Добавить материал и получить бесплатное свидетельство о публикации в СМИ
Эл. №ФС77-60625 от 20.01.2015
Инфоурок / История / Другие методич. материалы / Пособие по истории здравоохранения в России и за рубежом

Пособие по истории здравоохранения в России и за рубежом

Самые низкие цены на курсы профессиональной переподготовки и повышения квалификации!

Предлагаем учителям воспользоваться 50% скидкой при обучении по программам профессиональной переподготовки.

После окончания обучения выдаётся диплом о профессиональной переподготовке установленного образца (признаётся при прохождении аттестации по всей России).

Обучение проходит заочно прямо на сайте проекта "Инфоурок".

Начало обучения ближайших групп: 18 января и 25 января. Оплата возможна в беспроцентную рассрочку (20% в начале обучения и 80% в конце обучения)!

Подайте заявку на интересующий Вас курс сейчас: https://infourok.ru/kursy


СВИДЕТЕЛЬСТВО СРАЗУ ПОСЛЕ ПРОСМОТРА ВЕБИНАРА

Вебинар «Подростковая лень: причины, способы борьбы»

Просмотр и заказ свидетельств доступен только до 22 января! На свидетельстве будет указано 2 академических часа и данные о наличии образовательной лицензии у организатора, что поможет Вам качественно пополнить собственное портфолио для аттестации.

Получить свидетельство за вебинар - https://infourok.ru/webinar/65.html

  • История

Поделитесь материалом с коллегами:

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


АРМАВИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ


КАФЕДРА БИОЛОГИИ, МЕДИЦИНСКОЙ ПОДГОТОВКИ

И БЕЗОПАСНОСТИ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ











В.Г.Василенко


«ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ

В РОССИИ И В ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАНАХ»

















АРМАВИР

2008

Василенко В.Г. История здравоохранения в России и зарубежных странах: Учебно-методическое пособие. – Армавир: Редакционно-издательский центр АГПУ, 2008. – 196 с.



Рецензент:

Н.Н.Великая – доктор исторических наук, профессор кафедры истории России Армавирского государственного педагогического университета, академик Международной академии наук





Учебно-методическое пособие предназначено для студентов высших и средних учебных заведений, а так же для всех заинтересованных лиц, изучающих историю становления медицины и развития здравоохранения, как в России, так и во всем мире в целом.

В пособии представлены методические рекомендации, конспект лекций, словарь терминов, список литературы, использованной при подготовке пособия.



ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА


В настоящее время вопросам регионоведения уделяется повышенное внимание в учебных заведениях различного профиля. Ввиду того, что такие аспекты культуры, как просвещение, здравоохранение и др. вызывают интерес у современных исследователей, необходимо не только формировать позитивное восприятие истории южнороссийского региона, но и обеспечивать будущих специалистов накопленным опытом по данной проблеме.

Востребованность данного пособия обусловлена положительными процессами, происходящими в культурно-образовательной среде страны и введением новых предметов для изучения. Так, курс «Кубановедение», введенный в образовательный курс общеобразовательных учреждений, в котором рассматриваются вопросы просвещения и здравоохранения края; курс «История медицины», для студентов медицинских колледжей, позволяющий уделить внимание актуальности изучения медицинской профессии, расширить кругозор будущих специалистов, привить любовь к избранной профессии; курс «История развития здравоохранения в России и зарубежных странах» для студентов исторического факультета, позволяющий получить разносторонние знания по проблемам культурного развития данного региона – все это позволяет использовать материал данного пособия для студентов различных учебных заведений.

Учебная программа «История развития здравоохранения в России и зарубежных странах» призвана вооружить студентов знаниями по организации больничного дела, биографиями известных врачей различных исторических эпох, врачевании в разных регионах земного шара, в европейских странах, России, Северного Кавказа, что позволяет познакомить студентов с культурой различных стран и расширить кругозор молодежи.

Необходимым условием эрудированного человека, грамотного специалиста является знание не только основных вопросов внешней и внутренней политики России, но и вопросов культуры, в частности своей малой родины – Кубани. История просвещения, здравоохранения, медицинского образования позволяет глубже познакомиться с проблемами современной истории медицины и использовать в последующем свои знания в практической деятельности.

МЕТОДИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ ПО ИЗУЧЕНИЮ

ИСТОРИИ РАЗВИТИЯ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ В РОССИИ

И ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАНАХ


ВВЕДЕНИЕ


Во введении рассматриваются цели и задачи истории медицины как учебной дисциплины, вводится понятийный аппарат. Обучаемые знакомятся с основными направлениями медицинской деятельности: народным, традиционным, научным. Производится их сравнение и оценка.


ТЕМА: Врачевание в первобытном обществе и Древнем мире

Изучение темы начинается с зарождения зачатков врачевания в первобытнообщинном обществе, оценки которого до настоящего времени неоднозначны.

При ознакомлении с врачеванием в странах Древнего Востока обратить внимание на становление медицинских знаний в Шумере, которое оформлялось из практического опыта, и не было связано с магией. В Вавилонии и Ассирии накапливались представления о причинах болезни, строении человеческого тела, складывались гигиенические традиции, сформировалось два направления врачевания: асуту и ашипуту.

Развитие медицинских знаний в Древнем Египте было связано с мифологией, хотя и возникло из практического опыта. Благодаря Геродоту сохранились три метода бальзамирования, которые способствовали изучению строения человеческого тела. Большое значение в Древнем Египте придавалось соблюдению гигиенических требований и связанным с ними предупреждению болезней.

В Древней Индии сложилась высокоразвитая система традиционного врачевания – аюрведа – учение о долгой жизни. Использование природных средств успешно используется и ценится как в Индии, так и за ее пределами. Обратите внимание, что представления о строении тела человека были самыми полными в древней истории, это было связано с разрешением исследовать трупы. Своеобразным было понимание здоровья и болезни, диагностика основывалась на подробном обследовании пациента. Славились и развивались в Индии гигиенические традиции, предпринимались первые попытки борьбы с инфекционными заболеваниями.

Традиционная китайская медицина включает в себя: иглоукалывание, систему дыхательных упражнений, точечный массаж, лекарственное врачевание, диететику, традиционную китайскую гимнастику. Искусство диагностики основывалось на традиционной китайской философии. Интересными для изучения являются методы обследования, в частности пульсовая диагностика. Китайцы различали до 28 характеристик пульса (в настоящее время используется 5 основных свойств пульса). Получила развитие методика иглоукалывания, прижигания. Благодаря народной китайской медицине в мировую практику были введены ряд растений (женьшень, камфара и др.), а так же продукты минерального происхождения.

ТЕМА: Медицина Античного Средиземноморья


При изучении данной темы необходимо обратить внимание на особенности врачевания в Древней Греции, где мифология и врачевание были тесно связаны. В рассматриваемый период сложились различные врачебные школы, выдающимся деятелем одной из них был Гиппократ – основоположник медицинской науки. Сочинения, собранные в единый каталог и получившие название «Гиппократов сборник» объединяли труды различных врачей и представляли собой энциклопедию медицинских знаний, среди которых несколько были написаны Гиппократом. Врачебная этика и клятва Гиппократа и в настоящее время является традицией сохраняемой современными медиками.

Врачевание в Древнем Риме было связано с постоянными войнами, которые вело государство. В связи с этим наибольшее развитие получила военная медицина. Так первыми врачевателями были рабы из числа военнопленных. Так же происходило строительство санитарно-технических сооружений (акведуки, термы). Наиболее известным врачом Древнего Рима был Гален. Автор более 400 работ внес значительный вклад в изучении анатомии, фармакологии, ее труды более 15 веков были основным источником знаний, но в то же время Андреас Везалий исправил более 200 ошибок, допущенных Галеном.


ТЕМА: История развития медицины в период Средневековья


При рассмотрении медицины Западной Европы необходимо обратить внимание на хронологические рамки эпохи, наиболее значимые события. При изучении данной темы проследить особенности становления больничного дела. Ответить на вопрос: почему оно связано с деятельностью церкви? Где появились первые госпитали? В средние века начали открываться первые высшие школы, древнейшей из них была Салернская врачебная школа. Обратить внимание на особенности ее деятельности по подготовке врачей. В тоже время открывались университеты, среди факультетов которых был медицинский.

Самые опустошительные эпидемии пришлись на период средних веков, что было связано с отсутствием канализаций, водопроводов, профилактических мероприятий. Чума, проказа, натуральная оспа уничтожали население Европы, Азии и др. Выдающимися врачами данной эпохи были Везалий, который впервые привел анатомические знания в систему и Парацельс, считающийся основоположником опытного метода в науке.

При изучении медицины Византии следует обратить внимание, что византийская цивилизация явилась преемницей греко-римского наследия и христианского мировоззрения. Главным источником знаний в ней был «Гиппократов сборник». Особое изучение получили растения и ботаника постепенно превратилась в практическую область медицины. Выдающимся врачом Византии был грек Орибасий из Пергама. Больничное дело развивалось в духе традиций заложенных восточными провинциями Римской империи.

Культура и медицина арабов имела свои особенности. Образование в Халифате испытало влияние ислама, где знания делились на две сферы: «арабские» и «иноземные» науки. Представления о болезни сложились под влиянием древнегреческих учений о четырех субстанциях и четырех телесных соках. Лечение внутренних болезней было комплексным, поэтому необходимо обратить внимание двойственность при оказании помощи больным. Сильной стороной арабской медицины было профилактическое направление, гигиенические традиции арабов уходят корнями к традициям древней медицины. Медицинское образование имело свои особенности и отличия, которые необходимо проанализировать.

Врачевание в России существовало в различных формах: народная, монастырская и светская медицина. Каждая из них имела свои преимущества и недостатки, на которые необходимо обратить внимание. Татаро-монгольское иго и оказание медицинской помощи в данный период. Первые врачи, появившиеся в России, были иностранцы, проанализировать их влияние на российскую медицину. В рассматриваемый период открылась Аптекарская Палата, которую учредил Иван Грозный. Оказало ли ее появление влияние на дальнейшее развитие государственной организации здравоохранения. Показать подготовку медиков в России в эпоху средневековья.


ТЕМА: Медицина Нового времени

При изучении данной темы рекомендуется дать характеристику эпохи. Обратить внимание на изменения в развитии здравоохранения западноевропейских стран, основные открытия в микробиологии, эпидемиологии вклад Э. Дженнера, Л. Пастера, И. Мечникова в медицинскую науку. Изучить нобелевских лауреатов в медицине и сущность их открытий. На протяжении всей истории человечества инфекционные заболевания давали большую смертность, в связи с открытиями ученых получили распространение профилактические (вакцинация) и противоэпидемические мероприятия, которые позволили снизить заболеваемость заразными болезнями. Перечислить наиболее значительные достижения медицины данной эпохи: открытие наркоза, развитие асептики и антисептики, появление учения о переливании крови и проанализировать их значение.

Обратить внимание на особенности становления медицины в России (XVII1 в.- XIX в.). Петровские преобразования в медицине, увеличение числа госпиталей, открытие первых административных органов, появление медицинских учебных заведений. Проанализировать историю и деятельность госпитальных школ по подготовке лекарей. Обратить внимание на ведомственную разобщенность в медицине и состояние здоровья населения России. Реформы 60-х гг. XIX в. и появление земской медицины в России. Ее положительное и отрицательное влияние на состояние здоровья населения. Первые женщины-врачи.

Охарактеризовать состояние медицинской организации на Северном Кавказе к началу XIXв. Проанализировать как происходило распространение российской системы здравоохранения на Дону и Северном Кавказе в XIX в. Особенности лечебных заведений, оказания медицинской помощи гражданскому и военному населению, профилактических и противоэпидемических мероприятий, роль общественных организаций в оказании лечебной помощи населению. В XIX в. открылись первые учебные медицинские заведения. Как они осуществляли подготовку первых фельдшеров для региона.


ТЕМА: Медицина Новейшего времени


Проследить особенности развития здравоохранения зарубежных стран в XXXXI вв, достижения современной медицины.

Охарактеризовать развитие здравоохранения России в XX – начале XXI вв. Сформулировать принципы советского здравоохранения, достижения медицины в годы Великой Отечественной войны. Отметить особенности послевоенного восстановления, успехи советской медицины, проблемы и изменения в здравоохранении России на рубеже веков. Реализация национального проекта «Здоровье» направлена на улучшение состояния здоровья, качества жизни людей. Проанализировать основные направления проекта и ожидаемые результаты. Какие факторы привели к ухудшению здоровья населения России, перечислите демографические показатели в России, западноевропейских странах. Какие из них входят в десятку самых здоровых стран и почему?

В годы Советской власти на Дону и Северном Кавказе произошли качественные изменения в системе здравоохранения. Необходимо их назвать и проанализировать. В рассматриваемый период обучение медиков на юге России претерпело изменения и имело свои особенности по-сравнению с XIX в. Отметить положительные и отрицательные изменения в системе обучения.

МЕДИЦИНСКАЯ СИМВОЛИКА РАЗЛИЧНЫХ ВРЕМЕН И НАРОДОВ


В разные времена в различных культурах медицинские символы отражали восприятие жизни и смерти, здоровья и болезни. На протяжении своей многовековой истории медицина имела много эмблем, многие из которых не потеряли своего значения до сих пор. Наиболее распространенный символ медицины – это чаша со змеей. История его возникновения уходит в тысячелетнюю историю древних цивилизаций Востока, Египта, Греции. Змея обвивает тело Изиды – покровительницы врачевания в Древнем Египте. Эмблемой врачевания в античные времена была не ядовитая змея, а безобидный уж, который по латыни носил название «Асклепиев уж», т.е. «уж Эскулапа». Ужи, а не ядовитые змеи жили в центрах культа Эскулапа в Греции и Риме. Данные античных авторов указывают, что они ползали по дому во время «священного сна», считалось необходимым, чтобы больные притрагивались к ним, так как в их облике якобы представал сам бог Асклепий (Эскулапа).

Неотъемлемым атрибутом Асклепия и его дочери Гигиены была змея, которая почиталась как символ мудрости.

Легенды Древнего Китая называют огромного змея – дракона родоначальником первых императоров, наделяют его когти, зубы, слюну и рога целебными свойствами.

Змеи входили также в символику бога Гермеса, который олицетворял прибыль, обмен и торговлю, был покровителем странников и купцов. В его руке был кадуцей – жезл, обвитый двумя змеями.

Однако в истории медицины с образом змеи связывали не только здоровье, а иногда и болезни. Так, в Египте олицетворением бога Тота был ибис – птица, пожирающая змей и червей, которые вызывали болезни.

Змея символизировала смерть и бессмертие, добро и зло. Их олицетворял и ее раздвоенный язык, ядовитость ее укусов наряду с целебным действием яда, и загадочная способность гипнотизировать животных и птиц. Это видимое противоречие, соединенное в одном изображении двух разных, часто противоположных начал, характерно для символов, пришедших к нам из глубокой древности.

Происхождение чаши связывают с целительным действием воды и традицией приготовления лекарств в ритуальной чаше. Наиболее распространенное предположение о возникновении чаши как медицинского символа связывает ее с восприятием пресной воды, льющейся с неба в засушливых и пустынных странах Древнего Востока. Вода была здесь даром небес и сохранить драгоценную влагу можно было руками, сложенными в виде чаши. Лечение с помощью воды – древнейшая традиция медицины Древнего Востока. Средство внешнего и внутреннего очищения, вода считалась универсальным лекарством. Есть библейские свидетельства о целительном действии вод Иордана, традиции лечения водой получили развитие в медицине Древней Индии, алхимики использовали росу и дождевую воду для получения лекарств.

Образ чаши – двойной (двудонный) кубок символизирует двойственное начало, творение земли и неба. В нем, согласно мифологическим представлениям Древнего Востока отражается двойственная природа человека. Когда человек пьет из чаши земного начала, его силы обращаются к земным страстям. Питье из небесной чаши устремляет его к небу, к возвышенным идеалам, избавляет от страстей и заблуждений.

В эмблеме чаши со змеей – змея символизирует мудрость, знание, бессмертие. Что касается чаши, то это сосуд с противоядием. Древние греки термином «фармакос» называли яды и лекарства. Змеиный яд собирался и хранился в специальных чашах. Кроме того, лекарства имели сложный состав и иногда включали до 70 компонентов и в качестве противоядия в них входил змеиный яд. В России эта эмблема под названием «Гиппократова чаша» стала символом медицинской символики в XVIII в. Один из историков медицины Ф.Р. Бородулин сказал так: «Мы склонны рассматривать эту эмблему как напоминание врачу о необходимости быть мудрым, а мудрость черпать из чаши познания природы».



ЗАЧАТКИ ВРАЧЕВАНИЯ В ПЕРВОБЫТНООБЩИННОМ ОБЩЕСТВЕ


Начальная форма организации человеческого общества определяется как «первобытное человеческое стадо» или «праобщина». Формирующееся человеческое общество прошло в своем развитии две стадии: архантропов и палеоантропов.

Древнейшие люди (архантропы) вели бродячий образ жизни, занимались собирательством, загонной охотой, рыболовством. Тысячелетний эмпирический опыт и повседневная трудовая практика позволяли им познавать целебные и токсические свойства растений, частей животных, минералов, воды и использовать для лечения недугов. На этом этапе не было погребений, а это значит, что не было связанных с ними религиозных представлений, культа умерших и магических действий.

Древние люди (палеоантропы) жили в пещерах, под открытым небом в постоянных стойбищах и в искусственно сооружаемых жилищах. Они продолжали заниматься коллективным собирательством, рыболовством, загонной охотой, поддерживали огонь для приготовления пищи и утепления жилищ. Неандертальцы первыми стали проводить захоронение умерших, что свидетельствует о появлении представлений о посмертной жизни, культа умерших, небесных светил. Археологические раскопки предоставили достоверные сведения о целенаправленном использовании первобытным человеком лекарственных растений.

Расцвет первобытного общества приходится на эпоху верхнего палеолита (40 тыс. лет назад). К этому времени завершился процесс антропогенеза и сформировался человек современного вида – неоантроп. Врачевание в этот период истории человечества развивалось в тесном взаимодействии, как с рациональными, так и с фантастическими представлениями об окружающем мире. Первобытные люди владели приемами оперативного лечения: обрабатывали раны средствами, приготовленными из растений, минералов, частей животных, накладывали шины при переломах, знали опьяняющее и наркотическое действие некоторых природных средств и использовали их для обезболивания, умели делать кровопускания, применяя в качестве игл изделия из камня, кости, рыбьей чешуи, колючки и шипы растений. Однако эмпирические знания первобытного человека были весьма ограниченными.

В период разложения первобытнообщинного строя (X – V тыс. лет до н.э.) закреплялись и развивались навыки лечения недугов, расширялся круг лекарственных средств, совершенствовалось родовспоможение, изготавливались инструменты из металла (меди, бронзы, железа) для врачевания, развивалась помощь раненым во время участившихся войн. В период становления социального неравенства происходило укрепление культа племенных покровителей, что обусловило появление профессиональных служителей культа.

В современном мире оценка первобытного врачевания не может быть однозначной. С одной стороны, его рациональные приемы и огромный эмпирический опыт явились одним из истоков традиционной медицины, с другой стороны – фантастические представления первобытных врачевателей возникали как результат тяжелых условий жизни и постоянной борьбы человека с могучей и непонятной природой.


ВРАЧЕВАНИЕ В ШУМЕРЕ (III-Е ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ ДО Н.Э.)


Пhello_html_546ff309.gifлодородная долина нижнего Евфрата была родиной древнейших человеческих цивилизаций. Первые древнейшие города-государства шумеров сформировались на рубеже – IV- III тыс. до н.э.

В настоящее время наука располагает всего лишь двумя шумерскими глиняными табличками с текстом медицинского содержания. Одна из них (небольшого размера) – с одним рецептом, другая – представляет древнейший из дошедших до нас текстов медицинского содержания. Обнаружена она в 1889 г. при археологических раскопках одного из древнейших шумерских городов – Ниппура (в 160 км от современного Багдада) и датируется конце III-го тысячелетия до н.э. В табличке 145 строк, представляющих 15 прописей лекарственных средств, начертанных клинописью на шумерском языке. Таким образом, она может считаться древнейшей «фармакопеей» в истории человечества.

Изучение прописей этой таблички показало, что врачеватели Шумера использовали в своей практике лекарственные средства, прежде всего, растительного происхождения: травы, горчицу, тимьян, плоды сливового дерева, груши, фиги, инжир, иву, растение леканору («манна»), пихту, сосну и т.д. В состав лекарств включались: сырая нефть, речной битум, природная смола, поваренная соль (т.е. средства минерального происхождения), а также продукты животного мира: молоко, органы водяных змей, панцирь черепахи, шерсть и т.п. Готовили лекарства на пиве, вине и растительном масле.

Шумерский врачеватель, составивший табличку из Ниппура, в своей практике исходил из эмпирического опыта – в ней нет ни единого слова о богах или демонах, она не содержит заклинаний или заговоров, которые встречаются в медицинских текстах Древней Месопотамии более позднего периода. Табличка имела практическое применение при составлении лекарственных средств.

Таким образом, дошедшие до нас тексты свидетельствуют о том, что врачевание в Шумере конца III-го тысячелетия до н.э. развивалось не в связи с магией и религией, которые к тому времени еще недостаточно оформились, а вырастало из практического опыта и повседневной деятельности человека. Таким образом, период раннего рабовладения преимущественно был временем накопления эмпирических знаний в области врачевания.

Шумерский врачеватель, несомненно, был образованным и культурным человеком. Для того чтобы грамотно владеть искусством клинописи (с сотнями знаков и тысячами вариантов чтения), он должен был многие годы усердно учиться в э-дуббе (шумерская школа), где обучали шумерскому языку и литературе, правописанию и искусству речи, филологии и педагогике, составлению словарей, умению готовить, обжигать и копировать глиняные таблички. Те, кто собирался посвятить жизнь наукам, изучали математику и астрономию, право и другие, важные для государственной и хозяйственной жизни знания.

На шумерском языке врачевателей называли а-зу – «знающий воду». Первое упоминание о врачевателе в Месопотамии обнаружено в Уре и относится к 2700 г. до н.э. – «а-зу Лулу». Врачеватель имел высокий социальный статус. Об этом свидетельствует надпись о том, что врачеватель по имени Ур-лугаль-эдинне, живший в г. Лагаш в XXII в. до н.э., занимал высокое положение при энзи – жреце-правителе. До нас дошла также одна из древних шумерских табличек, сохранившая оттиск печати этого врачевателя. На ней изображены инструменты для врачевания, сосуды для лекарств, имя владельца печати и фигура (врачевателя или, что вполне возможно, его божественного покровителя).

У шумеров издавна выработались строгие гигиенические правила, основанные на коллективном опыте и народной традиции: не пить воды из нечистой посуды, не простирать к богам немытые руки, ограничивать себя в определенного рода пище и т.п. Самые строгие требования предъявлялись к жрецу: перед статуей бога шумерский жрец должен был появляться тщательно вымытым и выбритым с головы до пят. Одной из причин этого обычая было предупреждение педикулеза (вшивости). Мужчины были либо чисто выбриты, либо носили длинные бороды и длинные волосы, разделенные пробором. Основным материалом для одежды была овечья шерсть. В домах были туалеты, полы покрывались тростниковыми циновками, под домом располагался семейный мавзолей. Достижения шумеров, в частности их врачевание, послужили основой для дальнейшего развития знаний у народов Ассирии, Вавилонии.





РАЗВИТИЕ ВРАЧЕВАНИЯ В ВАВИЛОНИИ И АССИРИИ

(II-Е ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ – СЕРЕДИНА I-ГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ ДО Н.Э.)


Вавилонское царство было построено на фундаменте шумерской цивилизации. Его расцвет и могущество связаны с деятельностью выдающегося правителя Хаммурапи. Начав правление в небольшом городе Вавилоне, он объединил своей властью разрозненные земли Двуречья и создал могущественное Вавилонское государство.

Система знаний древних вавилонян определялась прежде всего, практической необходимостью. Развивая шумерские традиции, они достигли больших успехов в сельском хозяйстве, гончарном деле, математике, астрономии, врачевании.

Врачебные знания в Древней Месопотамии издавна передавались устно в старовавилонский период они все чаще стали записываться на глиняных табличках. Сборники табличек подбирались по признакам болезней или по названиям пораженных частей тела. Их совокупность составляла своего рода «руководство», весьма ценное для врачевателей.

К середине II-го тысячелетия до н. э. в Древней Месопотамии сформировались два основных направления врачевания: асуту – искусство врачевателей) и ашипуту – искусство заклинателей. Искусством врачевания занимались врачеватели – эмпирики асу (знающий воду). Представители другого направления назывались ашипу (заклинающий). Обе традиции сохранялись почти без изменений до второй половины I-го тысячелетия до н. э., когда в связи с укреплением религиозных верований слились в одну, более близкую к ашипуту.

Врачеватель – асу чаще связывал возникновение болезней с естественными причинами. Заклинатель – ашипу, напротив, – прежде всего со сверхъестественными силами: «рукой» конкретного бога, демона или призрака, злыми чарами и т.п. Наряду с этим ашипу допускал, что болезни могут возникать и без участия богов или демонов, например, в результате лихорадки или «удара» в голову (описание которого напоминает инсульт).

Определив болезнь и ее причину, врачеватель до начала лечения делал прогноз. В текстах ашипуту он чаще всего неблагоприятный: «он умрет», «он не выздоровеет» и т.п. Благоприятный прогноз встречается реже: «он будет жить», «вылечится», «его болезнь уйдет», «он поправится и будет жить». Если прогноз был безнадежен, ашипу (в отличие от асу) удалялся, не начиная врачевания. У ашипу даже были предостережения от лечения: «Этот человек под опасным влиянием, не приближайся к нему». Возможно, это связано с зачатками представлений о заразных болезнях. Прогнозы асу, как правило, более оптимистичны: «он выздоровеет», «его нужно лечить». Прогноз «он умрет» в текстах асуту встречается редко.

Врачевание асу было направлено на облегчение конкретных проявлений (симптомов) болезни. Цели его лечения были вполне реальными: «остановить лихорадку и жар», «отвести отеки», «заставить болезнь уйти», «успокоить выступающие сосуды рук и ног» и т. п. Асу были большими знатоками местной лекарственной флоры и фауны. Они использовали лечебные травы (горчицу, тмин), коренья, семена (около 50 видов зерен), овощи (лук, чеснок, салат-латук, горох, огурцы), листья и плоды деревьев (финики), кедровый бальзам, минеральные средства (квасцы, красный железняк, серу, соли), нефть, продукты животного происхождения (мед, воск, топленое масло и т.д.).

Искусство врачевания ашипу лежало в сфере того, что сегодня называется «психотерапией», однако за этим искусством скрывалась другая, главная сторона его деятельности – лекарственное лечение.

Понятно, что пять лекарственных средств, уже проверенных на практике, в сочетании с целебными свойствами самой кожи ягненка не могли не произвести благоприятного действия. Таким образом, месопотамская медицина по сути своей была народной – практическое лечение асу было основано на использовании природных средств, а магические врачеватели ашипу широко использовали весь арсенал асу.

В Месопотамии издавна существовали строгие гигиенические правила. Прежде всего, они касались жрецов и персоны царя. Сохраняя традиции шумеров, жрецы тщательно следили за чистотой своего тела, носили тонкие белые льняные одежды, очень дорогие в те времена (остальные жители носили более доступное шерстяное платье). Жрецы тщательно следили за персоной царя: если они замечали, что царь соприкоснулся с нечистым человеком, то немедленно производилось мытье всего дворца и прилежащей части города, после чего приносились многочисленные жертвы (крупный рогатый скот, вино, пиво, масло, мед). Обряды жертвоприношений были для основной массы населения практически единственной возможностью есть мясо. Пища в Месопотамии была преимущественно растительной: из бобов, чечевицы, ячменя, пшена; ели овощи, орехи, финики, инжир, а также молочные продукты, мед, рыбу и птицу. В Месопотамии существовал обычай: не пить сырую воду из каналов и рек, ибо природные и искусственные водоемы служили источником заболеваний, – пили вареное пиво из хлебных злаков и другие разнообразные напитки, которые готовились в большом ассортименте и широко употреблялись, как взрослыми, так и детьми.

Жилой дом в Вавилоне не имел окон, выходящих на улицу, которая представляла собой узкий проход между двумя сплошными высокими стенами. В некоторых дворах сооружали колодцы, в других случаях воду носили из реки или уличного колодца. Домашний очаг не имел дымохода. Внутренний двор богатых домов покрывался обожженным кирпичом; посредине имелось отверстие для стока воды.

В Древней Месопотамии были известны массовые заразные болезни. Это отражено в мифологии (Эрра – бог чумы, Нергал управлял заразными болезнями) и народном творчестве («Эпос об Эрре» рассказывает о событиях конца I-го тысячелетия до н.э.).

К середине I тыс. до н.э. медицина Древней Месопотамии ценилась ниже египетской. Однако на протяжении всей своей истории вавилоно-ассирийская культура оказывала большое влияние на развитие научных знаний всей Передней Азии.




ВРАЧЕВАНИЕ В ДРЕВНЕМ ЕГИПТЕ (III – I ТЫС. ДО Н.Э.)


Древнейшим очагом египетской цивилизации была долина нижнего течения Нила, плодородные земли которой вследствие ежегодных разливов реки простирались на 5 – 10 км по обеим сторонам реки. Согласно археологическим данным, на рубеже VI – V тыс. до н. э. в дельте и узкой долине Нила появились первые поселения, превратившиеся впоследствии в города-государства.

Древнеегипетская религия существовала на протяжении 3,5 тыс. лет. Главным божеством был бог Солнца – Ра. Среди главных божеств, имевших отношение к врачеванию, – бог Джехути (греч. Тот). Кроме главных божеств были и боги врачевания. Покровительница врачевателей могучая Сохмет – грозная богиня войны, чумы, солнечного жара. Покровительницей родов и материнства почиталась богиня плодородия Тауэрт.

Яркой особенностью египетской религии был заупокойный культ. Жители Египта верили в загробную жизнь и считали ее бесконечным продолжением земной. Они стремились сохранить тело от разрушения, откуда возникла мумификация, или бальзамирование, умерших. Согласно Геродоту существовало три метода бальзамирования. Самый совершенный и дорогой из них заключался в следующем:

«Сначала они извлекали через ноздри железным крючком мозг, вычищали брюшную полость от внутренностей, промывали пальмовым вином, прочищали благовониями. Наполняли чрево растертой миррой, кассией и прочими благовониями и зашивали. После этого тело на 70 дней клали в натровый щелок... По истечении же этого 70-дневного срока, обмыв тело, обвивали пеленами из разрезанного на ленты виссонного полотна и намазывали камедью (ее употребляют вместо клея). После этого родственники брали тело назад, изготовляли деревянный саркофаг в виде человеческой фигуры и помещали туда покойника. Положив в гроб, тело хранили в семейной усыпальнице, где ставили гроб стоймя к стене».

Искусство врачевания возникло из практического опыта народа и в то же время тесно переплеталось с мифологическими воззрениями древних египтян. Дошедшие до нас папирусы медицинского содержания представляют лаконичные практические руководства для врачевателей.

