Добавить материал и получить бесплатное свидетельство о публикации в СМИ
Эл. №ФС77-60625 от 20.01.2015
Инфоурок / История / Научные работы / Научная работа «Агонистика Античной Греции»

Научная работа «Агонистика Античной Греции»

  • История

Поделитесь материалом с коллегами:







Соцков Георгий Анатольевич


«Агонистика Античной Греции»



ОГЛАВЛЕНИЕ



Введение с.2

1.Возникновение агонистики. с.17

2.Греческая агонистика VIII - VI.века до н.э. с.28

3.Кризис греческой агонистики с.40

Заключение с.50

Список источников и литературы с.61







"Не огорчайся по поводу того, чего у тебя нет. Радуйся по поводу того, что у тебя есть".

В. Леви

Введение.

Идея состязания как важнейшего элемента общественной и культурной жизни издавна неотделима от представления о культуре Эллады. Необычайное значение агонального фактора в общественной и культурной жизни Античной Греции привлекает особое внимание социологов, этнологов, историков культуры, искусствоведов.

Понятие „агональное” было образовано в прошлом веке Якобом Буркхардтом для обозначения одного из наиболее характерных признаков греческой культуры - ее соревновательного начала. У слова agon достаточно ясная этимология: это производное от глагола ago (индоевропейское heg-, лат. ago, санскр. ajami), первоначальное значение которого, скорее всего, 'гнать скотину'. Индоевропейцы, а также и ранние греки были скотоводами, поэтому жизнь и деятельность скотовода были для них моделью различных видов человеческой деятельности. Предводители греков и троянцев именуются у Гомера «пастухами людей» — которые «гонят», т.е. направляют своих воинов. agon первоначально означал толпу собранных («согнанных») вместе людей, затем это слово стало обозначать определенную разновидность толпы — публику, зрителей, собравшихся смотреть публичные состязания-игры. Примечательно, что у Гомера связь агона с направляющими действиями «погоняющих народ» вождей еще достаточно ясно выражена. В предпоследней песни «Илиады» подробно описаны игры, происходящие при погребении Патрокла (судя по всему, состязания такого рода и были частью погребального обряда).

В начале состязаний Ахилл собирает зрителей и усаживает их:

...Ахиллес же Там народ удержал и, в обширном кругу посадивши...1

После завершения состязаний собранные на игры зрители расходятся:

Сонм распущён; и народ по своим кораблям быстролетным весь рассеялся1


Далее слово agon стало обозначением и самих игр-состязаний разного рода: agon gumnikos 'гимнастические состязания-игры', agon hippikos 'конные состязания-игры', agon mousikos 'мусические состязания', у Платона в «Законах»: «...если бы вдруг кто-нибудь попросту установил какое-либо состязание (agon), не определив, будет ли оно гимнастическим, конным или мусическим...»2

Обобщение семантики состязания, борьбы привело к тому, что слово agon могло уже обозначать борьбу, противоборство вообще, греческое устойчивое выражение (peri) psukhes agon ~ 'борьба не на жизнь, а на смерть' (букв, 'борьба/соревнование за душу/ жизнь'). Более конкретным случаем противоборства выступала судебная тяжба (игравшая немаловажную роль в жизни греков), устойчивое выражение eis agona kathistanai tina 'привлекать кого-либо к суду'. В связи с этим agon мог обозначать и словесные дебаты, спор, составлявшие основу судебного разбирательства в традиции греческой демократии.

К древнегреческому слову “agon” восходит и понятие “agonistika” (агонистика), означающее в древнегреческом языке “искусство” состязания или борьбы. В современном смысле понятие “агонистика” используется для обозначения сферы древнегреческих общественных состязаний, имевших сакральный характер. В этом значении понятие “агонистика” близко к понятию “спорт”, однако понятие “агонистика” более точно передает семантическую нагрузку древнегреческого состязания и его связи с другими формами эллинской культуры. Сакральное состязание эллинов, обозначаемое словом “агон”, невозможно отделить от взаимосвязи “игра - праздник - сакральное действо”. Агон занимал в эллинской культуре и повседневной жизни каждого эллина чрезвычайно важное место, что нашло свое отражение и в языке эллинов, в котором область игровых состязаний и поединков обозначается словом “agon” и не совпадает с понятием “игра” в современных языках.

В исследованиях современных авторов понятие “агонистика” чаще всего используется для обозначения сферы атлетических и иппических (конных) состязаний; в тех случаях, когда речь идет о музыкальных, драматических, поэтических и других агонах, даются специальные пояснения. В рамках нашего исследования под термином “агонистика” обозначается система атлетических и иппических состязаний сакрального характера и практика, связанная с ними.

Античное наследие на протяжении почти двух тысячелетий составляло атмосферу и почву европейской культуры. Рассматривая судьбу античного наследия в европейской культуре, ученые говорят об одном интереснейшем факте, который признают конституирующим для нее: речь идет о возвращении культуры к своим истокам, о стремлении осознать и представить свое прошлое даже в том случае, когда для такого осознания и представления нет достаточных оснований. Постоянный пересмотр своего прошлого оказывается условием возможности как самого существования, так и дальнейшего развития европейской культуры: в основе наших представлений лежит так или иначе понятое прошлое, и именно на основе создаваемого образа прошлого мы строим то, что избираем в качестве будущего.

При разработке концепции современного олимпийского движения, важнейшее значение имеет осознание опыта античной культуры. Такие черты античного типа культуры, как верность героической норме, классическое равновесие нормы и жизненной практики, высокая роль эстетической нормы предопределяли высокие требования к непременно одухотворенной телесности человека.

По наблюдению, в культуре последующих веков опыт античной классики актуализируется каждый раз, когда общественное и духовное развитие создает возможность (или идеал) гармонического равновесия между обществом и индивидом, между традицией и историческим динамизмом. Полисное устройство общества и порожденная им этика и эстетика живого равновесия между полюсами общественного развития и между полярно противоположными формами жизненного мироощущения принадлежат античной фазе истории и в этом смысле невозвратимы. Но в то же время такие моменты актуализации античного опыта повторяются, поскольку потребность в живом равновесии человека и социума заложена в самой природе человеческого общества. Античная классика остается одной из наиболее устойчивых парадигм европейской культуры.

Рассматривая изменение содержания, форм и функций агональной практики на протяжении периода истории Древней Греции – от начала

I тыс. до н.э. до IV в. до н.э., мы руководствовались одним из основополагающих принципов понимания исторического процесса – принципом историзма. В соответствии с этим принципом все процессы и явления рассматриваются в их развитии и в связи с породившими их обстоятельствами.

Применение системного подхода, нацеленного на изучение сравниваемых явлений в их определенной генетической и хронологической последовательности, позволило проследить изменение форм и функций древнегреческой агональной практики и определить факторы, обусловившие это изменение.

Исследование древнегреческой агонистики предполагает привлечение широкого круга источников - археологических и письменных, в числе которых документальные и нарративные источники, как первичные, так и вторичные.

Среди нарративных источников, широко привлекаемых нами в данном исследовании, значительное место занимают эпические и лирические произведения античных авторов, являющихся современниками интересующих нас событий и процессов, фрагменты исторических сочинений античной эпохи (труды Геродота, Фукидида, Павсания, Страбона, Плутарха и других). Этнографические данные в виде описаний обрядов и обычаев, связанных с агональной практикой эллинов, взяты нами преимущественно из “Описания Эллады” Павсания. Широко привлекаются мифы и предания, донесенные античными мифографами Апполодором, Аполлонием Родосским, а также Павсанием, Плутархом, и другими. Важнейшим основанием для реконструкции этапов развития агонистики Античной Греции в нашем исследовании является литературная традиция древних авторов, в первую очередь, дополняемая данными из эпической поэзии и архаической лирики.

Наиболее ранними письменными источниками стали эпические поэмы, приписываемые слепому сказителю Гомеру,- Илиада и Одиссея. Эти произведения считающиеся лучшими образцами эпического жанра мировой литературы были составлены на основе многочисленных сказаний, легенд, устных народных приданий, восходящих еще к ахейскому времени. Однако обработка и сведение этих разнородных частей в единое художественное произведение произошло в XI-VIII в. до н. э. Не исключено, что эта работа могла принадлежать какому то гениальному сказителю, известному нам под именем Гомера. Поэмы долгое время передавались устно, но в VII-VI в. до н. э. Были записаны, причем окончательная редакция и запись поэм была проведена в Афинах при тиране Писистрате в середине VI в до н. э. Илиада состоит из 24-х книг. Сюжетом поэмы является один из эпизодов десятого года Троянской войны, а именно ссора в стане греков между командующим греческим войском царем Микен Агамемноном и Ахиллом, предводителем одного из фессалийских племен. На этом фоне Гомер дает обстоятельное писание военных действий греков и троянцев, устройство военного лагеря и вооружения, системы управления, внешнего вида городов, религиозных воззрений греков и троянцев, повседневного быта. Однако, чтобы использовать данные гомеровских поэм для воссоздания отраженной в них исторической действительности, требуется самый внимательны и кропотливый анализ. Ведь поэма- это прежде всего художественное произведение, в котором поэтический вымысел и историческая правда перемешаны самым причудливым образом. К тому же поэма создавалась и редактировалась в течение нескольких столетий, и поэтому в ней отразились разные хронологические пласты: жизнь и обычаи Ахейских царств, общественные отношения так называемого гомеровского времени(XI-IX до н. э.) и, наконец, время составления поэмы (IX-VIII в до н.э.).

В «Греческой мифологии» Диодора Сицилийского (около 90 - 21гг. до н. э) изложена древнейшая полулегендарная история Греции: рассказы о похищении Европы, о царе Миносе и его художнике Дедале, о подвигах Геракла, о походе аргонавтов, о странствиях Одиссея. Труд Диодора является одним из основных источников познания античных мифов, которые – сколь бы ни казались фантастическими – отражают историческую реальность: контакты критян и микенцев с носителями древних восточных цивилизаций, переселение народов в условиях стихий, бедствий и разрушительных вторжений. Богатое содержание и доступное изложение (плюс современный перевод: ранее Диодор издавался на русском языке в конце XVIII века) делает книгу полезной как для специалистов (историков, филологов, культурологов), так и для всех любителей древности и мифологии.

Географ и путешественник Страбон (I в. н. э.) был одним из крупнейших учёных античности. Его «География» - самое авторитетное и непредвзятое описание Римской империи и пограничных с нею стран. Созданная на основе доступных источников, а также устных сообщений и личных наблюдений, «География» остаётся важным историко-географическим сочинением, без которого наши представления об античном мире были бы далеки от полноты. В настоящем издании снабжённом вступительной статьёй, комментариями и указателем. Читателю предлагаются наиболее важные и интересные главы из сочинений Страбона.

Лукиан из Самосаты (III в. н. э.) является одним из самых ярких греческих писателей поздней античности. Автор большого числа сочинений, написанных в самых различных жанрах – здесь сатирический диалог, памфлет, пролалия (небольшая речь, которую времён «второй софистики» обычно предпосылали своему основному выступлению), эпиграмма, - оказал сильное влияние на литературу Византии и европейского гуманизма, обретя многочисленных подражателей (например, в лице Томаса Мора и Эразма Роттердамского, Фенелона и Вольтера). Сочинения Лукиана, написанные изящным слогом в очень живой манере, до сих пор не утратили своей эстетической ценности. Кроме того, они являются прекрасным историческим источником для изучения различных аспектов жизни поздней античности. Издание содержит полный русский перевод прозаических и поэтических сочинений Лукиана и представляет интерес, как для специалистов, так и для всех, кто интересуется культурой и историей античного мира.

В истории античной литературы видное место принадлежит сочинению Павсания "Описание Эллады". Это один из самых содержательных историко-антикварных трудов, дошедших до нас от античности. Его возникновение связано с большим культурным движением в Греции во II в. н.э., которое обычно именуют временем второй софистики, а в более широком контексте - греческим возрождением. Подчиненные римлянам, пережившие длительную полосу унижения и упадка, греческие города ко II столетию новой эры обрели новые силы, что, разумеется, стояло в тесной связи с тем миром и порядком, которые доставили римской державе императоры династии Антонинов, все бывшие отличными администраторами и покровителями наук и искусств. Начавшийся, таким образом, новый подъем греческих городов стал естественным основанием для попытки возрождения в полном объеме греческой культурной жизни. В условиях, когда народ продолжал оставаться под чужеземной опекой, это привело к развитию, в порядке духовной компенсации, повышенного интереса к славному прошлому своей страны, к достижениям классической философии (в том числе и ранней софистики) и литературы, к памятникам старины. В этой духовной атмосфере и протекала творческая деятельность одного из крупнейших писателей II в. - Павсания.

