из Африки пренебрежимо мало. Это, по мнению Вадима Кожинова, свидетельствует о том, что премии малоизвестным на Западе писателям из Азии и Африки — не более, чем «показные» акции лишь для того, чтобы убедить всех во всемирности премии.

  • Среди представителей западных литератур непропорционально велика доля писателей-лауреатов из скандинавских стран — Норвегии, Швеции и Дании. Особенно сильным скандинавское представительство в числе лауреатов премии было в первой трети XX века.

  • Многие значительные писатели, оказавшие влияние на литературу XX века, премию не получили. Их место в перечне лауреатов заняли имена, представляющиеся гораздо менее весомыми. Целый ряд лауреатов Нобелевской премии в своих Нобелевских лекциях и интервью после вручения им премий называли имена тех, кто не получили этой награды, более достойными. В частности, Синклер Льюис и Джон Стейнбек назвали в этом качестве Шервуда Андерсона, Хуан Рамон Хименес — Федерико Гарсиа Лорку, Франсуа Мориак — Августа Стриндберга, Уильям Фолкнер — Томаса Вулфа, Элиас Канетти — Роберта Музиля Пабло Неруда — Поля Валери, Гюнтер Грасс — Альфреда Дёблина, Иосиф Бродский — Осипа Мандельштама, Марину Цветаеву, Роберта Фроста, Анну Ахматову, Уистена Одена.

  • Премию практически никогда не получают авторы «жанровой литературы», даже самые прославленные. Так, классик научной фантастики Герберт Уэллс номинировался в 1921, 1932, 1935 и 1946 годах, но был отвергнут как «слишком популярный», член Нобелевского комитета Свен Гедин назвал Уэллса «незначительным журналистом». В 1961 году Джону Р. Р. Толкину было отказано в премии с формулировкой (от секретаря академии Андерса Остерлинга), что книги англичанина «ни в коей мере нельзя назвать прозой высшего класса».

  • Во многих случаях присуждение или неприсуждение премии базировалось на идеологических мотивах. Так, Пётр Вайль утверждает:

«

Нобелевский комитет, как любое интеллигентское сообщество, состоит из людей левых убеждений. Левых, естественно, по европейской терминологии. Именно поэтому один из величайших писателей XX века, Борхес, не получил Нобелевской премии. Все дело в том, что он нанес визит Пиночету, пожимал ему руку и хвалил за то, что он сокрушил коммунистов. При этом все понимали величие Борхеса как писателя, но Пиночета не простили. »


Карелу Чапеку было отказано в премии по политическим мотивам — его роман «Война с саламандрами» сочли оскорбительным для руководства нацистской Германии.

Не в последнюю очередь это относится к писателям из России и СССР. Так, премия не была присуждена Льву Толстому, так как, по мнению секретаря шведской академии Карла Вирсена, категорически выступившего против кандидатуры Толстого:

«

Этот писатель осудил все формы цивилизации и настаивал взамен их принять примитивный образ жизни, оторванный от всех установлений высокой культуры… Всякого, кто столкнется с такой косной жестокостью по отношению к любым формам цивилизации, одолеет сомнение. Никто не станет солидаризироваться с такими взглядами.

»

Премию тогда получил Сюлли-Прюдом. В ответ на это 49 шведских писателей во главе с Августом Стриндбергом, написали открытое письмо протеста Шведской академии. Среди русских номинантов на премию были также выдвинуты Анатолий Кони, Дмитрий Мережковский, Максим Горький, Константин Бальмонт, Пётр Краснов, Иван Шмелёв, Николай Бердяев, Марк Алданов, Леонид Леонов, Игорь Гузенко, Борис Зайцев, Роман Якобсон, Владимир Набоков и Евгений Евтушенко. Четыре из пяти русских писателей, ставших лауреатами (за исключением Шолохова), так или иначе находились в конфликте с советской властью: Бунин и Бродский были эмигрантами, Солженицын был диссидентом, Пастернак получил премию за роман, опубликованный за границей. Соответственно, вручение им премии имело, по мнению критиков с советской стороны, исключительно политическую причину. Существует, впрочем, и иная точка зрения, ставящая политизированность вопроса под сомнение: «Александр Солженицын стал лауреатом в 1970 году. Мир ещё не знал „Архипелага ГУЛАГа“ и „Красного колеса“. Стокгольмские академики во многом руководствовались восторженными мнениями официального советского литературоведения по поводу первых произведений писателя».



Лауреаты – граждане России и СССР

Основной список Нобелевских лауреатов из России составлен по материалам официальных документов Нобелевского комитета. В список включены лауреаты, которые, исходя из материалов Нобелевского комитета, имели на момент вручения премии подданство Российской империи, гражданство СССР, РФ, независимо от их реальной государственной или национальной принадлежности на тот момент. В дополнительный список включены лауреаты, которые на момент вручения премии не имели гражданства СССР или России, но родились на территории, на тот момент принадлежавшей России или СССР, либо в семье подданных Российской империи или граждан СССР, РФ, а также лауреаты, которые были на момент вручения премии подданными Российской империи, гражданами СССР, РФ, но, исходя из материалов Нобелевского комитета, имели иную государственную или национальную принадлежность.

По различным причинам некоторые из включённых в списки нобелевских лауреатов могут также рассматриваться как представители других держав.

С момента основания и до 2010 года Нобелевскую премию вручали 543 раза. По состоянию на 2010 год персональные премии были вручены 817 лауреатам, 21 гражданин России и СССР получили 16 нобелевских премий — значительно меньше, чем представители США (326), Великобритании (115), Германии (102) или Франции (57). Кроме того, нобелевские премии получили за произведения, написанные на русском языке, 2 писателя, не имевшие на тот момент гражданства России или СССР.

Год

Направление

Лауреат

Обоснование

1

1904

Физиология и медицина

Иван Петрович Павлов

«за работу по физиологии пищеварения»

2

1908

Физиология и медицина

Илья Ильич Мечников

«за труды по иммунитету»

3

1956

Химия

Николай Николаевич Семёнов

«за исследования в области механизма химических реакций»

4

1958

Литература

Бориc Леонидович Пастернак

«за значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа»

5

1958

Физика

Павел Алексеевич Черенков

Игорь Евгеньевич Тамм

Илья Михайлович Франк

«за открытие и истолкование эффекта Черенкова»

6

1962

Физика

Лев Давидович Ландау

«за пионерские теории конденсированных сред и особенно жидкого гелия»

7

1964

Физика

Николай Геннадиевич Басов

Александр Михайлович Прохоров

«за фундаментальные работы в области квантовой электроники, которые привели к созданию излучателей и усилителей на лазерно-мазерном принципе»

8

1965

Литература

Михаил Александрович Шолохов

«за художественную силу и цельность эпоса о донском казачестве в переломное для России время»

9

1970

Литература

Александр Исаевич Солженицын

«за нравственную силу, с которой он следовал непреложным традициям русской литературы»

10

1975

Экономика

Леонид Витальевич Канторович

«за вклад в теорию оптимального распределения ресурсов»

11

1975

Премия мира

Андрей Дмитриевич Сахаров

«за бесстрашную поддержку фундаментальных принципов мира между людьми и мужественную борьбу со злоупотреблением властью и любыми формами подавления человеческого достоинства»

12

1978

Физика

Пётр Леонидович Капица

«за его базовые исследования и открытия в физике низких температур»

13

1990

Премия мира

Михаил Сергеевич Горбачёв

«в знак признания его ведущей роли в мирном процессе, который сегодня характеризует важную составную часть жизни международного сообщества»

14

2000

Физика

Жорес Иванович Алфёров

«за разработки в полупроводниковой технике»

15

2003

Физика

Алексей Алексеевич Абрикосов

Виталий Лазаревич Гинзбург

«за создание теории сверхпроводимости второго рода и теории сверхтекучести жидкого гелия-3»

16

2010

Физика

Константин Сергеевич Новосёлов

«за новаторские эксперименты по исследованию двумерного материала графена»

Лауреаты, рождённые в Российской империи, СССР и РФ

В данном разделе приведены лауреаты Нобелевской премии, которые были рождены на территории Российской империи или СССР, но на момент вручения премии не имели российского подданства или советского гражданства и, по данным Нобелевского комитета, не попали в список лауреатов из России либо не были включены туда по идеологическим причинам, а также лауреаты, родившиеся в семье российских подданных или советских граждан на территории других стран.



Год

Направление

Лауреат

Обоснование

Гражданство

Комментарии

1

1903

Физика

Мария Склодовская-Кюри

«за выдающиеся заслуги в совместных исследованиях явлений радиации»

Флаг ФранцииФранция

Родилась в Варшаве (Российская империя)

2

1905

Литература

Генрик Сенкевич

«за выдающиеся заслуги в области эпоса»

Flag of Russia.svg Россия

Родился в Подляшье (Царство Польское), писал на польском языке, подданный Российской империи на момент получения премии

3

1909

Химия

Вильгельм Оствальд

«в знак признания проделанной им работы по катализу, а также за исследования основных принципов управления химическим равновесием и скоростями реакции»

Флаг Германии (1871—1918, 1933—1935)Германия

Родился в Риге (Лифляндская губерния, Российская империя)

4

1911

Химия

Мария Склодовская-Кюри

«за выдающиеся заслуги в развитии химии: открытие элементов радия и полония, выделение радия и изучение природы и соединений этого замечательного элемента»

Флаг ФранцииФранция

Родилась в Варшаве (Российская империя)

5

1924

Литература

Владислав Реймонт

«за выдающийся национальный эпос — роман „Мужики“»

Flag of Poland.svg Польша

Родился в Кобелех-Вельких (Петроковская губерния, Российская империя)



6



1933



Литература



Иван Алексеевич Бунин



«за строгое мастерство, с которым он развивает традиции русской классической прозы»



Не имел гражданства.



С 1920 года жил во Франции без гражданства (нансеновский паспорт)

7

1937

Химия

Пауль Каррер

«за исследование каротиноидов и флавинов, а также за изучение витаминов А и В2»

Флаг ШвейцарииШвейцария

Родился в Москве, по рождению гражданин Швейцарии

8

1939

Литература

Франс Эмиль Силланпяя

«за глубокое проникновение в жизнь финских крестьян и превосходное описание их обычаев и связи с природой»

Флаг ФинляндииФинляндия

Родился в Хямеэнкурё, Великое княжество Финляндское в составе Российской империи

9

1945

Химия

Арттури Илмари Виртанен

«за исследования и достижения в области сельского хозяйства и химии питательных веществ, особенно за метод консервации кормов»

Флаг ФинляндииФинляндия

Родился в Гельсингфорсе, Великое княжество Финляндское в составе Российской империи

10

1950

Химия

Тадеуш Рейхштейн

«за открытия, касающиеся гормонов коры надпочечников, их структуры и биологических эффектов».

Флаг ШвейцарииШвейцария

Родился в Влоцлавке (Варшавская губерния, Российская империя), в детстве жил в Киеве

11

1952

Физиология и медицина

Зельман Ваксман

«за открытие стрептомицина, первого антибиотика, эффективного при лечении туберкулёза»

Flag of the United States.svg США

Родился в Прилуках (Полтавская губерния, Российская империя), вырос в Одессе

12

1967

Физиология и медицина

Рагнар Гранит

«за открытия, связанные с первичными физиологическими и химическими зрительными процессами, происходящими в глазу»

Флаг ШвецииШвеция

Родился в Рийхимяки, Великое княжество Финляндское в составе Российской империи

13

1971

Экономика

Саймон Кузнец

«за эмпирически обоснованное толкование экономического роста»

Flag of the United States.svg США

Родился в Пинске (Минская губерния, Российская империя), учился и работал в Ровно и Харькове

14

1973

Экономика

Василий Леонтьев

«за развитие метода „затраты-выпуск“»

Flag of the United States.svg США

Родился в Мюнхене, по рождению подданный Российской империи

15

1977

Химия

Илья Пригожин

«за работы по термодинамике необратимых процессов, особенно за теорию диссипативных структур»

Flag of Belgium (civil).svg Бельгия

Родился в Москве, имел бельгийское подданство, жил и работал в США

16

1978

Литература

Исаак Башевис Зингер

«за эмоциональное искусство повествования, которое, уходя своими корнями в польско-еврейские культурные традиции, поднимает вечные вопросы»

Flag of the United States.svg США

Родился в Леончине (Сохачевского уезда Варшавской губернии, Российская империя), писал на идише, работал в США

17

1978

Премия мира

Менахем Бегин

«за подготовку и заключение основополагающих соглашений между Израилем и Египтом»

Flag of Israel.svg Израиль

Родился в Брест-Литовске (Российская империя)

18

1980

Литература

Чеслав Милош

«с бесстрашным ясновидением показал незащищенность человека в мире, раздираемом конфликтами»

Flag of Poland.svg Польша

Родился в Шетенях (Ковенская губерния, Российская империя, территория современной Литвы)

19

1987

Литература

Иосиф Александрович Бродский

«за всеобъемлющее творчество, пропитанное ясностью мысли и страстностью поэзии»

Flag of the United States.svg США

С 1972 года жил в США, писал на русском и английском языках

20

1995

Премия мира

Джозеф Ротблат

«за большие достижения, направленные на снижение роли ядерного оружия в мировой политике, и за многолетние усилия по запрещению этого вида оружия»

Flag of the United Kingdom.svgВеликобритания

Родился в Варшаве (Российская империя)

21

2007

Экономика

Леонид Гурвич

«за создание основ теории оптимальных механизмов»

Flag of the United States.svg США

Родился в Москве, жил и работал в Западной Европе, затем в США

22

2010

Физика

Андрей Константинович Гейм

«за новаторские эксперименты по исследованию двумерного материала графена»

Flag of the Netherlands.svg Нидерланды

Родился в Сочи, закончил МФТИ, с 1990 года живёт и работает в Западной Европе








Лауреаты Нобелевской премии по литературе – граждане России и СССРPasternak.jpg



Борис Леонидович Пастернак

За значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа

"Жизнь вне неприметности я себе не представляю", — писал Борис Пастернак в автобиографических воспоминаниях. И действительно, жизнь поэта не была отмечена особыми приметами, за исключением разве что нескольких молодых лет, когда Пастернак примыкал к движению футуристов. Зато его внутренняя духовная жизнь была заполнена такими страстями и удивительными, нередко провидческими открытиями, которых бы хватило и на нескольких русских поэтов.

Борис Леонидович Пастернак родился 10 февраля 1890 г. в Москве. Его отец, Леонид Пастернак был академиком живописи, писал портреты многих известных людей, в том числе и Л. Н. Толстого. Мать поэта, урожденная Роза Кауфман, известная пианистка, отказалась от карьеры музыканта, чтобы воспитывать детей (у Бориса был еще брат и две сестры).

Несмотря на довольно скромный достаток семья Пастернаков вращалась в высших кругах интеллигенции дореволюционной России, в их доме бывали Рахманинов, Скрябин, Рильке и Л. Н. Толстой, о котором спустя много лет Борис сказал: "Его образ прошел через всю мою жизнь".

Атмосфера родительского дома приучила Пастернака к восприятию искусства творчества как кропотливого, повседневного труда. В детстве он обучался живописи, с 1903 по 1908 гг. учился в Московской консерватории и всерьез готовился к композиторской карьере. Однако талантливому юноше для успешных занятий не хватило абсолютного слуха. Он отказался от мысли стать музыкантом и увлекся философией и религией. Проучившись четыре года на философском отделении историко-филологического факультета Московского университета, в возрасте 23 лет Пастернак уехал в Марбургский университет, где в течение летнего семестра слушал лекции Германа Когена, главы марбургской неокантианской школы.

Однако увлечение философией оказалось недолгим. Встретив в Марбурге давнюю знакомую Иду Высоцкую, в которую он был прежде влюблен, Пастернак вспомнил о родине. Затосковал и уговорил себя, что от природы он скорее лирик, чем логик. Совершив короткую поездку по Италии, зимой 1913 г. он вернулся в Москву.

В Москве Пастернак сразу же был вовлечен в бурную литературную жизнь. Он участвовал в московских символистских литературных и философских кружках, в. 1914 году вошел в футуристическую группу "Центрифуга", близко сошелся с представителями символизма и футуризма, познакомился с Маяковским, одним из ведущих поэтов-футуристов, ставшим другом и литературным соперником Пастернака. И хотя музыка, философия и религия не утратили для Пастернака своей значимости, он понял, что истинное его предназначение — это поэзия. Летом 1913 г., после сдачи университетских экзаменов, он завершает первую книгу стихов "Близнец в тучах", а через три года вторую — "Поверх барьеров".

Еще в детстве Пастернак повредил ногу, упав с лошади, потому, когда началась война, в армию его не взяли, однако, обуреваемый патриотическими чувствами, он устроился конторщиком на уральский военный завод, что впоследствии описал в своем знаменитом романе "Доктор Живаго".

В 1917 г. Пастернак возвратился в Москву. Революционные перемены в России нашли свое отражение в книге стихотворений "Сестра — моя жизнь", опубликованной в 1922 г., а также в сборнике "Темы и вариации", вышедшем годом позже. Эти два поэтических сборника сделали Пастернака одной из самых видных фигур в русской поэзии.

Поскольку Пастернак не имел обыкновения распространяться о себе и был склонен с большой осмотрительностью описывать даже те события, очевидцем которых он был, подробности его жизни после революции известны в основном из переписки с друзьями на Западе и двух книг: "Люди и _ положения. Автобиографический очерк" и "Охранная грамота".

Пастернак некоторое время работал в библиотеке Народного комиссариата просвещения. В 1921 г. его родители с дочерьми эмигрировали в Германию, а после прихода к власти Гитлера, переехали в Англию. Борис и его брат Александр остались в Москве. Вскоре после отъезда родителей Пастернак женился на художнице Евгении Лурье. Их совместная жизнь была очень беспокойной и продолжалась семь лет. В 1930 г. у Пастернака начался долгий и сложный роман с Зинаидой Николаевной Нейгауз, женой известного пианиста Генриха Нейгауза, его друга. Он закончился женитьбой в 1931 г., после того как был оформлен развод с Евгенией, и та с сыном уехала в Германию.
В 20-е годы Пастернак написал две историко-революционные поэмы "Девятьсот пятый год" и "Лейтенант Шмидт", одобрительно встреченные критикой. В 1934 г. на Первом съезде писателей о нем уже говорят как о ведущем современном поэте. Однако похвальные отзывы вскоре сменились резкой критикой из-за нежелания поэта ограничиться в своем творчестве пролетарской тематикой. В результате с 1936 по 1943 гг. ему не удалось издать ни одной книги. Но благодаря своей осмотрительности и осторожности он избежал ссылки и, возможно, смерти, в отличие от многих его современников.

Получивший воспитание в европейски образованной среде, Пастернак в совершенстве знал несколько языков, и поэтому в 30-е годы, не имея возможности печататься, переводил на русский язык классиков английской, немецкой и французской поэзии. Его переводы трагедий Шекспира и "Фауста" Гете считаются лучшими.

В 1941 г., когда немецкие войска приближались к Москве, Пастернак эвакуировался в г. Чистополь, на реке Каме. В это время он пишет патриотические стихи и даже просит советское правительство отправить его на фронт в качестве военного корреспондента. В 1943 г. после долгого перерыва вышел его поэтический сборник "На ранних берегах", состоящий всего из 26 стихотворений, а в 1945 г. Пастернак опубликовал еще один сборник стихов "Земной простор". Обе книги были мгновенно раскуплены.

В 40-е годы, продолжая писать стихи и заниматься переводами, Пастернак обдумывает план романа, "книгу жизнеописаний, куда бы он в виде скрытых взрывчатых гнезд мог вставлять самое ошеломляющее из того, что он успел увидеть и передумать". А после войны, уединившись в Переделкине, он начал работу над романом "Доктор Живаго"- историей жизни врача и поэта Юрия Андреевича Живаго. Детство героя пришлось на начало XX века, он становится свидетелем и участником Первой мировой войны, революции, гражданской войны, первых лет сталинской эпохи. Живаго не имел ничего общего с ортодоксальным героем советской литературы. Вместо того чтобы идти сражаться "за правое дело", он находит покой и утешение в любви к женщине,
бывшей возлюбленной продажного дельца и жены революционера-фанатика. По лирико-эпическому настрою, по интересу к духовному миру человека перед лицом опасности "Доктор Живаго" имеет много общего с "Войной и миром" Толстого.

Роман, вначале одобренный в печати, позже сочли непригодным "из-за негативного отношения автора к революции и отсутствия веры в социальные преобразования". Книга была издана в Милане в 1957 г. на итальянском языке, а к концу 1958 г. переведена на 18 языков. В дальнейшем "Доктор Живаго" был экранизирован английским режиссером Дэвидом Лином.

