Добавить материал и получить бесплатное свидетельство о публикации в СМИ
Эл. №ФС77-60625 от 20.01.2015
Инфоурок / История / Другие методич. материалы / Методическая разработка интегрированного урока по истории, русскому языку и литературе:«Оценка исторического события через художественное произведение»
ВНИМАНИЮ ВСЕХ УЧИТЕЛЕЙ: согласно Федеральному закону № 313-ФЗ все педагоги должны пройти обучение навыкам оказания первой помощи.

Дистанционный курс "Оказание первой помощи детям и взрослым" от проекта "Инфоурок" даёт Вам возможность привести свои знания в соответствие с требованиями закона и получить удостоверение о повышении квалификации установленного образца (180 часов). Начало обучения новой группы: 26 апреля.

Подать заявку на курс
  • История

Методическая разработка интегрированного урока по истории, русскому языку и литературе:«Оценка исторического события через художественное произведение»

библиотека
материалов

Методическая разработка интегрированного урока.

Тема: «Оценка исторического события через художественное произведение»

Предметы: история, русский язык и литература

Класс: 11

Длительность: 45 минут

Авторы:

учитель русского языка и литературы Алесина Елена Николаевна

Учитель истории Сиводед Юлия Александровна

Оборудование:

  • рабочие листы с фрагментами текста из романа М.Шолохова «Поднятая целина» (приложение №1);

  • карточки с заданиями для выявления сущности исторического события, характеристики героев, выявления точки зрения автора на данное историческое событие (приложение №2);

  • лист обратной связи для выявления личного отношения учащихся к изучаемой теме и позиции автора (приложение №3);

Цель: ученик научится оценивать историческое событие через художественное произведение, для формирования собственного мнения

Задачи:

  1. Организация работы с текстом произведения для определения исторического события, указанного в тексте и выявления характерных черт.

  2. Организация работы с текстом для определения стиля, типа речи, сущности исторического события, характеристики героев данных фрагментов, позиции автора;

  3. Организация работы по выявлению личного отношения учащихся к изучаемой теме и созданию сочинения-размышления через лист обратной связи.

Ход урока

Деятельность учителя

Деятельность учащихся

1. Определение целей урока (3 мин.)

Учитель предлагает учащимся определить цель урока, используя вопросы:

1) Определите, какое событие легло в основу произведения М. Шолохова.

2) Зачем необходимо изучать процесс коллективизации через это произведение?

Учащиеся вместе с учителем определяют цель урока:

1) научиться оценивать историческое событие через художественное произведение;

2) сформировать свою читательскую позицию;

2. Работа с текстом для выявления характерных черт изучаемого события (12 мин.).

Учитель с помощью вопросов направляет деятельность учащихся по выявлению черт того события, которое описано в произведении Шолохова.

1)Как доказать, что произведения М.Шолохова описывает процесс коллективизации?

2)Какие характерные черты того времени (1929-1930-е гг.) отображены в представленных отрывках?

3)Можно ли события, представленные в произведении М.Шолохова «Поднятая целина» отнести к периоду гражданской войны в России, к продразвёрстке?





После работы с текстом учитель выслушивает ответы учащихся (4 мин.) и совместно с ними формулирует правильный ответ.

Учащиеся работают с текстами 8 минут. В процессе работы им должны быть выявлены отрывки текста, в которых чётко видно, о каком периоде идёт речь.

Глава 3. «Налоги в двадцать шестом али в двадцать седьмом году были…»

Коллективизация.

Продразвёрстка.

«…в колхоз записывали…»

Глава 4. «…собрание единогласно утвердило ещё 4 кулацких хозяйства…»

Товарищ рабочий.

«…не становись нашей Советской власти поперёк…»

Раскулачить

«…в двадцатом году были на подавлении восстания..»

Глава 7. «…уничтожаем тебя кулацкий класс…»

Глава 9. ГПУ

«…раскулачивать больше не пойду…»

Советская власть

На Соловки

Глава 10. «…как будет в колхозе…»

3. Работа с текстом как с художественным произведением (17 мин.)

Учитель предлагает учащимся разделиться на 3 группы, каждая из которых будет заниматься отслеживанием состояния и судьбы определённого героя.

1 группа – характеристика Фрола Дамаскова (глава 7)

2 группа – характеристика Андрея Разметнова (глава 9)

3 группа – характеристика Семена Давыдова (глава 4,9)


Учащиеся работают в группах 10 минут. Каждая группа составляет на своего героя характеристику, отвечая на вопросы. В результате работы групп должны получится характеристики, которые можно сразу оформить в виде таблицы (Приложение 2). После работы группы с текстом, учащиеся устно характеризуют героев.


герой

Фрол Дамасков (гл. 7) кулак

Психологическое состояние до…

«кинув ложку, встал»

Психологическое состояние после…

«синевой налился рваный нос, затряслась голова. Он как стоял, так и опустился на пол, с трудом шевеля распухшим , почернелым языком»

Худ. деталь

До – «поскрипывал добротными, подшитыми кожей валенками»; после – «Фрол, по-покойницки, скрестив на груди пальцы, лежал на лавке уже в одних чулках… новые, подшитые кожей Фроловы валенки …на ногах Молчуна»

вывод

мелочных жадных грабителей.