«Павсаний дает описание греческих достопримечательностей по всем отдельным областям, подробнейшим образом перечисляя статуи, картины, храмы, гробницы, могилы и пр. Это в полном смысле путеводитель по греческой древности, дающий трудно обозримое множество топографических фактов, являющихся базой нашего теперешнего художественно - теоретического представления о Древней Греции. Анекдоты и разные истории, рассказываемые у Павсания по поводу тех или других топографических фактов, обладают характером историческим и не имеют никакого отношения ни к суждениям об искусстве, ни к эстетическим оценкам. Это почти только художественно - археологический каталог»1

Принцип построения каждой книги - географический, поскольку Павсаний описывает один район за другим. Может создаться впечатление, что свой труд Павсаний предназначал прежде всего для путешественника, который, как он надеялся, захочет последовать за ним по тем же дорогам от пункта к пункту, осматривая по пути все местные достопримечательности. Но сложность заключалась в том, что Греция не однотипна, что это страна с богатым прошлым, отраженным как в мифах, так и в реальной истории, страна с различными этническими элементами и диалектами, со специфическими формами религиозного культа и даже, в некоторых полисах, отличающимся образом жизни. Именно поэтому Павсаний всегда (кроме I книги) начинает с большого введения, в котором подробно рассказывает мифы, связанные с этой местностью, называет героев-эпонимов, отмечает миграции племен и, наконец, передает реальную политическую историю области. Часто такое же вступление дается и по поводу отдельного города. Эти экскурсы занимают иногда несколько глав, но тем не менее являются интегральной частью повествования, порой столь же важной, как и описание самих городов и памятников. Отсутствие подобного введения в I книге может быть связано с двумя причинами: первой причиной, возможно, является утрата начальной части сочинения Павсания, содержащей как общее введение, так и введение к первой книге, поскольку сам текст начинается как бы с полуслова. Другая причина может заключаться в том, что отсутствовала необходимость специального введения к описанию Аттики, так как во времена Павсания были широко известны сочинения аттидографов, таких как Филохор, Истр, Андротион, Клитодем, приводивших много сведений по мифологии и генеалогии родов этой области.

Сложная структура сочинения стала причиной спора исследователей об основной цели, которую ставил перед собой Павсаний, приступая к написанию своего труда. То ли он хотел составить реальный путеводитель для путешественников, то ли дать читателям литературное произведение для развлечения и информации, предполагавшее его изучение вместе со многими другими, или, может быть, он пытался совместить эти цели и составить своего рода энциклопедию. Но Павсаний мог адресовать свой труд и воображаемому путешественнику, так как греки, живя ближе к природе, обладали и более образным мышлением, так что у прочитавшего это сочинение могло уже потом возникнуть желание увидеть все воочию.

В источниках нет работы посвящённой исключительно агону в основном они были посвящены военно-политической истории Др. Греции. Отсутствуют работы по истории Олимпийских Игр, сведения носят фрагментарный характер, что ставит перед исследователями проблему достоверности источников, ещё одна проблема отсутствие синхронных работ все дошедшие до нас источники даны в более позднем переводе.

В литературе интерес к истории агонистики развивается одновременно с интересом к общественной истории Греции.

В конце XVIII — первой половине XIX в. история Древней Греции приобретает важное значение в европейской исторической науке. Этому способствовало несколько обстоятельств. Одно из них — достижения классической филологии и методов источниковедческого анализа, получившие наиболее яркое выражение в работах англичанина Р. Бентли, немецких ученых Ф. Вольфа и Г. Б. Нибура. Они стали основателями историко-критического метода в европейском источниковедении. Их мастерский анализ структуры и содержания ряда сохранившихся источников (Бентли доказал подложность писем Фалариса, тирана Акраганта VI в. до н. э.; Вольф выявил различные хронологические слои гомеровских поэм, дал свое решение вопроса об авторстве, внутреннем единстве и противоречиях в поэмах, показал влияние устной традиции и время записи поэм; Нибур сумел обнаружить в римской поздней традиции следы ранних документов и по ним провел блестящее восстановление древнейшей римской истории) заложил основы научного источниковедения и сделал возможным полноценную разработку разных периодов греческой истории.

Плодотворное воздействие на разработку греческой истории имела также возможность введения в научный оборот все большего количества источников, прежде всего археологических и эпиграфических. После освобождения территории Греции от турецкого ига и образования независимого греческого государства (в 1830 г.) в Грецию были направлены многочисленные и щедро финансируемые археологические экспедиции ряда стран Европы (особенную активность проявляли Франция и Германия), которые занимались описанием сохранившихся руин — важнейших центров древнегреческой культуры — и в ряде мест приступили к их раскопкам.

Все это содействовало появлению целого ряда выдающихся работ, заложивших основы древнегреческой истории. Наиболее интенсивная разработка истории Древней Греции в XIX в. шла в Германии. Основы научной истории античного искусства были заложены немецким ученым И. Винкельманом, который в 1764 г. выпустил выдающийся труд «История искусства древности». В этой работе памятники античного, прежде всего греческого, искусства были изучены, классифицированы по различным историческим периодам, выявлена история разных стилей. Винкельман рассматривал искусство как органическую часть греческого общества.

Традиции И. Винкельмана, Ф. Вольфа, Г.Б. Нибура продолжили другие немецкие ученые XIX в. А. Бёк начал собрание и издание сводного корпуса греческих надписей (1825—1859). Его ученик К. Мюллер обратил внимание на греческую мифологию и классическую археологию. Трудом, обобщающим конкретные исследования многих германских ученых, стала работа Э. Курциуса «Греческая история» (В 3 т. 1852—1867), в которой история Греции была дана в историко-культурном плане.

Успехи в изучении истории Древней Греции во второй половине XIX в. были связаны с археологическими открытиями на территории Греции, обильными поступлениями эпиграфического материала и более совершенными методами его обработки.

Из археологических работ самыми выдающимися были раскопки Г. Шлимана и В. Дёрпфельда в Трое, Микенах и Тиринфе (1871—1894) и А. Эванса на Крите (с 1900 г.), которые привели к открытию памятников II тысячелетия до н. э. Если ранее греческую историю начинали с гомеровского периода, т. е. с начала I тысячелетия до н. э., то после раскопок Шлимана и Эванса историю греческой цивилизации стали изучать с III тыс. до н. э.

Большой резонанс в европейской науке второй половины XIX в. имели исследования античной (и прежде всего греческой) гражданской общины или полиса, которые проводил французский историк Фюстель де Куланж («Античная гражданская община», 1864). Он решительно выступил против начинающейся модернизации древности и рассматривал гражданскую общину как важнейшую основу всей античной (в том числе и греческой) цивилизации, покоящейся на рабстве и глубоко отличной от капиталистических отношений. Фюстель де Куланж объяснял сущность античного полиса, исходя из религиозных воззрений греков.

Обобщающих теоретических работ по проблеме агонистики достаточно много. Об агональных истоках европейской культуры писал Я. Буркхардт, который называл агональный элемент «движущей силой, неизвестной никакому другому народу», имея в виду древних греков. Данное понятие можно встретить в работах как зарубежных историков философии и культурологов (Ж.П. Вернан), так и российских (Ю.В. Андреев, А.И. Зайцев, Ф.Х. Кессиди, Г.В. Драч). В игровой концепции Й. Хейзинги, где игра рассматривается в качестве основы человеческой деятельности, исследуется агональный характер греческой, а с ней и европейской культуры. Данные разработки дают возможность определения наиболее перспективных направлений в изучении агонистики.

Отечественная историография по этому вопросу берёт своё начало в конце XIX начале XX века в работах Латышева В.В. Зелинского Ф.Ф. и Бузескула. В.П.

В советский период учебники по истории Древней Греции писали такие учёные как Сергеев B.C., Ковалёв С.И, Лурье С.Я. где агонистика рассматривалась как сакрально-спортивный праздник.

В 50-70-е литература по агону носила в основном научно-популярный характер Колобова К. М., Озерецкая Е. Л1. и Вилькин Я. Р. освещали историяю зарождения и проведения Олимпийских игр что следует связывать с участием СССР в олимпийском движении.

В книгах Шанина Ю. В2. Голощапова, Б. Р. рассматривалось развитие Олимпийских игр и физической культуры.

Книга «Введение в историю Греции» виднейшего историка античности В. П. Бузескула (1858-1931) посвящена обзору исторической традиции в исследованиях древней Греции – как исторической мысли самих древних греков (от Геродота до Полибия), так и изучению древнегреческой истории в новое время (от Вольфа и Нибура до Белоха и Пёльмана).

Это произведение остаётся уникальным в своём роде, поскольку до сих пор не имеет аналогов по источниковедению и историографии античной Греции. Для студентов, аспирантов, преподавателей и всех интересующихся вопросами античной истории.

Шанин Ю. В. автор монографии «Олимпийские игры и поэзия эллинов», которая посвящена идее гармонического воспитания человека как теме древнегреческой поэзии классического периода. Проблема рассматривается на фоне сравнительного анализа эллинской мифологии, гомеровского эпоса и произведений Архилоха, Тиртея, Феогнита, Ксенофонта, Симонида Кеосского, Пиндара, и других древнегреческих поэтов.

Много внимания уделено формированию этических и эстетических воззрений и принципов литературы эллинов. Для литературоведов, преподавателей, искусствоведов, аспирантов и студентов гуманитарных факультетов.

Книга Кулишовой О. В. «Дельфийский оракул в системе…» представляет собой первый в отечественном антиковедении монографический труд, посвящённый одному из наиболее ярких и, пожалуй, самых загадочных явлений в религиозной жизни древней Греции – оракулу Аполлона в Дельфах. Начиная своё исследование истории Дельфийского святилища с древнейших времён, автор уделяет основное внимание времени его расцвета, пришедшегося на период архаики и классики, когда авторитет прорицалища в Дельфах был особенно высок, причём не только в греческом мире, но и за его пределами. В книге подробно исследуется то огромное влияние, которое оракул Аполлона оказывал на различные сферы жизни греческого общества, особенный же акцент автор делает на участии Дельфийского прорицалища в межполисных и межгосударственных делах античного мира. Работа опирается на богатый фактический материал: античную литературную традицию, данные эпиграфики, нумизматики и археологии, а также на широкий круг новейшей научной литературы. К исследованию прилагается обширное собрание древних текстов (в оригинале и русском переводе), сохранивших ответы Аполлона Дельфийского.

Книга предназначена для историков - антиковедов, преподавателей и студентов гуманитарных вузов и всех интересующихся историей и культурой древней Греции.

Одним из первых специальных исследований по истории греческого агона была работа «Культурный переворот в Древней Греции VIIIV вв. до н. э.» А.И.Зайцев проанализировал исторические причины и предпосылки культурного переворота в Греции. Он предложил свое решение одной из ключевых проблем культурной истории человечества, обстоятельно, аргументировано ответив на вопрос о том, при каком стечении конкретных обстоятельств эллинам удалось создать культуру особого типа, культуру уникальную и неповторимую.

По его мнению у эллинов проявился так называемый «агональный дух». «Стремление превзойти других в состязаниях, продемонстрировать свое превосходство в силе и ловкости, хотя бы это и не отвечало первостепенным потребностям общества, стремление завоевать славу победителя»1 – это стало характерной чертой греческой жизни и одной из предпосылок «культурного переворота»..

Значительное место в книге уделяется не только агональным аспектам жизнедеятельности эллинов в целом и греческому спорту в особенности (глава II), но и тому, как «агональный дух» способствовал высвобождению внутренних стимулов греков к художественному и интеллектуальному творчеству (глава III). В результате А.И.Зайцев пришел к важному выводу: «Развитие греческой агонистики сделало привычной мысль о том, что общественную ценность представляет всякое достижение, в особенности завоеванное в соревновании с соперниками, вне зависимости от возможности практического использования этого достижения»2.

В последние два десятилетия в отечественной историографии было не так много работ посвящённых агонистике. В основном исследователи Кузищин. В. И. Кулишова. О. В. по прежнему обращались к истории Олимпийских игр, отчасти затрагивались и др. вопросы

Исследование древнегреческой агонистики многопланово, в нем за многие годы сложился ряд традиционных направлений, в рамках которых отдельные аспекты агонистики Античной Греции получили детальное освещение. К числу таких направлений относятся история зарождения и развития Олимпийских игр, исследование Олимпии как сакрально-архитектурного комплекса, вопросы отражения темы агонистики в литературе и искусстве Эллады. Следует отметить, что интересы исследователей сосредоточены преимущественно вокруг Олимпийских игр, что в значительной степени оправдано их исключительным значением как главного общеэллинского празднества, однако такое выделение Олимпийских игр из контекста традиций и ритуалов целостного явления эллинской агонистики в значительной степени затрудняет изучение этого вопроса.

Предмет исследования: Греческая агонистика IX-IV вв. до н.э.

Цель исследования: Рассмотреть основные этапы развития агонистики и её роль в общественной жизни др.греков.

Задачи:

1.Рассмотреть понятие агонистика.

2.Выделить периоды развития агонистики.

3.Определить основные факторы формирования расцвета и заката греческого агона.

4.Рассмотреть основные формы агонистики.

5.Выяснить значение агонистики в общественной жизни греков.



1.Возникновение агонистики.

Колыбелью греческой агонистики было гомеровское время. Именно в эту эпоху разгорается блеск самого привилегированного класса - военной аристократии. Типично "праздный класс" в своем переизбытке свободного времени и материальных средств, аристократия противопоставляет демосу свой, особенный образ жизни, одной из главных черт которого предстает так называемое "демонстративное потребление". Именно в этом свете предстают демонстрации богатства, досуга и отваги в живописуемых Гомером состязаниях аристократии.

Прослеживается стремление героев заслужить одобрение окружающих и избежать их порицания. Этическими установками аристократии, чью систему ценностей выражают "Илиада" и "Одиссея", были "айдос" (греч. - стыд) и нежелание вызвать к себе "немесиду" (греч.- неодобрение со стороны равных) Важнее всего было снискать "аретэ" (греч.- доблесть), которая обеспечивала добрую славу. Именно слава была той заветной целью, к которой стремились все благородные греки вплоть до конца античной эпохи.

"Счастье победы

Смывает труд состязанья.