Первые представления о строении человеческого тела (анатомии) египтяне получали из практики бальзамирования, которая свидетельствовала также и о высоких достижениях в области химии (ученые полагают, что современное слово «химия» произошло от древнего названия Египта – «Кемет» или «Кхемет» – «черная земля», из которой получали соли и металлы).

Познания древних египтян в области строения тела были достаточно глубокими для своего времени и сравнимы лишь с достижениями древних индийцев, с той существенной оговоркой, что египетские тексты датируются 2-м тысячелетием до н. э., а индийские медицинские трактаты – первыми веками нашей эры.

Уже в середине II-го тысячелетия до н.э. древние египтяне описали крупные органы: мозг, сердце, сосуды, почки, кишечник, мышцы и т.д. Однако они не подвергали их специальному изучению, что связано, по всей вероятности, с их религиозными верованиями. Египтянам принадлежит первое из дошедших до нас описание мозга. Древние египтяне заметили, что повреждение мозга вызывает паралич конечностей, и, таким образом, положили начало естественнонаучным представлениям о мозге.

Особую роль в жизни человека они отводили сердцу и сосудам: «Начало тайн врача – знание хода сердца, от которого идут сосуды ко всем членам, ибо всякий врачеватель, всякий жрец богини Сохмет, всякий заклинатель, касаясь головы, затылка, рук, ладони, ног, – везде касается сердца: от него направлены сосуды к каждому члену...» – говорится в папирусе Г. Эберса. Таким образом, древние египтяне в середине II-го тысячелетия до н. э. определяли болезни по пульсации сосудов, т. е. по пульсу, который они наблюдали в разных точках тела. Известно, что наивысшего расцвета в Древнем мире пульсовая диагностика достигла в Древнем Китае (тексты III в. до н. э. и позднее).

Описывая сердце, египтяне употребляли два термина: «ib» – сердце, желание и «haty» – сердце, душа. «Когда болеет сердце – иб, боль эта идет от сердца – хати», говорится в папирусе Эберса. Иными словами, они полагали, что сердце не только придает крови движение, но и является вместилищем души и эмоций.

Причины болезней древние египтяне связывали как с естественными явлениями (нездоровая пища, кишечные паразиты, изменения погоды), так и со сверхъестественными представлениями (например, вселение в тело заболевшего злого духа умершего, которого пытались изгнать неприятными на вкус лекарствами, заговорами и заклинаниями). По свидетельству Геродота, уже в V в. до н. э. египтяне были убеждены в том, что «все людские недуги происходят от пищи». Вот почему «желудок свой они очищают каждый месяц три дня подряд, принимая слабительные средства, и сохраняют здоровье рвотными и клистирами» (изобретение клизмы приписывают египтянам).

В Древнем Египте были распространены некоторые тяжелые инфекционные (оспа, малярия, чума) и паразитарные заболевания. Об этом свидетельствуют описания историков; оспенные пустулы на коже лица Рамсеса II; палочка чумы, обнаруженная при обследовании мумий, и другие бесспорные научные доказательства. Долина Нила была крупным очагом тяжелых глистных заболеваний – шистосомозов. Эти болезни описаны под названием «ааа» во многих папирусах. Древние тексты сообщают, что характерными признаками заболевания «ааа» были наличие червей в организме, появление крови в моче («египетская гематурия»), поражение прямой кишки и понос.

Для обозначения пациентов в древнеегипетском языке существовало специальное слово – «херидес». Буквально оно означало «тот, кто под ножом», но употреблялось и в более широком смысле. Так называли и укушенных змеей, и других больных, нуждавшихся в лечебной помощи «без ножа».

Большое значение в Древнем Египте придавалось соблюдению традиционно установленных гигиенических требований и тесно связанному с ними предупреждению болезней.

Для обеспечения водой в домах горожан сооружали глубокие каменные резервуары – колодцы диаметром от 3 до 5 м. За водой спускались по спиральной лестнице или поднимали ее с помощью шадуфа (устройство типа «журавель»). В некоторых городах обнаружены многочисленные глиняные трубы, пролегающие под землей. Они могли служить как для подачи воды, так и для стока нечистот. Во дворцах фараонов и домах знати имелись ванные и туалетные комнаты, их дворы украшали цветники и сады, пруды и бассейны. Но сохранились они относительно плохо, так как древние египтяне больше заботились о богах и мертвых, которым воздвигали вечные жилища из камня, – сами же жили в домах, построенных из непрочного кирпича-сырца.

Гигиенические традиции и обычаи предписывали опрятность в быту и умеренность в пище. «Египтяне... пьют только из медных сосудов, которые чистят ежедневно... Платье носят полотняное, всегда свежевымытое, и это составляет для них предмет большой заботы. Обрезают себя ради чистоты, предпочитая быть опрятными, нежели красивыми. Жрецы через день стригут себе волосы на всем теле для того, чтобы не иметь на себе ни вшей, ни какой-либо другой скверны во время служения богам. Одежда жрецов только полотняная, а обувь из папируса... Моются они два раза в день и два раза в ночь… Свинью египтяне считают нечистым животным. И если кто-нибудь, проходя мимо, коснется свиней, то сразу же идет к реке и в одежде, которая на нем, погружается в воду» – писал Геродот в V в. до н. э. Не случайно эллины (греки) считали египтян «изобретателями» медицины, в особенности медицины предупредительной.

Передача медицинских знаний в Древнем Египте была тесно связана с обучением сложному иероглифическому письму, которое осуществлялось в специальных школах писцов при храмах и высших школах писцов – «домах жизни» в крупных городах: Гелиополе, Саисе и др. Поскольку знания носили главным образом прикладной характер, в школах обучали математике, архитектуре, ваянию, врачеванию, астрономии, а также тайнам культов и обрядов. Ученики изучали и переписывали древние папирусы, овладевали искусством каллиграфии и стилистики, постигали «правила прекрасной речи» (ораторского искусства). Вместе с тем медицинские знания продолжали передаваться и по наследству – от отца к сыну.

В Древнем мире египетские врачеватели пользовались всеобщим признанием. Правители многих стран приглашали их на службу ко двору. По свидетельству Геродота, персидский царь Кир II Великий (558 – 529 гг. до н.э.) просил фараона Амасиса (570 – 526 гг. до н.э.) прислать ему «лучшего в целом Египте» врачевателя глаз. «Врачебное искусство, – писал Геродот, – разделено у них таким образом, что каждый врачеватель излечивает только одну болезнь. Поэтому везде у них полно врачевателей; одни лечат глаза, другие – голову, третьи – зубы, четвертые – желудок, пятые – внутренние болезни».

Геродот посетил долину Нила в V в. до н.э., когда древняя культура Египта насчитывала по меньшей мере три тысячелетия и клонилась к закату своей славной истории (в то время как Эллада только вступала в эпоху расцвета – классический период). К тому времени Египет уже оказал (и на протяжении всей своей истории продолжал оказывать) огромное влияние на развитие культуры и медицины народов Азии, Африки и Европы.

ВРАЧЕВАНИЕ В ДРЕВНЕМ КИТАЕ

(СЕРЕДИНА II-ГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ ДО Н.Э. – III В. Н.Э.)


Древнейшее в истории Китая государство Шан (впоследствии оно называлось Шан-Инь) сформировалось несколько позже, чем ранние цивилизации Месопотамии, Египта и Индии, – в середине II-го тысячелетия до н.э. в долине Желтой реки – Хуанхэ. К этому времени относится и создание китайской иероглифической письменности. Древний Китай дал миру шелк и фарфор, бумагу и тушь для письма, компас и дымный порох.

В течение тысячелетий Китай представлял уникальный пример стабильности национальной культуры и традиционной медицины. В значительной степени это связано с локальностью китайской цивилизации в силу относительной географической изоляции Китая от цивилизаций Древнего Востока.

Традиционная китайская медицина

Понятие «традиционная китайская медицина» (вернее, «традиционное китайское искусство врачевания») включает: традиционный метод чжэнь-цзю терапии (zhen – иглоукалывание, лат. acupunctural jiu – прижигание); систему дыхательных упражнений – ци-гун, точечный массаж – ань-мо; лекарственное врачевание; диететику; традиционную китайскую гимнастику, – т. е. весь комплекс китайской традиционной системы поддержания здоровья. Методы лечения избираются после тщательного обследования и определения диагноза.

Искусство диагностики в Древнем Китае основывалось на приведенных выше положениях традиционной китайской философии.

«Врач, совершенный в искусстве постановки диагноза, с серьезной внимательностью изучит состояние пяти органов – цзан и шести органов – фу, определит прямую и обратную последовательность циркуляции. Уточнит отношения между субстанциями инь и ян, между поверхностным и глубинным уровнями, между мужским и женским началами», – говорится в трактате «Ней цзин».

При постановке диагноза применялись четыре основных метода обследования:

1) осмотр кожи, глаз, слизистых и языка больного – ван;

2) прослушивание звуков, возникающих в теле человека, и определение его запахов – вэнь;

3) подробный опрос больного – вень;

4) ощупывание – че, которое включает исследование пульса и давление на активные точки. (Заметим, что методы диагностики врачей классического периода Греции V – IV вв. до н. э., в значительной степени схожи с перечисленными выше древнекитайскими методами).

Учение о пульсе стало вершиной искусства диагностики в Древнем Китае: «Умеющий ставить диагноз изучает цвет, щупает пульс, в первую очередь, различая действия субстанций инь и ян, исследует чистое и мутное, и устанавливает, в какой части тела локализуется болезнь...».

Китайские врачеватели изучали пульс не менее чем в девяти точках и различали до 28 видов (характеристик) пульса; из них основными считались 10: поверхностный, глубокий, редкий, частый, тонкий, чрезмерный, свободный, вязкий, напряженный, постепенный. На основе длительных эмпирических наблюдений за пульсом они пришли к заключению о том, что каждый орган и каждый процесс в организме имеют свое пульсовое выражение на периферии: «Если пульс резкий – ускоренный, значит у больного грыжа, внутреннее затвердение, боли в нижней части живота».

В трактате «Нэй цзин» говорится также и о значении пульсового движения крови:

«Без пульса невозможно распределение крови по большим и малым сосудам... Именно пульс обусловливает круговорот крови и «пневмы»... Посмотришь вперед, оглянешься назад – все идет от пульса. Пульс – это внутренняя сущность ста частей тела, самое тонкое выражение внутреннего духа».

Пульсовая диагностика тесно связана с представлением о круговом движении крови, которое является одним из величайших достижений философской мысли Древнего Китая.

Первые письменные свидетельства об иглоукалывании содержатся в «Исторических записках» Сым Цяня и труде «Цзо чжу-ань», который составил Цзо Чиу Мин, живший между V и III вв. Эмпирические корни этого метода уходят в глубокую древность, когда в Восточном Китае было замечено, что уколы, порезы или ранения в определенных точках тела приводят к исцелению некоторых недугов. Например, сжатие центральной ямки верхней губы позволяет вывести больного из состояния обморока, а введение игл у основания первого и второго пальцев с тыльной стороны кисти руки излечивает от бессонницы. На основе длительных многовековых наблюдений философы и врачеватели Древнего Китая пришли к выводу о существовании «жизненных точек», раздражение которых способствует регуляции жизненных процессов.

Они полагали, что через отверстия, проделанные в «жизненных точках», восстанавливается нарушенное равновесие инь-ян: начало «ян» выходит из тела больного в случае его избытка или входит в тело в случае его недостатка, в результате чего утраченное равновесие восстанавливается, и болезнь исчезает. Исторические хроники династии Хань (II в. до н.э.) сообщают о случаях успешного применения иглоукалывания врачевателями Бянь Чюэ (VI – V вв. до н. э.) и Фу Вэн (II – I вв. до н. э.). Этим методом искусно владел и Хуа То – выдающийся хирург II в. н.э.

Первые иглы для акупунктуры были каменными. Они имели тончайшее отверстие (подобно игле шприца), по которому, как полагали, движется активное начало «ян». Впоследствии иглы стали изготовлять не только из кремния или яшмы, но также из кости, бамбука, а позднее и из металлов: бронзы, серебра, золота, платины и нержавеющей стали.

Древние металлические иглы для акупунктуры, относящиеся ко II в. до н.э., были впервые обнаружены в провинции Хопей при раскопках погребения Лиу Шена и его жены. Среди прочих вещей, найденных в гробнице, были четыре золотые и пять серебряных игл.

В Древнем Китае существовало несколько методов прижигания. Прямое прижигание проводилось при непосредственной близости горящей сигареты от тела. При методе непрямого прижигания сигарета была на некотором расстоянии от точки воздействия, а между сигаретой и телом могли помещаться лекарственные вещества. Прижигание теплыми иглами сочетало иглотерапию и прижигание – сигарета закручивалась вокруг иглы и зажигалась, когда игла находилась в тканях. Таким образом, достигался комбинированный эффект – действие иглы и тлеющего лекарственного растения.

Лекарственное врачевание в Древнем Китае достигло высокого совершенства. Из народной китайской медицины вошли в мировую практику: из растений – женьшень, лимонник, камфара, чай, ревень, смола; из продуктов животного происхождения – панты оленя, печень, желатин; из минеральных веществ – железо, ртуть, сера и т.д.

В одном из ханьских погребений конца II в. до н. э. обнаружены рукописи медицинских сочинений, которые содержат 280 предписаний для лечения 52 болезней (в том числе лихорадок, нервных расстройств, грыж, женских и детских болезней). Прописи включают более 200 ингредиентов лекарственных средств, прижигание и иглоукалывание, лечебную гимнастику и рекомендации разных диет.

Крупнейшим хирургом Древнего Китая считается Хуа То, который прославился как искусный диагност, знаток «чжэнъ-цзю» и изобретатель обезболивания при помощи игл и лекарственных настоев. Он был современником Галена. К сожалению, трактат Хуа То не сохранился, но хроники сообщают о его успешном лечении травм и переломов, об операциях на черепе, в грудной и брюшной полостях. В одной из древних китайских книг описан случай выздоровления больного, которому Хуа То удалил часть селезенки.

В китайских хрониках сообщается о благоустройстве древних городов с середины I-го тысячелетия до н.э. (мостовые, канализация, водоснабжение). Имеются данные о широком внедрении вариоляции с целью предупреждения заболевания оспой. Так, по преданию, в XII в. до н.э. во время эпидемии оспы китайские врачеватели пытались предотвратить распространение заболевания втиранием в ноздри здоровых детей корочек оспенных пустул.

Итак, в основе традиционного китайского искусства врачевания лежат традиционная китайская философия (учение об окружающем мире и природе человека) и многовековой эмпирический опыт китайского народа (народное врачевание). Основные теоретические положения древней китайской медицины выдержали испытание временем и в основных своих чертах сохраняются в течение почти трех тысячелетий.

Традиционное китайское искусство врачевания – классический пример стабильности. Долгое время оно развивалась изолированно от других систем врачевания и культур земного шара. В Европу первые сведения о традиционной китайской медицине проникли лишь в XIII в.

Многие достижения традиционного китайского искусства врачевания: исследование пульса за две тысячи лет до открытия У. Гарвея, обезболивание за два столетия до нашей эры, вариоляция почти за два тысячелетия до Э. Дженнера, – показывают, что по ряду позиций древняя китайская медицина имеет важные приоритеты в истории науки.

ВРАЧЕВАНИЕ В ДРЕВНЕЙ ИНДИИ (ВЕДИЙСКИЙ ПЕРИОД)


Во второй половине II-го тысячелетия до н.э. центр цивилизации Древней Индии переместился в долину Ганга на северо-востоке страны. Здесь расселились пришедшие с северо-запада индоевропейские племена. По мнению исследователей, они родственны иранским племенам и вместе с ними составляют общую группу ариев. Взаимодействие арийских и местных традиций привело к формированию основ новой древнеиндийской культуры. Название этого периода – «ведийский», происходит от создаваемых в ту эпоху религиозных литературных произведений – вед. Это «Ригведа» – веда гимнов и мифологических сюжетов, устная традиция, которой восходит к XII – X вв. до н.э.; «Самаведа» – веда песнопений, устная традиция с VIII –VI вв. до н.э.; «Яджурведа» – веда жертвенных формул и заклинаний, устная традиция с VIII –VII вв. до н. э.; «Ат-харваведа» – веда заклинаний и заговоров, устная традиция с VIII –VI вв. до н. э. Записывать их начали лишь в середине I-го тысячелетия до н.э.

Веды считались священными текстами индуизма – древней религии индийского общества. Однако подлинной энциклопедией индуизма стали эпические поэмы «Махабхарата» и «Рамаяна», каждая из которых включает несколько десятков тысяч стихов.

Сведения о врачевании ведийского периода весьма ограниченны. Так, в «Ригведе» упомянуты лишь три недуга: проказа, чахотка, кровотечение, и однажды говорится о врачевателе: «Наши желания различны, возчик жаждет дров, врачеватель – болезней, а жрец – жертвенных возлияний».

Некоторые разделы «Ригведы» содержат тексты об обрядах магического врачевания – лечебные знания ведийского периода тесно переплетались с религиозными верованиями и магическими обрядами.

В ведийской религии есть мифологические персонажи, которые прямо или косвенно связываются с представлениями о врачевании, здоровье и болезни. Важными божествами считались Агни – бог огня, домашнего очага, посредник между богами и людьми, и Сурья – божество Солнца и всевидящее око богов. Братья-близнецы Ашвины – небесные колесничие, почитались как боги-помощники и хранители. Рудра, напротив, – божество гнева и ярости, бог-разрушитель. Сома – бог одноименного опьяняющего напитка (с сильным галлюциногенным эффектом), используемого при ритуалах. Главным божеством ведийской религии считался Индра – бог грома и молнии, царь (раджа) богов, щедрый покровитель людей; воплощение силы, мужества и плодородия. Наряду с добрыми божествами в древнеиндийской мифологии были и злые духи и демоны: асуры и ракшасы – враги богов и людей, а также пичаши, которые приносили несчастья, болезни, разорение и лишали потомства.

Эти представления нашли свое отражение в «Атхарваведе». С одной стороны, в ней просматривается эмпирический опыт народа по использованию лекарственных растений, действие которых понималось как целебная сила, противодействующая злым духам. С другой – болезни в «Атхарваведе» связываются со злыми духами или расцениваются как наказание богов, а излечение недугов объясняется действием жертвоприношений, молитв и заклинаний.

Древние лекари так и назывались – бхишадж («изгоняющий бесов»). Это название сохранялось за ними и в более поздние периоды истории Древней Индии, когда врачеватель-заклинатель превратился во врачевателя-целителя. Со временем изменились и представления о причинах болезней. Так, в «Яд-журведе» уже упоминаются соки организма.

В конце ведийского периода древнеиндийское общество окончательно подразделилось на четыре основных сословия (варны): брахманы (знающий священные учения), кшатрии (наделенный могуществом), вайшьи (свободный общинник) и шудры (служащий трем высшим сословиям). Каждая каста представляла замкнутое сословие, связанное узами эндогамии, сотрапезничества и общей профессиональной деятельности.

Кроме того, вне варн и как бы вне закона существовало пятое, самое низкое сословие (не ариев) – парии (неприкасаемые, вне социальной организации общества ариев), используемые на самых грязных и считавшихся унизительными работах (например, сожжение и погребение умерших).

Социальная структура Древней Индии (варны и касты), основанная главным образом на разделении функций, считалась изначальной, незыблемой, установленной божественной волей Брахмы – создателя мира и высшего божества индуистской религии. Шудры и парии практически не имели никаких прав. Им не разрешалось слушать и повторять веды.

Заниматься врачеванием и изучать веды имели право лишь представители трех высших варн.

Врачевание в Древней Индии в классическую эпоху (буддийский и классический периоды)

В VI в. до н.э. Древняя Индия вступила в период интенсивного духовного и интеллектуального подъема. Его характеризуют развитие частной собственности, городских ремесел и торговли, создание общеиндийской державы Мауръев (IV – II вв. до н.э.) и державы Гуптов (IV – V вв. н.э.), становление культурного единства нации, крупные достижения в разных областях знаний и создание выдающихся памятников древнеиндийской письменности: «Законы Ману» (I – III вв. н.э.), математические, астрономические и медицинские трактаты (первые века нашей эры).

Время формирования общеиндийской «великой державы» было отмечено возникновением и распространением религиозно-философского учения – буддизма (с VI в. до н.э.) – впоследствии первой мировой религии в истории человечества. Основателем буддизма считается царевич Сиддхарта Гаутама (ок. 583 – 483 гг. до н.э.) – сын правителя небольшого, но знатного рода Шакьев из Капилаваста (область южного Непала). Согласно преданиям на него снизошло просветление, он стал «Буддой» (т.е. «Просветленным») и со временем обрел многочисленных учеников и последователей. Буддийские монахи широко занимались врачеванием. Предания сохранили славу о чудесном целителе древности – Дживаке (VI – V вв. до н.э.), который, как полагают, лечил Будду.

К началу нашей эры в Древней Индии сложилась высокоразвитая система традиционного врачевания – аюрведа – учение о долгой жизни.

Аюрведа, или аюрведическая медицина, использует природные лекарственные средства региона, исходя из национальной философской традиции. В течение двух тысяч лет она успешно развивается и высоко ценится в Индии и за ее пределами.

В древности выдающимися деятелями традиционной индийской медицины были легендарные врачеватели Чарака (I – II вв. н.э.) и Сушрута (около IV в. н.э.) – авторы двух классических аюрведических трактатов: «Чарака самхита» (датируется I – II вв. н.э.), в котором описано лечение внутренних болезней, и «Сушрута самхита» (датируется IV в. н.э.), который в значительной степени посвящен оперативному врачеванию.

По мнению известного индолога А. Бэшема, древняя индийская медицина «в некоторых отношениях подобна системе Гиппократа и Галена, а в некоторых – ушла еще дальше вперед».

Так, представления о строении тела человека в Древней Индии были самыми полными в древней истории. Исследование трупов в Древней Индии не воспрещалось религией и легко искупалось очистительными ваннами, дотрагиванием до священной коровы или взглядом на солнце. Согласно Сушруте индийские врачеватели считали, что человеческий организм состоит из шести членов (головы, туловища и четырех конечностей), семи перепонок, 500 мускулов, 900 связок, 90 сухожилий, 300 костей (в том числе зубы и хрящи), которые подразделялись на плоские, круглые и длинные, 107 суставов, 40 главных сосудов и 700 их разветвлений (для крови, слизи и воздуха), 24 нервов, девяти органов чувств и трех жидкостей (слизи, желчи и воздуха). В то же время древние индийцы не имели ясного представления о назначении головного мозга и полагали, что вместилищем разума является сердце (подобные представления существовали у древних египтян). Познания индийских врачевателей в области строения тела человека сыграли существенную роль в становлении древнеиндийской хирургии.

Здоровье в Индии понималось как результат уравновешенного соотношения трех субстанций, правильного совершения жизненных отправлений тела, нормального взаимодействия органов чувств и ясности ума, а болезнь – как нарушение этих правильных соотношений и отрицательное воздействие на человека пяти стихий (а также влияние времен года, климата, неудобоваримой пищи, нездоровой воды, неопрятности и т.п.). Все болезни Сушрута подразделял на естественные, связанные с природой (так, воздух вызывает 80 болезней, желчь – 40, слизь – 30), и сверхъестественные, посылаемые богами (проказа, венерические и другие заразные болезни, причины которых понять в то время было еще невозможно).

Диагностика болезней основывалась на подробном опросе больного и исследовании теплоты тела, цвета кожи и языка, выделений, шумов в легких, особенностей голоса и т.п. Интересно, что ни Сушрута, ни Чарака ничего не сообщают об исследовании пульса. В то же время Сушрута описывает не известное даже древним грекам сахарное мочеизнурение, которое он определял по вкусу мочи.

Лечение внутренних болезней наиболее полно представлено в трактате «Чарака самхита», который содержит сведения более чем о 600 лекарственных средствах растительного, животного и минерального происхождения. Об их применении сообщается в восьми разделах: лечение ран; лечение болезней области головы; лечение болезней всего организма; лечение психических заболеваний; лечение детских болезней; противоядия; эликсиры против старческого одряхления; средства, повышающие половую активность.

Тактика лечения в Древней Индии, как и в других странах Древнего мира, определялась прежде всего излечимостью или неизлечимостью заболевания. При благоприятном прогнозе врачеватель учитывал особенности болезни, время года, возраст, темперамент, силы и ум больного (говорили, что «дураки легче излечиваются, ибо аккуратнее исполняют советы»).

Лечение направлялось на восстановление нарушенного соотношения жидкостей (субстанций), что достигалось, во-первых, диетой, во-вторых – лекарственной терапией (рвотные, слабительные, потогонные и т.п.) и, в-третьих – хирургическими методами лечения, в чем древние индийцы достигли высокого совершенства.

Гигиенические традиции издавна развивались в Древней Индии. Уже в глубокой древности предпринимались первые попытки предупреждения заразных болезней, в том числе оспы, широко распространенной в Индии. Так, в тексте, который приписывается легендарному врачевателю Дханвантари (записан около V в.), говорится: «Возьми с помощью хирургического ножа оспенную материю либо с вымени коровы, либо с руки уже зараженного человека, между локтем и плечом сделай прокол на руке другого человека до крови, а когда гной войдет с кровью внутрь тела, обнаружится лихорадка». (В Европе вакцинация против оспы была открыта английским врачом Э. Дженнером в 1796 г.).

Во все времена большое значение придавалось личной гигиене, красоте и опрятности тела, чистоте жилища, влиянию климата и времен года на здоровье людей. Согласно Сушруте для сохранения здоровья необходимо вставать рано, чистить зубы щетками и порошками, купаться, растирать тело, стричь бороду и волосы на голове, следить за ногтями, принимать свежую пищу, заниматься гимнастикой.

Гигиенические навыки, выработанные эмпирическим путем, закреплены и в «Законах Ману»:

«Никогда не следует есть пищу... больных, ни такую, на которой оказались волосы или насекомые, ни тронутую намеренно ногой... ни поклеванную птицей, ни тронутую собакой». «Пусть не купается ни после еды, ни больной, ни среди ночи... ни в непроверенном пруду» и т.д.

В империи Маурьев (IV – II вв. до н. э.) на фоне высокого социально-экономического развития государства действовали строгие правила, свидетельствующие о становлении медицинского дела. В городах и селениях запрещалось выбрасывать нечистоты на улицы. Регламентировались места и способы сожжения трупов умерших. В сомнительных случаях гибели человека назначалось обследование (вскрытие); тело умершего подвергалось осмотру и покрывалось специальным маслом в целях предохранения от разложения.

Во времена Чандрагупты (IV в. до н.э.) крупные города в долине Ганга строились по заранее разработанному плану. Мегасфен, прибывший в качестве посла Селевкидов в столицу империи г. Паталипутру, был поражен великолепием и обширностью этого города, стены которого протянулись на 30 км. И тем не менее градостроительство в классический период истории Индии не достигло того высокого уровня, который отличал древнюю Индскую цивилизацию.

Во времена Ашоки (264 – 231 гг. до н.э.), внука Чандрагупты и самого выдающегося правителя Древней Индии – в стране раньше, чем в Западной Европе, появились богадельни (при буддийских храмах) и помещения для больных – дхармашала (лечебницы). Ашока поощрял разведение лекарственных растений, сооружение колодцев, озеленение дорог.

Несколько позже, в период империи Гупт (IV – V вв. н.э. – золотой век индийской истории), в стране стали сооружать специальные дома, где нуждающимся оказывали материальную и лечебную помощь, давали приют калекам и увечным, сиротам и вдовам, детям и больным до тех пор, пока они в этом нуждались. В начале V в. на пожертвования благочестивых горожан создавались лечебницы, где бесплатно лечили бедняков. К этой эпохе относится деятельность Сушруты и его последователей и связанный с ними расцвет древнеиндийской медицины.

В классический период традиционная индийская медицина (аюрведа) достигла апогея своего развития. По времени это совпадает с эпохой эллинизма и расцветом Римской империи на Западе, с государствами которого Древняя Индия имела торговые и культурные связи по сухопутным (с I-го тысячелетия до н.э.) и морским (со II в. до н.э.) путям.

В отличие от великих цивилизаций Ближнего Востока (Месопотамии и Египта) индийская цивилизация (как и китайская) не погибла – она продолжила свое поступательное развитие и после эпохи Древнего мира. В средние века индийские врачи славились во всем мире, а индийская медицина оказывала и продолжает оказывать большое влияние на развитие медицины в различных регионах земного шара.


МЕДИЦИНА ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ


Нhello_html_39630894.gifачало греческой мифологии таится в тысячелетней истории народов бассейна Эгейского моря. Сконцентрировав в себе легенды, народную мудрость – греческая языческая религия достигла расцвета ко II тысячелетию до н.э. Боги в Древней Элладе мыслились антропоморфными: их представляли в образе людей, наделяли человеческими качествами. Почитание богов выражалось не скорбью, а шумным общественным весельем, театральными представлениями, олимпийскими играми.

Культ бога-целителя Асклепия появился в VII в. до н.э. Прообразом этого мифологического героя был реально существовавший врачеватель времен Троянской войны (XIII в. до н.э.) царь Фессалии и глава семейной врачебной школы Асклепий. Первое упоминание о нем встречается в «Илиаде» Гомера, после чего прославившегося врача признали полубогом и сыном Аполлона (целителя богов), а к VI в. до н.э. богом врачевания.

Итак, Асклепий почитался как сын Аполлона – бога солнечного света, музыки, поэзии, врачевателя богов и покровителя врачевателей. Согласно мифологической традиции Асклепий был рожден кесаревым сечением, которое произвел его отец Аполлон, вырвавший младенца из чрева умирающей матери Корониды – дочери огненного титана Флегия. Искусству врачевания Асклепий обучался у мудрого кентавра Хирона. Вскоре ученик превзошел учителя и умел не только исцелять больных, но и возвращать к жизни умерших, что вызывало гнев Аида – бога подземного мира и царства мертвых. По преданию, Асклепий женился на Эпионе, дочери Меропса, правителя острова Кос, который впоследствии стал одним из центров врачебных знаний Древней Греции. Здесь процветал род асклепиадов (т.е. потомков Асклепия), к которому причислял себя и Гиппократ, считавший себя 17-м потомком Асклепия. Наиболее почитаемыми детьми бога были: Махаон – ставший знаменитым военным хирургом, Гигиея – богиня здоровья, Панакея – покровительница лекарственного врачевания.

Самыми обширными собраниями греческих мифов являются эпические поэмы «Илиада» и «Одиссея». В поэмах Гомера описано 141 повреждение туловища и конечностей (поверхностные и проникающие ранения, ушибленные раны и нагноения, возникающие в результате укусов ядовитых змей). Лечение ран состояло в извлечении стрел, выдавливании крови, применении кровеостанавливающих растительных присыпок с последующим наложением повязок. Врачеванием и перевязыванием ран в древнегреческом войске занимались как сами воины (Ахилл перевязывал раны Патроклу, Патрокл лечил Махаона), так и искусные врачеватели, которые знали свойства целебных трав. В поэмах Гомера упоминается также об эпидемиях чумы, о рождении жизнеспособного ребенка в конце седьмого месяца беременности, об употреблении серных окуриваний с целью предупреждения заболеваний. Таким образом, поэмы Гомера свидетельствуют об империческом характере истоков древнегреческого врачевания, широком взаимодействии ее медицины с достижениями других древних цивилизаций.