Семья же Дамасковых кажется несчастной.



герой

Андрей Размётнов (гл. 9)

Председатель сельсовета

Психологическое состояние до…


Психологическое состояние после…

«задрожав губами», «сказал глухо», «заикаясь, в волнении закричал»,

Худ. деталь

«вошёл, широко откинув дверь»

вывод

Драматичность, конфликтность эпизодов раскулачивания несомненна: столкнулись два подхода - классовый и человеческий. Человек более мягкий склонен многие проблемы разрешать при участии сердца, многое умеет прощать людям.



герой

Семён Давыдов (гл. 9, 4)

Рабочий Ленинградского завода

Психологическое состояние до…

Гл. 4 «На стук поднял голову, улыбнулся», «посмотрел с тревогой»,

Гл. 9(собрание бедноты)

«недоумевая», «нетерпеливо», «пристально всматривался в лицо Нагульнова», «сжал губы», «потемнел

Психологическое состояние после…

Тяжело, всхлипами дыша, Д. с минуту ходил по комнате, потом обнял Андрея за плечи, вместе с ним сел на лавку, надтреснутым голосом сказал", «долго дрожащими пальцами никак не мог ухватить папиросу»

Худ. деталь

«для того и выселяем, чтобы не мешали нам строить жизнь…»

«Чего ты нам тут жалостные рассказы преподносишь? Был партизан – честь ему за это, кулаком стал, врагом сделался – раздавить!

вывод

Умеет побороть свои чувства ради идеи. Категоричен, безжалостен ко всем, кто может помешать победе социализма, глагол «раздавить» в его речи подчёркивает насильственный характер коллективизации (уничтожить кулака морально и физически)





4. Формирование читательской позиции (5мин.).

Рассмотрев главы М.Шолохова с исторической и литературной точки зрения учитель предлагает учащимся сформулировать ответы на вопросы, которые раскрывали собственное отношение:

1) Изменилось ли ваше отношение к произведению М. Шолохова «Поднятая целина»?

2) Изменилось ли ваше отношение к процессу коллективизации, описанному в произведении М. Шолохова?

3) С какой точки зрения, положительной или отрицательной, оценивает это событие сам автор?

4) Согласны ли вы с позицией автора к описываемому событию?

После устного обсуждения, учитель предлагает учащимся заполнить «Листы обратной связи» (Приложение 3).

Учащиеся высказывают свою позицию устно.

После устного обсуждения, учащиеся получают и заполняют письменно «Листы обратной связи».

5. Домашнее задание.

Литература, русский язык: в предложенном тексте определить точку зрения автора, сформулировав высказывание (5-10 предложений)



История: сравнить политику «военного коммунизма» и политику коллективизации. Что общего. В чем различия.

















Приложение 1

Главы из произведения М. Шолохова «Поднятая целина»

ГЛАВА 4.

Собрание единогласно утвердило еще четыре кулацких хозяйства.

Но когда Давыдов сказал:

  • Тит Бородин. Кто «за»?— собрание тягостно промолчало. Нагульнов смущенно переглянулся с Разметновым. Любишкин папахой стал вытирать мокрый лоб.

  • Почему тишина? В чем дело? — Давыдов, недоумевая, оглядел ряды сидевших людей и, не встретившись ни с кем глазами, перевел взгляд на Нагульнова.

  • Вот в чем,— начал тот нерешительно.— Этот Бородин, по-улишному Титок мы его зовем, вместе с нами в восемнадцатом году добровольно ушел в Красную гвардию. Будучи бедняцкого рода, сражался стойко. Имеет раны и отличие — серебряные часы за революционное прохождение. Служил он в Думенковом отряде. И ты понимаешь, товарищ рабочий, как он нам сердце полоснул? Зубами, как кобель в падлу, вцепился в хозяйство, возвернувшись домой... И начал богатеть, несмотря на наши предупреждения. Работал день и ночь, оброс весь дикой шерстью, в одних холстинных штанах зиму и лето исхаживал. Нажил три пары быков и грызь от тяжелого подъема разных тяжестев, и все ему было мало! Начал нанимать работников, по два, по три. Нажил мельницу-ветрянку, а потом купил пятисильный паровой двигатель и начал ладить маслобойку, скотиной переторговывать. Сам, бывало, плохо жрет и работников голодом морит, хоть и работают они двадцать часов в сутки да за ночь встают раз по пять коням подмешивать, скотине метать. Мы вызывали его неоднократно на ячейку и в Совет, стыдили страшным стыдом, говорили: «Брось, Тит, не становись нашей дорогой Советской власти поперек путя! Ты же за нее, страдалец, на фронтах против белых был...» — Нагульнов вздохнул и развел руками.— Что можно сделать, раз человек осатанел? Видим, поедает его собственность! Опять его призовем, вспоминаем бои и наши обчие страдания, уговариваем, грозим, что в землю затопчем его, раз он становится поперек путя, делается буржуем и не хочет дожидаться мировой революции.

