Инфоурок / Русский язык / Другие методич. материалы / Пособие для написания сочинения
Обращаем Ваше внимание, что в соответствии с Федеральным законом N 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» в организациях, осуществляющих образовательную деятельность, организовывается обучение и воспитание обучающихся с ОВЗ как совместно с другими обучающимися, так и в отдельных классах или группах.

Педагогическая деятельность в соответствии с новым ФГОС требует от учителя наличия системы специальных знаний в области анатомии, физиологии, специальной психологии, дефектологии и социальной работы.

Только сейчас Вы можете пройти дистанционное обучение прямо на сайте "Инфоурок" со скидкой 40% по курсу повышения квалификации "Организация работы с обучающимися с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ)" (72 часа). По окончании курса Вы получите печатное удостоверение о повышении квалификации установленного образца (доставка удостоверения бесплатна).

Автор курса: Логинова Наталья Геннадьевна, кандидат педагогических наук, учитель высшей категории. Начало обучения новой группы: 27 сентября.

Подать заявку на этот курс    Смотреть список всех 216 курсов со скидкой 40%

Пособие для написания сочинения

библиотека
материалов








МИР ЛИТЕРАТУРНОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ


ПОСОБИЕ

ДЛЯ ВЫПУСКНИКОВ, АБИТУРИЕНТОВ,

УЧИТЕЛЕЙ ЛИТЕРАТУРЫ


















МИР ЛИТЕРАТУРНОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ


ОГЛАВЛЕНИЕ


  1. Тема, проблема, идея

  2. Замысел и творческая история

  3. Трагическое и комическое

  4. Формы комического: юмор, сатира, ирония

  5. Словесный образ. Жизнеподобные образы. Тип и характер

  6. Способы создания характера. Портрет

  7. Речь. Монолог и диалог

  8. Пейзаж

  9. Интерьер. Вещь.

  10. Художественная деталь.

  11. Условные образы. Аллегория и символ

  12. Гротеск

  13. Сюжет и конфликт

  14. Композиция



































ТЕМА, ПРОБЛЕМА, ИДЕЯ

В литературоведении широко используется понятие внутренний мир художественного произведения. Оно употребляется как синоним произведения в целом (мир «Евгения Онегина»), творчества писателя как художественного единства (мир пушкинской лирики), определенного жанра (мир элегии; мир исторического романа). По определению автора учебника «Теория литературы» В.Е. Хализева, «внутренний мир произведения – это художественно освоенная и преображенная реальность»1. К этому понятию прибегают не только специалисты-филологи (Д.С. Лихачев, В.В. Федоров), но и сами поэты и писатели, понимая под ним ту реальность, которую они создают в своих произведениях: Евгений Боратынский: «И поэтического мира/ Огромный очерк я узрел»; Борис Пастернак: «Образ мира, в слове явленный».

Основой внутреннего мира произведения является его тема. Это слово восходит к древнегреческому thema – то, что положено в основу. Тема - это «фундамент художественного творения, все то, что стало предметом авторского интереса, осмысления и оценки»2. При этом по отношению к каждому произведению уместно говорить не о единственной теме, а о тематике как совокупности различных тем.

Можно выделить три основных уровня художественной тематики. Во-первых, в художественном произведении обязательно поднимаются вечные темы – те, которые волновали различных авторов во все времена: от античности до наших дней. Их можно разделить на две группы: онтологические связаны с бытием, антропологические – с человеком. Онтологическими являются такие темы, как жизнь и смерть, движение и неподвижность, свет и тьма, хаос и космос. Именно такие темы лежат в основе философской лирики Тютчева, в которой разворачивается картина вечной борьбы двух противоположных начал – хаоса и космоса, дня и ночи, света и тьмы. Человек в тютчевской лирике страшится хаоса, но при этом чувствует свое внутреннее родство с ним:

О, страшных песен сих не пой,

Про древний хаос, про родимый,

Как жадно мир души ночной

Внимает повести любимой.

Из смертной рвется он груди,

Он с беспредельным жаждет слиться…

О, бурь уснувших не буди!

Под ними хаос шевелится.

(«О чем ты воешь, ветр ночной…»)

В центре пушкинской философской лирики, напротив, стоят антропологические проблемы, такие как любовь и ненависть, добро и зло, юность и старость, прегрешение и прощение, цель и смысл жизни. По словам нижегородского пушкиниста В.А. Грехнева, «человек у Пушкина – мера всех вещей»3. В «Стихах, сочиненных ночью во время бессонницы» Пушкин, как и Тютчев, создает картину ночного мира, но его волнует, прежде всего, вопрос смысла жизни – и лирического героя и человека в целом:

От меня чего ты хочешь?

Ты зовешь или пророчишь?

Я понять тебя хочу,

Смысла я в тебе ищу.

Второй уровень художественной тематики – ее культурно-исторический аспект. Он обусловлен тем, что действие каждого произведения предполагает изображение конкретной страны и эпохи. Литература неразрывно связана с историей: характер героя и конфликта во многом определяется той исторической ситуацией, которая отражена в произведении. Так, Ф.М. Достоевский писал о том, что сюжет его романа «Преступление и наказание» «отчасти оправдывает современность»4 (письмо М.Н. Каткову), а И.С. Тургенев точно датировал события, описанные в «Отцах и детях» (действие романа, написанного в 1861 году, начинается 20 мая 1859 года). Задачей обоих авторов было не только поставить в своих произведениях важнейшие общечеловеческие проблемы и предложить пути их решения, но и создать облик современника – человека шестидесятых годов XIX века, разночинца, нигилиста, экспериментатора, который стремится всю сложность жизненных явлений вместить в рамки своей теории. Острое чувство современности характерно для поэтов и писателей ХХ века: Александр Блок призывал «слушать музыку революции» (статья «Интеллигенция и революция»), Марина Цветаева писала о том, что «ни одного большого поэта современности, у которого после революции не дрогнул и не вырос бы голос – нет» («Поэт и время»). Их современник Владислав Ходасевич утверждал, что «жив только тот поэт, который дышит воздухом своего века, слышит музыку своего времени». («Окно на Невский»).

Третий тематический уровень связан с изображением жизни отдельных персонажей. Часто (в особенности в лирике, в автобиографических произведениях) он непосредственно связан с жизнью автора, его мировоззрением, переживаниями, личным опытом. Так, в романе «Герой нашего времени» Печорин во многом несет на себе отпечаток и лермонтовских размышлений, и лермонтовского жизненного опыта. Некоторые фрагменты дневниковых записей Лермонтова близки к «Журналу» Печорина. Исповедальный характер носит творчество Марины Цветаевой, Владимира Маяковского, Сергея Есенина, Владимира Высоцкого.

Проблема, в отличие от темы, уже предполагает определенное авторское отношение к изображаемому. Произведения, написанные на близкие темы, могут отличаться различным кругом поднятых в них вопросов. Так, в поэме Евгения Евтушенко «Братская ГЭС» и романе Валентина Распутина «Прощание с Матерой» речь идет об одних и тех же событиях – пуске гидроэлектростанции на Ангаре. Но Евтушенко воспевает в своей поэме «великую стройку века», а Распутин пишет о деревнях, обреченных уйти под воду, как о погибающей земле праведников, сибирском граде Китеже, «крестьянской Атлантиде».5

Идея еще в большей степени, чем проблема, воплощает мировоззрение автора. Это обобщающая образная мысль, которая лежит в основе любого произведения искусства. «Все произведение, - пишет В.А. Грехнев, - являет собой эстетический «организм», воплощающий идею. Идея эта есть не что иное, как его жизнедеятельный принцип, дух, пронизывающий все ее целое».6 Идея или авторская концепция растворена во всем произведении; она не сконцентрирована в каких-либо словах автора или героя. Чтобы понять ее, необходимо проанализировать все элементы поэтики произведения – систему персонажей, сюжет, композицию. Способы выражения авторской точки зрения различны, но в любом случае идея неотделима от произведения как целого.


Задание: Попробуйте определить художественную тематику поэмы А.С. Пушкина «Медный всадник», романа И.С. Тургенева «Отцы и дети», стихотворения Ф.И. Тютчева «День и ночь». Какие «вечные темы» раскрываются в этих произведениях?






ЗАМЫСЕЛ И ТВОРЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ

Идея произведения может возникнуть уже на стадии замысла произведения, но может и формироваться вместе с произведением по мере его создания. В различных случаях замысел принимает разные формы: произведение может являться автору в общих чертах целиком или отталкиваться от какого-то исходного образа или сюжета. Так, Анна Ахматова писала о создании «Поэмы без героя», что «сразу увидела и услышала ее всю, какая она сейчас, но понадобилось двадцать лет, чтобы из первого наброска выросла вся поэма» («Проза о поэме»). Поэма Александра Блока «Двенадцать» началась, по признанию автора, с картины ночной метели: «Случалось ли вам ходить по улицам города темной ночью, в снежную метель или дождь, когда ветер рвет и треплет все вокруг? Когда снежные хлопья слепят глаза?… Вот в одну такую на редкость вьюжную, зимнюю ночь мне и привиделось светлое пятно; оно росло, становилось огромным. Оно волновало и влекло. За этим огромным мне мыслились Двенадцать и Христос»7.

Известно, что замысел повести Гоголя «Шинель» связан с канцелярским анекдотом «о каком-то бедном чиновнике, страстном охотнике за птицей, который необычайной экономией и неутомимыми, усиленными трудами сверх должности накопил сумму, достаточную на покупку хорошего лепажевского ружья рублей в двести ассигнациями. В первый раз как на маленькой своей лодочке пустился он по Финскому заливу за добычей, положив драгоценное ружье перед собою на нос, он находился, по его собственному уверению, в каком-то самозабвении и пришел в себя только тогда, как, взглянув на нос, не увидал своей обновки. Ружье было стянуто в воду густым тростником, через который он где-то проезжал, и все усилия отыскать его были тщетны. Чиновник возвратился домой, лег в постель и уже не вставал: он схватил горячку. Только общей подпиской его товарищей, узнавших о происшествии и купивших ему новое ружье, возвращен он был к жизни, но о страшном событии уже не мог никогда вспоминать без смертельной бледности на лице».8 Взяв исходный сюжет анекдота, Гоголь изменяет его, превращая в трагическую историю о надежде и ее крушении, заблуждениях и возмездии.

Процесс создания литературного произведения – от замысла к его воплощению, от черновых набросков к окончательному тексту называется творческой историей произведения. Изучение творческой истории произведения тесно связано с текстологией – филологической дисциплиной, изучающей рукописные и печатные тексты произведений, – и опирается на ее данные. Восстановить историю создания произведения можно не только по сохранившимся рукописям, но и по косвенным свидетельствам – воспоминаниям людей, знавших писателя, письмам, другим документам. Так, история создания «Мертвых душ» раскрывается благодаря признаниям Н.В. Гоголя в «Авторской исповеди» и его письмам к В.А. Жуковскому и П.А. Плетневу.9 История замысла «Преступления и наказания» объясняется в письме Ф.М. Достоевского брату Михаилу о том, что он задумал «исповедь-роман», который «еще самому надо пережить». В том же письме Ф.М. Достоевский признается: «Все сердце мое с кровью положится в этот роман». Творческую же историю «Преступления и наказания» во многом можно восстановить по письму Ф.М. Достоевского редактору журнала «Русский вестник» М.Н. Каткову. Небольшую повесть «от пяти до шести печатных листов» Достоевский называет «психологическим отчетом одного преступления»; в письме подробно излагается теория Раскольникова и история преступления, но ни слова не сказано о Соне и семействе Мармеладовых (образы этих героев изначально были связаны с другим замыслом Достоевского – романом «Пьяненькие»)10.

Очень интересна творческая история «Войны и мира». По словам комментатора романа Г.В. Краснова, «писатель собирался закончить тем, с чего он когда-то начал свою работу»11. В статье «Несколько слов по поводу «Войны и мира» Л.Н. Толстой так объяснял логику своей работы: «В 1856 году я начал писать повесть с известным направлением, героем которой должен был быть декабрист, возвращающийся с семейством в Россию. Невольно от настоящего я перешел к 1825 году, эпохе заблуждений и несчастий моего героя, и оставил начатое. Но и в 1825 году герой мой был уже возмужалым, семейным человеком. Чтобы понять его, мне нужно было перенестись к его молодости, и молодость его совпадала с славной для России эпохой 1812 года... Но и в третий раз я оставил начатое... Ежели причина нашего торжества была не случайна, но лежала в сущности характера русского народа и войска, то характер этот должен был выразиться еще ярче в эпоху неудач и поражений».12 Со времени возникновения повести о декабристе, вернувшемся из Сибири, до окончания работы над романом «Война и мир» прошло тринадцать лет.

В ходе творческой истории может изменяться и заглавие, и авторское понимание жанра, и границы текста. Так, в ходе работы над «Войной и миром» Л.Н. Толстой отверг несколько вариантов заглавия – «Три поры», «Восемьсот пятый год», «Все хорошо, что хорошо кончается». Н.В. Гоголь в письмах П.А. Плетневу и В.А. Жуковскому вначале называл «Мертвые души» романом и уже в ходе работы пришел к жанровому определению «поэма». Стихотворения, составившие поэму А.Ахматовой «Реквием», изначально создавались как отдельные произведения, но впоследствии были объединены в строгую композиционную структуру, обрамленную эпиграфом, прозаическим фрагментом «Вместо предисловия», посвящением и эпилогом.