Богатство, украшенное доблестью,

Ведет мужа от удачи к удаче, от заботы к заботе,

Сияет звездой,

И нет сияния, свойственнее человеку" 1.

Конечно же, виною тому, что "слава Одиссея больше испытанного им", было не только "сладкое слово Гомера" но и та обстановка, когда поступки человека были в центре внимания коллектива - дружины аристократов сначала и граждан полиса потом.

Стремление к доблести носит отчетливо соревновательный характер как в ней, так и в достижении жизненных целей вообще греки стремились превзойти друг друга. Например, в 11 -й кн. "Илиады"

" Старец Пелей своему заповедовал сыну Пелиду

Тщиться других превзойти, непрестанно пылать отличиться" 1.

Судя по тому, с каким ожесточением сражались у стен "пышно устроенной Трои", подобного рода завет получили все данайцы и тевкры. Под знаком соревнования проходила вся жизнь греков - состязались во всех сферах жизненной деятельности, даже в чесании шерсти. Соревновались боги - Афина с Арахной в ткачестве, Аполлон с Марсием в музицировании. Поведение Олимпийцев во время троянской войны больше всего напоминает неистовство футбольных болельщиков. Уже начальное воспитание было проникнуто соревновательным духом, причем спартанские мальчики в общеобразовательных целях старались превзойти друг друга в мужестве и претерпевании боли.

Специфические черты древнегреческой агонистики можно определить только исходя из положения о том, что древнегреческий агон (состязание) немыслим вне сакрального праздника, который был неразрывно связан с религиозными представлениями человека. Всякий религиозный праздник имеет своей целью выразить и донести до всех членов общества господствующее в нем мировоззрение, систему ценностей, усилить идеологическое единство коллектива, совместно совершающего сакральный ритуал. Более того, с точки зрения членов общества, во время праздника прерывалось обычное течение жизни и коллектив оказывался в особом состоянии, которое, в свою очередь, требует для возобновления и продолжения обычного течения жизни определенных ритуалов. Примечательно то, что знаменитые общегреческие празднества - Олимпийские, Пифийские, Немейские и Истмийские - в качестве основных ритуалов включали праздничные агоны, священный характер основывался на глубокой вере в то, что на правильном исполнении агонального ритуала покоится дальнейшее продолжение человеческой жизни и даже существование мира.

Праздники были одной из главных форм объединения общества, которые поглощали отдельную личность. Вместе с тем агональное начало общеэллинских праздников создавало для человека особенное сакральное пространство.

Изучению различных сторон этого явления посвящено значительное число исследований: В. Буркерт отмечает, что время периодического сакрального празднества означало в понимании эллинов священное время, когда участники церемоний "выключали себя из обыденной жизни, и каждодневные обязанности и привычные роли отступали на задний план"1. Главным событием сакрального празднества была эпифания (хеорте) - явление божества, которое вызывалось с помощью определенных культовых ритуалов (ритуального шествия, жертвоприношения, жертвенного пира и др.).

Характерным атрибутом празднества являлось мифологическое пространство теменос, или храм божества2. В рамках этого мифологического пространства осуществлялось символическое воспроизведение какого-либо мифа, имеющего или местное, или общеэллинское распространение.

Если рассматривать мифы, воспроизводимые в процессе эллинских праздников, то получится пестрая картина напластований самых разнообразных периодов религиозно-мифологического развития эллинов от времен человеческих жертвоприношений до эпохи позднего героизма. Многие из этих мифов включают агональные сюжеты.

Если в процессе греческого религиозного праздника осуществлялось ритуальное воспроизведение мифа, то нетрудно понять широкое распространение агона в рамках мифологического праздника, поскольку вся греческая мифология наполнена агональными мотивами.

Один из мифов рассказывает, что некогда в городе Писе,недалеко от Олимпии, царствовал Эномай. Оракул предсказал Эномаю, что он погибнет, когда его дочь Гипподамия выйдет замуж. Тогда царь пошел на хитрость: он объявил, что отдаст дочь в жены тому, кто победит его в беге колесниц. Риск для Эномая был невелик, так как у него были самые быстрые кони, подаренные ему богом войны Ареем.

Условия состязания были следующие: Эномай предоставлял противнику право начинать бег первым, но, догнав его, пронзал копем. Тринадцать претендентов на руку Гипподамии пали от копья Эномая. Четырнадцатым женихом стал хитроумный Пелопс. Он подкупил царского возничего Миртила, и тот не закрепил чеку на колеснице своего господина.

Рано утром на берегу Кладеоса встали колесницы Пелопса и Эномая. Едва из-за холма появилось солнце, Пелопс хлестнул лошадей и погнал их по горной дороге. Эномай бросился в погоню. Вот уже догоняют Пелопса чудесные кони Арея. Только выпрямился во весь рост Эномай и поднял тяжелое копье, как соскочило колесо с его колесницы и она опрокинулась. Эномай упал на землю и разбился. Пелопс победил, стал мужем Гипподамии и властелином царства. В честь этой великой победы Пелопс устроил в Олимпии состязания, и были это, якобы, первые Олимпийские игры. По-видимому, этот миф имеет под собой историческую основу. Действительно, в Альтиде находился Пелопион – могила основателя династии микенских царей-пелопидов, правивших предположительно с 1270 года до н. э. Античный писатель и историк Павсаний1 писал, что в Олимпии сохранялись могила Гипподамии и Эномая. Следовательно, в память о Пелопсе могли проводиться мемориальные игры. Многие легенды связывают первые соревнования в Олимпии с именем Геракла. Один из мифов рассказывает о том, что элидский царь Авгий приказал Гераклу очистить скотный двор, стойла которого не убирались 30 лет. Казалось, справиться с такой работой невозможно. Но хитроумный Геракл перегородил плотиной реку Пеней, и воды ее за один день унесли всю грязь. Царь Авгий обманул Геракла, лишив его награды за труд. Геракл жестоко отомстил Авгию: выступил с войском в поход против Элиды, захватил город и убил Авгия. В честь этой победы Геракл провел в Олимпии игры.

Согласно другому мифу, Геракл, направляясь на родину в Фивы, остановился в Олимпии и провел здесь состязания в честь своего предка Пелопса. Сам Геракл отмерил расстояние в один стадий (шестьсот ступней), принял участие в беге на эту дистанцию, победил и в память о победе посадил на берегу Алфея куст оливы.

Анализируя процесс развития сакральной практики эллинов, исследователи отмечают в качестве ее важнейших черт: формирование греческого храма и общеэллинских религиозных центров, формирование олимпийского пантеона богов, относящихся к XIII в. до. н.э1.

В VII в. до н.э. ощущение близости богов и умерших к человеку сменилось стремлением разграничить сферы мироздания, в это время появилось ограждение вокруг кладбищ и теменосов, утверждалась традиция установки маркера над погребением.

В контексте таких изменений в религиозном мировоззрении эллинов вполне объяснима утрата традиции погребального агона ахейского времени, широко известная по эпосу Гомера и местным преданиям различных областей Эллады. Судя по данным мифолого-исторической традиции, в Ахейской Греции агонами сопровождались торжественные похороны могущественных владык, членов семей и прославившихся боевыми подвигами воинов. В силу своей преданности героическому прошлому эллины единодушно возводили истоки общеэллинских - Олимпийских, Пифийских, Немейских, Истмийских - и многих местных празднеств к погребальным агонам микенской эпохи, однако эти агоны являются весьма различными по своему сакральному смыслу ритуалами.

Рассматривая особенности формирования Олимпии как общеэллинского сакрального центра, ученые приходят к выводу о том, что антитеза день/ночь, верх/низ, жизнь/смерть, хтонический/олимпийский разворачивается в Олимпии между теменосом Пелопса и алтарем Зевса. Предваряющая хтоническая жертва Пелопсу была, как всякая хтоническая жертва, направлена вниз, в землю, в то время как олимпийская жертва Зевсу приносилась на алтаре и дым от нее восходил к небу. Пелопион в Олимпии является, по мнению ученых, одним из наиболее ярких примеров пространства, связанного с хтонической сферой, священного участка, который был связан с миром смерти1. Павсаний рассказывает о том, что вкусивший от жертвы Пелопсу не допускался к жертвоприношению Зевсу2.

Для того чтобы понять, какое смысловое значение имел ритуальный бег, включенный в содержание религиозного празднества, обратимся к результатам исследования К. Хюбнера, который, ссылаясь на Филострата, так описывает бег на Олимпийских играх эпохи архаики:

"Праздник начинался с жертвоприношения - предваряющего жертвоприношения для Пелопса и богатого жертвоприношения быков для Зевса. Священные части затем клались на алтарь, но огонь еще не горел, бегуны находились далеко от стадиона, перед ними стоял жрец, который давал своим факелом сигнал старта. Победитель подносил огонь к освященным частям жертвы... Бег означал переход от кровавого дела к очистительному огню, от хтонических богов к олимпийским, от Пелопса к Зевсу"3.

Такое понимание бега позволяет выдвинуть положение о том, что этот бег в рассматриваемом контексте является важным культовым ритуалом и имеет глубокое сакральное значение.

Возвращение божества в античной религии символизировалось ветвью или деревом, на основании этого символа сложилась традиция награждать победителей общеэллинских агонов венком, сплетенным из ветвей дикой маслины - на Олимпийских играх, из лавра - на Пифийских, сосны - на Истмийских и сельдерея - на Немейских. Эта традиция отражает характер мифов и праздников, посвященных разным мифологическим героям.

В период архаики протекал процесс централизации мифотворчества и религиозных культов, в этот период начали складываться образы олимпийских богов, которые постепенно утрачивали черты фетишизма и хтонизма, однако полного своего развития они достигли лишь в период зрелой классики. Отдельные божества в противоположность прежнему спутанному и мало оформленному мышлению стали приобретать точную спецификацию и дифференцированные функции. В эту эпоху был сформирован пантеон олимпийских богов, два божества этого пантеона: Аполлон и Гермес - были наделены функцией покровительства агонов и палестр.

Процесс становления олимпийской мифологии характеризовался и переосмыслением многих древних культов, преодолением их хтонизма и фетишизма, в результате чего они наполнялись государственным и гражданским содержанием. С переходом от общинно-родовой формации к рабовладельческой, от родоплеменной общины к государству и от патриархата к цивилизации древние религиозные сообщества не перестали почитать некоторых своих богов, но это почитание усиливалось и получило уже государственное значение.

На утверждение телесного агона как важной черты эллинского культа оказало существенное влияние и развитие представления о человеке. В период, предшествующий VIII в. до н.э., вся природа и весь мир, включая человека, трактуются как безраздельная родовая община, то есть как община ближайших родственников. Человек здесь, очевидно, ничем не отличается от космоса и трактуется как его прямая эманация1. Однако, как отмечает А.Ф. Лосев, по мере развития цивилизации этот синкретизм начинает распадаться, что приводит к образованию анемизма, в котором различают строгий стиль и свободный стиль. Строгий стиль характеризуется появлением героизма, который является высшей степенью развития анимизма. Человек на этой стадии начинает чувствовать свою самостоятельность в сравнении с чудовищными существами периода хтонизма1.

Обращаясь к вопросам подготовки древних атлетов к состязаниям и вопросам их бытового поведения, мы сталкиваемся с таким уникальным явлением культуры, как аскеза. В словаре современной культуры под аскезой понимается отказ от материального ради духовного. Между тем буквальное значение слова "аскеза" - упражнение, занятие, упражнение гимнастов и атлетов; слово "аскет"2 имеет значения: упражняющийся в чем-либо, гимнаст, атлет, борец.

Тренировка древних атлетов имела характер религиозной аскезы и, как всякая тренировка, ставила своей целью предельное развитие способностей, обеспечивающих успех в состязании. Развивались эти способности посредством предписаний и запретов, складывающихся и изменяющихся в процессе развития практики, наблюдений и обобщений ее результатов. Практика же физической подготовки существует уже в самых архаических обществах и человек, чтобы возвыситься до статуса взрослого мужчины, должен пройти довольно сложное обучение, часто связанное с тяжелыми физическим испытаниями в форме традиционной инициации.

Формы аскезы многообразны, но чаще всего традиционны для каждой общественной группы; однако допустима еще и личная аскеза, правила которой изобретаются и формируются самим аскетом, обычно уже прошедшим обыкновенную (групповую) тренировку и достигшим соответствующего статуса”.3

Учитывая древность традиции эллинского агона и значительное место телесно-двигательной подготовки в древней системе воспитания, можно предположить, что средства и методы подготовки, предписания и запреты для атлетов были достаточно хорошо разработаны. При этом предписания и запреты могли передаваться как сакральная традиция, их установление могло быть приписано и мифологическим героям: так, Кастор славился как укротитель коней, а Полидевк - как испытанный кулачный боец, в некоторых местностях Эллады они являлись, по верованиям греков, изобретателями и покровителями этих видов состязаний.

Все формы аскезы имели в древности мифологическое или практическое обоснование, причем мифологическое обоснование звучало для эллинов более убедительно.

Сакральные формы имели многие установления эллинского агона, среди них клятва атлетов перед статуей Зевса, содержание обязательного круга упражнений в период подготовки атлетов к агону. Религиозную основу имеет и институт экехейрии (священного перемирия) - одно из самых известных общеэллинских установлений. Согласно традиции, установление экехейрии было инициировано богами - покровителями эллинов для поддержания мира и согласия среди греков.

