Добавить материал и получить бесплатное свидетельство о публикации в СМИ
Эл. №ФС77-60625 от 20.01.2015
Инфоурок / История / Другие методич. материалы / Партизанский отряд "За Родину" по воспоминаниям партизан

Партизанский отряд "За Родину" по воспоминаниям партизан

  • История

Поделитесь материалом с коллегами:

37


УО «Лоевский государственный педагогический колледж»







Учебно-исследовательская работа





«Партизанский отряд За Родину по воспоминаниям партизан»








Учащейся 3 «Г» группы

УО «Лоевский государственный

педагогический колледж»

Масляковой Марии





Научный руководитель -

Преподаватель социально-

гуманитарных наук

УО «Лоевский государственный

педагогический колледж»

Кравченко Петр Иванович





Лоев 2014

Содержание

1. Введение

2. Основная часть

2.1. Становление партизанского движения

2.2. Боевое содружество партизан братских республик

2.3. Форсирование реки Днепр

2.4. Герои – партизаны

2.4.1. Из воспоминаний участника Великой отечественной войны Колоденко

2.4.2. Из воспоминаний участника Великой отечественной войны Филипповой К.Л.

3. Заключение






















Исследовательская работа на тему: «Партизанский отряд «За родину»»

Любовь к родному краю, к родной культуре к родному селу или городу, к родной речи, начинается с малого – с любви к своей семье к своему жилищу, к своей школе. Постепенно расширяясь, эта любовь к родному переходит в любовь к своей стране – к ее истории, ее прошлому и настоящему, а затем ко всему человечеству, к человеческой культуре.G:\fe3325f2ed7b682d3b7919fd1d193d21-original.jpg

Дмитрий Сергеевич Лихачев


В истории Беларуси есть события, обращение к которым объединяет многие поколения. Безусловно, таким событием является Великая Отечественная война. Своей исследовательской работой я дополняю историю Великой Отечественной войны подробностями из жизни партизан отряда «За родину».

Годы Великой Отечественной войны уходят все дальше и дальше, но время не в силах вытеснить из памяти человека всех тех, кто сражался во имя своего народа.

Я склоняю голову над погибшими.

Участников Великой Отечественной войны всегда будут помнить, они будут в сердце каждого из нас, ОНИ – настоящие Герои.


Цели и задачи проекта

Цели:

1.Собрать информацию о «забытых» участниках Великой Отечественной войны

2.Способствовать тому, чтобы героев знали не только по именам, но и знали их подвиги, узнавали в лицо.

3.Дополнить историю Лоевщины неизвестными подробностями.

Задачи:

1.Собрать информацию о деятельности партизанских отрядов действовавших в нашей местности.

2.Собрать информацию об операциях, участниками которых были партизаны отряда «За родину».

3.Работа с архивами, хранящимися в музее «Патриот» лоевского педколледжа.

4.Работа с книжными, печатными источниками.

5.Запись воспоминаний партизан.

Методы работы:

1.Сбор краеведческого материала.

2.Изучение музейных документов музея «Патриот» Лоевского педколледжа.

3.Анализ книжных источников, архивных документов, фотографий хранящихся в музее.

4.Опрос и анализ воспоминаний.

5.Компьютерная обработка полученной информации.

Проделанная работа позволила сделать следующие выводы:

1.Написание исследовательского проекта позволила расширить мои знания не только о Великой Отечественной войне, но и о развитии партизанского движения на территории Лоевского района, о существовании отряда «За Родину!».

2.Я надеюсь, что каждый, кто просмотрел мой проект, получили немалое удовольствие, узнали историю развития партизанского движения на Лоевщине. Еще раз убедились в том, что Беларусь не победима, пока на Земле будут люди, у которых патриотизм и мужество стоят на первом месте.
































1.Введение


Великая Отечественная война - одна из наиболее трагических страниц в

истории нашего народа, время тяжелейших испытаний. Лоевчанам пришлось сполна ощутить все тяготы войны. За время оккупации немцы уничтожили в Лоевском районе 1635 мирных жителей, 2625 человек угнали в Германию. Из

103 довоенных деревень района полностью или частично был уничтожен 101 населённый пункт. Были разрушены все школы, клубы, медицинские учреждения, колхозные постройки, Лоевская и Борщёвская МТС. Лоев лежал в

руинах. Однако в этих тяжелейших условиях наши земляки не только смогли выстоять, но и внести свой вклад в победу над фашизмом. 5220 уроженцев Лоевщины защищали Родину на фронтах Великой Отечественной войны, 4267 из них не вернулись домой. Многие наши земляки в военное лихолетье сражались с гитлеровцами на оккупированной территории в партизанских отрядах и подпольных группах.

«Я, гражданин великого Советского Союза, верный сын героического русского народа, клянусь, что не выпущу из рук оружия, пока последний фашистский гад на нашей земле не будет уничтожен.

Я обязуюсь беспрекословно выполнять приказы всех своих командиров и начальников, строго соблюдать воинскую дисциплину.

За сожжённые города и сёла, за смерть женщин и детей наших, за пытки, насилия и издевательства над нашим народом я клянусь мстить врагу жестоко, беспощадно и неустанно.

Кровь за кровь и смерть за смерть!

Я клянусь всеми средствами помогать Красной Армии уничтожать бешеных гитлеровских псов, не щадя своей крови и своей жизни.

Я клянусь, что скорее умру в жестоком бою с врагом, чем отдам себя, свою семью и весь советский народ в рабство кровавому фашизму.

Если же по своей слабости, трусости или злой воле я нарушу эту свою присягу и предам интересы народа, пусть умру я позорной смертью от руки своих товарищей».

Такую клятву произносил каждый, кто вступал в ряды народных мстителей и вёл войну с самым ненавистным врагом Родины – фашизмом.

Одним из ярчайших проявлений народного героизма в Великой Отечественной войне является партизанское движение. На временно захваченной врагом территории разгорелось ярким пламенем массовое сопротивление врагу.

«Народные мстители», как их называли в ту пору, наносили немецко-фашистским захватчикам колоссальный урон, уничтожали живую силу и технику противника. Они поднимали моральный дух населения, вселяли уверенность в разгроме врага.

Из словаря Ушакова я узнала, что слово Партиза́н происходит от итальянского Partigiano и переводится как сторонник определённой общественной группы, партии. Слово «Партизан» употребляется преимущественно как общее название члена военных отрядов, которые не являются регулярной армией. Их целью, в частности, является борьба против оккупационного режима враждебной страны. Методами партизанской войны в тылу противника  являются саботаж, диверсии, террор и т. д. Партизаны используют замаскированные передвижения по оккупированной территории и избегают фронтальных столкновений с превосходящими силами регулярной армии противника.

Вот строки письма немецкого солдата, убитого партизанами: «Мы ведем самую ужасную войну из всех войн: лучше быть на самом фронте, чем здесь. Там я знаю, что на таком-то расстоянии находится враг. Здесь он - всюду, вокруг нас. Из-за каждого укрытия нас выслеживают партизаны. Едем и... вдруг раздается несколько выстрелов. Обыкновенно эти выстрелы попадают...» Немцы называли партизан «вторым фронтом» в тылу своей главной линии обороны.

































2. Основная часть

В сказке всё нарочно,

В сказке всё наврали –

Здесь же только правда,

Только, что прошло…

А.Гайдар


2.1. Становление партизанского движения

Отряд «За Родину» был создан в числе первых по республике - 21 августа 1941 года на базе истребительного отряда, который был организован в Лоеве в первые дни войны для борьбы со шпионами и диверсантами . В состав отряда вошли секретари Лоевского райкома партии — Анищенко Николай Иванович, Синяков Григорий Иванович, Дундуков Степан Викторович, члены бюро райкома - Муравицкий Максим Фокович, Сокольский Абрам Давыдович, пять из семи членов райкома , члены исполкома райсовета.

Историческая справка.

В 1903 году родился Синяков Григорий Иванович, один из руководителей партизанского движения на территории Гомельской области в годы Великой Отечественной войны. В партизанах с августа 1941 года: комиссар, командир отряда, в июле - ноябре 1943 года командир Лоевской партизанской бригады «За Родину», одновременно в августе 1941 – ноябре 1943 секретарь Лоевского подпольного райкома КП(б)Б. С ноября 1943 до 1945 года секретарь Лоевского райкома КП(б)Б, затем в органах юстиции в Гомельской области. Умер в 1969 году.

Первая партизанская зима была очень трудной. В музее битвы за Днепр сохранились воспоминания партизана Юрченко Семена Емельяновича: «Положение наше было тяжёлым. Дождь, холод, часовые днём и ночью. Ведь раньше никому и в голову не приходило, что здесь, в лесу, где собирали грибы и ягоды, придётся вести борьбу с гитлеровскими захватчиками. А тут, как назло, грибов и ягод полно, в лесу приятный запах от кустарников и цветов. Но это не радовало, ведь сейчас было не до цветов… В отряде не было человека, который хорошо знал военное дело. Нас ориентировали, что в партизанском отряде мы пробудем не более 2- 3 месяцев, что враг дальше Днепра не пойдёт. В лес мы пошли без зимней одежды, запасов продовольствия у нас также не было. Пошли дожди, и те продукты, которые мы завезли заранее, размокли и начали портиться. Так мы остались без пищи. Настроение у партизан было поначалу подавленное. Ведь Красная Армия оставляла города и сёла, враг подбирался к Москве. А мы находились на оккупированной территории за сотни километров от линии фронта».