Задание 1: Сравните черновые варианты и окончательную редакцию начальных строк вступления к поэме «Медный всадник». Что и почему менял поэт в этих строках? Чем приведенные черновые варианты отличны друг от друга? Что А.С. Пушкин стремился сохранить во всех приведенных примерах? Чем окончательная редакция принципиально отличается от черновых вариантов?13


Черновые варианты:


На берегу Варяжских волн,

Стоял, глубокой думы полн,

Великий Петр…


Однажды близ пустынных волн

Стоял, задумавшись глубоко,

Великий муж.


Однажды близ балтийских волн

Стоял, задумавшись глубоко,

Великий царь.


Окончательная редакция:


На берегу пустынных волн

Стоял он, дум великих полн,

И вдаль глядел. Пред ним широко

Река неслася…


Задание 2. Какие произведения русской литературы ХХ века первоначально были озаглавлены:

  • «Без солнца»

  • «Копыто инженера»

  • «Не стоит село без праведника»

Как вы считаете, по каким причинам авторы отказались от первоначальных вариантов заглавий?



ТРАГИЧЕСКОЕ И КОМИЧЕСКОЕ

Идея произведения и авторское отношение к тому, что изображено в произведении, всегда индивидуальны. Но при этом существуют наиболее общие типы авторской эмоциональности: героика, трагизм, комизм и другие. Современные литературоведы называют их по-разному: эстетическими категориями (большинство отечественных философов), видами пафоса (Г.Н. Поспелов), модусами художественности (В.И. Тюпа), мировоззренческими эмоциями (В.Е. Хализев).

В основе трагического лежат те конфликты и коллизии в жизни человека или группы людей, которые не могут быть разрешены, но с которыми и нельзя примириться. Трагический герой – сильная цельная личность, которая попадает в ситуацию разлада с миром или (и) с самим собой. Такой герой всегда верен себе и неспособен на компромисс и потому обречен на страдания и гибель. «Трагическое в искусстве и литературе запечатлевает представление о невосполнимой утрате человеческих ценностей и одновременно – веру в человека, обладающего мужеством и остающегося верным себе даже перед лицом неминуемого поражения».14

Гибель трагического героя – это не случайность, а закономерность, которая обусловлена самим характером персонажа. Трагический герой свободен, и это приводит к тому, что он осознанно или невольно переступает границы общепринятых норм (Катерина в «Грозе»), нравственных законов (Раскольников в «Преступлении и наказании»). Трагическая вина героя обусловлена тем, что он всегда нарушает сложившийся порядок вещей. Отсюда и его предельные вопросы о себе и своем месте в мире – «Быть или не быть?» Гамлета, «Тварь я дрожащая или право имею?» Раскольникова. Для трагического героя не существует компромисса, золотой середины, возможны только крайности. «Вы посмотрите, что за безобразное зрелище: червяк полураздавленный, а еще топорщится. И ведь тоже думал: обломаю дел много, не умру, куда! задача есть, ведь я гигант!», - признается Базаров Одинцовой перед смертью. Трагическое сознание Базарова не допускает отказа от его идеи; когда душа героя начинает противиться ей («он с негодованием осознавал романтика в самом себе»), внешний конфликт перерастает во внутренний. Базаров погибает не столько от случайного заражения, сколько потому, что не может принять своего реального места в мире и равнодушия мира к нему: «Узенькое местечко, которое я занимаю, до того крохотно в сравнении с остальным пространством, где меня нет и где дела до меня нет; и часть времен, которую мне удастся прожить, так ничтожна перед вечностию, где меня не было и не будет…».

Еще более обострено трагическое мировосприятие Родиона Раскольникова. Это – человек «идеи-страсти»; любое внешнее впечатление (знакомство с Мармеладовыми, письмо матери, встреча с девочкой на бульваре) становится для него внутренним испытанием теории. Толчком к формированию идеи героя становится та боль, которую Раскольников испытывает, постоянно сталкиваясь со «страшным миром». В конце романа, почти перед явкой в контору герой восклицает: «О, если б я был один, и никто не любил меня, и сам бы я никого никогда не любил! Не было бы всего этого!». Сам Раскольников говорит сестре о том пороге, на котором трагический поступок оказывается неизбежным: «…и дойдешь до такой черты, что не перешагнешь ее - несчастна будешь, а перешагнешь - может, еще несчастнее будешь». Трагической героиней является в «Преступлении и наказании» и Соня Мармеладова: в безвыходной ситуации она вынуждена пойти на панель, чтобы спасти голодных детей Катерины Ивановны, но переживает это как измену всему, во что она верит, и осознает себя «страшной грешницей».

Трагическое сознание может раскрываться не только в эпосе и драме, но и в лирике. В неразрешимый конфликт с миром вступает герой ранней лирики Маяковского, несущий новое слово и отвергнутый миром. Герою тесны рамки собственного «я», он стремится «выскочить из сердца», потому что оно неспособно вместить всю его боль. Кульминацией трагического конфликта становится богоборческий финал поэмы «Облако в штанах», где герой бунтует уже не просто против заведенного миропорядка, а против того, кто создал мир:

Я думал – ты всесильный божище,

А ты недоучка, крохотный божик,

Видишь, я нагибаюсь,

Из-за голенища

Достаю сапожный ножик.

Крыластые прохвосты!

Жмитесь в раю!

Ерошьте перышки в испуганной тряске!

Я тебя, пропахшего ладаном, раскрою

Отсюда до Аляски.

Подобно Раскольникову, лирический герой Маяковского осознает свою трагическую вину, но знает и то, что на этой «черте» его нельзя остановить:

Пустите!

Меня не остановите.

Вру я,

В праве ли,

Но я не могу быть спокойней.

Смотрите –

Звезды опять обезглавили

И небо окровавили бойней.

Возможно, именно близость трагического сознания этих героев имел в виду Б.Л. Пастернак, когда в романе «Доктор Живаго» писал о том, что Маяковский – «это какое-то продолжение Достоевского. Или, вернее, это лирика, написанная кем-то из его младших бунтующих персонажей, вроде Ипполита, Раскольникова или героя “Подростка”».15

Трагическому в литературе и искусстве противостоит комическое. Под ним понимается «некое отклонение от нормы, нелепость, несообразность, промах и уродство, не причиняющие страданий, внутренняя пустота и уродство, которые прикрываются претензиями на содержательность и значительность, косность и автоматизм там, где нужны поворотливость и гибкость».16 Комическая личность, так же как и трагический герой, не совпадает с установленными нормами, но по другим причинам – это шут, чудак, плут, осмеивающий мир и самого себя.

Понятия «комический», «комедия» восходят к древнегреческому слову komos – деревенский праздник, ватага ряженых. Сама категория комического тоже связана с народным весельем, игрой, праздником, смехом. М.М. Бахтин в книге «Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса» охарактеризовал карнавальный смех как всенародный и универсальный. Карнавал, по словам ученого, это «подлинный праздник времени, праздник становления, смен и обновлений».17 Люди на таком празднике равны и свободны; все в мире представляется им веселым и смешным. При этом сам смех – сложное явление: он одновременно веселый, и сатирический, он и отрицает, и утверждает.

Задание: Как связаны комическое и трагическое в литературных произведениях? Дайте ответ на этот вопрос, проанализировав одно из следующих произведений: «Горе от ума» А.С. Грибоедова, «История одного города» М.Е. Салтыкова-Щедрина, «Вишневый сад» А.П. Чехова, «Тихий Дон» М.А. Шолохова, любой из рассказов В.М. Шукшина.




ЮМОР, САТИРА, ИРОНИЯ

В зависимости от природы смеха существуют различные формы комического. Это юмор, сатира, ирония и сарказм.

Юмор (от англ. humor – юмор, нрав, настроение, склонность) – это особый вид комического, в котором автор соединяет комическое изображение предмета или явления с внутренней серьезностью. Юмор всегда своенравен, личностно обусловлен. Он настраивает на вдумчивое отношение к предмету смеха, на постижение его «правды», несмотря на все смешные странности. Этот вид комического не отрицает самого предмета смеха, а скорее оправдывает его. Так, в юмористических рассказах Чехова подмечены смешные и нелепые явления жизни, как не зависящие от самого человека (причуды памяти в «Лошадиной фамилии»), так и обусловленные отношениями в обществе (чинопочитание и лесть в «Толстом и тонком», страх, охватывающий все существо, в «Смерти чиновника»). Герой рассказа «Смерть чиновника», «маленький человек» Червяков, случайно попадает в нелепое и комическое положение: чихнув в театре, он обрызгал лысину статского генерала Бризжалова. Червяков воспринимает случившееся как трагическое происшествие, но ведет себя комически: он несколько раз приходит к генералу извиняться, и, наконец, выводит генерала из терпения. После крика генерала Червяков, «придя машинально домой, не снимая вицмундира, он лег на диван и … помер». Смерть чиновника показана здесь не в трагическом ракурсе (как, например, в аналогичной ситуации в «Шинели»), а в комическом, что подчеркивается и художественной деталью: умер, «не снимая вицмундира», оказавшись из-за раздутого страха и чинопочитания нелепым виновником собственной смерти.

Сатира, в отличие от юмора, предполагает беспощадное переосмысление объекта изображения; сатирический смех носит обличительный, уничтожающий характер. Задача сатирика – выявить и показать уродливые стороны жизни, обусловленные историей, социально-политическим устройством, собственно человеческой глупостью. Но, по словам Фридриха Шиллера, «в сатире действительность как некое несовершенство противополагается идеалу как высшей реальности».18 Изображая низкое, уродливое, пошлое, писатель-сатирик вместе с тем напоминает о высоком и прекрасном, хотя оно чаще всего и остается за пределами произведения. Великий французский писатель Франсуа Рабле в предисловии к роману «Гаргантюа и Пантагрюэль» сравнил сатирическую книгу с ларцом, на котором причудливый узор скрывает бесценное содержимое.19

Сатира сложилась в литературе Древнего Рима сатира как обличительный жанр лирики. Позже этот вид комического утратил жанровую определенность. Существует целых ряд жанров, в которых преобладает сатирическое начало – это басня, эпиграмма, памфлет, фельетон, комедия, антиутопия. Но сатира может возникать и в произведениях других жанров – романе («Мастер и Маргарита» М.А. Булгакова), повести («Нос» Н.В. Гоголя), сказке («Сказки» М.Е. Салтыкова-Щедрина, лирическом стихотворении («О дряни» В.В. Маяковского).

Сатирический образ всегда обладает высокой степенью условности. Реальные контуры жизни в произведении или искажаются при помощи гиперболы и гротеска, или становятся двуплановыми при помощи аллегории. Так, в романе Дж. Свифта «Путешествия Гулливера» сатирическое изображение создается при помощи искажения реальных масштабов: Гулливер оказывается то великаном в стране лилипутов, то, напротив, малюткой среди великанов. Меняющийся облик фантастических стран, изображенных Свифтом, показывает неизменность природы человека и его пороков, которые «проявляются» в разных ракурсах. В последней части романа – «Путешествии в страну гуингмов» Свифт показывает двуногих йэху – злую карикатуру на человека, как естественного, так и порожденного цивилизацией. Со стыдом и отчаянием Гулливер узнает в йэху людей – так заведомо условное изображение передает одичание и низость человека.

Сатира часто направлена на осмеяние тех сторон человеческой жизни, которые связаны с политикой и государственным устройством – абсурдностью правления («История одного города» М.Е. Салтыкова-Щедрина), попытками экспериментальной переделки человека («Собачье сердце» М.А. Булгакова), бюрократизмом («Прозаседавшиеся» В.В. Маяковского). Так, в «Описи градоначальникам» («История одного города») показана безумная логика правления городом-государством Глуповым: один градоначальник «вывезен из Италии за искусную стряпню макарон», другой «кичился тем, что происходит по прямой линии от Ивана Великого (известная в Москве колокольня)», третий «летал по воздуху в городском саду». Каждый градоначальник начинает с того, что отменяет сделанное его предшественником: если Двоекуров «вымостил Большую и Дворянскую улицы, завел пивоварение и медоварение, ввел в употребление горчицу и лавровый лист», то Негодяев «размостил вымощенные предместниками его улицы и из добытого камня настроил монументов», а Угрюм-Бурчеев и вовсе «разрушил старый город и построил другой на его месте». М.Е. Салтыков-Щедрин вводит читателя в мир абсурда, показывая тем самым трагикомическую нелепость русской истории и государственного устройства. Однако сам писатель не соглашался с тем, что объект его сатиры – история Россия. «Не историческую, а совершенно обыкновенную сатиру имел я в виду, - писал он в редакцию журнала «Вестник Европы», - сатиру, направленную против тех характеристических черт русской жизни, которые делают ее не вполне удобною. Черты эти суть: благодушие, доведенное до рыхлости, ширина размаха, выражающаяся, с одной стороны, в непрерывном мордобитии, с другой – в стрельбе из пушек по воробьям, легкомыслие, доведенное до способности лгать, не краснея самым бессовестным образом». Щедрин ставил перед собой задачу понять причины, а не следствия, а эти причины крылись в самой природе национального характера и глубже – в природе человека.