В 1958 г. Шведская академия присудила Пастернаку Нобелевскую премию по литературе "за продолжение традиций великого русского эпического романа", после чего газеты "Правда" и "Литературная газета" обрушились на поэта с возмущенными статьями, наградив его эпитетами, "изменник", "клеветник", "Иуда". Пастернака исключили из Союза писателей и вынудили отказаться от премии. Вслед за первой телеграммой в адрес Шведской академии, где говорилось, что Пастернак "чрезвычайно благодарен, тронут и горд, изумлен и смущен", через 4 дня последовала другая: "В силу того значения, которое получила присужденная мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен от нее отказаться. Не примите за оскорбление мой добровольный отказ". На церемонии награждения член Шведской академии Андрее Эстерлинг сказал: "Разумеется, этот отказ никоим образом не принижает значимость награды, нам остается выразить сожаление, что награждение лауреата Нобелевской премии не состоится".

В письме к Н. С. Хрущеву, бывшему в то время первым секретарем ЦК КПСС, составленном юрисконсультом Союза писателей и подписанным Пастернаком, выражалась надежда, что ему будет разрешено остаться в СССР. "Покинуть Родину для меня равносильно смерти, — писал Борис Леонидович. — Я связан с Россией рождением, жизнью и работой".

Начиная работу над "Доктором Живаго", Пастернак никак не ожидал подобной реакции. Глубоко потрясенный в прямом смысле литературной травлей, в последние годы он безвыездно жил в Переделкине, писал, принимал посетителей, беседовал с друзьями, любовно ухаживал за своим садом. Уже будучи смертельно больным (рак легких), он работал над пьесой из времен крепостничества "Слепая , красавица", которая так и осталась незавершенной. 30 мая 1960 г. Борис Леонидович Пастернак скончался. День, когда
хоронили поэта, выдался теплым, солнечным, а ночью на свежую могилу хлынул дождь, с грозой и молниями, — такие грозы всегда его зачаровывали.

Вопреки заявлениям многочисленных критиков, творчество Пастернака никогда не было оторванным от жизни, "индивидуалистическим". Он был поэтом, а это звание не несет никаких обязательств перед властью и обществом. Если поэт и расходился с властью, то не по политическим, а, скорее, по моральным и философским взглядам на искусство и жизнь. Он верил в человеческие, христианские добродетели, утверждал ценность бытия, красоты и любви, отвергая насилие. В письме к одному из своих переводчиков Пастернак писал, что "искусство не просто описание жизни, а выражение единственности бытия... Значительный писатель своего времени — это открытие, изображение неизвестной, неповторимой живой действительности".

Эту неизвестную действительность, ощущение от ее открытия Пастернак передал в своих стихах. В одном из последних и самом горьком стихотворении "Нобелевская премия" Борис Леонидович писал:


Но и так, почти у гроба,
Верю я, придет пора,
Силу подлости и злобы
Одолеет дух добра.


Дух добра коснулся и самого поэта, и памяти о нем. Его знаменитое "свеча горела на столе, свеча горела...", по большому счету, относится как к творчеству самого Пастернака, так и к искусству вообще.

После смерти

Зинаида Николаевна Пастернак умерла в 1966 году от той же болезни, что и муж. Советская власть отказалась предоставить ей пенсию, несмотря на ходатайства многих известных писателей; она похоронена в Переделкине. Cын Леонид Борисович умер в 1976 году в возрасте доктора Живаго.
Евгения Владимировна Пастернак умерла в 1965 году.
В 1987 году решение об исключении Пастернака из Союза писателей было отменено, в 1988 году «Доктор Живаго» впервые был напечатан в СССР («Новый Мир»), в 1989 году диплом и медаль Нобелевского лауреата были вручены в Стокгольме сыну поэта — Е. Б. Пастернаку. Под его же редакцией вышло несколько собраний сочинений поэта, в последние годы в России издаются многочисленные сборники, воспоминания и материалы к биографии писателя.
У Бориса Пастернака 4 внука и десять правнуков.
«Доктор Живаго» был экранизирован в США в 1965 гoду режиссёром Дэвидом Лином и в 2002 гoду режиссёром Джакомо Каприотти, в России в 2005 гoду А. Прошкиным.

Музеи

Первый государственный музей Бориса Пастернака в России был открыт в 1990 гoду в Чистополе, где он жил в эвакуации в годы Великой Отечественной войны (1941—1943).
Государственный дом-музей Б. Л. Пастернака действует и в Переделкине, в доме, где писатель провёл последние годы жизни. Надгробный памятник поэта в Переделкине в последние два десятилетия подвергался неоднократному осквернению. В Москве, на доме в Лаврушинском переулке, в котором долгое время жил Пастернак, установлена мемориальная доска его памяти.

Библиография

2005 — в октябре издательство «Слово» выпустило первое в истории писателя полное собрание сочинений в 11 томах общим тиражом 5000 экземпляров. Собрание составлено сыном поэта Е. Б. Пастернаком и его женой Е. В. Пастернак. Вступительную статью к собранию написал Лазарь Флейшман.
Первые два тома собрания вместили в себя стихи, третий — повести, статьи, эссе, четвёртый — роман «Доктор Живаго», пятый — публицистику и драматургию, шестой — стихотворные переводы. Обширная переписка поэта заняла четыре тома (всего 1675 писем). В последнем, одиннадцатом, находятся воспоминания современников о Б. Л. Пастернаке.
Издание сопровождается мультимедийным диском, на котором содержатся записи Бориса Пастернака, читающего свои стихи, его музыка, переводы драматических произведений, не вошедших в основное собрание.
В полное собрание вошли черновые редакции «Доктора Живаго», в том числе фрагменты и варианты, отвергнутые автором, первая редакция перевода «Гамлета», выпущенные отрывки из поэмы «Лейтенант Шмидт», неизвестные катрены из поэмы «Спекторский», переводы из бельгийского поэта Шарля ван Лерберга.
Почтовая карточка СССР с оригинальной маркой, художник Ю. Арцименев, 1990
«Когда разгуляется» — цикл стихотворений Пастернака — полностью издан посмертно в «Избранном» (М., 1961).
«На ранних поездах» — книга стихотворений Пастернака, впервые изданная в 1943 году.



Доктор Живаго

«До́ктор Жива́го» — роман Бориса Пастернака. «Доктор Живаго» создавался в течение десяти лет, с 1945 по 1955 год, и является вершиной его творчества как прозаика. Роман сопровождён стихами главного героя — Юрия Андреевича Живаго.

Рисуя широкое полотно жизни российской интеллигенции на фоне драматического периода от начала столетия до Великой Отечественной войны, сквозь призму биографии доктора-поэта книга затрагивает тайну жизни и смерти, проблемы русской истории, интеллигенции и революции, христианства, еврейства.

Книга была резко негативно встречена советской официальной литературной средой и отвергнута от печати из-за неоднозначной позиции автора по отношению к Октябрьской революции 1917 года и последующей жизни страны.

Главные действующие лица

  • Юрий Андреевич Живаго — доктор, главный герой романа

  • Антонина Александровна Живаго (Громеко) — жена Юрия

  • Лариса Фёдоровна Антипова (Гишар) — жена Антипова

  • Павел Павлович Антипов (Стрельников) — муж Лары, революционный комиссар

  • Александр Александрович и Анна Ивановна Громеко — родители Антонины

  • Евграф Андреевич Живаго — генерал-майор, единокровный брат Юрия

  • Николай Николаевич Веденяпин — дядя Юрия Андреевича

  • Виктор Ипполитович Комаровский — московский адвокат

  • Катенька Антипова — дочь Ларисы

  • Михаил Гордон и Иннокентий Дудоров — одноклассники Юрия по гимназии

  • Осип Гимазетдинович Галиуллин — белый генерал

  • Анфим Ефимович Самдевятов — юрист, большевик

  • Ливерий Аверкиевич Микулицын (Товарищ Лесных) — предводитель «Лесных братьев»

  • Марина — третья гражданская жена Юрия

  • Киприян Савельевич Тиверзин и Павел Ферапонтович Антипов — работники Брестской железной дороги, политкаторжане

  • Мария Николаевна Живаго (Веденяпина) — мать Юрия

  • Пров Афанасьевич Соколов — псаломщик

  • Шура Шлезингер — подруга Антонины Александровны

  • Марфа Гавриловна Тиверзина — мать Киприяна Савельевича Тиверзина

  • Софья Малахова — подруга Савелия

Сюжет

Главный герой романа, Юрий Живаго, предстаёт перед читателем маленьким мальчиком на первых страницах произведения, описывающих похороны его матери: «Шли и шли и пели „Вечную память“ …». Юра — потомок богатой семьи, сделавшей себе состояние на промышленных, торговых и банковских операциях. Брак родителей не был счастливым: отец бросил семью ещё до смерти матери.

Осиротевшего Юру на некоторое время приютит дядя, живущий на юге России. Затем многочисленные родственники и друзья отправят его в Москву, где он как родной будет принят в семью Александра и Анны Громеко.

Исключительность Юрия становится очевидной довольно рано — ещё юношей он проявляет себя как талантливый поэт. Но при этом решает идти по стопам своего приёмного отца Александра Громеко и поступает на медицинское отделение университета, где также проявляет себя как талантливый врач. Первой любовью, а впоследствии и женой Юрия Живаго становится дочка его благодетелей — Тоня Громеко.

У Юрия и Тони было двое детей, однако затем судьба разлучила их навсегда, и свою младшую дочь, родившуюся после расставания, доктор никогда не видел.

В начале романа перед читателем постоянно возникают новые лица. Всех их свяжет в единый клубок дальнейший ход повествования. Одна из них — Лариса, невольница престарелого адвоката Комаровского, которая всеми силами пытается и не может вырваться из плена его «покровительства». У Лары есть друг детства — Павел Антипов, который впоследствии станет её мужем, и Лара увидит в нём своё спасение. Поженившись, они с Антиповым не могут найти своего счастья, Павел бросит семью и отправится на фронт Первой мировой. Впоследствии он станет грозным революционным комиссаром, сменив фамилию на Стрельников. По окончании Гражданской войны он планирует воссоединиться с семьёй, однако этому желанию так и не суждено будет сбыться.

Юрия Живаго и Лару судьба разными путями сводит в период Первой мировой войны в прифронтовом населённом пункте Мелюзеево, куда главный герой произведения призван на войну в качестве военного врача, а Антипова — добровольно сестрой-милосердия, пытаясь отыскать без вести пропавшего мужа Павла. Впоследствии жизни Живаго и Лары опять пересекаются в провинциальном Юрятине-на-Рыньве (вымышленном уральском городе, прообразом которого послужила Пермь), где они тщетно ищут убежища от уничтожающей всё и вся революции. Юрий и Лариса встретятся и полюбят друг друга. Но вскорости нищета, голод и репрессии разлучат и семью доктора Живаго, и Ларину семью. Полтора года Живаго будет пропадать в Сибири, служа военным доктором в плену у красных партизан. Совершив побег, он пешком вернётся обратно на Урал — в Юрятин, где снова встретится с Ларой. Его супруга Тоня, вместе с детьми и тестем Юрия, находясь в Москве, пишет о скорой принудительной высылке за границу. В надежде переждать зиму и ужасы Юрятинского реввоенсовета, Юрий и Лара укрываются в заброшенной усадьбе Варыкино. Вскоре к ним приезжает нежданный гость — Комаровский, получивший приглашение возглавить Министерство юстиции в Дальневосточной республике, провозглашённой на территории Забайкалья и российского Дальнего Востока. Он уговаривает Юрия Андреевича отпустить Лару и её дочь с ним — на восток, обещая переправить их затем за границу. Юрий Андреевич соглашается, понимая, что никогда больше их не увидит.

Постепенно он начинает сходить с ума от одиночества. Вскоре в Варыкино приходит супруг Лары — Павел Антипов (Стрельников). Разжалованный и скитающийся по просторам Сибири, он рассказывает Юрию Андреевичу о своём участии в революции, о Ленине, об идеалах советской власти, но, узнав от Юрия Андреевича, что Лара всё это время любила и любит его, понимает, как горько он заблуждался. Стрельников кончает с собой выстрелом из винтовки. После самоубийства Стрельникова доктор возвращается в Москву в надежде бороться за свою дальнейшую жизнь. Там он встречает свою последнюю женщину — Марину, дочь бывшего (ещё при царской России) живаговского дворника Маркела. В гражданском браке с Мариной у них рождаются две девочки. Юрий постепенно опускается, забрасывает научную и литературную деятельность и, даже осознавая своё падение, ничего не может с этим поделать. Однажды утром, по дороге на работу, ему становится плохо в трамвае, и он умирает от сердечного приступа в центре Москвы. Проститься с ним к его гробу приходят единокровный брат Евграф и Лара, которая вскоре после этого пропадёт без вести.

Впереди будут и Вторая мировая, и Курская дуга, и прачка Таня, которая поведает убелённым сединами друзьям детства Юрия Андреевича — Иннокентию Дудорову и Михаилу Гордону, пережившим ГУЛАГ, аресты и репрессии конца 30-х, историю своей жизни; окажется, что это внебрачная дочь Юрия и Лары, и брат Юрия генерал-майор Евграф Живаго возьмёт её под свою опеку. Он же составит сборник сочинений Юрия — тетрадь, которую читают Дудоров и Гордон в последней сцене романа. Роман завершается 25-ю стихотворениями Юрия Живаго.

Прототип доктора Живаго

Ольга Ивинская свидетельствует, что само имя «Живаго» возникло у Пастернака, когда он случайно на улице «наткнулся на круглую чугунную плитку с „автографом“ фабриканта — „Живаго“… и решил, что пусть он будет такой вот, неизвестный, вышедший не то из купеческой, не то из полуинтеллигентской среды; этот человек будет его литературным героем»

О прототипе доктора Живаго, сам Пастернак сообщает следующее:

«Я пишу сейчас большой роман в прозе о человеке, который составляет некоторую равнодействующую между Блоком и мной (и Маяковским, и Есениным, быть может). Он умрёт в 1929. От него останется книга стихов, составляющая одну из глав второй части. Время, обнимаемое романом, — 1903—1945 гг. По духу это нечто среднее между Карамазовыми и Вильгельмом Мейстером».

из письма Бориса Пастернака к своей корреспондентке, март 1947 года

Реальным человеком, который явился прототипом доктора Живаго, вероятно, был врач Дмитрий Дмитриевич Авдеев, сын купца второй гильдии, с которым Пастернак познакомился во время эвакуации в Чистополь, где писатель жил с октября 1941 по июнь 1943 года. Именно в квартире доктора писатели проводили творческие вечера (её, кстати, называли «филиалом Московского клуба писателей»). И когда Пастернак в 1947 году искал название для своего самого значительного произведения, он вспомнил чистопольского знакомца доктора Авдеева — и роман получил название «Доктор Живаго». С сыновьями Д. Д. Авдеева Пастернак переписывался и после возвращения в Москву.

История публикации

Весной 1956 года Б. Л. Пастернак предложил рукопись только что оконченного романа двум ведущим литературно-художественным журналам «Новый мир» и «Знамя» и альманаху «Литературная Москва».

Летом 1956 года Пастернак, не надеясь на скорую публикацию романа в СССР, через журналиста Серджо Д’Анджело передал копию рукописи итальянскому издателю Джанджакомо Фельтринелли.

В сентябре 1956 года Пастернак получил ответ из журнала «Новый мир»:

Как люди, стоящие на позиции, прямо противоположной Вашей, мы, естественно, считаем, что о публикации Вашего романа на страницах журнала «Новый мир» не может быть и речи… Возвращаем Вам рукопись романа «Доктор Живаго».
Б. Агапов, Б. Лавренёв, К. Федин, К. Симонов, А. Кривицкий

В августе 1957 года Пастернак рассказал итальянскому слависту Витторио Страде, как недавно под нажимом властных чиновников был вынужден подписать телеграмму, чтобы остановить итальянское издание. Он попросил передать Д. Фельтринелли просьбу не принимать в расчёт новых «запретов» с его стороны на публикацию романа, «чтобы книга вышла во что бы то ни стало».

В ноябре 1957 года роман был впервые издан на итальянском языке в Милане в издательстве Фельтринелли, «вопреки всем усилиям Кремля и итальянской компартии» (за это Фельтринелли был позднее исключён из компартии).

Первое издание на русском языке в Голландии и часть последующих в Великобритании, в США в карманном формате и бесплатную раздачу книги советским туристам на Всемирной выставке 1958 года в Брюсселе и на фестивале молодёжи и студентов в Вене организовало ЦРУ. В 1958 году ЦРУ выпустило сообщение для внутреннего распространения, в котором, в частности, было сказано:

«Эта книга имеет огромную пропагандистскую ценность не только благодаря её важному содержанию и свойству побуждать к размышлениям, но и благодаря обстоятельствам её издания: у нас есть шанс заставить советских граждан призадуматься, что не в порядке с их правительством, если литературный шедевр человека, который слывет величайшим из ныне живущих русских писателей, не могут достать, чтобы прочесть на языке оригинала, его собственные соотечественники на его собственной родине».

ЦРУ также участвовало в распространении романа в странах социалистического блока. Кроме того, как следует из рассекреченных документов, в конце 1950-х годов британское министерство иностранных дел пыталось использовать «Доктора Живаго» как инструмент антикоммунистической пропаганды и финансировало издание романа на языке фарси. В связи с этими обстоятельствами Иван Толстой поднимает вопрос о том, насколько эти действия ЦРУ повлияли на получение Пастернаком Нобелевской премии.

Нобелевская премия

23 октября 1958 года Борису Пастернаку была присуждена Нобелевская премия с формулировкой «за значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа». Власти СССР во главе с Н. С. Хрущёвым восприняли это событие с негодованием, поскольку сочли роман антисоветским. Из-за развернувшейся в СССР травли Пастернак вынужден был отказаться от получения премии. Лишь 9 декабря 1989 года Нобелевский диплом и медаль были вручены в Стокгольме сыну писателя Евгению Пастернаку.

Иван Толстой, автор книги «Отмытый роман»:

«Потому что этот человек преодолел то, что все остальные писатели в Советском Союзе преодолеть не смогли. Например, Андрей Синявский посылал свои рукописи на Запад под псевдонимом Абрам Терц. В СССР в 1958 году был лишь один человек, который, подняв забрало, сказал: «Я Борис Пастернак, я автор романа „Доктор Живаго“. И я хочу, чтобы он вышел в том виде, в котором он был создан». И этому человеку присудили Нобелевскую премию. Я считаю, что эта высшая награда присуждена самому правильному человеку в то время на Земле.»

Открытое письмо в журнале «Новый мир»

25 октября 1958 года редакция журнала «Новый мир» просила «Литературную газету» опубликовать письмо, направленное в сентябре 1956 года членами тогдашней редколлегии журнала лично Б. Л. Пастернаку по поводу рукописи его романа «Доктор Живаго»:

Письмо это, отклонявшее рукопись, разумеется, не предназначалось для печати… мы считаем сейчас необходимым предать гласности это письмо членов прежней редколлегии «Нового мира» Б. Пастернаку. Оно с достаточной убедительностью объясняет, почему роман Пастернака не мог найти места на страницах советского журнала…

Письмо одновременно печатается в одиннадцатой книге «Нового мира».

Главный редактор журнала «Новый мир» А. Т. Твардовский. Редакционная коллегия: Е. Н. Герасимов, С. Н. Голубов, А. Г. Дементьев (зам. главного редактора), Б. Г. Закс, Б. А. Лавренёв, В. В. Овечкин, К. А. Федин.

В феврале 1977 года Константин Симонов в открытом письме немецкому писателю А. Андершу писал, что в связи с возникшей политической полемикой

Спустя два с лишним года, когда редактором «Нового мира» был уже не я, а Александр Твардовский, это письмо именно в том виде, в каком мы тогда, в сентябре 1956 года, отправили его Пастернаку, было напечатано на страницах «Нового мира» его новой редакционной коллегией в ответ на сообщения об антисоветской кампании, поднятой зарубежной реакцией по поводу присуждения Борису Пастернаку Нобелевской премии…

В СССР роман в течение трёх десятилетий распространялся в самиздате и был опубликован только во времена «перестройки». В январе — апреле 1988 года «Новый мир» опубликовал авторский текст романа, предварив его предисловием Д. С. Лихачёва.

В июне 1988 года «Новый мир» опубликовал развёрнутую статью о зарождении замысла и истории создания романа

Травля

Травля Пастернака из-за романа «Доктор Живаго» стала одной из причин его тяжёлой болезни и преждевременной смерти в 1960 году.