В VIIVI вв. до н.э. на территории Греции повсеместно формировались города-государства – полисы. В этот период началось формирование древнегреческой философии и становление храмового врачевания. Культ бога Асклепия как бога целителя сформировался к VII в. до н.э. Несколько позже были воздвигнуты первые святилища в его честь – асклепейноны. Самым величественным считалось святилище Асклепия в Эпидавре. его центральным сооружением был храм Асклепия. На территории которого был минеральный источник, вода, которого обладала природным целебным действием и кипарисовая роща. На территории святилища располагались баня, библиотека, гимнасий, стадион, амфитеатр. Одно лишь не дозволялось: в святилище нельзя было умирать. Религиозный ритуал исключал из священных мест как в Эпидавре, так и в других асклепейонах все нечистое, в частности, связанное с рождением и смертью. Поэтому рожениц и неизлечимо больных не пропускали в пределы священной ограды. Святилища не были больницей в нашем понимании, они носили скорее лечебно-санаторный характер.

Дальнейший расцвет древнегреческой цивилизации повлиял и на развитие медицины. Период высочайшего расцвета Древней Греции и эллинской культуры приходится на V – IV вв. до н.э. Именно на этот период приходится деятельность Гиппократа, имя которого стало символом врачебного искусства древнего мира. Считается, что ему могли принадлежать ряд работ в «Гиппократовом сборнике»: «Афоризмы», «Прогностика». «Эпидемии в семи частях», «О воздухах, водах, местностях». Также в сборник вошла клятва для врачей, которая была литературно оформлена в III в. до н.э., позднее в широких кругах ее стали называть в честь Гиппократа (его именем). В настоящее время в каждой стране существует своя «Клятва» или «Присяга» врача.

Эллинистический период является заключительным этапом развития древнегреческой цивилизации. Он охватывает три столетия и связан с царствованием Александра Македонского. В этот период центры греческой науки и образования переместились на Восток- в Александрию, Пергам, Тир, Антиохию. К царским дворам приглашали крупных ученых, которых содержали за счет государства. При царском дворе Птолемеев были основаны Александрийский мусеон, посвященный девяти музам и знаменитое Александрийское хранилище рукописей –Алексанрийская библиотека. В мусейоне были помещения для чтения лекций, спальни, столовые, комнаты для отдыха.

В эпоху эллинизма значительного развития достигла медицина. Она вобрала в себя греческую философию и врачебное искусство эллинов, а также многолетний эмпирический опыт врачевания народов Египта, Месопотамии Индии и др. На этой плодотворной почве бурное развитие получили анатомия и хирургия. Анатомия стала самостоятельной отраслью медицины. Ее развитию в Александрии способствовал древнеегипетский обычай бальзамирования, а также разрешение Птолемеев анатомировать тела умерших и выполнять живосечения на приговоренных к смертной казне преступниках. Первым греком, начавшим вскрывать человеческие трупы считается Герофил. В труде «Анатомия» он описал твердую и мягкие оболочки, части головного мозга. Изучал внутренние органы: печень, двенадцатиперстную кишку, которой он впервые дал это название. В сочинении «О глазах» Герофил описал стекловидное тело, оболочки, в трактате «О пульсе» изложил свои представления об анатомии сосудов (дал название легочным венам и изучил легочную артерию).

Преемником Герофила был Эрасистрат, который известен блистательными исследованиями сердца и его клапанов (которым он дал названия), изучением анатомии мозга, мозговых оболочек и его желудочков, которые определял как вместилище духи (впоследствии эти представления были развиты в трудах Галена). Согласно А.К. Цельсу, Эрасистрат проводил вскрытия умерших больных. Он установил, что в результате смерти от водянки печень становится твердой, как камень, а отравление, вызванное укусом ядовитой змеи, приводит к порче печени и толстого кишечника. Таким образом, он сделал первые шаги на пути к будущей патологической анатомии.

Хирургия эпохи эллинизма объединила два мощных источника: греческую хирургию, связанную с бескровными методами лечения вывихов, переломов, ран и индийскую хирургию, которой были известны сложные операции. В этот период при хирургических вмешательствах стали применять корень мандрагоры для обезболивания, врачи начали использовать перевязку сосудов, ампутацию конечностей, лапаротомию, изобрели катетер.

Эллинистический период явился временем самого плодотворного развития медицины Древней Греции. Римские завоевания положили конец самостоятельности эллинистических государств. Политическим, экономическим и культурным центром Средиземноморья стал Рим. Но эллинистическая культура пережила эллинистические государства. Она сохраняла свое влияние в течение нескольких столетий и составила существенную часть той основы, на которой в течение тысячелетий успешно развивались европейская, а вместе с ней мировая культура и медицина.


МЕДИЦИНА В ДРЕВНЕМ РИМЕ


Понятие «Древний Рим» менялось с течением веков: от Рима – города-государства к Римской республике, а затем – к Великой Римской империи. В полной мере это относится и к понятию «медицина Древнего Рима», под которым в одних случаях подразумевается медицина древнего города Рима, в других – медицина в Римской республике, в-третьих – медицина в Римской империи.

Врачевание в царский период. Согласно традиции, начало которой положил Марк Теренций Варрон, временем основания Рима считается 753 г. до н.э. Предание сохранило имена 7 царей, правивших в VIII – VI вв. до н. э. При царе Тарквинии Гордом началось благоустройство города, осушение болотистых районов, сооружение сточной системы подземных каналов – клоак, улицы стали мостить камнем, центральную площадь выложили плитами. Врачевателей-профессионалов в этот период не было, лечились народными средствами: кореньями, отварами, настоями.

В период республики в области медицины происходит развитие санитарного законодательства, строительство санитарно-технических сооружений, появление врачей-профессионалов, становление и развитие медицинского дела и элементов его государственной регламентации.

Наиболее ранним письменным свидетельством внимания граждан к мероприятиям санитарного характера были «Законы XII таблиц». В таблице X говорится: «Пусть мертвеца не хоронят и не сжигают в городе. Пусть костей мертвеца не собирают, чтобы впоследствии совершить погребение, за исключением лишь того случая, когда смерть постигла на поле битвы или на чужбине. Отменяется бальзамирование и питье из круговой чаши».

В IV в. до н.э. в Риме начали строить акведуки (водопроводы), так как подземные источники уже не могли обеспечивать всех жителей чистой питьевой водой. Акведуки охранялись законом, контроль за техническим состоянием колоссальной водопроводной сети осуществляло специальное ведомство. В частные дома вода, как правило, не подавалась. Ее или покупали у водовозов, или ходили за ней к фонтанам. Отсутствие воды имело следствием и отсутствие канализации в жилых кварталах: римляне пользовались общественными туалетами или выносили мусор на соседнюю кучу, а то просто выбрасывали из окошка на улицу.

В III в. до н. э. были построены первые термы (горячие бани). Марк Агриппа передал их в бесплатное пользование населению города. Желая завоевать популярность среди горожан, многие состоятельные римляне (включая императора) строили термы своего имени и завещали их в бесплатное пользование населению города на вечные времена. Таким образом, термы были как частными (плата в которых была ничтожная), так и общественными, принадлежавшие городу. Последние мог посетить сам император.

Первыми врачевателями в Риме были рабы из числа военнопленных, главным образом греков. Каждый состоятельный римский гражданин стремился обзавестись рабом-врачом, высокий профессиональный уровень такого раба приводил к тому, что его отпускали на свободные заработки. Он должен был лечить и своего бывшего хозяина, а также отдавать часть своих доходов. В период Империи стали учреждаться оплачиваемые должности врачей-архиатров. В городах назначалось по 5-10 врачей в зависимости от количества населения. Первым императорским архиатром в Риме считался грек Ксенофон – личный врач Клавдия.

Медицина периода Империи. Начиная с первого диктатора Суллы, власть римских императоров носила ярко выраженный военный характер и опиралась на армию. В конце I-начале II в. во всех подразделениях и родах войск появились врачи-профессионалы, в каждом легионе был легионный врач, каждая когорта имела четырех врачей, были в армии и специалисты по лечению ран. Во флоте на каждом корабле было по одному врачу. Каждому воину полагалось иметь перевязочный материал для оказания помощи себе и раненым товарищам.

После битвы раненых отвозили в ближайшие города или военные лагеря, где со II в. стали устраивать военные учреждения для раненых и больных – валетудинарии по одному на каждые три-четыре легиона. Обслуживающий персонал состоял из врачей, экономов, инструментариев и младшего персонала. Государственных (гражданских) больниц в Древнем Риме еще не было: врачи посещали больных, и больные приходили к ним на дом.

Оhello_html_m67324874.gifдним из известнейших врачей Древнего мира являлся Гален. Он грек по происхождению, получил хорошее образование в школах грамматики и ритора, в философской школе. Гален много путешествовал, изучал труды своих предшественников. Согласно последним данным он автор 434 работ по медицине. Гален анатомировал животных (собак, свиней и др.), поэтому о строении внутренних органов человеческого тела имел отдаленное представление. Данные, полученные при вскрытиях животных, он автоматически переносил на анатомию человека. В связи с этим он описал 300 мышц, среди них есть такие, которые отсутствуют у человека и существуют лишь у животных, в то же время не описал мышцу, приводящую в движение большой палец. При этом велики его заслуги в исследовании нервной системы. Он описал все отделы головного и спинного мозга, семь из 12 пар черепно-мозговых нервов, 58 спинномозговых нервов. Гален детально описал строение сердца. Учение о пульсе было изложено в 16-томном трактате. Ощутим его вклад в фармакологию. Ряд лекарственных средств до сих пор носит имя «галеновы препараты». Труды Галена были в течение 15 веков основным источником медицинских знаний на Ближнем и Среднем Востоке, в Европе. В истории медицины он остается родоначальником экспериментальной анатомии и физиологии, блистательным терапевтом, фармацевтом, хирургом.

Первые века новой эры были «золотым периодом» в истории Римской империи. Римское общество было процветающим и богатым. В это время ощущалось влияние христианства. Стали открываться монастыри, а при них больницы. Первая большая христианская больница была построена в Кесарии в 370 г. епископом Василием Великим. Она представляла собой маленький город: каждое строение соответствовало одному типу болезней, которые тогда различали. Была там и колония для прокаженных. Первая больница в Западной части Римской империи открылась в Риме в 390 г. на средства кающейся римлянки Фабиолы, которая отдала все свое богатство на сооружение благотворительных учреждений. В это же время появляются и первые диаконисы, которые посвящали себя уходу за слабыми и больными.

В 476 г. под натиском варварских племен Западная Римская империя пала, Восточная просуществовала до 1453 г. Падение античной рабовладельческой системы Западного Средиземноморья ознаменовало начало нового периода истории человечества – Средних веков.


БОЛЬНИЧНОЕ ДЕЛО В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ

В ПЕРИОД СРЕДНЕВЕКОВЬЯ


Становление и развитие больничного дела в период Раннего Средневековья было связано с христианской благотворительностью и заключалось не столько в излечении больных, сколько в призрении слабых, немощных и бездомных. Уже в V в. церковь выделяла для призрения бедных четверть своего дохода. Причем бедными считались не столько бедные материально, сколько беспомощные и беззащитные люди, сироты, вдовы, паломники. Среди них всегда были инвалиды, беспомощные вольные и немощные старики.

Первые христианские госпитали (лат. hospitium – помещение для приезжих; hospes – чужеземец, приезжий и hospitalitas – гостеприимство) появились в Западной Европе на рубеже V– VI вв. при кафедральных соборах и при монастырях; позднее они учреждались на пожертвования частных лиц. На заре Средневековья христианский госпиталь скорее был богадельней и приютом, чем больницей в современном понимании.

Рост городов и количества горожан (в X – XIV вв. население Европы удвоилось) обусловил появление городских госпиталей, несущих также функции приюта и больницы, тем не менее, на первом плане всегда оставалась забота о духовном здоровье. Больных размещали в общей палате: отдельных помещений для женщин и мужчин, как правило, не предусматривалось; кровати отделялись ширмами или занавесями. Поступая в госпиталь, каждый давал обет воздержания и послушания начальству (для многих приют в госпитале был единственной возможностью иметь крышу над головой).

В эпоху крестовых походов (XI – XIV вв.) получили развитие духовно-рыцарские ордена и братства; некоторые из них создавались специально для ухода за определенными категориями больных и немощных. Так, в 1070 г. в Иерусалимском королевстве был открыт первый странноприимный дом для пилигримов; в 1113 г. был основан Орден иоанитов, а в 1119 г. – Орден Св. Лазаря, который занимался призрением прокаженных (больных лепрой). Все духовно-рыцарские ордена и братства оказывали помощь бедным и больным в миру (т.е. за пределами церковной ограды), что способствовало постепенному выходу госпитального дела из-под контроля церкви.

К периоду Позднего Средневековья госпитальное дело стало по преимуществу светским занятием, а больницы все более приближались к облику современных и становились лечебными заведениями, где работали врачи и имелся обслуживающий персонал.


ОБРАЗОВАНИЕ И МЕДИЦИНА СРЕДНЕВЕКОВОЙ ЕВРОПЫ


В средневековой Западной Европе медицинскому образованию предшествовало обучение в духовной или светской (с XIII в.) школе, где преподавались «семь свободных искусств» – совокупность основных учебных дисциплин, история формирования которых уходит своими корнями к системам эллинистического, древнеримского и византийского образования.

Первые высшие школы в Западной Европе появились в Италии. Старейшая среди них – врачебная школа в г. Салерно (недалеко от Неаполя), где уже в V в. существовала корпорация врачей, которые не только лечили больных, но и обучали врачебному искусству. Салернская врачебная школа была светской, продолжала лучшие традиции античной медицины и в преподавании придерживалась практического направления. Ее деканы не имели духовного сана. Финансировалась школа за счет средств города и платы за обучение. Школа имела свою программу обучения. Вначале студенты в течение трех лет проходили подготовительный курс. Затем в течение пяти лет изучали медицину, после чего следовала обязательная врачебная практика в течение одного года. Студенты сопровождали своих преподавателей в госпитале и участвовали в осмотре больных. Со всей Европы стекались в Салерно страждущие знаний и исцеления. Обучение в Салерно носило практический характер. В систему преподавания входили анатомические демонстрации на животных, а с 1238 г. раз в пять лет разрешалось проводить вскрытия человеческих трупов.

Лучшим сочинением Салернской врачебной школы за всю ее тысячелетнюю историю признается небольшая поэма «Салернский кодекс здоровья». Автор – Арнольд из Виллановы, прославленный ученый, врач и алхимик Средневековья, а впоследствии – магистр университета в Монпелье. Поэма посвящена в основном диететике и предупреждению болезней, состоит из 390 стихотворных строк. В ней приведены также краткие сведения о строении человеческого тела (219 костей, 32 зуба и 365 крупных кровеносных сосудов) и признаки нездоровья в духе гуморальной теории.

Становление университетов в средневековой Европе тесно связано с ростом городов, развитием ремесла и торговли, потребностями хозяйственной жизни и культуры. Сама идея университета как высшей школы была не новой – в эпоху Древности прототипами университета были Академия Платона и Александрийский мусейон; в Средние века известные школы были в Константинополе и во владениях Халифата.

Европейское понятие «университет» (лат. universitas – совокупность, общность) первоначально не имело ничего общего со школой и образованием. В Средние века так называли объединения (сообщества) людей одной профессии (купцов, ремесленников и др.), связанных общей присягой или клятвой о взаимопомощи и совместных действиях. Со временем термин «университет» закрепился за профессиональными корпорациями преподавателей и учеников. Долгое время они существовали наравне с общими высшими школами, которые имели высокую репутацию. Университеты становились полноценными Studium generale только после получения ими папской хартии, которую начали выдавать в XII в. В строгом смысле именно с этого времени и берет свое начало история университетов как высших школ.

Средневековые университеты отличались значительной независимостью от светских и церковных властей. Они имели свои органы управления, свой суд и свои привилегии, которые выдавались им папой, императорами и королями, степени, присвоенные университетами, признавались во всем христианском мире. Только университеты давали лицензии на право преподавания.

Как правило, средневековые университеты имели три высших факультета: богословский, медицинский и юридический (среди которых ведущая роль принадлежала богословскому факультету). На факультете медицины курс теоретического обучения длился пять-семь (и даже более) лет и заканчивался присвоением степени бакалавра медицины.

В средневековой Европе под термином «медицина» понимались внутренние болезни. Их изучение осуществлялось на медицинских факультетах университетов и до окончания курса носило теоретический характер. Студенты переписывали и заучивали наизусть ученые тексты из «Гиппократова сборника», произведений Галена, Авиценны. В то же время в прогрессивных университетах средневековой Европы медицинское образование включало обязательную врачебную практику за пределами города. Так, в 1240 г. студенты университета в Монпелье аттестовывались только после работы в больнице в течение шести месяцев.

Со временем накопление знаний в средневековой Западной Европе привело к вызреванию объективных предпосылок для развития опытного метода в науке.

ЭПИДЕМИИ ПОВАЛЬНЫХ БОЛЕЗНЕЙ


Опустошительные эпидемии и пандемии инфекционных болезней возникали во все периоды истории человечества. Число их жертв достигало, а порой и превышало потери во время военных действий. Достаточно вспомнить пандемию гриппа во время первой мировой войны, вошедшую в историю под названием «испанка» и поразившую 500 млн. человек, из которых умерло около 20 млн.

И все же самые печальные страницы в истории инфекционных болезней связаны с периодом Средневековья в Западной Европе, где особенности социально-экономического, политического и культурного развития феодальных государств в значительной степени способствовали распространению массовых заразных болезней.

Большинство западноевропейских городов появилось к концу XI в. Однако водопроводы и водоотводы в них стали сооружаться лишь к концу классическогo периода (в Германии, например, с XV в.). В средневековых городах Западной Европы весь мусор и пищевые отходы выбрасывались прямо на улицы. Узкие и кривые, они были недоступны для лучей солнца. В дождливую погоду улицы превращались в непроходимые болота, а в жаркий день в городе было трудно дышать из-за едкой и зловонной пыли. Понятно, что в таких условиях повальные болезни не прекращались, а во время эпидемий чумы, натуральной оспы и других болезней именно в городах была самая высокая смертность.

Во времена крестовых походов наиболее широко распространялась проказа. В Средние века ее считали неизлечимой и особо прилипчивой болезнью (т.е. появились представления о заразности этой болезни при общении с заболевшим). Человек, который признавался прокаженным, изгонялся из общества. Его публично отпевали в церкви, а затем помещали в лепрозорий (приют для прокаженных), после чего он считался мертвым, как для церкви, так и для общества.

Другой страшной повальной болезнью периода Классического Средневековья была чума. В истории чумы известны три колоссальные пандемии. Первая – «чума Юстиниана», которая, выйдя из Египта, опустошила почти все страны Средиземноморья и держалась около 60 лет. Вторая и самая зловещая в истории Западной Европы пандемия чумы середины XIV в. «Черная смерть» 1346– 1348 гг. была завезена в Европу через Геную, Венецию и Неаполь. Начавшись в Азии, она опустошила Фракию, Македонию, Египет, Кипр, Сицилию, территории современных государств: Италии, Греции, Франции, Англии, Испании, Германии, Польши, России. Гибель заболевших наступала через несколько часов после заражения. Такие народные бедствия, как война или голод, «кажутся ничтожными перед ужасами повальной болезни, которая по умеренным подсчетам похитила во всей Европе около трети жителей», – писал немецкий историк медицины Г. Гезер. Всего на Земном шаре в XIV в. погибло от чумы более 50 млн. человек. Третья – пандемия чумы, начавшаяся в 1892 г. в Индии (где сгибло более 6 млн. человек) и отразившаяся эхом в XX в. на Азорских островах, в Южной Америке и других районах Земного шара.

Задолго до разработки научно обоснованных мер борьбы с инфекционными болезнями в средневековой Европе стали применять закрытие гаваней, задержание людей и товаров на прибывших кораблях в течение 40 дней, откуда и возник термин «карантин».

Медицина в средневековой Европе развивалась в сложных и неблагоприятных условиях. Тем не менее, объективные закономерности развития общества и логика научного познания неизбежно способствовали формированию в недрах классического Средневековья предпосылок будущей медицины великой эпохи Возрождения.


МЕДИЦИНА В ХАЛИФАТАХ (VII – X ВВ.)


Древнейшей областью расселения арабских племен был полуостров Аравия. В его южной области (территория современного Йемена) благодаря значительным водным ресурсам в I тыс. до н.э. сложилась развитая земледельческая культура, на основе которой возникли первые арабские города-государства. Развитию южных районов способствовали добыча золота, развитие ремесел, торговля между Средиземноморьем и Индией, Эфиопией.

В VI-VII вв. большинство арабских племен находилось на стадии перехода от родовых отношений к раннефеодальному обществу. Стремление преодолеть племенную разобщенность, противостоять внешним завоевателям и создать единое государство выразилось в проповедовании единобожия и привело к возникновению монотеистического учения – ислама. В результате арабских завоеваний за пределами Аравийского полуострова это государство превратилось в обширную мусульманскую державу – Халифат, в котором светская и духовная власть были сосредоточены в руках халифа.

В VII в., когда арабы захватили значительные территории Византийской империи и Государства Сасанидов (современные Сирия, Армения, Азербайджан, Египет, Ливия, Ирак, Иран, частично Турция и другие государства), в научных центрах этих стран развивались греческая философия и греческая наука. В области медицины самыми знаменитыми в то время были александрийская школа в Египте и христианская несторианская школа в Гундишапуре на территории Ирана. Из этой школы вышел придворный халифа ал-Мансура армянский врач-христианин Джурджус ибн Бахтишу – глава медицинской школы в Гундишапуре и основатель династии придворных врачей, которые в течение трех столетий служили при дворе багдадских халифов и других правителей (на территории Ирака и Ирана). Осознавая ценность античной науки, халифы и другие правители мусульманского мира содействовали переводу на арабский язык важнейших греческих трудов (к тому времени они сохранились в регионе преимущественно на сирийском языке – на нем велось обучение в Гундишапуре и других научных центрах).

Начало этой деятельности было положено в конце VIII в. при халифе Харун ал-Рашиде, однако основная работа переводчиков развернулась в правление его сына халифа ал-Мамуна, который специально для этого организовал в Багдаде в 832 г. «Дом мудрости», при котором имелись богатейшая библиотека и обсерватория. В течение IX – X вв. на арабский язык была переведена практически вся доступная литература, представлявшая интерес для арабов. До наших дней, как полагают ученые, дошло не более 1 % средневековых арабских рукописей. Тем не менее, в современной Турции в библиотеках и частных коллекциях хранится более 5000 медицинских манускриптов на арабском, турецком и персидском языках (представляющих более тысячи работ 400 авторов). Авторы оригиналов – античные врачи-язычники – изображаются в них в духе мусульманской традиции.

Образование в Халифате в значительной степени испытало влияние ислама. В средневековом мусульманском мире все знания делились на две сферы: «арабские» (или традиционные, в основе своей связанные с исламом) и «иноземные» (или древние, общие всем народам и всем религиям).

«Арабские» науки (грамматика, лексикография и др.) формировались в связи с изучением хадисов и Корана, знание которого для мусульман чрезвычайно важно (почти все мусульмане знают наизусть хотя бы часть Корана).

«Иноземные» науки были необходимы арабам в связи с потребностями развивающегося общества и отражали их интересы: география была необходима для точного описания подвластных земель; история служила основой для изучения жизни Пророка; астрономия и математика уточняли священный календарь. Возрос интерес и к медицине, которая со временем стала определяться как профессия, достойная похвалы и благословения Аллаха: согласно исламской традиции, Аллах не допустит болезни, пока не создаст средства ее лечения, задача врача – найти это средство.

По мере того, как основные научные рукописи переводились на арабский язык, христиане утрачивали свою монополию на медицину, а центры науки и высшего образования постепенно перемещались в Багдад, Басру, Каир, Дамаск, Кордову, Толедо, Бухару, Самарканд. В каждом большом городе создавались библиотеки с читальными залами и комнатами для научных и религиозных дискуссий, помещениями для переводчиков и переписчиков книг. Крупные библиотеки были в Багдаде, Бухаре, Дамаске, Каире. Библиотека Кордовы насчитывала более 250 тыс. томов. Некоторые правители и богатые люди имели собственные библиотеки. Так, глава багдадских врачей Ибн ал-Талмит – автор лучшей фармакопеи своего времени – собрал более 20 тысяч томов, многие из которых были переписаны лично им.

Представления о болезни у арабов формировались под влиянием древнегреческих учений о четырех субстанциях и четырех телесных соках, изложенных в «Гиппократовом сборнике» и работах Аристотеля, а затем прокомментированных в трудах Галена. Согласно представлениям арабов, каждая из субстанций и жидкостей участвует (в разных пропорциях) в создании четырех качеств: тепла, холода, сухости и влажности, которые определяют «мизадж» каждого человека. Он может быть нормальным в случае сбалансированности всех составляющих или «неуравновешенным» (разных степеней сложности). Если их равновесие нарушено, задача врача – восстановить первоначальное состояние. Мизадж не является чем-то постоянным и изменяется с возрастом и под влиянием окружающей природы.

Лечение внутренних болезней было комплексным. С одной стороны, оно основывалось на достижениях предшествующих цивилизаций, а с другой – учитывало особенности и достижения культур арабоязычного мира. Начиналось оно с осмотра больного: пальпации, исследования пульса, уриноскопии и определения заболевания, после чего назначался правильный режим и лекарственные средства, простые и сложные, в приготовлении которых арабы достигли высокого совершенства.

Выдающимся философом, врачом и химиком Раннего Средневековья был перс Абу Бакр Мухаммад ибн Закарийа ал-Рази. Родился он в Рее, недалеко от Тегерана. Медициной начал заниматься относительно поздно – когда ему было около 30 лет. Ал-Рази много путешествовал, объехал весь исламский мир того времени, но большую часть жизни провел в Багдаде, где основал и возглавил больницу, которая была наполнена его учениками. Дошедшие до нас сочинения ал-Рази по философии и логике, алхимии и медицине, теологии и астрономии свидетельствуют о многогранности его таланта. С именем ал-Рази связано применение ваты в медицине, изобретение ряда инструментов, например, для извлечения инородных тел из гортани.

Профилактическое направление было другой сильной стороной арабской культуры и медицины. Поиск путей сохранения здоровья привел к разработке рациональных гигиенических традиций, которые обусловлены жарким климатом и особенностями быта арабов, населявших Аравийский полуостров. Многие из них закреплены в Коране: пятикратные омовения и соблюдение чистоты тела, запрет пить вино, и есть свинину, нормы поведения в обществе, семье и т.п. Эти и многие другие гигиенические рекомендации уходят своими корнями к традициям древней медицины, ибо в период становления ислама медицина арабов формировалась под влиянием врачебных школ Гундишапура, Александрии и других научных центров Раннего Средневековья, которые унаследовали традиции древнегреческой, древнеегипетской и индийской медицины.

Создание больниц в Халифате с самого начала было делом светским и являлось актом благотворительности. В те времена на Востоке (как и на Западе) были широко распространены многие заразные болезни: дизентерия, лепра, малярия, туберкулез, тифы, а также паразитарные, глазные и многие другие болезни. Эпидемии и пандемии чумы и оспы уносили тысячи жизней (особенно в период арабских завоеваний VII – середины VIII в.). Большинство детей умирало в младенчестве. Средняя продолжительность жизни не превышала 35 лет. Врачи оказывались беспомощными перед лицом большинства заболеваний.

Все это обусловило появление первых больниц. Основная идея их учреждения заключалась в проявлении сострадания и благотворительности, а позднее – в создании условий для сохранения очагов медицинской профессии.

Исламские больницы не предназначались для решения проблемы обеспечения медицинской помощью всех нуждающихся. Их количество было несоизмеримо малым по сравнению с численностью населения, и основную врачебную помощь продолжали оказывать частнопрактикующие врачи. Создавались больницы на средства халифов, принцев и богатых людей и щедро ими финансировались, поэтому посещение больниц было бесплатным. Согласно сообщению историка ал-Макризи, первый приют для больных в мусульманском мире был сооружен в 707 г. во времена династии Омейядов при халифе ал-Валиде. Предназначался он для больных лепрой. Приюты для душевнобольных, слепых и престарелых стали строить во времена Аббасиддов.

Первая исламская больница общего типа была основана в Багдаде около 805 г. по велению халифа Харуна ал-Рашида христианским врачом Джибраилом ибн Бахтишу (третьим в знаменитой династии армянских врачей Бахтишу). По ее подобию стали строить больницы и в других провинциях Халифата.

Так, первая большая мусульманская больница на территории Египта была основана в 873 г. правителем Ахмадом ибн Тулуном. Она предназначалась исключительно для бедного населения (ни солдат, ни придворный не имели права получить там лечение). Правитель отпускал на ее нужды 60 тыс. динаров в год и посещал больницу каждую пятницу.

К XII в. почти в каждом большом городе имелись больницы общего типа. Обслуживающий персонал больниц состоял из врачей и немедицинского персонала. При больницах имелись библиотеки, аптеки, кухня, мечеть; в редких случаях сооружались внутренние дворики с фонтаном и бассейном. Начиная с XIII в. при больницах начали создавать медицинские школы.

В Халифате не существовало единых правил или требований для приступающих к врачебной практике. Не было и единой системы обучения врачей, поэтому весьма часто они начинали свою практику, имея лишь теоретические познания, почерпнутые ими из рукописей.

Медицинское образование приобреталось различными путями и на разных этапах истории Халифата имело свои особенности и отличия.

  1. Большинство известных врачей арабоязычного мира создавали себя сами, занимаясь самообразованием. Они много читали, были широко эрудированны во многих областях, обучались у философов, но не у других врачей. Таким был Ибн Сина.

  2. Другие обучались искусству врачевания у своих родителей-врачей; как правило, в их домах были богатые библиотеки, наборы медицинских инструментов и всегда – обилие пациентов для развития практических навыков. Эта традиция, как правило, существовала в семьях христианских врачей (например, династия Бахтишу).

  3. Некоторые приходили на обучение к известным врачам (таким, как ал-Рази) и получали у них уроки дома или в мечетях, а позднее и в больницах (после их появления в начале IX в.).

  4. Медицинских школ в Халифате еще не существовало – они появились в исламском мире достаточно поздно – в XIII в., т. е. после распада Халифата на ряд независимых государств. Первые исламские медицинские школы при больницах появились в Османской империи (на территории Турции). В них принимали мальчиков в возрасте около 15 лет. Ученики постоянно проживали при больнице в течение всего периода обучения, имели в своем распоряжении богатые книгами библиотеки. Основной учебной литературой служили 16-томный манускрипт работ Галена, составленный в Александрии, «Гиппократов сборник», работы Диоскорида, Аристотеля, Платона, Ибн Сины. Обучение было как теоретическим (изучение текстов, комментарии учителя, вопросы и ответы), так и практическим – в больнице всегда было много пациентов, за которыми ученики ухаживали под присмотром своих учителей и даже принимали участие в их лечении (созданию медицинских школ при больницах предшествовали медресе, или Мадраса – тип мусульманской школы, сложившейся к X столетию; в библиотеках некоторых медресе найдены книги по медицине, что свидетельствует о начальных элементах медицинского образования.)