  • Ты короче, — нетерпеливо попросил Давыдов.

Голос Нагульнова дрогнул и стал тише.

  • Об этом нельзя короче. Эта боль такая, что с кровью... Ну, он, то есть Титок, нам отвечает: «Я сполняю приказ Советской власти, увеличиваю посев. А работников имею по закону: у меня баба в женских болезнях. Я был ничем и стал всем, все у меня есть, за это я и воевал. Да и Советская власть не на вас, мол, держится. Я своими руками даю ей что жевать, а вы — портфельщики, я вас в упор не вижу». Когда о войне и наших вместе перенесенных трудностях мы ему говорим, у него иной раз промеж глаз сверканет слеза, но он не дает ей законного ходу, отвернется, насталит сердце и говорит: «Что было, то быльем поросло!» И мы его лишили голосу гражданства. Он было помыкнулся туда и сюда, бумажки писал в край и в Москву. Но я так понимаю, что в центральных учреждениях сидят на главных постах старые революционеры и они понимают: раз предал — значит, враг, и никакой к тебе пощады!

  • А ты все же покороче...

  • Зараз кончаю. Его и там не восстановили, и он до се в таком виде, работников, правда, расчел...

  • Ну, так в чем дело? — Давыдов пристально всматривался в лицо Нагульнова.

Но тот прикрыл глаза короткими сожженными солнцем ресницами, отвечал:

  • Потому собрание и молчит. Я только объяснил, какой был в прошлом дорогом времени Тит Бородин, нынешний кулак.

Давыдов сжал губы, потемнел:

  • Чего ты нам жалостные рассказы преподносишь? Был партизан — честь ему за это, кулаком стал, врагом сделался — раздавить! Какие тут могут быть разговоры?

  • Я не из жалости к нему. Ты, товарищ, на меня напраслину не взводи!

  • Кто за то, чтобы Бородина раскулачить? — Давыдов обвёл глазами ряды.

Руки не сразу, вразнобой, но поднялись.

  • Тита Бородина ты близко знаешь? — шагая, раздумчиво спросил Давыдов.

  • Как же, мы с ним друзья были, но через то и разошлись, что он до крайности приверженный к собственности. В двадцатом году мы с ним были на подавлении восстания в одной из волостей Донецкого округа. Два эскадрона и ЧОН1^1 ходили в атаку. Много за слободой оказалось порубанных хохлов. Титок ночью заявился на квартиру, вносит вьюки в хату. Тряхнул их и высыпал на пол восемь отрубленных ног. «Сдурел ты, такую твою?! — говорит ему товарищ. — Удались зараз же с этим!» А Титок говорит ему: «Не будут восставать, б...! А мне четыре пары сапог сгодятся. Я всю семью обую». Оттаял их на печке и начал с ног сапоги сдирать. Распорет шашкой шов на голенище, стянет Голые ноги отнес, зарыл в стог соломы. «Похоронил»,— говорит. Ежели б тогда мы узнали — расстреляли бы как гада! Но товарищи его не выдали. А после я пытал: верно ли это? «Верно, — говорит, — так снять не мог, на морозе одубели ноги-то, я их и пооттяпал шашкой. Мне, как чеботарю, прискорбно, что добрые сапоги в земле сгниют. Но теперь, — говорит, — самому ужасно. Иной раз даже ночью проснусь, прошу бабу, чтобы к стенке пустила, а то с краю страшно...» ...Ну, вот мы и пришли на мою квартиру.— Нагульнов вошёл во двор, звякнул щеколдой дверей.

ГЛАВА 9.

Андрей еще из сенцев увидел в угловой комнате сельсовета свет, вошел, широко откинув дверь. На стук Давыдов поднял от записной книжки перевязанную белым лоскутом голову, улыбнулся.

  • Вот и Разметнов. Садись, мы подсчитываем, сколько обнаружено у кулаков хлеба. Ну, как у тебя, прошло?

  • Прошло... Что это ты обвязал голову?

Нагульнов, мастеривший из газетного листа абажур на лампу, неохотно сказал:

  • Это его Титок. Занозой. Отослал я Титка к Захарченке в ГПУ.

  • Подожди, сейчас расскажем. — Давыдов подвинул по столу счеты. — Клади сто пятнадцать. Есть? Сто восемь...

  • Постой! Постой!— встревоженно забормотал Нагульнов, осторожненько толкая пальцем колесики счетов.

Андрей посмотрел на них и, задрожав губами, глухо сказал:

  • Больше не работаю.

  • Как не работаешь? Где? — Нагульнов отложил счёты.

  • Раскулачивать больше не пойду. Ну, чего глаза вылупил? В припадок вдариться хочешь, что ли?

  • Ты пьяный?— Давыдов с тревогой внимательно всмотрелся в лицо Андрея, исполненное злой решимости. — Что с тобой? Что значит — не будешь?