Началась травля сразу после присуждения роману Нобелевской премии в конце октября 1958 года. Тон задал Никита Хрущёв, который в кругу партийно-государственных чиновников сказал о Пастернаке весьма грубо: «Даже свинья не гадит там, где ест». Вскоре «свинские» аналогии по указанию Хрущёва использовал в докладе, посвящённом 40-летию комсомола, первый секретарь ЦК ВЛКСМ Владимир Семичастный. В заявлении ТАСС от 2 ноября 1958 года заявлялось, что в «своём антисоветском сочинении Пастернак оклеветал общественный строй и народ». Непосредственным координатором общественной и газетной травли стал заведующий отделом культуры ЦК партии Д. А. Поликарпов.

Факт публикации книги за рубежом был представлен властями как предательство и антисоветчина, в то время как осуждение книги «трудящимися» выдавалось за проявление всеобщей солидарности с властью. В резолюции Союза писателей от 28 октября 1958 года Пастернака назвали самовлюблённым эстетом и декадентом, клеветником и предателем. Лев Ошанин обвинил Пастернака в космополитизме, Борис Полевой назвал его «литературным Власовым», Вера Инбер убедила СП обратиться в правительство с просьбой лишить Пастернака советского гражданства. Затем Пастернака несколько месяцев подряд «разоблачали» в крупнейших газетах, таких как «Правда» и «Известия», журналах, по радио и телевидению, вынуждая отказаться от присуждённой ему Нобелевской премии. Его роман, который в СССР никто не читал, осуждали на организованных начальством среди рабочего дня митингах в институтах, в министерствах, на заводах, фабриках, в колхозах. Выступавшие называли Пастернака — клеветник, предатель, отщепенец общества; предлагали судить и выгнать из страны. Коллективные письма публиковались в газетах, зачитывались по радио. В качестве обвинителей привлекались как люди, не имеющие никакого отношения к литературе (это были ткачихи, колхозники, рабочие), так и профессиональные литераторы. Так, Сергей Михалков написал в адрес Пастернака язвительную эпиграмму.

Позже кампания по шельмованию Пастернака получила ёмкое саркастическое название «Не читал, но осуждаю!». Эти слова часто фигурировали в речах общественных обвинителей, многие из которых книг не брали в руки вообще. Травля, пошедшая одно время на спад, вновь усилилась после публикации 11 февраля 1959 года в британской газете «Дейли мэйл» стихотворения Пастернака «Нобелевская премия» с комментарием корреспондента Энтони Брауна о том, какому остракизму нобелевский лауреат подвергается у себя на родине.

Публикация романа и присуждение автору Нобелевской премии привели, помимо травли, к исключению Пастернака из Союза писателей СССР (восстановлен посмертно в 1987). Московская организация Союза писателей СССР, вслед за Правлением Союза писателей, требовала высылки Пастернака из Советского Союза и лишения его советского гражданства. В 1966 году Александр Галич написал стихотворение на смерть Пастернака, где есть такие строчки:

Мы не забудем этот смех,

И эту скуку!

Мы поименно вспомним всех,

Кто поднял руку!

Среди литераторов, требовавших высылки Пастернака из СССР, были Л. И. Ошанин, А. И. Безыменский, Б. A. Слуцкий, С. A. Баруздин, Б. Н. Полевой, К. М. Симонов и многие другие. Публично голос в защиту Пастернака не возвысил в тот момент никто. Однако участвовать в травле отказались и сочувствовали опальному поэту из писателей старшего поколения — Вениамин Каверин и Всеволод Иванов, из молодых литераторов — Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко, Белла Ахмадулина, Булат Окуджава.

Михаил Александрович Шолохов

За художественную силу и цельность эпоса о донском казачестве в переломное для России время.2f98176ff1ec832fb65ecdc0743ab04b.jpg

Михаил Александрович Шолохов (1905-1984) — русский писатель, прозаик, наиболее яркий советский писатель-неинтеллигент, сделавший жизнь донского казачества предметом пристального читательского интереса, академик АН СССР (1939), дважды Герой Социалистического Труда (1967, 1980). Книга «Донские рассказы» (1926). В романе «Тихий Дон» (кн. 1-4, 1928-1940; Государственная премия СССР, 1941) — драматическая судьба донского казачества в годы 1-й мировой и Гражданской войн, трагическая обреченность героя, ввергнутого в хаос исторических катаклизмов, проблемы народа и личности в революции.

В романе «Поднятая целина» (кн. 1-2, 1932-60; Ленинская премия 1960) изображение коллективизации отмечено заданностью идеологических установок. Великой Отечественной войне посвящен неоконченный роман «Они сражались за Родину» (главы в 1943-44, 1949, 1954, 1969) и рассказы, в т. ч. «Судьба человека» (1956-57). Публицистика. Нобелевская премия (1965).

Дочь писателя — Светлана сказал как-то: «На деньги Нобелевского комитета мы увидели мир. Сталинскую премию в 1941 году папа отдал в Фонд обороны, Ленинскую — на восстановление школы, в которой он когда-то учился, Нобелевскую же оставил себе. Он потратил ее на то, чтобы показать нам, детям, Европу и Японию. На машине мы объездили вдоль и поперек и Англию, и Францию, и Италию».

Из автобиографии Шолохова:

«1931 год.

Родился я в 1905 году 24 мая (нов. ст.) в хуторе Кружилином, станицы Вешенской, Донецкого округа (б. области Войска Донского).

Отец - разночинец, выходец из Рязанской губернии, до самой смерти (1925 год) менял профессии. Был последовательно "шибаем" (скупщиком скота), сеял хлеб на покупной казачьей земле, служил приказчиком в коммерческом предприятии хуторского масштаба, управляющим паровой мельницы и т. д.

Мать - полуказачка, полукрестьянка. Грамоте выучилась, когда отец отвез меня в гимназию, для того, чтобы, не прибегая к помощи отца, самостоятельно писать мне письма. До 1912 года и она и я имели землю: она как вдова казака, а я как сын казачий, но в 1912 году отец мой, Шолохов, усыновил меня (до этого был он не венчан с матерью), и я стал числиться "сыном мещанина".

Учился в разных гимназиях (Москва, Богучар, Вешенская) до 1918 года.

Во время гражданской войны был на Дону.

С 1920 года служил и мыкался по донской земле. Долго был продработником. Гонялся за бандами, властвовавшими на Дону до 1922 года, и банды гонялись за нами. Все шло как положено.

Приходилось бывать в разных переплетах, но за нынешними днями это забывается.

Пишу с 1923 года, с этого же года печатаюсь в комсомольских газетах и журналах. Первую книжку издал в 1925 году.»

Детство и юность

Миша Шолохов - внебрачный сын украинки, жены донского казака А. Д. Кузнецовой и богатого приказчика (сына купца, выходца с Рязанщины) А. М. Шолохова. В раннем детстве носил фамилию Кузнецов, получил надел земли как «сын казачий». В 1913, после усыновления родным отцом, потерял казачьи привилегии, став «сыном мещанина». Миша рос в атмосфере явной двусмысленности, что, очевидно, породило в характере Шолохова тягу к правде и справедливости, но и одновременно привычку скрывать о себе по возможности все. О юности Шолохова при его жизни распространялись многочисленные легенды, которые ничем не подтверждаются, противоречат историческим фактам и элементарной логике, но писатель их никогда не опровергал. Он окончил четыре класса гимназии. Во время Гражданской войны семья Шолохова могла оказаться под ударом с двух сторон: для белых казаков это были «иногородние», для красных — «эксплуататоры». Юный Миша Шолохов не имел страсти к накопительству (как и его герой, сын богатого казака Макар Нагульнов) и принял сторону победившей силы, установившей хотя бы относительный мир, служил в продотряде, но самовольно снижал обложение людей своего круга; был под судом.

Его старший друг и наставница («мамуня» в обращенных к ней письмах), член РСДРП (б) с 1903 Е. Г. Левицкая (сам Шолохов вступил в партию в 1932), которой впоследствии был посвящен рассказ «Судьба человека», полагала, что в «шатаниях» Григория Мелехова в «Тихом Доне» много автобиографического. Михаил Шолохов сменил множество профессий, особенно в Москве, где подолгу жил с конца 1922 по 1926. Затем, после того как закрепился в литературе, обосновался в станице Вешенской.

В начале писательского пути

В 1923 Михаил Шолохов печатал фельетоны, с конца 1923 — рассказы, в которых с фельетонного комизма сразу переключился на острый драматизм, доходящий до трагизма. При этом рассказы были не лишены элементов мелодраматичности. Большинство этих произведений составило сборники «Донские рассказы» (1925) и «Лазоревая степь» (1926, дополненный предыдущий сборник). За исключением рассказа «Чужая кровь» (1926), где старик Гаврила и его жена, потерявшие сына, белого казака, выхаживают коммуниста-продотрядника и начинают любить его, как сына, а он от них уезжает, в ранних произведениях герои Михаила Шолохова в основном резко делятся на положительных (красные бойцы, советские активисты) и отрицательных, подчас беспримесных злодеев (белые, «бандиты», кулаки и подкулачники). Многие персонажи имеют реальных прототипов, но Шолохов почти все заостряет, гиперболизирует: смерть, кровь, пытки, муки голода представляет нарочито натуралистически. Излюбленный сюжет юного писателя, начиная с «Родинки» (1923), — смертельное столкновение ближайших родственников: отца и сына, родных братьев.

Свою верность коммунистической идее Михаил Шолохов еще неискусно подтверждает, подчеркивая приоритет социального выбора по отношению к любым другим человеческим отношениям, включая семейные. В 1931 он переиздал «Донские рассказы», дополнив новыми, в которых делался упор на комизм в поведении героев (позднее в «Поднятой целине» совмещал комизм с драматизмом, подчас достаточно эффектно). Потом в течение почти четверти века рассказы не переиздавались, автор ставил их очень невысоко и вернул читателю тогда, когда за неимением нового пришлось вспомнить забытое старое.

Роман «Тихий Дон» в жизни писателя

Из автобиографии, написанной для журнала "Прожектор". 14 ноября 1932 г.

В 1925 году осенью стал было писать "Тихий Дон", но после того, как написал 3-4 печатных листа, - бросил... Показалось, не под силу... Начинал первоначально с 1917 года, с похода на Петроград генерала Корнилова. Через год взялся снова и, отступив, решил показать довоенное казачество.

Из автобиографии, написанной 10 марта 1934 года



В 1926 году начал писать "Тихий Дон". Восемь лет я потратил на создание этого романа и теперь, пожалуй, окончательно "нашел себя" в профессии писателя, в этом тяжелом и радостном творческом труде.



Две первых книги романа-эпопеи выходят в 1928 в журнале «Красная новь». Почти сразу возникают сомнения в их авторстве, слишком больших знаний и опыта требовало произведение такого масштаба. Шолохов привозит в Москву на экспертизу рукописи (в 1990-е гг. московский журналист Л. Е. Колодный дал их описание, правда, не собственно научное, и комментарии к ним). Молодой писатель был полон энергии, обладал феноменальной памятью, много читал (в 1920-е гг. были доступны даже воспоминания белых генералов), расспрашивал казаков в донских хуторах о «германской» и гражданской войнах, а быт и нравы родного Дона знал, как никто.

События коллективизации (и предшествующие ей) задержали работу над романом-эпопеей. В письмах, в том числе к И. В. Сталину, Шолохов пытался открыть глаза на истинное положение вещей: полный развал хозяйства, беззаконие, пытки, применяемые к колхозникам. Однако самую идею коллективизации он принял и в смягченном виде, с бесспорным сочувствием к главным героям-коммунистам, показал на примере хутора Гремячий Лог в первой книге романа «Поднятая целина» (1932). Даже весьма сглаженное изображение раскулачивания («правый уклонист» Разметный и др.) было для властей и официозных литераторов весьма подозрительно, в частности, журнал «Новый мир» отклонил авторское заглавие романа «С кровью и потом». Но во многом произведение устраивало Сталина. Высокий художественный уровень книги как бы доказывал плодотворность коммунистических идей для искусства, а смелость в рамках дозволенного создавала иллюзию свободы творчества в СССР. «Поднятая целина» была объявлена совершенным образцом литературы социалистического реализма и вскоре вошла во все школьные программы, став обязательным для изучения произведением.

Это прямо или косвенно помогло Шолохову продолжить работу над «Тихим Доном», выход третьей книги (шестой части) которой был задержан из-за достаточно сочувственного изображения участников антибольшевистского Верхнедонского восстания 1919. Михаил Шолохов обратился к Максиму Горькому и с его помощью добился от Сталина разрешения на публикацию этой книги без купюр (1932), а в 1934 в основном завершил четвертую, последнюю, но стал заново ее переписывать, вероятно, не без ужесточившегося идеологического давления. В двух последних книгах «Тихого Дона» (седьмая часть четвертой книги вышла в свет в 1937-1938, восьмая — в 1940) появилось множество публицистических, нередко дидактических, однозначно пробольшевистских деклараций, сплошь и рядом противоречащих сюжету и образному строю романа-эпопеи. Но это не добавляет аргументов теории «двух авторов» или «автора» и «соавтора», выработанную скептиками, бесповоротно не верящими в авторство Шолохова (среди них Александр Солженицын, И. Б. Томашевская). По всей видимости, М.Шолохов сам был своим «соавтором», сохраняя в основном художественный мир, созданный им в начале 1930-х гг., и пристегивая чисто внешним способом идеологическую направленность.

В 1935 уже упоминавшаяся Левицкая восхищалась Шолоховым, находя, что он превратился «из «сомневающегося», шатающегося — в твердого коммуниста, знающего, куда идет, ясно видящего и цель, и средства достичь ее». Несомненно, писатель убеждал себя в этом и, хотя в 1938 чуть не пал жертвой ложного политического обвинения, нашел в себе мужество закончить «Тихий Дон» полным жизненным крахом своего любимого героя Григория Мелехова, раздавленного колесом жестокой истории.

Судьба донского казачества

В романе-эпопее Михаила Шолохова более 600 персонажей, и большинство их гибнет либо умирает от горя, лишений, нелепостей и неустроенности жизни. Гражданская война, хотя и кажется поначалу «игрушечной» ветеранам «германской», уносит жизни почти всех запомнившихся, полюбившихся читателю героев, а светлая жизнь, ради которой якобы стоило приносить такие жертвы, так и не наступает.

В происходящем виноваты обе борющиеся стороны, разжигающие ожесточение друг в друге. Среди красных у Шолохова нет таких прирожденных палачей, как Митька Коршунов, большевик Бунчук занимается расстрелами из чувства долга и заболевает на такой «работе», но первым убил своего боевого товарища, есаула Калмыкова, именно Бунчук, красные первыми порубили пленных, расстреляли арестованных хуторян, и Михаил Кошевой преследует своего бывшего друга Григория, хотя тот простил ему даже убийство брата Петра. Виновата не только агитация Штокмана и других большевиков, несчастья накрывают людей, как все сметающая на своем пути снежная лавина в результате их же собственного ожесточения, из-за взаимного непонимания, несправедливостей и обид.

Эпопейное содержание в «Тихом Доне» не вытеснило романного, личностного. Михаилу Шолохову как никому удалось показать сложность простого человека (интеллигенты же у него не вызывают симпатии, в «Тихом Доне» они в основном на третьем плане и говорят неизменно книжным языком даже с не понимающими их казаками). Страстная любовь Григория и Аксиньи, верная любовь Натальи, беспутство Дарьи, нелепые промахи стареющего Пантелея Прокофьича, смертельная тоска матери по не возвращающемуся с войны сыну (Ильиничны по Григорию) и другие трагические жизненные переплетения составляют богатейшую гамму характеров и ситуаций. Дотошно и, конечно, любовно изображаются быт и природа Дона. Автор передает ощущения, испытываемые всеми органами чувств человека. Интеллектуальная ограниченность многих героев восполняется глубиной и остротой их переживаний.

В годы войны и после нее

В «Тихом Доне» писательский талант Шолохова выплеснулся во всю мощь — и почти исчерпался. Вероятно, этому способствовала не только общественная обстановка, но и все усилившееся пристрастие писателя к спиртному. Рассказ «Наука ненависти» (1942), агитировавший за ненависть к фашистам, по художественному качеству оказался ниже средних из «Донских рассказов». Несколько выше был уровень печатавшихся в 1943-1944 глав из романа «Они сражались за родину», задуманного как трилогия, но так и неоконченного (в 1960-е гг. Михаил Шолохов приписал «довоенные» главы с разговорами о Сталине и репрессиях 1937 в духе уже закончившейся «оттепели», они был напечатаны с купюрами, что вовсе лишило писателя творческого вдохновения). Произведение состоит преимущественно из солдатских разговоров и баек, перенасыщенных балагурством. В целом неудача Шолохова по сравнению не только с первым, но и со вторым романом очевидна.

После войны Шолохов-публицист отдал щедрую дань официозной государственной идеологии, однако «оттепель» отметил произведением довольно высокого достоинства — рассказом «Судьба человека» (1956). Обыкновенный человек, типично шолоховский герой, предстал в подлинном и не осознанном им самим моральном величии. Такой сюжет не мог появиться в «первую послевоенную весну», к которой приурочена встреча автора и Андрея Соколова: герой был в плену, пил водку без закуски, чтобы не унизиться перед немецкими офицерами, — это, как и сам гуманистический дух рассказа, было отнюдь не в русле официальной литературы, взращенной сталинизмом. «Судьба человека» оказалась у истоков новой концепции личности, шире — нового большого этапа в развитии литературы.

Вторая же книга «Поднятой целины», завершенная публикацией в 1960, осталась в основном лишь знаком переходного периода, когда гуманизм всячески выпячивался, но тем самым желаемое выдавалось за действительное. «Утепление» образов Давыдова (внезапная любовь к «Варюхе-горюхе»), Нагульнова (слушание петушиного пения, затаенная любовь к Лушке и т.д.), Разметнова (отстрел кошек во имя спасения голубей — популярных на рубеже 1950-1960-х гг. «птиц мира») и др. было подчеркнуто «современным» и не вязалось с суровыми реалиями 1930 года, формально остававшимися основой сюжета..

Писательница Л. К. Чуковская в своем письме к Шолохову предсказала творческое бесплодие после его выступления на XXIII съезде КПСС (1966) с шельмованием осужденных за публикацию произведений за рубежом (первый процесс брежневского времени против литераторов) А. Д. Синявского и Ю. М. Даниэля. Предсказание полностью сбылось.

Но написанное Михаилом Шолоховым в лучшую его пору — высокая классика литературы 20 в. при всех недостатках, которыми отмечены даже наиболее выдающиеся его произведения.

Нобелевская премия

В 1958 году (в седьмой раз) на Нобелевскую премию по литературе был выдвинут Борис Пастернак.

В марте 1958 года Швецию посетила делегация Союза писателей СССР и узнала, что в числе выдвигаемых вместе с Пастернаком называются имена Шолохова, Эзры Паунда и Альберто Моравиа. Секретарь правления Союза писателей СССР Георгий Марков сообщил, «что среди высших кругов <Шведской> Академии существует определенное мнение в пользу Пастернака», чему нужно было бы противопоставить публикацию материалов «о международной популярности Шолохова, о его широкой известности в Скандинавских странах».

В телеграмме от 07.04.1958, направленной советскому послу в Швеции, говорилось:

Было бы желательным через близких к нам деятелей культуры дать понять шведской общественности, что в Советском Союзе высоко оценили бы присуждение Нобелевской премии Шолохову.

Важно также дать понять, что Пастернак как литератор не пользуется признанием у советских писателей и прогрессивных литераторов других стран.

В 1958 году Нобелевской премии по литературе был удостоен Борис Пастернак. В официальных советских кругах присуждение премии Пастернаку было воспринято негативно и вылилось в травлю писателя, под угрозой лишения гражданства и высылки из СССР Пастернак вынужден был отказаться от Нобелевской премии.

В 1964 году французский писатель и философ Жан-Поль Сартр отказался от Нобелевской премии по литературе. В своём заявлении кроме личных причин отказа от премии он также указал, что Нобелевская премия стала «западной высшей культурной инстанцией» и выразил сожаление, что премия не была присуждена Шолохову и что «единственным советским произведением, получившим премию, была книга, изданная за границей и запрещенная в родной стране». Отказ от премии и заявление Сартра предопределили выбор Нобелевского комитета в следующем году.

Телеграмма шведской королевской академии наук (1965 г.)

Сердечно благодарю за высокую оценку моего литературного творчества и присуждение Нобелевской премии. Также с благодарностью принимаю ваше любезное приглашение прибыть в Стокгольм на Нобелевский праздник.