Видами комического являются также ирония и сарказм. Термин «ирония» употребляется в двух значениях. Во-первых, это стилистическая фигура, которая представляет собой насмешку, прикрытую тонкой учтивостью (в этом значении употребляется еще термин антифразис). Так, например, в «Медном всаднике» Пушкин иронизирует по поводу бездарного стихотворца графа Хвостова:

…Граф Хвостов

Поэт, любимый небесами

Уж пел бессмертными стихами
Несчастье невских берегов.

Во-вторых, ирония – это форма комического, которая предполагает превосходство или снисхождение, скептицизм или насмешку, нарочито запрятанные, скрытые, но определяющие стиль произведения. От юмора и сатиры ирония отличается «скрытностью» насмешки, маской серьезности (показательно в этом смысле название книги писателя эпохи Возрождения Эразма Роттердамского «Похвала глупости»). Для иронии характерно несовпадение точек зрения автора и героя или автора и читателя на один и тот же предмет или явление. Так, в гоголевской «Повести о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», повествователь хвалит героя: «Прекрасный человек Иван Иванович! Он очень любит дыни. Это его любимое кушанье, Как только отобедает и выйдет в одной рубашке под навес, сейчас приказывает Гапке принести две дыни. И уже сам разрежет, соберет семена в особую бумажку и начнет кушать». Похвала оказывается мнимой, тезис («прекрасный человек») не подтверждается аргументом («очень любит дыни»). Дополнительный комический эффект создает подробное описание процесса поедания дыни и стремление героя зафиксировать его: «Потом велит Гапке принести чернильницу и сам, собственною рукою, сделает надпись над бумажкою с семенами: «Сия дыня съедена такого-то числа». Если при этом был какой-нибудь гость, то «участвовал такой-то».

Ирония лежит и в основе многочисленных похвал Чичикову, которыми завершается первая глава «Мертвых душ»: «Губернатор об нем изъяснился, что он благонамеренный человек, прокурор – что он дельный человек; жандармский полковник говорил, что он ученый человек; председатель палаты – что он знающий и почтенный человек; полицеймейстер – что он почтенный и любезный человек; жена полицеймейстера – что он любезнейший и обходительнейший человек». Реальное знание автора (и догадки читателя) о «благих намерениях» Чичикова резко контрастирует с той оценкой, которую дают ему другие персонажи.

Сарказм – это высшая степень иронии, суждение, содержащее едкую, язвительную насмешку над изображаемым. Вместе с тем это «исчезающая ирония» (Ю.В. Манн), поскольку сарказм предполагает прямую, безжалостную оценку описываемых явлений. К сарказму как одному из сатирических приемов часто прибегал М.Е. Салтыков-Щедрин. Так, описывая бунт глуповцев в «Истории одного города», он саркастически формулирует: «Знали они, что бунтуют, но не стоять на коленях не могли».


Задание:

  1. Из каких произведений взяты эти фрагменты? Определите, какие формы комического использованы в них. Аргументируйте свой ответ.

    • «Головотяпами же прозывались эти люди оттого, что имели привычку «тяпать» головами обо все, что бы ни встретилось на пути. Стена попадется – об стену тяпают, богу молиться начнут – об пол тяпают. По соседству с головотяпами жило множество замечательных племен, но только замечательные из них поименованы летописцем. А именно: моржееды, лукоеды, гущееды, клюковники, куралесы, вертячие бобы, лягушечники, лапотники, чернонебые, долбежники, проломленные головы, слепороды, губошлепы, вислоухие, кособрюхие, ряпушники, заугольники, крошевники и рукосуи. Ни вероисповедания, ни образа правления эти племена не имели, заменяя все сие тем, что непрестанно враждовали между собой».

    • «Лексикон обогащается в каждые пять минут (в среднем) новым словом, с сегодняшнего утра, и фразами. Похоже, что они, замерзшие в сознании, оттаивают и выходят. Вышедшее слово остается в употреблении. Со вчерашнего вечера фонографом отмечены: «Не толкайся», «бей его», «подлец», «слезай с подножки», «я тебе покажу», «признание Америки» и «примус».

    • «Несмотря на то, что минуло более восьми лет их супружеству, из них все еще каждый приносил другому или кусочек яблочка, или конфетку, или орешек и говорил трогательно, нежным голосом, выражавшим совершенную любовь: «Разинь, душенька, свой ротик, я тебе положу этот кусочек». Само собой разумеется, что ротик раскрывался при этом случае очень грациозно. Ко дню рождения приготовляемы были сюрпризы: какой-нибудь бисерный чехольчик на зубочистку».

    • «Он был замечателен тем, что всегда, даже в хорошую погоду, выходил в калошах и с зонтиком и непременно в теплом пальто на вате. И зонтик у него был в чехле, и часы в чехле из серой замши, и когда вынимал перочинный нож, чтобы очинить карандаш, то и нож у него был в чехольчике; и лицо, казалось, тоже было в чехле, так как он все время прятал его в поднятый воротник. Он носил темные очки, фуфайку, уши закладывал ватой, и когда садился на извозчика, то приказывал поднимать верх».


СЛОВЕСНЫЙ ОБРАЗ. ЖИЗНЕПОДОБНЫЕ ОБРАЗЫ. ТИП И ХАРАКТЕР


В любом литературном произведении складывается система художественных (иначе говоря, словесных) образов. Их можно разделить на две категории – жизнеподобные и условные. К условным художественным образам относятся аллегория, символ и гротеск (последний нередко считают художественным приемом). Жизнеподобные образы – это персонажи, литературные герои, которые во внутреннем мире произведения воспринимаются как реальные люди.

Две крайности жизнеподобного изображения в литературе – это тип и характер. Для типа характерно преобладание общего начала, свойственного какой-либо группе людей психологически (типы скупого, глупца и так далее) или социально (типы «маленького человека», «лишнего человека»). В характере же доминирует то, что свойственно только одному человеку, его индивидуальность, неповторимость. Еще одно различие между типом и характером состоит в том, что тип «психологически однострунен»:20 одна черта в нем подчиняет себе остальные. Так происходит, например, с гоголевскими помещиками, у каждого из которых одна гротескно разросшаяся черта вытесняет другие (пустая мечтательность Манилова, скопидомство и ограниченность Коробочки, скупость Плюшкина). Характер же, напротив, сложен, многогранен, противоречив, причем сам герой нередко осознает эту сложность. «Во мне два человека, один живет в полном смысле слова, другой мыслит и судит его», - записывает в своем журнале Печорин. Для героя, в котором доминирует типическое начало, такое признание невозможно, хотя и в характере Печорина немало типического – он «герой времени», «лишний человек», как и Онегин.

В литературе, как и в реальной жизни, не бывает ни чистых типов, ни чистых характеров. В каждом литературном герое по-разному соединяются (а часто и противоречат друг другу) типическое и индивидуальное. Так, Пушкин писал про один и тот же психологический тип скупого у Мольера и у Шекспира: «У Мольера скупой скуп и только, у Шекспира Шейлок скуп, сметлив, мстителен, чадолюбив, умен». Сложный характер носит и непомерно разросшаяся скупость Плюшкина – она рождается потому, что его изначальная «мудрая скупость» оказывается никому не нужной. Несмотря на это, в глубине души Плюшкина есть живое начало: так, при упоминании о председателе палаты, с которым они были когда-то «однокорытниками», по «деревянному» лицу Плюшкина «вдруг скользнул какой-то теплый луч». Неслучайно именно этого героя, на первый взгляд, самого безнадежного из помещиков, Гоголь планировал «воскресить» в последнем томе поэмы.

Конечно, принадлежность героя к определенному типу – психологическому или социальному – еще не объясняет его характер. Так, и Самсон Вырин и Акакий Башмачкин, герои «Станционного смотрителя» и «Шинели», - «маленькие люди», но они не столько похожи, сколько различны. Это тонко чувствует герой первого романа Достоевского «Бедные люди» Макар Девушкин, который читает эти произведения одно за другим. Макар Девушкин – наивный, но по-своему гениальный читатель, и чувства, которые он испытывает, воспринимая два произведения, совершенно различны. Самсону Вырину он горячо сочувствует, но видит в нем другого человека, а «Шинель» Гоголя воспринимает как «пасквиль» и «донос» на самого себя. Это неудивительно: в пушкинской повести показан прежде всего человек, который обладает способностью любить и чувством собственного достоинства. Гоголь же рисует именно маленького человека, до предела униженного обстоятельствами и свыкшегося с этим унижением (не случайно Макара Девушкина больше всего оскорбляет такая деталь облика Акакия Акакиевича, как старание «ступать как можно легче и осторожнее по камням и плитам, почти на цыпочках, чтобы таким образом не истереть скоровременно подметок»).

Самих писателей нередко волнуют проявления индивидуального в рамках типического. Именно с ними связывается пробуждение души героя. Так, в характере Евгения Онегина в первых главах романа отчетливо преобладает типическое, всеобщее – он таков, каким его хочет видеть свет («Чего ж вам больше? Свет решил, // что он умен и очень мил»). Но уже его хандра – это не только проявление «моды скучать», но и «принадлежность мыслящего существа» (слова А.С. Пушкина из письма брату Льву). В последней главе романа герой, который был «томим душевной пустотой», «убил на поединке друга», много лет потратил на «странствия без цели», неожиданно для читателя (и для себя самого!) обретает способность любить. Вместе с любовью к Татьяне в Онегине пробуждается индивидуальное начало; для него становится безразличным «общественное мненье», а «разочарованный лорнет» в его руках сменяется на «неотвязчивый», обращенный на Татьяну.

Задание: Продумайте, как соотносится типичное и индивидуальное в характерах Печорина, Базарова, Раскольникова, Лопахина. Напишите небольшое эссе: «Типичное и индивидуальное в характере литературного героя» (выберите персонажа, о котором будете писать, по своему усмотрению).


ПОРТРЕТ

Существует ряд различных путей создания характера литературного героя: описание его внешности, поведения, поступков, передача речи (в том числе писем, дневников, внутренних монологов). Одним из важных способов создания образа является портрет – описание внешности героя в произведении.

Внешность как реального человека, так и литературного героя определяется множеством факторов. Одни из них обусловлены природой (рост, черты лица, цвет глаз), другие сформированы «социальной средой, культурной традицией, индивидуальной инициативой».21 Портреты литературных героев различаются по цели, степени развернутости и детализации, месту, отведенному им в произведении.

Целью портрета может быть идеализация или, напротив, сатирическое осмеяние героя. В идеализирующем портрете внимание сосредоточено на выражении духовного начала во внешнем облике – глазах, улыбке, выражении лица, движении рук. При этом ощущение гармонии и грации, исходящее от человека, ставится выше внешней красоты. Именно на этом основано противопоставление пушкинских Ольги и Татьяны. Красота Ольги безукоризненна, но не одухотворена (Онегин говорит о ней: «В чертах у Ольги жизни нет»). Про Татьяну же, напротив, сказано, что она некрасива («Никто б не мог ее прекрасной назвать»), но в ней нет вульгарности, мишуры, кокетства, она привлекательна своей подлинностью. Описание Татьяны строится через отрицание, и это ставит ее выше всех остальных (такой прием называется апофатическим описанием):

Она была нетороплива,

Не холодна, не говорлива,

Без взора наглого для всех,

Без притязаний на успех,

Без этих маленьких ужимок,

Без подражательных затей...

Всё тихо, просто было в ней…

Подобным образом строится и антитеза внешнего изображения Наташи и Элен в «Войне и мире». Лицо Наташи «сияло восторгом счастия. В сравнении с плечами Элен, ее плечи были худы, грудь неопределенна, руки тонки, но на Элен был уже как будто лак от всех тысяч взглядов, скользивших по телу». Но едва князь Андрей, пригласивший Наташу танцевать, «обнял этот тонкий, подвижный стан,… вино ее прелести ударило ему в голову». Близкая мысль о природе подлинной красоты звучит в стихотворении Н.А. Заболоцкого «Некрасивая девочка»:

…И пусть черты ее нехороши,

И нечем ей прельстить воображенье,

Младенческая грация души

Уже скользит в любом ее движенье.

А если так, то что есть красота

И почему ее обожествляют люди?

Сосуд она, в котором пустота,

Или огонь, мерцающий в сосуде?

В сатирическом портрете, напротив, в центре внимания оказывается не духовное, а материальное, телесное начало в человеке. Для таких портретов характерен гротеск, который проявляется в искажении реальных очертаний и размеров. Отдельные части лица и тела начинают жить как бы самостоятельной, независимой жизнью (повесть Гоголя «Нос») или сопоставляются с неодушевленными предметами (Органчик и майор Прыщ с фаршированной головой в «Истории одного города» М.Е. Салтыкова-Щедрина). Скрытый гротеск22 лежит в основе портретов помещиков в «Мертвых душах». В этих персонажах подчеркиваются автоматизм, «кукольность», отсутствие живой души (про Собакевича сказано: «Казалось, в этом теле совсем не было души…»). Они словно бы «сделаны» из неодушевленной материи: в черты Манилова «слишком переложено сахару», у Плюшкина «деревянное лицо», с «дубинноголовой» Коробочкой Чичиков разговаривает с терпеньем, «перед которым ничто деревянное терпенье немца». Подробно описан в поэме сам процесс сотворения Собакевича, которого природа как будто вытесывает из полена: «Известно, что есть на свете много таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила, не употребляла никаких мелких инструментов, как-то: напильников, буравчиков и прочего, но просто рубила со всего плеча: хватила топором раз – вышел нос, хватила в другой – вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза и, не обскобливши, пустила на свет, сказавши: «живет!». В таких портретах торжествует асимметрия, нарушение гармонии: подбородок Плюшкина «выступал очень далеко вперед, так, что он должен был всякий раз закрывать его платком, чтобы не заплевать», у Ивана Антоновича «вся середина лица выступала вперед и пошла в нос,- словом, это было то лицо, которое называют в общежитье кувшинным рылом». У многих героев – Коробочки, Ноздрева, Чичикова – не описываются глаза, у других они изображены либо как пустоты (у Собакевича «натура… сверлом ковырнула»), либо как нечто неодушевленное («сладкие, как сахар» у Манилова). Лишь у Плюшкина, которого автор планировал «воскресить» в последнем томе, глаза живые: «Маленькие глазки еще не потухнули и бегали из-под высоко выросших бровей, как мыши».