От его спокойного тенорка Андрей взбесился, заикаясь, в волнении закричал:

  • Я не обучен! Я... Я... с детишками не обучен воевать!.. На фронте — другое дело! Там любому шашкой, чем хочешь... И катитесь вы под разэтакую!.. Не пойду!

Голос Андрея, как звук натягиваемой струны, поднимался все выше, выше, и казалось, что вот- вот он оборвётся. Но Андрей, с хрипом вздохнув, неожиданно сошёл на низкий шёпот:

  • Да разве это дело? Я что? Кат, что ли? Или у меня сердце из самородка? Мне война влилася... — и опять перешёл на крик: — У Гаева детей одиннадцать штук! Пришли мы — как они взъюжались, шапку схватывает! На мне ажник волос ворохнулся! Зачали их из куреня выгонять... Ну, тут я глаза зажмурил, ухи заткнул и убег за баз! Бабы — по-мертвому, водой отливали сноху... детей... Да ну вас в господа бога!..

  • Ты заплачь! Оно полегшает, — посоветовал Нагульнов, ладонью плотно, до отека, придавив дергающийся мускул щеки, не сводя с Андрея загоревшихся глаз.

  • И заплачу! Я, может, своего парнишку... — Андрей осекся, оскалив зубы, круто повернулся к столу спиной.

Стала тишина.

Нагульнов вкогтился в крышку стола, держал ее, как коршун добычу. Андрей молчал. Тяжело, всхлипами дыша, Давыдов с минуту ходил по комнате, потом обнял Андрея за плечи, вместе с ним сел на лавку, надтреснутым голосом сказал:

  • Эка, дурило ты! Пришёл и ну, давай орать: «Не буду работать... дети... жалость...» Ну, что ты наговорил, ты опомнись! Давай потолкуем. Жалко стало, что выселяют кулацкие семьи? Подумаешь! Для того и выселяем, чтобы не мешали нам строить жизнь, без таких вот... чтобы в будущем не повторялось... Ты — Советская власть в Гремячем, а я тебя должен еще агитировать? — и с трудом, натужно улыбнулся. — Ну, выселим кулаков к черту, на Соловки выселим. Ведь не подохнут же они? Работать будут — кормить будем. А когда построим, эти дети уже не будут кулацкими детьми. Рабочий класс их перевоспитает. — Достал пачку папирос и долго дрожащими пальцами никак не мог ухватить папиросу.

ГЛАВА 10.

Кондрат Майданников шёл с собрания. Над ним вверху непогасшим костром тлели Стожары. Было так тихо, что издалека слышались трески лопающейся от мороза земли, шорох зябнущей ветки. Дома Кондрат зашёл на баз к быкам, подложил им в ясли скудную охапку сена; вспомнив, что завтра вести их на общий баз, набрал огромное беремя сена, вслух сказал:

  • Ну, вот и расставанье подошло... Подвинься, лысый! Четыре года мы, казак на быка, а бык на казака, работали... И путного у нас ничего не вышло. И вам впроголодь, и мне скушновато. Через это и меняю вас на общую жизнь. Ну, чего разлопушился, будто и на самом деле понимаешь? — Он толкнул ногой борозденного быка, отвел рукой его жующую слюнявую пасть и, встретившись глазами с лиловым бычачьим глазом, вдруг вспомнил, как ждал он этого быка пять лет назад. Старая корова тогда приняла бугая так скрыто, что ни пастух, ни Кондрат не видели. Осенью долго не было заметно по ней, что она огулялась. «Яловой осталась, проклятая!» — холодел Кондрат, поглядывая на корову. Но она започинала в конце ноября, как и все старые коровы, — за месяц перед отелом. Сколько раз к концу филипповок, холодными ночами Кондрат просыпался, как от толчка, и, всунув ноги в валенки, в одних подштанниках бежал на теплый баз смотреть: не отелилась ли? Давили морозы, телок мог замерзнуть, едва лишь облизала бы его мать... Под исход поста Кондрат почти не спал. Как-то Анна, жена его, утром вошла повеселевшая, даже торжественная:

  • Старая жилы уж отпустила. Должно, ночью будет.

Кондрат прилег с вечера, не раздеваясь, не гася огня в фонаре. Семь раз вышел он к корове! И только на восьмой, уже перед светом, еще не открыв дверцы на коровий баз, услышал глубокий и трудный стон, вошел: корова опрастывалась от последа, а крохотный белоноздрый телок, уже облизанный, шершавый, жалко дрожащий, искал похолодевшими

губами вымя. Кондрат схватил выпавший послед, чтобы корова его не съела 1, а потом поднял телка на руки и, отогревая его теплом своего дыхания, кутая в полу зипуна, на рыси понес в хату.

  • Бык! — обрадованно воскликнул он.

Анна перекрестилась:

  • Слава тебе, господи! Оглянулся милостивец на нашу нужду!

А нужды с одной лошаденкой хватнул Кондрат по ноздри. И вот вырос бык и добре работал на Кондрата, летом и в зимнюю стужу, бесчисленное количество раз переставляя свои клешнятые копыта по дорогам и пашням, волоча плуг или арбу.