В 1965 году Шолохов получил Нобелевскую премию по литературе «за художественную силу и цельность эпоса о донском казачестве в переломное для России время». Шолохов — единственный советский писатель, получивший Нобелевскую премию с согласия руководства СССР. Михаил Шолохов не поклонился Густаву Адольфу VI, вручавшему премию. По одним источникам, это было сделано намеренно, со словами: «Мы, казаки, ни перед кем не кланяемся. Вот перед народом — пожалуйста, а перед королём не буду и всё…».

Живая сила реализма. Речь Михаила Шолохова (1965 г.)

На этом торжественном собрании считаю своим приятным долгом еще раз выразить благодарность Шведской Королевской Академии, присудившей мне Нобелевскую премию.

Я уже имел возможность публично свидетельствовать, что это вызывает у меня чувство удовлетворения не только как международное признание моих профессиональных заслуг и особенностей, присущих мне как литератору. Я горжусь тем, что эта премия присуждена писателю русскому, советскому. Я представляю здесь большой отряд писателей моей Родины.

Я уже высказал также удовлетворение и тем, что эта премия является косвенно еще одним утверждением жанра романа. Нередко за последнее время приходилось слышать и читать, по совести говоря, удивлявшие меня выступления, в которых форма романа объявлялась устаревшей, не отвечающей требованиям современности. Между тем именно роман дает возможность наиболее полно охватить мир действительности и спроецировать на изображении свое отношение к ней, к ее жгучим проблемам, отношение своих единомышленников.

Роман, так сказать, наиболее предрасполагает к глубокому познанию окружающей нас огромной жизни, а не к попыткам представить свое маленькое "я" центром мироздания. Этот жанр по природе своей представляет самый широкий плацдарм для художника-реалиста. Многие молодые течения в искусстве отвергают реализм, исходя из того, что он будто бы отслужил свое. Не боясь упреков в консерватизме, заявляю, что придерживаюсь противоположных взглядов, будучи убежденным приверженцем реалистического искусства.

Сейчас часто говорят о так называемом литературном авангарде, понимая под этим моднейшие опыты преимущественно в области формы. На мой взгляд, подлинным авангардом являются те художники, которые в своих произведениях раскрывают новое содержание, определяющее черты жизни нашего века. И реализм в целом, и реалистический роман опираются на художественный опыт великих мастеров прошлого. Но в своем развитии приобрели существенно новые, глубоко современные черты.

Я говорю о реализме, несущем в себе идею обновления жизни", переделки ее на благо человеку. Я говорю, разумеется, о таком реализме, который мы называем сейчас социалистическим. Его своеобразие в том, что он выражает мировоззрение, не приемлющее ни созерцательности, ни ухода от действительности, зовущее к борьбе за прогресс человечества, дающее возможность постигнуть цели, близкие миллионам людей, осветить им пути борьбы.

Человечество не раздроблено на сонм одиночек, индивидуумов, плавающих как бы в состоянии невесомости, подобно космонавтам, вышедшим за пределы земного притяжения. Мы живем на земле, подчиняемся земным законам, и, как говорится в Евангелии, дню нашему довлеет злоба его, его заботы и требования, его надежды на лучшее завтра. Гигантские слои населения земли движимы едиными стремлениями, живут общими интересами, в гораздо большей степени объединяющими их, нежели разъединяющими.

Это люди труда, те, кто своими руками и мозгом создает все. Я принадлежу к числу тех писателей, которые видят для себя высшую честь и высшую свободу в ничем не стесняемой возможности служить своим пером трудовому народу.

Отсюда проистекает все. Отсюда следуют выводы о том, каким мыслится мне, как советскому писателю, место художника в современном мире.

Мы живем в неспокойные годы. Но нет на земле народа, который хотел бы войны. Есть силы, которые бросают целые народы в ее огонь. Может ли не стучать пепел ее в сердце писателя, пепел необозримых пожарищ второй мировой войны? Может ли честный писатель не выступать против тех, кто хотел бы обречь человечество на самоуничтожение?

В чем же состоит призвание, каковы задачи художника, считающего себя не подобием безучастного к людским страданиям божества, вознесенного на Олимп над схваткой противоборствующих сил, а сыном своего народа, малой частицей человечества?

Говорить с читателем честно, говорить людям правду - подчас суровую, но всегда мужественную, укреплять в человеческих сердцах веру в будущее, в свою силу, способную построить это будущее. Быть борцом за мир во всем мире и воспитывать своим словом таких борцов повсюду, куда это слово доходит. Объединять людей в их естественном и благородном стремлении к прогрессу. Искусство обладает могучей силой воздействия на ум и сердце человека. Думаю, что художником имеет право называться тот, кто направляет эту силу на созидание прекрасного в душах людей, на благо человечества.

Мой родной народ на своих исторических путях шел вперед не по торной дороге. Это были пути первооткрывателей, пионеров жизни. Я видел и вижу свою задачу как писателя в том, чтобы всем, что написал и напишу, отдать поклон этому народу-труженику, народу-строителю, народу-герою, который ни на кого не нападал, но всегда умел с достоинством отстоять созданное им, отстоять свою свободу и честь, свое право строить себе будущее по собственному выбору.

Я хотел бы, чтобы мои книги помогали людям стать лучше, стать чище душой, пробуждать любовь к человеку, стремление активно бороться за идеалы гуманизма и прогресса человечества. Если мне это удалось в какой-то мере, я счастлив.

Благодарю всех, кто находится в этом зале, всех, кто прислал мне приветствия и поздравления в связи с Нобелевской премией.

Ответы на вопросы корреспондента газеты "Правда" (1965 г.)


Как Вы относитесь к присуждению Вам Нобелевской премии?

Разумеется, я доволен присуждением мне Нобелевской премии, но прошу понять меня правильно: это не самодовольство индивидуума, профессионала-писателя, получившего высокую международную оценку своего труда. Тут преобладает чувство радости оттого, что я - хоть в какой-то мере - способствую прославлению своей Родины и партии, в рядах которой я нахожусь больше половины своей жизни, и, конечно, родной советской литературы. Это важнее и дороже личных ощущений, и это, по-моему, вполне понятно.
Есть и еще одно чувство удовлетворения: жанр романа, сама закономерность существования которого в современных условиях некоторыми литераторами ставилась под сомнение, получил как бы свое утверждение. Добротно написанная книга живет долго, а все живущее нельзя отвергать без достаточных к тому оснований.


Как Вы узнали о том, что Вам присуждена премия?

Я узнал об этом из телеграммы шведских корреспондентов. Но с некоторым запозданием: телеграмма эта была доставлена мне секретарем Фурмановского райкома партии тов. Мендалиевым, разыскавшим меня в 140 километрах от районного центра. Чтобы ответить Шведской Королевской Академии, мне пришлось лететь самолетом в Уральск, в довольно сложных метеорологических условиях. А вообще-то день 15 октября для меня оказался удачным во всех отношениях: с рассветом я хорошо потрудился над главою из первой книги романа, главой, которая мне чертовски трудно давалась (приезд к Николаю Стрельцову его брата-генерала, прототипом которого мне послужили жизнь и боевые дела генерала М. Ф. Лукина), вечером узнал о присуждении премии и на вечерней охоте двумя выстрелами (единственными за зорю) сбил двух превосходных серых гусей. Причем сбил на предельной дистанции, а это бывает не часто!


А как отражается сам факт присуждения Вам Нобелевской премии на теперешнем укладе Вашей жизни?

Ты ведь знаешь давно, что меня трудно выбить из седла. Работаю, отдыхаю, пью великолепный казахский кумыс, изредка, когда промерзну на охоте, разрешаю себе стопку казахской арака - и твердо уверен в том, что вскоре после поездки в Стокгольм закончу первую книгу "Они сражались за Родину". Всё в порядке, как говорили на фронте! Вокруг и в казахской, с виду безлюдной степи, как всюду на моей Родине, кипит жизнь: допахиваются последние гектары зяби, идущие уже сверх плана, чабаны готовятся к трудной зимовке, проходят слеты лучших механизаторов области, и здесь люди, воодушевленные заботой партии об экономическом и духовном росте страны, самоотверженно трудятся, и мне радостно сознавать себя крохотной частицей этого могучего созидающего коллектива строителей коммунизма.

Последние годы

До конца дней жил в своём доме в Вёшенской (в наше время музей). Сталинскую премию передал в Фонд обороны, Ленинскую премию за роман «Поднятая целина» передал в распоряжение Каргинского сельсовета Базковского района Ростовской области на строительство новой школы, Нобелевскую — на постройку школы в Вёшенской. Увлекался охотой и рыбной ловлей. С 1960-х годов фактически отошёл от литературы. Писатель умер от рака гортани 21 февраля 1984 года. Похоронен Михаил Шолохов в станице Вешенской на берегу Дона, но не на кладбище, а во дворе дома, в котором жил. О Шолохове был снят документальный фильм «Писатель и вождь».

Проблема авторства текстов М. А. Шолохова

Проблема авторства текстов М. А. Шолохова — получивший широкий общественный резонанс комплекс литературоведческих и связанных с ними этических, политических и иных вопросов и споров, возникших после выхода в 1928 году романа «Тихий Дон» М. А. Шолохова, авторство которого по разным причинам одними исследователями подвергается сомнению, а другими считается неоспоримым.

Начиная с 1928 года, когда был опубликован роман Михаила Шолохова «Тихий Дон», выдвигались предположения о том, что Шолохов в действительности не является автором этого романа. Позже также высказывались подозрения, что и другие произведения Шолохова были написаны не им самим. Несмотря на многочисленные опровержения, отдельные исследователи настаивают на этой версии и сейчас, основываясь на результатах текстологического анализа произведений и различных дополнительных соображениях.

История проблемы

Постановка вопроса

Первые слухи о плагиате появились в 1928 году вместе с выходом первых двух томов «Тихого Дона» в журнале «Октябрь». Из них следовало, что Шолохов присвоил рукопись из полевой сумки безвестного белого офицера, расстрелянного большевиками и опубликовал под своим именем. Говорили даже об анонимных звонках в издательство с угрозами появления некоей старушки, требующей восстановления авторства её умершего сына. В середине 1970-х годов советский учёный Константин Прийма предпринял попытку выяснить источник слухов и пришёл к выводу, что неожиданная остановка публикации третьего тома романа в марте 1929 года была выгодна сторонникам Троцкого, которые опасались, что откроется вся правда о восстании в Вёшенской в 1919 году.

Главный редактор журнала «Октябрь» Александр Серафимович (которому позже также приписывали авторство произведений Шолохова) объяснял слухи завистью преуспевающих советских писателей к неожиданной славе 22-летнего гения. В одном из своих писем он утверждал: «Нашлись завистники — стали кричать, что он у кого-то украл рукопись. Эта подлая клеветническая сплетня поползла буквально по всему Союзу. Вот ведь псы!» Сам Шолохов также говорил об «организованной зависти». В то же время сохранилось свидетельство И. А. Герасимова, утверждавшего, что Серафимович знал о подлинной истории авторства «Тихого Дона», но молчал об этом, не желая осложнять печатную судьбу романа.

Слухи усилились после публикации в 1930 году сборника памяти Леонида Андреева, в котором было письмо Андреева критику Сергею Голоушеву, датированное 3 сентября 1917 года. В этом письме Андреев упоминал «Тихий Дон» Голоушева, который после этого стал среди сторонников плагиата первым претендентом на звание подлинного автора. Лишь в 1977 году Рой Медведев выяснил, что речь в письме шла всего лишь о путевых заметках под названием «С Тихого Дона», опубликованных в одной московской газете. Впрочем, Шолохову этот факт был известен. Он писал Серафимовичу: "Я получил ряд писем от ребят из Москвы и от читателей, в которых меня запрашивают и ставят в известность, что вновь ходят слухи о том, что я украл «Тихий Дон» у критика Голоушева — друга Л. Андреева — и будто неоспоримые доказательства тому имеются в книге-реквиеме памяти Л. Андреева, сочинённой его близкими. На днях получаю книгу эту и письмо от Е. Г. Левицкой. Там подлинно есть такое место в письме Андреева С. Голоушеву, где он говорит, что забраковал его «Тихий Дон». «Тихим Доном» Голоушев — на моё горе и беду — назвал свои путевые и бытовые очерки, где основное внимание (судя по письму) уделено политическим настроениям донцов в [19]17 г. Часто упоминаются имена Корнилова и Каледина. Это и дало повод моим многочисленным «друзьям» поднять против меня новую кампанию клеветы. Что мне делать, Александр Серафимович? Мне крепко надоело быть «вором». На меня и так много грязи вылили. А тут для всех клеветников удачный момент: третью книгу моего «Тихого Дона» не напечатают. Это даёт им (клеветникам) повод говорить: «Вот, мол, писал, пока кормился Голоушевым, а потом и „иссяк родник“…»".

В белоэмигрантской прессе роман был встречен очень хорошо, было много доброжелательных отзывов, однако и там муссировались слухи о плагиате, убитом белом офицере и присвоенной рукописи.

Комиссия М. Ульяновой

Измотанный слухами о плагиате, Шолохов сам обратился в партийную газету «Правда». Он представил в редакцию рукопись первых трёх томов и план четвёртого, с просьбой раз и навсегда разобраться с этим вопросом.

Под эгидой и по инициативе сестры Ленина Марии Ульяновой Российская ассоциация пролетарских писателей (РАПП) организовала особую комиссию под председательством Серафимовича. Этой комиссии Шолохов и представил рукописи, черновики и наброски всего того, что им было написано к тому времени.

В конце марта 1929 года «Правда» напечатала письмо от имени РАППа, в котором обвинения, выдвинутые против Шолохова, были отвергнуты как злостная клевета. Под письмом стояли подписи членов комиссии: А. Серафимовича, Л. Авербаха, В. Киршона, А. Фадеева и В. Ставского. Из письма следовало, что никаких материалов, свидетельствовавших о плагиате, не существовало, что работа Шолохова над романом хорошо известна многим, рукопись видели несколько человек и по стилю она весьма близка к его ранним «Донским рассказам». Позже эта рукопись затерялась, долгое время считалась утраченной и была найдена только в 1999 году.

Появление варианта Крюкова

После вступления Шолохова в 1932 году в ВКП(б) и выхода в том же году первой книги «Поднятой целины» слухи о плагиате несколько поутихли.

Однако в 1937—1938 гг. неожиданно развернулась новая кампания нападок. По словам казачьего писателя Д. Петрова-Бирюка, лично ему, а также в ростовскую газету «Молот» и в Ростовский обком партии стали поступать письма от казаков с новыми обвинениями Шолохова в плагиате. В некоторых из этих писем утверждалось, что действительным автором «Тихого Дона» был известный казачий писатель, участник Белого движения Фёдор Крюков, умерший в 1920 году от тифа; якобы с ним на стороне белых служил тесть Шолохова, П. Я. Громославский, который после смерти Крюкова и передал его рукописи своему зятю. Эту версию опроверг Прийма, указав на то, что, когда Крюков в составе Белой армии отступал с Дона, Громославский отбывал наказание в Новочеркасской тюрьме за участие в боевых действиях на стороне красных.

Есть также версия, что ещё в конце 1929 года имя Крюкова в качестве автора «Тихого Дона» называлось некоторыми жителями станицы Глазуновской, родины Фёдора Крюкова, которая всегда соперничала со станицей Вёшенской.

В самом СССР после 1938 года слухи о плагиате утихли и продолжали циркулировать в основном в среде русской эмиграции. Но и на Западе такие известные критики, как, например, Глеб Струве или Юрген Рюле, никогда не верили в версию о краже рукописей.

Выступления 1970-х годов и позднее

Начиная с 1970-х годов на Западе — а после перестройки и в СССР, и в России — появляется ряд исследований (И. Н. Медведева-Томашевская, А. И. Солженицын, Р. А. Медведев, М. Т. Мезенцев, В. П. Фоменко и Т. Г. Фоменко, А. Г. Макаров и С. Э. Макарова, Зеев Бар-Селла, А. В. Венков, В. И. Самарин), согласно которым «Тихий Дон» (точнее, реконструируемый первоначальный текст романа) не принадлежит Шолохову и написан в 1910-х годах и во время гражданской войны подлинным (так называемым «основным») автором, судя по всему, казаком и участником Белого движения. И. Н. Медведева-Томашевская и М. Т. Мезенцев возродили старую версию авторства Крюкова, а после ряда аргументированных опровержений авторитетными исследователями данной версии, в том числе с использованием математических методов, появились другие варианты авторства. Некоторые из известных литераторов (А. Т. Твардовский, Ф. А. Абрамов, М. О. Чудакова), не принимающих версию о плагиате как таковом, тем не менее считали вполне возможным заимствование Шолоховым материалов (рукописи), в том числе из архива Крюкова. Об использовании Шолоховым неких никогда им не оговорённых публично источников типа чужих дневников, набросков, воспоминаний говорит даже такой его защитник, как В. Г. Бондаренко. Даже сторонники Шолохова признают, что в авторство Шолохова не верил или, как минимум, сомневался в нём ещё с конца 1920-х годов Д. С. Лихачёв. Есть сведения, что никогда не верил в авторство Шолохова А. Н. Толстой. По свидетельству З. Б. Томашевской, дочери филологов Б. В. Томашевского и И. Н. Медведевой-Томашевской, её родители неоднократно говорили применительно к «Тихому Дону» «о возможности отслоения подлинного текста, к этому времени уже буквально утопающего в несметных и противоречивых переделках. Только с чужим текстом можно было так обращаться». Через много лет И. Н. Медведева-Томашевская начнет работу над книгой «Стремя „Тихого Дона“ (загадки романа)». Неоконченная работа будет опубликована уже после смерти автора в 1974 г. в Париже.

Утверждалось, что в 1925—1927 годах в процессе подготовки «Тихого Дона» к печати первоначальный текст был подвергнут значительному по объёму и непоследовательному редактированию, был оборван ряд сюжетных линий, включены немотивированные вставки из мемуаров участников Гражданской войны, а также внесены разного рода искажения. По мнению некоторых исследователей, Шолохов не был и единоличным редактором текста; в качестве возможных редакторов упоминаются его тесть Пётр Громославский, А. С. Серафимович, К. И. Каргин.

Выдвигались также гипотезы о том, что сомнительно авторство не только «Тихого Дона»; что «Поднятая целина» и «Они сражались за Родину» также написаны не Шолоховым, а другими авторами (Громославским, Каргиным или даже А. П. Платоновым).

Израильским филологом Зеевом Бар-Селлой (Владимиром Назаровым) высказано мнение, что автором «Тихого Дона» был Вениамин Краснушкин (Виктор Севский). Как утверждает Бар-Селла, Краснушкину принадлежали и рукописи, впоследствии использованные в «Донских рассказах». По версии Бар-Селлы, сам Шолохов своих произведений никогда не писал, а был не более чем «лицом» успешного литературного проекта советских спецслужб, на который работали многочисленные советские литераторы и который в конце концов принёс для СССР престижную Нобелевскую премию.

Все эти гипотезы не основаны на каких-либо документальных свидетельствах, рукописях или свидетельствах очевидцев (зачастую со ссылкой на то, что по самому своему характеру подобные свидетельства и свидетели, если они существовали, могли быть и уничтожены), а опираются в основном на косвенные соображения, допущения, предположения и различные методы анализа текста опубликованного романа и шолоховских рукописей.

В 1993 году появилась книга-исследование Алексея Головнина «За чертой двадцать первого…», в которой утверждается, что «Тихий Дон» написан Николаем Гумилевым. Отвечая на письмо Гейра Хьетсо, Головнин пишет: «Избежав гибели в Петрограде, в двадцать первом году, Гумилев бежал на Дон, где занялся привычным ремеслом. Вынужденный скрываться, по вполне понятным причинам, он нашел возможность донести до нас свое творчество, заключив своеобразный „творческий“ союз с хорошо известным нам человеком…» Любопытные доказательства этому приведены в пятой главе вышеупомянутого исследования.

«Тихий Дон» — не анонимное произведение. Оно было опубликовано Михаилом Шолоховым, и соответственно его следует считать единственным автором до тех пор, пока не будет доказано обратное.
Г. Хьетсо и др. «Кто написал „Тихий Дон“?»
Шолоховская_рукопись_—_черновик.jpg

- В 70-е годы А. Солженицын, тоже Нобелевский лауреат, обвинил вас в присвоении произведений другого писателя-казака Федора Крюкова, умершего в 1921 году…
Шолохов: Я не комментирую этот вопрос. Пусть все эти домыслы останутся на совести тех, кому не нравится мое творчество. Я дорожу мнением моих читателей, моих земляков. Они знают, где правда, а где ложь. История все расставит по своим местам. Козьма Прутков писал в таких случаях: «Вакса чернит с пользой, а недоброжелательный человек чернит с удовольствием…»

Обнаружение рукописей

В 1999 году после многолетних поисков Институту мировой литературы им. А. М. Горького РАН удалось разыскать считавшиеся утерянными рукописи 1-й и 2-й книг «Тихого Дона» — те самые, которые предъявлял Шолохов в 1929 году комиссии. Как оказалось, писатель оставил рукопись на хранение у своего друга, писателя-деревенщика Василия Кудашева, который позднее умер в немецком плену. Рукопись хранилась у вдовы Кудашева, но она из каких-то соображений всегда отрицала её существование, утверждая, что рукопись утеряна при переездах. Только после её смерти, когда всё имущество перешло к наследникам, рукопись удалось отыскать и выкупить, что позволило провести экспертизу авторства.

