Разговор без обвинений: как говорить с родителями о поведении ребенка

За годы работы я провела сотни разговоров с родителями — и про разбитые окна, и про драки, и про тетради, в которых что-то «не так». И постепенно поняла главное: исход такого разговора решается не в его середине, а в первые тридцать секунд и задолго до встречи — в том, какие отношения с семьей вы выстроили раньше. Ярлык, навешенный мимоходом, способен искалечить судьбу ребенка. А разговор, выстроенный как сотрудничество, способен ее выправить. Об этом — ниже.

Мы изначально на одной стороне

Любой разговор я начинаю с того, что у нас есть общие интересы. Родитель не должен входить в кабинет с ощущением, что его вызвали на разбор полетов. Поэтому я захожу с хороших или хотя бы нейтральных фактов — новости, текущие вопросы, которые надо решить, но без нагнетания.

И обязательно говорю что-то хорошее о ребенке. Даже если случился тяжелый инцидент. «Произошла такая ситуация. Давайте вместе посмотрим, как ее откорректировать, как выправить. Мы с вами вместе создаем благоприятную обстановку для вашего ребенка». Это не формула вежливости, а обозначение рамки: мы союзники.

Есть несколько простых правил, которые работают всегда. Называйте родителя по имени. Называйте ребенка по имени. И всем своим поведением показывайте, что вы на стороне и родителя, и ребенка одновременно. Если вы подготовили несколько тем, так и скажите: «У меня есть несколько вопросов, которые нам нужно обсудить. Давайте начнем вот с этого».

Слова, которые включают глухую оборону

Я хорошо знаю формулировки, которые почти гарантированно превращают разговор в конфликт.

Первая — чисто формальный подход. Когда родителю просто вручают повестку, что он «обязан прийти в школу», или постоянно жалуются: «Ваш сегодня кого-то толкнул», «Ваш сегодня болтал ногой на уроке». Есть учителя, которые непрерывно держат родителя в курсе того, что у ребенка плохо, и ни разу — того, что хорошо. Когда есть только плохое, родитель живет в постоянной защите. Обратную связь нужно давать по двум сторонам — и про трудности, и про достижения.

Вторая опасная конструкция — «Вы обязаны разобраться», «Вы обязаны донести до ребенка». Особенно когда родитель не был свидетелем ситуации и вообще не понимает, о чем речь. По сути вы перекладываете на него ответственность за то, в чем он не участвовал. А родитель своего ребенка любит, и у ребенка есть собственное видение — и нередко в этом видении взрослый в нужный момент не проявил внимания: не сгладил, не остановил, не предупредил. Требования в духе «давайте объединимся против ребенка и будем его перевоспитывать» вызывают только негатив.

И третье — ярлыки. «Он у вас проблемный», «я вам сочувствую, он, конечно, непростой», «как вы вообще справляетесь». Все, что намекает: с ребенком «явно не порядок» — мгновенно включает у родителя желание встать в оборону, либо присоединиться к сильному и стать нападающим на своего ребенка.

Чем это заменять? Не отдельными «правильными словами», а самой выстроенной коммуникацией. Если вы в принципе поддерживаете семью и помогаете решать сложные ситуации, все будет хорошо. Дело не в формулировках, а в отношениях. И всегда добавляйте позитивную информацию о ребенке.

А если вы категорически ничего хорошего в ребенке не видите, это уже вопрос вашего профессионального выгорания. Хорошие стороны есть у всех. Когда-то я работала педагогом с ребятами из «группы риска»: второгодники, проблемное поведение, учет. Мы взялись делать социальный проект про здоровый образ жизни, а инструментом выбрали граффити: рисовали плакаты. И эти списанные всеми ребята проявили себя невероятно творчески. Прошло пятнадцать лет — они вполне достойно реализовались в жизни. Если бы я тогда смотрела на них только сквозь призму «проблемные», я бы не увидела ничего.

Отделяйте поведение от личности

Любые речевые конструкции вырастают из ваших целей. И ваша свобода в разговоре прямо зависит от того, насколько школа готова нести свою часть ответственности за происходящее.

Рабочая конструкция выглядит так:

• Была ситуация. 
• Вот так ребенок на нее отреагировал. 
• Вот такие наступили последствия. 
• Мы со своей стороны сделали то-то (или решили пока ничего не делать и сначала поговорить с вами). 
• Мы понимаем, что над этим нужно поработать. 
• Мы вас известили. 
• А теперь расскажите, как эту ситуацию видите вы; наверняка вы уже говорили с ребенком. 
• Давайте вместе придем к общему знаменателю.