Кондрат, глядя на быка, вдруг почувствовал острый комок в горле, резь в глазах. Заплакал и пошел с база, как будто облегченный прорвавшейся слезой. Остальцы ночи не спал, курил.

...Как будет в колхозе? Всякий ли почувствует, поймет так, как понял он, что путь туда — единственный, что это — неотвратимо? Что как ни жалко вести и кинуть на общие руки худобу, выросшую вместе с детьми на земляном полу хаты, а надо вести. И подлюку-жалость эту к своему добру надо давить, не давать ей ходу к сердцу... Об этом думал Кондрат, лежа рядом с похрапывающей женой, глядя в черные провалы темноты невидящими, ослепленными темнотой глазами. И еще думал: «А куда же ягнят, козлят сведем? Ить им хата теплая нужна, большой догляд. Как их, враженят, разбирать, ежели они все почти одинаковые? Их и матеря будут путать и люди. А коровы? Корма как свозить? Потеряем сколько! Что, если разбредутся люди через неделю же, испугавшись трудного? Тогда — на шахты, кинув Гремячий на всю жизнь. Не при чем жить остается».

Перед светом он забылся в дреме. И во сне ему было трудно и тяжело. Нелегко давался Кондрату колхоз! Со слезой и с кровью рвал Кондрат пуповину, соединявшую его с собственностью, с быками, с родным паем земли...



ГЛАВА 3.

Считался Яков Лукич в хуторе человеком большого ума, лисьей повадки и осторожности, а вот не удержался в стороне от яростно всполыхавшей по хуторам борьбы, коловертью втянуло его в события. С того дня и пошла жизнь Якова Лукича под опасный раскат...

Тогда, после ужина, Яков Лукич достал кисет, присел на сундук, поджав ногу в толстом шерстяном чулке: заговорил — вылил то, что годами горько накипало на сердце:

  • О чем толковать-то, Александр Анисимович? Жизня никак не радует, не веселит. Вот энто трошки зачали казачки собираться с хозяйством, богатеть. Налоги в двадцать шестом али в двадцать седьмом году были, ну, сказать, относительные. А теперь опять пошло навыворот. У вас в станице как, про коллективизацию что слыхать ай нет?

  • Слыхать, — коротко отвечал гость, — слюнявя бумажку и внимательно исподлобья посматривая на хозяина.

  • Стало быть, от этой песни везде слезьми плачут? Вот зараз про себя вам

скажу: вернулся я в двадцатом году из отступа. У Черного моря осталось две пары коней и все добро. Вернулся к голому куреню. С энтих пор работал день и ночь. Продразверсткой первый раз обидели товарищи: забрали все зерно под гребло. А потом этим обидам и счет я потерял. Хоть счет-то им можно произвесть: обидют и квиток выпишут, чтоб не забыл — Яков Лукич встал, полез рукой за зеркало и вытянул, улыбаясь в подстриженные усы, связку бумаг. — Вот они тут, квитки об том, что сдавал в двадцать первом году: а сдавал и хлеб, и мясу, и маслу, и кожи, и шерсть, и птицу, и целыми быками водил в заготконтору. А вот это окладные листы по единому сельскому налогу, по самооблогу и опять же квитки за страховку... И за дым из трубы платил, и за то, что скотина живая на базу стоит... Скоро этих бумажек мешок насбираю. Словом, Александр Анисимович, жил я — сам возля земли кормился и других возле себя кормил. Хоть и не раз шкуру с меня сымали, а я опять же ею обрастал. Нажил спервоначалу пару бычат, они подросли. Одного сдал в козну на мясо. За швейную машину женину купил другого. Спустя время, к двадцать пятому году, подошла еще пара от своих коров. Стало у меня две пары быков и две коровы. Голосу меня не лишали, в будущие времена зачислили меня крепким середняком.

  • А лошади-то у тебя есть? — поинтересовался гость.

  • Погодите трошки, скажу и об лошадях. Купил я у соседки стригунка от чистых кровей донской кобылки (осталася одна на весь хутор), выросла кобыленка — ну, чистое дите! Мала ростом, нестроевичка, полвершка^ нету, а уж резва — неподобно! В округе получил я за нее на выставке сельской жизни награду и грамоту, как на племенную. Стал я к агрономам прислухаться, начал за землей ходить, как за хворой бабой. Кукуруза у меня первая в хуторе, урожай лучше всех. Я и зерно протравливал и снегозадержание делал. Сеял яровые только по зяби без весновспашки, пары у меня завсегда первые. Словом, стал культурный хозяин и об этом имею похвальный лист от окружного ЗУ, от земельного, словом, управления. Вот поглядите.

Гость мельком взглянул по направлению пальца Якова Лукича на лист с сургучной печатью, вправленный в деревянную рамку, висевшую возле образов рядом с портретом Ворошилова.