В рукописи 885 страниц. Из них 605 написаны рукой М. А. Шолохова, 280 страниц переписаны набело рукой жены писателя и её сестёр; многие из этих страниц также содержат правку М. А. Шолохова. Страницы, написанные рукой М. А. Шолохова, включают в себя черновики, варианты и беловые страницы, а также наброски и вставки к тем или иным частям текста. Почерк М. А. Шолохова чёток, резко индивидуален и легко узнаваем. При приобретении рукописи были проведены три экспертизы: графологическая, текстологическая и идентификационная, удостоверяющая подлинность рукописи и её принадлежность своему времени — концу 1920-х годов. Из заключения текстологов следует:

«1. Не вызывает никаких сомнений факт написания 605 страниц данной рукописи рукой Михаила Александровича Шолохова. … 4. Данная рукопись дает богатейший материал для анализа работы писателя над двумя книгами романа, позволяет проникнуть в творческую лабораторию его автора, реконструировать историю создания этого произведения. 5. Не вызывает сомнений и то, что текстологическое изучение данной рукописи … позволяет с научной обоснованностью решить проблему авторства „Тихого Дона“».

В 2006 году при содействии РАН было выпущено факсимильное издание рукописи, дающее, как считают сторонники Шолохова, возможность каждому убедиться в подлинном авторстве романа, так как в рукописях прослеживается весь ход творческого процесса.

Современное состояние проблемы

После обнаружения автографа «Тихого Дона» сторонники авторства Шолохова сочли свою позицию безусловно доказанной. В свою очередь, многие сторонники версии о плагиате продолжают настаивать на своей правоте, заявляя, что само наличие рукописей не означает, что человек, рукой которого они написаны, на самом деле является их подлинным автором. Более того, найденные рукописи в некоторых случаях были использованы ими как аргумент в пользу версии о плагиате.

Не последнюю роль в сложности и запутанности вопроса авторства «Тихого Дона» играют личные и политические симпатии и антипатии исследователей, как со стороны противников, так и со стороны приверженцев авторства Шолохова, их личные и групповые интересы, глубокая вовлечённость в спор и высокий градус полемики, что оказывает влияние на объективность и научность результатов, на их публикацию и популяризацию в обществе в различные периоды истории страны, когда доминирующей оказывалась та или иная точка зрения.

Память

  • Именем писателя назван астероид (2448) Шолохов.

  • 2005 год был объявлен ЮНЕСКО Годом Шолохова.

  • Имя Шолохова присвоено Московскому Государственному Гуманитарному Университету (МГГУ) им. М. А. Шолохова.

  • Памятник Шолохову установлен на Гоголевском бульваре.

  • Именем Шолохова названа улица в Москве.

  • Именем Шолохова назван проспект в Ростове-на-Дону, улицы в Вёшенской, Алма-Ате, Аксае и Богучаре.

  • Гранитный бюст Шолохова работы скульптора Е. А. Сергибаева открыт в 2002 г. в Уральске (Казахстан).

  • Сосновый бор памяти М. А. Шолохова площадью 1,5 га посажен в 2009 г. в Уральске (Казахстан).

  • Есть сорт сирени «Михаил Шолохов».

  • Оренбургским отделением Союза писателей России учреждена литературная Шолоховская премия «Они сражались за Родину».

  • М. А. Шолохову установлены мемориальные доски и памятники:

Мемориальные музеи

  • Государственный музей-заповедник М. А. Шолохова (Ростовская область)

  • Мемориальный музей М.А.Шолохова в Западном Казахстане

  • Дом-музей М. А. Шолохова в г. Николаевске Николаевского района (Волгоградская область)

Тихий Дон

Одно из наиболее значительных произведений русской литературы XX века, рисующее широкую панораму жизни донского казачества во время Первой мировой войны, революционных событий 1917 года и гражданской войны в России.

Сюжет

Большая часть действия романа разворачивается в хуторе Татарском станицы Вёшенской примерно между 1912 и 1922 годами. В центре сюжета жизнь казачьей семьи Мелеховых, прошедшей через Первую мировую и Гражданскую войну. Многое пережили Мелеховы с хуторянами и со всем донским казачеством в эти смутные годы. От крепкой и зажиточной семьи к концу романа в живых остаются Григорий Мелехов, его сын Миша и сестра Дуня.

Главный герой книги Григорий Мелехов — донской казак, офицер, выслужившийся из рядовых. Исторический перелом, напрочь поменявший древний уклад донского казачества, совпал с трагическим переломом и в его личной жизни. Григорий не может понять, с кем ему остаться: с красными или с белыми. Мелехов в силу природных способностей дослуживается сначала из простых казаков до офицерского звания, а потом и до генеральской должности (командует повстанческой дивизией в Гражданской войне), но военной карьере не суждено сложиться. Также мечется Мелехов между двумя женщинами: нелюбимой поначалу женой Натальей, чувства к которой проснулись только после рождения детей Полюшки и Мишатки, и Аксиньей Астаховой, первой и самой сильной любовью Григория. И обеих женщин он не смог сохранить.Tihiy_Don_Aksinya_Grigory.jpg

В конце книги Григорий бросает всё и возвращается домой к единственному оставшемуся в живых из всей семьи Мелеховых сыну и к родной земле.

Роман содержит описание жизни и быта крестьян начала XX века: обряды и традиции, характерные для донского казачества. Подробно описана роль казаков в военных действиях, антисоветские восстания и их подавление, становление Советской власти в станице Вёшенской.


Основные персонажи

  • Григорий Мелехов — казак станицы Вёшенской, 1892 г. р.

  • Петро Мелехов — его старший брат

  • Дуняшка — их младшая сестра

  • Пантелей Прокофьевич Мелехов — их отец, старший урядник

  • Василиса Ильинична — жена Пантелея Мелехова, мать Петра, Григория и Дуняшки

  • Дарья Мелехова — жена Петра

  • Степан Астахов — сосед Мелеховых

  • Аксинья Астахова — жена Степана, возлюбленная Григория Мелехова

  • Наталья Коршунова (затем Мелехова) — законная жена Григория

  • Митька Коршунов — её старший брат, в начале событий друг Григория

  • Мирон Григорьевич Коршунов — богатый казак, их отец

  • дед Гришака — отец Мирона Коршунова, участник русско-турецкой войны 1877-78 гг.

  • Михаил Кошевой — бедный казак, ровесник и друг, впоследствии смертный враг Григория

  • Хрисанф Токин (Христоня) — «здоровенный и дурковатый казак», служивший в Атаманском полку

  • Иван Адеевич Синилин по прозвищу «Брех» — старый казак, служивший в Атаманском полку, страстный рассказчик

  • Аникей (Аникушка), Федот Бодовсков, Иван Томилин, Яков Подкова, братья Шумилины (Шамили) — казаки хутора Татарского

  • Сергей Платонович Мохов — иногородний, богатый купец, хозяин магазина и паровой мельницы в х. Татарском

  • Елизавета и Владимир — его дочь и сын

  • Емельян Константинович Атепин по прозвищу «Цаца» — компаньон С. П. Мохова

  • Иван Алексеевич Котляров — казак, машинист моховской мельницы

  • Валет — иногородний, маленький, озлобленный человек, весовщик той же мельницы

  • Давыдка — молодой весёлый парень, вальцовщик мельницы

  • Емельян — кучер Мохова

  • Евгений Листницкий — казак, дворянин, сотник Атаманского полка

  • Николай Алексеевич Листницкий — его отец, казачий генерал, владелец усадьбы Ягодное

  • дед Сашка — конюх Листницких, страстный лошадник и пьяница

  • студенты Боярышкин и Тимофей

  • Штокман Иосиф Давыдович — слесарь, приезжий, уроженец Ростова-на-Дону, член РСДРП

  • Прохор Зыков — смирный казак, сослуживец Григория Мелехова

  • Алексей Урюпин по прозвищу «Чубатый» — суровый казак, сослуживец Григория Мелехова

  • Калмыков, Чубов, Терсинцев, Меркулов, Атарщиков — казачьи офицеры, сослуживцы Евгения Листницкого

  • Илья Бунчук — новочеркасский казак, питерский рабочий, пулемётчик, большевик

  • Анна Погудко — еврейка из Ростова-на-Дону, пулемётчица, возлюбленная Бунчука

  • Крутогоров, Геворкянц — пулемётчики из команды Бунчука

  • Ольга Горчакова — жена ротмистра Бориса Горчакова, затем Евгения Листницкого

  • Капарин — штабс-капитан, помощник Фомина

Исторические персонажи

  • Крючков, Козьма Фирсович — первый георгиевский кавалер в Первой мировой войне

  • Лагутин, Иван Алексеевич — казак 14-го Донского казачьего полка, первый председатель казачьего отдела при ВЦИК

  • Корнилов, Лавр Георгиевич — Верховный главнокомандующий Русской Армией летом 1917 г., Главнокомандующий Добровольческой армии

  • Подтёлков, Фёдор Григорьевич — председатель Донского казачьего Военно-Революционного Комитета, председатель СНК Донской Советской Республики

  • Кривошлыков, Михаил Васильевич — секретарь Донского казачьего Военно-Революционного Комитета

  • Голубов, Николай Матвеевич — войсковой старшина, командующий войсками Военно-Революционного Комитета

  • Чернецов, Василий Михайлович — командир партизанского отряда

  • Каледин, Алексей Максимович — атаман Войска Донского

  • Краснов, Пётр Николаевич — атаман Войска Донского

  • Фомин, Яков Ефимович — урядник, лидер антикрасновского мятежа в январе 1919 года и антисоветского — в 1921-22 гг.

  • Кудинов, Павел Назарьевич — командующий повстанческими войсками Верхне-Донского округа в 1919 г.

  • Ермаков, Харлампий Васильевич — командир 1-й повстанческой дивизии во время Вёшенского восстания

  • Сидорин, Владимир Ильич — командующий Донской армией

Всего, по подсчётам С. Семанова, в романе не менее 883 персонажей, из них не менее 251 подлинного исторического лица (считая только современников событий)

Художественные особенности

Как и во многих произведениях Шолохова, герои разговаривают на характерном казачьем диалекте русского языка:

Строгий на дому Пантелей Прокофьевич и то говаривал жене:

Слышь, баба, Наташку не буди. Она и так днём мотает. Сбираются с Гришкой пахать. Дарью, Дарью стегай. С ленцой баба, спорченная… Румянится да брови чернит, мать её суку.

Нехай хучь первый годок покохается, — вздыхала Ильинична, вспоминая свою горбатую в работе жизнь.

Постановки

Оперы Ивана Дзержинского

  • «Тихий Дон» — опера в 4 действиях, 6 картинах, либретто Л. Дзержинского по 1-й и 2-й книгам романа. Опера обошла большинство сцен СССР.

  • 1935, 22 октября — Ленинград, Малый оперный театр, под упр. С. Самосуда (в роли Аксиньи Астаховой — Надежда Вельтер) — первая постановка.

  • 1936, 25 марта — Москва, Большой театр, под упр. Н. Голованова.

  • 1936, 31 мая — Москва, Музыкальный театр им. Немировича-Данченко, под управлением Г. Столярова, художественный руководитель постановки В. И. Немирович-Данченко.

  • 1947, 7 ноября — Ленинград, Малый оперный театр — новая авторская редакция.

«Григорий Мелехов» — опера по заключительным книгам романа, написанная в 1967 году.

Балет

  • «Тихий Дон» — балет Леонида Клиничева.

  • 1987, 26 декабря — Ленинград, Малый оперный театр. Балетмейстер — Николай Боярчиков. Дирижёр — Вадим Афанасьев. Художник — Р. Иванов

Драматический театр

  • 1976 — «Тихий Дон», постановка Ростовского областного драматического театра им. М. Горького, реж. Ян Цициновский (лауреат госпремии РСФСР им. К. С. Станиславского за постановку спектакля), в роли Григория Мелехова — Павел Морозенко, Аристарх Ливанов (лауреаты госпремии РСФСР им. К. С. Станиславского за исполнение роли)

  • 1977 — «Тихий Дон», сценическая композиция Г. А. Товстоногова и Д. М. Шварц, реж. Юрий Аксёнов — БДТ, Ленинград

  • 2013 — «Тихий Дон», инсценировка Григория Козлова, реж. Григорий Козлов — Санкт-Петербургский театр «Мастерская»

Экранизации

  • 1930 — «Тихий Дон» — режиссёры Ольга Преображенская, Иван Правов

  • 1958 — «Тихий Дон» — режиссёр Сергей Герасимов

  • 2006 — «Тихий Дон» — режиссёр Сергей Бондарчук

Издания

  • В 2011 году харьковская книжная фабрика «Глобус» по заказу Международного Шолоховского комитета в серии книг «Всемирная библиотека поэзии и прозы — «Библиотека В. С. Черномырдина» напечатала первые подарочные 1000 экземпляров новейшего издания романа «Тихий Дон» М. А. Шолохова.

Настоящее издание является результатом многолетней работы коллектива научных и творческих работников, которые объединили свои усилия под эгидой Международного Шолоховского комитета ради возвращения отечественной и мировой культуре исходной авторской редакции первых двух книг бессмертного творения Михаила Александровича Шолохова — романа «Тихий Дон». В настоящем издании представлен, без какого бы то ни было редакторского или корректорского вмешательства, подготовленный и удостоверенный лично М. А. Шолоховым авторский текст 1-й и 2-й книг романа «Тихий Дон». За отсутствием рукописи XXIV — XXXII глав пятой части второй книги, их текст дан по журнальной публикации — «Октябрь» (№ 8, № 9 — 1928 г.). Третья книга дана по первой книжной публикации — 1933 г., 4-я книга дана по первой книжной публикации — 1940 г. (ред. Ю. Б. Лукин). IX и X главы 7-й части 4-й книги даны по печатной публикации в газете «Известия» от 22 октября 1936 г. Окончание романа даётся с учётом авторского текста рукописей (137 стр.), которые находятся в Институте русской литературы (Пушкинский Дом) РАН (С.-Петербург). Данное издание, в котором учитывается опыт отечественной и мировой текстологии, является важным шагом в подготовке научного академического Собрания сочинений великого русского писателя М. А. Шолохова. Издание дополняют хронологическая канва жизни и деятельности М. А. Шолохова, беседа писателя А. Ф. Стручкова с ведущим исследователем творчества М. А. Шолохова, членом-корреспондентом РАН Ф. Ф. Кузнецовым. Алфавитный указатель персонажей романа «Тихий Дон», а также родословная М. А. Шолохова и некоторых казачьих родов. Издание иллюстрировано фрагментами рукописей романа М. А. Шолохова «Тихий Дон», а также рисунками С. Г. Королькова, О. Г. Верейского, Ю. П. Реброва, Э. З. Эшалиева, И. И. Пчёлко, любезно предоставленными Государственным музеем-заповедником М. А. Шолохова (станица Вёшенская) и Международным Шолоховским комитетом.

Многие профессиональные литературоведы отнеслись к этому изданию крайне негативно











Александр Исаевич Солженицын

За нравственную силу, с которой он следовал непреложным традициям русской литературы.

Биография

Патриарх русской литературы Александр Исаевич Солженицын ныне многими воспринимается как некий ветхозаветный пророк с его беспощадными и категорическими суждениями обо всем, что происходит в России и за ее пределами. Этому способствует не только солидный возраст писателя (он родился 11 декабря 1918 г.), но и выстраданное судьбой право говорить как от имени миллионов людей, погубленных в страшные годы Гулага, так и от имени тех, кто и сегодня именует себя русскими патриотами, борцами за правду, добро, справедливость и, не в последнюю очередь, национальную идею. В повести "Один день Ивана Денисовича" об этом сказано образно и доступно: "Молиться не о том надо, чтобы посылку прислали или чтоб лишняя порция баланды. Что высоко у людей, то мерзко перед Богом! Молиться надо о духовном: чтоб Господь с нашего сердца накипь злую снимал".

Кто же может возразить на эти слова старейшины российской словесности! Другой вопрос, как это сделать, и могут ли одни молитвы преобразить человека настолько, чтобы он перестал делать зло другим людям? У Александра Исаевича на сей счет "рецепта" нет, но его собственный жизненный путь служит лучшим свидетельством тому, как человек может преобразиться духовно, осознав простые и вечные истины бытия.

Александр Исаевич Солженицын родился на Северном Кавказе, в Кисловодске. И хотя его родители были выходцами из ставропольских и кубанских крестьян, по тем временам они получили неплохое образование, и, как говорили тогда, были интеллигентами в первом поколении. Когда началась Первая мировая война, Исай Солженицын был студентом Московского университета и ушел добровольцем на фронт, где трижды награждался за храбрость. Он погиб в результате несчастного случая на охоте, еще до рождения сына. Чтобы прокормить себя и маленького Александра, мать, Таисия Захаровна (урожденная Щербак), после смерти мужа устроилась на работу машинисткой, а когда мальчику исполнилось шесть лет, переехала с сыном в Ростов-на-Дону, где и прошло его детство.

В старших классах Солженицын увлекся литературой, писал статьи для сатирического школьного журнала, занимайся в драмкружке. К взрослой жизни он готовился серьезно, накапливая знания, изучая немецкий и английский языки. Потерпев неудачу в попытке сдать экзамены в театральную студию Ю. Завадского, Солженицын поступил на физико-математический факультет Ростовского университета, где учился вполне успешно, и за несколько недель до начала Второй мировой войны получил диплом и назначение на работу — учителем в провинциальную школу.

К этому времени свой дальнейший жизненный путь Солженицын определил достаточно четко — он решил стать писателем. Летом 1939 г. он поступил на заочное отделение Московского института философии, литературы и истории и все свободное время отдавал работе над рассказами, стихами, очерками. Возник и крупный замысел — написать серию романов о революции. Счастливо складывалась и личная жизнь. Его женой стала Наташа Решетовская, милая, жизнерадостная студентка химического факультета университета, увлекающаяся музыкой и литературой.

Все поломала война. В октябре 1941 г. Солженицына призвали в армию, и после окончания артиллерийского училища в феврале 1943 р. он в звании лейтенанта попал на фронт. Но и на фронте он ухитрялся выкраивать время для литературной работы, рассылал свои рассказы на отзывы, и в 1944 г. получил одобрительное заключение от Бориса Лавренева, бывшего заметной фигурой на тогдашнем литературном Олимпе.

Однако до публикаций дело не дошло. В феврале 1945 г. капитана Солженицына, награжденного к тому времени двумя орденами, арестовали и из Восточной Пруссии препроводили под конвоем в Москву, на Лубянку. Причиной послужила его переписка со старым товарищем, в которой Солженицын, наверняка зная о цензуре, все же решился на критику самого Сталина. Приговор суда был суров: 8 лет лагерей за антисоветскую пропаганду и агитацию.

Солженицына продержали в московской тюрьме, а затем перевели в спецучреждение в Марфино, так называемую "Шарашку", где ученые разных направлений вели секретные научные исследования. Позже Солженицын говорил, что диплом математика спас ему жизнь, поскольку режим Марфинской тюрьмы был гораздо мягче, чем в других лагерях. Из Марфино писатель попал в особый лагерь в Экибастузе (Казахстан), где содержались политические заключенные. Именно там у Солженицына впервые созрела мысль о том, что необходимо рассказать всему миру об ужасах сталинских лагерей.

Отбыв заключение и освободившись из тюрьмы 5 марта 1953 г., в день смерти Сталина, Солженицын получил удостоверение ссыльного и поселился в одном из казахстанских поселков. Казалось бы, самое страшное осталось позади. Но тут врачи обнаружили у Александра Исаевича раковую опухоль в брюшной полости. Лечение лучевой терапией в Ташкентском госпитале прошло на удивление благополучно.

До 1956 г. писатель проживал в различных районах Сибири, учительствуя в местных школах. А в июне 1957 г., после реабилитации, Александр Исаевич поселился в Рязани. Его жена Наталья Решетовская, которая за время его ссылки успела выйти замуж, добилась развода и снова вернулась к Солженицыну.