Так фокус внимания смещается с личности ребенка на формирование среды, которая поможет не допустить повторения. И в этой конструкции нет циркуляции вины: она не катится по кругу с учителя на родителя, с родителя на ребенка, с ребенка обратно на учителя.

Если разговор идет при ребенке, не говорите о нем в третьем лице, будто его нет рядом. Используйте обороты: «Я сейчас просто расскажу, потом дадим тебе слово». Если ребенок вмешивается — «Давай сначала я расскажу, как вижу это я, а потом перейдем к диалогу». И никаких ярких эпитетов в адрес родителя: «Как вы могли такое позволить?», «Куда вы смотрите?». Это дает обратный эффект и только усугубляет ситуацию.

За защитой родителя — стыд, вина и страх

Напряжение лучше снимать сразу. «Я вас позвала не для того, чтобы обвинять. Такие ситуации случаются регулярно, это в том числе вопрос возраста. Но реагировать мы должны на каждую. Сейчас у нас с вами будет совершенно нормальный разговор — через это проходят все родители».

Стыд, вину и страх легко узнать по защитным реакциям: оправдания, агрессия, уход от ответа. Наша задача — не давить, а контейнировать: признать право человека на эти чувства. «Я понимаю, вам сейчас непросто. Давайте вместе посмотрим, что мы можем сделать». Помогает спокойный тон, паузы, отсутствие оценок и ясно обозначенная цель: мы здесь, чтобы решить проблему, а не найти виноватого.

Вопросы вместо претензий

Прежде чем выходить на разговор, проработайте педагогические и психологические рекомендации именно для этого ребенка. «Характеристика психолога такая, поведение такое, в силу возраста и особенностей рекомендовано то-то. Давайте посмотрим, что из этого вы можете выполнить. Если возникают сложности, найдем компромисс».

Так диалог строится не из претензии, а из поиска решения. И вопросы у него другие: «Как вы видите эту ситуацию?», «Что вам кажется важным?», «Что мы можем сделать со своей стороны, чтобы вам было легче?», «Какой первый маленький шаг мы можем сделать уже завтра?». Контекст дома, сон, здоровье, стресс, перемены в семье — обо всем этом проще узнать через вопрос, а не через обвинение. Родители становятся партнерами тогда, когда чувствуют, что их слышат и не обесценивают.

Повторяющиеся ситуации и границы школы

Когда ситуация повторяется, важно показывать, что вы уже сделали. «Уважаемые родители, ситуация повторяется. Со своей стороны мы сделали то-то и то-то. Давайте посмотрим, что еще можно сделать. Нам очень нужна ваша помощь, ваше видение, ваше решение».

Прежде чем переходить к крайним мерам — например, ставить ребенка на учет, — скажите: «Давайте еще раз проверим, все ли мы сделали со своей стороны. Может быть, у нас еще есть шанс доработать». Родитель должен видеть: вы с ним, а не против него. Вы вызвали его не на разбор полетов, а чтобы не проходить точку невозврата в одностороннем порядке. Мы все здесь сотрудничаем.

Если родители отрицают проблему или винят школу

Покажите, что вы проработали со своей стороны. Дайте характеристику ребенка — не только трудности, но обязательно и достижения, в чем он успешен. И только потом — точки роста. И еще раз повторите: мы вас не обвинять позвали, мы хотим выйти на сотрудничество.

Если вы подготовились именно так, то при отрицании или нападках вы столкнетесь скорее не со злостью, а с глубокой грустью оттого, что вас не слышат, и с большим сочувствием к ребенку. Не эскалировать помогает спокойная позиция: «Мы видим со своей стороны вот это. Вот что рекомендуем. Будем рады, если вы включитесь в дальнейшее сотрудничество». А дальше вы переходите к формализованным вопросам и думаете, как помочь ребенку с учетом того, что родители на контакт не идут.

Был у меня случай: трое мальчишек камнями повыбивали окна в коммерческом помещении. Вызвали полицию. Решение нашлось простое — ребята должны были провести субботник вокруг этого здания, даже без финансового вопроса. Родители двоих согласились. А отец третьего озверел, выскочил, забрал сына: «Я с ним дома сам разберусь». Как он разбирался — страшно представить. В итоге ребенок получил наказание, а не возможность исправить ошибку. И вот это хуже всего.