Сакральный характер эллинского агона дает ключ к пониманию исключительного внимания, которым в Греции были окружены победители общеэллинских агонов. М.Л. Гаспаров отмечает, что "греческие состязания должны были выявить не того, кто лучше всех вообще - того, кто осенен божественной милостью"1. Именно этот смысл эллинского агона с особой наглядностью определен в творчестве Пиндара. Проверка обладания божественной милостью (elecoz) является, в понимании поэта, основным смыслом сакрального агона.

В таком контексте становится понятен тот фантастический почет, который воздавался в Греции олимпийским, пифийским, истмийским и немейским победителям. Дело здесь заключалось в том, что присутствие среди граждан полиса или в составе его войска олимпионика или победителя другого общеэллинского агона давало основание полису надеяться на благословение божества. Этот сакральный аспект эллинского агона порождал особое отношение эллинов к состязанию. "Греки времен Пиндара, - отмечает М.Л. Гаспаров, - шли на состязания с таким же чувством и интересом, с каким шли к оракулу"1. В эпиникиях Пиндара мы не найдем каких-либо подробностей о ходе состязаний, поэт воспевает уже свершившуюся победу, победителя, его род и родной город, на которые распространяется милость богов.

Слагаемые победы, согласно Пиндару: порода предков победителя; его собственные усилия - траты и труд; воля богов, даровавшая ему победу.

Для поэта каждая победа атлета - событие, которое он включает в систему прежних событий, в систему мирового уклада, что значило для Пиндара: выявить в прошлом такой ряд событий, продолжением которого оказывается новое событие. При этом "прошлое" для Пиндара - конечно, прошлое мифологическое. Отсюда обращение Пиндара к мифу, который, как правило, составляет центральную часть эпиникия. Нередко поэт использует в одном эпиникии несколько мифологических сюжетов.

Экспозиция эпиникии включала похвалу играм, атлету, его родичам, его городу. В эпиникиях перечислялись прежние победы героя и представителей его рода. В тех случаях, когда адресатом эпиникии был победитель среди мальчиков, воздавалось похвала и заслугам тренера. Заключительная часть была обращена к богам и содержала призыв и в дальнейшем не отказывать в милости победителю, его роду и его согражданам.

Среди мифов, использованных Пиндаром, встречается миф о Пелопе, в котором Пелоп - положительный образ, Тантал - отрицательный; миф о повторном учреждении Олимпийских игр Гераклом после Пелопа; миф о Геракле Гиперборейском, где как покровители Олимпийских игр упоминаются Диоскуры; миф об Иаме - основателе жреческого рода, занимавшегося гаданием по огню в Олимпии.

Пиндар является не только певцом гармонического сочетания доблестей атлетов, но и певцом этических норм агона он предлогает своеобразный "Этический кодекс атлетов":

1.Почетна и желанна лишь многотрудная победа. То, что досталось случайно или в легкой борьбе, не приносит морального удовлетворения ни атлету, ни зрителям.

2.Атлет всегда должен помнить, благодаря чьим наставлениям он стал победителем.

3.Жестокость схваток нигде не осуждается Пиндаром.

4.Гармония физической силы и добродетели.

5.Бескорыстная честность победителя1.

Агон зародился как сакральное действо и часть священного ритуала и был элементом аристократической системы ценностей, поэтому в «гомеровский» период и архаики имел формы части погребального обряда, обряда инициации, военного поединка.



2.Греческая агонистика VIII-VI века до н.э.

После расселения на Пелопоннесе дорических племен — в IX веке до н.э., — когда пошли столетия менее бурные и сравнительно более мирные, созрели условия для укрепления институтов общегреческого характера. Обряды покоренных племён стали возрождаться и одновременно сливаться с обрядами завоевателей. «Большую роль в деле умиротворения господствующих слоев сыграло в числе прочего знаменитое Дельфийское святилище. Его жрецы в интересах поддержания чувства общегреческой племенной общности взяли под свое покровительство те содержащие в себе элементы церемоний посвящения состязания, обряды, формы воспитательной деятельности и обычаи, сохранение которых было в первую очередь важно для жизненных интересов аристократии городов-полисов, но в конечном итоге тогда все это еще отвечало также интересам всех свободных граждан. Прежние же племенные испытания, связанные с посвящением, проводимые в знаменитых местах культовых обрядов, способствовали использованию тех возможностей, которые оказались полезными с точки зрения общественной самоорганизации греческого народа»1.

Имеющий отношение к Олимпиадам эпизод содержится в легенде, согласно которой по совету дельфийского оракула — в 884 году до н. э. между элидским царем Ифитом, правителем Спарты Ликургом и представителем города Писа Клеосфеном был заключен договор о провозглаше­нии священного перемирия на время проведения Олимпийских игр.Текст договора, выгравированный на медном дис­ке, гласил: «Олимпия является священным местом, и тот, кто посмеет вступить в нее с оружием в руках, будет заклеймен как богохульник. Нарушившим волю богов станет и тот, кто, имея возможность, не отомстит богохульнику»2.

Этот диск был вывешен в Олимпии возле алтаря Зевса. Аристотель видел его в середине IV в. до н. э. Павсаний, посетивший Олимпию в 170 году н. э., писал, что диск с текстом договора хранился в Герайоне (храме Геры). Есть основания предполагать, что в договоре о священном перемирии участвовали не отдельные го­рода, а союзы племен. Ифит представлял эолийцев, Ликург — дорийские племена Мессении и Лаконии, Клеосфен — ахейцев Аркадии и Ахайи. Видимо, по­этому условиям договора подчинялись все жители Пелопоннеса. Позже к договору об экехерии присоединились другие народы Греции. В VI в. до н. э. священное перемирие признавалось во всем греческом мире. Продолжительность экехерии увеличилась от одного до трех месяцев и включала время перед началом, и после окончания Олимпийских игр. Специальными соглашениями, принятыми представителями всех эл­линских государств, условия экехерии были дополне­ны обязательством не взимать пошлины за проезд в Олимпию и обеспечивать безопасность тех, кто направляется на Олимпийские игры.

Греки верили, что соблюдение перемирия контро­лируется самим Зевсом. Это заставляло их строго выполнять предписанные священным перемирием правила. Даже могущественные Спарта и Македония вынуждены были выплачивать значительные штрафы за нарушение экехерии.

На вопрос о том, почему из всех союзов городов выдвинулась именно Олимпия, можно дать в общих чертах следующий ответ:

1.Алтий еще до пришествия дорийцев был не просто священной рощей, где проводились обряды посвящения, но и ритуальным центром избрания царей.

2.Здешнее святилище Геры считалось одним из древнейших мест, где совершались культовые ритуалы плодородия. К числу обрядов относились и такие виды испытаний для юношества, как, например, состязание по бегу под звуки авлоса, в ходе которого определялась «девушка года», олицетворявшая собой плодородие.

3.Олимпия была связана тесными узами с культом предков, игравшим определяющую роль в идеологии аристократии. Согласно мифологии, именно здесь находились могилы Пелопса и Тараксиппа.

4.Немаловажное значение имело и то обстоятельство, что, помимо поддержки со стороны Дельфийского святилища, это место пользовалось известностью как связанное с культом Зевса, этого наиболее авторитетного грече­ского божества.

5.Олимпия была расположена в сравнительно легкодоступном и одно­временно защищенном месте.

6.Ввиду малочисленности жителей Писы, поддерживавших тотемистические родовые традиции, не грозила опасность того, что они попытаются воспользоваться своим влиятельным положением в области отправления культовых обрядов в интересах достижения политической гегемонии.

7.В эпоху расцвета игр Олимпия пользовалась поддержкой Спарты, самого могущественного полиса в то время.

Объединительную роль игр резко усилила и активно проводимая в VIIIVII вв. до н. э. колонизация. Экспансия греков в районе Средиземного моря временно решила проблему ввоза зерна и сняла остроту классовых столкновений. Однако при тогдашнем соотношении сил и состоянии транспортных средств поддерживались лишь чрезвычайно слабые политические связи между городами-метрополиями и их колониями.

Эти связи строились, скорее, на обоюдной заинтересованности в торговом обмене и политической взаимозависимости, которую время от времени приходилось укреплять путем заключения различного рода союзов и соответственно отправления традиционных религиозных обрядов. В этом смысле панэллинские состязания и прежде всего олимпиады, зародившиеся под знаком культа Зевса, преврати­лись в неотъемлемые элементы укрепления межгреческих политических связей, развития общегреческого национального сознания против «варваров», говорящих на других языках. Интересные выводы относительно истории развития олимпийских игр можно сделать на основе результатов раскопок. В ходе раскопок обнаружилось, что в Олимпии были построены — по времени один за другим — пять стадионов. Два первых стадиона древнего периода игр и ипподром для конных состязаний были построены еще одно­временно с Алтием. В 776 году до н. э. зафиксировано имя победителя — Корэба, выигравшего бег под звуки авлоса. По мере постепенного расширения программы состязаний вводятся новые дистанции бега: на расстояние в две стадии — диаулос (724 г. до н. э.) и несколько стадий (720 г. до н. э.). Затем появились такие виды состязаний, как пентатлон — пятиборье и борьба (708 г. до н. э.), кулачный бой (688 г. до н. э.), гонки колесниц (680 г. до н. э.) и наконец панкратион (648 г. до н. э.).Как бы ни расширялась программа игр, самым популярным и почетным видом состязаний оставался стадиодром. Победитель финального забега получал право зажечь огонь на алтаре Зевса. Считали, что благодаря победе он становился особенно угодным богу. Поэтому победитель стадиодрома был главным героем игр.

Создается группа граждан Элиды элланодиков — организаторов игр; складываются классические формы публичных жертвоприношений, принесения присяги, жеребьевок и процедуры проведения состязаний. Традицию венчать победителей лаврами, возобновили лишь начиная с 7-й Олимпиады по уже упоми­навшемуся совету дельфийского оракула.

Как поучал Солон непросвещенного скифа «... кто получит венок, получит в нем все доступное человеку счастье: я говорю о свободе каждого человека в частной жизни и в жизни его родины, говорю о богатстве и славе, о наслаждении отеческими праздниками, о спасении своих домашних и вообще о самом прекрасном, чего каждый мог бы себе вымолить у богов; все это вплетено в тот венок, о котором я говорю, и является наградой того состязания, ради которого происходят все эти упражнения и эти труды»1.

Первые одиннадцать Олимпиад прошли под знаком превосходства мессенцев, затем вперед вышли пятиборцы Спарты. Кроме пелопоннесцев первыми участниками игр из числа представителей других частей Греции стали афиняне (21-я Олимпиада), а из колонии — посланцы Смирны (23-я Олимпиада).

Олимпийские игры древнего периода несли на себе отпечаток духовной гегемонии аристократии, что в первую очередь объясняется влиянием Спарты. Старинные традиции посвящения тогда уже получили политическое содержание. Из-за введения обязательного подготовительного времени для участников состязаний рядовые граждане из числа свободнорожденных оказывались в чрезвычайно невыгодном положении. Женщины, неполноправные граждане, варвары и те, против которых было возбуждено какое-либо дело, не могли участвовать в состязаниях. Правда, для женщин в иное время по-прежнему устраивали традиционные соревнования в беге.

Методы подготовки и стиль состязаний определялись особенностями тогдашнего военного искусства и мистифицированными представлениями о физических возможностях человека. Из мате­риалов по этому вопросу видно, что греки вначале отдавали предпочтение скорости, а затем силе. Они перетаскивали тяжелые камни, соревновались в погоне за животными, тянули вручную груженые телеги и сгибали толстые ветви деревьев. Состязания по бегу происходили не по круговой дорожке, а по прямой — туда и обратно — между местом старта и находящимся в конце дистанции алтарем, имитируя, по сути дела, движение боевых греческих порядков. Наиболее наглядно это демонстрирует вид состязаний под названием бег с оружием.

Одна из ссылок Лукиана однозначно свидетельствует о том, что происхождение такого вида состязаний, как прыжки в длину с отягощениями в руках, связано с необходимостью развития у воинов способности преодолевать преграды на местности. «И коль скоро им следует перепрыгивать через рвы и другие препятствия, — рассуждает Солон, — мы готовим их к этому: они практикуются с отягощениями в руках»1. Гантели в правой и левой руке символизировали оружие. Они помогали прыгуну оттолкнуться от земли при выполнении серии из пяти следующих один за другим прыжков в длину с места, а при приземлении способствовали восстановлению равновесия и получению более четкого отпечатка пяток. Метание боевого диска воины, образующие сомкнутый боевой порядок, могли производить только в вертикальной плоскости. Это движение сохранилось в метании диска. Метание копья также возникло из упражнений по отработке навыков метания боевых копий. Согласно требованиям военной подготовки, при оценке результатов состязания считалась действительной лишь длина броска, произведенного в пределах специально отведенной для этого полосы. Соответствие законам аэродинамики достигалось не за счет конструкции самого копья, а путем сообщения ему вращательного движения вокруг своей оси в момент броска при помощи кожаной рукоятки.

Колесница для состязаний еще в III веке до н. э. сохраняла небольшие массивные колеса боевой колесницы, хотя путем увеличения диаметра колес и их облегчения можно было бы достичь большей скорости передвижения.

В боевых действиях, которые велись при помощи легко тупящегося и зазубривающегося оружия, нельзя было обойтись без владения приемами борьбы и панкратиона, тем более что воюющие стороны стремились не к уничтожению живой силы противника, а к ее пленению.