Отряд «За Родину» вначале был разбит на две группы, которые находились в разных местах . Первая , во главе с первым секретарём РК КП (б) Б Н.И.Анищенко, дислоцировалась на правом берегу Днепра в урочище Тихоновка, в Буда -Петрицких лесах . Вторая , во главе со вторым секретарём РК КП (б) Б Г.И. Синяковым - в Островских лесах - в междуречье Сожа и Днепра.

В декабре 1941 года обе группы объединились в один отряд, командиром которого стал Синяков, комиссаром - Н. И. Анищенко. Партизаны расположились в междуречье Сожа и Днепра - в районе Хоминка - Клин.

В 1941 - 1942 гг. в лоевском отряде находились секретарь Гомельского подпольного обкома партии И. П. Кожар и секретарь подпольного обкома комсомола А. Д. Рудак, которые руководили развёртыванием партизанского движения на юге Гомельщины.

Почти весь сентябрь 1941 года на территории области действовала кавалерийская бригада СС. Обосновав свой штаб в Речице, «эсэсовцы» жестоко расправлялись с населением южных районов Гомельщины: Лоевского, Брагинског, Хойникского, Гомельского и др. Несмотря на тяжёлую обстановку, партизаны уже осенью 1941 года уничтожили полицейские участки в Хатках и Абакумах, устраивали засады на шоссейной дороге Гомель -Чернигов. По мере активизации боевой деятельности народных мстителей немцы стали предпринимать против них карательные экспедиции . Только за 2 месяца их было 8.

Первый серьёзный бой с карателями партизанам пришлось вести 2 февраля 1942 года. Вот как описывает этот бой командир отряда Синяков в своих воспоминаниях: «Отряд имел неосторожность принять хлеб от одного связного. Но нашёлся человек, который предал этого связного, а тот, в свою очередь, оказался слабым, и в надежде на то, что ему сохранят жизнь, на рассвете привёл карательный отряд к партизанскому лагерю. У карателей, помимо винтовок и пулемётов, были две автоматические пушки. В этом бою нам сильно помогло наше укрепление. Ещё в начале зимы партизаны обнаружили много заготовленных лесничеством дров и решили соорудить из них укрепление, выложили бруствер вокруг лагеря из толстых поленьев. Выпавший снег и чередующаяся с морозом оттепель сделали стенку довольно прочной, не пробиваемой пулями винтовок. Из этого своего укрытия мы нанесли фашистам ощутимый урон. Нам удалось убить командира карателей. Одна пушка вышла из строя. Немцы пришли в замешательство, они впопыхах схватили своих убитых на подводы и быстро удалились. Проводника расстреляли тут же, на опушке леса, отомстив за свою неудачу. Так в страхе «драпали » до райцентра Лоев и, сделав там короткую передышку, восвояси убрались в Брагинский район, где стоял их гарнизон».

После этого боя фашисты не появлялись в течение месяца. 1 марта 1942 года каратели вновь прибыли в эти места. Они заняли деревни Шарпиловку, Рудню- Каменеву, Поповку, Карповку и со всех сторон окружили партизан. Против партизан были брошены силы, превосходящие их в восемь раз. Две недели находились немцы в засадах на всех дорогах. Всё это время партизаны при двадцатиградусном морозе держали оборону на подступах к своей базе. Противник и на этот раз ушёл ни с чем. Первые схватки с карателями имели своё значение. Они ещё крепче сплотили народных мстителей, выше подняли их моральный дух, оказали большое влияние на местное население, которое всё больше убеждалось в силе партизанского движения.

1 июня 1942 года отряд «За Родину» оставил междуречье и, переправившись на правый берег Днепра, стал дислоцироваться в районе Рудни -Бурицкой, около Зелёного острова, где активизировал боевые действия против оккупантов. Это хорошо видно из докладной записки в ЦК КП ( б) Б за 1942 г., подписанной Синяковым и Анищенко: «В настоящее время партизанский отряд «За Родину» имеет своей численностью 301 человек, в том числе 38 женщин. Боевая деятельность отряда по всему району срывала все гитлеровские мероприятия. За это время партизанами отряда уничтожено 4 полицейских участка, сожжено 2 немецких самолета, разбита и сожжена баржа, везущая награбленное у мирных жителей продовольствие. Силами партизанского отряда пущено под откос 9 вражеских эшелонов, повреждено 9 паровозов и большое количество вагонов. Всего уничтожено немцев 490 человек. Разгромлен районный полицейский гарнизон в Лоеве».

Важным событием партизанской борьбы на Лоевщине стал рейд через территорию района партизанских соединений С.А. Ковпака и А.Н. Сабурова.

В ночь с 6 на 7 ноября 1942 г. эти партизанские соединения переправились через Днепр в Лоев с территории Черниговской области. Когда еще шла переправа, со стороны леса у д. Задереевка Репкинского района начался обстрел колонны. Из Чернигова был брошен полк чехов с целью помешать переправе, но враг потерпел поражение. Немцы пытались войти в Лоев и со стороны Брагина, но безуспешно. Партизаны освободили из тюрьмы 45 смертников, раздали населению захваченное у фашистов продовольствие . 7 ноября 1942 г. украинские партизаны провели в Лоеве митинг, посвященный 25- ой годовщине Октябрьской революции, и парад своих войск. Стоя на трибуне, сооруженной на площади, парад принимал С.А.Ковпак. Это событие произвело неизгладимое впечатление на лоевчан, многие из них добровольно вступили в соединения Ковпака и Сабурова и ушли вместе с ними сражаться с врагом.

2.2. Боевое содружество партизан братских республик


В ноябре 1942 г. на территорию Белоруссии в район Лоева из брянских лесов прибыли два украинских соединения — С. А. Ковпака и А. Н. Сабурова. Внезапным ударом они разгромили вражеский гарнизон в Лоеве и захватили поселок. Население райцентра радостно встретило партизан, помогло им переправиться на правый берег Днепра.

Вскоре многие местные жители вступили в их ряды. Из Лоева соединение А. Н. Сабурова продвинулось на юго-запад. Во взаимодействии с белорусскими партизанами оно разгромило гарнизоны в населенных пунктах Бывальки и Крупейки, в ночь на 15 ноября совершило смелый налет на крупный фашистский гарнизон в райцентре Хойники. Там находились до 350 вражеских солдат и офицеров. Вместе с украинцами в этой операции участвовал Лоевский отряд «За Родину» (командир — Г. И. Синяков, комиссар — Н. И.Анищенко).

Атакуя гарнизон с северо-запада и запада, партизаны одновременно ворвались на железнодорожную станцию Хойники.

Бой длился 14 часов. В ходе его были уничтожены 218 гитлеровских солдат и офицеров, 20 взяты в плен, взорвана водокачка, сожжены 3 железнодорожных пакгауза, станционное помещение, 7 складов с продовольствием. Смертью храбрых в этом бою погиб один из лучших командиров соединения Алексей Гаврилович Кочетков. Ему присвоили звание Героя Советского Союза посмертно. И в этой операции ярко проявились боевое содружество и взаимопомощь советских партизан.

В январе 1943 г. объединенными силами украинских и белорусских партизан под командованием Г. Я. Ревы был совершен налет на крупный гарнизон врага в Столине. Город заняли партизаны, за исключением сильно укрепленной части, где засели до 300 гитлеровцев. В ходе боя противник потерял свыше 100 убитыми и пленными. Партизаны подожгли спиртзавод, взорвали склад с боеприпасами, уничтожили 20 автомашин. В качестве трофеев взяли 3 станковых пулемета, миномет, много винтовок, автоматов и другое вооружение. Разгромило гарнизоны врага в белорусских деревнях Барсук, Большие Водовичи, Буйновичи соединение С. А. Ковпака, которое, форсировав Днепр, продвигалось в направлении Лельчицкого района. Вместе с ковпаковцами в боях участвовал Ельский партизанский отряд. В ночь на 26 ноября 1942 г. украинские и белорусские партизаны одновременным ударом с трех сторон разгромили крупный гарнизон фашистов в Лельчицах. Часть гитлеровцев пыталась вырваться из осажденного поселка на север. Однако они наткнулись на засаду. В бою противник потерял много своих солдат и офицеров. Партизаны уничтожили 2 бронемашины, электростанцию, 3 предприятия, работавшие на врага, узел связи, взорвали 2 моста через р. Уборть. Освободили из заключения около 100 советских граждан, над которыми гитлеровцы готовили расправу.

Разгром гарнизона в Лельчицах сыграл важную роль в создании в этих местах обширного партизанского края. Отсюда в декабре 1942 г. ковпаковцы совершили налет на железнодорожный узел Сарны. Они взорвали 5 крупных железнодорожных мостов на магистралях вокруг города. Узел на долгое время был выведен из строя.



































2.3.Форсирование реки Днепр


Осенью 1943 года Лоевскому району Гомельской области суждено было оказаться в эпицентре важных событий, положивших начало освобождению белорусской земли от немецких захватчиков: на его территории развернулось одно из крупнейших сражений Великой Отечественной войны - битва за Днепр. В те дни здесь проходил мощный оборонительный рубеж гитлеровцев «Восточный вал», который они считали неприступным для соединений и частей Красной Армии.