На первоначальном этапе развития арабо-мусульманской цивилизации ученые средневекового арабоязычного Востока сохранили, отредактировали, дополнили и возвратили обратно в Европу в усовершенствованном виде все важнейшие знания, накопленные в регионе к началу классического Средневековья, в том числе и в области медицины. В дальнейшем они внесли свой весомый вклад в развитие медицинской науки и практики. «Вычеркните арабов из истории, и возрождение наук в Европе отодвинулось бы на несколько столетий», – писал исследователь арабской медицины С.Г. Ковнер.


ВРАЧЕВАНИЕ В ВИЗАНТИЙСКОЙ ИМПЕРИИ (395-1543 ГГ.)


В истории мировой культуры византийская цивилизация явилась непосредственной преемницей греко-римского наследия и христианского мировоззрения. В течение десяти веков своего существования она была центром своеобразной и поистине блестящей культуры. Главным источником и основой медицинских знаний в Византийской империи были «Гиппократов сборник» и сочинения Галена, извлечения из которых служили базисом для компиляций, соответствующих духу христианства.

Лекарственные средства стали предметом особого изучения. Интерес к ним был настолько велик, что ботаника постепенно превратилась в практическую область медицины, занимающуюся почти исключительно целебными свойствами растений. Основными источниками знаний о растительном мире были труды «отца ботаники» грека Теофраста и римского военного врача Диоскорида, грека по происхождению. Его сочинение «О врачебной материи» («De materia medica») на протяжении почти шестнадцати столетий было непревзойденным учебником по лекарственному врачеванию. Нередко византийские врачи излагали результаты собственных наблюдений, уточняя описания отдельных растений и их лечебные свойства. Со временем приготовлением лекарств стали интересоваться и ремесленники-химики.

Одним из самых выдающихся врачей этого периода был грек Орибасий из Пергама. Медицину он изучал в Александрии, которая в то время сохраняла славу крупнейшего медицинского центра Средиземноморья. Его учителем был знаменитый в то время врач Зенон с о. Кипр. По предложению императора Юлиана Отступника, племянника Константина Великого, Орибасий в 361 г. составил свой основной энциклопедический труд «Врачебное собрание» в 72 книгах, из которых до нас дошли лишь 27. В нем он обобщил и систематизировал врачебное наследие от Гиппократа до Галена, включая труды Геродота, Диоскорида, Диокла и других античных авторов. О многих сочинениях античных авторов мы знаем лишь то, что успел сообщить Орибасий. За свои научные взгляды и приверженность античным традициям Орибасий подвергался гонениям со стороны церкви и после гибели своего покровителя императора Юлиана (в персидском походе в 363 г.) был временно изгнан из Константинополя.

Больничное дело в Византии развивалось в духе традиций, заложенных восточных провинциях Римской империи в конце IV в. и значительно опережало западные земли бывшей Римской империи. Христианские больницы Раннего Средневековья еще не были похожи на современные нам госпитали. Они возникли в связи с другими целями: появление христианских больниц связано с идей гостеприимства и помощи нуждающимся, бедным, немощным, т.е. с идеей христианской благотворительности. Уже в ранневизантийский период больницы были распространены в Империи повсеместно. Так, на территории Западной Армении в Севастии уже в IV в. славилась больница для бедных, иноземцев, калек и немощных.

Больница в современном понимании формируется в период Классического Средневековья (в X – XV вв.). О высокой организации больничного дела в поздней Византии свидетельствует описание одной из больниц в Константинополе, основанной в XII в. Иоанном II при монастыре Пантократора. В ней было пять отделений, включая отделение женских болезней. Общее число мест достигало 50. Больница имела постоянный штат врачей-специалистов (хирургов, повитух) и их помощников, которые работали в две смены, чередуясь через месяц. В каждом отделении было по два врача, которые принимали и приходящих больных. Врачи получали жалование деньгами и продуктами, пользовались бесплатным жильем и монастырскими лошадьми, но не имели права частной практики без специального разрешения императора. При больнице была и медицинская школа для обучения врачебному искусству.

В период Раннего Средневековья образование в Византийской империи сохраняло по преимуществу светский характер. В IV – VII вв. основными его центрами оставались античные города. Александрия славилась медицинской школой, которая функционировала и после завоевания ее арабами (до начала VIII в.). Из александрийской врачебной школы вышли Орибасий, Аэций, Павел и многие другие выдающиеся византийские врачи.

Несмотря на религиозность византийского общества, в основу образования были положены не письменные христианские памятники, а произведения античных авторов, дополненные многочисленными толкованиями.

Медицина входила в программу византийского образования и преподавалась в тесной связи с предметами высшей позднеантичной школы, основу которой составляли «семь свободных искусств». Они сохранялись на протяжении почти целого тысячелетия и в Средние века легли в основу факультетов свободных искусств в университетах Западной Европы.

Несмотря на свой практический характер, медицина в Византии считалась теоретической дисциплиной и изучалась по сочинениям великих деятелей медицины античности (христианская религия запрещала пролитие крови и анатомирование трупов). Особое внимание уделялось приемам лечения, выработанным в предшествующие столетия, и изучению лекарственных средств. По свидетельству современников, обучение медицине носило характер дискуссии. По окончании образования (после сдачи экзаменов специально назначенной коллегии врачей и получения соответствующих свидетельств) окончившие медицинские школы могли претендовать на государственные должности и звание архиатра. Однако в большинстве случаев они занимались частной практикой.

В истории науки наследие Византии рассматривается как достояние народов многих стран Восточного Средиземноморья – Греции и Болгарии, Югославии и Румынии, Турции и Венгрии, Италии и Египта, которые стали преемницами византийской культуры. За 10 веков своей истории Византия смогла сохранить и систематизировать античное наследие, а также создала оригинальную средневековую культуру, которая оказала большое влияние на развитие культуры и медицины многих народов мира.


МЕДИЦИНА В РОССИИ (IX в. начало XVIII в.)


В Древней Руси врачевание существовало в разных формах: 1) в народе сохранялось народное врачевание – языческое кудесничество и знахарство, 2) после принятия христианства под сенью монастырей развивалась монастырская медицина, 3) со времен княжения Ярослава Мудрого на Руси появилась и светская (мирская) медицина.

Народная медицина издавна развивалась на Руси и была неотъемлемой частью языческой культуры русского народа. «Русская народная медицина так же стара, как стара и историческая жизнь русского народа; корни ее уходят в глубину доисторической, языческой поры жизни нашего народа. Она пережила затем тысячелетний период уже исторической жизни его – и до наших дней сохраняет за собой огромную силу, существуя наряду с научной медициной и даже вступая с нею подчас в борьбу» – так в 1891 г. писал о русской медицине профессор Казанского университета Н.П. Загоскин. Вплоть до второй половины XIX в., т.е. на протяжении почти двух тысяч лет нашей истории, народная медицина оставалась единственным доступным средством поддержания здоровья народа, так как доступной для народных масс врачебной помощи не существовало вплоть до появления земской медицины.

В дохристианские времена на Руси лечили ведуны, кудесники, чаровницы. В сферу их деятельности входило знахарство, гадания, магические действия. Позднее их стали называть лечцами. О них говорилось в «Русской Правде» (своде законов, который был составлен при Ярославе Мудром в XI в.), впоследствии документ был дополнен «Уставом» Владимира Мономаха в XII в., и в одном из законов устанавливалась оплата труда лечцов: человек, которому была кем-то нанесена рана, имел право требовать от обидчика 3 гривны пени сверх того – особое вознаграждение тому, кто будет лечить эту рану («за обиду 3 гривны, а лечцу мзда»). Для лечения использовали, кроме заговоров и «шепт» (произносились над водой), лекарственные травы (их было известно более 500), мед и другие пищевые продукты, а также парную баню с вениками. Лечцы, пользующие больных людей в бане, назывались на Руси «балиями» и «обавниками». В летописи Нестора сказано, что о парных банях как всеобщем лекарстве на славянских землях писал святой апостол Андрей Первозванный, воротившись в Рим после проповедования христианства на берегах Днепра и Волхова.

Монастырская медицина стала развиваться после принятия христианства. На Русь при ее крещении одновременно с христианством проникли из Византии и медицинские знания. Их проводниками являлись, прежде всего, духовные лица. Первым врачом, имя которого дошло до нас, был Иоанн Смеря (Смер-Половчанин), состоявший в X веке при великом князе Владимире Святославиче.

Следуя принципу христианского учения: "Вера без дела мертва есть", преподобный Антоний основал в 1051 г. Киево-Печерский монастырь, ставший позднее лаврой. Одним из дел монастыря являлось "безмездное врачевание", чему способствовала врачебная слава основателя, о котором в Несторовской летописи сказано, что он был "врач пречюден". К его лучшим ученикам относились Агапит ("безмездный врач печерский"), который вылечил Владимира Мономаха, Дамиан-целитель (особенно успешно лечил детей), Алимпий-иконописец (избавлял от кожных болезней, используя краски), Пимен-Постник. Благодаря им, а также преподобному Феодосию, продолжившему и упрочившему дело Антония, Киево-Печерская лавра во времена Ярослава Мудрого стала центром медицинского искусства на Руси.

Светская медицина, в отличие от бесплатной монастырской, была платная и известна она с XI в. Кроме монастырских лечцов, в Киеве трудились и светские врачи. Применительно к ним «Русская правда» во второй половине XI в. писала, какая причитается «лечцу мзда». Из врачей-ремесленников той поры самым известным в Киеве считался Орменин (Армянин), который по пульсу хорошо распознавал различные болезни и определял их исход. В XII в. славился Петр Сириянин, долгое время лечивший черниговского князя, а затем постригшийся вслед за ним в монахи Киево-Печерской лавры.

В ранних летописях (XI – XIII вв.), авторами которых были Илларион Киевский, Нестор, Кирилл Туровский и др., нередки описания симптомов болезней исторических лиц, суждения о методах лечения (диететика, лечение лекарственными травами и минералами, кровопускания, прижигания, ушивание ран, наложение на них повязок и пластырей). Из летописей можно сделать вывод, что в Древней Руси чаще других болезней встречались оспа и трахома, нередко приводившие к слепоте, анкилозы суставов на почве военных и бытовых травм, а также туберкулеза, гангрена конечностей от употребления хлеба, зараженного головней. Довольно часто Русь посещали эпидемии чумы и оспы (моровые язвы и моровые поветрия), уносившие много жизней. Первое упоминание в летописях о "повальной болезни" приходится на 974 г. В 1092 г. на Киев обрушилось моровое поветрие, которое за 5 недель погубило 7 тысяч человек. В 1230 г. смоленский мор извел 32 тысячи душ. 1351 г. и 1353 г. отмечены в Псковской летописи свирепствованием на Руси (в Пскове, Смоленске, Суздале, Киеве, Чернигове, Москве) чумы. За семь столетий летописи сообщали о 47 различных эпидемиях на русских землях.

Распространению медицинских знаний в Киевской Руси служили произведения древнерусской литературы, содержавшие важные сведения о профилактике и лечении болезней. В XI в. появился «Изборник Святослава», составленный для болгарского царя Симеона и вскоре переписанный на русском языке для черниговского князя Святослава Ярославича. Это обширная хрестоматийная энциклопедия, содержавшая почерпнутые у греков сведения (в виде изречений) из различных областей знаний, включая медицину. Отдельные разделы посвящены гигиене и диететике, диагностике болезней, терапии и хирургии (в духе учений Гиппократа и Галена). Медицина названа «искусьм искусьно» (искусством в превосходной степени).

Татаро-монгольское нашествие отразилось крайне неблагоприятно на всех сторонах жизни русского государства, включая и здоровье населения. Правда, сразу после похода Батыя князь Ярослав (сын великого князя Всеволода Юрьевича) «обновил» всю Суздальскую землю, очистив ее от трупов и проведя необходимые гигиенические мероприятия в соответствии с тем, чему учили медицинские книги. Однако в дальнейшем медицина на Руси сильно деградировала, в чем отразилась общая духовная апатия цивилизованного народа под игом кочевников. Над Русью нависла атмосфера покорности и принижения, в которой мысль или замирает, или замыкается в кругу надежд и размышлений о лучшей доле в загробной жизни.

Почти век понадобился для того, чтобы началось возрождение медицины на Руси. И происходило это в монастырях. В XIV и первой половине XV в. было основано 180 монастырей. В некоторых из них строились больницы: в Устюге Великом, Симеоновском и Чудовом московских монастырях, в Кирилло-Белозерском, Соловецком монастырях, в Троице-Сергиевой лавре. Митрополит Московский и всея Руси Алексий ездил в 1357 г. в Золотую Орду и избавил Тайдулу, жену хана Чанибека, от болезни глаз. Больница Троице-Сергиевой лавры благодаря Сергию Радонежскому стала образцом монастырского больничного уклада. Туда, а также в Симеоновский и Чудов монастыри поступали раненые с Куликова поля. Чудесными исцелениями прославился Кирилл, основатель Белозерского монастыря.

В XVI в. русские монастыри отказались от традиционного безмездного лечения и стали взимать плату с недужных за оказание помощи. И хотя даже в следующем веке отдельные представители церкви, например, патриарх Никон (особенно после изгнания его в Ферапонтов монастырь), митрополит Холмогорский и Важский Афанасий и другие славились искусством исцелять больных, таких становилось все меньше. В условиях отставания от западной медицины церковное врачевание уповало в большей степени на молебны, а не на знания и умения. В «Домострое» читаем: «При болезни и скорби нужно врачеваться Божьей милостью, да слезами, да молитвами, да постом, да милостынею к нищим, да истинным покаянием». К тому же духовенству запрещалось заниматься хирургией, которая была отдана на откуп знахарям, хотя развитие огнестрельного оружия потребовало от хирургов глубоких медицинских знаний. Большая часть населения Московского государства пользовалась в ту пору услугами представителей народной медицины, среди которых выделялись очные лечцы, рудометы (кровопускатели), костоправы, гортанные лечцы, чепучинные лечцы (лечили болезни суставов и венерические болезни потогонными процедурами в чепучинных «ларях»), камнесечцы, кильные лечцы (лечили грыжи), бабы-повитухи и бабки-целительницы детей.

Естественно, что в XV и XVI веках цари стали приглашать в Россию иностранных врачей. Они объявились в Москве при Иване III, приехав из Венеции, Константинополя, Модены и других городов. Судьба некоторых из них была трагичной. Так, Антон-немчин после неудачного лечения татарского царевича был зарезан его подданными («и его зарезали как овцу на Москве-реке под мостом зимою»). Другой врач, Леон-жидовин, «уморил» сына Ивана III – царевича Ивана – и 22 апреля 1490 г. подвергся публичной казни «за похвальбу, ибо, похваляясь выпользовать его непременно», говорил, что в противном случае готов публично с позором смерть принять. В 1493 г. были казнены Иван и Матвей Лукомские (врачи из Литвы) по обвинению в попытке отравить великого князя.

Иван Грозный учредил Аптекарскую Палату, положив начало государственной организации российской медицины. Это было реализацией постановления Стоглавого Собора (1551 г.) – в 73-й главе ста соборных решений был сформулирован призыв к открытию государственных больниц и богаделен. Их начали создавать в нескольких городах Московской Руси. В 1592 г. появилась первая в стране застава "для предохранения от заразительных болезней". Она находилась в Ржеве.

После Смутного времени наметилась новая тенденция в развитии русской медицины – первые государи династии Романовых организовали обучение за границей врачебному искусству уроженцев России. Однако такими первыми "ласточками" были дети иностранцев, служивших царю. В 1647 г. после заграничного обучения возвратился в Москву Валентин Бильс с дипломом доктора медицины Лейденского университета, а в 70-е годы – Андрей Келлерман с дипломом университета Павии.

По мере того как Россия выходила из Смуты, медленно формировалась система государственной организации здравоохранения. В этом важную роль играл Аптекарский Приказ. Он размещался в Кремле – напротив Чудова монастыря. Там же была царская аптека. В ведении Аптекарского Приказа состояли доктора, лекари. Патроном Аптекарского Приказа первый царь династии Романовых назначил Федора Ивановича Шереметева. Этим именем открывается перечень руководителей органа управления российской медициной после XVII в.

Аптекарский Приказ выписывал врачей из-за границы и устраивал им экзамен на право лечебной деятельности, закупал лекарства в Англии, Голландии, Бухаре, предпринимал усилия к постепенной замене заморских растений отечественными (стали заготавливать ревень в Сибири, солодковый корень – в Коротояке близ Астрахани, черную чемерицу – в Коломенском уезде и т.д.). Сбор лекарственных растений был учрежден в виде подати. Среди лекарств наряду с растениями фигурировали драгоценные камни, золотые и жемчужные порошки. В 1655 г. купили рог единорога за 10 сороков соболей (это стоило тысячу рублей) – при мочекаменной болезни его привязывали к спине на уровне почек.

С 1616 г. Приказ снабжал врачами не только царский двор, но и воинские части, как стрелецкие, так и полки иноземного ратного строя. В 1656 г. был организован военно-временный госпиталь под Смоленском, где в результате боевых действий за возвращение его России скопилось много раненых. Через 22 года пришлось создать военно-временные госпитали в Москве (на Рязанском, Вологодском и Казанском подворьях) для 746 раненых, поступивших после сражения с турками под Чигириным.

Подготовку военных лекарей осуществляла Московская врачебная школа, открытая Аптекарским Приказом в 1654 г. Ее первыми учащимися стали 30 стрельцов и стрелецких детей. Обучение имело ремесленный характер: каждый учитель (лекарь) воспитывал одного или нескольких учеников, обучая их всему, что знал и умел, главным образом – хирургии. Срок обучения официально составлял 5 лет, но нередко он затягивался даже до 11 лет. После сдачи экзаменов воспитанник школы получал звание лекаря.

Аптекарский Приказ мало улучшил состояние гражданского здравоохранения. Как и прежде, больницы для простолюдинов существовали главным образом при монастырях и церквах и находились на их попечении. Кое-где они представляли собой довольно емкие стационары. Например, при Благовещенском монастыре Нижнего Новгорода Алексеевская церковь вместе с больничными кельями «в длину простиралась ... на 24 сажени, а в ширину – на 11 сажень». В таких больницах, как правило, не было лекарей, получивших профессиональное образование (за границей или хотя бы в Московской школе). Там продолжала культивироваться народная медицина со всеми ее достоинствами и недостатками. Повсеместно было распространено знахарство, хотя церковь продолжала с ним бороться.

Первым московским гражданским лечебным учреждением, в котором лечили профессионально, считается больница на 15 кроватей, устроенная в 1656 году известным благотворителем боярином Федором Ртищевым на собственные деньги. Это был едва ли не первый акт гражданской благотворительности в здравоохранении. Подобные больницы появились и в других городах России.

Но XVII в. принес и новые болезни. «Завоевав Вильну и многие другие пограничные города и области, писал С. Коллинс, придворный врач Алексея Михайловича, русские взяли в плен госпожу Lues Veneria (сифилис) и, вероятно, провладеют ею долее, нежели городами. Прежде этой войны она здесь в течение тысячи лет не была известна...». Этот же врач свидетельствовал, что случившаяся в 1665 г. эпидемия моровой язвы унесла жизни 700 – 800 тысяч россиян. С нею мужественно боролись русские врачи, включая и тех, кто окончил Московскую врачебную школу.

Таким образом, хотя в XVII в. наметился определенный прогресс в отечественной медицине, государственная организация здравоохранения строилась довольно медленно и непоследовательно. Не сформировалось по существу гражданское здравоохранение. В указе юных государей Ивана и Петра Алексеевичей «Об улучшении постановки аптечного и медицинского дела в Аптекарском Приказе» отмечалось много слабостей и дефектов в организации российской медицины. Для их преодоления потребовались колоссальные усилия многих выдающихся людей на протяжении десятков лет, причем этот вроде бы длительный срок, по квалифицированной оценке, был рекордно коротким. И Россия обязана этим в первую очередь своему великому преобразователю Петру I.


Медицина Нового времени


Термин «Новая история» (или «Новое время») впервые введен гуманистами XVI в. В современной исторической науке Новое время отождествляется с периодом утверждения и развития капиталистических отношений и ограничивается условными хронологическими рамками между второй половиной XVII в. и началом XX в. Первые буржуазные революции в Западной Европе произошли в Нидерландах (1566– 1609 гг.), Англии (1640 – 1649 гг.) и Франции (1789-1794 гг.). Английская буржуазная революция оказала глубокое и длительное влияние на процесс ломки феодальных отношений во всей Европе. Вот почему в современной исторической науке 1640 г. – год начала английской буржуазной революции – условно определяет рубеж между Средневековьем и Новым временем. Характерной чертой Новой истории явилось развитие колониальной экспансии и создание колониальной системы. Борьба крупнейших мировых держав за передел колоний и сфер влияния имела первостепенное значение в развязывании Первой мировой войны 1914– 1918 гг. Год ее окончания (1918 г.) принят в мировой исторической науке в качестве условного рубежа между Новой и Новейшей историей.

Расширение капиталистического производства требовало развития естественнонаучных знаний (механики, физики, химии). Этому способствовало влияние французского материализма XVIII в., который питал идеями Великую французскую буржуазную революцию. Центральное место в этом процессе занимали многотомное издание «Энциклопедия наук, искусств и ремесел» (Дени Дидро, Жан д'Аламбер) и работы крупнейших мыслителей Франции этого периода философов-просветителей Франсуа Мари-Аруэ Вольтера и Жан-Жака Руссо, а также деятельность французских врачей-материалистов Анри Леруа, Жюльена Ламерти.

Определяющее влияние на развитие диалектических взглядов на природу и медицину периода Нового времени оказали великие естественнонаучные открытия конца XVIII в. – первой половины XIX в. Среди них важнейшее значение имеют: теория клеточного строения живых организмов, закон сохранения и превращения энергии, эволюционное открытие – три великих открытия, благодаря которым все основные процессы в природе были сведены к естественным причинам. На их основе плодотворно развивались и медицинские науки.


РАЗВИТИЕ МИКРОБИОЛОГИИ


Идея о живой природе заразного начала формировалась в течение тысячелетий. Эмпирические догадки о живом возбудителе высказывались в трудах Лукреция Кара, Плиния Старшего, Галена, Авиценны и др.

Частые эпидемии повальных болезней в средневековой Европе способствовали накоплению сведений о путях заражения. Выдающимся обобщением достижений этого опыта явился классический труд итальянского ученого эпохи Возрождения Джироламо Фракасторо «О контагии; контагиозных болезнях и лечении».

Создание первых оптических приборов в начале XVII в. открыло новую эру в истории микробиологии. Левенгук был первым исследователем, который обнаружил живые микроорганизмы и описал их в своем сочинении «Тайны природы, открытые Антонием Левенгуком» (1695 г.). Тем не менее, до обнаружения первых патогенных микроорганизмов и научно обоснованных методов борьбы с ними оставалось почти два столетия эмпирических поисков. Классическим примером успешного эмпирического решения этой сложнейшей проблемы является история оспопрививания.

Натуральная оспа (лат. variola) стала постоянным эпидемическимзаболеванием в Западной Европе в XV столетии. В начале XVI в. испанские конкистадоры завезли ее в Центральную и Южную Америку. В конце XVIII в. оспа была зарегистрирована в далекой Австралии.

Смертность от оспы была высокой. В XVIII столетии в Западной Европе ежегодно заболевало 12– 15 млн. человек; из них погибало 20 – 25 % взрослого населения и 55 % детей. Только в Великобритании в 1701 – 1722 гг. от оспы погибло 22 982 человека, т.е. четвертая часть всего населения страны. Выздоравливавшие часто имели тяжелые осложнения. В частности, слепота поразила 2/3 числа переболевших оспой в Западной Европе XVIII – XIX вв.

Клинику натуральной оспы изучали Т. Сиденхам, Дж. Фракасторо, И.Меркуриалис (который в 1584 г. впервые заговорил о специфичности оспы). Еще в древности, желая защититься от этого опасного заболевания, жители разных континентов пришли к идее предохранительного самозаражения оспой, т.е. к «оспопрививанию», которое известно в истории науки под названием инокуляция (лат. inoculatio – искусственное заражение), или, что равнозначно, вариоляция (от лат. названия оспы – variola).

В начале XVIII в. метод инокуляции получил широкую известность в Константинополе благодаря активной деятельности приехавшей туда гречанки из Фессалии. Только в одном 1713 г. она произвела более 6000 инокуляций. Жена английского посла в Турции Леди Мэри Уортлей Монтегю после успешной прививки натуральной оспы себе и своему шестилетнему сыну (1718 г.) стала страстной сторонницей этого метода. По возвращении в Англию (1721 г.) она уговорила короля Георга I испытать инокуляцию на преступниках, приговоренных к смертной казни (в результате всем привитым была дарована жизнь). Затем инокуляцию стали делать детям-сиротам из церковных приютов, а в 1722 г. – членам королевской фамилии. В 1746 г. в Лондоне был основан госпиталь, в котором на добровольных началах делались прививки, и «Общество по распространению оспопрививания».

Со временем оспопрививание стали делать «с руки на руку», что значительно снижало возможность заражения тяжелой формой заболевания (так как ослабляло вирус оспы). В печати стали появляться научные публикации по инокуляции. По примеру Англии инокуляция стала широко распространяться в странах Западной Европы и США. Во Франции в 1774 г. в год смерти от оспы Людовика XV был инокулирован его сын Людовик XVI. Президент США Дж. Вашингтон приказал инокулировать всех солдат своей армии.

В России инокуляция вошла в практику в середине XVIII в. – сначала в Дерпте (1756 г.), а затем и в других городах Империи. Но «несмотря на все желания и труды этих первых распространителей оспопрививания, оно, по-видимому, продвигалось медленно. Требовалась большая сила и поддержка, чтобы подвинуть этот вопрос вперед. Эта сила выразилась в лице Екатерины II».

Потрясенная сильной эпидемией оспы в Австрии в 1768 г., императрица Екатерина II написала российскому посланнику в Англии о своем желании срочно сделать инокуляцию себе и своему сыну Павлу. Лондонское медицинское общество избрало для этой ответственной и почетной миссии одного из лучших врачей-инокуляторов – Томаса Димсдейла, который прибыл в Россию и 12 октября 1768 г. провел инокуляцию императрице и наследнику престола. Позднее правила оспопрививания были подробно изложены им в сочинении «Нынешний способ прививать оспу», вошедшем в «Полное собрание Российских законов» 1770 г. В России стали учреждаться оспопрививательные дома.

Эдвард Дженнер – английский врач графства Глостершир, ученик Дж. Хантера, основоположник вакцинации (прививки коровьей оспы с целью предотвращения оспы натуральной). Идея прививки «оспы коров» возникла у молодого Дженнера в разговоре с пожилой дояркой, руки которой были покрыты кожными высыпаниями. На вопрос Дженнера, не больна ли она натуральной оспой, крестьянка ответила, что болезни этой у нее быть не может, поскольку она уже переболела оспой «коровьей». Эти слова глубоко запали в душу юного Дженнера. Он посоветовался со своим учителем Дж. Хантером, и тот сдержанно порекомендовал ему проверить это в эксперименте.

В течение 30 лет Дженнер собирал сведения о заболеваниях человека коровьей оспой в графстве Глостершир и пришел к заключению, что содержимое молодых незрелых пустул коровьей оспы, которое Дженнер назвал словом «вакцина», предотвращает заболевание натуральной оспой в случае его попадания на руки молочниц, т.е. при инокуляции. Отсюда следовало, что искусственное заражение коровьей оспой – безвредный и гуманный способ предотвращения натуральной оспы.

Пhello_html_283d8040.gifрошло много лет, прежде чем Дженнер решился на эксперимент. Он провел его 14 мая 1796 г., привив восьмилетнему мальчику Джеймсу Фиппсу, содержимое (лимфу) пустулы с руки крестьянки Сары Нельме, заразившейся коровьей оспой. Повторив этот эксперимент 23 раза, Э. Дженнер в 1798 г. опубликовал статью «Исследование причин и действий... коровьей оспы». Вскоре Дженнер нашел способ сохранения прививочного материала путем высушивания содержимого оспенных пустул и хранения его в стеклянной посуде. Упакованный таким образом сухой прививочный материал Дженнер пересылал в различные страны Европы (включая Россию), Азии и Америки.

Открытие Дженнера явилось поворотным пунктом в истории борьбы с оспой. Первая вакцинация против оспы в России по его методу была сделана в 1801 г. профессором Е.О. Мухиным мальчику Антону Петрову, который с легкой руки императрицы Марии Федоровны получил фамилию Вакцинов.

Понадобилось почти 200 лет для того, чтобы человечество проделало путь от вакцины Э. Дженнера до открытия вируса натуральной оспы (Э. Пашен, 1906 г.) и добилось полной ликвидации этого опасного инфекционного заболевания на всем Земном шаре. Программа ликвидации оспы была предложена в 1958 г. делегацией СССР на XI Ассамблее Всемирной организации здравоохранения и успешно реализована в конце 1970-х гг. совместными усилиями всех стран мира.

Э. Дженнер, придя к открытию вакцинации эмпирическим путем, не представлял (и на том этапе развития наук еще не мог представлять) механизма процессов, происходящих в организме после прививки. Эту тайну раскрыла новая наука – экспериментальная иммунология, основоположником которой стал Пастер.

Луи Пастер – выдающийся французский ученый, химик и микробиолог, основоположник научной микробиологии и иммунологии. Познакомившись с работами Э.Дженнера по оспе, Пастер был потрясен фактом продолжительной невосприимчивости к болезни после заболевания или вакцинации. Более того, он понял, что метод вакцинации можно применить и к другим инфекционным заболеваниям. В то время Пастер изучал куриную холеру, от которой во Франции погибало 90 % от всех заболевших кур. В июне 1879 г. отправляясь на отдых в Арбуа, Пастер забыл в термостате одну из разводок куриной холеры, которая простояла там без пересева в течение всего летнего отпуска. Это была «счастливая случайность», которая «выпадает лишь на долю подготовленных умов». Вернувшись в Париж, Пастер продолжил свои эксперименты по заражению куриной холерой, однако куры не заболевали – культура, простоявшая в термостате, казалась «бесплодной». Защитный эффект старой культуры Пастер объяснил ослаблением патогенных свойств за время ее пребывания в термостате и назвал этот эффект словом «аттенуация» (от лат. attenuare – ослаблять). Этим термином стали обозначать метод приготовления вакцин по Пастеру.

Эhello_html_6366546c.gifтот опыт впервые показал, что возбудитель болезни может развиваться вне организма и его вирулентность можно легко изменять по желанию экспериментатора (микроб как бы оказался «прирученным»).

Куриная холера стала первым инфекционным заболеванием, на модели которого Пастер впервые сделал экспериментально обоснованный вывод: «первое заболевание предохраняет от последующего». Отсутствие рецидива инфекционной болезни после прививки он определил как «иммунитет» (лат. immunitas – освобождение от чего-либо). До Пастера этот термин употреблялся только в юридическом смысле – «освобождение от податей или судебной ответственности».

Сравнивая свои результаты с работами Дженнера, Пастер увидел аналогию между ослабленным штаммом куриной холеры в своем эксперименте и вакциной Дженнера. И он счел исторически верным применить дженнеровский термин «вакцина» к любому аттенуированному (ослабленному) возбудителю, более того – выбором «дженнеровского слова» он выразил «признательность к заслугам и неизмеримой пользе, принесенной одним из величайших людей Англии – Дженнером». Год открытия этого метода – 1880 – вошел в историю науки как год рождения экспериментальной иммунологии.