В ряде литературных произведений, как и в «Мертвых душах», развернутый портрет дается при первом появлении персонажа. Этот вид портрета называется экспозиционным, поскольку описание внешности героя предваряет читательское знакомство с ним. Таков, например, портрет героя в романе Гончарова «Обломов». «Это был человек лет тридцати двух-трех от роду, среднего роста, приятной наружности, но с отсутствием всякой определенной идеи, всякой сосредоточенности в чертах лица. Мысль гуляла вольной птицей по лицу, порхала в глазах, садилась на полуотворенные губы, пряталась в складках лба, потом совсем пропадала, и тогда во всем лице теплился ровный свет беспечности. С лица беспечность переходила в позы всего тела, иногда даже в складки шлафрока». Здесь значима каждая деталь – указание на возраст (в сочетании с именем Илья оно задает параллель с судьбой Ильи Муромца, до 33 лет пролежавшего на печи), отсутствие определенности, соединение свободной мысли и ровной беспечности, которое объясняет характер Обломова. Гончаров сознательно подчеркивает сходство внешности Обломова и Манилова, но в то же время показывает, что его герой резко отличается от гоголевского благодаря своей одухотворенности: «…ни усталость, ни скука не могли ни на секунду согнать с лица мягкость, которая была господствующим выражением не лица только, а всей души; а душа так открыто и ясно светилась в глазах, в улыбке, в каждом движении головы, руки». Экспозиционные портреты характерны для прозы Лермонтова, Гоголя, Тургенева.

Иначе создаются портреты персонажей в «Войне и мире». Вместо развернутых описаний здесь представлены две-три яркие детали внешности, которые упоминаются каждый раз, когда речь заходит о герое. Это «черные глаза» и «большой рот» Наташи Ростовой, «усики над верхней губой» и «беличье выражение лица» маленькой княгини, «лучистые глаза» и «тяжелая поступь» княжны Марьи, полнота и неуклюжесть Пьера. Изменение внешности героев передает динамику их внутреннего мира, «диалектику души». Сопоставим, например, два портрета Наташи Ростовой. При первом появлении в романе это «черноглазая, с большим ртом, некрасивая, но живая девочка» - воплощение чуда и полноты жизни. Когда же Наташа встречается в Мытищах с умирающим князем Андреем, ее лицо «с распухшими губами было более чем некрасиво, оно было страшно». Но «князь Андрей не видел этого лица, он видел сияющие глаза, которые был прекрасны». Две детали – большой рот и сияющие глаза – становятся сквозным мотивом портрета. Вот почему такой тип портретирования называется лейтмотивным или динамическим.

В романах Достоевского можно отметить особый прием «двойного портретирования». Так, внешность Раскольникова в романе описана дважды: до преступления и после него. Первый портрет подчеркивает внешнюю и внутреннюю красоту героя: «Кстати, он был замечательно хорош собою, с прекрасными темными глазами, темно-рус, ростом выше среднего, тонок и строен». Во второй раз Раскольников описан совсем иначе: «…был очень бледен, рассеян и угрюм. Снаружи он походил как бы на раненого человека или вытерпливающего какую-нибудь сильную физическую боль: брови его были сдвинуты, губы сжаты, взгляд воспаленный». Дважды описана и Соня Мармеладова – в первый раз она стоит в грошовом наряде, «разукрашенном по–уличному, под вкус и правила, сложившиеся в своем особом мире, с ярко и позорно выдающейся целью», и не решается перешагнуть порог, чтобы проститься с умирающим отцом. На следующее утро она приходит к Раскольникову, чтобы пригласить его на поминки. «Теперь это была скромно и даже бедно одетая девушка, очень еще молоденькая, почти похожая на девочку, с скромною и приличною манерой, с ясным, но как будто несколько запуганным лицом». Прием двойного портретирования позволяет Достоевскому показать героев, которые проходят через внутреннюю катастрофу, борьбу в душе человека «двух бездн», «бога и дьявола».

Портрет героя создается не только в произведениях эпических жанров, но и в драме и лирике. В драме введение портрета возможно либо в списке действующих лиц, либо в речи одного персонажа, описывающего другого. Так, комедию «Ревизор» Н.В. Гоголь предварил подробным описанием характеров и костюмов («Замечания для господ актеров»), а в драме А.Н. Островского «Гроза» внешность Катерины описана Борисом: «Какая у ней на лице улыбка ангельская, а от лица-то как будто светится». В лирике портрет может быть как обобщенным, так и детализированным. Примером первого может служить стихотворение А.С. Пушкина «Красавица»:

Все в ней гармония, все диво,

Все выше мира и страстей;

Она покоится стыдливо

В красе торжественной своей…

«Увидеть» такой портрет невозможно, но можно поверить в красоту, которой восхищается поэт. В поэзии А.А. Фета, напротив, важной оказывается именно деталь, которая заменяет собой развернутое описание. В лирической миниатюре «Только в мире и есть…» Фет создает целостный облик героини благодаря нескольким деталям, увиденным и показанным «крупным планом»:

Только в мире и есть, что тенистый

Дремлющих кленов шатер,

Только в мире и есть, что лучистый

Детски задумчивый взор,

Только в мире и есть, что душистый

Милой головки убор,

Только в мире и есть этот чистый

Влево бегущий пробор.

Задание: Перед Вами – ряд портретов героев русской литературы ХIХ века. Вспомните, кому они принадлежат, назовите произведения и их авторов. Дайте развернутый анализ каждого портрета, покажите, какую роль он играет в создании образа персонажа.

  • «…она поднялась с той же неизменяющейся улыбкой вполне красивой женщины, с которой она вошла в гостиную. Слегка шумя своею белою бальною робой, убранною плющом и мохом, и блестя белизной плеч, глянцем волос и бриллиантов, она прошла между расступившимися мужчинами и прямо, не глядя ни на кого, но всем улыбаясь и как бы любезно предоставляя каждому право любоваться красотою своего стана, полных плеч, очень открытой, по тогдашней моде, груди и спины, как будто внося с собой блеск бала, подошла к Анне Павловне».

  • «…служил один чиновник; чиновник нельзя сказать, чтобы очень замечательный, низенького роста, несколько рябоват, несколько рыжеват, несколько даже на вид подслеповат, с небольшой лысиной на лбу, с морщинами по обеим сторонам щек и цветом лица, что называется, геморроидальным… Что делать! виноват петербургский климат».

  • «Все платье его было только что от портного, и все было хорошо, кроме разве того только, что все было слишком новое и слишком обличало известную цель. Даже щегольская, новехонькая, круглая шляпа об этой цели свидетельствовала…. Уж как-то слишком почтительно с ней обращался и слишком осторожно держал ее в руках. Даже прелестная пара сиреневых, настоящих жувеневских, перчаток свидетельствовала то же самое, хотя бы одним тем, что их не надевали, а только носили в руках для параду. В одежде же….. преобладали цвета светлые и юношественные…. Лицо его, весьма свежее и даже красивое и без того казалось моложе своих сорока пяти лет. Темные бакенбарды приятно осеняли его с обеих сторон, в виде двух котлет, и весьма красиво сгущались возле светловыбритого блестящего подбородка»

  • «Он весь составлен из костей, мускулов и нервов, как кровная английская лошадь. Он худощав: щек у него почти вовсе нет, то есть кость да мускул, но ни признака жирной округлости; цвет лица ровный, смугловатый и никакого румянца; глаза хоть немного зеленоватые, но выразительные».

  • «Это мужчина среднего роста, с каким-то деревянным лицом, очевидно, никогда не освещавшимся улыбкой. Густые, остриженные под гребенку и как смоль черные волосы покрывают конический череп и плотно, как ермолка, обрамляют узкий и покатый лоб. Глаза серые, впавшие, осененные несколько припухшими веками; взгляд чистый, без колебаний; нос сухой, спускающийся от лба почти в прямом направлении книзу; губы тонкие, бледные опушенные подстриженною щетиной усов, челюсти развитые, но без выдающегося выражения плотоядности, а с каким-то необъяснимым букетом готовности раздробить или перекусить пополам. Вся фигура сухощавая, с узкими плечами, приподнятыми кверху, с искусственно выпяченной вперед грудью и с длинными мускулистыми руками. Одет в военного покроя сюртук и держит в правой руке «Указ о неуклонном сечении»….»

  • Длинное и худое, с широким лбом, кверху плоским, книзу заостренным носом, большими зеленоватыми глазами и висячими бакенбардами песочного цвету, лицо оживлялось спокойной улыбкой и выражало самоуверенность и ум".




РЕЧЬ ГЕРОЯ. МОНОЛОГ И ДИАЛОГ

Предметом изображения в литературе является не столько «внешний», сколько «внутренний человек»23. Литературный персонаж раскрывает себя через монологи и диалоги, и, анализируя литературное произведение, важно понять, каким образом они строятся, как человеку удается «выразить себя» в речи.

Формами речи являются монолог и диалог. Можно выделить как внешние (обращенные к кому-либо), так и внутренние монологи (от греч. monos – один и logos – слово, речь). Цель обращенного монолога – убедить в чем-либо собеседника, изложить ему свою точку зрения, раскрыть свои взгляды. Обращенный монолог может носить и характер исповеди. Так, Печорин объясняет княжне Мери причины, по которым у него «несчастный характер»: «Да, такова была моя участь с самого детства! Все читали на моем лице признаки дурных свойств – и они родились. Я был скромен – меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен…. Я был готов любить весь мир, - меня никто не понял, и я выучился ненавидеть». Этот монолог можно назвать исповедью, но с определенной долей условности – Печорин сознательно стремится вызвать в своей слушательнице жалость и произносит его, «приняв глубоко тронутый вид».

Исповедью называет свой монолог, обращенный к Татьяне, и Онегин («Примите исповедь мою,/ Себя на суд Вам отдаю»). Но Онегин не столько исповедуется, сколько утверждает свои взгляды (смотри авторскую ремарку «Так проповедовал Евгений»), а Татьяна позже называет его монолог уроком («Урок ваш выслушала я»). Характерно, что в романе «Евгений Онегин» между главными героями ни разу не возникает диалога: это роман оборванных связей, в котором разминовение героев оказывается трагическим.

Внутренние монологи раскрывают самосознание героев. Они часто строятся как цепь вопросов, обращенных к себе и попытка дать на них ответы. Именно так размышляет Печорин: «Неужели, думал я, мое единственное назначение на земле – разрушать чужие надежды? С тех пор, как я живу и действую, судьба как-то всегда приводила меня к развязке чужих драм, как будто без меня никто не мог бы ни умереть, ни придти в отчаяние». Вопрос «Отчего я такой?» задает себе Обломов, и ответом на него становится сон героя.

Особенно сложно соотношение между мыслью и словом в романах Ф.М. Достоевского. Внутренние монологи героев здесь часто перерастают в диалоги и даже полилоги – многоголосые споры героя с самим собой, точнее, с другими людьми в своем сознании. Примером этого может служить монолог Раскольникова после того, как он получает письмо от матери и узнает об истории Дуни и предложении Лужина: «А мать? Да ведь тут Родя, бесценный Родя, первенец! Ну как для такого первенца хотя бы и дочерью такой не пожертвовать! О милые и несправедливые сердца! Да чего: мы тут и от Сонечкина жребия, пожалуй что, не откажемся! Сонечка, Сонечка Мармеладова, вечная Сонечка, пока мир стоит!».. Раскольников еще не знаком ни со Свидригайловым, ни со Лужиным, о судьбе Сони он только накануне узнал от Мармеладова. Но в своем размышлении он спорит с каждым из них как с носителем определенных убеждений. Так, в постоянном напряженном споре с собой и другими вырабатывается мировоззрение Раскольникова, подтверждается или опровергается его теория.

Особым приемом передачи внутреннего монолога является несобственно-прямая речь. Так происходит, когда автор передает мысли и речь персонажа от своего лица. Прием несобственно-прямой речи позволяет создать у читателя ощущение присутствия автора рядом с героем, проникновения в его мысли, например: «Но вот его комната. Ничего и никого, никто не заглядывал. Даже Настасья не притрагивалась. Но, господи! Как он мог оставить давеча все эти вещи в этой дыре? Он бросился в угол, запустил руку под обои и стал вытаскивать вещи и нагружать ими карманы». Здесь внутренний монолог Раскольникова не обособлен от авторского повествования о нем.

Иногда речь персонажа непросто отграничить от авторской. Так, начало четвертой главы «Евгения Онегина» вначале воспринимается как авторское лирическое отступление, и только потом становится ясно, что это размышления самого Онегина:

Чем меньше женщину мы любим,

Тем легче нравимся мы ей

И тем ее вернее губим

Средь обольстительных сетей…

Так точно думал мой Евгений.