Связь между техникой и тактикой боевых акций и спортивных состязаний наиболее наглядно проявлялась в кулачном бое. В греческом боксе, как известно, соперники наматывали на кисти рук и запястья ремни из бычьей кожи. Удары разрешалось наносить лишь в голову и лицо. Того, кто на­носил удар в иное место, отстраняли от участия в состязаниях. Этот обычай возник вследствие того, что дорийские племена в отличие от ахейцев вначале не пользовались шлемами, а защищали голову щитом, надетым на предплечье, или медной пластиной. Выработанная для этого своеобразная техника ведения кулачного боя укоренилась в агонистических состязаниях и продолжала практиковаться даже тогда, когда характер вооружения уже изменился.

Расцвет рабовладельческих городов VIV вв. до н. э. отразился и в развитии агонистики. Наряду с Олимпийскими играми официальное признание получили — под знаком общегреческого самосознания, а отчасти под воздействием устремлений тех или иных союзов городов — истмийские (586 г. до н. э.). пифийские (582 г. до н. э.), немейские (473 г. до н. э.), панафинейские (565 г. до н. э.), делосские игры и игры в честь Дионисия, а также отмечавшие изгнания персов элефтерийские игры (479 г. до н. э.). Олимпийские игры классического периода на первый взгляд мало, чем отличались от игр древнегреческой эпохи. На алтаре пританейона (хранилище олимпийского огня) по-прежнему горел вечный огонь Гестии. Глашатаи, призывающие принять участие в соревновании, по старым обычаям объезжали раз в четыре года всю Грецию и ее колонии. Женщин, как и прежде, на Игры не допускали, устанавливавшийся на время Игр мир нарушался лишь в редких случаях. Перед состязаниями соперники участвовали в церемониях принятия присяги и ритуального омовения, победителей увенчи­вали венком. Площадки и борцовские арены священного олимпийского парка примерно к 550 году до н. э. приобрели форму, известную по современным раскопкам. После победоносного завершения двух войн с персами в обстановке ликования, охватившего всю Грецию, был построен олимпийский храм Зевса.

Однако, начиная с этого времени панэллинские игры лишь внешне оставались продолжением ритуальных традиций прошлого, тогда как по гуманистическому содержанию все дальше уходили от культа. Этот процесс внутренних преобразований лучше всего отражают надписи, выбитые на пьедесталах каменных скульптур победителей, воздвигавшихся с конца VI в.

В надписях на более ранних находках подчеркивался лишь их характер как жертвоприношения. Скульптуры не имеют индивидуальных черт, и их нельзя даже отличить от изображения того божества, которому приписывался данный успех на соревновании. Наиболее ранним примером этого типа является надпись середины VI в. о победителе немейского панкратиона:

«Здесь посвятил Аристид богу Зевесу Хроносу Четырехкратный триумф в панкратионе Немейском»1.

В конце VI в. до н. э. жертвенный характер скульптур уступил место утверждению памяти победителя и описанию характерного момента данного вида спорта:

«Это красавца Милона фигура-красавица, который на Пифской арене вырвал победу семь раз, не коснувшись коленом земли»2.

Надпись на обнаруженном в Акрополе памятнике середины V в. до н. э. свидетельствует уже о таком подходе, при котором роль жертвенной скульптуры сводится к подробному перечислению успехов, достигнутых в соревнованиях:

«Каллий, Дидимиса сын, посвятил, сей подарок.

Он победил: дважды на пифийских, пять крат на истмийских

Играх, четыре — немейских и больших панафинейских»3.

Скульптурный портрет Аристодама (начало IV в. до н. э.) донес до нас чувства греческого спортсмена, свободного от поклонения богам и гордящегося своими достижениями. В надписи на его основании проглядывает не только личность хвастающегося своими подвигами атлета, но и сдвиги в оценке соотношения между различными физическими способностями:

«Немея, Дельфы, Олимпия венчали меня пятикратно: Всюду победы добилась ловкость моя, а не сила. Фрассия сын, элисский борец Аристодам»4.

Одновременно с элементами культа отошли на задний план также аристократическая идеология игр и нимб «богоизбранников» у победителей. После одержанной над персами победы, под воздействием успехов афинской демократии Элис, проводивший олимпийские мероприятия, также стал демократическим городом-государством. В 420 г. до н. э. он был уже союзником Афин. Не в последнюю очередь это можно связывать с тем, что за нарушение Спартой мира эллинские судьи не только отстранили ее от игр, но и наложили штраф. Одного спартанца, который все же рискнул принять участие в состязании колесниц, прикрываясь цветами Фив, публично высекли. В то же время, судя по отдельным признакам, аристократия не отказалась от тех преимуществ, которые общество предоставляло победителям состязаний. Начиная с VI в. до н. э., за исключением бега с оружием (520 г. до н. э.) и соревнований фанфаристов и глашатаев (408 г. до н. э.), программа пополнилась только бегами и скачками на конях и мулах. Это было связано, очевидно, с тем, что в этих видах не предписывалось управлять животными лично (!), а венок, несмотря на это, полагался владельцу. Шансы богачей увеличивались и из-за роста цен на лошадей.

Олимпиада классического периода была великим общегреческим форумом. Именно здесь знаменитый софист Горгий разоблачил политику соглашательства с персами, проводившуюся Спартой (408 г. до н. э.). Здесь посланцы Митилены выступили перед собравшимися представителями всей Греции с жалобой на перегибы в политике Афин и потребовали предоставления автономии. Здесь был заключен «тридцатилетний мир» между Афинами и Спартой (445 г. до н. э.). Олимпийские игры не были свободны и от отзвуков классовой борьбы. Сицилийский историк Диодор записал, что выразитель демократических идей Лисий в 388 г. до н. э. настраивал зрителей против сиракузского тирана. В других случаях зрители устраивали демонстрации протеста против олигархов, кичащихся своей роскошью, и переделывали напоминающие о деспотии надписи на монументах в честь победите­лей. Многие важные договоры были заключены на Олимпийских играх, еще большее число было оглашено и высечено на камне. Торговцы вступали в различные сделки с прибывшими из дальних колоний. Некоторые сдавали здесь на хранение свои сокровища. Военачальники и властители участием в Олимпиадах поднимали престиж, богачи пожертвованиями шире распространяли славу о своей щедрости. Историки, философы, ораторы и драматурги считали главным показателем успеха в творчестве победу в «соревновании умов» на Олимпиаде.

На играх проявили себя такие таланты, что о них с восхищением упоминали греческие историки даже в III в. до н. э. (Гиппосфен, Милон, Полипам, Главкос, Диагор и др.).

Сдвиги в подготовке к Олимпиадам проследить весьма трудно, так как летописцев эта сторона дела не интересовала и во многом была для них непонятной. Из имеющихся данных можно сделать вывод, что занятия в элисском гимнасии, предшествующие приобщению к культу, носили характер публичного тренировочного лагеря. При этом не настаивали на обязательном участии, удовлетворяясь клятвенным заверением кандидатов, что в предыдущие десять месяцев они придерживались правил. В то же время ясно, что тренеры классической Греции — гимнасты — на базе одной практики подняли методы обучения на высокий даже по современным понятиям уровень. Они умели различать типы телосложения, наиболее пригодные для того или иного вида спорта, и соответствующим образом ориентировали атлетов. Они продуманно применяли психологическую подготовку, сознавали взаимосвязь между диетой и достигнутыми показателями. У них имелись разработанные системы развития физической силы и выносливости (поднятие груза из положения на коленях, бег в воде различной глубины, применение мешков с песком и других отягощений), представления о важности отработки некоторых элементов техники. Более тщательное изучение их методов тренировки показывает, что греки находили пропорции и закономерности не только в музыкальных созвучиях, танце, движении небесных тел, архитектуре и скульптуре, но и в развитии спортивных показателей. В соответствии с изменением вкусов более гуманным стало и определение победителя. На старте дистанций бега и конных состязаний были установлены полуавтоматические пускатели. В борьбе как победу засчитывали проведение трех бросков или других установленных приемов, в результате которых соперник оказывался на земле. В кулачном поединке или панкратионе разрешалось признавать поражение раскрытой ладонью, поднятием руки или похлопыванием противника по корпусу. Об относительном росте значения тактических и технических элементов при оценке результатов свидетельствуют записи о конных соревнованиях, надписи на скульптурах, прославляющие ловкость, а также описания победы Тимасифея над шестикратным олимпийским чемпионом Милоном. Однако эстетическая и этическая оценка победителей была уже отнюдь не столь однозначной. Начиная с V в. до н. э. для усиления интереса публики к зрелищной стороне дела кулачным бойцам разрешили повышать силу удара за счет кожаных узлов на пальцах. Однако атлетов, нанесших сопернику смертельные раны, элисские судьи изгоняли со стадиона, что одновременно означало аннулирование их победы. В то же время были примеры того, как подобных дисквалифицированных спортсменов — как это было в случае с Клеомедом и Диогнетом — дома провозглашали героями.

Следует привести отрывок из элегии Ксенофана (570—480 гг. до н. э.), где мастерски раскрываются применявшиеся стимулы, не ограниченные сим­волическим венком и установкой скульптуры победителя:

«Тот, кто в беге проворном иль в бою пятиборцев

смог добиться победы — там, где Зевсова роща,

на равнине Олимпа, у Пифа, — в поединке борцов,

или в схватках кулачных, иль в побоище страшном,

что недаром зовется панкратион,

тот пред городом всем еще более славным предстанет:

средь соперников может получить он почетное место,

что ни съест — все оплатит казна,

приз бесценный тому может дать государство,

если ж лошадь его победит — это все он получит сполна»1.

В развитии агонистики в период VIII-VI в.в. особо серьёзных изменений не наблюдалось агон носил аристократический характер но роль аристократии менялась, что было связано с изменениями в общественно-политическом устройстве. Агон переставал быть доступен только аристократии. Агонистика развивалась в социальном плане всё больше людей участвовали в агонах, всё больше городов проводили состязания.

















3.Кризис греческой агонистики.

Одновременно с кризисом производственных отношений закономерно обострились также противоречия, присущие традиционным формам. Однако кризис античного рабовладения V-IV веков до н. э. носил лишь локальный и временный характер. Как мы увидим в дальнейшем, этот кризис поколебал те общественные силы и основы, на которых создавалась греческая агонистика, но не лишил ее возможности для возрождения. Кризис классических форм агонистики, сопровождавшийся перемещением центров тяжести в рамках и изменением подхода к ней, нельзя смешивать с тем процессом разрушения и распада ее содержания, который начался лишь в IV-V веках н.э.

Признаки изменений в Афинах обнаружились уже в V веке до н. э. Именно тогда впервые оказалось поколебленным господство главной классовой базы олимпизма — аристократии, а вместе с ней и его калокагатической системы требований. Об Алкибиадесе, победившем в соревновании колесниц на 91-й Олимпиаде (416г. до н. э.), писали, что «он игнорировал гимнастические состязания, так как знал, что среди их участников было много атлетов низкого происхождения, являвшихся гражданами незначительных городов-государств и страдавших отсутствием культуры»1. Немногим позже Исократ (436—338 гг. до н. э.), отличавшийся антидемократическими взглядами и ироническим складом ума, критикуя свой собственный класс, заявлял уже, что «народ покончил с обычаем заниматься и музыкой. Он понял, что не достигнет с их помощью счастья, и поэтому счел, что эти занятия не прекрасны»2. На самом деле снижение значения было вызвано массовым распространением рабовладения, изменением отношения господствующего класса к труду, изменением методов ведения войны. Наряду с воинами тяжеловооруженной пехоты уже в V веке до н. э. возросла роль в военных действиях легковооруженных воинов и матросов, вербовавшихся из средних слоев общества. Начиная с IV века до н. э. пришел в упадок институт эфебии. Бремя ведения войны лежало в основном на плечах профессионалов-наемников. Более состоятельные слои в городах-государствах стали игнорировать утомительные тренировки по бегу и борьбе. Популярность среди молодежи начали завоевывать облегченные формы занятий, ведущее место среди которых заняли выразительные движения. Однако даже, несмотря на это, посещаемость гимнасий падала. В области политики стре­мление к изоляции постепенно стало брать верх над тенденцией к объединению. Панэллинские игры, некогда символизировавшие свободу и сплоченность независимых городов-государств, в IV веке до н. э. становились лишь напоминанием о былом величии.

Влияние на систему ценностей в классовом соотношении сил и условиях жизни греческих полисов явно прослеживается также в эволюции идей того времени. Ксенофан из Колофона, основатель элейской школы философов, еще в середине VI века до н. э. поставил под сомнение однобокость идеалов архаических агонистиков, заявив: «Те, кого прославляют их быстрые ноги или резвые кони, явно не могут достичь никаких вершин, потому что мудрая наука стоит большего, чем рекорды чемпионов и лошадей»1. Наиболее полно выразивший идеи софистов Еврипид, который, кстати, удостаивался лаврового венка победителя соревнований по борьбе и боксу в Элеусе и на Панафинеях, в V веке до н. э. высказывался уже явно осуждающе.

«По всей Элладе есть бесчисленное множество гнойников,

Но нет ничего более злостного, чем род атлетов»2, — писал он в «Антолике».