Оборона состояла из ряда позиций и системы сплошных траншей. Населенные пункты были подготовлены для круговой обороны, а каменные постройки в них превратили в доты. «Скорее Днепр потечет обратно, чем русские возьмут его», - хвастливо заявляла вражеская пропаганда.

Форсирование Днепра было возложено на 65-ю армию под командованием генерал-лейтенанта Павла Батова. В ее состав входили 19-й, 27-й и 18-й стрелковые корпуса, а это десять стрелковых дивизий и одна стрелковая бригада.

Проведя рекогносцировку и всесторонне оценив обстановку, генерал-лейтенант Батов решил, что форсирование необходимо осуществлять одновременно на всем 20-километровом участке от Лоева до Радуля. Для этого соединениям 19-го корпуса (четырем стрелковым дивизиям) предстояло продолжать наступление в общем направлении Михальки, Александровка. А пятью стрелковыми дивизиями и одной стрелковой бригадой 27-го и 18-го корпусов решили форсировать Днепр на участке Лоев, Радуль и прорвать оборону противника на противоположном берегу. Они были

скрытно перегруппированы.

Движение войск на юг осуществлялось батальонными колоннами только ночью со всеми мерами предосторожности. Переброска войск в новый район сосредоточения завершилась к 12 октября 1943 года и позволила создать превосходство в силах и средствах на направлении главного удара.

Войска 65-й армии тщательно готовились к боям. На ближних озерах организовали специальные занятия по строительству плотов и других переправочных средств. Воины неустанно тренировались в гребле, учились плавать. С командирами подразделений различных родов войск проводились учения применительно к решению предстоявшей задачи, тщательно отрабатывались вопросы взаимодействия. Велась скрупулезная разведка обороны врага, его огневых средств. Позже генерал П. И. Батов вспоминал в мемуарах «В походах и боях»: «На каждой операции стараются сэкономить минуты - те самые минуты, которые позволят проскочить на тот берег перед носом у смерти…».

Большую помощь красноармейцам оказали партизаны и местные жители. В один из напряженных дней подготовки к форсированию реки местный крестьянин из деревни Лопатня П.А.Саенко, полный Георгиевский кавалер, помог командованию 69-й стрелковой дивизии выбрать наиболее удобное место для переправы.

Наступление наших войск началось утром 15 октября после мощной артиллерийской подготовки и ударов авиации. Первыми из личного состава 65-й армии на противоположном берегу оказались разведчики из разведроты 69-й стрелковой дивизии 18-го стрелкового корпуса во главе с сержантом Пахомовым. Вслед за ними переправился 2-й батальон 120-го стрелкового полка под командованием капитана Кулешова. На крохотной кромке берега развернулись ожесточенные бои. Опомнившись от внезапного, ошеломляющего удара, немцы открыли шквальный огонь по переправе и плацдарму. Сотни мин и снарядов падали в воду, немало лодок и плотов перевернулось, бойцы нередко оказывались в ледяной воде…

К 10 часам 16 октября на западном берегу Днепра закрепились четыре батальона 69-й, 143-й и 106-й стрелковых дивизий. Правее 69-й стрелковой дивизии успешно форсировали Днепр воины 27-го стрелкового корпуса. Решительно и грамотно действовали в наступлении многие командиры и бойцы. Так, командир 193-й стрелковой дивизии 65-й армии полковник Андрей Григорьевич Фроленков не только умело подготовил личный состав к форсированию водных преград, но и мастерски использовал захваченные плацдармы. Бойцы дивизии под огнем врага первыми высадились на остров

Хорвенков и взяли в плен около роты гитлеровцев.

17 октября в районе боевых действий дивизии полковника Фроленкова была организована - с постоянным мостом под тяжелые грузы - и главная переправа войск 65-й армии. На западный берег Днепра шла и тяжелая артиллерия, и танковые корпуса, а позже и корпуса соседней 48-й армии. Полковнику Фроленкову через две недели было присвоено звание Героя Советского Союза. В те дни этой высокой награды удостоился еще 51 воин 193-й стрелковой дивизии. К слову, в фондах Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны хранятся ноты и слова песни «Комдив Фроленков», которую бойцы сочинили в 1943 году в честь любимого

комдива.

В числе первых десантных подразделений через Днепр переправился взвод младшего лейтенанта Петра Акуционка. Имея значительное превосходство в силах, враг пытался сбросить десант в реку. В ту решающую минуту с возгласом «За Родину!» командир взвода в открытую пошел на врага, увлекая за собой подчиненных. Стремительным натиском бойцы сломили сопротивление фашистов, обеспечив тем самым переправу через Днепр основным силам своего полка. Храбрый офицер Петр Акуционок погиб в том бою… Он был посмертно удостоен высокого звания Героя Советского Союза и навечно зачислен в списки личного состава 685-го стрелкового полка.

В числе первых переправился через Днепр и белорус ефрейтор Борис Цариков. В течение пяти суток он участвовал в боях по расширению плацдарма. Несколько раз возвращался на левый берег реки с боевыми донесениями в штаб. Погиб храбрый солдат в бою 13 ноября 1943 года… Сегодня в фондах нашего Белгосмузея находятся на хранении письма Бориса

Царикова его родным с фронта.

Яркой строкой вписаны в историю битвы за Днепр подвиги воинов 685-го стрелкового полка 193-й стрелковой дивизии. Командир батальона майор Владимир Нестеров 15 октября во главе десанта одним из первых преодолел Днепр в районе Лоева, умело организовал захват, расширение и удержание плацдарма. Батальон отразил все контратаки врага и обеспечил форсирование реки главными силами полка. Зацепившись за правый берег, бойцы ценой неимоверных усилий удерживали завоеванный плацдарм до подхода основных сил дивизии.

А через две недели 22 бойцам этого батальона и их командиру было присвоено звание Героя Советского Союза. В историю битвы за Днепр и в целом Великой Отечественной войны легендарное подразделение майора Владимира Нестерова вошло под названием «батальон 22 героев».


G:\8-%D0%BE%D0%BA%D1%82%D1%8F%D0%B1%D1%80%D1%8F-1943-%D0%B3-%D0%A4%D0%BE%D1%80%D1%81%D0%B8%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D0%94%D0%BD%D0%B5%D0%BF%D1%80%D0%B0-%D0%9B%D0%BE%D0%B5%D0%B2-1943.jpg

Враг решил любой ценой сбросить войска 65-й армии с плацдарма. С этой целью он начал переброску с рубежа на реке Сож к Днепру двух пехотных дивизий вермахта, усиленных танками и артиллерией. Но было уже поздно.


17 октября за Днепром находился 27-й стрелковый корпус. Освободив районный центр Лоев, он развернул наступление на север вдоль Днепра. Гитлеровцы начали отвод своих войск за реку. Это позволило 19-му стрелковому корпусу под командованием генерал - майора Дмитрия Самарского форсировать Днепр севернее Лоева.

20 октября основные силы 65-й армии находились уже на западном берегу реки. За пять дней ожесточенных боев они захватили обширный плацдарм - по фронту 18 километров и до 13 - в глубину. Прорвав первую оборонительную линию врага, соединения армии вышли ко второму укрепленному рубежу гитлеровцев. Лоевский плацдарм имел важное оперативное значение. Он, во-первых, позволял сосредоточить значительное количество советских войск для последующего наступления на калинковичском и речицком направлениях, во-вторых, нависал над всей группировкой противника, создавая угрозу выхода ей в тыл.

Газета «Правда» в передовой статье номера от 17 октября 1943 года писала: «Сражение за Днепр приобрело поистине эпические размеры. Никогда

еще из множества храбрых советских воинов не выделялось столько сверххрабрых. Красная Армия, давшая миру столько примеров воинской отваги, превзошла саму себя».

Победа на Днепре показала высокий моральный дух войск фронта. Только в 65-й армии за форсирование реки 183 воинам было присвоено звание Героя Советского Союза. А через месяц приказом Верховного главнокомандующего 106-я и 193-я стрелковые дивизии, 143-й и 218-й минометные полки, 61-й отдельный понтонно-мостовой батальон и 14-я инженерно-саперная бригада получили почетное наименование Днепровских.

К 500-летию Лоева на мемориальной площадке боевой техники на берегу Днепра был установлен бюст дважды Героя Советского Союза командарма Павла Ивановича Батова, а также памятник воинам 106-й Днепровско-Забайкальской стрелковой дивизии, освобождавшей этот белорусский райцентр.

В год 65-летия освобождения Беларуси от немецких захватчиков Указом

Президента Республики Беларусь Александра Лукашенко Лоев был награжден

вымпелом «За мужнасць i стойкасць у гады Вялiкай Айчыннай вайны». Имена

героев-освободителей, сражавшихся на Днепре, увековечены в названиях улиц городского поселка и других населенных пунктов Лоевского района Гомельщины.

Многие материалы, хранящиеся в лоевском «Музее битвы за Днепр», поистине уникальны. Нынешние наследники солдат-освободителей могут увидеть также рукописную партизанскую газету «За Родину!» одноименной партизанской бригады, внесшей немалый вклад в освобождение Лоевщины, печатный станок, на котором лесные мстители выпускали позднее листовки и газету «Наша Победа».