Диалог, в отличие от монолога, строится как регулярный обмен высказываниями-репликами. В отличие от монолога, он спонтанен, не продумывается заранее, позволяет столкнуть разные мнения, системы ценностей. Диалог открывает в герое не только умение выразить свою точку зрения, но и способность услышать другого. Так, диалоги Павла Петровича Кирсанова и Евгения Базарова демонстрируют изначальную глухоту каждого из собеседников к чужому слову. Напротив, беседы Пьера Безухова и Андрея Болконского свидетельствуют о глубоком взаимопонимании: каждый персонаж словно бы договаривает то, что не было высказано другим. С полуслова понимают друг друга и Ростовы: слушая, как Наташа напевает мелодию, услышанную от дядюшки, Николенька задает бессмысленный для постороннего человека вопрос: «Поймала?». Наташа, в свою очередь, задает ему вопрос, возможный только между очень близкими людьми: «Ты о чем думал теперь, Николенька?».

Прямая речь играет очень важную роль в эпосе, она лежит в основе драмы как рода литературы. Лирическое высказывание скорее тяготеет к монологу, но и здесь возможны включения элементов диалога. Так, в ранних стихотворениях Анны Ахматовой важную роль играет слово другого героя:

Задыхаясь, я крикнула: «Шутка

Все, что было. Уйдешь, я умру».

Улыбнулся спокойно и жутко

И сказал мне: «Не стой на ветру».

(«Сжала руки под темной вуалью…»).

ПЕЙЗАЖ

Под пейзажем в литературном произведении понимается «описание любого незамкнутого пространства»,24 то есть не только природы, но города (урбанистический пейзаж – например, в романе «Преступление и наказание») и включенных в природный мир рукотворных вещей. Вместе пейзаж и интерьер создают в произведении внешнюю по отношению к герою среду. Можно выделить несколько основных разновидностей пейзажа в литературном произведении.

Идиллический пейзаж предполагает изображение природной гармонии. Человек может быть включенным в природную идиллию как ее часть. Именно так происходит во Обломовке, где «тихо и счастливо прожили три-четыре поколения» и «правильно и невозмутимо совершается годовой круг». Возможно, напротив, резкое противопоставление природной идиллии и порядка, установленного человеком. На такой антитезе строится пушкинское стихотворение «Деревня». В первой его части рисуется «приют спокойствия, трудов и вдохновенья», где герой учится «свободною душой закон боготворить». Но природная гармония оказывается лишь покровом, под которым торжествует «невежества убийственный позор».

Для сентиментального пейзажа характерно противопоставление природной чистоты и наивности городской цивилизации. Природа здесь сочувствует человеку, переживает все происходящее вместе с ним. Таков пейзаж в повести Н.М. Карамзина «Бедная Лиза»: «Какая трогательная картина! Утренняя заря, как алое море, разливалась по восточному небу.… Вся натура пребывала в молчании». Но уже в «Мертвых душах» возникает пародия на такой тип пейзажа: незнакомка, отправившая письмо Чичикову, приглашает его «в пустыню, оставить навсегда город, где люди в душных оградах не пользуются воздухом».

Романтический пейзаж строится на резких контрастах. Для него характерно описание природной экзотики, которая соотносится с миром исключительных чувств и мыслей героя. Так, в поэме М.Ю. Лермонтова «Мцыри» значимым оказывается то, что герой бежит из монастыря вовремя страшной грозы, «в час ночной, ужасный час». Описание бури становится «эквивалентом движений»25 души героя. Об этом эпизоде поэмы В.Г. Белинский писал: «…вы видите, что за могучий дух, что за огненная душа, что за исполинская натура у этого Мцыри!».26

В романе Лермонтова «Герой нашего времени» романтический пейзаж (в повестях «Бэла» и «Тамань») соседствует с психологическим (печоринские описания гор в «Княжне Мери») и философским (в повести «Фаталист»). В каждой повести можно выделить центральный, доминирующий пейзажный образ: в «Бэле» и «Княжне Мери» - это горы, в «Тамани» - море, в «Фаталисте» - звезды. «Я возвращался домой пустыми переулками станицы; месяц, полный и красный, как зарево пожара, начинал показываться из-за зубчатого горизонта домов; звезды спокойно сияли на темно-голубом своде, и мне стало смешно, когда я вспомнил, что были некогда люди премудрые, думавшие, что светила небесные принимают участие в наших ничтожных спорах за клочок земли или за какие-нибудь вымышленные права!...».

Философские пейзажи характерны и для романов И.С. Тургенева. Именно пейзажное описание позволяет определить, как автор относится к герою и поднятым в романе проблемам. Так, на протяжении всего романа «Отцы и дети» Тургенев ни разу не дает прямой оценки Базарову и его мировоззрению. Но в финале романа через пейзажное описание отчетливо просматривается позиция автора: «Какое бы страстное, грешное, бунтующее сердце ни скрылось в могиле, цветы, растущие на ней, безмятежно глядят на нас своими невинными глазами: не об одном вечном спокойствии говорят нам они, о том великом спокойствии «равнодушной» природы; они говорят также о вечном примирении и жизни бесконечной». Две скрытые цитаты в описании – из пушкинского стихотворения «Брожу ли я вдоль улиц шумных» и из церковного песнопения «Со святыми упокой» - дают понять, что для Тургенева, при всем его сочувствии Базарову, важнее всего «вечные начала человеческой жизни» (Н. Страхов).

Психологические пейзажи традиционно строятся на приеме параллелизма: состояния природы и человеческой души соотносятся, поскольку человек видит в природе именно то, что ему близко в данный момент. Именно так строятся две симметричные пейзажные сцены в романе Л.Н. Толстого «Война и мир»: когда князь Андрей едет в Отрадное, он способен увидеть только «огромный, в два обхвата дуб, с обломанными, давно видно, суками и с обломанною корой, заросшею старыми болячками». Но уже на следующий день, после того как в доме Ростовых в его душе поднялась «неожиданная путаница молодых мыслей и надежд», он видит совсем иное. «Старый дуб, весь преображенный, раскинувшись шатром сочной, темной зелени, млел, чуть колыхаясь, в лучах вечернего солнца. Ни корявых пальцев, ни болячек, ни старого недоверия и горя – ничего не было видно. Сквозь жесткую столетнюю кору пробились без сучков сочные, молодые листья», так что верить нельзя было, что этот старик произвел их». Конечно, преобразился за этот весенний день и сам старый дуб, но главное преображение произошло не во внешнем мире, а именно в душе князя Андрея. Описанные Толстым взаимоотношения человека и природного мира тесно перекликаются с теми, о которых идет речь в стихотворении А. Фета «Учись у них – у дуба, у березы…»:

Учись у них - у дуба, у березы.
Кругом зима. Жестокая пора!
Напрасные на них застыли слезы,
И треснула, сжимаяся, кора.

Всё злей метель и с каждою минутой
Сердито рвет последние листы,
И за сердце хватает холод лютый;
Они стоят, молчат; молчи и ты!

Но верь весне. Ее промчится гений,
Опять теплом и жизнию дыша.
Для ясных дней, для новых откровений
Переболит скорбящая душа.


Задание:

Ниже представлен ряд пейзажей из классических произведений русской литературы ХIХ века. Вспомните, из каких они произведений; объясните, какую роль играют эти пейзажи в художественном мире произведения.

1.«….вышел из сарая на самый берег, сел на складенные у сарая бревна и стал глядеть на широкую и пустынную реку. С высокого берега открывалась широкая окрестность. С дальнего другого берега чуть слышно доносилась песня. Там, в облитой солнцем необозримой степи, чуть приметными точками чернились кочевые юрты. Там была свобода, и жили другие люди, совсем не похожие на здешних, там как бы самое время остановилось, точно не прошли еще века Авраама и стад его».

2. «Я возвращался домой пустыми переулками станицы; месяц, полный и красный, как зарево пожара, начинал показываться из-за зубчатого горизонта домов; звезды спокойно сияли на темно-голубом своде, и мне стало смешно, когда я вспомнил, что были некогда люди премудрые, думавшие, что светила небесные принимают участие в наших ничтожных спорах за клочок земли или какие-нибудь вымышленные права».

3. «И он посмотрел вокруг, как бы желая понять, как можно не сочувствовать природе. Уже вечерело; солнце скрылось за небольшую осиновую рощу, лежавшую в полверсте от сада: тень от нее без конца тянулась через неподвижные поля. Мужичок ехал рысцой на белой лошаденке по темной узкой дорожке вдоль самой рощи; он весь был ясно виден, весь, до заплаты на плече, даром что ехал в тени; приятно-отчетливо мелькали ноги лошадки. Солнечные лучи со своей стороны забирались в рощу и, пробиваясь сквозь чащу, обливали стволы осин таким теплым светом, что они становились похожими на стволы сосен, а листва их почти синела, и над нею поднималось бледно-голубое небо, чуть обрумяненное зарей».

4. «Старый дуб, весь преображенный, раскинувшись шатром сочной, темной зелени, млел, чуть колыхаясь в лучах вечернего солнца. Ни корявых пальцев, ни болячек, ни жестокого недоверия и горя – ничего не было видно. Сквозь жесткую столетнюю кору пробились без сучков сочные молодые листья, так что верить нельзя было, что этот старик произвел их. «Да это тот самый дуб», - подумал …., и на него нашло беспричинное весеннее чувство радости и обновления».

5. «Не таков мирный уголок, где вдруг очутился наш герой.

Небо там, кажется, напротив, ближе жмется к земле, но не с тем, чтобы метать сильные стрелы, а разве только чтобы обнять ее покрепче, с любовью: оно распростерлось так невысоко над головой, как родительская надежная кровля, чтобы уберечь избранный уголок от всяких невзгод.…

. Правильно и невозмутимо совершается там годовой круг».

ВЕЩЬ. ИНТЕРЬЕР

В отличие от пейзажа, интерьер – это изображение внутренних помещений, замкнутого пространства. Интерьер, как правило, более тесно связан с внутренним миром героя, чем пейзаж, поскольку человеку свойственно так или иначе изменять свое пространство, «подстраивать» его под себя. Замкнутое пространство в большей степени, чем открытое, несет на себе отпечаток вкусов, пристрастий, черт характера персонажа. Так, в пушкинском романе «Евгений Онегин» Татьяна «начинает понимать» героя именно благодаря тому, что приходит в его дом (7 глава романа). Убранство «кельи модной», «молчаливого кабинета» становится для нее ключом к онегинскому характеру:

И стол с померкшею лампадой,

И груда книг, и под окном

Кровать, покрытая ковром,

И вид в окно сквозь сумрак лунный,

И этот бледный полусвет,

И лорда Байрона портрет,

И столбик с куклою чугунной

Под шляпой, с пасмурным челом,

С руками, сжатыми крестом.

В этом описании значима каждая деталь: портрет Байрона и бюст Наполеона («столбик с куклою чугунной») раскрывают природу романтического разочарования Онегина, его «хандры», бледный полусвет и «стол с померкшею лампадой» подчеркивают сумрачность онегинской души. Но эти же детали ничего не говорят ключнице Анисье, показывающей Татьяне дом Онегина. Для нее, напротив, все полно присутствием прежнего хозяина – покойного дяди Онегина:

И старый барин здесь живал;

Со мной, бывало в воскресенье

Здесь за столом, надев очки

Играть изволил в дурачки…

Возможен и другой вариант «отношений» персонажа и интерьера, когда вещи начинают сами уподобляться своему хозяину. Примером этого может служить описание дома Собакевича, в котором все вещи становятся отражением хозяина, демонстрируя тем самым «одеревенение» его души. «Чичиков еще раз окинул комнату, и все, что в ней ни было, - все было прочно, неуклюже в высочайшей степени и имело какое-то странное сходство с самим хозяином дома; в углу гостиной стояло пузатое ореховое бюро на пренелепых четырех ногах, совершенный медведь. Стол, кресла, стулья – все было самого тяжелого и беспокойного свойства, - словом, каждый предмет, каждый стул, казалось. Говорил: «И я тоже Собакевич!» или «И я тоже очень похож на Собакевича!». Здесь вещи становятся похожими на человека, поскольку и сам Собакевич в какой-то степени принадлежит к вещному миру (он сам словно бы сделан из дерева).

Тесную взаимосвязь характера героя и интерьера можно наблюдать в романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание». Описание каморки Родиона Раскольникова во многом объясняет и особенности сознания героя, и формирование его идеи. Сам Раскольников признается Соне в том, что «низкие потолки и тесные комнаты душу и ум теснят». На протяжении романа каморка последовательно сравнивается со «шкафом», «морской каютой» и «гробом». Последнее сравнение помогает понять включенная в роман притча о Лазаре: Раскольников проводит четыре дня в забытьи в своей каморке, подобно тому, как Лазарь «четыре дни» лежал «во гробе».

Каморка Раскольникова не просто представляет собой замкнутое пространство, то порог, та «черта», на которой вынужден жить героя. «Раскольников, в сущности, живет на пороге, - пишет М.М. Бахтин, - его узкая комната, «гроб» выходит прямо на площадку лестницы и дверь свою он, даже уходя, никогда не запирает. В этом «гробу» нельзя жить биографической жизнью – здесь можно только принимать последние решения, умирать или возрождаться».27 На пороге, в проходной комнате, которая выходит прямо на лестницу, живет и семья Мармеладовых, а комната Сони с неправильными углами подчеркивает изломанность жизни героини.