Строки из произведений двух греческих мыслителей, относящиеся к периодам зарождения и последующего развития духовной революции, совершенной софистикой, дают лишь общее представление о том историческом процессе, который во второй половине V века до н. э. создал новую основу картины мира греков, построенного на идеях аристократической культуры. Новый культурный идеал в противовес основанной на ритуалах аристократической калокагатии выдвинул задачу воспитания политически мыслящих, рассудительных и наделенных ораторскими способностями граждан. Гражданские достоинства, постепенно выходившие на первый план вместо агонизировавших идеалов аристократии, строились на сознании, логическом мышлении и развитии духовных проявлений и в условиях кризиса городов- государств закономерно вступили в конфликт с проповедовавшейся агонистиками системой ценностей. То обстоятельство, что интересы новых, поднимавшихся слоев способствовали выходу на передний план таких норм поведения свободного гражданина, которые освобождали его от физических нагрузок, грозило сделать неактуальной всю систему ценностей, выросшей из традиций аристократии, до сих пор не имевшей конкурентов. Аристофан (450—370 гг. до н. э.) в своем ' произведении «Облака» устами Правды выступает еще в защиту прежних идеалов. То же самое делает молодой Аристокл (427—347 гг. до н. э.), который после успехов, достигнутых в соревнованиях по борьбе на истмийских играх благодаря физическим данным, приобрел известность в истории философии под именем Платона. Однако в старости среди посещавших панэллинские состязания торговцев, спортсменов и зрителей он уже выделяет последних как наиболее высокопоставленных представителей грече­ского общества. Его ученик Аристотель (384—322 гг. до н. э.), подходя более широко к этому вопросу, заявлял, что утомительная, односторонне развивающая тело деятельность, за которую платят денежное вознаграждение и которая требует слишком высокой самоотдачи, недостойна свободного человека. Поэтому он считает гимнастику более ценной, чем агонистику. Исходным пунктом у Аристотеля было отчуждение от физических нагрузок. Начав с этой основы, он пришел к требованию умерить нездоровый, слишком раздутый культ атлетизма.

Эволюция критериев ценности личности точно отражалась также в греческом изобразительном искусстве. И, пожалуй, нигде влияние нового духа не проявляется столь отчетливо, как в творчестве двух наиболее выдающихся скульпторов IV века до н. э. — Лисиппа и Праксителя, которые создали новый тип атлета, заменивший собой прежний идеал мужчины Поликлета. Их Гермес и Апоксиомен уже и не герои, и не аристократы. Своими фигурами и движениями они скорее напоминают танцующих светских повес, чем готовых к борьбе атлетов.

Само собой разумеется, из программы панэллинских игр, за исключением олимпийских, исчезло пятиборье, хранившее память об обрядах инициации. На задний план отошли номера программы, связанные с бегом.

В то же время получили широкое распространение конные соревнования, а также состязания колесниц и глашатаев. Наряду с ними по-прежнему сохранили популярность благодаря своей зрелищности борьба, бокс и атлетические состязания. Однако среди участников этих соревнований все реже попадались члены более зажиточных семей. Несмотря на все это, мероприятия агонистиков продолжали проводиться, сохраняя внешне то же содержание и ту же пышность. Особым блеском прежнего величия были окрашены состязания, проходившие в рамках Панафиний и Олимпиад. Бывшие в прошлом символом борьбы греческих городов-государств за гегемонию, эти состязания превратились в спортивные конкурсы, ставшие почти самоцелью. Все большее число городов начали нанимать за деньги атлетов, чтобы поддерживать ореол прежней славы. На 98-й Олимпиаде (388 г. до н. э.) разразился первый скандал, связанный с подкупом спортсменов. Обнаружилось, что соперники фессалийского боксера Евпола за различные денежные вознаграждения уступили ему дорогу к олимпийскому венку. Позднее подкуп получил такое широкое распространение, что ссылки на него стали применяться в качестве ораторского приема. В обиход вошло новое понятие для обозначения участников соревнований (аскеты). Теперь их стали называть атлетами (участвующие в состязаниях за вознаграждение). Расширились трибуны, господствующим стал дух зрелищности.

Исследователи отмечают, что с IV в. до н.э. обозначается кризис эллинского агона, рассматривая эту печальную тенденцию преимущественно на примере Олимпийских игр.

Красочная стихия греческих игр и состязаний в классическую эпоху была той областью эллинской жизни, в которой эллинский классический идеал сказался, пожалуй, ярче всего. Человек, преуспевающий в кулачном бою, в беге колесниц, в метании диска, а также в состязаниях мусических: в пении, в игре на инструменте, в сочинении и постановке пьес, такой человек - calos cagathos. В греческой литературе выразителем общественно-демонстративного типа калокагатии является Пиндар, воспевающий победителей состязаний. Доблесть атлета воспевается поэтом на фоне высокой и благородной, величавой и торжественной греческой жизни. Олимпийские игры и прочие состязания, как говорит А.Ф. Лосев, и их воспевание у Пиндара являются наилучшими образцами эллинской классической калокагатии вообще1.

Такое отношение к агону и его победителям характерно для классической Греции, это отношение существенно изменилось в эпоху эллинизма. Это изменение выразилось в том, что представители высших слоев общества оставили атлетические виды состязаний, ограничив себя конными соревнованиями. Исследователи отмечают, что после 400 г. до н.э. произошла определенная монополизация атлетических состязаний представителями низших слоев населения.

Гален писал о том, что "профессия атлетов" возникла в начале IV в. до н.э., она не вызывает симпатии у Галена, который критикует атлетику, считая ее примитивным ремеслом. Знаменитый врач пишет о том, что атлетика калечит тело и душу, а атлеты, получающие большие суммы денег, оказываются не в состоянии вести благородный образ жизни с помощью своего богатства, Чрезмерная же специализация и однобокая диета приводят к отвратительной полноте и одутловатости1.

В период после IV в. до н.э., по свидетельству древних авторов, случаи нарушения правил священных агонов не были редкостью. Такие случаи описывает Павсаний. Греческие города, стремясь поднять свой престиж, иногда подкупали победителей крупнейших эллинских агонов, чтобы те объявляли себя гражданами не своей подлинной родины, а подкупившей их общины2.

Как отмечает В.В. Латышев3, в период эллинизма даже там, где удерживалось древнее богопочитание, а к таким местам, безусловно, относятся Олимпия, Дельфы, Истмийская и Немейская долины, оно состояло главным образом в пышных жертвах и состязаниях, которые развивались до чрезмерного разнообразия, но вместе с тем далеко отступили от строгих древнеэллинских понятий о гимнастическом искусстве.

Об изменении отношения атлетов к правилам агона свидетельствует Павсаний, рассказывая о медных статуях Зевса, которые были выставлены в Олимпии на деньги из штрафа, который налагается на атлетов, нарушивших правила состязаний. Как замечает Павсаний, первые шесть статуй были поставлены в 98-ю Олимпиаду. "Дело в том, что Эвпол Фессалиец подкупил деньгами выступивших вместе с ним кулачных бойцов: Агетора из Аркадии и Пританиса из Кизики, а вместе с ними и Формиона, родом из Галикарнаса, победителя в предшествующей олимпиаде. Говорят, что это было первое преступление, совершенное атлетами против правил о состязании, и первыми, на кого элейцы наложили денежный штраф, были Эвпол и те, которые получили подарки от Эвпола"1. В продолжении повествования Павсаний называет целый ряд имен атлетов, нарушивших священные правила агона. Передавая содержание надписей, которыми были снабжены статуи, Павсаний рассказывает, что одно стихотворение хочет показать, что победу в Олимпии можно получить не деньгами, а быстротою ног и крепостью тела2. Другая надпись гласит, что статуя поставлена в честь бога и благодаря богобоязненности элейцев должна служить устрашением для нарушающих законы атлетов. В надписях выражаются похвалы элейцам, особенно за то, что они наказали кулачных бойцов за участие в подкупе, и подчеркивается, что статуи эти должны стать поучением для эллинов, чтобы никто не давал денег, желая добыть себе победу в Олимпийских состязаниях3.

Павсаний рассказывает, что "после Эвпала афинянин Каллипп, собираясь выступить в состязаниях пентатла, подкупил своих соперников; это было в 112-ю Олимпиаду. Когда элейцы наложили штраф на Каллиппа и на его сотоварищей по состязанию, то афиняне послали Гиперида, чтобы он убедил элейцев сложить с афинян штраф. Когда элейцы отказали им в этом снисхождении, афиняне отнеслись к ним с большим пренебрежением, заявивши, что они не будут платить денег и не будут являться на Олимпийские состязания. Но тогда дельфийский бог им сказал, что он ни в чем не будет давать им вещаний, пока они не заплатят элейцам штрафа. Таким образом, им пришлось заплатить, и на эти деньги были сделаны другие шесть статуй в честь Зевс"4.

Смысл надписей, переданный Павсанием, был таков: первая надпись гласила, что статуи поставлены в силу вещания бога, в следующих - восхвалялось решение элейцев по поводу этих атлетов, текст одной из этих надписей напоминает, что состязание в Олимпии - это состязание в доблести, а не в богатстве1.

Как известно, победа в Великом Священном, особенно в Олимпийском, агоне всегда была в Элладе почетной и в соответствии с эллинским классическим идеалом калокагатии наивысшим счастьем и признаком особого расположения богов к победителю, его родному городу и к его роду2.

Греческое чудо похоже на ангела не только из-за своего ослепительного сияния и непорочности. В сопоставлении с жизнью других великих цивилизаций, оно действительно умерло в детском возрасте.

Если все культурные ценности античной Эллады были созданы за какие-то 350 - 400 лет (VIII-IV в.в.до н.э.), то ее кульминация, совпадающая с расцветом драмы, приходится на жизнь одного поколения (век Перикла - V-й в.до н.э.).

Уже к VI-му в. до н.э. заканчивается период безраздельного господства аристократии. Вся система аристократических ценностей претерпевает коренные изменения. Постепенно подчиняющие себе все сферы влияния средние классы с одной стороны подчеркнуто отторгают прежние порядки, а с другой - перенимают их в соответствии со своими нормами. Со 2 - й половины V в. до н.э. аристократия утрачивает первенство во всех видах атлетики. В выступлениях представителей низших классов прослеживается явная тенденция соревноваться там, где больше платят. Место Игрока заступает атлет-профессионал. С этого же времени начинается падение популярности спортивных соревнований.

Уже Тиртей в VII-м в. до н.э. констатировал:

"Я не считаю достойным ни памяти доброй ни чести

Мужа за ног быстроту или за силу в борьбе,

Если б он даже был равен Циклопам и ростом и силой,

Или фракийский Борей в беге был им превзойден" 3.


Противопоставляя афинскую систему воспитания спартанскому тренингу, Аристотель напишет: "...первую роль должно играть прекрасное, а не дикоживотное. Ведь ни волк, ни какой-либо другой дикий зверь не вступил бы в опасную борьбу ради прекрасного, но, скорее, только доблестный муж. Однако те, кто слишком ретиво направляют детей в эту сторону и оставляют их невоспитанными по части того, что необходимо для жизни, в действительности делают из них ремесленников; они делают их полезными для жизни в государстве только в одном отношении, но и в этом отношении... хуже других"1.

Конечно же, с этим согласились бы и аристократы 7-го века. Философия Платона, потомка древнего царского рода, и философия воспитателя царя Аристотеля - это золотая осень навсегда уходящей эпохи. И глубоко симптоматично, что подобного рода отзывы о спорте высказывались в конце V-го, начале IV-го в.в. до н.э. С их уникальной способностью называть вещи своими именами, Платон и Аристотель, скорее, слишком откровенно ставили точки над i в столь частых у них моральных установках, исполненных нормами старого доброго прошлого. Тогда все проявления агонистики были живыми, и душою их были сокровенные религиозные переживания эллина. К началу IV-го века до н.э. боги покинули не только игры, но и свой непосредственный дар людям - трагедию. Нужно было начать собирать камни, чтобы осознать всю мощь этих некогда горевших сердец и их истинную цену теперь. Самих по себе.

"Есть два рода благ: одни - человеческие, другие - божественные. Человеческие зависят от божественных. И если какое-либо государство получает большие блага, оно одновременно приобретает и меньшие, в противном же случае лишается и тех и других. Меньшие блага - это те, во главе которых стоит здоровье, затем идет красота, на третьем месте - сила в беге и остальных телесных движениях, на четвертом - богатство, но не слепое, а зоркое, спутник разумности. Первое же и главенствующее из божественных благ - это разумение; второе - сопутствующее ему здравое состояние души; из их смешения с мужеством возникает третье благо - справедливость; четвертое благо - мужество. Все эти блага по своей природе стоят впереди и законодателю следует ставить их в таком же порядке. Затем ему надлежит убедить сограждан, что все остальные предписания имеют в виду именно это, то есть земные блага обращены на божественные, а все божественные блага направлены к руководящему разуму1.

С V-IV в.в. до н.э. спорт лишается внутреннего содержания. За казалось бы не изменившейся целью состязаний - обрести славу в превосходстве над соперниками - оказываются пустое тщеславие, потребность в риске, реализации излишков двигательной активности и желание заработать представителей средних классов.

В этом он является прародителем современного спорта, перенявшего очень много от состязаний древних европейцев, боев гладиаторов и ничего от Великого переворота в Древней Греции VIII-V в.в. до н.э.









Заключение

Отличительной особенностью греческой культуры была ее агональность (состязательность), которая пронизывала все сферы жизни древних греков (военную, спортивную, политическую, культурную, судебную и пр.). Смыслом этого соперничества было достижение славы и формирование достойной личности, соответствующей понятию «калокагатия»(в переводе с греч.— прекрасный и добрый),— идеал гражданских добродетелей, сочетающий в себе военные качества (мужество, доблесть) и гражданские достоинства (справедливость, разумность и пр.)