  • Да, прислали грамоту, и агроном даже пучок моей пшеницы-гарновки возил в Ростов на показ властям, — с гордостью продолжал Яков Лукич. — Первые года сеял я пять десятин, потом, как оперился, начал дюжей хрип выгинать: по три, по пять и по семь кругов^ сеял, во как! Работал я и сын с женой. Два раза толечко поднанимал работника в горячую пору. Советская власть энти года диктовала как? — сей как ни мога больше! Я и сеял, ажник кутница вылазила, истинный Христос! А зараз, Александр Анисимович, добродетель мой, верьте слову — боюсь! Боюсь, за эти семь кругов посеву протянут меня в игольную ушку, обкулачут. Наш председатель Совета, красный партизан товарищ Разметнов, а попросту сказать Андрюшка, ввел меня в этот грех, крести его мать! «Сей, — говорит, бывало, — Яков Лукич, максиму, чего осилишь, подсобляй Советской власти, ей хлеб зараз дюже нужен». Сомневался я, а теперь запохаживается, что мне эта максима ноги на затылке петлей завяжет, побей бог!

В колхоз у вас записываются?— спросил гость. Он стоял возле лежанки, заложив руки за спину, широкоплечий, большеголовый и плотный, как чувал с зерном.

В колхоз-то? Дюже пока не докучали, а вот завтра собрание бедноты будет. Ходили, перед тем как смеркаться, оповещали. Свои-то галду набили с самого рождества: «Вступай да вступай». Но люди отказались наотруб, никто не вписался. Кто же сам себе лиходей? Должно, и завтра будут сватать. Говорят, нынче на-вечер приехал какой-то рабочий из района и будет всех сгонять в колхоз. Конец приходит нашей жизни. Наживал, пригоршни мозолей да горб нажил, а теперь добро отдай все в обчий котел, и скотину, и хлеб, и птицу, и дом, стало быть? Выходит вроде: жену отдай дяде, а сам иди к... не иначе. Сами посудите, Александр Анисимович, я в колхоз приведу пару быков (пару-то успел продать Союзмясе), кобылу с жеребенком, весь инвентарь, хлеб, а другой — вшей полон гашник. Сложимся мы с ним и будем барыши делить поровну. Да разве же мне-то не обидно?.. Он, может, всю жизню на пече лежал да об сладком куске думал, а я... да что там гутарить! Во! — И Яков Лукич полоснул себя по горлу ребром шершавой ладони. — Ну, об этом кончим.


ГЛАВА 7.

Андрей Разметнов со своей группой пришел к Фролу Дамаскову, когда тот с семьей полудновал. За столом сидели: сам Фрол — маленький, тщедушный старичишка с клиноватой бороденкой и оторванной левой ноздрей (еще в детстве обезобразил лицо, падая с яблони, отсюда и прозвище Рваный), его жена, дородная и величественная старуха, сын Тимофей — парень лет двадцати двух, и дочь — девка на выданье.

Похожий на мать, статный и красивый, из-за стола встал Тимофей. Он вытер тряпкой яркие губы под юношески пушистыми усами, сощурил наглые, навыкат глаза и с развязностью лучшего в хуторе гармониста, девичьего любимца, указал рукой:

  • Проходите, садитесь, дорогие властя!

  • Нам садиться некогда, — Андрей достал из папки лист. — Собрание бедноты постановило тебя, гражданин Фрол Дамасков, выселить из дома, конфисковать все имущество и скот. Так что ты кончай, полуднуй и выгружайся из дому. Зараз мы произведем опись имущества.

  • Это почему же такое? — кинув ложку, Фрол встал.

  • Уничтожаем тебя как кулацкий класс, — пояснил ему Демка Ушаков.

Фрол пошел в горницу, поскрипывая добротными, подшитыми кожей валенками, вынес оттуда бумажку.

  • Вот справка, ты сам, Разметнов, ее подписывал.

  • Какая справка?

  • Об том, что я хлеб выполнил.

  • Хлеб тут ни при чем.

  • А за что же меня из дому выгонять и конфисковать?

  • Беднота постановила, я же тебе пояснил.

  • Таких законов нету!— резко крикнул Тимофей.— Вы грабиловку устраиваете! Папаня, я зараз в рик поеду. Где седло?

  • Ты в рик пеший пойдешь, ежели хочешь. Коня не дам. — Андрей присел к краю стола, достал карандаш и бумагу...

У Фрола синевой налился рваный нос, затряслась голова. Он как стоял, так и опустился на пол, с трудом шевеля распухшим, почернелым языком.

  • Сссук-ки-ны!.. Сукины сыны! Грабьте! Режьте!

  • Папаня, встаньте, ради Христа! — заплакала девка, подхватывая отца под мышки.

Фрол оправился, встал, лег на лавку и уже безучастно слушал, как Демка Ушаков и высокий застенчивый Михаил Игнатенок диктуют Разметнову:

  • Кровать железная с белыми шарами, перина, три подушки, ишо две кровати деревянных...

  • Горка с посудой. И посуду всю говорить? Да ну ее под такую голень!

  • Двенадцать стульев, одна длинная стула со спинкой. Гармоня-трехрядка.