Для героев Достоевского их комнаты никогда не становятся домом – это именно съемные комнаты, углы, каморки. Иначе обстоит дело в произведениях И.С. Тургенева, Л.Н. Толстого, М.А. Булгакова, где поэтизируется дом как одна из основ человеческой жизни. Дом семьи Турбиных в «Белой гвардии» - единственный островок гармонии и покоя, который противостоит страшному Городу, охваченному гражданской войной. Кремовые шторы, часы с гавотом, «лучшие на свете шкафы с книгами, пахнущими таинственным старинным шоколадом», рисунки на печных изразцах – вещи, впитавшие в себя дух Дома. Дом, по Булгакову, свят, неприкосновенен: «Никогда не сдергивайте абажур с лампы! Абажур священен.… У абажура дремлите, читайте – пусть воет вьюга, - ждите, когда к вам придут». Дому в художественном мире Булгакова противостоит квартира – коммунальное пространство дрязг и ссор («Собачье сердце», «Зойкина квартира», «Мастер и Маргарита»). В последнем романе Булгакова возникает противопоставленный и дому и квартире образ небесного «вечного дома», который ждет после смерти мастера и Маргариту: «Смотри, вон впереди твой вечный дом, который тебе дали в награду. Я уже вижу венецианское окно и вьющийся виноград, он подымается к самой крыше. Вот твой дом, вот твой вечный дом». Близок булгаковской идее «вечного дома» и образ «небохранилища» в стихах Осипа Мандельштама:

И под временным небом чистилища

Забываем мы часто о том,

Что счастливое небохранилище –

Раздвижной и прижизненный дом.

Задание: Определите по описанию дома его хозяина. Какую роль играют детали интерьера в изображении персонажа?

  1. «… комната была обвешана старенькими полосатыми обоями; картины с какими-то птицами; между окон старинные маленькие зеркала с темными рамами в виде свернувшихся листьев; за всяким зеркалом заложены были или письмо, или старая колода карт, или чулок; стенные часы с нарисованными цветами на циферблате…».

  2. «Огромный кабинет был наполнен вещами, очевидно беспрестанно употребляемыми. Большой стол, на котором лежали книги и планы, высокие стеклянные шкафы библиотеки с ключами в дверцах, высокий стол для писания в стоячем положении, на котором лежала открытая тетрадь, токарный станок с разложенными инструментами и с рассыпанными кругом стружками – все выказывало постоянную, разнообразную и порядочную деятельность».

  3. «Маленькая закоптелая дверь в конце лестницы, на самом верху, была отворена. Огарок освещал беднейшую комнату шагов в десять длиной; всю ее было видно из сеней. Все было разбросано и в беспорядке, в особенности разное детское тряпье. Через задний угол была протянута дырявая простыня. За нею, вероятно, помещалась кровать. В самой же комнате было всего только два стула и клеенчатый очень ободранный диван, перед которым стоял старый кухонный сосновый стол, некрашеный и ничем не покрытый. На краю стола стоял догоравший сальный огарок в железном подсвечнике».

  4. «Совершенно отдельная квартирка и еще передняя, и в ней раковина с водой, - почему-то особенно горделиво подчеркнул он, - маленькие оконца над самым тротуарчиком, ведущим от калитки. Напротив, в четырех шагах, под забором, сирень, липа и клен…. Зимою я очень редко видел в оконце чьи-нибудь черные ноги и слышал хруст снега под ними. И в печке у меня вечно пылал огонь! Но внезапно наступила весна, и сквозь мутные стекла увидел я сперва голые, а затем одевающиеся в зелень кусты сирени».

  5. «Просторная изба и особенно лучшая приоконная ее часть была уставлена по табуреткам и лавкам – горшками и кадками с фикусами. Они заполнили одиночество хозяйки безмолвной, но живой толпой. Они разрослись привольно, забирая небогатый свет северной стороны…. Но я уже видел, что жребий мой был – поселиться в этой темноватой избе с тусклым зеркалом, в которое совсем нельзя было смотреться, с двумя яркими рублевыми плакатами о книжной торговле и об урожае, повешенными на стене для красоты».


ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ДЕТАЛЬ

Всесильный бог деталей,

Всесильный бог любви.

Б.Л. Пастернак

Выделенные при описании словно бы крупным планом свойства и особенности внешности, характеров, поведения, вещей носят название художественных деталей. По словам Владимира Набокова, «читая, мы должны замечать и лелеять детали. Лунный свет обобщений – вещь хорошая, но лишь после того, как любовно собраны все солнечные мелочи книги».28 Книга Манилова, раскрытая на четырнадцатой странице, халат Обломова, леденцы и бильярдный кий Гаева, «белый плащ с кровавым подбоем» Понтия Пилата – примеры тех деталей, которые входят в сознание читателя вместе с образами героев. От подробности деталь отличается большей выразительностью, яркостью, смысловой насыщенностью. «Подробность впечатляет в ряду других, - пишет в книге «Искусство детали» Е.С. Добин, - деталь старается быть выделенной на первый план, остановить читателя, приковать всецело его внимание, даже поразить его».29

Можно выделить две основных тенденции обращения писателя к художественным деталям. Для большинства прозаиков ХIX века характерно неторопливое подробное описание, насыщенное множеством деталей. Так, гоголевские описания внешности помещиков, их одежды, обедов, интерьеров создаются именно при помощи обилия деталей. Только при описании стола в кабинете Плюшкина их возникает целый ряд: это и «часы с остановившимся маятником, к которому паук уже приладил паутину», и «куча исписанных мелко бумажек, накрытых мраморным позеленевшим прессом с яичком наверху», и «какая-то старинная книга в кожаном переплете с красным обрезом», и «лимон, весь высохший, ростом не более лесного ореха», и «рюмка с какою-то жидкостью и тремя мухами, накрытая письмом», и «два пера, запачканные чернилами, высохшие, как в чахотке» и, наконец, «зубочистка, совершенно пожелтевшая, которою хозяин, может быть, ковырял в зубах своих еще до нашествия на Москву французов». Такое обилие деталей позволяет Гоголю создать живой образ персонажа, показать сложную природу его скупости. При ближайшем рассмотрении почти каждая гоголевская деталь оказывается эмблемой, символом: часы с остановившимся маятником подчеркивают остановившееся время Плюшкина (важно и то, что их можно починить – своеобразный аналог «воскресения» Плюшкина, которое Гоголь предполагал изобразить в третьем томе поэмы). Символической деталью, за которой скрывается сложный исторический смысл, может оказаться при внимательном прочтении и четырнадцатая страница, на которой заложена книга Манилова.30

В романах Гончарова при обилии подробностей, как правило, выделяются крупным планом несколько деталей, которые становятся знаками героев или их отношений. Это «халат из персидской материи» Обломова, который подчеркивает «восточное» начало в характере и мировоззрении героя, ветка сирени – символ краткости и одухотворенности отношений Обломова и Ольги Ильинской, ямочки на локтях Агафьи Пшеницыной (здесь важен сам угол зрения – Обломов видит Пшеницыну и ее вечно трудящиеся руки со спины). Характерно, что лишен какой-то значимой, запоминающейся детали образ Штольца – неслучайно и сам Гончаров признавался, что «из него слишком голо выглядывает идея».31

Смысловой насыщенности детали много внимания уделял Чехов. В его пьесе «Чайка» Треплев говорит о писателе Тригорине: «он выработал себе приемы, ему легко.… У него на плотине блестит горлышко разбитой бутылки и чернеет тень от мельничного колеса – вот и лунная ночь готова». Во многом это характеризует описания самого Чехова. Среди знаменитых чеховских деталей можно вспомнить «зонтик в чехле и часы в чехле из серой замши» Беликова («Человек в футляре»), запах жареного лука в доме Туркиных («Ионыч»), длинный серый забор с гвоздями у дома Анны Сергеевны («Дама с собачкой»). Нередко деталь у Чехова выносится в заглавие произведения: «Крыжовник», «Дом с мезонином», «Скрипка Ротшильда».

Внимание к деталям характерно и для лирики. Так, в приведенной выше миниатюре Фета «Только в мире и есть…» в центре внимания оказывается единственная деталь внешности героини – «влево бегущий пробор». В раннем стихотворении Анны Ахматовой «Смуглый отрок бродил по аллеям…» деталями-знаками, позволяющими узнать героя – юного Пушкина – становятся треуголка и «растрепанный том Парни».

Задание: Соотнесите персонажей и характеризующие их художественные детали




УСЛОВНЫЕ ОБРАЗЫ. АЛЛЕГОРИЯ И СИМВОЛ


Условными называются такие образы, в которых либо нарушаются законы жизнеподобия (это характерно для гротеска), либо изображение двупланово (к ним относятся символ и аллегория). Но соотношение между двумя планами в аллегории и символе различно.

Аллегория в переводе с греческого означает «иносказание». Это изображение какой-либо конкретной идеи через условный, отвлеченный образ. За первым «планом выражения» (то есть конкретным образом) подразумевается второй - «план содержания». Так, история незадачливых музыкантов в басне И.А. Крылова «Квартет» скрывает за собой картину первого заседания Государственного совета.

Многие аллегории-эмблемы восходят еще к античности, когда персонажи мифов становились воплощением определенных качеств: Афина – мудрости, Афродита – красоты, Фемида - правосудия. Из классических произведений европейской литературы на аллегориях строится знаменитая поэма Данте «Божественная комедия»: дремучий лес, в котором заблудился поэт, «земную жизнь пройдя до половины» обозначает сложные противоречия жизни; три зверя, которые там на него нападают: рысь, лев и волчица – три самые сильные страсти: чувственность, властолюбие и жадность. Важную роль играла аллегорическая образность в эпоху классицизма, сохранилась она и в литературе XIX-XX веков. Русские писатели и поэты нередко обращались к традиционным аллегориям. Одна из наиболее распространенных аллегорий – дорога жизни – легла в основу стихотворения А.С. Пушкина «Телега жизни»:

Хоть тяжело подчас в ней бремя,

Телега на ходу легка,

Ямщик лихой, седое время,

Везет, не слезет с облучка.


С утра садимся мы в телегу,

Мы рады голову сломать

И, презирая лень и негу,

Кричим: пошел!.............


Но в полдень нет уж той отваги;

Порастрясло нас: нам страшней

И косогоры, и овраги:

Кричим: полегче, дуралей!


Катит по-прежнему телега;

Под вечер мы привыкли к ней

И дремля едем до ночлега,

А время гонит лошадей.

На протяжении стихотворения последовательно выстраивается цепочка аллегорических образов, заданная заглавием: «ямщик лихой» - «седое время», утро – юность, полдень – зрелость, ночлег – смерть. Жизнь в этом пушкинском стихотворении предстает как бессмысленная дорога к смерти, человек бессилен перед «лихим ямщиком».

В аллегории всегда есть указание на второй, подразумеваемый план. Его роль может выполнять заглавие («Телега жизни» А.С. Пушкина, «Чаша жизни» М.Ю. Лермонтова, «Трактир жизни» И. Ф. Анненского), авторское примечание, прямое сопоставление образов («ямщик лихой, седое время»), мораль в басне или притче. Внешний план изображения в аллегории чаще всего не играет важной роли (читая приведенное пушкинское стихотворение, мы не представляем себе ни дорогу, ни телегу, ни ямщика).

В символе, в отличие от аллегории, как раз очень важен внешний, изобразительный план. Читая символическое произведение (например, стихотворение М.Ю. Лермонтова «Парус»), мы наглядно представляем себе изображение, сам же сложный смысл стихотворения открывается читателю постепенно.

Слово «символ» восходит к греческому слову «symbolon», что означает «знак», «примета», «признак». В Древней Греции символом называли монету, которую разламывали для того, чтобы гонец и тот, к кому его посылали, могли при встрече узнать друг друга. Каждому из них давали половинку монеты, и при встрече они узнавали друг друга, сложив свои половинки. Символ предполагает нечто отсутствующее, невидимое, то, что мы можем достроить по его фрагменту. Это понятие широко используется в религии («Символ веры»), в искусстве. В чем же особенность словесного символа?

Символ – это всегда знак, обозначающий некую стоящую за ним реальность. Но слово само по себе символично, поскольку разные люди вкладывают в одно и то же слово различные оттенки смысла. «Литература почти всегда символична, поскольку подлинная поэзия, когда она говорит о высочайшем, о таинственном, о духовном, о божественном, только тогда достигает своей цели, когда говорит косвенно, намеком», - писал священник Александр Мень. Каждый образ в какой-то степени является символом: он намекает на невысказанное, невыразимое.

Известный филолог С.С. Аверинцев писал о том, что смысл символа «не дан, а задан»32. Перед читателем открывается определенное направление, в котором он может двигаться. Так, наивный читатель-ребенок увидит в лермонтовском «Парусе» только внешнее изображение, «картинку». Подросток, скорее всего, узнает в парусе себя – со своими парадоксальными стремлениями и необъяснимой мятежностью. Более подготовленный читатель может увидеть в парусе одно из воплощений лирического героя Лермонтова, а может – судьбу любого человека, обреченного на скитание, мятеж и поиск покоя. Каждый из них по-своему будет прав, поскольку символ обладает особой многослойностью, и «разгадать» его, как аллегорию – невозможно.