Важной вехой в последующих событиях стал доклад Н. С. Хрущева на XX съезде партии о "культе личности Сталина". Доклад разоблачал преступления прежнего режима. К этому времени Солженицын закончил работу над повестью "Один день Ивана Денисовича" и предложил ее журналу "Новый мир", редактором которого был авторитетный советский литератор А. Твардовский. Разрешения на публикацию повести пришлось добиваться на самом высоком уровне — в Президиуме ЦК КПСС и лично у Хрущева. Предваряя публикацию, Твардовский писал: "Я не хочу предвосхищать оценку читателями этого небольшого по объему произведения, хотя для меня несомненно, что оно означает приход в нашу литературу нового, своеобычного и вполне зрелого мастера".

Повесть, написанная живым, образным языком, рассказывала об одном лагерном дне заключенного Ивана Денисовича Шухова, от имени которого велось повествование. Появление этой повести всколыхнуло всю страну, начались издания ее за рубежом. Правление Союза советских писателей по собственной инициативе, даже без заявления автора, приняло Солженицына в члены Союза. А критики сравнивали "Один день Ивана Денисовича" с "Записками из мертвого дома" Достоевского.

За этой повестью последовал рассказ "Матренин двор", в котором речь шла о нелегкой судьбе деревенской женщины, праведность которой осмысливается окружающими только после ее смерти. Симпатии автора принимали законченную форму в конце рассказа: "Все мы жили рядом с ней и не поняли, что есть она тот самый праведник, без которого, по пословице, не стоит ни село, ни город, ни вся земля наша".

Но хрущевская оттепель подходила к концу, и страна стояла перед новой волной безвременья. В этих условиях конфликт Солженицына с "сильными мира сего" был неизбежен. Уже в апреле 1964 г. кандидатура Солженицына была изъята из списков для тайного голосования в Комитете по Ленинским премиям. В следующем году органы КГБ конфисковали рукопись романа "В круге первом", а также литературный архив писателя. В 1966 г. партийные организации Москвы получили директиву не устраивать читательских вечеров с участием Солженицына, а в канун 1968 г. руководители Секретариата Союза писателей приняли решение запретить публикацию романа "Раковый корпус". И наконец, в 1969 г. Солженицын был исключен из Союза писателей.

Тем не менее, рукописи романов "В круге первом" и "Раковый корпус" попали на Запад и были изданы там без согласия автора, что только усугубило и без того его тяжелое положение на родине. Писатель отказался нести ответственность за публикацию своих произведений за границей и заявил, что именно власти способствовали вывозу рукописей из страны, чтобы был предлог для его ареста.

В 1970 г. Солженицын был удостоен Нобелевской премии по литературе за "нравственную силу, почерпнутую в традиции великой русской литературы". Узнав о награждении, писатель заявил, что намерен получить награду "лично, в установленный день". Однако советское правительство сочло решение Нобелевского комитета "политически враждебным", и Солженицын, боясь, что после своей поездки в Швецию он не сможет вернуться в Россию, с благодарностью принял высокую награду, однако на церемонии награждения не присутствовал.

Через год после получения Нобелевской премии Солженицын разрешил публикацию своих произведений за рубежом, и в 1972 г. в лондонском издательстве на английском языке вышел "Август четырнадцатого" — первая книга многотомной эпопеи о русской революции, которую критики часто сравнивают с "Войной и миром" Толстого.

В 1973 г. после допроса машинистки, работавшей у писателя, КГБ конфисковал рукопись главного произведения Солженицына "Архипелаг ГУЛАГ, 1918... 1956. Опыт художественного исследования". Работая по памяти, используя собственные записи, которые он вел в ссылке, Александр Исаевич задался целью воссоздать события, тщательно скрываемые советской историографией, почтить память миллионов советских заключенных, "растертых в лагерную пыль", В своей книге писатель пользовался воспоминаниями, устными и письменными свидетельствами более двухсот заключенных, с которыми он встречался в местах лишения свободы.

12 февраля 1974 г. писатель был арестован, обвинен в государственной измене, лишен советского гражданства и депортирован в ФРГ. Его второй жене, Наталье Светловой, на которой Солженицын женился в 1973 г., и трем сыновьям было разрешено присоединиться к нему позднее. После двух лет пребывания в Цюрихе Солженицын с семьей переехал в США и поселился в штате Вермонт. Там был завершен третий том "Архипелага ГУЛАГа" и продолжена работа над циклом исторических романов о русской революции.

В середине 90-х годов Александр Солженицын вернулся на родину. В связи с его возвращением было много надежд на то, что личность знаменитого писателя-гуманиста станет центром притяжения для всех демократических сил России. Звучали даже предложения Солженицыну баллотироваться на пост президента страны. Однако после нескольких публичных выступлений писателя оказалось, что его идеи пока остаются невостребованными обществом. Живой классик русской литературы, как и прежде, остается страстным обличителем тоталитарного режима, строгим документалистом эпохи, которая с каждый годом все дальше отдаляется в прошлое, оставаясь одной из самых трагических страниц русской истории.

В 2001 г. Солженицын после 10-ти летнего труда опубликовал первый том своей новой книги "Двести лет вместе" — об истории евреев в России. Это научно-историческое произведение (по замыслу автора) многих представителей интеллигенции подвергло в оцепенение. Им непонятно, зачем писателю понадобилось в очередной раз трогать проблему русско-еврейских отношений.

В прессе книга получила противоречивые оценки. Одни считают, что на этот раз из-под пера знаменитого писателя вышел страстный манифест "русского просвещенного почвенничества". Другие упрекают его в том, что он "слишком мягок к евреям, и ему не хватает твердости". Третьи называют книгу откровенно антисемитской. Сам же Александр Исаевич, подчеркивая объективность освещения темы, в одном интервью сказал: "Я не мог бы написать этой книги, если бы не проникся обеими сторонами".

Суждение о позиции писателя, недостатках и достоинствах книги делать пока преждевременно — издание не закончено. Но, по всей вероятности, новое произведение будет обсуждаться много и долго, как и избранная писателем тема.

Последнюю исповедь Солженицына принял протоиерей Николай Чернышов, клирик храма Святителя Николая в Клённиках.
solzhenitsyn.jpg

Александр Солженицын скончался 3 августа 2008 года на 90-м году жизни, в своём доме в Троице-Лыкове. Смерть наступила в 23:45 по московскому времени от острой сердечной недостаточности.

5 августа в здании Российской академии наук, действительным членом которой являлся А. И. Солженицын, состоялись гражданская панихида и прощание с покойным. На этой траурной церемонии присутствовали бывший Президент СССР М. С. Горбачёв, Председатель Правительства РФ В. В. Путин, президент РАН Ю.С.Осипов, ректор МГУ В. А. Садовничий, бывший Председатель Правительства РФ академик Е. М. Примаков, деятели российской культуры и несколько тысяч граждан.

Заупокойную литургию и отпевание 6 августа 2008 года в Большом соборе московского Донского монастыря совершил архиепископ Орехово-Зуевский Алексий (Фролов), викарий Московской епархии. В тот же день прах Александра Солженицына был предан земле с воинскими почестями (как ветерана войны) в некрополе Донского монастыря за алтарём храма Иоанна Лествичника, рядом с могилой историка Василия Ключевского. Президент России Д. А. Медведев возвратился в Москву из краткого отпуска, чтобы присутствовать на заупокойной службе.

3 августа 2010 года, во вторую годовщину со дня кончины, на могиле Солженицына установлен памятник — мраморный крест, созданный по проекту скульптора Д. М. Шаховского

Творчество

Творчество Солженицына отличает постановка масштабных эпических задач, демонстрация исторических событий глазами нескольких персонажей разного социального уровня, находящихся по разные стороны баррикад. Для его стиля характерны библейские аллюзии, ассоциации с классическим эпосом (Данте, Гёте), символичность композиции, не всегда выражена авторская позиция (подаётся столкновение разных точек зрения). Отличительной особенностью его произведений является документальность; большинство персонажей имеет реальные прототипы, лично знакомые писателю. «Жизнь для него более символична и многосмысленна, нежели литературный вымысел». В романе «Красное колесо» характерно активное привлечение чисто документального жанра (репортажа, стенограммы), использование приёмов модернистской поэтики (сам Солженицын признавал влияние на него Дос Пассоса); в общей художественной философии заметно воздействие Льва Толстого.

Для Солженицына, как в художественной прозе, так и в эссеистике, характерно внимание к богатствам русского языка, использование редких слов из словаря Даля (анализом которого он начал заниматься в молодости), русских писателей и повседневного опыта, замена ими слов иностранных; эта работа увенчалась отдельно изданным «Русским словарём языкового расширения».

Положительные оценки

К. И. Чуковский назвал во внутренней рецензии «Ивана Денисовича» «литературным чудом»: «С этим рассказом в литературу вошёл очень сильный, оригинальный и зрелый писатель»; «чудесное изображение лагерной жизни при Сталине».

А. А. Ахматова высоко оценила «Матрёнин двор», отметив символику произведения («Это пострашнее „Ивана Денисовича“… Там можно всё на культ личности спихнуть, а тут… Ведь это у него не Матрёна, а вся русская деревня под паровоз попала и вдребезги…»), образность отдельных деталей.

Андрей Тарковский в 1970 году в своём дневнике отмечал: «Он хороший писатель. И прежде всего — гражданин. Несколько озлоблен, что вполне понятно, если судить о нём как о человеке, и что труднее понять, считая его в первую очередь писателем. Но личность его — героическая. Благородная и стоическая».

Правозащитник Г. П. Якунин считал, что Солженицын был «великим писателем — высокого уровня не только с художественной точки зрения», а также сумел «Архипелагом ГУЛАГ» развеять веру в коммунистическую утопию на Западе.

Биографу Солженицына Л. И. Сараскиной принадлежит такая общая характеристика её героя: «Он много раз подчёркивал: „Я не диссидент“. Он писатель — и никем иным никогда себя не чувствовал… никакую партию он бы не возглавил, никакого поста не принял, хотя его ждали и звали. Но Солженицын, как это ни странно, силён, когда он один в поле воин. Он это доказал многократно».

Литературный критик Л. А. Аннинский считал, что Солженицын сыграл историческую роль как «пророк», «политический практик», разрушивший систему, который нёс в глазах общества ответственность за негативные последствия своей деятельности, от которых сам «пришёл в ужас».

В. Г. Распутин считал, что Солженицын — «и в литературе, и в общественной жизни… одна из самых могучих фигур за всю историю России», «великий нравственник, справедливец, талант».

В. В. Путин сказал, что при всех встречах с Солженицыным он «каждый раз был поражён, насколько Солженицын — органичный и убеждённый государственник. Он мог выступать против существующего режима, быть несогласным с властью, но государство было для него константой».

Критика

Критика Солженицына с 1962 года, когда был опубликован «Один день Ивана Денисовича», составляет довольно сложную картину; часто бывшие союзники спустя 10—20 лет обрушивались на него с резкими обвинениями. Можно выделить две неравные части — объёмную критику литературного творчества и общественно-политических взглядов (представители почти всего общественного спектра, в России и за рубежом) и спорадические обсуждения отдельных «спорных» моментов его биографии.

В 1960-х — 1970-х годах в СССР проводилась кампания против Солженицына, с разного рода обвинениями в адрес Солженицына — «клеветника» и «литературного власовца» — выступали, в частности, Михаил Шолохов, американский певец Дин Рид, поэт Степан Щипачёв (автор статьи в «Литературной газете», озаглавленной «Конец литературного власовца»).

В СССР в диссидентских кругах в 1960-х — начале 1970-х годов критика Солженицына приравнивалась если не к сотрудничеству с КГБ, то к предательству идей свободы. Писатель Владимир Максимов вспоминал:

Я принадлежал к среде, которая окружала его и Андрея Сахарова (…) Его позиция в те поры представлялась всем нам абсолютно правильной и единственно возможной. Любая критика в его адрес, официальная или частная, воспринималась нами как плевок в лицо или удар в спину.

Впоследствии (сам Солженицын датировал потерю им «слитной поддержки общества» периодом между выходом «Августа Четырнадцатого» в июне 1971 года и распространением в Самиздате «Великопостного письма патриарху Пимену» весной 1972 года) критика в его адрес стала исходить также и со стороны советских инакомыслящих (как либерального толка, так и крайне консервативного).

В 1974 году Андрей Сахаров критически отозвался о взглядах Солженицына, не соглашаясь с предложенным авторитарным вариантом перехода от коммунизма (в противовес демократическому пути развития), «религиозно-патриархальным романтизмом» и переоценкой идеологического фактора в тогдашних условиях. Сахаров сопоставлял идеалы Солженицына с официальной советской идеологией, в том числе сталинского времени, и предупреждал о связанных с ними опасностях. Диссидент Григорий Померанц, признавая, что в России для многих путь к христианству начался с чтения «Матрёниного двора», в целом не разделял взгляды Солженицына на коммунизм как на абсолютное зло и указывал на российские корни большевизма, а также указывал на опасности антикоммунизма как «захлёба борьбы». Друг Солженицына по заключению в «шарашке», литературовед и правозащитник Лев Копелев в эмиграции несколько раз публично критиковал взгляды Солженицына, а в 1985 году суммировал свои претензии в письме, где обвинял Солженицына в духовном расколе эмиграции и в нетерпимости к инакомыслию. Известна резкая заочная полемика Солженицына и Андрея Синявского, многократно атаковавшего его в эмигрантском журнале «Синтаксис».

Рой Медведев критиковал Солженицына, указывая, что «его юный правоверный марксизм не выдержал испытаний лагерем, сделав его антикоммунистом. Нельзя оправдывать себя и свою нестойкость очернением „коммунистов в лагерях“, изображая их твердолобыми ортодоксами или предателями, искажая при этом истину. Недостойно христианина, каковым себя считает Солженицын, злорадствовать и глумиться по поводу расстрелянных в 1937—1938 гг. большевиков, рассматривая это как возмездие за „красный террор“. И уж совсем недопустимо прослаивать книгу „незначительным по количеству, но внушительным по составу элементом тенденциозной неправды“». Медведев критиковал также «Письмо вождям», назвав его «разочаровывающим документом», «нереальной и некомпетентной утопией», указав, что «Солженицын совершенно не знает марксизма, приписывая учению различную чепуху», и что «при техническом превосходстве СССР предсказываемая война со стороны Китая была бы самоубийством».

Варлам Шаламов первоначально отнёсся к творческой работе Солженицына с вниманием и интересом, однако уже в письме об «Одном дне Ивана Денисовича» вместе с похвалой он высказал ряд критических замечаний. Позже он полностью разочаровался в Солженицыне и писал уже в 1971 году: «Деятельность Солженицына — это деятельность дельца, направленная узко на личные успехи со всеми провокационными аксессуарами подобной деятельности…».

Правозащитник Глеб Якунин, признавая, что Солженицын «был великим писателем — высокого уровня не только с художественной точки зрения», описал своё разочарование деятельностью Солженицына после высылки из СССР, в частности, тем, что Солженицын, попав за границу, «всю свою диссидентскую, правозащитную деятельность полностью прекратил».

Американский историк-советолог Ричард Пайпс писал о его политических и историософских взглядах, критикуя Солженицына за идеализацию царской России и приписывание Западу ответственности за коммунизм.

Критики указывают на противоречия между приводимыми Солженицыным оценками числа репрессированных и архивными данными, которые стали доступны в период перестройки (например, на оценки числа депортированных в ходе коллективизации — более 15 млн), критикуют Солженицына за оправдание сотрудничества советских военнопленных с немцами во время Великой Отечественной войны.

Исследование Солженицыным истории взаимоотношений еврейского и русского народов в книге «Двести лет вместе» вызвало критику со стороны ряда публицистов, историков и писателей.

Писатель Владимир Бушин, в середине 1960-х годов опубликовавший в центральной прессе СССР ряд хвалебных статей о творчестве Солженицына, позднее резко критиковал его творчество и деятельность в книге «Гений первого плевка» (2005).

В 2010 году историк Александр Дюков обвинил Солженицына в использовании в качестве источников информации пропагандистских материалов вермахта.

По мнению писателя Зиновия Зиника, «находясь на Западе», Солженицын так и не понял, что политические идеи не обладают духовной ценностью вне их практического приложения. На практике же его взгляды на патриотизм, нравственность и религию привлекли наиболее реакционную часть российского общества».

Образ Солженицына подвергнут сатирическому изображению в романе Владимира Войновича «Москва 2042» и в поэме Юрия Кузнецова «Путь Христа». Войнович, кроме того, написал публицистическую книгу «Портрет на фоне мифа», в которой критически оценил творчество Солженицына и его роль в духовной истории страны.

Канадский историк украинского происхождения Джон-Пол Химка считает, что взгляды Солженицына на происхождение и идентичность украинского народа, выраженные в книге «Как нам обустроить Россию», идентичны русским националистическим воззрениям рубежа XIX—XX веков.

Нобелевская премия

Нобелевская лекция:


1

Как тот дикарь, в недоумении подобравший странный выброс ли океана? захоронок песков? или с неба упавший непонятный предмет? — замысловатый в изгибах, отблескивающий то смутно, то ярким ударом луча, — вертит его так и сяк, вертит, ищет, как приспособить к делу, ищет ему доступной низшей службы, никак не догадываясь о высшей.

Так и мы, держа в руках Искусство, самоуверенно почитаем себя хозяевами его, смело его направляем, обновляем, реформируем, манифестируем, продаем за деньги, угождаем сильным, обращаем то для развлечения — до эстрадных песенок и ночного бара, то — затычкою или палкою, как схватишь, — для политических мимобежных нужд, для ограниченных социальных. А искусство — не оскверняется нашими попытками, не теряет на том своего происхождения, всякий раз и во всяком употреблении уделяя нам часть своего тайного внутреннего света.

Но охватим ли весь тот свет? Кто осмелится сказать, что определил Искусство? перечислил все стороны его? А может быть, уже и понимал, и называл нам в прошлые века, но мы недолго могли на том застояться: мы послушали, и пренебрегли, и откинули тут же, как всегда, спеша сменить хоть и самое лучшее — а только бы на новое! И когда снова нам скажут старое, мы уже и не вспомним, что это у нас было.

Один художник мнит себя творцом независимого духовного мира и взваливает на свои плечи акт творения этого мира, населения его, объемлющей ответственности за него, — но подламывается, ибо нагрузки такой не способен выдержать смертный гений; как и вообще человек, объявивший себя центром бытия, не сумел создать уравновешенной духовной системы. И если овладевает им неудача, — валят ее на извечную дисгармоничность мира, на сложность современной разорванной души или непонятливость публики.

Другой — знает над собой силу высшую и радостно работает маленьким подмастерьем под небом Бога, хотя еще строже его ответственность за все написанное, нарисованное, за воспринимающие души. Зато: не им этот мир создан, не им управляется, нет сомненья в его основах, художнику дано лишь острее других ощутить гармонию мира, красоту и безобразие человеческого вклада в него — и остро передать это людям. И в неудачах и даже на дне существования — в нищете, в тюрьме, в болезнях — ощущение устойчивой гармонии не может покинуть его.

Однако вся иррациональность искусства, его ослепительные извивы, непредсказуемые находки, его сотрясающее воздействие на людей, — слишком волшебны, чтоб исчерпать их мировоззрением художника, замыслом его или работой его недостойных пальцев.

Археологи не обнаруживают таких ранних стадий человеческого существования, когда бы не было у нас искусства. Еще в предутренних сумерках человечества мы получили его из Рук, которых не успели разглядеть. И не успели спросить: зачем нам этот дар? как обращаться с ним?

И ошибались, и ошибутся все предсказатели, что искусство разложится, изживет свои формы, умрет. Умрем — мы, а оно — останется. И еще поймем ли мы до нашей гибели все стороны и все назначенья его?

Не все — называется. Иное влечет дальше слов. Искусство растепляет даже захоложенную, затемненную душу к высокому духовному опыту. Посредством искусства иногда посылаются нам, смутно, коротко, — такие откровения, каких не выработать рассудочному мышлению.

Как то маленькое зеркальце сказок: в него глянешь и увидишь — не себя, — увидишь на миг Недоступное, куда не доскакать, не долететь. И только душа занывает...

2

Достоевский загадочно обронил однажды: «Мир спасет красота». Что это? Мне долго казалось — просто фраза. Как бы это возможно? Когда в кровожадной истории, кого и от чего спасала красота? Облагораживала, возвышала — да, но кого спасла?

Однако есть такая особенность в сути красоты, особенность в положении искусства: убедительность истинно художественного произведения совершенно неопровержима и подчиняет себе даже противящееся сердце. Политическую речь, напористую публицистику, программу социальной жизни, философскую систему можно по видимости построить гладко, стройно и на ошибке, и на лжи; и что скрыто, и что искажено — увидится не сразу. А выйдет на спор противонаправленная речь, публицистика, программа, иноструктурная философия, - и все опять так же стройно и гладко, и опять сошлось. Оттого доверие к ним есть — и доверия нет.