Форсирование Днепра, октябрь 1943 г.G:\%D0%9D%D0%B0-%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%B2%D1%8B%D0%B9-%D0%B1%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B3-%D0%94%D0%BD%D0%B5%D0%BF%D1%80%D0%B0-%D0%BE%D0%BA%D1%82-1943%D0%B3.jpg

G:\%D0%91%D1%83%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D0%B9-%D0%91%D0%B0%D1%82%D0%BE%D0%B2-%D0%B8-%D0%A0%D0%B0%D0%B4%D0%B5%D1%86%D0%BA%D0%B8%D0%B9-%D0%BD%D0%B0-%D0%9A%D0%9F.jpg











Планирование операции. Крайний слева — командарм П. Батов, в центре - Маршал Советского Союза С. Буденный



2.4. Воспоминания партизан.

2.4.1. Из воспоминаний участника Великой отечественной войны Колоденко:

«…Вы меня просили написать что-либо из партизанской жизни по моей тогдашней специальности Чекиста. Я несколько раз пытался выполнить вашу просьбу, но у меня не получалось…Трудно очень… Дело в том, что за 34 года я позабыл многие фамилии, точное время…Да всё забыл.

Я вам напишу кое-какие факты, а вы сами смотрите представляет вам какой-либо интерес, или нет. Для начала пару слов о себе:

Война меня застала в 22-й пограничном атряде НКВД в должности оперуполномоченного особого отдела. С отрядом мы отступали на восток. Ведя день и ночь кровопролитные бои с наступаемым противником в районе Уманя (Киевская область), потом в окружении. В последнем бою, в котором участвовали уже все и повара и штабные писаря, и все-все кто мог двигаться и держать оружие. Вот здесь я был контужен и пленён вместе с остальными сотрудниками особого отдела во главе с начальником отдела Ткаченко Кузьмой (отчество забыл), нас завезли на территорию Польши в город Кёльн. Товарищи меня выходили, от контузии остался только один след, сильно заикался и долгое время, а затем постепенно и это прошло. Нас завезли в Польшу в лагерь для военнопленных города Кельн. Примерно через две недели мы организовали побег, но он не удался. Среди нас оказался предатель и сообщил немцам (мы располагались в бывших конюшнях бывшей польской кавалерии)нас уже ожидала охрана. Сразу закрыли дверь в конюшню и мы оказались в кольце охраны, отрезанным от остальных военнопленных нас сильно избили, так избили, что мы на четвереньках ползли в отдельное помещение конюшни. Нас было человек 15. Над нами просто издевались в несколько раз хуже чем над остальными. Через несколько дней, когда мы немного окрепли к нам изменилось отношение охраны в лучшую сторону, стали лучше кормить, больше баланды и хлеба с опилками давать, а 11 сентября 1941 года нам объявили, что нас отправили на работу и нам будет хорошо там и что советская армия уже разбита, уничтожаются остатки нашей армии. Утром нас хорошо покормили (не качественно, а количественно) и под конвоем отправили куда-то, мы не знаем куда. Между нашими сотрудниками особого отдела была договорённость становиться в хвост колонны (к нам ещё прибавили человек 200). Погода была холодная, шёл дождь и был сильный ветер. Колона растянулась и в деревне Воля на изгибе улицы, когда за изгибом улицы, когда за изгибом улицы наш хвост остался с двумя конвоирами, мы бросились на них, повалили и приглушили их, забрали карабины их и разбежались, наверное, человек 15-20. Удаче способствовала плохая погода, конвоиры натягивали на головы капюшоны и долго не оглядывались на хвост, которого уже не было, нас поляки попрятали. Большое спасибо полякам, они под страхом смерти всех нас спасали, переодевали, кормили, поили и охраняли.

Почти от города Кельн, до деревни Людвиново Люблинского воеводства нас кто-либо провожал и передавал из рук в руки добрым людям. Мы сразу отделились и шли своею группой – 4 человека. Нас перевезли на лодке через реку Висла. В деревне Людвиново нас встретили коммунисты подпольной организации нас использовали в организации партизанского отряда писали листовки, а поляки переводили на польский язык и распространяли их среди населения. В листовках рассказывалось о мощи нашей страны и армии , что гитлеровская армия будет в скором времени разбита и Польша избавится от немецкого рабства. Полякам предлагалось активно включаться в борьбу против оккупантов , помогать советской армии и тем самым приблизить день освобождения Польши от ига фашизма. Характерно то, что все слои населения включая помещиков и должностных лиц служивших бурмистрами, все помогали советским пленным бежавшим из лагерей на польской территории. Все, от детей до стариков помогали нам, советским людям.

Зимой с 1941 на 1942 год мы организовали партизанский отряд и ранней весной 1942 года в марте месяце ушли в лес и начали активную борьбу противников оккупантов. В партизанском отряде большинство было русских, бывших воинопленных и немного польской молодёжи. Отряд был плохо вооружён и малочислен, в основном занимался диверсионными действиями. А затем нас стали гонять, окружать, с целью уничтожения, мы несли большие потери и мы реши ли уйти на родину. С разрешения подпольного комитета компартии мы отправились на восток. Нам поляки помогли перейти границу охраняемую немцами, и мы оказались на Белоруской земле (западная Белоруссия) и так дошли до Гомельской области. В Лоевском районе, в деревне Белый Колодец мы встретились с партизанами Лоевского отряда «За родину» под командованием Синякова Григория Ивановича и на их предложение остаться в этом отряде, мы дали согласие и начали борьбу в новых условиях. К нам сразу присматривались, изучали и хотя нуждались в оперативных работниках, нам сразу не доверяли, троих из нас зачислили рядовыми, а мне доверили отделение во взводе Бондаря Михаила Митрофановича, затем Бондарь М.М. вместе с другими улетел в Москву, а меня поставили на его взвод, которым командовать мне пришлось немного, месяца два-три. Точно не помню в декабре 1942 года или в январе 1943 года, противник имея точные данные о месте нашего расположения, в составе дивизии уходящей на отдых решили окрутить и уничтожить наш отряд. Уже перекрыв все дороги Омельковского леса где мы стояли и начали сушить кольцо. При помощи одного старика мы решили выбраться из окружения в сторону октябрьского района не по дорогам, а по лесу, по глубокому снегу. Ставилась задача, чтобы затемно пересечь железную дорогу (забыл что это эа дорога, толи Гомель-Калинковичи, толи Мозырьская) затемно дорогу пересечь нам не удалось. На рассвете подошли до переезда, а на переезде уже стоял бронепоезд и встретил нашу разведку шквальным пулемётным огнём. Мы возвратились назад километров три-четыре и остановились в какой-то деревне, и сразу приняли бой с предателями родины полицейскими и их хозяевами немцами. Бой вели весь день дотемна. С наступлением темноты наша разведка донесла, что переезд по прежнему охраняется, а выше переезда, т.е. правее примерно в полтора – двух километров обнаружен старый переезд возле служебных железнодорожных зданий. Командованием отряда поставлена задача нескольким человекам отвлечь немцев на переезде, а тем временем колону и остальных партизан перевести и через второй переезд. Охрана беззвучно была уничтожена и колона перебралась через железную дорогу. Противник поздно огляделся и открыл огонь ео нам из карабинов и пулемётов, но мы уже вошли в лес на недосягаемое расстояние. Этого же дня под вечер мы добрались до октябрьского района. Не помню фамилий командования, но партизанское соединение было большое, и хорошо вооруженное, даже были орудия, миномёты. Нам устроили тёплый приём, приготовили баню, накормили и расколотили по домам на отдых. У них был аэродром, к ним прилетали самолёты из большой земли. У них хорошо была налажена связь по радио. Там мы пробыли дней 5-7 и по распоряжению Москвы возвратились опять в Лоевский район. По пути в свой район несколько раз вели бои с мелкими группами противника, в основном с полицаями, которыми руководили немцы. Прибыли мы в район Белого Колодца Лоевского района. Несколько дней побыли спокойно и опять стали нас тревожить, блокировать наше место стоянки и мы опять ушли из территории своего района в Речицкий район. Всем стало ясно, что в нашем отряде имеется шпион. Начальником особого отдела отряда был коммунист оставлен в тылу вместе со всем руководством района, Коноваленко Григорий кажется Никифорович, до войны занимал должность редактора районной газеты. Работа особого отдела очень трудная, да ещё в таких условиях и товарищ Коноваленко конечно было трудно в полной мере освоить работу чекиста. Вот тогда командир Гомельского соединения товарищ Котор и начальник штаба Гомельского соединения товарищ Барыкин вызывали меня в штаб соединения и предложили должность заместителя начальника особого отдела отряда, как имевшего уже опыт в этой работе, имеющего теоретический и практический опыт чекиста. Я согласился на эту должность. Наметил план работы на ближайший период и предъявил его командованию отряда командиру Синякову и комиссару Гордееву. Он состоял из двух основных пунктов:

1.Не принимать в отряд ни одного человека пока не будет санкции особого отдела отряда.

2.Представить список партизан принятых в отряд за последние 3-4 месяца.