Задание:

  1. Перед Вами - стихотворения А.С. Пушкина «Анчар» и И.Ф. Анненского «Среди миров, в мерцании светил...». Какой вид условной образности представлен в каждом из них? Аргументируйте свой ответ.


В пустыне чахлой и скупой,

На почве, зноем раскаленной,

Анчар, как грозный часовой,

Стоит — один во всей вселенной.


Природа жаждущих степей

Его в день гнева породила

И зелень мертвую ветвей

И корни ядом напоила.


Яд каплет сквозь его кору,

К полудню растопясь от зною,

И застывает ввечеру

Густой прозрачною смолою.


К нему и птица не летит

И тигр нейдет — лишь вихорь черный

На древо смерти набежит

И мчится прочь, уже тлетворный.


И если туча оросит,

Блуждая, лист его дремучий,

С его ветвей, уж ядовит,

Стекает дождь в песок горючий.


Но человека человек

Послал к анчару властным взглядом:

И тот послушно в путь потек

И к утру возвратился с ядом.


Принес он смертную смолу

Да ветвь с увядшими листами,

И пот по бледному челу

Струился хладными ручьями;


Принес — и ослабел и лег

Под сводом шалаша на лыки,

И умер бедный раб у ног

Непобедимого владыки.


А князь тем ядом напитал

Свои послушливые стрелы

И с ними гибель разослал

К соседям в чуждые пределы.




И.Ф. Анненский, «Среди миров…»


Среди миров, в мерцании светил

Одной Звезды я повторяю имя...

Не потому, чтоб я Ее любил,

А потому, что я томлюсь с другими.


И если мне сомненье тяжело,

Я у Нее одной ищу ответа,

Не потому, что от Нее светло,

А потому, что с Ней не надо света.





ГРОТЕСК

Термин гротеск восходит к итальянскому слову grotta – грот. Свое название гротеск получил после того, как Рафаэль и его ученики при раскопках в Риме древних подземных зданий и гротов, обнаружили странные, причудливые орнаменты, состоящие из рисунков животных, птиц, растений, человеческих лиц, ваз и так далее. Поэтому первоначально гротеском назывались искаженные изображения в живописи, уродливость которых была обусловлена теснотой площади, не позволявшей художнику создать правильный рисунок. Позже под гротеском стали понимать особый тип художественной образности, в основе которого лежит контрастное соединение реального и фантастического, комического и трагического, уродливого и прекрасного. Гротеск может проявляться в виде причудливого искажения действительности, чрезмерного преувеличения (гиперболизации), смещения трагического в сторону смешного, карикатурного, нелепого.

В обыденной жизни реальное всегда отделено от фантастического. В произведении, основанном на гротеске, между ними возникает своего рода «щель», «зазор», какое-то условное допущение. Так, герой Н.В. Гоголя «Нос» майор Ковалев однажды, проснувшись, обнаруживает, что у него исчез нос, а вместо него – «совершенно гладкое место». Это фантастическое допущение становится импульсом для дальнейших странных происшествий: нос обнаруживается в свежеиспеченном хлебе у цирюльника Ивана Яковлевича и вместе с тем предстает перед майором Ковалевым «в мундире, шитом золотом» и «шляпе с плюмажем». Более того, он оказывается статским советником (то есть в более высоком, чем сам Ковалев, чине), хотя и служащим по другому ведомству. При гротескном изображении логику вытесняет алогизм: нос может не только исчезнуть с лица его хозяина, но и оказаться другим человеком, своего рода двойником героя (Ковалев мечтает ведь о более высоком чине, потому и представляется майором), а затем неожиданно вернуться на свое привычное место. Никакого рационального объяснения эти метаморфозы не получают: «Кто что ни говори, а подобные происшествия бывают на свете, - редко, но бывают», - пишет Н.В. Гоголь в финале повести.

Комическое в гротеске почти всегда скрывает под собой трагические, уродливые противоречия жизни. В повести «Нос» речь идет не только о приключениях получившего неожиданную самостоятельность носа, но и об утрате лица.33 В еще более трагическом ракурсе раскрывается тема потери лица в повести «Шинель», где при описании табакерки Петровича говорится, что на крышке был «портрет какого-то генерала, какого именно, неизвестно, потому что место, где находилось лицо, было проткнуто пальцем и потом заклеено четвероугольным лоскуточком бумажки». В «Мертвых душах», в отличие от «Носа» возникает, по определению Ю.В. Манна, «скрытый гротеск»: он как бы уходит в подтекст произведения и от читателя требуются особые усилия для его восприятия.

Гротескный образ мира и русской истории создается в «Истории одного города» М.Е. Салтыкова-Щедрина. Воплощением абсурда становится город Глупов: один из градоначальников, маркиз де Санглот, летает по воздуху в городском саду, другой, Иван Матвеевич Баклан гордится тем, что происходит от колокольни Ивана Великого, третий, Дементий Варламович Брудастый (Органчик) имеет в голове специальное устройство, которое позволяет ему управлять городом при помощи всего двух слов: «Разорю!» и «Не потерплю!». Еще один градоначальник, Иван Пантелеевич Прыщ, обладает фаршированной головой и в результате оказывается съеденным предводителем дворянства. «Однажды предводитель дворянства не выдержал, с остервенением бросился на свою жертву и, щедро поливая Прыща уксусом с горчицей, отрезал ножом ломоть его головы и немедленно проглотил. За первым ломтём последовал второй, третий, четвёртый. Обезглавленный градоначальник вскочил, начал обтирать лапками те места своего тела, которые предводитель полил уксусом, а потом упал на пол. Лишь на другой день жители города Глупова узнали, что у градоначальника их была фаршированная голова…».

К приему гротеска часто обращался в своих произведениях и М.А. Булгаков. В основе повести «Собачье сердце» лежит история о превращении под скальпелем профессора Преображенского собаки Шарика в «новую человеческую единицу» - Полиграфа Полиграфовича Шарикова. Абсурдная идея о создании нового человека, которую исповедовали революционеры, здесь буквализируется: «единица» создана, но она не становится человеком и напротив, утрачивает то человеческое начало, которое было свойственно псу Шарику. «Вы знаете, какую я работу проделал, уму непостижимо, - говорит профессор Преображенский своему ассистенту Борменталю, - И вот теперь, спрашивается, зачем? Чтобы в один прекрасный день превратить милейшего пса в такую мразь, от которой волосы дыбом встают?». По счастью, биологический опыт оказывается обратимым, но в этом и состоит его главное отличие от исторического. При помощи гротеска Булгаков показывает бессмысленность любых революционных попыток изменить общество и человека.

Задание: Из каких произведений взяты приведенные ниже отрывки? Покажите, как создается в каждом из них гротескная образность, и какую роль она играет в произведении?

  • «За огромным письменным столом с массивной чернильницей сидел пустой костюм и не обмакнутым в чернила сухим пером водил по бумаге. Костюм был при галстухе, из кармашка костюма торчало самопишущее перо, но над воротником не было ни шеи, ни головы, равно как из манжет не выглядывали кисти рук. Костюм был погружен в работу и совершенно не замечал той кутерьмы, что царила кругом. Услыхав, что кто-то вошел, костюм откинулся в кресле, и над воротником прозвучал хорошо знакомый бухгалтеру голос Прохора Петровича:

- В чем дело? Ведь на дверях же написано, что я не принимаю!»

  • «Началось с того, что Волгу толокном замесили, потом теленка на баню тащили, потом в кошеле кашу варили, потом козла в соложеном тесте утопили, потом свинью за бобра купили, да собаку за волка убили, потом лапти растеряли да по дворам искали: было лаптей шесть, а сыскали семь; потом рака с колокольным звоном встречали, потом щуку с яиц согнали, потом комара за восемь верст ловить ходили, а комар у пошехонца на носу сидел, потом батьку на кобеля променяли, потом блинами острог конопатили, потом блоху на цепь приковали, потом беса в солдаты отдавали, потом небо кольями подпирали, наконец, утомились и стали ждать, что из этого выйдет. Но ничего не вышло. Щука опять на яйца села; блины, которыми острог конопатили, арестанты съели; кошели, в которых кашу варили, сгорели вместе с кашею… Нет порядку, да и полно. Попробовали снова головами тяпаться, но и тут ничего не доспели. Тогда надумали искать себе князя».

СЮЖЕТ И КОНФЛИКТ

Сюжет – это цепь событий, воссозданная в литературном произведении, «жизнь персонажей в ее пространственно-временных измерениях, в сменяющих друг друга положениях и обстоятельствах».34 Для эпических и драматических произведений характерен развернутый сюжет, а в лирике он обычно «ограничен пределами ситуации».35

По соотношению событий сюжеты принято разделять на хроникальные и концентрические. Для концентрических (или центростремительных) сюжетов характерно выделение одного центрального события, с которым все остальные соотносятся как его причины и следствия. Так строятся, как правило, сюжеты драматических произведений, например, «Горя от ума» или «Ревизора». Возможна такая структура сюжета и в эпических произведениях – в «Шинели», «Асе», «Гранатовом браслете». Иногда событийных центров в произведении может оказаться больше одного. Так, в романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» центрами сюжета, по мнению большинства исследователей романа, являются два события – это собственно преступление, совершенное Родионом Раскольниковым, и его признание Соне.

Иначе строятся хроникальные или центробежные сюжеты. В них события не связываются как причины и следствия, а как бы нанизываются на общий стержень. Так строятся, например, сюжеты романов-путешествий (травелогов) или исторические хроники. Последовательность визитов Чичикова к помещикам в «Мертвых душах» важна с точки зрения выражения авторской мысли, но сюжет произведения не изменился бы, если бы Чичиков вначале приехал к Ноздреву, а затем к Коробочке. Произвольно и расположение глав, посвященных правлению разных градоначальников в «Истории города Глупова» (тем более что в «Описи градоначальникам» их указано значительно больше). Как ряд не связанных между собой встреч и разговоров крестьян-правдоискателей строится поэма Н.А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо».

От сюжета необходимо отличать фабулу - реальную или вымышленную событийную основу художественного произведения, расположение событий, составляющих сюжет. На несоответствии фабулы и сюжета строится композиция таких произведений, как роман М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» или новелла И.А. Бунина «Легкое дыхание».36

В основе большинства сюжетов лежит конфликт – противоречие между образами художественного произведения. Чаще всего конфликт проявляет себя как столкновение противоположных мировоззрений, убеждений, систем ценностей различных героев. Различаются временные, преходящие конфликты и устойчивые конфликтные ситуации. К преходящим можно отнести, например, ряд конфликтных ситуаций, которые возникают в «Войне и мире» - проигрыш Николая Ростова, дуэль Пьера с Долоховым. Даже трагическая ситуация войны 1812 года описывается Л.Н. Толстым как преходящая, временная. В качестве же примера устойчивых конфликтных ситуаций можно привести сюжет пушкинской поэмы «Медный всадник», который строится на неизменном противостоянии частного человека и власти, империи и стихии.

В зависимости от того, кто и каким образом вовлечен в конфликт, можно выделить внешние (противостояние героев или героя миру) и внутренние (разлад, охвативший сознание героя) конфликты. В произведении они нередко соединяются. Так, в драме А.Н. Островского «Гроза» внешний конфликт – противостояние Катерины миру города Калинова, «темному царству» (Н. Добролюбов), неразрывно связан с внутренним, кульминацией которого становится монолог с ключом. Авторские ремарки здесь подчеркивают именно глубину внутреннего разлада: в душе Катерины борются стремление к воле и страх совершить грех. В конечном счете, жажда любви и воли оказывается сильнее религиозного страха: «Да что я говорю, что я себя обманываю? Мне хоть умереть, да увидеть его. Перед кем я притворяюсь-то! Бросить ключ? Нет, ни за что на свете! Он мой теперь…». Ключ, который дает Катерине Варвара, оказывается одновременно ключом от греха и свободы; совершив выбор, Катерина не разрешает внутренний конфликт, а, напротив, усугубляет его.


КОМПОЗИЦИЯ

Композицией называется взаимное соотношение и расположение частей в составе литературного произведения. Термин композиция восходит к латинскому глаголу composere – складывать, строить, оформлять. Понятие композиции широко используется не только в литературе, но и в других видах искусства – музыке (не случайно творец музыкального произведения называется композитором), живописи, архитектуре, градостроительстве. Композиционные приемы позволяют автору акцентировать внимание на наиболее важных аспектах, сторонах произведения и тем самым воздействовать на читателя. Вместе с тем именно композиция определяет целостность произведения, поскольку «ее цель – расположить все части так, чтобы они замыкались в наиболее полное выражение идеи».37 Само расположение частей в составе литературного произведения часто является одним из наиболее важных способов воплощения идеи, реализации авторского замысла.

Принципы соотношения частей в составе литературного произведения могут быть различными. Часто в основе композиции лежит прием антитезы – противопоставления определенных элементов текста. На приеме часто строятся лирические произведения А.С. Пушкина – «Деревня», «Из Пиндемонти», «Когда за городом, задумчив, я брожу…», «Поэт»:

Пока не требует поэта

К священной жертве Аполлон,

В заботах суетного света

Он малодушно погружен;

Молчит его святая лира,

Душа вкушает хладный сон,

И меж детей ничтожных мира,

Быть может, всех ничтожней он.