Следующей славной страницей истории иммунологии стало изучение физиологических механизмов иммунитета. До открытий И.М. Мечникова и П. Эрлиха сущность индивидуальной невосприимчивости организма к инфекционным заболевания была совершенно не понятна.

Иhello_html_227c7ae1.gifлья Ильич Мечников – выдающийся русский биолог, патолог, иммунолог и бактериолог, создатель фагоцитарной теории иммунитета, один из основоположников эволюционной эмбриологии. Изучая процессы внутриклеточного пищеварения, он заметил, что мезодермальные клетки – лейкоциты (а также клетки селезенки и костного мозга), которые он впоследствии назвал фагоцитами, обладают способностью собираться вокруг инородных частиц (бактерий в том числе) и поглощать их, выполняя, таким образом, функцию защиты организма от болезнетворных микроорганизмов. Первый доклад о фагоцитарной теории иммунитета «О защитных силах организма» И. И. Мечников сделал на VII съезде русских естествоиспытателей и врачей в Одессе в 1883 г. Его теория явилась также основой для понимания сущности процесса воспаления.

Практически одновременно с Мечниковым, в конце XIX в. немецкий ученый Пауль Эрлих в процессе работы с дифтерийным токсином сформулировал теорию гуморального иммунитета. Согласно этой теории, микробы или токсины содержат структурные единицы – антигены, которые, попадая в организм, через определенное время вызывают образование антител – белков класса глобулинов. Антитела существуют в виде особых химических гhello_html_1059ffc0.gifрупп на поверхности клеток; часть их отделяется от поверхности, циркулирует с кровью и, встречаясь с микробами или токсинами, связывает их. Причем антитела способны связывать только те антигены, в ответ на проникновение которых они возникли. Эрлих показал, что существуют два вида иммунитета: пассивный, который достигается введением в организм готовых антител, и активный, когда организм сам вырабатывает антитела в ответ на введение антигенов. Позднее было доказано, что иммунная система подавляет также и раковые клетки, которые постоянно появляются в любом здоровом организме. Авторы учения об иммунитете И.И. Мечников и П. Эрлих в 1908 г. были удостоены Нобелевской премии.

Основоположник бактериологии немецкий ученый Роберт Кох, изучая специфические возбудители болезней, создал лабораторную бактериологию. Кох первым окончательно установил этиологию сибирской язвы, открыл возбудители туберкулеза и холеры. В тропической Африке он исследовал чуму, малярию, трахому, тропическую дизентерию и возвратный тиф. Изучая туберкулез, он получил туберкулин – глицериновый экстракт туберкулеза, который оказался ценным диагностическим средством. За исследования и открытия в области туберкулеза Роберт Кох был удостоен Нобелевской премии (1905 г.).

Достижения в области микробиологии открыли перспективы для развития промышленности (от изготовления уксуса, вина и пива во Франции времен Пастера до синтеза биологически активных веществ), сельского хозяйства (развитие шелководства), сделали возможной научно обоснованную борьбу с инфекционными заболеваниями.


ОТКРЫТИЕ И ВВЕДЕНИЕ НАРКОЗА


Обезболивание при помощи природных одурманивающих средств растительного происхождения (мандрагоры, белладонны, опия, индийской конопли, некоторых разновидностей кактусов и др.) издавна применялось в странах Древнего мира: Египте, Индии, Китае, Греции, Риме, у аборигенов Америки и Океании.

С развитием ятрохимии в Западной Европе (XIV– XVI вв.) стали накапливаться сведения об обезболивающем эффекте некоторых химических веществ, получаемых в результате экспериментов. Однако долгое время случайные наблюдения ученых за их усыпляющим или обезболивающим действием не связывались с возможностью применения этих веществ в хирургии. Остались без должного внимания открытие опьяняющего действия N20 – гемиоксида (закиси) азота – «веселящего газа», которое сделал английский химик и физик Хамфри Дэви в 1800 г., а также первая работа об усыпляющем действии серного эфира, опубликованная его учеником Майклом Фарадеем в 1818 г.

Первым врачом, который обратил внимание на обезболивающее действие N20, был американский дантист Гораций Уэллз. В 1844 г. он попросил своего коллегу Джона Риггса удалить ему зуб под действием этого газа. Операция прошла успешно, но ее повторная официальная демонстрация в клинике известного бостонского хирурга Джона Уоррена не удалась, и о газе на время забыли.

Эра наркоза началась с эфира. Первые опыты по его применению во время операций провел американский врач К. Лонг в 1842–1846 гг., но они остались незамеченными, поскольку Лонг не сообщил в печати о своем открытии, и оно повторилось снова.

В 1846 г. американский дантист Уильям Мортон, испытавший на собаках и, волею случая, на себе усыпляющее и обезболивающее действие паров эфира, предложил Дж. Уоррену проверить на этот раз действие эфира во время операции. Дж. Уоррен согласился и 16 октября 1846 г. в Генеральном госпитале штата Массачусетс впервые успешно удалил опухоль в области шеи под эфирным наркозом, который давал У. Мортон. Сведения о действии эфира на организм У. Мортон получил от своего учителя – химика и врача Чарлза Джексона, который по праву должен разделить приоритет этого открытия.

Россия была одной из первых стран, где эфирный наркоз нашел самое широкое применение. Первые в России операции под эфирным наркозом были произведены: в Риге (Б.Ф. Беренс, январь 1847 г.), Москве (Ф.И. Иноземцев, 7 февраля 1847 г.), Петербурге (Н.И. Пирогов, 14 февраля 1847 г.).

Научное обоснование применения эфирного наркоза дал Н. И. Пирогов. В опытах на животных он провел широкое экспериментальное исследование свойств эфира при разных способах его введения (ингаляционном, внутрисосудистом, ректальном и др.) с последующей клинической проверкой различных экспериментальных методов (в том числе и на себе). После чего 14 февраля 1847 г. он провел свою первую операцию под эфирным наркозом, удалив опухоль молочной железы за 2,5 мин.

Лhello_html_1c4e1959.gifетом 1847 г. Н. И. Пирогов впервые в мире применил эфирный наркоз в массовом порядке на театре военных действий в Дагестане (при осаде аула Салты), используя изобретенный им аппарат для подачи наркоза. Результаты этого грандиозного эксперимента поразили Пирогова: впервые операции проходили без стонов и криков раненых. «Возможность эфирования на поле сражения неоспоримо доказана, – писал он в «Отчете о путешествии по Кавказу», – ...Самый утешительный результат эфирования был тот, что операции, производимые нами в присутствии других раненых, нисколько не устрашали, а, напротив того, успокаивали их в собственной участи».

Применение эфирного наркоза в осажденном Севастополе в 1854 – 1855 гг. позволило Н.И. Пирогову оперировать одновременно на трех столах по 80 – 100 больных в сутки. «Можно окончить 10 больших ампутаций, даже с помощью не очень опытных рук, в 1 час и 45 минут, – писал он с севастопольского театра военных действий своему коллеге по Медико-хирургической академии – известному терапевту К. К. Зейдлицу. – Если же одновременно оперировать на трех столах и с 15 врачами, то в 6 часов и 15 минут можно сделать 90 ампутаций, и поэтому – 100 ампутаций с небольшим в 7 часов времени».

Таким образом, в рассматриваемый период появилось учение о переливании крови, стали применяться гипсовые повязки для лечения переломов, а с открытием наркоза и развитием его методов началась новая эпоха в хирургии: 1846 г. разделяет ее историю на две эры – «до» и «после» открытия наркоза.

РАЗВИТИЕ СИСТЕМЫ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ В РОССИИ

(XVIII в. – начале XX в.)


Изменения в медицинском образовании произошли при Петре I. Экономические и политические преобразования в стране сказались на развитии просвещения и медицины. Петр I, побывав за границей, познакомился (наряду с кораблестроителями и промышленниками) с выдающимися врачами стран Западной Европы. В Голландии он слушал лекции известных медиков Бургава и Рюйша и захотел, чтобы в России была школа, в которой обучали медицине. До 1692 г. Россия регулярно выписывала врачей из других стран, в основном, для придворной службы. Лишь некоторые из них поступали в распоряжение Пушкарского Приказа, который распределял их по полкам. В последующем Петр I отправил в Италию для изучения медицины П.В. Постникова, а затем Г.И. Волкова, которые по поручению царя занимались и дипломатической работой. В 1706 г. по предложению находившегося на русской службе голландского врача, выпускника Лейденского университета Н.Л. Бидлоо, Петр I издал указ о строительстве в Москве «за Яузой рекой против немецкой слободы» госпиталя и наборе «из иноземцев и из русских изо всех чинов людей… для аптекарской науки 50 человек».

С 1707 г. при Московском генеральном госпитале в Лефортове начала работать медико-хирургическая школа. Главным врачом госпиталя и руководителем школы был назначен Н.Л. Бидлоо, который читал лекции по анатомии и хирургии. Ученики жили при госпитале, получали обмундирование, жалованье (1 рубль в месяц) и обучались бесплатно. Главным недостатком новой школы являлось то, что занятия велись на латинском языке, и это затрудняло набор русских учеников. Кроме того, не было учебников. Твердого срока обучения не существовало, он колебался от 5 до 10 лет. Как правило, хорошо успевающие ученики через 2-3 года, при условии успешной сдачи экзамена, получали звание подлекаря, а через 1-2 года после этого звание лекаря. В связи с продолжавшимся ростом потребностей армии в медицинском персонале были открыты другие медшколы при Санкт-Петербургском сухопутном, Кронштадтском и адмиралтейском госпиталях.

В 1755 г. открылся Московский университет, в составе трех факультетов которого был и медицинский. Однако из-за отсутствия профессоров последний начал работать только в 1765 г. На факультете имелись три кафедры: анатомии (с практической медициной), физической и аптекарской химии, натуральной истории. Первым профессором медфакультета стал известный московский акушер И. Эразмус, читавший лекции по анатомии, хирургии и «бабичьему» делу.

Существовавшие с начала XVIII в. госпитальные школы в 1786 г. были отделены от госпиталей и преобразованы в медико-хирургические училища. Сохранялся 7-летний срок обучения, но допускалась и более ранняя сдача экзаменов. В 80-х гг. XVIII в. в России работало 5 высших медицинских учебных заведений: в Санкт-Петербурге – Главное Врачебное училище и Калинкинский Медико-хирургический институт (учрежденный в 1783 г. Екатериной II для обучения врачебной науке выходцев из Прибалтийских земель), в Москве – Врачебное училище и медицинский факультет университета, в Кронштадте – Врачебное училище. Кроме них медиков готовили Колывано-Воскресенская и Елизаветградская школы.

В 1789 г. произошло разделение фельдшерского и врачебного образования. Врачей готовили медико-хирургические академии, преобразованные из медико-хирургических училищ Москвы и Санкт-Петербурга (Кронштадское училище было упразднено) и медицинские факультеты университетов. С 1845 г. при медицинских факультетах открылись госпитальные клиники (возникновение идеи и ее практическая реализация связаны с деятельностью Н.И.Пирогова) и введен 5-летний срок обучения для студентов-медиков, что способствовало улучшению подготовки врачей.

В последующем административные изменения произошли в 1763 г., когда Медицинская канцелярия была преобразована в Медицинскую коллегию, которая контролировала всю медицинскую и лекарскую помощь населению, деятельность государственных и частных аптек. Однако ее существование было коротким.

В 1775 г. был создан Приказ общественного призрения. Это был первый государственный орган, в компетенцию которого входили социально-культурные вопросы. По характеру проблем, относившихся к его ведению, приказ занимался делами низов каждого из сословий. В компетенцию Приказа входило и руководство школами, здравоохранением, принудительно-воспитательными учреждениями и смирительными домами. Явно недостаточными были штаты и средства, выделяемые Врачебной и Медицинской управе.

В 1797 г. в ходе губернской реформы в России создаются губернские Врачебные управы. Первоначально в их ведении находились как гражданские, так и военные медицинские учреждения и чины, с 1805 г. – только гражданские. Управа инспектировала медицинские учреждения, составляла медико-топографические описания, организовывала борьбу с заразными болезнями и оспопрививание, проводила судебно-медицинскую экспертизу, контролировала деятельность аптек, частнопрактикующих врачей и др.

В 1803 г. Медицинская коллегия была упразднена. Дела, которыми она управляла по гражданскому ведомству, перешли в управление Министерства внутренних дел, обучение медиков – Министерству просвещения, а управление военной медициной – в военные ведомства (сухопутное и морское).

Медицинское обслуживание населения России в первой половине XIX в. осуществлялось подчиненными Министерству внутренних дел учреждениями Приказа общественного призрения, Медицинского департамента и в какой-то степени Министерством государственных имуществ. По деятельности Медицинского департамента МВД невозможно судить о состоянии медицинского дела в стране, так как в его сферу не входила работа врачей, персонала и лечебных заведений Военного и Морского министерств, Министерства народного просвещения, Медицинского управления Кавказского гражданского ведомства и др. А работа вольнопрактикующих врачей совсем выпадала из поля зрения.

И все же главная роль в медицинском обслуживании гражданского населения, в общих вопросах врачебного и санитарного дела в тот период принадлежала Министерству внутренних дел, которому подчинялись городские, тюремные и частные больницы, водолечебницы и аптеки. Также ему были подведомственны больницы гражданского ведомства и учреждения Приказов общественного призрения. Приказы имели двоякого рода учреждения – для призрения и лечения. К числу первых относились воспитательные дома, богадельни, сиротские дома. К числу вторых – больницы и дома для умалишенных. В 1857 г. в системе МВД работали 53 врачебные управы. О развитии системы здравоохранения свидетельствует то, что в начале XVIII в. в России насчитывалось 150 врачей, в 1802 г. их было уже 1 519. В 1855 г. на службе Министерства внутренних дел в губерниях числилось 2 175 врачей.

Другим ведомством, на попечении которого находилось около 20 млн. государственных крестьян, было Министерство государственных имуществ, созданное в 1837 г. На такое количество населения приходилось всего 239 врачей и ветеринаров. При этом невозможно установить раздельно число врачей и ветеринаров, поскольку данные приводились суммарно. Кроме того, медицинскую помощь крестьянам оказывали 420 фельдшеров и 25 повивальных бабок. Даже если предположить, что врачей было 200, то один врач приходился на более чем 92 000 крестьян, один фельдшер на 44 000 и одна повивальная бабка на 500 000 женщин и детей. Таким образом, медицинскую помощь получало менее 1% крестьян, подведомственных Министерству государственных имуществ.

Медицинское обслуживание государственных крестьян, по существу, мало чем отличалось от оказания помощи населению медиками и лечебными учреждениями Министерства внутренних дел. Это официально признавалось на страницах журнала Министерства государственных имуществ, которое само «считало устройство врачебной части в сельском сословии неудовлетворительным».

Таким образом, медицинская часть в дореформенной России была распределена по многим ведомствам, между которыми не было связи.

За последнюю четверть XIX в. ежегодная смертность населения России достигала в среднем 35 человек на тысячу жителей, в то время как во Франции – 22, в Германии – 24. Высокой была и детская смертность. Так, от всех умерших дети до пяти лет составляли в России 57%, во Франции – в два раза меньше. Причины значительной детской смертности были в раннем вступлении в брак физически не окрепших женщин, которые воспроизводили слабое потомство, а также неправильный уход и нерациональное кормление детей вследствие сложных условий жизни и отсутствия элементарных санитарно-гигиенических знаний. Это было связано с тем, что в центральной России работало всего две детские больницы, а педиатров не было. Известный акушер С.Ф. Хотовицкий впервые стал читать курс детских болезней в 1836 г. и высказал точку зрения, что детский организм не является уменьшенной копией организма взрослого человека, а имеет важнейшие качественные отличия от него. Но его точка зрения получила распространение только к концу XIX в., а детские больницы дальнейшего значительного развития не получили, единичные консультации в центральной России открывались на благотворительные средства.

О состоянии здоровья населения свидетельствует не только значительная смертность населения, но и заболеваемость. В рассматриваемый период ее давали главным образом инфекционные болезни. Продолжительность жизни в России составляла всего 30 лет. Причинами этого являлись низкий уровень жизни, санитарии и гигиены, тяжелый труд женщин во время беременности, недостатки ухода за детьми как следствие бедности и безграмотности и, конечно же, слабое развитие здравоохранения.

О состоянии медицинской помощи позволяют судить следующие данные. В Европейской России в 1892 г. работало 12 521 врачей, из них пятая часть служила в военном ведомстве. В среднем на одного врача приходилось 6 450 жителей, а в некоторых губерниях – около двухсот тысяч, в то время как в Великобритании один врач обслуживал 1 730 человек. Недостаток в медиках был тем ощутимее, что распределение их происходило неравномерно: например, в Москве в 1892 г. работала тысяча врачей, в Петербурге – полторы тысячи. Малому числу медиков соответствовало незначительное количество больниц – 3 666. Исходя из этого можно понять, почему в России болели и умирали чаще, чем в других странах Европы.

Вошедшее в силу 1 января 1864 г. «Положение о земских учреждениях», введенных в 34 губерниях, в самых общих выражениях определило задачи земств в области сохранения народного здоровья. Земства должны были лишь поддерживать учреждения бывшего Приказа общественного призрения и организовывать оспопрививание. Однако здравоохранение стало одним из главных направлений в работе земств. В первый год своего существования 18 земств пригласили на работу 50 врачей. В 1870 г. число врачей составляло уже 599 в 33 губерниях. В не земских губерниях сохранялась приказная система организации медицинской помощи, которая имела свои отрицательные стороны: лечение было менее доступно, обеспеченность врачами и качество помощи отмечалось ниже, чем в земских губерниях.

С середины XIX в. в результате ряда циркуляров Врачебные управы, открытые в 1797 г., утратили по отношению к губернской власти характер служебной независимости и превратились во врачебные отделения губернских правлений, что было санкционировано «Временными правилами о преобразовании губернских учреждений Министерства внутренних дел» (1865 г.). Управление врачебно-санитарной частью на местах было возложено на губернаторов, начальников областей, градоначальников.

Городовые положения 1870 г. и 1892 г. возложили на городское управление заботу об организации медицинской помощи населению. Как земству пришлось создавать сельскую медицину, так городскому самоуправлению – городскую, поскольку число врачей даже в некоторых крупных городах было незначительным.

Большое внимание развитию здравоохранении в начале XX в. уделял П.А. Столыпин, который был заинтересован в ликвидации эпидемий, оздоровлении городов. Являясь председателем Противочумной комиссии, он принимал энергичные меры к ликвидации вспышек этого заболевания. Для этого использовались значительные финансовые вложения, так, во время эпидемии чумы в Маньчжурии на борьбу с чумой было потрачено 260 тысяч рублей. В 1911 г. он получил 400 000 рублей для оказания помощи земствам и городам в борьбе с инфекционными болезнями.

В целом дореволюционная русская медицина оставила немалое положительное наследие. Сюда относятся: понимание медицины не как частного дела, а как важной общественной функции; систематическое углубленное изучение санитарного состояния страны и отдельных местностей; разработка основных принципов работы сельского врачебного участка; начало систематического распространения медицинских и гигиенических знаний среди населения; разработка основных принципов предупреждения эпидемий и др.


РАЗВИТИЕ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ НА ДОНУ И СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ в первой половине XIX В.


В конце XVIII – первой половине XIX в. в регионе начинает складываться система здравоохранения. Население Области войска Донского в начале XIX в. составляло 184341 человек мужского пола. В 1800 г. военная коллегия учредила здесь ставку главного доктора, которому подчинялись 6 лекарей. Из медицинских учреждений войска Донского этого периода следует отметить войсковой госпиталь, находившийся в Новочеркасске. Он был рассчитан на одновременный прием 150 раненых и больных казаков. Необходимую помощь им оказывали 2 врача. В Аннинской крепости для больных проказой отвели два помещения – примерно на 40 человек. Также в станицах было открыто 7 богаделен (приютов для престарелых и инвалидов). Одна из них содержалась на средства казака Гвоздецкого, другая находилась на попечении полковницы Ефремовой. Остальные существовали за счет добровольных пожертвований. Для многотысячного населения Дона не хватало как врачебного персонала, так и средних медицинских работников.

С большим опозданием, по сравнению с Екатеринодаром, в 1835 г. в войске Донском была учреждена аптека, финансирование которой производилось из войсковой казны. Аптекарь ежегодно получал жалованье в войсковой канцелярии. Кроме того, для закупки медикаментов, оборудования, лекарственных трав ему выдавали 6 290 рублей. Наряду с деньгами аптекарю доставляли 150 ведер горячего вина для получения спирта, а также уголь, известь. В помощниках у аптекаря находилось 12 учеников, которые в основном занимались сбором лекарственных растений. За помощь со стороны войсковой канцелярии аптекарь обязан был бесплатно отпускать лекарства по рецептам и предписаниям врачей: в войсковой госпиталь, всем административно-исполнительным чиновникам, врачам казачьих округов по установленной норме, бедным жителям Новочеркасска. В остальных случаях аптекарь продавал медикаменты для собственной прибыли.

По статистическим данным за 1822–1832 гг., в войске Донском числились: 1 управляющий доктор, 7 окружных (в каждом округе по одному), 2 – при войсковом госпитале и 1 – в Новочеркасске. Всего 11 врачей.

В 1845–1846 гг. в Области войска Донского свирепствовала натуральная оспа. Для оказания помощи и выяснения причин сюда командировали медиков из Центральной России. В этот период в каждом округе Дона числилось по 3 фельдшера, но более двух в наличии не было, кроме того, один состоял при госпитале и занимался оспопрививанием и вскрытием трупов, поэтому остальные не справлялись с работой. Для предупреждения дальнейшего распространения оспы в ноябре 1846 года в Области войска Донского был учрежден оспенный комитет.

На начало XIX в. в Черномории не имелось ни больниц, ни аптек, ни других лечебных учреждений для обслуживания населения. Общая по всему краю климатическая болезнь – лихорадка (малярия) ежегодно уносила сотни жизней. Для улучшения медицинской помощи 31 июля 1800 г. войсковая канцелярия приняла решение о безотлагательной постройке госпиталя в Екатеринодаре. Городничему Камянченко было приказано «отыскать мастеровых людей, договорить их, и за какую цену согласятся, заключить с ними контракт». На постройку госпиталя использовалась часть леса, доставленного из Черкесии на церковь. Такие срочные меры были вызваны тем, что большое количество солдат Егерского полка, находившегося в городе, заболело. За неимением госпиталя они размещались в домах, сараях, на улицах, что приводило к большой смертности. Уже через год в Екатеринодаре был открыт лазарет, в котором работали два медработника: Петр Антоновский и Николай Ольховский. В 1803 г. в Екатеринодар из Херсонеса была доставлена войсковая аптека с лекарствами и инструментами на 3000 рублей. С ее появлением возможности врачей в лечении больных существенно улучшились.

В 1807 г. Екатеринодар посетил генерал-лейтенант Дюк де Ришелье, военный губернатор Новороссии. Высокий гость осмотрел лазарет, магазин для хранения запасов зерна, войсковую канцелярию и всем остался доволен. В донесении к императору он писал: «Лазарет войсковой застал в хорошем порядке, больные призрены, помещение в выгодном и чистом доме и содержится в должной опрятности, довольствуясь содержанием от войска».

Согласно высочайше утвержденному штату 31 марта 1816 г. лазарет преобразовали в войсковой госпиталь, с медицинским персоналом в 11 человек. В нем получали помощь казаки-черноморцы и представители закубанских народов, которые, спасаясь от междоусобиц и гнета, бежали в Черноморию. Для него построили новые кирпичные здания в Екатеринодарской крепости. Эта постройка стоила войску огромных по тому времени средств – более 87 317 рублей 99 1/2 копейки. На всю Кубань этого госпиталя было недостаточно, тем более, что медицинские работники находились в условиях, не позволявших им надлежащим образом выполнять свои обязанности: не хватало помещений, медикаментов, перевязочного материала, не имелось возможности изолировать инфекционных больных, отсутствовали медицинские работники по уходу за ними. Кроме этого, некоторые врачи, попадая в войско, не оправдывали своего назначения. Например, в июле 1809 г. войсковой прокурор Зотов писал в войсковую канцелярию, что лекарей для лечения больных мало. Во всем войске имеется один врач Витрих, да и тот «обращается в частой напилости (так в тексте – В.В.) и часто содержится для вытрезвления под караулом». Прокурор предлагал войску пригласить четырех врачей – двух для постоянных разъездов и двух для пребывания в Екатеринодаре.

Из-за нехватки помещений пациенты с разными заболеваниями, в том числе инфекционными и венерическими, находились на лечении в одном маленьком помещении. Еще в худшем положении в оказании медицинской помощи были женщины и дети. Большинство акушерок имели не казачье происхождение, а потому в силу сословной замкнутости кубанского казачества доверием местных женщин не пользовались. Смерти матерей в процессе родов были частым явлением. Детское население страдало от инфекционных заболеваний: оспы, кори, простуды и др. Кроме того, загруженность врачей (из-за большого количества раненых казаков-мужчин), их низкий профессиональный уровень приводили к тому, что даже в случае серьезных заболеваний и травм помощь женщинам не всегда оказывалась. Например, казачка Марина Крутофолова, занимаясь сбором дров на берегу Кубани, была ранена проезжавшими мимо черкесами. Лекарь Барвинский, находившийся в войске, по неизвестной причине не извлек пулю и не оказал ей нужной помощи, через 5 дней женщина умерла.

В 1817 г. на Кубани была построена богадельня для увечных казаков, при ней действовала больница. Но в целом состояние здравоохранения в начале XIX в. оставляло желать лучшего. Войсковой медик Прохорович в 1821 г. обследовал селения Черномории и отметил повальные заболевания людей лихорадкой, нервной болезнью, дизентерией. На просьбу генерала А.А. Вельяминова в том же году прислать в край новых врачей министр внутренних дел посоветовал обходиться собственными силами. К началу 30-х гг. были открыты лазареты в станицах Полтавской (в 1825 г.) и Брюховецкой (в 1829 г.).

В 1827 г., когда было утверждено «Положение об управлении Черноморского войска», по всей Черномории предполагалось иметь 28 медицинских чинов, но в дальнейшем их было гораздо меньше. От казны в госпиталь ежегодно отпускались медикаменты на 4000 человек. Суточное содержание каждого больного «съестными и питейными припасами» в 30-е гг. XIX в. составляло 48 коп. для офицеров и 32 1/3 коп. для нижних чинов.

В трех флигелях Екатеринодарской крепости до 1830 г. находилась суконная фабрика, а затем здесь разместился Временный военный госпиталь, который обслуживал офицеров и солдат кавказских регулярных полков. Лечились в госпитале декабристы, служившие в разные годы на Кавказе, а в зимнее время квартировавшие в селениях Черномории и в самом Екатеринодаре, в том числе Д.А. Арцыбашев, писатель А.А. Бестужев-Марлинский и др. На ежегодное содержание госпиталя расходовалось три тысячи рублей, он был рассчитан на 400 мест.

С целью улучшения организации медицинского обслуживания гражданского населения 16 ноября 1832 г. в Черномории была образована Врачебная управа. Она подчинялась ведомству МВД, от которого зависело назначение и увольнение медиков. Кроме окружных медиков вводилась должность войскового ветеринарного врача, на это место был направлен А. Лебедев. Врачебная управа осуществляла надзор за деятельностью всех врачебных заведений войска, заботилась о снабжении больниц медикаментами и продовольствием. Для проведения профилактических прививок учреждался главный оспенный комитет под председательством войскового атамана. В округах открывались частные оспенные комитеты, которые снабжались правилами оспопрививания. Выполнение прививок и обучение людей из казачьего сословия возлагалось на окружных врачей.

С 1832 г. штат гражданской медицинской части в Черномории выглядел следующим образом. По Врачебной управе: инспектор, медик по хирургии и акушерству, письмоводитель, канцелярский служитель. По 1 врачу имелось в каждом из 3 округов. В штат также входили 3 старших и 3 младших лекарских ученика, 1 старшая и 2 младшие повивальные бабки и 1 войсковой ветеринарный врач. Всего 17 медицинских чинов. В первой трети XIX в. количество медиков в двух казачьих областях (на Дону и в Черномории) было примерно одинаковым. В 1833 г. главным медиком в Черноморское войско был назначен Игнат Свароцкий, кроме него помощь казакам оказывали 5 штаб-лекарей, 1 лекарь, 1 аптекарский чин, 3 старших фельдшера, 2 старших аптекарских ученика, 5 младших фельдшеров, т.е. через год количество медиков увеличилось на 5.

В лечебные заведения Черномории обращались за помощью не только казаки, но и представители других народов. В 1839 г. одна черкешенка приходила для лечения в Геленджикский госпиталь. Николай I приказал ей вручить в торжественной обстановке в виде подарка золотую цепочку как поощрение за доверчивость к русским. В период «Кавказской войны» врачи не отказывали в помощи никому из больных. Были примеры, когда чеченцы привозили своих раненых для оказания помощи и после проведения операции опять увозили к себе. Выздоравливающие горцы свободно уезжали в свои аулы. Таким образом, госпитали и медицина в целом стали служить хорошим средством для налаживания мирных отношений соседних народов.

Несмотря на то, что на Кубани открылись лечебные учреждения и появились профессиональные медики, состояние медицинской помощи оставалось неудовлетворительным. Так, к 1 сентября 1841 г. в нескольких лечебных учреждениях Кубани (Екатеринодарском госпитале, Полтавском и Темрюкском лазаретах) умерло 5% больных из всех прибывших. Но поскольку большая часть больных не обращалась за медицинской помощью, учесть количество всех заболевших и умерших не представляется возможным.

В 1842 г. управление Черноморским казачьим войском было подразделено на военное и гражданское. Гражданские органы управления делились на войсковые (к ним относилась и войсковая Врачебная управа), окружные и станичные. В то же время в «Отдельных правилах к наказу гражданского управления» говорилось, что престарелые, дряхлые и больные должны обеспечиваться «пристанищем и успокоением», это вменялось в обязанность станичному сбору.

В 1845 г. Черноморская войсковая Врачебная управа направила рапорт генералу Г.А. Рашпилю: «По малому наличному числу врачей в Черноморском казачьем войске нуждающемуся в медицинском пособии часто или вовсе не получают оного, когда простые больные из удобо излечимых делаются или трудно, уступающими самому деятельному врачеванию, или переходят в вовсе не излечимые от чего и прежде временно больные умирают». В это же время командир Отдельного кавказского корпуса ходатайствовал о том, чтобы в край присылали опытных медиков, а не только что выпущенных из университетов.

В том же году Военный министр поручил Медицинскому департаменту определить в Черноморское казачье войско на имеющиеся вакансии 4 лекарей, выпускаемых из учебных заведений. Еще двух врачей пригласило казачье войско: одного прикомандировали к Екатеринодарскому войсковому госпиталю, второго – к Полтавскому окружному лазарету. Но окружные врачи часто привлекались к судебно-медицинскому следствию и целые недели находились в «отлучке», а больные оставались без необходимого присмотра. Поэтому для окружных лазаретов нужны были медики, которые не привлекались бы к другой работе и постоянно оказывали квалифицированную помощь. Однако в Черномории из 16 положенных по штату врачей, в 1842 г. имелось только 8. Таким образом, к середине XIX в. проблема обеспечения медицинскими кадрами Черномории не была решена.