Сопоставляя сохранившиеся в обрядах олимпийских, истмийских, пифийских, немейских и делосских игр культовые элементы с этнографическими данными, можно констатировать, что наиболее важную роль в становлении греческой агонистики играли испытания, связанные с обрядом посвящения молодежи, магические ритуалы, имевшие целью способствовать плодородию, и ритуальные церемонии, посвященные умершим. Агонистика, то есть соревнование первенства ради, с его славословием победителю при восторженном преклонении эллина перед героем и при культе героизации, — ведь победитель и есть герой! — пронизывало официально или вольно всю общественную жизнь Эллады: состязания атлетические, состязания конные, состязания в красоте, состязания музические — рапсодов, сольных поэтов, мелических хоров, трагедий и комедий, музыкантов-виртуозов, то есть авлетов и кифаристов; состязания в речах, философских спорах с их утонченной эристикой и.диалектикой — все равно где: на рынке, на сцене, в суде, в народном собрании, на пирушке, на арене гимназиума или ипподрома, на поле битвы, в Одеоне, то есть в филармонии,—здесь личное тщеславие находило выход. Даже летосчисление ведется по олимпиадам, то есть по агональным, столь прославленным Пиндаром ристаниям в Олимпии (Пелопоннес).

Страна, подарившая миру олимпийские игры, почитала Агон как божество. Его изображение было выставлено в Олимпии в V веке до нашей эры"1.

Соревновательность как выражение игрового инстинкта, потребность в игре присуща природе человека независимо ни от места его проживания, ни от того, какое тысячелетие на дворе. Почему же только у древних греков была так развита атлетика, почему так высок был престиж атлетической агонистики, почему спорт, а не искусство или наука был первым скачком в том прыжке из мира практицизма в мир культуры, который с помощью греков совершило человечество?..

Агонистикой эллины как бы примиряли непримиримое: противоречие интересов личности и множественности. Культ победителя был своеобразным культом личности в которую так непоколебимо верил гуманизм с его философией свободы — Канта, Фихте, Шиллера, Гумбольдта. Этот культ личности своеобразно выразил себя в искусстве эллинов: в стремлении увековечить свое «я» так называемой сфрагидой — печатью, подписью, именем, запечатлеваемым на том, что создавал данный автор — только бы назвать себя! И не только Сафо и Фукитид, но и ремесленник афинского предместья Керамик запечатлевал свое имя на сделанной им вазе: такой-то.

И все-таки культ личности был культом героя-победителя и вся культура эллинская была культурой героического человека, выразившего свое мировосприятие: на сцене театра — в, трагедии, на сцене жизни — в политике.

Физические упражнения практиковались и в Древнем Египте, и в других известных нам дописьменных обществах, но только в Древней Греции появились спортивные состязания как общественное установление, только греки стали ценить силу, быстроту сами по себе, а не как средство победить врага или завладеть охотничьим трофеем.

В том, что произошло в Древней Греции, атлетике принадлежит исключительно важное место, - подчеркивает Зайцев1. Это обусловлено конкретными причинами. Накануне культурного переворота греческое общество раздиралось войнами. И, естественно, физические качества, качества воина, были в особой цене. И переход от восприятия их как необходимого подспорья в воинском ремесле, в труде к признанию физического достижения как такового, особенно в соревновании с другими, произошел в данном случае психологически легче. С некоторым запозданием начал развиваться агон мусический - состязания среди певцов и музыкантов. Агональный дух постепенно захватил все стороны жизни, и оказал в определенный момент очень сильное влияние, заразившее людей вкусом к состязанию. Порвав целиком и полностью с марксизмом, мы не должны механически заменять все его утверждения на противоположные. Я это к тому, что "материалистические" объяснения такого высвобождения духовной энергии, какое произошло в Древней Греции, сейчас очень не модны. Не Маркс открыл, хотя и подчеркивал всячески, что жизнь общества определяется во многом характером производства необходимых для человека благ - и техническим уровнем, и характером производства. Только внедрение железа в практику, только переход к железному веку позволили значительному количеству людей избавиться от повседневных, отнимающих все время забот о хлебе насущном. Появилось то, что политэкономы еще до Маркса назвали "прибавочным продуктом". Без достаточно обильного прибавочного продукта невозможен быстрый культурный прогресс. Это спровоцировало так называемое "осевое время", время самых неожиданных поворотов в жизни человеческой, взрывов интеллектуальной энергии, время деятельности Заратустры в Персии, Будды в Индии, Конфуция в Китае, библейских пророков, первых философов в Греции.

По-видимому, Греция была лучше других подготовлена к тому, чтобы этот культурный переворот приобрел светский характер. Умы людей, освобожденные от постоянных забот о добывании хлеба насущного, обратились не к вопросам жизни и смерти, не к потустороннему миру, а к тому, как можно улучшить жизнь здесь. Этому способствовал ряд факторов, в частности то, что племенами, несущими традиции личных свобод, заново создавались греческие государства. Новообразованные государства не были склонны к жесткой цензуре и в области духовной.

У людей, ориентированных только на общественно необходимое, появилась возможность отказаться от примитивно-утилитарной полезности и совершить прорыв в мир культуры. У людей появился досуг, который они могли посвящать атлетике, искусству, наукам.

Указание на агон как на особенность, лежащую в основе культурного переворота вообще и спорта в частности, для понимания того и другого явления первостепенно, но не достаточно. Ведь и для современных спортсменов, в особенности мирового масштаба, характерна преимущественная ориентация на славу, а не на материальные ценности. То, что охвативший некогда целую нацию порыв сегодня сопутствует лишь единицам, является, хотя и симптоматичным, но, тем не менее, только количественным показателем. В этой связи уже говорилось о миропонимании греков. Говорилось, что именно в нем проясняются все феномены эллинской культуры. Приглядимся же к этому миропониманию и мы. Кто знает, не увидим ли мы в его глубинах то, что видел древний грек в славе, а на его поверхности - отражение того бога, для которого Зевс поднял из моря греческое чудо.

Конечно же, как на 4-х общегреческих играх - Олимпийских, Пифийских, Немейских и Истмийских, так и на примерно 30-ти областных и местных состязаниях, которые упоминает Пиндар, главным был спортивный праздник. Тем не менее, общегреческие игры находились под покровительством Зевса, Посейдона и Аполлона и проводились неподалеку от храмов этих богов. Это показательно даже притом, что в Древней Греции все социальные институты - от страны и полиса до семьи покровительствовались тем или иным из 12-ти главных богов - Зевсом, Герой, Посейдоном, Деметрой, Аполлоном, Артемидой, Аресом, Афродитой, Гермесом, Афиной, Гефестом или Гестией. Свой бог - покровитель был и у каждого человека, причем самым счастливым считался тот, кому помогает Зевс. Своеобразие организации игр при храмах станет понятнее, если представить соревнования в Вифлееме или Ватикане. У Гомера спортивные состязания составляют необходимую часть погребального ритуала, из которого, возможно, они и выделились как общественное установление. Примечательно странным образом совпадают кульминации распространения культа Диониса и агональных институтов в VIII-VII в.в. до н.э.

Греческие атлеты, олимпийские чемпионы в особенности воспринимались прежде всего как любимцы богов. Благоволение бога победителю распространялось на его родину. Считалось, что войско, в котором находился олимпионик, защищает сам Зевс Олимпийский. Греческие спортсмены шли на соревнования, как к оракулу. Не случайно период высшего авторитета Дельфийского оракула и Олимпийских игр совпадают. По мнению М. Л. Гаспарова, греческие соревнования по своему духу гораздо ближе к выбору по жребию в греческих демократических государствах, суду божьему в средние века и дуэли, чем к современным спортивным состязаниям. Греческие игры должны были выявить не того, кто лучше всех в данном спортивном искусстве, а того, кто лучше всех вообще. Спортивная победа была лишь одним из проявлений божественной милости, а состязание - лишь испытанием на обладание этой милостью.

"Радость людям - от Харит,

А умение и доблесть - от бога"1,

- вещает Пиндар в 9-й олимпийской оде. Характерно, что этому певцу победителей глубоко безразличны технические приемы спортсменов, чего не скажешь о Гомере или Вакхилиде. Главное - это результат, через который чемпион приобщается к мифическому времени и реальности. Мифологическая часть занимала центральную часть оды Пиндара и объясняла победу как правило либо тем, что чемпион в чем-то был подобен какому-либо мифологическому персонажу, например - Гераклу, либо был его дальним потомком или земляком. Интересно, что в ряду слагаемых победы милость богов занимает у Пиндара только третье место после "породы" и "труда".

Что касается кульминационной точки победы, ее святая святых, то в греческом языке есть даже выражающее его слово. Это - "кайрос", "верный момент" - тот мгновенный промежуток времени, когда индивидуальные усилия сливаются с непознаваемой волей судьбы. Победа представлялась Пиндару и, судя по его огромной популярности, не ему одному - только как видимая человеку сторона этого момента. Вне этой точки любая творческая, в том числе спортивная деятельность была либо стремлением к ней, либо ничем.

"Однодневки,

Что - мы? что - не мы? Сон тени -

Человек.

Но когда от Зевса нисходит озарение,

То в людях светел и сладостен век"1.

Глубоко не случайно как то, что из одного и того же "верного момента" вышли боги Праксителя и Поликлета, победы атлетов и оды Пиндара, так и то, что Зевс Фидия мог появиться с натуры победителей, для которых этот же Зевс станет предметом религиозного поклонения. Пожалуй, ни одна из областей знания не имела большего влияния на ум эллина, чем гармония. Она становится главной темой уже первых натурфилософов, а великая система Платона соединит в едином порядке мир постигаемый ощущениями с миром умопостигаемым. Иерархии людей и богов станут составными единой пропорции, а изменения в государственном устройстве будут выводиться из непостоянства музыкальных ладов - показателей духовного мира правителей.

Для понимания особенной роли гармонии в жизни греков важно знать, что в их понимании непосредственное взаимодействие человека с богом было невозможно. Платон в "Федре" говорит, что Олимпийцы высказывают свои повеления не прямо, но с помощью промежуточных существ - даймонов. Называться знающим достоин только тот, кто может общаться с даймонами, остальные же - просто ремесленники.

Знающих были единицы, но у греков был еще один способ воздать хвалу божеству. Конечно, даже олимпионик был бы для Пиндара преступником, если бы он пожелал тягаться в славе с богом. Победителям на играх ставили памятники, но никому и в голову не приходило почитать их наряду с богами. В самом деле, как грубая и бессильная в принципе сущность человека может сообщаться с тончайшей и всемогущей сущностью богов? Оказывается - может.

Если мыслить, по выражению М. Гаспарова1, не причинами и следствиями, как мы, а прецедентами и аналогиями, как древние греки. Только при этом условии победа на играх, миф и боги сольются в единый организм, в котором мир богов будет также относиться к мифу, как миф к победе на состязании. Если боги совершенны во всем, то человек может обратиться к ним лицом, будучи совершенным хотя бы в одном из их качеств - силе как земном аналоге могущества, например. Совершенство в понимании грека характеризовалось самодостаточнотью. Самодостаточным изначально был единый Бог. Уподобиться единице в совершенстве могло и множество - например, умозрительный космос - Богу, - если все части этого множества обретали самодостаточность в единственном правильном соотношении друг к другу. Подвижность или неподвижность структуры не имели значения. Стрела могла одновременно лететь и стоять на месте - ее бытие определялось тем, кто и куда ее выпустил. Из бесчисленных вариантов правильным был один. Его воплощение приводило всю систему в гармонию. Самой наглядной иллюстрацией гармонии является правильно решенная математическая или шахматная задача с "нужным моментом", "кайрос" как решением. Примечательно, что его основное качество - непредсказуемость с вытекающим из нее требованием риска отчетливее всего проявляются в спорте. Небесным или духовным проявлением гармонии был порядок, а земным и материальным - красота. Божественное, объемля и то и другое, проявлялось в обоих. В первом случае проявлением ее были парады планет, регулярное чередование дня и ночи, жизни и смерти сначала и научные закономерности потом, вообще - любые умозрительные или видимые творения божества; во втором - совершенные деяния человека, воплощенные во всем, что греки считали прекрасным, то есть единственно возможным в своей индивидуальности. Конечно же, все лишнее и неупорядоченное относилось к сфере хаоса и считалось безобразным. Безобразным считалось и все причастное к этому. Для древнего грека не было ложки дегтя в бочке меда. Для него была либо бочка меда, либо бочка дегтя. Поэтому он и остался для варваров вечным ребенком.

Греческая религия уникальна даже не столько тем, что в красоте проявлялись ее боги, - в красоте проявлялись и ее люди. Афродита Праксителя не была произведением искусства в нашем смысле слова. В ней, непревзойденной по своему величию для всякого верующего, жил даймон ее первообраза, а счастливый скульптор в "удачный момент" своей жизни раскрыл этого даймона, убрав все лишнее от бесформенной глыбы мрамора.

"Лучше всего на свете -

Вода;

Но золото,

Как огонь, пылающий в ночи,

Затмевает гордыню любых богатств.

Сердце мое,

Ты хочешь воспеть наши игры?

Не ищи в полдневном пустынном эфире

Звезд светлей, чем блещущее солнце,

Не ищи состязаний, достойней песни,

Чем Олимпийский бег" 1.