Главные ошибки здесь: пытаться заставить родителя включиться, обвинять его, требовать, вываливать всю информацию о ребенке — ту, что может быть истолкована не в его пользу. Если видите, что родитель настроен воевать, будьте очень осторожны.

Когда речь о развитии и психоэмоциональных трудностях

Тему диагностики я никогда не поднимаю как диагноз. Я показываю факты. Беру тетради и наглядно демонстрирую: вот признаки дисграфии — ребенок не распознает парные согласные. Подчеркиваю эти места: «Смотрите, здесь стоит присмотреться. Вам нужна диагностика дефектолога». Конкретно показываю, по каким признакам я это вижу.

Был мальчик, который якобы совершенно не понимал русский язык: не мог расставить слова в предложении. Учитель настаивал на комиссии и коррекционной программе. А мама просто нарезала карточки, на каждой написала по слову — и ребенок без проблем составил предложение. Дело было не в «неспособности», а в том, что ему нужен визуальный, осязаемый материал. Учитель на это ответил: «Кто с ним будет так заморачиваться в школе?». Вот это — большая проблема: нежелание видеть особенности ребенка и желание поскорее отправить его на ПМПК.

То же и с эмоциональной сферой: сейчас много детей с СДВГ. Есть признаки, которые на это указывают. Таким детям нужен особый подход — кому-то эффективнее делать уроки лежа на полу под музыку, чем высиживать за партой, потому что сидеть за партой еще и после школы — физически дискомфортно. Важно подобрать слова и примеры, понятные конкретному родителю; мне здесь очень помогает книга Екатерины Мурашовой «Дети-тюфяки и дети-катастрофы».

Покажите особенности именно этого ребенка, объясните, почему вы думаете, что ему нужна помощь, и как это поможет дальше. Таких бесед может быть несколько — родители не всегда соглашаются сразу. Наша задача — дать полный расклад: вот что мы видим со своей стороны, но мы сами не компетентны в этой области, поэтому рекомендуем консультацию специалиста. В том числе чтобы и нам самим получить рекомендации для работы с ребенком.

Совместный план: маленькие шаги и удержание контакта

Работает любой формат, в котором ребенок видит, что родитель и учитель — в хорошей связи и уважают друг друга. Родитель не всегда может что-то изменить, но даже простая точечная просьба меняет многое: «Пожалуйста, помогите ему выучить именно этот стих. Не нужно проверять каждый день и сидеть постоянно — именно этот стих». Если система перегружена, начните хотя бы с этого. И, по возможности, привлекайте родителей к общим классным мероприятиям, чтобы ребенок видел: им не все равно.

Определив шаги, сразу договоритесь, как будете держать связь: «Через неделю созвонимся, через две — встретимся». И это обязательно соблюдайте. Учителя в суете часто упускают этот момент, контакт рвется, и вернуться в позицию, из которой вопросы решаются, потом очень тяжело. У родителя возникает ощущение, что все формально и можно забить.

Как фиксировать договоренности — этично и аккуратно

Я делаю это по принципу протокола малого педсовета. Можно завести отдельную тетрадь для встреч с родителями. А можно заранее распечатать протокол разговора, дать родителю ознакомиться, и он подписывается. Выглядит как повестка: «Сегодня обсуждаем то, это и это. Какие решения приняты». Под решения оставляете несколько строк и вместе с родителем прописываете: решение первое, второе, третье. Родитель подписывает. Это прозрачно и юридически аккуратно — и защищает интересы и ребенка, и учителя.

Как понять, что разговор сработал

Признаки простые: вы дошли до конкретных пунктов, нашли точки соприкосновения, определили, как будете действовать. Значит, разговор удался.

Если же после разговоров ничего не меняется, возвращайтесь к ситуации отрицания. Возможно, поддержки со стороны семьи действительно не будет, и тогда нужно искать другие варианты. Но прежде чем сказать, что «родители не справляются», проверьте себя: выполнили ли вы то, о чем договаривались? Если вы сами не выполняете обещанное,  вы подрываете всю систему взаимодействия семьи и школы.

Помните: вы здесь инициатор и более компетентная сторона. У вас педагогическое образование, опыт, возможность наблюдать ребенка в процессе. Именно вы — организатор этого процесса. Поэтому честно ответьте себе на два вопроса. Сделали ли вы то, о чем договорились? И действительно ли родитель добровольно все это согласовал, или вы просто продавливали свою позицию, нарушая все, о чем шла речь выше?

Когда ответы на эти вопросы честные, разговоры без обвинений перестают быть техникой. Они становятся вашим способом быть рядом с ребенком и его семьей.