По второму вопросу меня заверяли, что их проверяли, с ними основательно вели разговор перед тем как принять в отряд, в том числе вёл беседу Коноваленко Г. Всё же я добился разрешения вызвать и поговорить с некоторыми. Беседуя с двумя девушками Медведевой Оксаной и Люсей (фамилию забыл). Я заподозрил некоторые неточности в их объяснениях, как они попали в партизаны. Медведева представилась как бывшая работница архива Черниговского НКВД, а Люся учительница одной из школ г.Чернигова, их отправили в Германию и по пути они бежали. О своих подозрениях я доложил Коноваленко, а затем и командованию отряда. За ними установлено наблюдение. К ним прикрепили комсомольцев взвода в котором числились девушки. Вероятно по неосторожности прикреплённых оти заподозрили, что за ними следят, через некоторое время, при необходимости взвода на территории Черниговской области по выполнению задания на пути возвращения в лагерь вдруг Медведева заболевает, а Люся просит командира взвода оставить их там до выздоровления Медведевой и они тогда придут сами в лагерь. Но командир взвода тоже был предупреждён нами, что бы не спускал глаз с них. Сказал, что товарищей в беде не оставляют, помалу доберёмся в лагерь, а там окажут медпомощь и всё будет хорошо. По приходу в лагерь командир взвода рассказал нам об этом. Через медсанчасть мы установили симуляцию болезни, арестовали и стали вести допрос, я взял Медведеву, а Коноваленко Люсю. Два дня допросы не дали положительных результатов, хотя в их ответах на наши вопросы чувствовалась ложь и путаница. И только на третий день моя подследственная Медведева поняла бессмысленность дальше лгать, заплакала крепко, что пришлось ей поднести стакан воды, после чего она глубоко в вздохнула и сказала: «Ладно, я знаю, что меня расстреляют, но я уже бессильна дольше упираться, я всё расскажу о себе и о подруге…» И начала рассказывать.

Она рассказала, что она, её подруга Люся вместе с другими парнями и девушками шпионскую школу в городе и их 90 человек привезли в Чернигов для того, что бы всех их под всякими предлогами разместить в партизанских отрядах бригадах Белоруссии. Она выдала 8 человек-шпионов находившихся уже в нашем отряде и многих тех, которые должны были прибыть в наш отряд и соседние отряды. Некоторых она знала по шпионским кличкам и многих дала словесные портреты (рост, волосы, глаза, лицо, золотые зубы, на руке татуировка, на носу бородавка, курносый и т.д.) Это нам могло разоблачать поступавших в наш отряд. Их конечно же расстреляли. Отряд очитстили от шпионов и наш отряд перестали преследовать, так как враг потерял связь со своими шпионами, они были уничтожены. Часть их уничтожены по данным шпионки Медведевой, а часть при помощи наших людей, которых мы имели в каждой деревне и даже в городе Гомеле…»


troops2
















2.4.2. Из воспоминаний участника Великой отечественной войны Филипповой К.Л.:

«…По настоятельной просьбе редакции К.Л. Филиппова подготовила к публикации воспоминания об одном из эпизодов своей юности. Партизанской, опаленной огнем, обагренной кровью. Мы печатаем их без изменений и сокращений. Только ради того, чтобы молодое поколение знало, какой ценой досталась Великая Победа, какие жертвы положены на алтарь свободы и независимости нашей Беларуси. Чтобы помнило прошлое, берегло настоящее, верило в будущее.

Судьба уготовала мне родиться и прожить счастливые годы детства в живописном Лоеве, что на Гомельщине, в одном из самых красивых уголков Беларуси, там, где Сож впадает в Днепр. В четырнадцать лет я узнала, что такое война и фашистская оккупация, что такое ненависть к врагу и что такое партизанская борьба. В сорок четвертом я встретила свою семнадцатую весну. Лоев – это моя малая родина. Второй родиной я называю Молодечненщину, куда судьба привела меня осенью сорок четвертого года. И вот уже почти 70 лет я в Молодечно. Здесь прошла большая часть жизни, родились дети, внуки, правнуки. Здесь я состоялась как личность, здесь познала радость обретений и горечь утрат. Незаметно подкралась старость, которая приходит к каждому, если человек до нее доживает.

Эхо той далекой уже войны постоянно отзывается в моем сердце, не уходит из памяти то, что пришлось пережить. Об одном эпизоде из нелегких и опасных партизанских будней хочу поведать сегодня читателям родной «Маладзечанскай газеты».

Боевое задание. Это было в первых числах октября 1943 года. Рано утром меня и мою подругу – боевую разведчицу Наташу Боброву — вызвали в штаб бригады. Нас встретил командир бригады «За Родину» Григорий Иванович Синяков. Расспросив о здоровье и услышав в ответ, что у нас все в порядке, он сказал:

Девчата, я хочу поручить вам задание. Нужно побывать в Гомеле. Задание трудное, тем более что фашисты отступают, они звереют. Посылаю вас с тяжелым сердцем, но другого выхода нет.

Мы и сами понимали, что отступающие гитлеровские войска охвачены предсмертной судорогой. Фашистские головорезы не давали милости никому и ничему - расстреливали людей при малейшем подозрении.

Несмотря на то, что нас обеспечили чужими паспортами, надежной явкой, разработали правдоподобную легенду, опасность могла подкарауливать буквально на каждом шагу. Разговор состоялся серьезный. Прощаясь с командиром и присутствующим при разговоре комиссаром штаба бригады Семеном Александровичем Гордеевым, мы ощущали их отеческую заботу, тревогу за нас. Вскоре мы покинули партизанский лагерь. По дороге зашли в деревню Ястребка и повернули к дому связных Любови Ивановны Матрос и ее дочерей Нины и Маруси. Муж Нины воевал на фронте. Мы переночевали и, как обычно в таких случаях, наполнив две корзинки продуктами, на рассвете следующего дня двинулись в путь. Что ждет нас впереди, мы не знали и старались об этом не думать. Долго шли по лесу. Наконец, свернули на дорогу, перешли мостик. Старались идти быстрее, чтобы выйти на шоссейную дорогу по направлению к Горошковскому мосту. Впереди виднелись пепелища сожженной деревни. Но и здесь чувствовалась жизнь, дымились трубы в построенных землянках. Уже выйдя на шоссе, увидели двух полицаев, которые спускались на велосипедах с горки нам навстречу. Что-то предпринимать было уже поздно, ибо через несколько минут два предателя с бело-красными повязками на рукавах оказались рядом.

Куда идете? Чего шляетесь, шляйки? – грубо спросил один из них.

Идем к сестре в Гомель, она больная, дети голодные, несем продукты, - ответила Наташа.

Откуда идете? - вступил в разговор другой полицай.

Из деревни Уборки Лоевского района.

Покажите аусвайсы.

Мы протянули документы. Они были выданы на фамилии и имена совсем других людей - жительниц деревни Уборки. Я -Лена Самохвалова, Наташа - Мария Самохвалова, мы якобы двоюродные сестры. Отдавая удостоверения, полицай что-то пробурчал, а затем громко сказал:

Ну, топайте!

На этот раз пронесло. Долго тянулся наш путь. В одном месте повезло: остановили подводу и нас подвез какой-то дедушка. По шоссе шли обочиной. Часто встречались машины с немцами и техникой. Многие махали нам руками, что-то гоготали по-немецки, некоторые смеялись, показывая руками в нашу сторону. Нас страшило: вдруг они остановятся, и что тогда? Мы продолжали свой путь, считали количество машин с немцами, техникой. От ходьбы болели ноги. Наконец показалась металлическая арка Горошковского моста. Здесь мы приметили охрану: один охранник - с одной стороны моста, второй - с противоположной, третий - посередине. Подступы к мосту были опоясаны колючей проволокой. Когда мы приблизились к посту, немец взглянул на наши корзинки и вдруг громко крикнул: «Хальт!». Не успели мы оглянуться, как он подошел и стал рассматривать, что находится внутри. «О! Яйко, шпик, шнапс!» - улыбаясь, закричал немец. Затем толкнул нас в спину и, поторапливая, повел по мосту в сторону

блиндажа.

Пока мы шли по мосту, заметили замаскированные окопы, закопанные в землю бронеколпаки, тонкую проволоку сигнализации, которая тянулась к

блиндажу, построенному недалеко на насыпи.

В блиндаже было шесть немцев. Из-за стола поднялся огромный рыжеволосый фриц и, коверкая единичные русские слова, спросил: «Куда шёл, зачем шёл?».

Эти фразы, нам показалось, он заучил наизусть. Мы начали повторять свою «легенду», как и в случае с полицаями. Только здесь мы искренне плакали, показывая на корзинки с продуктами. Что фашисты поняли из наших слов, мы так и не узнали. Только мы и сами уже поверили в историю об умирающей сестре и ее голодных детях. В то время любой артист позавидовал бы нашему актерскому мастерству.

Немцы о чем-то переговаривались между собой. Мы плакали, одновременно рассматривая, что находится внутри блиндажа. Увидели пулемет и автоматы - их было не меньше десятка. Один из немцев стал выкладывать продукты из корзинок на стол, мы подумали, что сейчас нас отпустят, и стали пятиться к выходу. Но не тут-то было. Немец схватил нас за плечи, толкнул к столу и сказал: «Никс яйки, никс шпик, никс шнапс, швестер капут».