Но лишь божественный глагол

До слуха чуткого коснется,

Душа поэта встрепенется,

Как пробудившийся орел.

Тоскует он в забавах мира,

Людской чуждается молвы,

К ногам народного кумира

Не клонит гордой головы;

Бежит он, дикий и суровый,

И звуков, и смятенья полн,

На берега пустынных волн,

В широкошумные дубровы…

Две части этого стихотворения раскрывают два облика героя - обыкновенный и даже ничтожный человек и поэт, чьего слуха коснулся «божественный глагол». «Посреди стихотворения как бы проходит черта, отделяющая простого человека от поэта»38, - отмечает Е.Г. Эткинд. Антитеза двух частей подчеркивается и лексикой каждой из них. Светский облик героя описан оборотами разговорной речи: в заботах суетного света, малодушно, в забавах. Напротив, во второй части стихотворения преобладают торжественные выражения, церковнославянизмы: к священной жертве, святая лира, божественный глагол, широкошумные дубровы.

Сходным образом строится композиция стихотворения Ф.И. Тютчева «День и ночь», которая отражает антитезу, заложенную в заглавии. Первая часть стихотворения посвящена осмыслению дня – «блистательного покрова», наброшенного над бездной. Во второй части изображается ночь, которая «с мира рокового/ ткань благодатную покрова,/ сорвав, отбрасывает прочь». Пробел между двумя восьмистишиями как бы подчеркивает границу между явлениями дня и ночи. Такая композиция позволяет раскрыть тютчевское понимание ночи и дня как отражения вечных противоборствующих сил хаоса и космоса.

За противопоставлением частей может просматриваться и их сопоставление. Такой принцип лежит в основе симметричной или зеркальной композиции. Именно таким образом строится лирическая миниатюра А. Блока «Ночь, улица, фонарь, аптека…». Вторая строфа стихотворения зеркально отражает первую, подобно тому, как вода канала отражает здания, а посмертное бытие отражает жизнь. Это создает атмосферу безысходности, в которой даже смерть не воспринимается как возможность выхода:

Ночь, улица, фонарь, аптека,

Бессмысленный и тусклый свет.

Живи еще хоть четверть века –

Все будет так. Исхода нет.


Умрешь – начнешь опять сначала

И повторится все, как встарь:

Ночь, ледяная рябь канала,

Аптека, улица, фонарь.

Тот же принцип зеркальности лежит и в основе пушкинского романа в стихах «Евгений Онегин», точнее, в основе «романа героев» («роман автора», складывающийся из лирических отступлений, напротив, фрагментарен). Письмо Татьяны «отражается» в письме Онегина, симметричны первая и последняя встречи героев; зеркально по отношению к первой «петербургской» главе изображение Онегина в восьмой. Такая композиция позволяет поставить разных героев – Татьяну и Онегина – в близкие обстоятельства и показать то глубинное преображение Онегина, которое происходит в конце романа. Центром зеркальной композиции «романа героев» становится сон Татьяны, одновременно ретроспективный и пророческий. Можно отметить и такую символическую деталь: засыпая, героиня кладет под подушку зеркальце, которое словно бы отображает прошлое и будущее героев.

Важную роль в композиции литературного произведения могут играть вставные или внесюжетные элементы: «Повесть о капитане Копейкине» и лирические отступления в «Мертвых душах», притча о Лазаре в «Преступлении и наказании», роман Мастера (или библейский роман) в «Мастере и Маргарите». Известно, что Н.В. Гоголь в ответ на запрещение печатать «Повесть о капитане Копейкине» писал: «Уничтожение Копейкина меня сильно смутило! Это одно из лучших мест в поэме, и без него – прореха, которой я ничем не в силах заплатать и зашить». Эти слова из письма П.А. Плетневу отчетливо показывают, что для Гоголя «Повесть…» была не просто вставной историей, рассказанной почтмейстером, а важным элементом, без которого поэма утрачивала важные смысловые грани. За нелепым, алогичным сближением Чичикова и капитана Копейкина просматриваются гоголевские размышления о судьбе человека в бюрократическом государстве, о власти денег (Чичиков оказывается «миллионщиком» в силу тех же самых причин, по которым Копейкину не полагается пособия). Наконец, «Повесть о капитане Копейкине» расширяет временные и пространственные границы поэмы (война 1812 года, Петербург).

В романе Ф.М. Достоевского притча о Лазаре, которую читает Раскольникову Соня Мармеладова, становится своеобразным центром романа, его смысловым зерном. Притча связана с романом множеством деталей: Лазарь «четыре дня уже во гробе» - Раскольников четыре дня после преступления проводит в бреду в своей похожей на гроб каморке. Камень, которым закрыта могила Лазаря (древние иудеи хоронили людей в пещере, закрывая выход камнями), напоминает о том, под который Раскольников положил украденные вещи. В притче в краткой аллегорической форме изложена сама история романа – история духовной гибели и воскресения Родиона Раскольникова.


Задания:

  1. Проанализируйте особенности композиции одного или нескольких стихотворений А. Фета. Постарайтесь объяснить взаимосвязь между композицией и главной мыслью стихотворения.

  2. В романе И.А. Гончарова «Обломов» есть символический эпизод: Ольга Ильинская назначает Обломову свидание на вершине холма, и чтобы увидеть ее, он должен подняться. Как этот эпизод связан с композицией романа «Обломов»?



















ЛИТЕРАТУРА

СЛОВАРИ

  1. Литературный энциклопедический словарь. М., «Советская энциклопедия», 1987.

  2. Энциклопедический словарь юного литературоведа. Составитель – Новиков В.И. М., «Педагогика», 1987.

  3. Квятковский А.П. Школьный поэтический словарь. М., «Дрофа», 1998.

  4. Поэтика. Словарь актуальных терминов и понятий. Главный научный редактор – Н.Д. Тамарченко. М., Издательство Кулагиной, 2008.

УЧЕБНЫЕ ПОСОБИЯ

  1. Введение в литературоведение. Учебник/ Н.Л. Вершинина, Е.В. Волкова, А.А. Илюшин и др. Под общей редакцией Л.М. Крупчанова. М.: Издательство Оникс, 2005.

  2. Введение в литературоведение: Учебное пособие/ Л.В. Чернец, В.Е. Хализев, А.Я. Эсалнек и др.; под ред. Л.В. Чернец. – 2-ое изд. перераб. И доп. – М.: Высш. шк.., 2006.

  3. Грехнев В.А. Словесный образ и литературное произведение. Нижний Новгород, 1997.

  4. Томашевский Б.В. Краткий курс поэтики / Вступительная статья, примечания Л.В. Чернец. М.: КДУ, 2006.

  5. Томашевский Б.В. Теория литературы. Поэтика. М., 1996.

  6. Хализев В.Е. Теория литературы. М.: Высш. шк., 1999.


ЛИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

  1. Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского, М., «Сов. пис.», 1963

  2. Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. М., «Худ. лит», 1990

  3. Белов С.В.Роман Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание». Комментарий. М., 1985.

  4. Бочаров С.Г. О художественных мирах. М., 1985

  5. Выготский Л.С., Психология искусства. М., 1997

  6. Грехнев В.А. Мир пушкинской лирики. Нижний Новгород, 1994

  7. Добин Е.С. Сюжет и действительность. Искусство детали. Л., 1981

  8. Манн Ю. В. В поисках живой души: « Мертвые души»: Писатель — критика — читатель. М.: Книга, 1987

  9. Манн Ю.В. Поэтика Гоголя. М., 1990.

  10. Манн Ю.В. Русская литература ХIХ века. Эпоха романтизма. М., 2001

  11. Сухих И.Н. Двадцать книг ХХ века, СПб., 2004

  12. Эткинд Е.Г. Внутренний человек и внешняя речь. М., «Языки славянской культуры», 1998

  13. Эткинд Е.Г, Божественный глагол. Пушкин, прочитанный в России и во Франции. М., «Языки славянской культуры», 1999









1 Хализев В.Е. Теория литературы. М., «Высшая школа», 1999, с. 157

2 Хализев В.Е. Теория литературы. М., «Высшая школа», 1999, с.40

3 Грехнев В.А. Словесный образ и литературное произведение. Нижний Новгород, 1997.

4 Белов С.В.Роман Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание». Комментарий. М., 1985.

5 Сухих И.Н. Двадцать книг ХХ века, СПб., 2004..

6 Грехнев В.А. Словесный образ и литературное произведение. Нижний Новгород, 1997.


7 «Я лучшей доли не искал…»: Судьба А. Блока в письмах, дневниках, воспоминаниях. М., 1988, с. 508-509.

8 Гоголь Н.В. Собр. соч. в 6 томах. М., 1959. Т. 3, с. 322-323.

9Манн Ю. В. В поисках живой души: « Мертвые души»: Писатель — критика — читатель. М.: Книга, 1987.

10 Белов С.В.Роман Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание». Комментарий. М., 1985.


11 Краснов Г.В. Комментарии к роману Л.Н. Толстого «Война и мир» // Л.Н. Толстой. Собр. соч. в 22 т. М., 1981.

12 Толстой Л.Н. Наброски предисловия к «Войне и миру»// Война и мир из-за «Войны и мира». Роман Л.Н. Толстого «Война и мир» в русской критике и литературоведении. СПб., «Азбука-классика», с. 33-34.

13 Автор задания – Л.Ю. Большухин. Задание было использовано на очном туре 8 олимпиады «Таланты Земли Нижегородской».

14 Хализев В.Е. Теория литературы. М., «Высшая школа», 1999, с.74 -75.

15 Пастернак Б.Л. Собр. соч. в 5 томах. М., 1990, т. 4.

16 Хализев В.Е. Теория литературы. М., «Высшая школа», 1999, с. 75-76.

17 Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. М., «Худ. лит», 1990, с. 16-17.

18 Цит. по: Литературный энциклопедический словарь (ЛЭС). М., 1987, с. 370.

19 Ф. Рабле. Гаргантюа и Пантагрюэль. М., «Худ. лит», 1961, с. 7.

20 Грехнев В.А. Словесный образ и литературное произведение. Нижний Новгород, 1997, с. 27

21 Хализев В.Е. Теория литературы. М., «Высшая школа», 1999, с. 181.

22 Манн Ю.В. Поэтика Гоголя. С. 318.

23 Эткинд Е.Г. Внутренний человек и внешняя речь. М., 1998.

24 Литературный Энциклопедический Словарь (ЛЭС), 1987, с. 272

25 Манн Ю.В. Русская литература ХIХ века. Эпоха романтизма. М., 2001, с. 209.

26 Белинский В.Г. Собр. соч. М., 1954, т. 4, с.537.

27 Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского, М., «Сов. пис.», 1963, с. 229-230.

28 Цит. по: Хализев В.Е. Хализев В.Е. Теория литературы. М., «Высшая школа», 1999, с. 269-270.

29 Добин Е.С. Сюжет и действительность. Искусство детали. Л., 1981, с. 310.

30 Л.Ю. Большухин, М.А. Александрова. «На четырнадцатой странице»: об одной исторической эмблеме в контексте поэмы Н.В. Гоголя «Мертвые души»// Грехневские чтения. Выпуск 5. Нижний Новгород, 2008, с. 59-73.

31 Гончаров И.А. Собр. соч. в 6 т. Т. 4, с. 381.

32 ЛЭС, 1987, с. 378-379.

33 Бочаров С.Г. Загадка «Носа» и тайна лица // О художественных мирах. М., 1985.

34 Хализев В.Е. Теория литературы. М., «Высшая школа», 1999, с. 214-215.

35 Грехнев В.А. Мир пушкинской лирики. Нижний Новгород, 1994.

36 Подробнее об этом: Выготский Л.С., Психология искусства. М., 1997, с. 176-198.

37Хализев В.Е. Теория литературы. М., «Высшая школа», 1999, с. 262.

38 Эткинд Е.Г, Божественный глагол. Пушкин, прочитанный в России и во Франции. М., «Языки славянской культуры», 1999.

33




Самые низкие цены на курсы переподготовки

Специально для учителей, воспитателей и других работников системы образования действуют 50% скидки при обучении на курсах профессиональной переподготовки.

После окончания обучения выдаётся диплом о профессиональной переподготовке установленного образца с присвоением квалификации (признаётся при прохождении аттестации по всей России).

Обучение проходит заочно прямо на сайте проекта "Инфоурок", но в дипломе форма обучения не указывается.

Начало обучения ближайшей группы: 27 сентября. Оплата возможна в беспроцентную рассрочку (10% в начале обучения и 90% в конце обучения)!

Подайте заявку на интересующий Вас курс сейчас: https://infourok.ru

Общая информация

Номер материала: ДБ-218313

Похожие материалы

2017 год объявлен годом экологии и особо охраняемых природных территорий в Российской Федерации. Министерство образования и науки рекомендует в 2017/2018 учебном году включать в программы воспитания и социализации образовательные события, приуроченные к году экологии.

Учителям 1-11 классов и воспитателям дошкольных ОУ вместе с ребятами рекомендуем принять участие в международном конкурсе «Законы экологии», приуроченном к году экологии. Участники конкурса проверят свои знания правил поведения на природе, узнают интересные факты о животных и растениях, занесённых в Красную книгу России. Все ученики будут награждены красочными наградными материалами, а учителя получат бесплатные свидетельства о подготовке участников и призёров международного конкурса.

Конкурс "Законы экологии"