  • Гармонь не дам! — Тимофей выхватил ее из рук Демки. — Не лезь, косоглазый, а то нос расшибу!

  • Я тебе так расшибу, что и мать не отмоет!

  • Ключи от сундуков давай, хозяйка.

  • Не давайте им, маманя! Нехай ломают, ежели такие права у них есть!

  • Есть у нас права ломать? — оживляясь, спросил Демид Молчун, известный тем, что говорил только при крайней необходимости,

  • Права? — переспросил он, смотря на Молчуна так, как будто увидел его впервые. — Есть права!

Демид, косолапо ступая, грязня пол мокрыми, изношенными чириками, пошел в горницу. Улыбаясь, легко, как ветку, отодвинул рукой стоявшего в дверях Тимофея и — мимо горки с жалобно зазвеневшей под его шагами посудой — к сундуку. Присел на корточки,

повертел в пальцах увесистый замок. Через минуту замок со сломанной шейкой лежал на сундуке, а Аркашка Менок, с нескрываемым изумлением оглядывая Молчуна, восхищенно воскликнул:

  • Вот бы с кем поменяться силенкой!

Андрей не успевал записывать. Из горницы, из зала Демка Ушаков, Аркашка и тетка Василиса — единственная женщина в Андреевой группе — наперебой разноголосо выкрикивали:

  • Шуба бабья, донская!

  • Тулуп!

  • Три пары новых сапог с калошами!

  • Четыре отреза сукна!

  • Андрей! Разметнов! Тут, парнишка, товару на воз не заберешь! И ситцу, и сатин черный, и всякая иная...

Направившись в горницу, Андрей услышал из сеней девичьи причитания, крик хозяйки и урезонивающий голос Игнатенка. Андрей распахнул дверь:

  • В чем тут у вас?

Опухшая от слез курносая хозяйская дочь ревела белугой, прислонясь к двери. Возле нее металась и кудахтала мать, а Игнатенок, весь красный, смущенно улыбаясь, тянул девку за подол.

  • Ты чего тут?! — Андрей, не разобрав, в чем дело, задохнулся от гнева, с силой толкнул Игнатенка. Тот упал на спину, задрав длинные ноги в валяных опорках. — Тут кругом политика! Наступление на врага, а ты девок по углам лапаешь?! А под суд за...

  • Да ты постой, погоди! — Игнатенок испуганно вскочил с пола.— На кой она мне... снилась! Лапать ее! Ты погляди, она на себя девятую юбку натягивает! Я не допущаю к тому, а ты — пихаться...

Тут только Андрей доглядел, что девка, под шумок вытащившая из горницы узел с нарядами, и в самом деле уже успела натянуть на себя ворох шерстяных платьев. Она, забившись в угол, одергивала подол, странно неповоротливая, кургузая от множества стеснявших движения одежин. Андрею стали противны и жалки ее мокрые, красные, как у кролика, глаза. Он хлопнул дверью, сказал Игнатенку:

  • Не моги ее телешить! Что успела одеть, — черт с ней, а узел забери.

Опись находившегося в доме имущества подходила к концу.

  • Ключи от амбара, — потребовал Андрей.

Фрол, черный, как обугленный пень, махнул рукой.

  • Нету ключей!

  • Иди ломай, — приказал Андрей Демиду.

Тот направился к амбару, по пути выдернув из арбы шкворень.

Пятифунтовый замок-гирю с трудом одолели топором.

  • Ты притолоку-то не руби! Наш теперь амбар, ты по-хозяйски. Легше! Легше! — советовал сопевшему Молчуну Демка.

Начали перемерять хлеб.

  • Может, его зараз и подсеем? Вон в сусеке грохот1^1 лежит, — предложил опьяневший от радости Игнатенок.

Его высмеяли и долго еще шутили, насыпая в меры тяжеловесную пшеницу.

  • Тут ишо можно на хлебозаготовку пудов двести ссыпать, — по колено бродя в зерне, говорил Демка Ушаков. Он кидал пшеницу лопатой к выгребу закрома, хватал ее рукой, цедил сквозь пальцы.

  • По пульке дюже должна заважить.

  • Куда там! Червонного золота пашеница, только, видать, в земле была: видишь, тронутая.

Аркашка Менок и еще один парень из группы хозяйничали на базу. Аркашка поглаживал русую бороду, указывал на бычий помет с торчавшими из него непереваренными зернами кукурузы:

Как же им не работать! Хлеб чистый едят, а у нас в товариществе и сенца внатруску.

Из амбара неслись оживленные голоса, хохот, пахучая хлебная пыль, иногда крепко присоленное слово... Андрей вернулся в дом. Хозяйка с дочерью собрали в мешок чугуны и посуду. Фрол, по-покойницки скрестив на груди пальцы, лежал на лавке уже в одних чулках. Присмиревший Тимофей взглянул ненавидяще, отвернулся к окну.