Затем дал нам картошку, ножи, кастрюлю с водой и жестами объяснил, что мы должны почистить и сварить картошку. Мы это сделали. Тихо перешептываясь под шумный разговор немцев, мы решали, что делать дальше. Чувствовали, что будет очень плохо – ведь нам предстоит находиться ночью в блиндаже с врагами. Было жутко. Мы были совсем юные. Даже сегодня, спустя много лет, я не могу описать наше состояние. Предстоящее казалось страшнее смерти. Уж лучше бы нас убили сразу…

Побег из плена. Мы с Наташей придумали план. Жестами, мимикой и словами стали просить вывести нас по нужде. Немцы долго не могли понять, чего же мы хотим. А когда поняли, то заржали, как кони. Сказав «вэк», один из немцев, которого другие называли Гансом, взял автомат и вывел нас из блиндажа. Накрапывал дождь, наступали сумерки. Мы подошли к кустам. Ганс смотрел на нас и играл на губной гармошке. Мы просили его не смотреть. Наконец он понял, отошел на несколько шагов вперед. Зашелестели кусты от ветра, дождь пошел сильнее. И тогда… Будь что будет – мы бросились к ближайшему лесу. Сразу же услышали стрельбу. Свистели рядом пули, но было уже поздно. Погони за нами не было: ведь это охрана, она не могла оставить пост.

И вот мы на свободе! Живы — это была большая радость. Мы спасены, и гитлеровцы не будут ночью издеваться над нами.

Шли под дождем. В лесу набрели на толстое старое дерево с большим дуплом, в которое смогли втиснуться вдвоем. Прижались друг к дружке и уснули. На рассвете мы, холодные и голодные, двинулись в путь. Долго плутали, но все-таки добрались до Гомеля. Благополучно дошли до дома на улице Советской, где жили связные-подпольщицы Ольга Николаевна и ее дочь Татьяна. Она работала переводчицей в немецкой комендатуре, снабжала партизан достоверными сведениями.

На двери замок, дома никого. Что делать, куда идти? Решили зайти в небольшой сарайчик возле дома. Постояли, проверили, не наблюдает ли кто за нами. Потом забрались на чердак, где лежало сено. Усталые и измученные, мы буквально вползли в сено и шепотом стали намечать план действий на завтра. Очень хотелось кушать, мечтали о кусочке хлеба. Сквозь сон услышали шум, выглянули в маленькое чердачное окно. Из-за туч появился месяц, его холодное сияние залило все вокруг. Шум нарастал, послышался рокот моторов. И вдруг случилось то, чего мы не ожидали - началась бомбежка. Поняли, что советские самолеты бомбили объекты врага. Стало радостно на сердце. Мы рассмеялись, обнялись и вдруг расплакались. Нервы тогда у нас были на пределе. Началась паника. По улицам мчались машины, немецкие зенитки открыли огонь. К рассвету все стихло.

Когда утром подошли к дому, огорчились - замок был на прежнем месте. Хорошо, что аусвайсы были при нас, и мы ушли в Лещенец (военный городок). На нас никто не обращал внимания, так как вид наш был жалок, как у попрошаек. На протяжении дня мы ходили везде и высматривали все. В Лещенце, на железной дороге, обратили внимание на большое количество немцев, в основном в форме танкистов. Старались запомнить место наибольшего скопления танков и их количество. Но увиденного было недостаточно, и мы вернулись к дому связных. Какое счастье: хозяева были дома!

Встретили нас радушно, накормили. Сказали, что ходили к родственникам в деревню и немного задержались. На следующий день Татьяна дополнила наши сведения, вплоть до чертежей, на которых было указано место размещения танков и их количество. Листок зашили в воротник пиджака. Мы с Наташей отправились в обратную дорогу. До самой окраины Гомеля по другой стороне улицы шла Татьяна – чтобы убедиться, что мы благополучно оставили город. Это было необходимо для безопасности самой Татьяны и ее матери. (После освобождения Гомеля я узнала, что по доносу предателя их обеих расстреляли фашисты).

Нужно было спешить в отряд. Приняли решение обойти Борщовку, так как там был укрепленный полицейский участок и недалеко - немецкий гарнизон.

Однажды Наташа по дороге в Гомель при выполнении задания была задержана полицией и сутки находилась в участке.

Нам предстоял сложный путь. С наступлением ночи шли по лесу. Было темно и мокро, моросил мелкий дождик. По нашим расчетам мы находились примерно в 2-3 километрах от Борщовки. Шли молча, порой тихо переговариваясь. Нам казалось, ничто не предвещает беды. И вдруг…

Стой! Кто идет?

Мы постоянно были ко всему готовы… И все же сердце учащенно забилось. Появилась надежда, что это партизаны. Бежать было поздно, ибо из-за деревьев показались двое с винтовками и приблизились к нам. При свете фонарей мы увидели на рукавах бело-красные повязки: полицаи. Нас подвели к большой группе вооруженных людей с такими же повязками, и мы поняли, что это была засада. Один из них, старший, приказал:

Ведите их в участок, там разберемся.

Снова схвачены полицаями. Когда переступили порог участка, увидели за столом полицая. Догадались, что это дежурный. Горела керосиновая лампа. Возле окна сидели еще двое. Дежурному было доложено, где и как нас задержали в лесу.

Кто такие? Откуда шли и куда, да еще ночью в лесу? – спросил он, злобно оглядывая нас.

Теперь по дороге страшнее ходить, чем в лесу. Тем более днем…

Эти и другие слова мы говорили наперебой, повторяя нашу «легенду» о больной сестре, ее голодных детях, о продуктах, которые принесли из деревни. Мы назывались двоюродными сестрами Самохваловыми.

Покажите аусвайсы, – приказал дежурный.

Возьмите. У нас все есть, только отстаньте от нас, - с вызовом сказала Наташа.

У дежурного ничего не вызвало подозрений. Печать и подпись на документах на месте, как положено. Однако полицай, который стоял у окна, вдруг подошел к Наташе, долго вглядывался в ее лицо, повернул его к свету и грубо сказал:

Что же ты брешешь? Придуриваешься, ты же Шура. Я хорошо тебя запомнил в свое дежурство, когда тебя задержали. Никакая она не Мария, это Шура, и фамилия у нее другая, – обращаясь к полицаю, который проверял документы, сказал он.

Мы поняли, что попались. То, чего мы боялись, обходя Борщовку, случилось. Да, раньше аусвайс у Наташи был на Шуру Захарову. Но с ним при задержании фашистами в Брагине погибли Маруся Кравченко и Наташа Курзина, наши разведчицы.

Наступила жуткая тишина. Дежурный сказал:

Завтра разберемся. А сейчас отведи их в подвал, пусть побудут ночь с крысами, тогда утром все скажут.

Ночью нам заснуть не пришлось ни на минуту. Мы отбивались от крыс, как могли. В подвале было холодно и сыро, в углу лежало немного соломы. Переговаривались шепотом и все об одном: что будем говорить на допросе и что нам делать. Мы раскрыты, и никакая легенда нам уже не поможет. Утром нас вызвали на допрос. В кабинете сидел, как мы поняли, начальник, а вместе с ним несколько полицаев. Начальник уже был обо всем осведомлен. Тот, который узнал Наташу, сказал:

Эту уже задерживали и тоже в лесу. Тогда она меняла продукты на лекарства, и та же сестричка умирала, только уже в деревне Уборки.

Запомнил я, что она была Шура, а теперь Мария. Вторая бандитка Лена Самохвалова все с той же деревни Уборки.

Начальник полиции обратился к нам:

Ну что же, говорите правду. Ночью в лесу только партизаны ходят, а такие, как вы, ходят по дороге или возле матки на печке сидят.

Мы молчим, говорить нечего.

Так и будете молчать?! - завопил полицай.

А что говорить? Мы все сказали, - тихо отвечаю и чувствую, как сердце дрожит от страха.

По вызову начальника вошел здоровенный, неприятного вида полицай. По его приказу мы сбросили верхнюю одежду и легли навзничь на широкую кушетку, а начальник полиции вышел. Здоровяк хлестал нас по спине и голове, боли были сильные. Бил нас по очереди, как палач.

Вставайте, садитесь и рассказывайте, если хотите жить, - потребовал он.

Мы с трудом сели. Он стал молотить здоровенным кулаком по лицу, голове, спине. Мы повалились на пол. Полицай взял ведро с водой и облил нас.

Зашел начальник полиции:

На сегодня хватит.

Мокрых и избитых, нас снова отвели в холодный подвал.

Допрос дополнился провокацией. В подвал под видом арестованной подсадили тетку, это мы почти сразу поняли. Ее ввели, она упала, молча стонала, когда мы пытались с ней заговорить. В темноте Наташа подползла к ней, взяла за руку, она что-то промычала, давая понять, что она глухонемая. Мы молчали всю ночь. Крысы и ей не давали покоя, она беспрерывно подскакивала. Утром ее выпустили, а нас снова повели на допрос. Все это время нас не кормили. Мы ослабли от голода, холода и побоев. Одни и те же вопросы, угрозы: повесим, расстреляем. Одно и то же отвечали мы.