Лечебные учреждения, открытые в крае в начале XIX в., со временем приходили в упадок, ветшали. Так, ревизия Полтавского и Темрюкского лазаретов 1849 г. выявила плохое состояние помещений и непорядок в ведении больничных дел. В отчете штаб-лекаря Дейбеля показано: в Темрюкском лазарете стены обвалились, помещение аптеки разрушается и поддерживается подпорками. Лазарет не имел бани, часовни. Об оказании медицинской помощи и питании больные отзывались удовлетворительно. Аналогичной была ситуация в Полтавском лазарете и даже Екатеринодарском госпитале. Инспекция показала, что в двух лазаретах имелось 12 врачей, из них четверо состояли на службе в войске. Плачевное состояние лазаретов и отсутствие средств для улучшения их положения приводило к тому, что их закрывали. В частности Темрюкский лазарет был закрыт в 1858 г.

Таким образом, в течение первой половины XIX в. на Кубани появились первые лечебные учреждения (войсковой госпиталь и лазареты), где работали в основном приглашенные медики.

Сведения о состоянии медицины и особенностях оказания помощи казакам Терека показал в своих произведениях Л.Н. Толстой. По его наблюдению фельдшеров и особенно врачей не хватало. Раненых в первую очередь осматривали и перевязывали фельдшера, при тяжелых ранениях вызывали врача, да и то, если он находился близко или можно было отправить раненого в госпиталь. В походах, по описанию Л.Н. Толстого, «в хвосте роты шел фельдшер со своим кожаным мешочком, и несли носилки». Врачи трижды появляются на страницах кавказских произведений писателя: два безымянных военных врача и одна историческая личность. На обеде у князя Воронцова в повести «Хаджи-Мурат» присутствует доктор Э.С. Андреевский. Речь идет о генерал-штаб-докторе Кавказского наместничества Эрасте Степановиче Андреевском, весьма известном в свое время враче, публиковавшем научные труды. В частности, изучая симптомы холеры, появившейся на Кавказской линии в 1848 г., он, не зная возбудителя, тем не менее, высказал мысль о материальной природе «холерного яда» и считал, что «яд» поражает организм через пищеварительный тракт.

Медики, работавшие в лечебных учреждениях и боровшиеся с инфекционными болезнями на Кавказе, получали медицинское образование главным образом в Центральной России. Среди них Л.Е. Пикулин, А.П. Владимирский, Р.С.Четыркин и другие. Последнему в 1834 г. Денис Давыдов писал: «Чтобы воевать, надо людей, а чтобы их было большее число, надо беречь, предохранять и лечить от болезней (выделено нами – В.В.) способами приличнейшими натуре, обычаями и привычками русского человека». Военная медицина, будучи в тот период несовершенной, все же стояла выше организации гражданской медицинской помощи населению.

В казачьих станицах по Тереку до 1820 г. не было ни одного медика. Генерал А.П. Ермолов обратил на это свое внимание и 26 мая 1820 г. написал начальнику Главного штаба: «Казаки на Линии прибегают к старым бабам и разного звания людям, выдающим себя за лекарей, которые почти всегда лишь умножают их страдания и нередко причиняют самую смерть». В том же году состоялось Высочайшее повеление о назначении в каждую из поселенных на Линии казачьих частей одного младшего лекаря, одного фельдшера и двух цирюльников. Причем казачьим обществам было предоставлено право самим учреждать у себя военные лазареты, «а построение лазаретных зданий и содержание больных во всех частях как пищею, так и одеждою, лежало бы на иждивении казачьих войск и полков».

Повивальными бабками в станицах, как правило, были женщины без образования, «научившиеся пособию при родах при долговременной практике и опытности». Зачастую это были невежественные иностранки, как, например, Эстер Шлиоме, Элеонора Радон. Последняя прославилась тем, что была лишена права повивальной практики в пределах России, ибо ее акушерская деятельность нередко влекла за собой смерть ребенка и матери. Первое упоминание о квалифицированной русской акушерке на Кавказской укрепленной линии относится к 1854 г. Это была М.П. Менькина-Киреева, получившая образование в столице и работавшая на Тереке.

Гребенское войско построило свой первый лазарет в станице Червленой в 1828 г. и расходовало на его содержание более 2000 рублей в год, не считая дров и овощей, которые могли доставляться натурой. Число больных, лечившихся в войсковом лазарете, доходило до 7000 в год. Заведение это не отказывало в приеме больных из регулярной армии, и потому после образования Кавказского линейного войска в 1832 г. Гребенской лазарет стал получать от казны положенное для полковых лазаретов денежное пособие. До этого его содержание составляло для казаков одну из повинностей.

В первой половине XIX в. Кизляр был центром Терской округи. В это время для медицинского обслуживания населения в нем работали госпиталь, который относился к крупным кавказским лечебным учреждениям, и лазарет. Только в 1843 г. за медицинской помощью к Кизлярскому окружному врачу Дохтурову обратилось 300 человек. В это же время для оказания помощи больным Кизляра не хватало 3 медиков, о чем был направлен рапорт из Ставропольской Врачебной управы Ставропольскому губернатору

На Ставрополье, так же, как и в других частях региона, первые лечебные учреждения возникали в крепостях и станицах. Так, в 1777 г. драгуны Владимирского полка закончили земляные работы по устройству крепости Черного леса. Наряду с прочими строениями была поставлена изба, где разместился полковой лекарь с санитаром. В 1804 г. к западу от Ставропольской крепости был устроен военный лазарет, затем военный госпиталь, который обслуживал не только военных, но и гражданских лиц. Гражданское здравоохранение в первой половине XIX в. развивалось медленно. Правда, в 1804 г. бургомистр Ставрополя капитан Клешин создал в Магистрате что-то вроде Приказа общественного призрения из одного лекаря и повивальной бабки. Поскольку этого было мало, население пользовалось услугами цирюльников. Лишь в 1830 г. появилась небольшая больница Приказа общественного призрения.

Вhello_html_2434e562.gif 1834 г. Кавказское Областное правление потребовало от местного купеческого и мещанского общества устройства в городе больницы. «О построении в Ставрополе больницы, – звучал ответ, – из-за неурожая и бедности, нет и речи, пока не увеличится поступление в городской доход денежных сумм». Этот вопрос был решен значительно позднее, когда в 1836 г. в г. Ставрополе открылась гражданская больница.

В 1837 г. граф А.Х. Бенкендорф осмотрел войска в Ставрополе и военный госпиталь, который располагался в казармах и частных домах, и высказался о необходимости скорейшей постройки для госпиталя большого собственного здания. Но только в 1840 г. по решению медицинского департамента Военного министерства началось строительство нового военного госпиталя, которое продолжалось четыре года. Возводился он купцом-подрядчиком Г. Тамамшевым. Госпиталь состоял из 4 корпусов на 800 мест. Главным врачом был назначен Р.А. Ясинский. В первой половине XIX в. в Ставрополе открылись две аптеки: Ф.Е. Шенберга и А. Гегеля.

Особенностью Ставрополья было то, что здесь основную массу населения составляли государственные крестьяне, которые по реформе П.Д. Киселева находились в ведении Министерства государственных имуществ. Ему были переданы все функции управления крестьянами и забота об их быте. Созданные в губерниях палаты государственных имуществ обязаны были заниматься, в частности, и вопросами здравоохранения. Из-за отсутствия в уездах больниц Врачебная управа в 1840 г. распорядилась, чтобы «труднобольных» крестьян отправляли в ближайшие военные госпитали или больницу Приказа общественного призрения, на что, ставропольский окружной врач Савельев писал, что от него требуют «оказания помощи государственным крестьянам, но не хватает медикаментов». Он просил денег на их покупку, однако получал отказы из вышестоящих инстанций и поэтому ограничивался домашними средствами, большинство больных оставались без медицинской помощи.

После создания в 1847 г. Ставропольской губернии Врачебная управа объединила медицинскую и ветеринарную службы. Управа подчинялась губернскому правлению. В ее обязанности входило заведование казенными медицинскими учреждениями губернии, их личным составом, снабжением и другими вопросами. Значительную роль управа играла в медицинском освидетельствовании рекрутов во время наборов. В ведении управы, возглавляемой инспектором, находились уездные лекари и повивальные бабки. Так, например, повивальная бабка Елена Крупинская из Пятигорска в рапорте 1841 г. доносила во Врачебную управу о своей работе: «Во исполнение лежащей на мне ответственности по отправлению должности повивальной бабки имею честь оной врачебной управе почтеннейше донести, что в течение прошедших июня и июля, принимаемых мною младенцев как мужского, так и женского пола не было, и по отправлению мною должности состоит все благополучно». Аналогичными были рапорт ставропольской младшей акушерки Варвары Яцковской о принятии родов у жены мещанина Иванова, которые закончились рождением младенца мужского пола, и отчет о практике ставропольской градской акушерки.

В 1847 г. был реализован проект учреждения медицинской части при Ставропольской палате государственных имуществ по организации медицинского обслуживания населения на Ставрополье. В проекте были очерчены структура медицинской службы губернии, обязанности и права медицинского персонала.

В первой главе подчеркивалось, что учреждение медицинской части при Ставропольской палате государственных имуществ имеет своей целью охранение здоровья населения в казенных селениях Ставропольской губернии. Достижение этой цели предполагалось двумя способами: предупреждение болезней, а также прекращение этих болезней. Планировалось увеличение числа медиков и открытие лечебницы в селе Медвежьем и других лечебных учреждений.

Ряд положений проекта не был выполнен. В первую очередь не произведена замена оспопрививателей фельдшерами. В губернии ощущалась нехватка повивальных бабок, поэтому наблюдалась большая смертность среди родильниц. Для исправления положения в 1852 г. в Ставрополе был учрежден временно-медицинский комитет из медиков военного и гражданского ведомства, основной целью которого было предупреждение болезней и оказание помощи роженицам.

В 1848 г. открылась первая сельская больница в с. Медвежьем, в ветхом деревянном здании, пожертвованном для государственных крестьян ставропольским купцом Деревенщиковым. Она была рассчитана на 30 коек и не удовлетворяла элементарным требованиям, предъявляемым к лечебным учреждениям. Больница состояла из маленьких комнат с низкими потолками, женское и мужское отделения не были изолированы. Комнат для острозаразных больных не существовало. Первым заведующим больницей был врач, батальонный лекарь егерского полка, коллежский асессор Крыжановский. Это обстоятельство было обусловлено отсутствием на вакантную должность гражданского врача. В 1853 г. заведование лечебницей возложили на гражданского врача Озерова. Этим и ограничивались достижения сельского здравоохранения.

В начале XIX в. медицинская помощь получила свое развитие не только в Предкавказье, но и среди горских народов, вошедших в состав России. История здравоохранения Осетии связана с войсковыми больницами, а затем с открытием в станице Ардонской и крепости Владикавказ госпиталей. Госпиталь во Владикавказе начал работать с 1808 г. Вначале он был рассчитан на 300 человек, а к 40-м гг. XIX в. количество мест увеличилось до 600. Помимо военных, 1 гражданский врач и 4 участковых фельдшера обслуживали в Осетии 130-ти тысячное население. Из Моздока население для лечения отправляли в Екатеринодарский госпиталь, поэтому инспектор Врачебной управы просил выделить помещение для больных и прислать повивальную бабку.

В лечебных учреждениях края нередко работали выдающиеся врачи России. В частности, в 1847 г. во Владикавказском военном госпитале делал операции Н.И. Пирогов. Именно во время пребывания на Северном Кавказе, Н.И. Пирогов впервые применил эфирный наркоз для обезболивания в полевых условиях.


ПРОФИЛАКТИЧЕСКИЕ И ПРОТИВОЭПИДЕМИЧЕСКИЕ МЕРОПРИЯТИЯ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ


В рассматриваемый период частые эпидемии «повальных» болезней (чумы, оспы, холеры и др.) в России давали основную заболеваемость и смертность населения. Поэтому, наряду с организацией лечебных учреждений и подготовкой медиков, государство вынуждено было уделять внимание открытию карантинов, проведению противоэпидемических мероприятий. Сначала это выражалось в изоляции больных и оцеплении неблагополучных мест. Царские указы XVI – XVII вв. были направлены на изоляцию зараженных мест и препятствованию продвижения заболеваний по стране, особенно к столичному городу. С 1654 по 1665 гг. было принято более 10 специальных указов «о предосторожности морового поветрия». Во время эпидемий прекращались ввоз и вывоз товаров, работы на полях. Все это приводило к неурожаям и голоду, который всегда шел за эпидемиями. В домах для уничтожения заразы применяли вымораживание, сжигание и окуривание дымом, проветривание и мытье. Однако эти меры в основном были направлены на изоляцию мест, пораженных эпидемией, т.е. носили местный характер.

Профилактике инфекционных заболеваний большое внимание уделял Петр I. Жесткой системой мер от чумы, среди которых организация застав и карантинов, сжигание домов умерших со всем имуществом и даже живностью, были остановлены ее эпидемии в Киевской и Азовской губерниях (1717 г.), Старооскольской и Белгородской провинциях (1718 г.).

История оспопрививания в России началась в 1768 г., когда Екатерина II разрешила сделать себе прививку от оспы. Пример царской семьи оказался заразительным, большое количество придворных спешили подвергнуться спасительной процедуре. В 1801 г. иммунизация населения началась в Москве. К 1814 г., по официальным данным, в стране привили 1 899 260 человек.

В первой половине XIX в. эпидемии чумы, холеры и других инфекционных заболеваний свирепствовали не только в Центральной России, но и на Дону и Северном Кавказе. Влажный климат, плохое питание и неудовлетворительное санитарное состояние приводили к тому, что инфекционные заболевания имели значительное распространение среди населения. Так, малярия была известна на Кубани до 30 – 40 гг. XX в. Особенно в весеннее и осеннее время это заболевание ежегодно уносило тысячи жизней. Мужчины чаще подвергались малярии, чем женщины, так как они чаще находились близ заболоченных мест (косили траву, ловили рыбу). От малярии вымирали целые казачьи семейства. Особенно страдали первые поселенцы: их смертность была настолько высокой, что правительство в середине XIX в. вынуждено было расселить жителей 14 станиц нагорной полосы по другим селениям Закубанского края.

Из-за местных неблагоприятных условий жизни в терских станицах также часто наблюдалась лихорадка (малярия). Как писал Р.С. Четыркин (ему принадлежит первое печатное медико-топографическое описание Кавказской укрепленной линии и Закавказского края): «Самые пагубные места на линии сей суть: Георгиевск, Александров, Моздок и вообще все протяжение ее по Тереку и Сунже, преимущественно же Моздок и его окрестности, затопляемые сильными разливами Терека. …Солдаты здесь болеют от частого недостатка в хорошей пище, от дурно выстроенных казарм и сырых землянок, где они должны жить».

Из отчетов врачей, служивших на Кавказской линии, выясняется, что население болело не только лихорадкой, широкое распространение имели также дизентерия, пневмония, менингит, трахома, сибирская язва и др.

В рапорте Ставропольского земского суда управляющему Кавказской губернией указывалось, что с мая 1821 г. по май 1822 г. в Ставропольском уезде только от натуральной оспы погибло 842 человека. В селениях Александровского уезда от нее же умерло 83 пациента. Оспа распространилась и на Георгиевский уезд, жители которого просили уездного лекаря Бурцова делать прививки детям.

Эпидемии чумы продолжались на Кавказе с 1798 г. в течение 20 лет, чему способствовали постоянные военные действия и специфические социально-бытовые условия жизни населения. Первые карантины на Северном Кавказе открылись в 1804 г., хотя имеются сведения, что первые карантины на южной границе России в середине XVIII в. устроил лейб-медик и главный директор медицинской канцелярии П.З. Кондоиди. Тем не менее, несмотря на заставы и оцепления, жители пораженных чумой мест разбегались, разнося болезнь далеко за пределы первых очагов. Известный военачальник генерал А.П. Ермолов, решая сложные военные вопросы во время службы на Кавказе, не обходил стороной и санитарно-эпидемиологические. Прежде всего, это касалось расширения и переоборудования Кавказской укрепленной линии от Терека до Кубани, строительство которой было завершено в период наместничества генерала. Эпидемическая обстановка на Кавказе была еще более неблагополучной, чем в России. В начале XIX в. эпидемия чумы привела к тому, что было уничтожено почти все население Малой Кабарды и произведено опустошение в Большой. Продолжавшаяся ряд лет чума сопровождалась голодом, который уносил жизни тысяч людей. Самой действенной мерой от этой болезни в то время считалась изоляция очагов инфекции. С появлением чумы пораженная территория оцеплялась войсками, и с нею прекращалось всякое сообщение. На период эпидемий запрещались собрания, богослужения, закрывались рынки. Зараженные вещи, а иногда дома, в которых жители умирали, сжигались. Свободный выезд во внутренние губернии России прекращался, разрешение давалось лишь после обязательного «очищения» и карантина.

Заболевшие чумой регистрировались и в 1828 г., во время русско-турецкой войны, когда ежедневно заболевало до 70 человек. За 3 месяца умерло 2 600 местных жителей. Из пораженных чумой областей людей выводили, подвергая двухразовому четырнадцатидневному карантину: первый раз – в Екатеринодаре, второй – в Кизляре. Сведения о больных чумой поступали и в 1830 г., и в 1840 г. В 1823 г. на Кавказе появилась холера. Смертность от нее учесть было сложно, но, как считал А.П. Ермолов, «из числа заболевающих умирал каждый пятый человек».

Для защиты от эпидемий на Северном Кавказе была создана система карантинов. Но, как убедился А.П. Ермолов после своей инспекционной поездки, карантины представляли собой жалкое зрелище: «Карантин при кр. Усть-Лабинской… не только теснотою неудобный, но и своим расположением не представляет безопасности». В своем послании к генералу С.К. Вязмитинову А.П. Ермолов обратился с конкретными предложениями по благоустройству карантинов. Он просил прислать архитектора для составления планов и смет будущего строительства и, в свою очередь, обещал часть рабочей силы и строительного материала изыскать собственными возможностями. Инициативы генерала были поддержаны на самом высоком уровне. Архитектор Вильстер прибыл из Петербурга в 1819 г., его работой Ермолов остался доволен. В это время утверждается новый проект карантинного устава, который должен был служить «с одной стороны к усилению безопасности, а с другой к облегчению торговли». Также предусматривалось очищение товаров соляной кислотой и серой.

Новый устав предусматривал строительство внутренней карантинной Линии, проходившей по Среднему Егорлыку, отделявшему Кавказ от других российских губерний. Тщательно был регламентирован порядок прохождения через карантинные кордоны. Проезжавших опрашивали, имеют ли они сведения о наличии заразных заболеваний в сопредельных территориях, откуда они приехали. При этом их показания письменно фиксировались. Выждав определенный срок и подвергнув одежду и товары соответствующей обработке, люди покидали карантины и отправлялись по своим делам. Впрочем, такого порядка придерживались не всегда. В повести Л.Н. Толстого «Казаки» дедушка Ерошка вспоминал молодые годы, что пришлись как раз на ермоловское время, хвастал перед Олениным, как он со своим другом Гирчиком «из-за Тереку во время чумы бурки переправлял», соответственно, тайно, в обход кордонов и оцеплений.

В 1825 г. в Екатеринодаре было учреждено Центральное карантинное управление в связи с переносом Военно-Грузинской дороги, и туда же перевели Кизлярскую пограничную карантинную контору. Меры, принимаемые Ермоловым, были своевременными, так как ситуация в регионе оставалась напряженной. Алексей Петрович писал: «На Линии свирепствовали ужаснейшие болезни: в Георгиевске до того достигла смертность, даже между чиновниками, что в присутственных местах мало занимавшихся делами… Не отнесите потери к недостатку попечения о людях или к худому состоянию госпиталей. Все соблюдается строжайшим образом, а в полках лазареты поистине заслуживают одобрения». Можно предположить, что последствия эпидемий были бы намного хуже, если бы генерал столь серьезно не занялся профилактикой инфекционных заболеваний.

В 1829 – 1831 гг. Россию поразила эпидемия холеры. Николай I поручил министру внутренних дел А.А. Закревскому лично возглавить борьбу с холерой. Тот создал центральную комиссию во главе с М.Я. Мудровым для пресечения этого заболевания. В декабре 1829 г. М.Я. Мудров написал «Наставление простому народу, как предохранить себя от холеры и лечить занемогших сею болезнью в местах, где нет ни лекарей, ни аптек». Наставления вошли в 13-й том «Свода законов Российской империи» и стали обязательны для исполнения.

В 1830 г. заболевшие холерой появились и в Черномории. Для ее пресечения был открыт специальный комитет. При выявлении случаев заболевания среди военных нижним чинам для укрепления здоровья ежедневно выдавалась винная порция. Кроме данного заболевания, как отмечал в рапорте наказному атаману земский начальник Екатеринодарского округа, свирепствовали корь и оспа, от которых умерло большое количество детей. Для профилактики инфекционных заболеваний рекомендовалось делать прививки коровьей оспы, выделять пособия для бедных и прикомандировать врача в помощь. Контора временно-военного госпиталя просила наказного атамана прислать постановление, как бороться с холерой, которое впоследствии было отослано. Штаб-лекарь Гайдушек писал, что в Екатеринодарский госпиталь с 1 августа 1831 г. больных холерой уже не поступало, «полагаю эпидемия холеры прекратилась».

Однако холера наблюдалась и в последующие годы. Так, в начале июля 1855 г. в Черномории вновь появились больные холерой. По примеру прежних лет для борьбы с эпидемией учреждались войсковой и окружные комитеты. На основании заявления Главного военно-медицинского инспектора при появлении эпидемических болезней в местах размещения войск их срочно перемещали в другие местности. При появлении заболевших в станице Полтавской окружное начальство просило атамана прислать другого врача, так как местный окружной врач вследствие «безпросыпного пьянства, не в состоянии был оказывать помощь больным». В связи с увеличением количества пациентов в помощь местному медицинскому персоналу были командированы врач и фельдшер из Анапского госпиталя. Тогда же по распоряжению наказного атамана Черноморского войска генерала Филипсона в Екатеринодар был переведен Новороссийский госпиталь.

В Донской области в середине 40-х гг. свирепствовала натуральная оспа. Военным министром Чернышевым для выяснения причин эпидемий в лечебные заведения Дона был направлен доктор медицины Магазинер, а через несколько месяцев командированы еще 3 медика с оспенным материалом, которые сразу приступили к оспопрививанию детей. В рапорте Главного инспектора медицинской части был сделан вывод, что оспа внесена в область крестьянами-переселенцами. Кроме того, среди староверов считалось, что прививки – большой грех, и они не прививали своих детей.

Загрязненность и антисанитария были источником многих болезней жителей северокавказских городов, в том числе и эпидемических. Вот как описывал Кизляр 40-х гг. XIX в. Ю. Шидловский: «Чистота на улицах города совершенно азиатская. Летом от сора, выносимого из домов нет свободного прохода, ни проезда от грязи, которая в декабре и в январе замерзает волнами. Горе тому неопытному, если не предузнав оттепели, пройдет через улицу». Многие глубокие рвы или канавы, служившие для полива садов, осенью наполнялись «чапрой» (отходами от водочных заводов) и заражали воздух. Санитарное состояние Ставрополя охарактеризовал Д.В. Давыдов: «Ставрополь – город не совсем красивый и довольно грязный». В середине 30-х гг. генерал-лейтенант Ф.Ф. Торнау так описывал свою жизнь в Ставрополе: «Жил я на вышесказанной площади, в небольшом деревянном домике. Весной и осенью по ней разливалось море грязи, зимой она покрывалась снежной оболочкой в полсажени глубиной». Генерал Г.А. Емануель, понимая пагубное влияние плохого санитарного состояния города на здоровье жителей, приказал каждому домохозяину устроить около дома тротуары и канавы для стока воды, помойные ямы и т.д. А наблюдение за исполнением этих мер возложил на полицейскую службу.

В целом противоэпидемические мероприятия, характерные для Центральной России, постепенно распространялись и на ее окраины. При появлении эпидемий устраивались заставы, карантины, временные лазареты, для того чтобы не допустить их распространения. В первой половине XIX в. на Дону и Северном Кавказе вакцинацию проводили только против одного заболевания – оспы. Перечисленные меры сыграли определенную роль в снижении заболеваемости и смертности населения от инфекционных болезней.

ДАЛЬНЕЙШЕЕ РАЗВИТИЕ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ В РЕГИОНЕ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX В.


В силу особенностей развития региона и в пореформенный период организация медицинской помощи на Дону, Кубани, Тереке оставалась на войсковых правительствах.

Войсковая медицинская организация Дона меньше всего была рассчитана на обслуживание широких слоев населения. На основании положения Военного Совета от 1869 г. право на медицинскую помощь предоставлялось в основном лицам «войскового звания». В положении говорилось: «Право на помещение больных в областных и окружных больницах предоставляется исключительно лицам, собственно к войску принадлежащим. Если в больницах будут оставаться от уменьшения больных праздные места, то, по требованию областного правления, могут быть принимаемы люди, с тем, однако, чтобы врачевание и содержание их производилось за счет земских сумм или их самих, и чтобы сия временная помощь ни в коем случае не могла стеснять тех, которые имеют на оную полное право». Таким образом, только на свободные места в больницах могли принимать неказаков, но оплачивать лечение они должны были самостоятельно.

В 1872 г. медицина на Дону была представлена следующими службами: один войсковой госпиталь на сто коек и пятьдесят коек запасных, пять окружных лазаретов с 25 койками и один с 40, четыре больницы областного прихода, больница Мариинского Донского института благородных девиц на десять коек, богадельня торгового казака Сушенкова на двенадцать коек, временный лазарет для лечения горнорабочих на двадцать коек (на Грушевской угольной шахте). Впервые начали работать лечебные учреждения при учебных заведениях, а также открытые частными предпринимателями для оказания помощи рабочим.

В сфере здравоохранения плодотворной оказалась деятельность ростовского городского головы А.М. Байкова. При нем в 1865 г. было основано Александровское благотворительное общество (в ознаменование реформ Александра II), устроена санитарная лаборатория в 1887 г., состоялась закладка здания Петропавловской богадельни. В 1876 г. Городское Общественное управление постановило построить новое здание городской больницы, на что было ассигновано 120 тысяч рублей, но из-за русско-турецкой войны по требованию Общества Красного Креста стали возводить госпиталь, который был расположен близ Нахичевани. По окончании войны госпиталь превратился в городскую больницу. В 1889 г. ростовский купец М.Ф. Мерошниченко пожертвовал 50 тысяч рублей на устройство отдельного корпуса. За ним явились другие меценаты, и в 1892 г. городская больница, выстроенная на месте госпиталя Красного Креста, имела уже 11 корпусов. С течением времени к ним пристроили еще несколько корпусов, больничную церковь и др.

К 1910 г. в больнице работали отделения для терапевтических, сифилитических, тифозных, хирургических, детских заразных, нервно-душевных и др. больных. Больница была рассчитана на 600 мест, но фактически там размещалось около 800 человек. Плата за лечение в стационаре в общих палатах составляла в 1910 г. 20 рублей в месяц, а для привилегированных местных и иногородних – с доплатой 75 копеек в сутки. Всей хозяйственной деятельностью больницы ведала комиссия, в состав которой входили члены городской Думы, а ее исполнительным лицом являлся смотритель больницы. Главный врач пользовался в этой комиссии правом совещательного голоса, что нередко препятствовало оперативному решению вопросов. Содержалась больница на больничный сбор (типа страховки) и средства от городской казны. С 1899 г. больничный сбор в сумме одного рубля в год налагался на все трудовое население города и давал право бесплатного лечения в больнице. Но мест, тем не менее, не хватало.

Земские учреждения, возникшие в Донской области в 1876 г., просуществовали только шесть лет. Уже 24 марта 1882 г. издается указ о запрещении земств и об установлении войсковой медицины под начальством наказного атамана войска Донского. В «больничных комитетах» было исключено представительство от гражданского населения. Согласно изданному Положению, в каждой из окружных больниц были организованы «больничные комитеты под председательством окружного атамана, из окружного воинского начальника, врача больницы и смотрителя оной». Но немного медиков желало работать под начальством атаманов. Пытаясь всячески замкнуться в военную скорлупу, войсковое начальство было особенно озабочено подбором состава медицинского персонала, не исключая и низших служащих. Так, например, в Положении о штате областной больницы предусматривалась должность «смотрительницы за бельем», причем специально оговаривалось, что «место сие предпочтительно могут занимать бедные вдовы унтер-офицеров, урядников, казаков по свидетельствам местного начальства о их поведении».

Особенно обездоленными в отношении медицинской помощи, помимо иногородних, оказались женщины. В окружных больницах с 1890 г. было открыто 15 женских коек только «для пользования от сифилитических болезней». В 1908 г. разрешено развернуть для платных больных не более 10 кроватей в женском отделении Донской областной больницы. Таким образом, нужной лечебной помощи было лишено практически все женское население области.

Войсковое правительство отпускало на нужды здравоохранения гораздо меньше средств, чем другие губернии. На собрании Общества Донских врачей в 1905 г. были оглашены следующие цифры: в Московской губернии на медицину шло 25– 30 % от всех расходов, на Дону – 4 %. В среднем в 1914 г. по Донской области на одного жителя в год из войсковых средств отпускалось в два раза меньше, чем в это же время по России в среднем.

В связи с малыми средствами, выделяемыми на медицинские нужды, состояние лечебных заведений Дона было плачевным. Так, Областная больница войска Донского располагалась в тесном помещении, для заразных больных не было отдельной изолированной комнаты, требовалась покупка рентгеновского аппарата. В подобном положении находился и ряд приемных покоев Донецкого и Ростовского округов.

К началу XX в. в Области войска Донского работало около 30 лечебниц и 30 аптек. В 1907 г. Положением Военного совета, утвержденным царским указом, было постановлено взамен существовавшей в области сельско-врачебной сети, оплачивать работу 60 участковых врачей, 60 фельдшериц-акушерок, 69 фельдшеров, 9 окружных больниц (на пятнадцать кроватей каждая), 51 приемного покоя (на пять кроватей каждый) и двух врачей для командировок. По всей области в 1910 г. работало 34 сельских участка и 90 самостоятельных фельдшерских пунктов, во всех сельских больницах было развернуто 188 коек и одно заразное отделение на пять коек. Насколько этого было недостаточно, можно судить по тому, что на Дону проживало около трех миллионов человек. В среднем врачебный участок составлял площадь свыше 4200 кв. верст и на одного врача приходилось 80 тысяч жителей. Таким образом, крестьянское население и огромная масса казаков не получали должного медицинского обслуживания.

В рассматриваемый период на Дону натуральная оспа, холера и др. давали значительную заболеваемость населения. Но меры, направленные на их пресечение, оставляли желать лучшего. Борьба с натуральной оспой проводилась на основе «Особых правил об оспопрививании» и возлагалась «на попечение самих обществ, на усмотрение которых предоставляется иметь оспопрививателей наемных или представлять для обучения оспопрививанию в областную и в окружные больницы кого-либо из своих граждан, по добровольному с ними соглашению». При этом оспопрививатели не получали жалованья за свою работу, а санитарно-просветительская деятельность по распространению знаний о необходимости проведения прививок лежала на священниках. Таким образом, организация прививок доверялась лицам без медицинского образования. При этом прививками против оспы исчерпывались все профилактические мероприятия войскового правительства.