Попусту твердится, что к сердцу не ложится.

Произведение же художественное свою проверку несет само в себе: концепции придуманные, натянутые не выдерживают испытания на образах: разваливаются и те и другие, оказываются хилы, бледны, никого не убеждают. Произведения же, зачерпнувшие истины и представившие нам ее сгущенно-живой, захватывают нас, приобщают к себе властно, — и никто, никогда, даже через века, не явится их опровергать.

Так может быть, это старое триединство Истины, Добра и Красоты — не просто парадная обветшалая формула, как казалось нам в пору нашей самонадеянной материалистической юности? Если вершины этих трех дерев сходятся, как утверждали исследователи, но слишком явные, слишком прямые поросли Истины и Добра задавлены, срублены, не пропускаются, — то может быть причудливые, непредсказуемые, неожидаемые поросли Красоты пробьются и взовьются в то же самое место, и так выполнят работу за всех трех?

И тогда не обмолвкою, но пророчеством написано у Достоевского: «Мир спасет красота»? Ведь ему дано было многое видеть, озаряло его удивительно.

И тогда искусство, литература могут на деле помочь сегодняшнему миру?

То немногое, что удалось мне с годами в этой задаче разглядеть, я и попытаюсь изложить сегодня здесь.

3

На эту кафедру, с которой прочитывается Нобелевская лекция, кафедру, предоставляемую далеко не всякому писателю и только раз в жизни, я поднялся не по трем-четырем примощенным ступенькам, но по сотням или даже тысячам их — неуступным, обрывистым, обмерзлым, из тьмы и холода, где было мне суждено уцелеть, а другие — может быть с большим даром, сильнее меня — погибли. Из них лишь некоторых встречал я сам на Архипелаге ГУЛАГе, рассыпанном на дробное множество островов, да под жерновом слежки и недоверия не со всяким разговорился, об иных только слышал, о третьих только догадывался. Те, кто канул в ту пропасть уже с литературным именем, хотя бы известны, — но сколько не узнанных, ни разу публично не названных! и почти-почти никому не удалось вернуться. Целая национальная литература осталась там, погребенная не только без гроба, но даже без нижнего белья, голая, с биркой на пальце ноги. Ни на миг не прерывалась русская литература! — а со стороны казалась пустынею. Где мог бы расти дружный лес, осталось после всех лесоповалов два-три случайно обойденных дерева.

И мне сегодня, сопровожденному тенями павших, и со склоненной головой пропуская вперед себя на это место других, достойных ранее, мне сегодня — как угадать и выразить, что хотели бы сказать о н и?

Эта обязанность давно тяготела на нас, и мы ее понимали. Словами Владимира Соловьева: Но и в цепях должны свершить мы сами Тот круг, что боги очертили нам.

В томительных лагерных перебродах, в колонне заключенных, во мгле вечерних морозов с просвечивающими цепочками фонарей — не раз подступало нам в горло, что хотелось бы выкрикнуть на целый мир, если бы мир мог услышать кого-нибудь из нас. Тогда казалось это очень ясно: что скажет наш удачливый посланец — и как сразу отзывно откликнется мир. Отчетливо был наполнен наш кругозор и телесными предметами, и душевными движеньями, и в недвоящемся мире им не виделось перевеса. Те мысли пришли не из книг и не заимствованы для складности: в тюремных камерах и у лесных костров они сложились в разговорах с людьми, теперь умершими, т о ю жизнью проверены, о т т у д а выросли.

Когда ж послабилось внешнее давление — расширился мой и наш кругозор, и постепенно, хотя бы в щелочку, увиделся и узнался тот «весь мир». И поразительно для нас оказался «весь мир» совсем не таким, как мы ожидали, как мы надеялись: «не тем» живущий, «не туда» идущий, на болотную топь восклицающий: «Что за очаровательная лужайка!» — на бетонные шейные колодки: «Какое утонченное ожерелье!» — а где катятся у одних неотирные слезы, там другие приплясывают беспечному мьюзикалу.

Как же это случилось? Отчего же зинула эта пропасть? Бесчувственны были мы? Бесчувствен ли мир? Или это — от разницы языков? Отчего не всякую внятную речь люди способны расслышать друг от друга? Слова отзвучивают и утекают как вода — без вкуса, без цвета, без запаха. Без следа.

По мере того, как я это понимал, менялся и менялся с годами состав, смысл и тон моей возможной речи. Моей сегодняшней речи.

И уже мало она похожа на ту, первоначально задуманную в морозные лагерные вечера.

4

Человек извечно устроен так, что его мировоззрение, когда оно не внушено гипнозом, его мотивировки и шкала оценок, его действия и намерения определяются его личным и групповым жизненным опытом. Как говорит русская пословица: «Не верь брату родному, верь своему глазу кривому». И это — самая здоровая основа для понимания окружающего и поведения в нем. И долгие века, пока наш мир был глухо, загадочно раскинут, пока не пронизался он едиными линиями связи, не обратился в единый судорожно бьющийся ком, — люди безошибочно руководились своим жизненным опытом в своей ограниченной местности, в своей общине, в своем обществе, наконец, и на своей национальной территории. Тогда была возможность отдельным человеческим глазам видеть и принимать некую общую шкалу оценок: что признается средним, что невероятным; что жестоким, что за гранью злодейства; что честностью, что обманом. И хотя очень по-разному жили разбросанные народы, и шкалы их общественных оценок могли разительно не совпадать, как не совпадали их системы мер, эти расхождения удивляли только редких путешественников, да попадали диковинками в журналы, не неся никакой опасности человечеству, еще не единому.

Но вот за последние десятилетия человечество незаметно, внезапно стало единым — обнадежно единым и опасно единым, так что сотрясенья и воспаленья одной его части почти мгновенно передаются другим, иногда не имеющим к тому никакого иммунитета. Человечество стало единым, — но не так, как прежде бывали устойчиво едиными община или даже нация: не через постепенный жизненный опыт, не через собственный глаз, добродушно названный кривым, даже не через родной понятный язык, — а, поверх всех барьеров, через международное радио и печать. На нас валит накат событий, полмира в одну минуту узнает об их выплеске, но мерок — измерять те события и оценивать по законам неизвестных нам частей мира — не доносят и не могут донести по эфиру и в газетных листах: эти мерки слишком долго и особенно устаивались и усваивались в особной жизни отдельных стран и обществ, они не переносимы на лету. В разных краях к событиям прикладывают собственную, выстраданную шкалу оценок — и неуступчиво, самоуверенно судят только по своей шкале, а не по какой чужой.

И таких разных шкал в мире если не множество, то во всяком случае несколько: шкала для ближних событий и шкала для дальних; шкала старых обществ и шкала молодых; шкала благополучных и неблагополучных. Деления шкал кричаще не совпадают, пестрят, режут нам глаза, и чтоб не было нам больно, мы отмахиваемся ото всех чужих шкал как от безумия, от заблуждения, и весь мир уверенно судим по своей домашней шкале. Оттого кажется нам крупней, больней и невыносимей, не то, что на самом деле крупней, больней и невыносимей, а то, что ближе к нам. Все же дальнее, не грозящее прямо сегодня докатиться до порога нашего дома, признается нами, со всеми его стонами, задушенными криками, погубленными жизнями, хотя б и миллионами жертв, — в общем вполне терпимым и сносных размеров.

В одной стороне под гоненьями, не уступающими древнеримским, не так давно отдали жизнь за веру в Бога сотни тысяч беззвучных христиан. В другом полушарии некий безумец (и наверно, он не одинок) мчится через океан, чтоб ударом стали в первосвященника освободить нас от религии! По своей шкале он так рассчитал за всех за нас!

То, что по одной шкале представляется издали завидной благоденственной свободой, то по другой шкале, вблизи ощущается досадным принуждением, зовущим к переворачиванию автобусов. То, что в одном краю мечталось бы как неправдоподобное благополучие, то в другом краю возмущает как дикая эксплуатация, требующая немедленной забастовки. Разные шкалы для стихийных бедствий: наводнение в двести тысяч жертв кажется мельче нашего городского случая. Разные шкалы для оскорбления личности: где унижает даже ироническая улыбка и отстраняющее движение, где и жестокие побои простительны как неудачная шутка. Разные шкалы для наказаний, для злодеяний. По одной шкале месячный арест, или ссылка в деревню, или «карцер», где кормят белыми булочками да молоком, — потрясают воображение, заливают газетные полосы гневом. А по другой шкале привычны и прощены — и тюремные сроки по двадцать пять лет и карцеры, где на стенах лед, но раздевают до белья, и сумасшедшие дома для здоровых, и пограничные расстрелы бесчисленных неразумных, все почему-то куда-то бегущих людей. А особенно спокойно сердце за тот экзотический край, о котором и вовсе ничего не известно, откуда и события до нас не доходят никакие, а только поздние плоские догадки малочисленных корреспондентов.

И за это двоенье, за это остолбенелое непониманье чуждого дальнего горя нельзя упрекать человеческое зрение: уж так устроен человек. Но для целого человечества, стиснутого в единый ком, такое взаимное непонимание грозит близкой и бурной гибелью. При шести, четырех, даже при двух шкалах не может быть единого мира, единого человечества: нас разорвет эта разница ритма, разница колебаний. Мы не уживем на одной Земле, как не жилец человек с двумя сердцами.

5

Но кто же и как совместит эти шкалы? Кто создаст человечеству единую систему отсчета — для злодеяний и благодеяний, для нетерпимого и терпимого, как они разграничиваются сегодня? Кто прояснит человечеству, что действительно тяжко и невыносимо, а что только поблизости натирает нам кожу, — и направит гнев к тому, что страшней, а не к тому, что ближе? Кто сумел бы перенести такое понимание через рубеж собственного человеческого опыта? Кто сумел бы косному упрямому человеческому существу внушить чужие дальние горе и радость, понимание масштабов и заблуждений, никогда не пережитых им самим? Бессильны тут и пропаганда, и принуждение, и научные доказательства. Но, к счастью, средство такое в мире есть! Это — искусство. Это — литература.

Доступно им такое чудо: преодолеть ущербную особенность человека учиться только на собственном опыте, так что втуне ему приходит опыт других. От человека к человеку, восполняя его куцое земное время, искусство переносит целиком груз чужого долгого жизненного опыта со всеми его тяготами, красками, соками, во плоти воссоздает опыт, пережитый другими, — и дает усвоить как собственный.

И даже больше, гораздо больше того: и страны, и целые континенты повторяют ошибки друг друга с опозданием, бывает, и на века, когда, кажется, так все наглядно видно! а нет: то, что одними народами уже пережито, обдумано и отвергнуто, вдруг обнаруживается другими как самое новейшее слово. И здесь тоже: единственный заменитель не пережитого нами опыта — искусство, литература. Дана им чудесная способность: через различия языков, обычаев, общественного уклада переносить жизненный опыт от целой нации к целой нации — никогда не пережитый этою второю трудный многодесятилетний национальный опыт, в счастливом случае оберегая целую нацию от избыточного, или ошибочного, или даже губительного пути, тем сокращая извилины человеческой истории.

Об этом великом благословенном свойстве искусства я настойчиво напоминаю сегодня с нобелевской трибуны.

И еще в одном бесценном направлении переносит литература неопровержимый сгущенный опыт: от поколения к поколению. Так она становится живою памятью нации. Так она теплит в себе и хранит ее утраченную историю — в виде, не поддающемся искажению и оболганию. Тем самым литература вместе с языком сберегает национальную душу.

(За последнее время модно говорить о нивелировке наций, об исчезновении народов в котле современной цивилизации. Я не согласен с тем, но обсуждение того — вопрос отдельный, здесь же уместно сказать: исчезновение наций обеднило бы нас не меньше, чем если бы все люди уподобились, в один характер, в одно лицо. Нации — это богатство человечества, это обобщенные личности его; самая малая из них несет свои особые краски, таит в себе особую грань Божьего замысла.)

Но горе той нации, у которой литература прерывается вмешательством силы: это — не просто нарушение «свободы печати», это — замкнутие национального сердца, иссечение национальной памяти. Нация не помнит сама себя, нация лишается духовного единства, - и при общем как будто языке соотечественники вдруг перестают понимать друг друга. Отживают и умирают немые поколения, не рассказавшие о себе ни сами себе, ни потомкам. Если такие мастера, как Ахматова или Замятин, на всю жизнь замурованы заживо, осуждены до гроба творить молча, не слыша отзвука своему написанному, — это не только их личная беда, но горе всей нации, но опасность для всей нации. А в иных случаях — и для всего человечества: когда от такого молчания перестает пониматься и вся целиком История.

6

В разное время в разных странах горячо, и сердито, и изящно спорили о том, должны ли искусство и художник жить сами для себя или вечно помнить свой долг перед обществом и служить ему, хотя и непредвзято. Для меня здесь нет спора, но я не стану снова поднимать вереницы доводов. Одним из самых блестящих выступлений на эту тему была Нобелевская же лекция Альбера Камю — и к выводам ее я с радостью присоединяюсь. Да русская литература десятилетиями имела этот крен — не заглядываться слишком сама на себя, не порхать слишком беспечно, и я не стыжусь эту традицию продолжать по мере сил. В русской литературе издавна вроднились нам представления, что писатель может многое в своем народе — и должен.

Не будем попирать права художника выражать исключительно собственные переживания и самонаблюдения, пренебрегая всем, что делается в остальном мире. Не будем требовать от художника, — но укорить, но попросить, но позвать и поманить дозволено будет нам. Ведь только отчасти он развивает свое дарование сам, в большей доле оно вдунуто в него от рожденья готовым — и вместе с талантом положена ответственность на его свободную волю. Допустим, художник никому ничего не должен, но больно видеть, как может он, уходя в своесозданные миры или в пространства субъективных капризов, отдавать реальный мир в руки людей корыстных, а то и ничтожных, а то и безумных.

Оказался наш XX век жесточе предыдущих, и первой его половиной не кончилось все страшное в нем. Те же старые пещерные чувства — жадность, зависть, необузданность, взаимное недоброжелательство, — на ходу принимая приличные псевдонимы вроде классовой, расовой, массовой, профсоюзной борьбы, рвут и разрывают наш мир. Пещерное неприятие компромиссов введено в теоретический принцип и считается добродетелью ортодоксальности. Оно требует миллионных жертв в нескончаемых гражданских войнах, оно нагруживает в душу нам, что нет общечеловеческих устойчивых понятий добра и справедливости, что все они текучи, меняются, а значит всегда должно поступать так, как выгодно твоей партии. Любая профессиональная группа, как только находит удобный момент вырвать кусок, хотя б и не заработанный, хотя б и избыточный, — тут же вырывает его, а там хоть все общество развались. Амплитуда швыряний западного общества, как видится со стороны, приближается к тому пределу, за которым система становится метастабильной и должна развалиться. Все меньше стесняясь рамками многовековой законности, нагло и победно шагает по всему миру насилие, не заботясь, что его бесплодность уже много раз проявлена и доказана в истории. Торжествует даже не просто грубая сила, но ее трубное оправдание: заливает мир наглая уверенность, что сила может все, а правота — ничего. Бесы Достоевского — казалось, провинциальная кошмарная фантазия прошлого века, на наших глазах расползаются по всему миру, в такие страны, где и вообразить их не могли, — и вот угонами самолетов, захватами заложников, взрывами и пожарами последних лет сигналят о своей решимости сотрясти и уничтожить цивилизацию! И это вполне может удаться им. Молодежь — в том возрасте, когда еще нет другого опыта, кроме сексуального, когда за плечами еще нет годов собственных страданий и собственного понимания, — восторженно повторяет наши русские опороченные зады XIX века, а кажется ей, что открывает новое что-то. Новоявленная хунвейбиновская деградация до ничтожества принимается ею за радостный образец. Верхоглядное непонимание извечной человеческой сути, наивная уверенность не поживших сердец: вот э т и х лютых, жадных притеснителей, правителей прогоним, а следующие (мы!), отложив гранаты и автоматы, будут справедливые и сочувственные. Как бы не так!.. А кто пожил и понимает, кто мог бы этой молодежи возразить, — многие не смеют возражать, даже заискивают, только бы не показаться «консерваторами», — снова явление русское, XIX века, Достоевский называл его «рабством у передовых идеек».

Дух Мюнхена — нисколько не ушел в прошлое, он не был коротким эпизодом. Я осмелюсь даже сказать, что дух Мюнхена преобладает в XX веке. Оробелый цивилизованный мир перед натиском внезапно воротившегося оскаленного варварства не нашел ничего другого противопоставить ему, как уступки и улыбки. Дух Мюнхена есть болезнь воли благополучных людей, он есть повседневное состояние тех, кто отдался жажде благоденствия во что бы то ни стало, материальному благосостоянию как главной цели земного бытия. Такие люди — а множество их в сегодняшнем мире — избирают пассивность и отступления, лишь дальше потянулась бы привычная жизнь, лишь не сегодня бы перешагнуть в суровость, а завтра, глядишь, обойдется... (Но никогда не обойдется! — расплата за трусость будет только злей. Мужество и одоление приходят к нам, лишь когда мы решаемся на жертвы.) А еще нам грозит гибелью, что физически сжатому стесненному миру не дают слиться духовно, не дают молекулам знания и сочувствия перескакивать из одной половины в другую. Это лютая опасность: пресечение информации между частями планеты. Современная наука знает, что пресечение информации есть путь энтропии, всеобщего разрушения. Пресечение информации делает призрачными международные подписи и договоры: внутри оглушенной зоны любой договор ничего не стоит перетолковать, а еще проще — забыть, он как бы и не существовал никогда (это Оруэлл прекрасно понял). Внутри оглушенной зоны живут как бы не жители Земли, а марсианский экспедиционный корпус, они толком ничего не знают об остальной Земле и готовы пойти топтать ее в святой уверенности, что «освобождают».

Четверть века назад в великих надеждах человечества родилась Организация Объединенных Наций. Увы, в безнравственном мире выросла безнравственной и она. Это не организация Объединенных Наций, но организация Объединенных Правительств, где уравнены и свободно избранные, и насильственно навязанные, и оружием захватившие власть. Корыстным пристрастием большинства ООН ревниво заботится о свободе одних народов и в небрежении оставляет свободу других. Угодливым голосованием она отвергла рассмотрение частных жалоб — стонов, криков и умолений единичных маленьких просто людей, слишком мелких букашек для такой великой организации. Свой лучший за двадцать пять лет документ — Декларацию Прав человека — ООН не посилилась сделать обязательным для правительств условием их членства — и так предала маленьких людей воле не избранных ими правительств.

Казалось бы: облик современного мира весь в руках ученых, все технические шаги человечества решаются ими. Казалось бы, именно от всемирного содружества ученых, а не от политиков должно зависеть, куда миру идти. Тем более, что пример единиц показывает, как много могли бы они сдвинуть все вместе. Но нет, ученые не явили яркой попытки стать важной самостоятельно действующей силой человечества. Целыми конгрессами отшатываются они от чужих страданий: уютней остаться в границах науки. Все тот же дух Мюнхена развесил над ними свои расслабляющие крыла.

Каковы ж в этом жестоком, динамичном, взрывном мире на черте его десяти гибелей — место и роль писателя? Уж мы и вовсе не шлем ракет, не катим даже последней подсобной тележки, мы и вовсе в презреньи у тех, кто уважает одну материальную мощь. Не естественно ли нам тоже отступить, разувериться в неколебимости добра, в недробимости правды и лишь поведывать миру свои горькие сторонние наблюдения, как безнадежно исковеркано человечество, как измельчали люди и как трудно средь них одиноким тонким красивым душам?

Но и этого бегства — нет у нас. Однажды взявшись за слово, уже потом никогда не уклониться: писатель — не посторонний судья своим соотечественникам и современникам, он — совиновник во всем зле, совершенном у него на родине или его народом. И если танки его отечества залили кровью асфальт чужой столицы, — то бурые пятна навек зашлепали лицо писателя. И если в роковую ночь удушили спящего доверчивого Друга, — то на ладонях писателя синяки от той веревки. И если юные его сограждане развязно декларируют превосходство разврата над скромным трудом, отдаются наркотикам и хватают заложников, — то перемешивается это зловоние с дыханием писателя. Найдем ли мы дерзость заявить, что не ответчики мы за язвы сегодняшнего мира?

7

Однако ободряет меня живое ощущение мировой литературы как единого большого сердца, колотящегося о заботах и бедах нашего мира, хотя по-своему представленных и видимых во всяком его углу.