А родители у вас, наверное, есть, - начал один из полицаев. - Так вот, они и не узнают, где погибли их дочери. Поэтому давайте договоримся: расскажите, кто вас послал, какое задание вы получили – и мы вас сразу отпустим. И еще где находятся партизаны. О вашем признании никто никогда не узнает…

И снова мы молчали; и снова нас бил рыжий полицай. Ничего не добившись, начальник полиции пригрозил:

Завтра мы повезем вас в Уборки, а потом в Лоев и узнаем, кто вы такие.

Но мы и так уверены, что вы бандитки, партизанки, вы будете на виселице. Подумайте, у вас всего одна ночь. Последняя. Это будет полный крах нашей «легенды», мы будем окончательно разоблачены там, куда нас повезут, ибо аусвайсы были фиктивные. В деревне Уборки кроме связных нас никто не знал, а в Лоеве я родилась, в полиции знали, что наша семья в партизанском отряде. Наташа была из Житомира, но ей от этого не легче. Пытки и издевательства в Лоеве будут продолжаться, а затем наступит конец.

И снова мы в подвале. Примерно через час сюда втолкнули женщину. В темноте сложно было разобрать, какого она возраста. Она стала сразу же проклинать и немцев, и полицаев, называя их предателями. Стонала якобы от боли, рыдала, выкрикивала в адрес врагов нецензурные слова. Потом, придвинувшись поближе к нам, заговорила:

А вас за что избили, девоньки?

Мы сразу поняли, что это провокаторша. Как в темноте, называя нас девоньками, она могла определить наш возраст? Мы молчали. Страшно болела голова, ныло все тело. Потом незнакомка стала заводить разговор по душам. Ее интересовало все: кто наши родители, откуда мы и как сюда попали. Себя назвала партизанской связной.

Помогаю бить фашистов, будь они прокляты, никого не выдала и не выдам, пусть убивают! – говорила она.

Мы были уверены, что настоящие связные так себя не ведут и что это полицаи подсадили к нам ее. Затем женщину выпустили якобы на допрос. Но ведь была ночь. Кому она была нужна в такое время? Женщина обратно не вернулась.

Мы прижались друг к другу, чтобы согреться, и потом говорили о завтрашнем дне. И только убеждали сами себя, что должны выдержать пытки и не проговориться. Вспомнили погибших разведчиц Наташу Курзину и Марусю Кравченко, их стойкость и мужество. Они были для нас примером. Как и в предыдущую ночь, слышались глухие раскаты, похожие на гром. Мы уже тогда знали, что это идет в наступление, освобождает нашу белорусскую землю Красная Армия. И от понимания близости освобождения вдруг стало невыносимо больно, стало жаль себя.

Наташка, а как тяжело, что наши придут, а нас не будет…

А я подумала сейчас, что в следующем месяце, 19 ноября, мне будет 17 лет. Страшно умирать! Как ты думаешь, узнают ли партизаны, как и где мы погибли, и кто сообщит моей маме в Житомир?

А моя мама узнает раньше твоей, ведь в Лоеве есть связные, которые сразу же сообщат. Я уже думаю не столько о себе, сколько о ней. Ей в этом месяце, 17 октября, будет 40 лет. Представляю, какое горе ей придется пережить, когда узнает о моей смерти.

А мне исполнилось 16. Так хотелось жить и Наташке, и мне, но проклятая война отнимает жизнь не только у взрослых, но и у подростков, у детей. И мы были готовы ко всему. Главное, чем были заняты наши мысли, – никого не выдать, никого не предать, выдержать пытки. «Хорошо, когда рядом есть такая преданная Родине и верная подружка, как Наташа», -думала я.

На свободе. Потом мы замолчали, хотелось спать, но крысы не давали покоя. И вдруг мы услышали, что кто-то возится с замком. Наконец дверь открылась, и сразу же раздался мужской голос:

Поторапливайтесь, девчата. Слушайте меня внимательно. Я хочу вас освободить, ведь утром вас увезут в Лоев. Я не только догадываюсь, я больше чем уверен, что вы партизанки и вас ожидает смерть, никто с вами церемониться не станет.

Никакие мы не партизанки, нечего нас провоцировать, - сказала Наташа.

Это не провокация, это правда. Да, я – полицай, так случилось.

Я - бывший пограничник, попал в окружение. Больше говорить ничего не буду. Скажу одно, что я хочу вас спасти и я для вас свой человек. Это было такой неожиданностью, мы не могли поверить.

Мы не знаем никаких партизан и никуда не пойдем.

Времени для объяснений у меня нет. Нужно быстрее выходить. Я сегодня не в охране, я споил самогоном дежурного и охранников, выкрал ключи. Быстрее выходите, я сейчас вернусь, - сказал незнакомец.

А вдруг он говорит правду? Мы с трудом поднялись. Вернулся он уже с каким-то парнем, и они вместе помогли нам дойти до подводы. По-осеннему моросил дождик. Наш освободитель попросил подождать и скрылся. У обеих мелькнула мысль о предательстве. Однако он быстро вернулся и сказал:

Спят, как сурки. Положил ключи на место, а замок в дороге выбросишь, - обратился он к парню. - Пусть что хотят, то и думают.

Рассмотрев лицо мужчины, освободившего нас, мы узнали в нем полицая, которому было приказано во время ареста отвести нас в подвал.

Повезет вас туда, куда скажете, все дороги он знает хорошо, - продолжил разговор мужчина. - Вот это вам покушать, небось, изголодались, - и протянул нам торбочку.

Будьте осторожны в дороге, особенно ты, Василий. Могут искать полицаи и сообщить по окрестным деревням.

Он тепло с нами попрощался и скрылся в лесу. Уже потом, в дороге, мы узнали от Василия, что мужчину зовут Иван. И мы так поняли, что он свой, советский, связной какого-то из отрядов Гомельского партизанского соединения. Он спас нам жизнь, рискуя своей. Никогда и нигде мы больше не встречали этого человека, возможно, он связался с командиром отряда, и было принято решение нас освободить и ему уйти. Кто знает…

Немного проехав, Василий остановил лошадь и сказал:

Вы должны честно сказать, куда вас отвезти. И вас, и нас, возможно, скоро начнут искать и преследовать. Перед нами дороги в Речицу и Лоев. Куда?

Нам пришлось говорить правду. При разговоре поняли, что Лоевский район Василий хорошо знал, и деревню Ястребку тоже. Он сообщил нам (хотя мы и сами догадались), что действительно к нам в подвал подсаживали провокаторов, «подсадных уток», как он назвал женщин. Как долго ехали, мы не знали, километров не считали, так как уснули.

Проснулись в лесу от голоса нашего возницы.

Уже смеркается. Ехать ночью опасно, в лесу могут быть засады, а по дороге днем - тем более. Нам нужно где-то переночевать и передохнуть, - сказал Василий.

Недалеко была деревня, ее названия я уже не помню. Он ушел, как нам сказал, «в разведку». Вскоре возвратился и подвез нас к домику на окраине деревни. Навстречу нам вышла молодая женщина, привела в дом, зажгла керосиновую лампу и посмотрела на нас. Взгляд ее стал испуганным, и она настороженно спросила:

Что с вами, где это так вас избили?

Потом, все потом, тетенька, нам бы только прилечь.

Хозяйка закрыла в кухне темной занавеской окно. Стала греть воду. Нам предстояла настоящая пытка: мыть лицо было очень тяжело, до него даже дотронуться было больно. Ее слова «помыть нам голову» так и остались недоговоренными, когда она увидела слипшиеся от крови волосы. Мокрой тряпочкой она снимала засохшую кровь, потом мазала какой-то мазью наши головы и все время тихонько охала. На ее вопросы мы отвечали словами из «легенды»: на базаре была облава, мы не отдавали наши корзинки с продуктами полицаям, а те нас избили за это.

Сердце подсказывало, что она нам не поверила, только делала вид, кивая головой. Видно, поняв все, сказала:

Только бы не пронюхали бобики-полицаи. Нам запрещено пускать на ночлег чужих, приказано сообщать в полицию о появлении незнакомцев.

Назвалась наша хозяйка Марией Ивановной. Она по ставила на стол картофель, яичницу, соленые огурцы, молоко. Василий покушал, мы ни к чему не притронулись, так как не было сил. Выпили только молока, есть не хотелось.

Из другой комнаты выглянула девочка лет семи.

Это моя дочечка, а муж в Красной Армии, бьет фашистов. Вы не бойтесь, никого больше у меня в доме нет.

И она стала травяными настоями поить Наташу. Мы почувствовали себя в безопасности, когда услышали ее слова о муже, и еще недавно совсем незнакомый человек стал теперь таким родным и близким. Василий отправился спать на сеновал, как нам объяснил, пошел «на ночное дежурство». Нам хозяйка постелила на кровати, хотя мы говорили, что будем спать на полу, но она настояла.

Утром Мария дала нам надеть льняные сорочки, сказала, чтобы мы их не снимали. Зашила наши рваные пиджаки, а платья помыла и высушила. Дала платки, чтобы теплее было.

Самое главное, что зашитые у Наташи в пиджаке документы остались нетронутыми.

Боже мой! Значит, ночью она не спала, трудилась над нашей одеждой. И сейчас, когда я пишу эти строки-воспоминания, передо мной стоит образ этой молодой, красивой женщины-солдатки, которая не побоялась приютить нас и, рискуя жизнью своей и дочери, приняла на себя такую ответственность. Вот такие были советские люди в то военное, огненное время.