В области не существовало санитарно-профилактических учреждений. Санитарное состояние областного центра г. Новочеркасска было неудовлетворительным (отсутствие канализации, постоянная нехватка воды, расположение свалок вблизи города). То же можно сказать и о Ростове-на-Дону, немощеные улицы которого были загрязнены кучами мусора и разных нечистот. Объяснялось это тем, что затраты на санитарные нужды были ничтожны.

Во второй половине XIX в. численность медицинских работников области постоянно увеличивалась, но обеспеченность медиками по-прежнему была недостаточной, хотя в Ростове, например, в 1910 г. частной врачебной практикой занималось 204 врача. В целом недостаток квалифицированных медицинских работников и учреждений, низкая санитарная культура, привлечение к выполнению прививок неподготовленных лиц и др. были характерными чертами здравоохранения дореволюционного Дона.

В пореформенный период на Кубани, так же как и на Дону, населению продолжали оказывать помощь войсковые лечебные заведения. В начале 70-х гг. кубанский областной врач имел в своем ведении 2 войсковых госпиталя, 7 войсковых больниц. Екатеринодарский и Псекупский госпитали нуждались в ремонте, в неудобных тесных помещениях располагались Прочноокопская, Уманская и Полтавская больницы. В несколько лучшем положении находилась Баталпашинская войсковая больница, инспекция которой показала, что здесь «больные содержатся опрятно, продовольствие хорошее, припасы свежие в достаточном количестве, больные всем довольны». При этом, как и на Дону, лечение больных казаков осуществлялось за счет войсковых сумм, а за «пользование» иногородних войско требовало деньги (в стационарах до 1 рубля 41 копейки в сутки).

Из года в год увеличивалось число больных, обращающихся за помощью в лечебные заведения, что говорит об увеличении доверия к профессиональной медицине. Так, в Екатеринодарском госпитале обратившихся за помощью было в четыре раза больше, чем в 1841 г. Медицинская помощь стала более доступной, так как количество врачей и лечебных заведений увеличилось. О качестве этой помощи свидетельствуют низкие показатели смертности в лечебных учреждениях Кубанской области.

К концу XIX в. в Кубанской области имелось девять войсковых больниц, а в районах существовали местные лазареты (Екатеринодарский и Невинномысский), четыре городские больницы (Екатеринодарская, Темрюкская, Майкопская и Ейская), один лазарет в селе Армавир и один лазарет в Майкопе, два лазарета и два приемных покоя действовали при Владикавказской железной дороге. Первоначальную помощь население получало от общественных врачей, станичных и сельских фельдшеров. Количество коек в военных лечебных учреждениях превышало городские в два раза.

Помимо войсковых лечебно-профилактических учреждений открывались общественные и частные. В Екатеринодаре существовали амбулаторная водолечебница, родильный приют, бесплатная лечебница местного общества врачей, частная лечебница.

Частные больницы действовали не только в Екатеринодаре. На собственные средства в кубанском имении «Хуторок» в 1893 г. барон В.Р. Штейнгель построил больницу на восемнадцать койко-мест. При ней была аптека, необходимые хирургические и медицинские инструменты, приборы для анализов и микроскоп, другой больничный инвентарь. Ежегодно медицинскую помощь здесь получали до восьми тысяч человек, в больнице лежало до четырехсот человек. Рабочие и служащие с годовым содержанием менее пятисот рублей получали медицинскую помощь и медикаменты бесплатно, те же, у кого доход был более пятисот рублей в год, пользовались относительными льготами.

В начале XX в. состояние медицинских учреждений края улучшилось мало. В отчете наказного атамана говорилось о том, что из всех больниц наиболее хорошо оборудована Екатеринодарская войсковая больница, остальные ощущали недостаток в операционных помещениях, не хватало палат для изоляции заразных больных. Это мешало бороться с эпидемиями. Приемные покои находились в зданиях, плохо приспособленных для лечебных заведений.

Дефицит медиков на Кубани ощущался постоянно. В связи с этим правительство не только устанавливало новые штатные единицы с целью увеличения числа медиков, но и разрешало замещать средних медицинских работников менее квалифицированными кадрами, например, ротными фельдшерами или повивальными бабками. В 1907 г. в Кубанской области были учреждены двенадцать должностей участковых фельдшеров-акушерок. Но из-за недостатка фельдшеров-акушерок было возбуждено ходатайство о назначении на эти должности повивальных бабок.

Если в начале XIX в. на Кубани работал один врач, в 1860 г. в ведении войсковой Врачебной управы их состояло семнадцать, то к 1914 г. помощь населению оказывали уже 232 врача. Но, несмотря на эти положительные изменения, один врач приходился на 12 000 человек. С началом Первой мировой войны врачи и фельдшера стали призываться в армию, что еще более обострило проблему обеспечения кадрами.

В пореформенный период наряду с городами изменения в здравоохранении наблюдались и в селениях, таких, например, как Армавир, основанный в 1839 г. В 1896 г. в отчете Кубанского областного правления отмечалось, что в селении Армавир нет ни тротуаров, ни водосточных канав, ни освещения, нет больницы и ночлежного приюта. Услуги нескольких лекарей из-за дороговизны мало доступны, а помощь знахарей не является эффективной. Истощенные, бродяги и больные бедняки нередко умирали прямо на улице. В 1901 г. в селении Армавир проживало 22 310 человек, все они получали медицинскую помощь в одной сельской больнице, а лекарства в двух аптеках. Медицинских работников насчитывалось пятнадцать: девять врачей (из них три ветеринарных) и шесть акушерок. Сельское общество расходовало на нужды здравоохранения в расчете на одного жителя 16 копеек в год.

Вдова войскового старшины Ф.Ф. Довжикова, которая долго лечилась от рака у армавирских врачей, перед смертью завещала средства на постройку бесплатной народной больницы. Сумма составила 150 тысяч рублей и 2800 десятин земли для размещения лечебницы. В 1899 г. для исполнения воли покойной при активном содействии атамана Лабинского отдела В.А. Копанева было учреждено Общество пособия бедным. Первоначально обществом на восточной окраине села был открыт бесплатный ночлежный дом на пятьдесят мест. В 1905 г. завещанная земля была продана и на полученные средства к 1910 г. построили больницу на пятьдесят кроватей и при ней богадельню. На возведение больницы было затрачено 134 тысячи рублей, и Общество могло содержать здесь десять бесплатных кроватей. Остальные места в больнице стали платными. Таким образом, завещание Ф.Ф. Довжиковой не было исполнено в точности, за что Общество часто подвергалось критике.

Врачам и фельдшерам каждодневно приходилось испытывать огромные нагрузки. Л. Карташев вспоминал: «Однажды приходит в мой амбулаторный кабинет тучный доктор Попов, изнуренный, с прилипшими ко лбу волосами, и, взяв официальный тон, заявляет: «Господин заведующий, заявляю Вам, что так работать не могу». У него на приеме было в этот день 70 человек, это кроме работы в стационаре».

Большинство врачей, живших в Армавире, были приезжими. Например, Л.В. Карташев с отличием окончил медицинский факультет Казанского университета. В сентябре 1909 г. Л.В. Карташев по конкурсу был избран хирургом и заведующим больницей Общества пособия бедным в Армавире. С октября того же года он приступил к исполнению своих обязанностей. Позднее в Армавир прибыла его семья: жена и трое детей. Лев Васильевич застал совершенно пустые корпуса новой больницы. За несколько месяцев врач оборудовал больницу всем необходимым, и 17 января 1910 г. больница была торжественно освящена.

Помощь населению оказывалась с самого начала открытия больницы, когда еще не было доставлено заказанное оборудование. Так, в больницу доставили женщину из одного ближайшего хутора, которой бык пропорол рогом живот. Пострадавшая мужественно переносила боль, поддерживая кишки фартуком. Л. Карташева в больнице не было, он смог приехать через несколько часов. Для оказания помощи врач привлек весь подручный материал: простые ножницы, швейные иглы, бритву, плоскогубцы. Обезболивающих медикаментов не было, при мигающем свете керосиновой лампы врач шил по живому. «Главной ассистенткой была моя мать, Мария Георгиевна, учительница немецкого языка, она в трудную минуту не терялась», – вспоминал сын Л.В. Карташева.

До Первой мировой войны больница содержалась на благотворительные и «сельские» средства. Она стала крупнейшим лечебным заведением дореволюционного Армавира. К 1917 г. ее территория увеличилась почти в два раза. По инициативе Л.В. Карташева во дворе был разбит большой декоративный парк. При больнице открылась бесплатная богадельня для престарелых и курсы медсестер, а в 1914 г. оборудован военный лазарет Земского союза на тридцать коек. Л.В. Карташев пользовался большим уважением среди армавирцев и жителей близлежащей округи, в 1915 г. он был избран гласным I городской Думы. Кроме него гласными были еще два врача – П.Г. Кудрявцев и Г.Л. Бердичевский. Таким образом, как и в других регионах страны, медики Армавира не только оказывали помощь населению, но и занимались активной общественной и политической деятельностью.

Накануне Первой мировой войны в Армавире работало шесть небольших лечебниц: сельского общества, врачей А.А. Ерохина и В.Д. Самуильсона, лазарет Кавказского запасного кавалерийского дивизиона, приемный покой Общества Армавир-Туапсинской железной дороги, сельский заразный барак (инфекционная лечебница). Это позволило снизить смертность населения с 33% (в 1903 г.) до 25% (в 1915 г.).

В пореформенный период в городах, селах и станицах Кубани по-прежнему сложной оставалась эпидемическая обстановка. Большую заболеваемость давала малярия. Высокой была и заболеваемость дифтерией. В своем докладе областной врач Кубанской области писал, что только «с 1 октября по 16 октября 1895 года заболеваемость дифтерией такая: заболело 575 человек, 243 выздоровело, 282 умерло. Приобретенная противодифтерийная сыворотка вся израсходована». С началом Первой мировой войны в регион стали поступать раненые и военнопленные. Неблагополучное санитарное состояние населенных пунктов во многом определяло высокую заболеваемость инфекционными болезнями. Вследствие плохого водоснабжения распространялись холера, дизентерия, брюшной тиф. В Екатеринодаре около половины дворов не имели мусорных ящиков, поэтому мусор не собирался должным образом, попадал в почву и отравлял воздух. Город утопал в собственных нечистотах, особенно на окраинах. Подобная ситуация наблюдалась и в селах. Например, в Армавире армянское кладбище находилось в черте селения, и во время дождей сток кладбищенской воды шел вниз по улицам, заражая их и перемешиваясь с нечистотами. На берегу Кубани был построен кожевенный завод, из него в реку стекала грязь, а ниже водовозы набирали воду для питья.

В горских участках Кубани, за исключением Баталпашинского отдела, почти не было гражданских больниц. Стационарная медицинская помощь оказывалась в Баталпашинской войсковой больнице. В ней лечили в основном казачье население, горцам предоставлялось всего одно место. В 1878 г. был открыт фельдшерский пункт в Карачае. Здесь фельдшер при своей квартире содержал одну койку. В 1880 г. фельдшерский пункт был преобразован в приемный покой, а в 1913 г. снова в фельдшерский пункт.

Таким образом, в Кубанской области во второй половине XIX – начале XX в. наблюдалась положительная динамика в развитии здравоохранения: увеличилось количество врачей; наряду с войсковыми стали работать гражданские, в том числе и общественные, а также частные лечебные заведения; усилилась борьба с инфекционными заболеваниями. Однако с началом Первой мировой войны ситуация значительно ухудшилась.

В пореформенный период мало изменений произошло в характере заболеваемости населения Терской области. Наиболее распространенными оставались малярия, дизентерия, воспаление легких и др. Частыми были вспышки натуральной оспы, холеры и др. инфекционных заболеваний. Ни Врачебные управы, ни оспенные комитеты, созданные в начале XIX в., не были способны противостоять этим заболеваниям.

В 1862 г. в Терской области согласно штатной ведомости о числе чинов полагалось иметь в каждом из восьми округов по одному фельдшеру. Во второй половине XIX в. Врачебной управой были выделены дополнительные штаты врачей, их стало по два на уезд (окружной и городской), соответственно вдвое увеличились и ставки лекарских помощников. В то же время в связи с окончанием военных действий сократилось количество военных госпиталей, и врачи стали отзываться в другие губернии России. Вся тяжесть лечебной работы легла на плечи уездных врачей.

В 1896 г. в Терской области врачебная помощь населению оказывалась 17 лечебными заведениями, в число которых входили два военных госпиталя и шесть войсковых лазаретов и больниц. Было 25 частных аптек. Громадную территорию – четыре округа и четыре отдела – обслуживали 114 врачей, 12 ветеринаров, 341 человек младшего и среднего персонала. За период 1897 – 1904 гг. численность сельских врачей и фельдшеров на Тереке возросла, соответственно, на 30% и 37%. Вместе с тем здесь, как и в других частях региона, отмечалось неравномерное представительство медиков. В начале XX в. из тринадцати сельских врачей в горских аулах работало четыре, из 152 фельдшеров в национальных округах – только 35. Таким образом, горцы были слабо охвачены медицинской помощью. В целом накануне первой русской революции в Терской области имелось 82 врача и 274 фельдшера. Из всех врачей 48 % действовали в административном центре (Владикавказ), 35% обслуживали военных. В отличие от врачей большая часть фельдшеров (55%) работала в сельской местности. Значительная доля их (27%) служила в армии.

Небольшое увеличение медперсонала произошло в начале XX в. главным образом в городах. Так, в 1913 г. в Кизляре помощь населению оказывали три врача, три фельдшера, три акушерки, два зубных врача. Но большая часть медиков занималась частной практикой. В этот момент в Кизляре жил и лечил людей уроженец этого города врач В.И. Мишвелов. Однако в городах Терека в связи с началом Первой мировой войны расходы на здравоохранение снизились. Так, в 1915 г. из бюджета Кизляра было израсходовано на здравоохранение, ветеринарную и санитарную части 3 743 рубля (для сравнения в 1913 г. 7 536 рублей). Уменьшилось и количество медиков, так как значительная часть их была мобилизована в армию.

Успешнее развитие здравоохранения проходило в административных центрах. Еще в 1866 г. жители Владикавказа обратились к властям за разрешением учредить в городе лечебницу. Купец Уланов безвозмездно передал под нее свой дом, городская управа выделила на ее содержание пятьсот рублей. Часть денежных средств, необходимых лечебнице, была собрана по подписке, недостающую сумму предполагалось получить с состоятельных больных через больничную кассу. 20 июля 1866 г. во Владикавказе была открыта первая лечебница – Михайловская, для приходящих больных. Лечебница оказывала бесплатную медицинскую помощь всем неимущим гражданам. Работники медицинского учреждения многое делали в области санитарного просвещения, способствуя преодолению невежества и распространению медицинских знаний, в том числе и среди горского населения.

В 1902 г. во Владикавказе открылась первая городская специализированная больница на 24 койки. В данный период по-прежнему работал Владикавказский военный госпиталь. Но в начале XX в. здесь не было лор-врача, бактериолога в бактериологической лаборатории, требовалось устроить родильный приют для жен офицеров, зубоврачебный кабинет, водолечебницу, провести телефон и др. В конце XIX – начале XX в. появились частные клиники и амбулатории. Самой крупной считалась больница К.А. Исаковича. Всего в начале XX в. во Владикавказе действовало семь лечебниц различного профиля.

В пореформенный период на Ставрополье медицинскую помощь оказывали лечебные заведения, открытые в первой половине XIX в. (больница Приказа общественного призрения, военный госпиталь, Медвеженская лечебница). Но их явно не хватало.

В 1882 г. Приказ общественного призрения взял в аренду трехэтажный дом купца Деревщикова. С северной стороны к зданию примыкали старые постройки города, приспособленные под психиатрическую больницу. В дальнейшем эта больница, именуемая соматической, перешла в ведение земства. Больница была рассчитана на двадцать человек с отделением для умалишенных и богадельней на сорок человек, где работали один врач и один смотритель. К концу XIX в. в Ставрополе открылось несколько лечебниц для приходящих больных, также работали больницы при тюрьме, при Ставропольском женском духовном училище, женской гимназии св. Александры, Кавказской духовной семинарии, Ставропольской мужской гимназии. Доктор медицины А.А. Бухштаб открыл родильный приют и женскую лечебницу, врач Ю. Шульц – глазную.

Наибольший процент смертности (8%) наблюдался в больнице Приказа общественного призрения, где лечились в основном неимущие и крестьяне. Она не имела условий для полноценного лечения, в частности не хватало палат для размещения пациентов. Сбор средств на постройку нового здания для соматической больницы продолжался не один год. Жители города жертвовали на здравоохранение значительные суммы. Так, жена ставропольского банкира А. Попова Евдокия Карповна и дочь Анна пожертвовали в 1909 г. сто тысяч рублей серебром на строительство второй соматической больницы.

В пореформенный период усилились профилактические мероприятия, направленные на выработку иммунитета против инфекционных заболеваний. Так, в 1868 г. в Ставрополе и Ставропольском уезде был привит от оспы 1671 ребенок, в Пятигорске и его уезде – 1 421, в Новогригорьевском уезде – 876. Только за первую половину 1868 г. прививки удалось сделать более пяти тысячам детей. В последующем оспопрививание продолжилось. Однако далеко не все население было охвачено профилактическими мероприятиями. Процент смертности от таких заболеваний, как натуральная оспа (55%), корь (30%), коклюш (21%), был по-прежнему высок.

На заболеваемость по-прежнему влияло санитарное состояние городов и сел, которое мало изменилось по сравнению с первой половиной XIX в. Генерал-лейтенант М.Я. Ольшевский, который 25 лет прослужил на Кавказе, так описал Ставрополь 60-х гг.: «Мощеных или шоссированных улиц не было. Тротуары были до того узки и неровны, что нужно было быть ловким ходоком или эквилибристом, чтобы в ночное время, а в особенности после дождя, не попасть в глубокую канаву, наполненную разными нечистотами». Для оздоровления города Ставрополя и своевременного принятия мер к нераспространению заболеваний 28 апреля 1878 г. состоялось первое заседание санитарной комиссии, которая была учреждена Ставропольским губернатором.

Губернское правление в докладной записке 1 сентября 1894 г. сообщало, что преобразование сельско-врачебной части является безотлагательным, что существующая ее организация в губернии не соответствует требованиям населения, которое по малочисленности медицинского персонала остается без врачебной помощи. Реорганизация медицинской части на Ставрополье произошла в 1897 г. В губернии учреждались двенадцать врачебных участков (к прежним четырем добавили еще восемь), увеличилось жалованье медиков. Штат медицинских работников состоял из одного врача, двенадцати участковых сельских врачей, двадцати двух старших фельдшеров, двенадцати младших фельдшеров, двенадцати фельдшеров-акушерок (всего 59 медиков). В четырех уездах губернии работало десять фельдшерских пунктов и двенадцать лечебниц.

Одновременно на расходы для принятия мер в случае появления эпидемий губернатором ежегодно отпускалось три тысячи рублей. Кроме того, выделялись средства на приобретение медикаментов для врачебных участков и фельдшерских пунктов. Количество больных, находившихся на лечении, увеличивалось, значит, медицинская помощь становилась более доступной. Возрастало и доверие населения к медицинскому персоналу. Только Медвеженская сельская лечебница на 30 кроватей в селе Медвежьем в 1879 г. оказала помощь 4848 больным, что в тринадцать раз больше, чем в 1868 г. Совершенствование медицинского обслуживания сказалось на здоровье населения, смертность с годами стала снижаться.

Несмотря на изменения, которые происходили в медицинском обслуживании, лечение за плату по-прежнему преобладало (работало двадцать вольнопрактикующих врачей). Села располагались далеко от врачебных пунктов, поэтому даже при необходимости госпитализацию пациентов было трудно обеспечить вовремя. Больные, как правило, находились дома, реже под наблюдением фельдшеров или врачей.

Новая организация сельско-врачебной части в Ставропольской губернии внесла свой вклад в дело развития медицинской помощи населению: возросла амбулаторная помощь больным, ежегодно увеличивалось количество стационарных коек, работающий в больницах персонал насчитывал 100 человек. Правительство выделяло необходимые средства на содержание врачей, а на профилактические мероприятия и бесплатную выдачу лекарств денег не хватало, поэтому привлекались частные пожертвования. Для повышения квалификации медиков Ставрополья Приказ общественного призрения выписывал журналы: «Русский врач», «Хирургия», «Медицинское обозрение» и др.

В 1912 г. Николай II подписал закон о распространении земских учреждений на Астраханскую, Оренбургскую, Ставропольскую губернии. Земства в губернии вводились с 1 января 1913 г. и просуществовали до 1920 г. В губернском земстве был создан санитарный отдел, который до следующего собрания должен был наметить пути развития ставропольской медицины. Поскольку на местах специалистов, знающих земскую медицину, было недостаточно, губернская управа пригласила их из «земских» губерний. Заведующим отделом назначили К.Г. Славского, много лет проработавшего в Московском губернском земстве.

С началом Первой мировой войны перед земством встали новые проблемы: возможность занесения острозаразных заболеваний, нехватка медиков и др. Ставропольское губернское земское собрание, понимая, что из-за военных действий эпидемическая обстановка ухудшится (так оно и случилось), выделило на приобретение лечебных сывороток 12 тысяч рублей, средства предусматривались и на постройку заразного барака. Для семей медиков, погибших от эпидемий, полагались различные компенсации: для врачей – 5 тысяч рублей, для студентов-медиков, акушерок и фельдшеров – 2 тысячи рублей, ротных фельдшеров и сестер милосердия – 1 тысяча, для санитарок и дезинфекторов – 500 рублей. Все расходы на себя взяло губернское земство. В октябре 1914 г. открылся городской госпиталь в Ставрополе. Его штат состоял из 10 медиков. Заведующим был назначен А.И. Перекропов. Всего за время Первой мировой войны в Ставрополе было открыто 17 госпиталей. На оборудование и содержание одного госпиталя на десять человек в год тратилось более 7,5 тысячи рублей.

С началом войны медики были мобилизованы в армию, из-за этого в губернии не хватало до 50% участковых врачей. Для ухода за пациентами привлекались студенты-медики и ученицы фельдшерской школы. В связи со сложным положением в 1915 г. земский санитарный отдел пригласил и командировал в уезды: 6 врачей, 23 фельдшера и 13 фельдшериц, одну сестру милосердия. В следующем году еще 55 медиков. Таким образом, в течение двух лет в населенные пункты губернии было направлено 98 специалистов.

К 1914 г. количество медиков и лечебных учреждений на Ставрополье увеличилось, большое распространение получили врачебные и фельдшерские пункты (их насчитывалось 120). По сравнению с 1868 г. в шесть раз уменьшилось количество населения на одного врача, но Первая мировая война привела к новому дефициту медицинских кадров.

Таким образом, во второй половине XIX – начале XX в. на Дону, Кубани и Тереке по-прежнему работали армейские и войсковые лечебные заведения. Также появились гражданские больницы, лечебницы открылись при учебных заведениях, предприятиях. Для развития здравоохранения, в частности открытия больниц, привлекались средства предпринимателей, торговцев, казаков. Впервые начинает оказываться специализированная помощь. Различные лечебные заведения по-прежнему подчинялись ведомствам, не имеющим прямого отношения к медицине. Здравоохранение получило развитие не только в городах, но и в сельской местности. Так, в селе Армавир в 1869 г. работал всего один приемный покой с тремя медиками, в 1914 г. функционировало уже шесть лечебниц и семнадцать врачей. В войсковых больницах Дона, Кубанской и Терской областей так называемые иногородние получали помощь только за плату. Благотворительных, бесплатных лечебных учреждений остро не хватало. Количество медиков, по сравнению с первой половиной XIX в., увеличилось, но в расчете жителей на одного врача регион значительно отставал от среднероссийских показателей. Кроме того, распределение медиков было неравномерным, в основном они работали в административных центрах.


ИСТОРИЯ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ В НАШЕЙ СТРАНЕ

( с 1917 г. по 1941 г.)


После установления Советской власти охрана здоровья населения стала одной из важнейших функций государства. На рубеже веков в стране свирепствовали эпидемии сыпного тифа, холеры и других инфекционных заболеваний. Медицинское дело было рассредоточено по разным ведомствам, не имело достаточного финансирования. Первая мировая и Гражданская войны еще более обострили обстановку и в создавшейся чрезвычайной ситуации усилия нового правительства были направлены на создание единого руководящего органа для борьбы с захлестнувшими страну эпидемиями.

Декретом СНК от 11 июля 1918 г. был образован Народный комиссариат здравоохранения (НКЗ), который стал центральным медицинским органом, руководящим всем медико-санитарным делом РСФСР. Во главе его был поставлен Н.А.Семашко. Комиссариат состоял из шести отделов: военно-санитарного, гражданской медицины, страховой медицины, школьно-санитарного (учебно-медицинские учреждения находились в ведении Народного комиссариата просвещения), путей сообщения и ветеринарного. Право трудящихся на охрану здоровья было закреплено в Конституции. Оно обеспечивалось бесплатной, общедоступной медицинской помощью.

Становление здравоохранения в годы Советской власти проходило на основе четырех организационных принципов: 1) государственный характер; 2) профилактика; 3) участие населения в здравоохранении; 4) единство медицинской науки и практики.

Первый принцип означал централизацию управления, которая была проведена в первые годы, государственное финансирование и планирование программ здравоохранения, бесплатную и общедоступную помощь населению. Все это позволило равномерно распределять материальные ресурсы, больничные койки, медицинские кадры и заранее предусматривать организацию различных видов помощи.

Резко увеличились расходы на здравоохранение, в 1920 г. они составили 6,3% от государственного бюджета. Неурожаи, голод, развитие промышленности и др. не позволяли тратить на медицинскую помощь более значительный процент государственных средств. В 1940 г. на развитие здравоохранения было выделено 5,2 % бюджета (900 млн. рублей). Для сравнения: в 2003 г. на нужды здравоохранения было затрачено 1,5% бюджета.

Профилактическое направление было реализовано посредством ряда декретов и связанных с ними мер: о борьбе с холерой (июль 1918 г.), об обязательном оспопрививании (апрель 1919 г.), о борьбе с холерой, эпидемией брюшного тифа (март 1920 г.), о мерах борьбы с сыпным и возвратным тифами (декабрь 1921 г.), о борьбе с малярией (май 1924 г.) и др. Всего с 1917 по 1921 гг. было подписано более двухсот документов, направленных на борьбу с эпидемиями, реорганизацию здравоохранения и медицинского образования (из них около ста связаны с предупреждением и ликвидацией эпидемий инфекционных заболеваний).

В 1919 г. на VII Всероссийском съезде Советов эпидемии были названы в числе трех проблем того времени (война, голод, эпидемии). Слова В.И. Ленина: «Или вши победят социализм, или социализм победит вшей» не были преувеличением опасности, которую несли эпидемии. За пять лет (с 1918 по 1922 гг.) сыпным тифом переболело 20 млн. человек. Неудовлетворительное питание, отсутствие необходимых медикаментов, недостаточная сеть лечебных учреждений и др. приводили к высокой смертности населения. В это время создается сеть противочумных организаций и санитарно-эпидемиологических станций, открываются противомалярийные учреждения, проводится большая работа по созданию вакцин и сывороток, что и обеспечило в дальнейшем эпидемиологическое благополучие страны.

Ряд инфекционных заболеваний (холера, чума, оспа и др.), в основном благодаря массовой вакцинации, был ликвидирован в очень короткие сроки: холера (1923 г.), оспа и чума (1936 г.). В последующем массовых эпидемий в стране не наблюдалось не только в мирное время, но и в годы Великой Отечественной войны. Медиками были приложены немалые усилия для достижения этой цели. Например, А.И. Доброхотова (в последующем главный педиатр НКЗ) в середине 20-х гг. проводила эксперименты на себе. И таких примеров история отечественной медицины знает немало.

Наряду с острозаразными заболеваниями обращалось внимание и на социальные: туберкулез, венерические и др. Проводились туберкулезные трехдневники, НКЗ разработал план мероприятий для борьбы с туберкулезом, создавалась сеть диспансеров. К 1926 г. диспансеров в советской России насчитывалось 206 (в 1919 г. их было всего 4). Увеличилось число коек для венерических больных.

С первых дней Советской власти правительство уделяло внимание развитию санитарного просвещения и созданию санитарной службы. Уже в 1918 г. в НКЗ создается отдел санитарного просвещения, а в губернских отделах здравоохранения – подотделы. В 1922 г. был подписан декрет «О санитарных органах Республики», который обозначил круг задач и права санитарно-эпидемиологической службы как государственно-контрольного органа. Он предусматривал укрепление санитарной организации (санитарная охрана воды, воздуха, почвы, общественного питания и т.д.), определял направления по охране здоровья детей и подростков, санитарной охране труда и санитарной статистике.

В годы Советской власти начинает складываться система охраны материнства и детства. В декабре 1917 г. при Народном комиссариате государственного призрения (позднее – социального обеспечения) была организована коллегия по охране материнства и младенчества во главе с А.М. Коллонтай. В 1918 г. обнародован декрет об охране материнства и детства. В целях уменьшения заболеваемости детей открывались дома грудного ребенка, дома малютки, консультации «Помощь матери», детские дома и интернаты. Медсестры консультаций осуществляли патронаж грудных детей и вели санитарно-просветительную работу с матерями. Женщинам предоставлялись отпуска по беременности и родам с сохранением заработной платы. Матерям разрешалось отлучаться с работы каждые три часа для кормления ребенка грудью. Началось открытие детских и акушерских лечебно-профилактических учреждений.

Третий принцип здравоохранения предполагал в условиях тотального дефицита медиков привлечение к медико-санитарной работе широких слоев населения. После Гражданской войны появились комиссии по оздоровлению труда и быта, проводились массовые спортивные мероприятия, пропагандирующие здоровый образ жизни, организовывались «недели» и «дни помощи раненым и больным красноармейцам», для повышения санитарной и общей культуры читались лекции, проводились беседы.

Согласно четвертому принципу научные разработки, которые в первое время касались в основном эпидемий, должны были применяться в практическом здравоохранении и наоборот. Успешная борьба с массовыми заболеваниями позволяла проверять и закреплять научные выводы. В первые годы Советской власти создается сеть научно-исследовательских институтов: Центральный бактериологический, инфекционных болезней, микробиологический и др.

Возникают лечебно-профилактические учреждения – больницы, поликлиники, амбулатории, клиники и т.д. Уже к середине 20-х гг. была восстановлена сеть медицинских учреждений, так же как и количество больничных коек, существовавших в России до первой мировой войны.

Интересным фактом является то, что за первое двадцатилетие Советской власти изменилось количество женщин-врачей. Если в дореволюционной России (1913 г.) среди врачей всех специальностей доля женщин не превышала 10%, то в 1940 г. они составили большинство – 62%. Это стало возможным потому, что были сняты все препятствия для получения женщинами образования. С 1917 г. устанавливаются одинаковые права для представителей обоих полов при поступлении в вузы, выборе профессии. Создавались условия (открывались ясли, детские сады и т.д.) для того, чтобы женщины, имеющие детей, могли работать и учиться. Это коснулось всех сфер, а не только образования и здравоохранения.