В горнице Андрей увидел сидевшего на корточках Молчуна. На нем были новые, подшитые кожей Фроловы валенки... Не видя вошедшего Андрея, он черпал столовой ложкой мед из ведерного жестяного бака и ел, сладко жмурясь, причмокивая, роняя на бороду желтые тянкие капли...


























Приложение 2.

Карточка для заполнения «Характеристика героя».


Герой

Психологическое состояние до…


Психологическое состояние после…


Художественная деталь


Вывод


































Приложение 3.

Лист обратной связи

Лист обратной связи.

Вы симпатизируете коммунистам? __________

Смогли бы вы отдать нажитое добровольно?_________________

Понятна ли вам позиция автора?_________________

Вы бы хотели жить в этот исторический период? ______________

Как вы считаете, на чьей стороне М. Шолохов? ____________________________________________________________

Есть ли правда жизни в произведении М. Шолохова?

_____________________________________________________

Какие чувства вызывает у вас произведение М.Шолохова «Поднятая целина»? ______________________________________________________

Как вы думаете, можно ли оправдать грабёж и разбой достижением всеобщего блага? _______________________________________________

На ваш взгляд, цель оправдывает средства? _______________________

А вы за кого? За кулачество или советскую власть?

Слушая на уроке выступления своих товарищей, отвечая на представленные вопросы отмечай на чаше весов свои симпатии в виде галочек. Какая чаша перевесит у тебя к концу урока? Совпадёт ли эта позиция с той, что была у тебя в начале урока?

C:\Documents and Settings\Loner\Рабочий стол\ad6107a7c66c44228367538dd838c6d8.jpg





Лист обратной связи.

Какие чувства у вас вызывает произведение М.Шолохова «Поднятая целина»? (положительные, отрицательные, противоречивые, смешанные, гневные, нежные, чувство жалости, гордости, ненависти, любви, восхищения, страха, неопределенности, радости)

Вам понравилось произведение М.Шолохова «Поднятая целина»? ____________________________________________________________

На ваш взгляд, цель оправдывает средства? ____________________

Вы согласны с мнением автора? ______________________________

На ваш взгляд, может ли быть «добро с кулаками»?________________

Совпадает ли ваше личное отношение к описанным в произведении событиям в начале урока и в конце? _____________________________________________________________

Кто вам больше импонирует

Размётнов или Дамасков?

C:\Documents and Settings\Loner\Рабочий стол\ad6107a7c66c44228367538dd838c6d8.jpg










Краткое описание документа:

Сегодня большой популярностью стали пользовать у учителей интегрированные уроки. Интегрируются различные предметы, с различными темами. Я предлагаю интегрированный урок, который интегрирует три предмета: историю, русский язык и литературу. Каждый из трех предметов выполняет свою часть работы на уроке. История это основная тема -изучение процесса коллективизации, литература - изучение исторической темы через литературное произведение (использовались главы произведения М.Шолохова "Поднятая целина", русский язык - это стилистика работы с художественным текстом. Такие уроки выигрышно смотрятся как показательные, при аттестации, нравятся ученикам, могут сочестать различные формы работы. Но от учителя требуется подготовка и регламент каждого действия.

Автор
Дата добавления 08.03.2015
Раздел История
Подраздел Другие методич. материалы
Просмотров292
Номер материала 429941
Получить свидетельство о публикации

"Инфоурок" приглашает всех педагогов и детей к участию в самой массовой интернет-олимпиаде «Весна 2017» с рекордно низкой оплатой за одного ученика - всего 45 рублей

В олимпиадах "Инфоурок" лучшие условия для учителей и учеников:

1. невероятно низкий размер орг.взноса — всего 58 рублей, из которых 13 рублей остаётся учителю на компенсацию расходов;
2. подходящие по сложности для большинства учеников задания;
3. призовой фонд 1.000.000 рублей для самых активных учителей;
4. официальные наградные документы для учителей бесплатно(от организатора - ООО "Инфоурок" - имеющего образовательную лицензию и свидетельство СМИ) - при участии от 10 учеников
5. бесплатный доступ ко всем видеоурокам проекта "Инфоурок";
6. легко подать заявку, не нужно отправлять ответы в бумажном виде;
7. родителям всех учеников - благодарственные письма от «Инфоурок».
и многое другое...

Подайте заявку сейчас - https://infourok.ru/konkurs


Выберите специальность, которую Вы хотите получить:

Обучение проходит дистанционно на сайте проекта "Инфоурок".
По итогам обучения слушателям выдаются печатные дипломы установленного образца.

ПЕРЕЙТИ В КАТАЛОГ КУРСОВ


Идёт приём заявок на международный конкурс по математике "Весенний марафон" для учеников 1-11 классов и дошкольников

Уникальность конкурса в преимуществах для учителей и учеников:

1. Задания подходят для учеников с любым уровнем знаний;
2. Бесплатные наградные документы для учителей;
3. Невероятно низкий орг.взнос - всего 38 рублей;
4. Публикация рейтинга классов по итогам конкурса;
и многое другое...

Подайте заявку сейчас - https://urokimatematiki.ru

Похожие материалы

Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.
Специальное предложение
Вверх