С трудом одевшись, мы попрощались и двинулись в путь. Сейчас я думаю о том, что в шестнадцать лет у нас было столько энергии и желания выжить, что все наши трудности, сильнейшие, порой невыносимые, боли казались нам не такими страшными.

И вот мы в деревне у связных, откуда и начинали свой путь для выполнения разведзадания.

Наташенька, мы уже приехали, - будила я свою подругу. Провела рукой по лицу, оно было горячим. Я поняла, что у нее высокая температура. Василий взял ее на руки и внес в дом. На нас с тревогой и печалью смотрели Любовь Ивановна Матрос и ее дочери.

Что случилось? – спросила Любовь Ивановна.

Все потом расскажем, а пока помогите Наташе,-сказала я.

Василий сразу же засобирался в дорогу. Но добрые люди усадили его за стол, накормили. Я кратко рассказала связной обо всех наших бедах. От Любови Ивановны узнала, что уже три ночи приезжают разведчики отряда. Нас ждут и не знают, что с нами случилось. Кстати, когда мы уходили в разведку, то должны были всегда возвращаться к связным, ибо неизвестно, что нас ожидает на месте стоянки партизанского лагеря.

Наташа горела, как в огне, стонала. Поили ее травами, чаем и теплым молоком с медом. Я в страхе думала об одном: выживет ли. Вдруг раздался стук в окно. Мелькнула мысль, что если это полицаи или немцы. Но Любовь Ивановна спокойно встала и зажгла лампу. Ей этот условный стук был понятен. Она открыла дверь, и я увидела двух наших разведчиков. Какая это для меня была радость! То же я увидела на их лицах.

Мы думали, что вы уже погибли, все сроки прошли, а вас нет, - сказал один из них (его звали Николаем). — Мама твоя столько слез пролила, но мы успокаивали, что обязательно тебя с Наташей привезем.

- А вот с Наташей очень плохо, она тяжело заболела, - сказала я.

Разведчики нас торопили. Любовь Ивановна категорически сказала:

Наташу я не отпущу, буду лечить и выхаживать, ей ни в коем случае нельзя в отряд. Лучше пусть приедет доктор и назначит лечение.

Она говорила правду. Наташа ничего не слышала, она была в забытье. Я наклонилась над ней, поцеловала и заплакала. Останется ли она жива, свидимся ли мы еще с ней? Вышли во двор, сплошная темнота. Рядом фыркнула лошадь, за ней - вторая. На одну из них разведчики с трудом меня усадили. Держась за плечи одного из них, чтобы не свалиться, испытывая боли при передвижении, я ехала в партизанский отряд к командованию, чтобы доложить о выполнении задания. На мне был пиджак Наташи с донесением.

В нашей бригаде было четыре отряда, которые находились один возле другого. На рассвете, проезжая лагерь отряда им. Калинина, ребята остановили лошадей. Тут находилась моя любимая мама, которая мучилась и страдала с того дня, как я ушла в разведку. Остановив лошадь у шалаша, я совсем негромко позвала маму...

Мамочка, не плачь, ведь я жива, я с тобой. Только не обнимай меня, мне очень больно, - сказала я.

Я пишу эти слова и думаю, сколько горя и страданий пришлось перенести моей маме, и не только в тот раз, а всегда, когда уходила в разведку. Я тогда не совсем это понимала, и только став матерью троих детей, знаю, как трудно, жестоко и мучительно их потерять.

Когда я зашла в штаб партизанской бригады, Григорий Иванович Синяков, наш командир, поздоровавшись, с тревогой спросил:

А где же Наташа? Что случилось?

Пришлось все рассказать от начала до конца. Я распорола ворот пиджака и достала документально достоверные схемы-чертежи. Что, где и как – эти вопросы были решены. И вдруг дикая боль пронзила голову. Очнулась я в санчасти бригады.

По распоряжению командира бригады срочно доставили Наташу с Ястребки, и мы оказались вместе на лечении в партизанском госпитале. У Наташи обнаружили двустороннее воспаление легких. Трудно она шла на выздоровление, так как наступило тяжелое для партизан время – мы часто вступали в бой, меняли стоянки. Вскоре узнали, что фашисты сожгли Ястребку, а жителей угнали в Германию, в том числе и семью Любови Ивановны Матрос.

Фашисты разработали карательную операцию под кодовым названием «Хубертус», которая проводилась в два этапа. Цель была ликвидировать Гомельское партизанское соединение, которое всячески помогало Красной Армии в освобождении белорусской земли. Карательная акция началась в конце октября 1943 года. Партизанским отрядам и бригадам Гомельского соединения, которые базировались в междуречье Днепра, Березины и Припяти, пришлось на протяжении двух недель вести тяжелые бои с карателями. Некоторым отрядам из-за отсутствия боеприпасов пришлось отступать на запад, в сторону Полесского партизанского соединения. Наша бригада «За Родину» вместе с речицкими отрядами «Мститель» и имени

Ворошилова остались в зоне прежних действий. В особенно трудных условиях мы очутились во время второго этапа этой карательной операции. Фашисты, подтянув свежие силы, блокировали шоссе Речица-Хойники и отрезали нашу бригаду и «Мстителя» от штаба соединения. Попытка установить связь с частями 65-й армии, которые находились на расстоянии 20 километров от партизан, не удалось. Командование бригад приняло решение использовать тактику маневрирования, что позволило сохранить партизанские формирования.

Начатая в начале ноября 1943 года Гомельско-Речицкая наступательная операция частей Белорусского фронта не позволила гитлеровцам довести до конца карательную операцию по уничтожению партизан. А 24 ноября 1943 года наша бригада «За Родину» в составе четырех отрядов в общем количестве 1030 человек с боями соединилась с частями Красной Армии.

Именно с Лоевского плацдарма началось освобождение Беларуси от немецко-фашистских захватчиков. На территории района захоронено свыше 8 тысяч воинов, павших при освобождении Лоевщины.

Долгожданная встреча. С Наташей мы увиделись в Лоеве после долгой разлуки на встрече партизан, приуроченной к 35-летию освобождения Беларуси. Она приехала со своей родины - из Житомира (Украина). Невозможно передать то счастье и радость со слезами на глазах, когда мы увидели друг друга. А потом в лесу, около бывшей землянки штаба бригады, сидя на траве, разостлав скатерть-самобранку, как мы тогда шутили, присутствующие бывшие партизаны вспоминали эпизоды борьбы с врагом. Дошла очередь и до нас.

Мы рассказали о нашей последней из многих разведке (о которой я написала сейчас). Мы говорили по очереди, дополняли друг друга, в некоторых моментах плакали. На глазах многих женщин тоже были слезы. В Лоеве мы провели несколько дней. Я узнала, что двустороннее воспаление легких не прошло для Наташи бесследно: хронический обструктивный бронхит с


G:\filip1.jpg



















3 июля 1981 года К.Л.Филиппова, один из организаторов партизанского отряда «За Родину» С.Е.Юрченко и Н.С.Боброва. Трогательная встреча боевых товарищей в День освобождения Беларуси.


годами перешел в бронхиальную астму. Наташа рассказала, что замуж вышла за военнослужащего, все годы меняла место жительства. Радовалась и рассказывала о муже и двух сыновьях. Время прошло быстро. Расставаясь, мы обещали, что будем встречаться, переписываться. У нас была переписка, но та встреча после войны была первой и последней.

Умерла моя Наташка в родном Житомире 14 января 1999 года. Другой такой подруги в моей жизни больше не было.

Недавно мы отметили 70-летие освобождения нашей родной Беларуси. Жива человеческая память, из поколения в поколение передается воинская слава героев, ушедших в бессмертие. Как осколки войны, рассыпаны на полях былых сражений обелиски. Сколько их на нашей белорусской земле, скорбных и величественных?...»






3.Заключение



Партизанское движение было важным фактором в достижении победы, имело невиданный в истории размах и результативность. В тылу врага за время войны действовало свыше 1 млн. партизан и многотысячная армия подпольщиков. Их активно поддерживали десятки млн. советских патриотов. В Партизанском движении участвовали рабочие, крестьяне и интеллигенция, люди разных возрастов, дети…

Один мудрец сказал: «Прошлое – это корни, настоящее – дерево, будущее – плоды. И как дерево и плоды невозможны без корней, так и настоящее и будущее невозможно без прошлого». Память – не просто дань славному прошлому. Забыть прошлое – значит, предать память о людях, погибших за счастье родины, победивших в войне и умерших в мирное время, а также ныне живущих на земле.»

Помните и не забывайте! Цените мир! Цените жизнь!




























Литература


  1. Сайт: http://war1941.ru/boevoe-sodruzhestvo-partizan-bratskix-respublik/8/

  2. Газета «Беларусь сегодня» статья «Этот день в истории 6 мая» от 6.05.2013года

  3. Письмо Колоденко М.И. бывшего партизана отряда

  4. Газета «Маладзечанская» статья «Шёл девочке в ту пору…» от 04.07.2014 года

Выберите курс повышения квалификации со скидкой 50%:

Автор
Дата добавления 13.01.2016
Раздел История
Подраздел Другие методич. материалы
Просмотров720
Номер материала ДВ-336761
Получить свидетельство о публикации
Похожие материалы

Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.
Специальное предложение
Вверх