Атлетика была развита во всей Элладе, соревнования проходили в разных полисах, в разных местах, но самыми значительными стали те, что проводились в Олимпии с 776 г. до Рождества Христова по 393 г. новой эры, т.е. в течение 1170 лет, а может, и больше, потому что дата первых Олимпийских игр определена приблизительно. Что так выделило игры олимпийские среди прочих греческих игр, почему они стали главными, верховными и как к ним относились в Древней Греции?

В Олимпии находилось святилище Зевса - верховного бога греческого Пантеона и, естественно, игры, проходившие под его покровительством, были главными, самыми значительными и престижными. Пифийские игры проводились под покровительством Аполлона, Немейские и Истмийские - под покровительством Посейдона. Кроме того, в Олимпии опередили всех остальных: общегреческие игры в Олимпии начались раньше, чем в других местах. И поэтому никто из устроителей других общегреческих игр не мог вырвать у Олимпии пальму первенства. Первые дошедшие до нас письменные источники свидетельствуют об атмосфере всеобщего преклонения перед атлетикой, атлетами, особенно перед победителями общегреческих игр. Но отношение к атлетике и атлетам стало меняться по мере того, как появились состязания с ценными призами, по мере того, как стала утрачивать свои ведущие позиции в состязаниях военная аристократия, уступая место простонародью, по мере профессионализации греческой атлетической агонистики, наконец, по мере переключения агонального духа на новые занятия и интересы, на сферу духовной жизни. Престиж атлета все больше и больше снижался. В эпоху империи среди людей образованных атлетика воспринималась как презираемое дело.

Современный спорт напоминает, насколько я могу судить, атлетику времен профессионализации, начиная с четвертого века до христианской эры. Что до гармонизации, то это очень расплывчатое слово. Под этим понимаются совершенно разные вещи. Когда утверждают, что для эллинского духа характерна гармония, имеют в виду и то, что человек в своих душевных переживаниях не испытывает противоречий, и то, что люди мыслили и чувствовали примерно сходно, и то, что они мыслили и чувствовали в гармонии с природой.

Применительно к нашей - агональной - теме обязательно подчеркивается, что у древних эллинов не было разлада между духом и телом, существовала гармонизация жизни телесной и духовной и вообще греческий агон часто представляется неким заповедником благородства, чистоты, справедливости, борьбы, эталоном соперничества...

В известном смысле гармония между духом и телом доминировала в Древней Греции до пятого века до Рождества Христова. А затем начинает преобладать разрыв между интересами духа и интересами тела. Он происходит уже внутри эллинской цивилизации. Трагедии Еврипида полны насмешек над атлетами. Аристофан говорит о том, что молодые люди перестали посещать палестры, а интересуются упражнениями софистов. Вот вам и конец этой гармонии. Она всегда была относительной. Абсолютной гармонии духа и тела в человеческом обществе не бывает.

У греков это был идеал и статистически в определенные времена имело место приближение к его осуществлению. Не надо абсолютизировать - ни эллинскую гармонию, ни греческую атлетику.

Спортивная мораль с самого начала была не на высоте. Хитрые уловки, направленные на достижение победы, по-видимому, не осуждались по-настоящему общественным мнением и широко практиковались. А в таких видах, как кулачный бой, борьба, панкратий (соединение того и другого), не пресекались судьями очень грубые приемы, в панкратии почти все было дозволено. Не считалось чем-то из ряда вон выходящим, если в результате поединка атлет погибал. Жестокости было очень много. Жестокости и насмешек над проигравшим. Эти теневые стороны греческой атлетики можно было заметить и в лучшие ее времена, когда же она стала профессией, их стало еще больше...

Я совершил путешествие из нашего века к грекам, атлетам и философам, один из которых, Хилон, умер от радости, когда его сын победил на олимпийских играх, а другой, Фалес, как говорят, скончался в Олимпии от солнечного удара; к древним грекам, ценившим победу на олимпийских играх выше, чем римляне победу военную...


















Список источников и литературы



Гомер. Илиада; Пер. с древнегреч. Н. Гнедича / Предисл, А. Нейхардт; Прим. и словарь С.Ошерова; Ил. Д. Бисти.- М.: Правда, 1985. 432 с.


Геродот. История в 9 книгах / Пер. Г. А. Стратановского. М., 1993. 600 с.


Гален. О назначении частей человеческого тела. М., 1971. 554 с.


Диодор Сицилийский. Греческая мифология. (Историческая библиотека.) / Пер. О. П. Цыбенко. М., 2000. 474 с.


Лукиан Самосатский.- Сочинения.- СПб., 2001 в 2 т. 480 с.


Павсаний.- Описание Эллады / Перевод сдревнегреческогоС.П.Кондратьева под редакцией Е.В.Никитюк; ответственный редактор Э.Д.Фролов. в 2-х т. СПб., 1996.

Т.1 417 с.

Т.2 430 с.


Полибий.- Всеобщая история.- СПб., 1994 в 5-ти книгах 496 с.

Пиндар.- Оды. Фрагменты.- М., 1986. 462 с.


Платон.- Государство. Законы. Политика / Предисл. Е. И. Темнова. – М.: Мысль, 1998. 798 с.


Плутарх.- Застольные беседы / Пер. Я. М. Боровского. Л., 1990. 592 с


Страбон.- География в 17 книгах / Пер. Г. А. Стратановского. М.,1994. 944 с


Кузищин,- В.И. Олимпийские игры как феномен древнегреческой и мировой культуры. // ВИ, 1997, №1, с.41-49


Кузищин, В.И.- Древние Олимпийские игры как миротворческий фактор // Вопросы истории, 2000, № 8, с. 119-135.


Семина, К.А.- О феномене раннегреческого храма // ВДИ, 1996, № 4, с. 37-46.


Базунов, Б.А.- Боги стадионов Эллады.- М., 2002 256 с.




Боннар, Андрэ.- Греческая цивилизация: пер. с фр.

Т. 1 : От Илиады до Парфенона / пер. О. В. Волкова ; ред. В. И. Авдиева, Ф. А. Петровского ; предисл. В. И. Авдиева, М., 1992 266 c.

Т. 2 : От Антигоны до Сократа / пер. О. В. Волкова ; ред. и предисл. Ф. А. Петровского, М., 1992. 331 c.


Бузескул, В.П.-Введение в историю Греции.- СПб., 2005 670 с.


Вилькин, Я.Р.- Откуда пошли Олимпиады.- Минск., 1980 48 с.: ил


Гаспаров, М.Л.- Занимательная Греция. М.: Новое литературное обозрение. 2004. 428 c.


Голощапов, Б.Р.- История физической культуры и спорта.- М., 2004 312 с.


Радциг, С.И.- История древнегреческой литературы. М., 1982. 287 с. ил.


Ривкин, Б.И.- В долине Алфея. Олимпийские игры в искусстве Древней Греции. М., 1969 78 с. ил.


Соколов, Г.И.- Олимпия. М., 1980 214 с.


Кулишова,О.В- Дельфийский оракул в системе античных межгосударственных отношений (VII-V вв. до н. э.). СПб., 2001. 432 с.


Колобова, К. М., Озерецкая, Е. Л.- Олимпийские игры. М., 1958. 268 с.


Латышев, В.В.- Очерки греческих древностей. В 2 т. СПб, 1989

Т.1 312 с.

Т.2 282 с.


Лосев. А.Ф.- История античной эстетики. Ранний эллинизм / - М.: Искусство, 1979. 814 c.


Лосев, А.Ф.- Мифология греков и римлян. М, 1996. 375 с.


Мару, А. И.- История воспитания в античности.- М, 1998.


Зайцев, А.И.- Культурный переворот в Древней Греции VIII-V веков

СПбГу 2001. 320 с.


Зелинский, Ф.Ф.- История античной культуры. Спб., 1995. 384 с.


Хейзинга, Й.- "Человек играющий" М.: Азбука .2007. 384 с.



Хюбнер К. Истина мифа. М, 1996. 447 c.


Шанин Ю.В. «Олимпийские игры и поэзия эллинов». Киев. 1980. 380 с.


Шанин Ю.В. Олимпия. История античного атлетизма. СПб. Алетейя 2001. 192 с.

1 Гомер Илиада / Пер. Н. И. Гнедича; М.: Правда, 1985

1 Гомер. Илиада / Пер. Н. И. Гнедича; М.: Правда, 1985

2 Платон. Государство. Законы. Политик / Предисл. Е. И. Темнова. М.: Мысль, 1998.

1 Лосев А. Ф. История античной эстетики. Ранний эллинизм. М. 1979

1 Колобова, К. М., Озерецкая, Е. Л.- Олимпийские игры. М., 1958.

2 Шанин Ю.В. «Олимпийские игры и поэзия эллинов». Киев. 1980.

1 Зайцев А.И. Культурный переворот в Древней Греции VIII-V веков СПбГу 2001

2 Там же

1 Гомер. Илиада / Пер. Н. И. Гнедича; М.: Правда, 1985

1 Гомер. Илиада / Пер. Н. И. Гнедича; М.: Правда, 1985

1 Павсаний. Описание Эллады / Перевод С.П.Кондратьева под редакцией Е.В.Никитюк; Т. 1-2. СПб., 1996.т.1

2 Хюбнер К. Истина мифа.

1 Павсаний. Описание Эллады / Перевод С.П.Кондратьева под редакцией Е.В.Никитюк; Т. 1-2. СПб., 1996.т.1


1 Семина К.А. О феномене раннегреческого храма // ВДИ, 1996, № 4

1 Семина К.А. О феномене раннегреческого храма // ВДИ, 1996, № 4

2 Павсаний. Описание Эллады / Перевод С.П.Кондратьева под редакцией Е.В.Никитюк; Т. 1-2. СПб., 1996.т.1

3 Хюбнер К. Истина мифа.

1Лосев А.Ф. Мифология греков и римлян.

1Там же

2Толковый словарь русского языка: В 4 т. / Под ред. Д. Н. Ушакова. Репринтное издание: М., 2000.

Т.1

3 Лосев А.Ф. Мифология греков и римлян

1Гаспаров М.Л. Занимательная Греция. М.: Новое литературное обозрение. 2004

1 Гаспаров М.Л. Занимательная Греция. М.: Новое литературное обозрение. 2004

1 Шанин Ю.В.История античного атлетизма.-Киев.-1980

1Кулишова О. В. Дельфийский оракул в системе…

2Павсаний. Описание Эллады / Перевод С.П.Кондратьева под редакцией Е.В.Никитюк; Т. 1-2. СПб., 1996.т.2

1 Лукиан Самосатский. Сочинения в 2-х т. Спб.: Алетейят.1

1 Лукиан Самосатский. Сочинения в 2т.Спб.: Алетейят.1

1 Гаспаров М.Л. Занимательная Греция. М.: Новое литературное обозрение. 2004

2 Павсаний. Описание Эллады / Перевод С.П.Кондратьева под редакцией Е.В.Никитюк; Т. 1-2. СПб., 1996.т.2

3 Бузескул В.П. Введение в историю Греции. СПб., 2005

4 Павсаний. Описание Эллады / Перевод С.П.Кондратьева под редакцией Е.В.Никитюк; Т. 1-2. СПб., 1996.т.2

1 Бузескул В.П. Введение в историю Греции. СПб., 2005

1 Гаспаров М.Л. Занимательная Греция. М.: Новое литературное обозрение. 2004

2Павсаний. Описание Эллады / Перевод С.П.Кондратьева под редакцией Е.В.Никитюк; Т. 1-2. СПб., 1996.т.1

1 Бузескул В.П.- Введение в историю Греции.- СПб., 2005

2 Павсаний.- Описание Эллады / Перевод С.П.Кондратьева под редакцией Е.В.Никитюк; Т. 1-2. СПб., 1996.т.1

1 Лосев А.Ф.- Мифология греков и римлян.- М, 1996.

1Гален.- О назначении частей человеческого тела.- М., 1971.

2Павсаний.- Описание Эллады / Перевод С.П.Кондратьева под редакцией Е.В.Никитюк; Т. 1-2. СПб., 1996.т.2

3 Латышев В.В-. Очерки греческих древностей. В 2 т. СПб., 1989.Т.2

1Там же

2 Павсаний.- Описание Эллады / Перевод С.П.Кондратьева под редакцией Е.В.Никитюк; Т. 1-2. СПб., 1996.т.2

3Там же

4 Там же

1Там же

2 Лосев А.Ф.- Мифология греков и римлян.- М, 1996.

3 Гаспаров М.Л.- Занимательная Греция. М.: Новое литературное обозрение.-2004.

1 Бузескул В.П.-Введение в историю Греции.- СПб., 2005


1 Платон. Государство. Законы. Политик / Предисл. Е. И. Темнова. М.: Мысль, 1998.

1 Зайцев А.И.- Культурный переворот в Древней Греции VIII-V веков СПбГу 2001

1 Зайцев А.И.- Культурный переворот в Древней Греции VIII-V веков СПбГу 2001


1Пиндар.- Оды. Фрагменты Серия `Литературные памятники` М. Наука 1980 .

1Пиндар.- Оды. Фрагменты Серия `Литературные памятники` М. Наука 1980

1 Гаспаров М.Л.- Занимательная Греция. М.: Новое литературное обозрение. 2004.

1 Пиндар. Оды. Фрагменты Серия `Литературные памятники` М. Наука 1980.


Автор
Дата добавления 08.11.2016
Раздел История
Подраздел Научные работы
Просмотров17
Номер материала ДБ-331842
Получить свидетельство о публикации
Похожие материалы

Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.
Специальное предложение
Вверх