Помимо исконных национальных литератур, существовало и в прежние века понятие мировой литературы — как огибающей по вершинам национальных и как совокупности литературных взаимовлияний. Но случалась задержка во времени: читатели и писатели узнавали писателей иноязычных с опозданием, иногда вековым, так что и взаимные влияния опаздывали, и огибающая национальных литературных вершин проступала уже в глазах потомков, не современников.

А сегодня между писателями одной страны и писателями и читателями другой есть взаимодействие если не мгновенное, то близкое к тому, я сам на себе испытываю это. Не напечатанные, увы, на родине, мои книги, несмотря на поспешные и часто дурные переводы, быстро нашли себе отзывчивого мирового читателя. Критическим разбором их занялись такие выдающиеся писатели Запада, как Генрих Белль. Все эти последние годы, когда моя работа и свобода не рухнули, держались против законов тяжести как будто в воздухе, как будто ни на чем — на невидимом, немом натяге сочувственной общественной пленки, — я с благодарною теплотой, совсем неожиданно для себя узнал поддержку и мирового братства писателей. В день моего пятидесятилетия я изумлен был, получив поздравления от известных европейских писателей. Никакое давление на меня не стало проходить незамеченным. В опасные для меня недели исключения из писательского союза — стена защиты, выдвинутая видными писателями мира, предохранила меня от худших гонений, а норвежские писатели и художники на случай грозившего мне изгнания с родины гостеприимно готовили мне кров. Наконец, и само выдвижение меня на Нобелевскую премию возбуждено не в той стране, где я живу и пишу, но — Франсуа Мориаком и его коллегами. И, еще позже того, целые национальные писательские объединения выразили поддержку мне.

Так я понял и ощутил на себе: мировая литература — уже не отвлеченная огибающая, уже не обобщение, созданное литературоведами, но некое общее тело и общий дух, живое сердечное единство, в котором отражается растущее духовное единство человечества. Еще багровеют государственные границы, накаленные проволокою под током и автоматными очередями, еще иные министерства внутренних дел полагают, что и литература — «внутреннее дело» подведомственных им стран, еще выставляются газетные заголовки: «не их право вмешиваться в наши внутренние дела!» — а между тем внутренних дел вообще не осталось на нашей тесной Земле! И спасение человечества только в том, чтобы всем было дело до всего: людям Востока было бы сплошь небезразлично, что думают на Западе; людям Запада — сплошь небезразлично, что совершается на Востоке. И художественная литература — из тончайших, отзывчивейших инструментов человеческого существа — одна из первых уже переняла, усвоила, подхватила это чувство растущего единства человечества. И вот я уверенно обращаюсь к мировой литературе сегодняшнего дня — к сотням друзей, которых ни разу не встретил въявь и, может быть, никогда не увижу.

Друзья! А попробуем пособить мы, если мы чего-нибудь стоим! В своих странах, раздираемых разноголосицей партий, движений, каст и групп, кто же искони был силою не разъединяющей, но объединяющей? Таково по самой сути положение писателей: выразителей национального языка — главной скрепы нации, и самой земли, занимаемой народом, а в счастливом случае и национальной души.

Я думаю, что мировой литературе под силу в эти тревожные часы человечества помочь ему верно узнать самого себя вопреки тому, что внушается пристрастными людьми и партиями: перенести сгущенный опыт одних краев в другие так, чтобы перестало у нас двоиться и рябить в глазах, совместились бы деления шкал, и одни народы узнали бы верно и сжато истинную историю других с тою силой узнавания и болевого ощущения, как будто пережили ее сами, — и тем обережены бы были от запоздалых жестоких ошибок. А сами мы при этом, быть может, сумеем развить в себе и мировое зрение: центром глаза, как и каждый человек, видя близкое, краями глаза начнем вбирать и то, что делается в остальном мире. И соотнесем, и соблюдем мировые пропорции.

И кому же, как не писателям, высказать порицание не только своим неудачным правителям (в иных государствах это самый легкий хлеб, этим занят всякий, кому не лень), но — и своему обществу, в его ли трусливом унижении или в самодовольной слабости, но - и легковесным броскам молодежи, и юным пиратам с замахнутыми ножами?

Скажут нам: что ж может литература против безжалостного натиска открытого насилия? А: не забудем, что насилие не живет одно и не способно жить одно: оно непременно сплетено с ложью. Между ними самая родственная, самая природная глубокая связь: насилию нечем прикрыться, кроме лжи, а лжи нечем удержаться, кроме как насилием. Всякий, кто однажды провозгласил насилие своим методом, неумолимо должен избрать ложь своим принципом. Рождаясь, насилие действует открыто и даже гордится собой. Но едва оно укрепится, утвердится, — оно ощущает разрежение воздуха вокруг себя и не может существовить дальше иначе, как затуманиваясь в ложь, прикрываясь ее сладкоречием. Оно уже не всегда, не обязательно прямо душит глотку, чаще оно требует от подданных только присяги лжи, только соучастия во лжи.

И простой шаг простого мужественного человека: не участвовать во лжи, не поддерживать ложных действий! Пусть э т о приходит в мир и даже царит в мире — но не через меня. Писателям же и художникам доступно больше: победить ложь! Уж в борьбе-то с ложью искусство всегда побеждало, всегда побеждает! — зримо, неопровержимо для всех! Против многого в мире может выстоять ложь — но только не против искусства. А едва развеяна будет ложь — отвратительно откроется нагота насилия — и насилие дряхлое падет.

Вот почему я думаю, друзья, что мы способны помочь миру в его раскаленный час. Не отнекиваться безоружностью, не отдаваться беспечной жизни — но выйти на бой!

В русском языке излюблены пословицы о правде. Они настойчиво выражают немалый тяжелый народный опыт, и иногда поразительно:

Одно слово правды весь мир перетянет.

Вот на таком мнимо-фантастическом нарушении закона сохранения масс и энергий основана и моя собственная деятельность, и мой призыв к писателям всего мира.



Архипелаг ГУЛАГ

«Архипела́г ГУЛА́Г» — художественно-историческое произведение Александра Солженицына о репрессиях в СССР в период с 1918 по 1956 годы. Основано на письмах, воспоминаниях и устных рассказах 257 заключённых и личном опыте автора.

ГУЛАГ — аббревиатура от «Главное управление лагерей». Название «Архипелаг ГУЛАГ», возможно, является аллюзией на книгу «Остров Сахалин» А. П. Чехова.

Информацию для этого труда Солженицыну предоставили, как указывалось в первых изданиях, 227 человек. В издании 2007 года (Екатеринбург, издательство У-Фактория) впервые раскрыт список «свидетелей архипелага», чьи рассказы, письма, мемуары и поправки использованы при создании этой книги», включающий 257 имён. Некоторые фрагменты текста были написаны знакомыми Солженицына (в частности, Г. П. Тэнно и В. В. Ивановым). К работе над «Архипелагом ГУЛАГ» Солженицын пытался привлечь В. Т. Шаламова и Ю. М. Даниэля, но им не удалось договориться.

Гонорары и роялти от продажи романа переводились в Русский общественный фон Александра Солженицына, откуда впоследствии передавались тайно в СССР для оказания помощи политическим заключённым и их семьям.

Вопреки распространённому мнению, присуждение Солженицыну Нобелевской премии по литературе в 1970 году никак не связано с «Архипелагом ГУЛАГ», который к тому моменту не только не был опубликован, но и оставался тайной даже для многих близких Солженицыну людей. Формулировка, с которой присуждена премия, звучит так: «За нравственную силу, с которой он следовал непреложным традициям русской литературы».

В СССР «Архипелаг» был полностью опубликован только в 1990 году (впервые отобранные автором главы были опубликованы в журнале «Новый мир», 1989, № 7—11). Последние дополнительные примечания и некоторые незначительные исправления внесены автором в 2005 году и учтены в екатеринбургском (2007 года) и последующих изданиях. К этому же изданию Н. Г. Левицкой и А. А. Шумилиным при участии Н. Н. Сафонова впервые составлен именной указатель, который был дополнен и отредактирован А. Я. Разумовым.

Словосочетание «Архипелаг ГУЛАГ» стало нарицательным, часто используется в публицистике и художественной литературе, в первую очередь по отношению к пенитенциарной системе СССР 1920-х — 1950-х годов. Отношение к «Архипелагу ГУЛАГ» (как и к самому А. И. Солженицыну) и в XXI веке остаётся весьма противоречивым, поскольку отношение к советскому периоду, Октябрьской революции, репрессиям, личностям В. И. Ленина и И. В. Сталина сохраняет политическую остроту.

9 сентября 2009 года «Архипелаг ГУЛАГ» внесли в обязательную школьную программу по литературе для старшеклассников.

Переводы


Точное количество языков, на которые переведён "Архипелага ГУЛАГ", не указывается. Обычно приводят общую оценку "более чем на 40 языков".


Отзывы

Иосиф Бродский писал: «Хотя и с риском для жизни, индивидуум может позволить себе роскошь собрать показания свидетелей и учинить свой Нюрнбергский процесс. Именно это — обвинительный материал и самое обвинение — и представляет собой „Архипелаг ГУЛаг“ А. Солженицына. Читатель приглашается принять участие в процессе в качестве наблюдателя».

Историк Владимир Козлов сравнил «Архипелаг ГУЛаг» «с первыми мореходными картами: при всей неточности и легендарности тех или иных конкретных сведений исследование Солженицына превратило историю Гулага из „terraincognita“ в реальное, интеллектуально постигаемое пространство, в факт мировой истории…».

Репрессии

По мнению редакции подпольного журнала "Хроника текущих событий" первый приговор за распространение "Архипелага ГУЛАГ" был вынесен Г. М. Мухаметшину, осуждённому 7 августа 1978 года на 5 лет строгого режима и 2 года ссылки.

Критика

Солженицына неоднократно, особенно часто в 1970-х, после выхода «Архипелага», критиковали за сочувственное отношение к РОА в ходе Великой Отечественной войны и связанные с этим мнения относительно судьбы советских военнопленных.

Солженицына критикуют за якобы имевший место призыв с его стороны к применению против СССР американского атомного оружия. Его выступлений, подтверждающих это, не обнаружено, но в «Архипелаге» он приводит угрожающие слова заключённых, обращённые надзирателям:

жаркой ночью в Омске, когда нас, распаренное, испотевшее мясо, месили и впихивали в воронок, мы кричали надзирателям из глубины: «Подождите, гады! Будет на вас Трумэн! Бросят вам атомную бомбу на голову!» И надзиратели трусливо молчали. Ощутимо и для них рос наш напор и, как мы ощущали, наша правда. И так уж мы изболелись по правде, что не жаль было и самим сгореть под одной бомбой с палачами. Мы были в том предельном состоянии, когда нечего терять.
Если этого не открыть — не будет полноты об Архипелаге 50-х годов.

После публикации произведения в СССР в 1990 году критики стали указывать на противоречия между приводимыми Солженицыным оценками числа репрессированных, с одной стороны, и архивными данными, которые стали доступны в период перестройки, а также расчётами ряда демографов (также основанными на архивах, ставших доступными после 1985 года), — с другой. Имелись в виду данные, приведенные Солженицыным по статье И. А. Курганова:

По подсчётам эмигрировавшего профессора статистики И. А. Курганова, от 1917 до 1959 года без военных потерь, только от террористического уничтожения, подавлений, голода, повышенной смертности в лагерях и включая дефицит от пониженной рождаемости, — оно "сравнительно лёгкое" внутреннее подавление по Ленину, ПСС Т. 35, с. 176. обошлось нам в… 66,7 миллиона человек (без этого дефицита — 55 миллионов).

Шестьдесят шесть миллионов! Пятьдесят пять!

Свой или чужой — кто не онемеет?

Мы, конечно, не ручаемся за цифры профессора Курганова, но не имеем официальных.

Таким образом, цифра 66,7 миллионов потерь населения без погибших в войнах за время советского правления не противоречит существенно меньшему числу репрессированных только по 58 статье, о котором говорят критики.



Прочие сведения

  • «Архипелаг ГУЛАГ» занимает пятнадцатое место в списке «100 книг века по версии Le Monde». Причём среди книг, опубликованных во второй половине века, он занимает 3-е место.









Заключение

Со времени вручения первой Нобелевской премии прошло 112 лет. Среди русских достойными этой наиболее престижной награды в области литературы, физики, химии, медицины, физиологии, мира и экономики стало всего 20 человек. Что касается Нобелевской премии по литературе, русские имеют в этой области свою личную историю, далеко не всегда с положительным финалом.

Впервые вручаемая в 1901 году, Нобелевская премия по литературе обошла стороной наиболее значимого писателя в русской и мировой литературе – Льва Толстого. В своем обращении 1901 года, члены Шведской королевской академии формально выразили Толстому свое почтение, назвав его «глубокочтимым патриархом современной литературы» и «одним из тех могучих проникновенных поэтов, о котором в данном случае следовало бы вспомнить прежде всего», однако сослались на то, что ввиду своих убеждений великий писатель сам «никогда не стремился к такого рода награде». В своем ответном письме Толстой написал, что рад, что его избавили от трудностей, связанных с распоряжением такого количества денег и что ему было приятно получить ноты сочувствия от стольких уважаемых лиц. Иначе обстояло дело в 1906 году, когда Толстой, упредив выдвижение его на Нобелевскую премию, попросил Арвида Ярнефельда воспользоваться всевозможными связями, чтобы не быть поставленным в неприятное положение и отказаться от этой престижной награды.Бунин, Нобелевская премия

Подобным образом Нобелевская премия по литературе обошла еще нескольких выдающихся русских литераторов, среди которых был также гений русской литературы – Антон Павлович Чехов.

Конечно, трудно обвинить Нобелевский комитет в том, что он избрал не тех, не лучших представителей литературы страны. У каждого из академиков свои представления о литературе той или иной страны, они принимают во внимание мнение тех или иных экспертов, но вряд ли можно поручиться за их исчерпывающую полноту.

Но многие в России, конечно, удивляются, что поэты народного, лирического, традиционного склада вне внимания Нобелевского комитета. Вряд ли такими всенародно любимыми поэтами, как Сергей Есенин, Александр Твардовский с его «Василием Теркиным», Нобелевский комитет заинтересовался бы.

Когда от Тихого океана до Балтики в городах и многих селах прошли вечера песни и стиха Николая Рубцова, то можно было бы согласиться, что такой многомиллионной славы многие нобелевские лауреаты и позавидовали бы. Можно, конечно, утверждать, что поэзия тонкий инструмент и она не меряется количеством изданных книг и даже читателей, но то, что подлинная поэзия является поэзией национальной, становясь в лучших своих образцах достоянием мировой классики, с этим, наверное, трудно спорить. А вообще, ощущение такой поэзии в немалой степени в том же Нобелевском комитете связано с переводами.





Закончить свой реферат я хочу рассуждениями Валерия Ганичева:

«Думаю, что Нобелевская премия, с каким бы пиететом мы к ней не относились, не может одна определять уровень и качество мировой литературы. Она может быть явлением для одного человека, приносить радость его поклонникам и одновременно обращать внимание мирового сообщества на имя, возможно, направление, возобновленный или забытый жанр литературы, образец человеческого поведения. Но во всех случаях это событие, к которому приковано внимание широкой культурной общественности

И еще об одной странице, связанной с Нобелевской премией, к которой я имел прямое отношение. В 2007 году я, как председатель Союза писателей России, получил письмо от ответственного секретаря Нобелевского комитета из Стокгольма, который просил меня внести предложение о кандидатуре русского писателя и его выдвижения в лауреаты Нобелевской премии. Честно говоря, я подивился любезности Нобелевского комитета, но, попросив уточнить требования к выдвигающим кандидатов, увидел, что там Нобелевский фонд позволяет это делать: 1. членам Шведской академии, других академий, институтов и обществ с аналогичными задачами и целями; 2. профессорам истории литературы и языкознания университетов; 3. лауреатам Нобелевских премий в области литературы; 4. председателям авторских союзов, представляющих литературное творчество в соответствующих странах. Я посчитал, что вполне могу представить кандидатуру русского писателя на основе пункта № 4. Я собрал секретариат Союза писателей России, обратился с вопросом: кого бы вы представили на соискание Нобелевской премии в области литературы от России? Вначале этот вопрос показался моим коллегам скорее ироничным, чем серьезным. Но потом, когда я показал им официальное письмо из Шведской академии наук, все единогласно высказались: Валентин Распутин! Действительно, это самый известный писатель в стране, писатель, который обозначил новое и самое традиционное направление русской классической литературы, литературы нравственной, литературы трудностей, забот и надежд простого человека. Она принимала разные названия во второй половине XX века: «деревенская», «почвенническая», литература совести, предостережения.

Это его тихие произведения «Деньги для Марии», «Последний срок», «Живи и помни», «Прощание с Матерой» стали набатом в нашей жизни, ибо говорили о надвигающейся беде и трагедии, о потере нравственности, устремлении к наживе, алчности, которые и охватили наше общество «Пожаром» одноименного его произведения.

Экологическая, нравственная катастрофа нахлынула на символическую Матеру, затопила могилы предков, вымыла память. «Истончилась совесть у людей», – писал Распутин в повести «Живи и помни». Многое он предугадал, многое запечатлел в драматической повести «Дочь Ивана, мать Ивана», широко известной у нас и ставшей лучшей книгой переводов в полуторамиллиардном Китае.

А у нас Распутин был в то время самый уважаемый и чуткий писатель, выдающийся мастер русского языка, выразитель национального духа. Я уже не говорю о его постоянной сибирской теме – Байкале, которому он отдал много страсти, мысли и слов. Он и сам стал подлинным символом Байкала, защищая его не шаманским бубном, а молитвенным защитным словом. Чистая пресная вода Байкала – символ выживания всего человечества.

Мы отослали в Нобелевский комитет представление Союза писателей (на английском языке), библиографию изданий Распутина и другие сопутствующие материалы. Через два месяца мы получили письмо, подписанное секретарем Нобелевского комитета с благодарностью за материалы и ответом, что наше предложение принято к рассмотрению.

После этого ответа я посчитал возможным обратиться к Александру Исаевичу Солженицыну и рассказать о нашей переписке. Солженицын с радостью узнал об этом, он с уважением относился к писателю Распутину, которому уже вручил премию своего имени, и сказал мне: «Я напишу свое представление. Пришлите мне тот текст, который вы отослали».

Через несколько дней он мне сказал, что отослал письмо о выдвижении, и в продолжение разговора высказал интересную и важную мысль: «Мне кажется, что пришло время, когда они готовы дать премию русскому писателю».

Министерство культуры России, узнав о нашей инициативе, подготовило и послало в Стокгольм обширные библиографические и переводные материалы. И вопрос рассматривался не раз. Однако Александр Исаевич умер в августе 2008 года. Мы считали его письмо фактическим завещанием Солженицына.

К сожалению, вопрос о русском писателе не был решен положительно. Но мы убеждены, что история Нобелевских премий в области литературы для писателей России еще не закончилась.»









































Краткое описание документа:

Материал к уроку и к презентации "Отечественные лауреаты Нобелевской премии".  В этой работе вы найдете информацию о Нобелевской премии, ее создателе, номинантах в России, Советском Союзе и за рубежом. К данной работе прилагается презентация.Со времени вручения первой Нобелевской премии прошло 112 лет. Среди русских достойными этой наиболее престижной награды в области литературы, физики, химии, медицины, физиологии, мира и экономики стало всего 20 человек. Что касается Нобелевской премии по литературе, русские имеют в этой области свою личную историю, далеко не всегда с положительным финалом.Содержание работы:   

 

 

·        Введение…………………………………………………………………….3

 

·        Кто такой Нобель? …………………………………………………………4

 

·        Нобелевская премия………………………………………………………..8

 

·        Процедура присуждения премии………………………………………...13

 

·        Эквиваленты Нобелевской премии……………………………………...15

 

·        Критика……………………………………………………………………16

 

·        Неоднократное награждение………………………………………………………………17

 

·        Нобелевская премия по литературе………………………………………………………………...17

 

·        Критика……………………………………………………………………19

 

·        Лауреаты – граждане России и СССР…………………………………...20

 

·        Борис Леонидович Пастернак……………………………………………26

 

·        «Доктор Живаго» ………………………………………………………...31

 

·        Михаил Александрович Шолохов………………………………………37

 

·        «Тихий Дон» ……………………………………………………………..51

 

·        Александр Исаевич Солженицын……………………………………….56

 

·        «Архипелаг ГУЛАГ» …………………………………………………….73

 

·        Заключение………………………………………………………………..76

 

 

 

Автор
Дата добавления 19.05.2015
Раздел Русский язык и литература
Подраздел Конспекты
Просмотров591
Номер материала 538755
Получить свидетельство о публикации

Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.
Специальное предложение
Вверх