К 1940 г. общее число врачей в стране по сравнению с 1913 г. увеличилось в 5,5 раза, число среднего медперсонала – в 8 раз, число больничных учреждений и больничных коек – в 2 раза. Показателем улучшения медицинского обслуживания стал и рост продолжительности жизни населения: в 1897 г. – 32 года, в 1927 г. – 44 года, в первой половине 1941 г. – 47 лет. Так же в 1,5 раза снизилась смертность населения.


ЗДРАВООХРАНЕНИЕ В ПЕРИОД ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ


С первых дней Великой Отечественной войны медицинская служба испытывала серьезные трудности, ощущался резкий дефицит в средствах, не хватало кадров. В связи с этим были проведены досрочные выпуски двух последних курсов военно-медицинских академий и медицинских вузов, организована ускоренная подготовка фельдшеров и младших военфельдшеров. В результате ко второму году войны армия была укомплектована врачами – на 91%, фельдшерами – на 97,9%, санинструкторами – на 91,8%.

В годы войны главными задачами здравоохранения стали: помощь раненым и больным воинам, медицинское обслуживание тружеников тыла, охрана здоровья детей и широкие противоэпидемические мероприятия.

В стране была создана широкая сеть эвакуационных госпиталей (однопрофильных и многопрофильных), оформилась система этапного лечения раненых и больных с эвакуацией по назначению. Совершенствовалась организация специализированной медицинской помощи (раненым в голову, шею и позвоночник, в грудь и живот, в бедро и крупные суставы). Медицинская служба внесла огромный вклад в дело сохранения эпидемиологического благополучия войск. Стройная система противоэпидемических мероприятий, санитарно-гигиеническое обеспечение Красной Армии привели к небывалому в истории войн результату – в период Великой Отечественной войны в советских войсках не было эпидемий.

В годы войны были разработаны эффективные способы лечения вяло заживающих ран (В.П. Филатов, А.А. Богомолец); внедрена новая методика лечения травм с нарушением нервной системы (Н.Н. Бурденко), разработаны отечественные сульфаниламиды; открыты отечественные антибиотики для борьбы с сепсисом (З.В. Ермольева, 1942 г.). Осенью 1944 г. советская военно-медицинская служба испытала пенициллин на 1-м Прибалтийском фронте. Пенициллин оказал неоценимую помощь военным медикам. С его помощью были спасены десятки тысяч жизней.

Медицинские работники внесли бесценный вклад в победу. На фронте и в тылу, днем и ночью, в неимоверно тяжелых условиях военных лет они спасали жизни миллионов воинов. В строй возвратились 72,3 % раненых и 90,6 % больных. «Армии и отдельные соединения, – писал маршал К. К. Рокоссовский, – пополнялись в основном солдатами и офицерами, вернувшимися после излечения из фронтовых, армейских госпиталей и из медсанбатов. Поистине наши медики были тружениками-героями. Они делали все, чтобы скорее поставить раненых на ноги, дать им возможность снова вернуться в строй».


ВОССТАНОВЛЕНИЕ СИСТЕМЫ МЕДИЦИНСКОГО ОБСЛУЖИВАНИЯ В ПОСЛЕВОЕННЫЙ ПЕРИОД


После Великой Отечественной войны началась ликвидация ее санитарных последствий, восстанавливались лечебно-профилактические учреждения, организовывалось лечение инвалидов войны. Большое значение придавалось изучению опыта войны, который был обобщен в 34-томном издании «Опыт советской медицины в годы Великой Отечественной войны 1941 – 1945 гг.».

В 1946 г. Народный комиссариат здравоохранения СССР был преобразован в Министерство здравоохранения СССР. В целях обеспечения преемственности в оказании медицинской помощи населению и повышения ее качества больницы стали объединять с амбулаторно-поликлиническими комплексами (негативными сторонами этого объединения были недостаточное финансирование и некоторые организационные просчеты). В поликлиническую практику внедрялся диспансерный метод (систематическое наблюдение больных хроническими заболеваниями). Широко развернулось больничное строительство, особенно в районах новостроек, в сельской местности и на целинных землях.

В медицинскую практику вводились новые лечебные средства: сульфаниламиды, антибиотики, витамины (в частности, B2), гормоны (адренокортикотропный, кортизон, инсулин), антикоагулянты, цитостатические средства и др. Широкое внедрение электрокардиографии в те годы значительно увеличило диагностические возможности клиницистов. Расширялась специализированная медицинская помощь.

К началу второй половины XX в. высококвалифицированная медицинская помощь стала доступной каждому гражданину нашей страны, независимо от социального положения, места и времени обращения за этой помощью.


ИСТОРИЯ СОВЕТСКОГО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ


В начале 1960-х гг. в нашей стране развернулось строительство крупных больниц на 300 – 600 и более коек, нацеленное на полное удовлетворение потребности городского и сельского населения во всех видах высококвалифицированной медицинской помощи. Строительство крупных многопрофильных и специализированных центров способствовало развитию специализированной медицинской помощи. В целом за десятилетие число больничных коек увеличилось на 20 %, врачей – на 20,6 %, среднего медицинского персонала – на 25 %. Продолжала развиваться амбулаторно-поликлиническая служба. Улучшались показатели здоровья населения.

Из терапевтической службы выделялись самостоятельные специальности (кардиология, пульмонология, нефрология, гастроэнтерология, ревматология). Одним из основоположников кардиологии в СССР был академик АМН А.Л. Мясников, который в 1965 г. был удостоен премии Международного кардиологического общества – «Золотой стетоскоп» – за работы по исследованию атеросклероза. В области хирургии качественно новый этап открылся с развитием микрохирургии (методики операций с помощью микроскопа, специальной оптики). Эта методика открыла широкие возможности развития трансплантологии.

К началу 1970-х гг. в результате интенсивной подготовки врачебных кадров наша страна вышла на первое место в мире по количеству врачей на 10 тыс. населения. Однако недостаточное финансирование и излишняя централизация управления уже создавали ощутимые проблемы для развития медицинской отрасли в целом. Наметились и серьезные проблемы в обеспечении средним медицинским персоналом. Занимая первое место в мире по обеспеченности врачебными кадрами, наша страна испытывала очевидную нехватку средних медицинских работников. Сеть медицинских училищ развивалась медленно. Это привело к диспропорции между врачебными и средними медицинскими кадрами. Довести это соотношение до желаемого уровня 1 : 4 так и не удалось.

В 1980-е гг. приоритет развития специализированной помощи сохранялся. В нашей стране разрабатывались и осуществлялись государственные целевые программы по борьбе с сердечнососудистыми заболеваниями, злокачественными новообразованиями, лейкозами, болезнями матери и ребенка; разрабатывались и внедрялись в клиническую практику методы реконструктивной и пластической хирургии; создавались аппараты, выполняющие функции отдельных органов. Выдающимся достижением этого десятилетия стала первая в нашей стране успешная пересадка сердца больному, которую осуществил в 1986 г. директор НИИ трансплантологии и искусственных органов Валерий Иванович Шумаков.

В 1983 г. перед отечественным здравоохранением была поставлена грандиозная медико-социальная задача: охватить диспансерным наблюдением все население страны (с акцентом на специализированную помощь). Однако для ее реализации не было достаточных сил и средств – осуществление программы в полном объеме оказалось нереальным.

Противоречия между масштабами задач и уровнем их финансирования нарастали. Реальные возможности здравоохранения отставали от потребностей населения в медицинской помощи. Требовались серьезные изменения в системе финансирования, внедрении новых экономических методов управления здравоохранением и более широком привлечении государственных и частных структур. Попытки проведения отдельных экономических экспериментов в сфере здравоохранения не дали ожидаемых результатов.

РАЗВИТИЕ МЕДИЦИНЫ В КОНЦЕ XXв.- начале XXI в.


1990-е гг. явились периодом радикальных социально-экономических преобразований в нашей стране, сопровождавшихся снижением уровня жизни и основных показателей здоровья больших групп населения. В здравоохранении произошел крутой переход от чрезмерной централизации к либеральной системе. Роль федеральных органов управления в обеспечении государственных гарантий по предоставлению всем категориям населения профилактической и лечебной помощи неоправданно снизилась.

Здравоохранение оказалось в глубоком кризисе. Финансирование по «остаточному принципу» вело к ухудшению материально-технической базы здравоохранения. Снижалось качество медицинской помощи. Ослаблялась профилактическая работа. Сокращались научно-медицинские исследования. За короткий период демографическая ситуация резко ухудшилась: рождаемость снизилась вдвое, а смертность возросла в 1,5 раза. При этом рост смертности был обусловлен причинами, выходящими за пределы ответственности здравоохранения и связанными со сферой деятельности социальных служб, правоохранительных органов и т. п. Впервые за всю послевоенную историю началась депопуляция (сокращение численности населения).

Реформа здравоохранения 1990-х гг. декларировала следующие принципы: децентрализация управления, демонополизация государственного сектора здравоохранения, многоукладность системы здравоохранения, многоканальность финансирования, внедрение рыночных механизмов и введение медицинского страхования.

Закон РФ «О медицинском страховании граждан» был принят в 1991 г. Внедрение обязательного и добровольного страхования позволило частично смягчить тяжелое финансовое положение медицинской отрасли и пациентов, однако оно не привело к системным изменениям в здравоохранении.

В 1996 – 1997 гг. наметились некоторые положительные тенденции. В ноябре 1997 г. Правительство Российской Федерации одобрило концепцию развития здравоохранения и медицинской науки. Концепция закрепляла стратегические направления реформы здравоохранения: объединение и гармонизация существующих систем здравоохранения; межсекторальное сотрудничество; децентрализация и самоуправление; вовлечение частных поставщиков медицинских услуг; определение приоритетов при разработке бюджетов различных уровней; эффективная инвестиционная политика; оздоровление окружающей среды.

Необходимо отметить, что влияние человеческой деятельности на окружающую природу вызывает серьезные отрицательные последствия и заметно ухудшает экологическое состояние нашей планеты. По данным ВОЗ, около 20 % неинфекционных болезней с неясной этиологией обусловлены средой обитания, около 20 % – наследственными факторами, около 50 % – образом жизни и только 10 % – качеством медико-социальной помощи. Образ жизни становится одним из ведущих факторов в распространении инфекционных заболеваний парентеральным и половым путем (ВИЧ-инфекция, вирусные гепатиты, венерические болезни). Модель взаимодействия организма с окружающей средой, экология человека и социальная экология являются предметом специальных исследований медицинской экологии и комплекса социальных и гигиенических наук.

В современном цивилизованном мире произошла переоценка ценностей: достигнув определенного уровня экономического благополучия и духовного развития, человечество осознало ценность здоровья. Быть здоровым, хорошо выглядеть и не болеть стало модным. Однако охрана здоровья населения и каждого человека в отдельности зависит от выполнения широкого комплекса экономических, социальных и медицинских мер в масштабах всей страны.


ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ПОКАЗАТЕЛИ И ПОКАЗАТЕЛИ ЗДОРОВЬЯ НАСЕЛЕНИЯ РОССИИ


Население страны на 01.09.2006 г., по данным Росстата, составило 142,3 млн. человек. В 2004 г. ожидаемая продолжительность жизни населения России составила 65,3 года: мужчин – 58,9 года, женщин – 72,4 года. Такого разрыва в ожидаемой продолжительности жизни мужчин и женщин нет ни в одной стране мира. По продолжительности жизни мужчин Россия занимает 136-е место, а женщин – 91-е место из всех 192 стран-членов ООН. Низкая продолжительность жизни связана с высоким уровнем ранней смертности мужчин в России.

Смертность населения России за последние годы по основным классам причин смерти увеличивается, при этом основными причинами смерти остаются неинфекционные заболевания. В 2005 г. основными причинами смерти являлись болезни системы кровообращения – 56,1%; внешние причины (несчастные случаи, отравления, травмы, самоубийства и убийства и т.п.) – 13,2%, новообразования – 12,4%, болезни органов дыхания – 4,1%, болезни органов пищеварения – 4,0%. От инфекционных болезней умерли 1,7%..

Демографическая ситуация в стране усугубляется снижением рождаемости. В нашей стране в период с 1987г. по 1999 г. коэффициент рождаемости упал более чем в 2 раза (с 17,2 до 8,3). К 2005 г. коэффициент рождаемости вырос до 10,2 и сравнялся, с его значением в странах Евросоюза.

Однако коэффициент рождаемости в России почти в 1,6 раза меньше, чем общий коэффициент смертности. Поэтому при относительно низком уровне миграции и происходит такое угрожающее сокращение численности населения нашей страны.

Таким образом, в последние 15 лет демографические показатели в стране резко ухудшились. Исключение составляет положительная динамика таких показателей, как перинатальная смертность (число смертей новорождённых после 28 недель беременности, во время родов или в течение 7 дней после рождения на 1000 детей, родившихся живыми и мёртвыми), младенческая смертность (число умерших в возрасте до одного года от всех причин на 1000 детей, родившихся живыми) и материнская смертность (число умерших женщин на 100 тыс. детей, родившихся живыми).

ПОКАЗАТЕЛИ ЗДОРОВЬЯ НАСЕЛЕНИЯ РОССИИ


В последние 15 лет общая заболеваемость населения России постоянно растёт: она увеличилась с 158,3 млн. случаев в 1990 г. до 207,8 млн. в 2005 г., т.е. на 31% (в пересчёте на 100 тыс. населения заболеваемость увеличилась на 36,5%). Число болезней костно-мышечной системы и соединительной ткани, приводящих к высокой доле инвалидизации, выросло на 89%; осложнений беременности, родов и послеродового периода на 100 тыс. женщин в возрасте от 15 до 49 лет – на 82%.


hello_html_3ab6a568.gif

Структура заболеваемости населения России в 2005 г.


Видно, что наряду с большой долей болезней органов дыхания – 24,2% (в основном простудные заболевания) очень высока доля болезней системы кровообращения – 13,3%. Болезнями системы кровообращения страдают около 20% населения страны (19,4 тыс. на 100 тыс. населения).

С начала 90-х годов также отмечается резкое увеличение числа детей, родившихся больными, и эта отрицательная динамика сохраняется. В 2004 г. больными оказались 40% родившихся детей.

Никакие сверхновые технологии не помогут человеку, если он сам не заботится о своём здоровье, которое во многом определяется образом жизни. От образа жизни и эффективности системы здравоохранения здоровье человека зависит на 60%, причём от образа жизни – в 4– 5 раз больше, чем от функционирования системы здравоохранения.

hello_html_m600eb4cc.gif

Четыре фактора риска: высокое артериальное давление, высокий уровень холестерина, табакокурение и чрезмерное потребление алкоголя – занимают 87,5% в общей смертности в стране и 58,5% в количестве лет жизни с утратой трудоспособности. При этом на первом месте по влиянию на количество лет жизни с утратой трудоспособности с 16,5% стоит злоупотребление алкоголем.

Таким образом, демографическая ситуация и состояние здоровья жителей России имеют особенности, отличающие ее от других стран.

  • Низкая средняя продолжительность жизни и её резкое снижение в 90-х годах обусловлены увеличением смертности лиц (преимущественно мужчин) трудоспособного возраста, в первую очередь вследствие неинфекционных заболеваний (сердечнососудистые заболевания, онкологические заболевания и др.) и внешних причин (травмы и отравления).

  • Отмечаются беспрецедентные различия в ожидаемой средней продолжительности жизни между мужчинами и женщинами: российские мужчины живут на 13,5 лет меньше, чем женщины, что связано с существенным влиянием поведенческих факторов (курение и потребление алкоголя).


Последствия демографического кризиса для России

Если не преодолеть демографический кризис, то возникнет прямая угроза национальной безопасности страны и сохранению российского уклада жизни. К 2050 г. Россия может потерять 30% населения: численность его сократится со 142,8 млн. до 100 млн. человек.

По данным ВОЗ, за период 2005– 2015 гг. потеря ВВП в России из-за преждевременных смертей от инфарктов, инсультов и осложнений сахарного диабета может составить 8,2 триллиона руб. (для справки: в 2006 г. объём ВВП в России равнялся 24,4 трлн. руб.).

Если обеспечить ежегодное снижение коэффициентов смертности от неинфекционных заболеваний на 4,6% и травм на 6,6%, то это позволит довести коэффициент общей смертности в России до среднеевропейского уровня к 2025 г., что увеличит к этому же году ВВП страны на 10– 30 триллионов руб. (по разным методикам расчёта).


ПРИОРИТЕТНЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПРОЕКТ «ЗДОРОВЬЕ»


Ресурсы здравоохранения системы Минздравсоцразвития России в 2005 г.

  • Больничные учреждения – 7 835.

  • Амбулаторно-поликлинические учреждения – 15 639.

  • Женские консультации, детские поликлиники и учреждения, имеющие женские консультации, детские отделения– 15 200.

  • Фельдшерско-акушерские пункты – 42 164.

  • Число станций (отделений) скорой медицинской помощи – 3 276.

  • Федеральные специализированные медицинские учреждения – 277.

В 2005 г. в отрасли здравоохранения, физической культуры и социального обеспечения были задействованы свыше 4,5 млн. человек. Число врачей составляет около 688 тыс., из них в системе Минздравсоцразвития России трудятся 608 тыс.; специалистов со средним медицинским образованием – 1,55 млн.

Государственное финансирование здравоохранения складывается из следующих источников: федеральный бюджет, бюджет субъектов Российской Федерации и средства обязательного медицинского страхования.

В 2004– 2006 гг. государственные расходы на здравоохранение увеличились с 2,9 до 3,45 % ВВП. При этом за три года расходы федерального бюджета, включая затраты на приоритетный национальный проект «Здоровье» и программу дополнительного лекарственного обеспечения, увеличились в 4,4 раза (с 46 млрд. до 202,6 млрд. руб.).

Цель приоритетного национального проекта «Здоровье»

Реализация приоритетных национальных проектов «Здоровье» направлена на улучшение состояния здоровья, качества жизни людей и социальное благополучие общества.

Основные направления национального проекта «Здоровье»

и дополнительные мероприятия в области демографии:

  1. Развитие первичной медицинской помощи.

  2. Развитие профилактического направления медицинской помощи, пропаганда здорового образа жизни.

  3. Повышение доступности высокотехнологичной (дорогостоящей) медицинской помощи.

  4. Оказание медицинской помощи женщинам в период беременности и родов через систему родовых сертификатов.

  5. Увеличение пособий по материнству и детству: по беременности и родам, при рождении ребёнка, по уходу за ребёнком до достижения им возраста полутора лет и пособий женщинам при постановке на учёт в ранние сроки беременности.

Ожидаемые результаты реализации приоритетного национального

проекта «Здоровье»

  • Приоритетный национальный проект «Здоровье» предполагает реорганизацию за два года системы здравоохранения таким образом, чтобы стандартный набор качественных медицинских услуг предоставлялся всем нуждающимся. Возможности здравоохранения будут сбалансированы с имеющимися финансовыми ресурсами, а регионы получат равные финансовые возможности в социальной сфере.

  • Повысится престиж труда медицинских работников первичного звена, в результате в участковую службу должны прийти молодые квалифицированные специалисты (планируется, что в 2006 г. в участковую службу придут около 2 тыс. выпускников медицинских вузов).

  • Амбулаторно-поликлинические учреждения будут оснащены необходимым диагностическим оборудованием, а значит, снизятся сроки ожидания и повысится качество диагностических исследований.

  • Будет организовано массовое обследование новорождённых для выявления наследственных заболеваний, что позволит предотвратить инвалидизацию детей.

  • Станут возможными своевременное выявление и предупреждение заболеваний за счёт массовой бесплатной диспансеризации работающих граждан (в возрасте 35– 55 лет) и граждан, работающих в отраслях с вредными и опасными производственными условиями.

  • Благодаря строительству новых федеральных центров высоких медицинских технологий снизятся сроки ожидания, и повысится доступность высокотехнологичной (дорогостоящей) медицинской помощи, особенно для жителей отдалённых районов.

  • Повысится качество медицинской помощи, оказываемой беременным женщинам, как в женских консультациях, так и в роддомах, за счёт введения системы родовых сертификатов.

Значение медико-санитарного просвещения и пропаганды здорового образа жизни


По данным ВОЗ, приверженность здоровому образу жизни населения России очень низкая. Курение – не менее 62% мужчин, не менее 15% женщин. Злоупотребление алкоголем – 70% мужчин, 47% женщин. Избыточная масса тела – 20% мужчин, 25% женщин. Не занимаются спортом – 38% мальчиков, 59% девочек. Показатель потребления алкоголя в пересчёте на чистый спирт в РФ один из самых высоких в Европе – 13,5 л на душу населения в год.


КАЧЕСТВЕННЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ В СИСТЕМЕ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА В ПЕРВЫЕ ГОДЫ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ


После установления Советской власти охрана здоровья населения стала одной из важнейших функций государства. Изменения, которые произошли в Центральной России (организация единого руководящего органа, борьба с эпидемиями, мероприятия по охране материнства и детства и др.), не могли не коснуться и ее окраин.

Эпидемиологическая ситуация на Дону оставалась сложной: чума, холера, брюшной и сыпной тифы, малярия, а также ряд таких инфекционных заболеваний, как корь, дифтерия и др., давали значительную смертность населения. Так как всякая эпидемия, вспыхнувшая в тылу, отражалась на состоянии фронта и была угрозой для боеспособности армии, для борьбы с ними принимались чрезвычайные противоэпидемические мероприятия. В частности, по Областному военно-санитарному управлению была объявлена мобилизация всего медицинского персонала: врачей до 50 лет, дантистов до 45 лет, сестер милосердия до 40 лет, студентов-медиков 3, 4, 5-х курсов.

Для руководства работой окружных отделов здравоохранения, медико-санитарных и эпидемических учреждений, подготовкой кадров и повышением их квалификации был образован Донской областной отдел здравоохранения (ДОЗО). В г. Ростове создается Центральный городской санитарный совет, в задачи которого входили улучшение санитарного состояния города и профилактика эпидемий. С введением должности санитарного врача они появились и в округах. В 1922 г. их работало всего 12 человек. Некоторые округа самостоятельно усилили свою санитарную организацию, пригласив санитарных и школьно-санитарных врачей, средних медицинских работников.

Для предупреждения распространения инфекционных заболеваний в г. Ростове и г. Нахичевани неимущей части населения было разрешено бесплатно пользоваться городскими банями (и таковых оказалось 73 000 человек). Для лечения больных во время эпидемий открывались холерные бараки, госпитали и др. В округа направлялись сотрудники малярийных станций и отрядов, медики противочумного отряда. Бороться с холерой помогал коллектив бактериологического института, разрабатывавший и выпускавший вакцину.

Первые итоги борьбы с эпидемиями появились уже через несколько лет. В результате санитарных мероприятий, работы малярийных и др. отрядов, проведения профилактических прививок и санитарного просвещения в 1923 г. заболеваемость возвратным тифом уменьшилась в 6 раз, сыпным тифом – в 7 раз, брюшным тифом – в 3 раза по сравнению с предыдущим годом. С 1926 г. в крае перестала регистрироваться холера, с 1930 г. – натуральная оспа. К концу 20-х гг. произошло значительное уменьшение числа больных корью, скарлатиной, дифтерией и др.

Первоочередной задачей органов здравоохранения была и организация общедоступной лечебной помощи. В городах Дона создавались амбулатории, расширялась сеть диспансеров. Тем не менее, гражданские больницы осенью и зимой 1920 г. из-за затянувшегося ремонта были поставлены в невыносимые условия. За строительный сезон ни одна больница не была отремонтирована. Благодаря помощи, которая поступала из центра страны, уже через три года в Ростове работало семь больниц, госпиталь, травматологический институт, шесть амбулаторий, в которых, согласно отчету, 79% поступивших больных выздоровели. В семи округах было открыто 36 хорошо оборудованных больниц. Окружные амбулатории приобрели характер поликлиник с приемом по различным специальностям (хирургия, гинекология, терапия, венерические, зубные, глазные и др. болезни). Формировалась и сеть лечебно-профилактических учреждений по охране материнства и младенчества. Она была представлена тремя детскими больницами, консультациями для беременных и детей, только для детей и только для беременных, яслями, детскими домами, домами ребенка, детскими профилакториями и др.

Советская власть в первые же дни своего существования открыла доступ в лечебные заведения беднейшим слоям населения. Это была принципиальная линия, которая выдерживалась и в дальнейшем. 22 декабря 1929 г. было принято Постановление ЦК ВКП (б) «О медицинском обслуживании рабочих и крестьян», где от органов здравоохранения требовалось проводить в жизнь и в этой сфере классовую пролетарскую линию, особенно в индустриальных районах. В этой связи проводилось широкое изучение профзаболеваний, на предприятиях открывались врачебные пункты, которые обслуживали все смены рабочих.

Согласно годовому отчету, в 1937 г. в Ростовской области работало 72 врачебных здравпункта, 5 женских и 8 детских консультаций, 1 наркологический, 8 противотуберкулезных и 11 венерических диспансеров, 18 малярийных станций, 15 станций скорой помощи, 340 фельдшерских пунктов, 145 больниц. Общее количество врачей составляло 2 989 (92% от штата) и 5 758 средних медицинских работников (93% от штата).

В целом принятые меры по развитию здравоохранения привели к тому, что к 1940 г. смертность населения в Ростовской области снизилась по сравнению с 1913 г. в 1,5 раза. Число больничных учреждений увеличилось в 4,3 раза, численность врачей в 6 раз, что было выше общесоюзных показателей.

Дальнейшее развитие получила организация медицинской помощи на Кубани. В марте 1920 г. Красная армия освободила Краснодар от белогвардейцев, но Гражданская война еще продолжалась. Для осуществления руководства здравоохранением создается Областной здравотдел со следующими подразделениями: организационный, лечебный, санитарно-эпидемический, охраны материнства и младенчества. Восстановление больниц и лазаретов, поддержание их в надлежащем состоянии требовало немалых средств, поэтому Кубано-Черноморский ревком попросил областной финотдел открыть здравотделу кредит в сумме 100 млн. рублей. Через два месяца было выделено 50 млн. рублей, в связи с чем совнархозу было предложено приступить к ремонту лазаретов и других лечебных учреждений, а также организовать мастерскую для починки медицинских инструментов. В это время наряду с ремонтом уже работающих лечебных заведений открылись еще 5 новых участков, 9 амбулаторий. Начала функционировать скорая помощь (вначале при городской больнице) и одна карета для перевозки больных, открылся роддом.

Финансирование здравоохранения в разные годы проводилось из нескольких источников. В начале 20-х гг. из государственных средств выделялось денежное содержание всех медиков, учреждений общегосударственного характера, а также всех больниц и поликлиник в Ейском, Кавказском, Темрюкском, Армавирском отделах (из-за неурожая). К содержанию на местные средства относились довольствие больных и персонала, отопление, освещение, фураж, ремонт лечебных заведений. Трудное экономическое положение вскоре привело к уменьшению лечебно-профилактических заведений. Число коек, оставленных на государственном снабжении, составило меньше половины сокращенной сети. Сложным было положение медиков, из которых только 50% получали продуктовое и 16% денежное довольствие.

С целью сохранения лечебной сети был введен прямой налог на нужды здравоохранения. Планировалось привлекать средства путем однодневных сборов, отчислений, самообложения граждан и выплачивать зарплату медикам в размере прожиточного минимума, установленного для Кубани. Таким образом, перевод в 1922 г. всех лечебных и детских учреждений на содержание местных органов власти, значительно осложнил оказание медицинской помощи населению. Но уже во второй половине 20-х гг. государственные средства начинают поступать все в больших размерах. Так, в 1927–1928 гг. на здравоохранение только Краснодара было израсходовано 991 200 рублей (6 рублей на 1 человека).

После окончания Гражданской войны главные усилия Советской власти были направлены на ликвидацию эпидемий, которые давали на Кубани высокую смертность – 39%. Здравотделы составили план борьбы с сыпным и брюшным тифами. Для воинских чинов городского гарнизона открылась бесплатная баня: для безработных и беднейшего населения она работала по пятницам, для беженцев – 3 раза в неделю.

Санитарное состояние многих городов, в том числе и Краснодара, в 20-е гг. было неудовлетворительным из-за отсутствия водопровода и канализации. Нерационально устроенные выгребные помойные ямы, отравляющие почву и воду, недостаточное снабжение водой из водопровода приводили к распространению брюшного тифа, из инфекций кишечного характера наибольшую заболеваемость давала дизентерия. Ежегодно наблюдались случаи заболевания холерой. Эпидемии малярии представляли постоянное явление, и каждый десятый житель Краснодара болел ею в среднем один раз в год. Недостаток в медицинских работниках, Гражданская война, увеличившая количество больных, рост населения на Кубани из-за притока беженцев усугубляли и без того сложное положение и приводили к распространению инфекционных заболеваний.

Для борьбы с холерой были сформированы прививочные и эпидемические отряды, изоляционно-пропускные пункты. Для медработников проводились курсы, а для населения – выставки и лекции, выпускались инструкции по профилактике тифов. Во время эпидемии брюшного тифа организовывались ясли для детей, чьи родители заболели, в больницах предоставлялись места для больных. Уже к середине 20-х гг. удалось уменьшить заболеваемость и смертность населения от инфекционных болезней в 2,8 раза.

Таким образом, в течение 20-х гг. был сделан большой шаг в развитии здравоохранения Кубани: открылись новые лечебные заведения, усилилась специализация как больниц и поликлиник, так и медиков, в них работающих. Противоэпидемические мероприятия привели к снижению смертности от инфекционных болезней.

К началу 40-х гг. численность врачей в крае по сравнению с дореволюционным периодом увеличилась в 7 раз, средних медицинских работников – в 8 раз, что было выше общесоюзных показателей. В Краснодарском крае насчитывалось 222 лечебных учреждения, в 4 раза больше, чем в 1913 г., коечный фонд увеличился в 3 раза, а число амбулаторно-поликлинических учреждений – в 7,5 раза по сравнению с дореволюционным периодом.

Значительные изменения в области оказания медицинской помощи населению коснулись не только административных центров, но и небольших городов, в которых первые ростки здравоохранения, санитарно-просветительной работы относятся к концу XIX в. В 1920 г. после установления Советской власти в Армавире больница Довжиковой перешла на финансирование горсовета. В городе было отменено платное лечение и организованы амбулатории с бесплатным терапевтическим приемом. В 1924 г. была организована вторая городская больница. Здесь, кроме терапевтического, открылись инфекционное и психиатрическое отделения.

С 1929 г. в первой городской больнице было развернуто 35 коек для лечения неврологических больных. Кроме того, на базе больницы работали кабинеты для физиотерапевтического, грязелечения и водолечения, получившие название «физиотерапевтический институт».

В 30-е гг. продолжалось открытие и преобразование лечебных учреждений: центральная амбулатория была преобразована в первую городскую поликлинику, а районная амбулатория, открытая в 1925 г., – во вторую городскую поликлинику с врачами всех специальностей в количестве 11 человек.

В 20-е гг. развивалась специализированная помощь женщинам и детям. Первое в истории города родильное отделение открылось в 1925 г. по инициативе Н.А. Веселовой, которая была первым акушером-гинекологом в городе, главным врачом родильного дома. Открылся детский дом имени III Интернационала, две детские консультации под руководством врача П.Г. Бердичевского, первая детская поликлиника с кабинетами всех специальностей, Дом младенца, детская больница.

Таким образом, в течение короткого времени медицинская помощь стала более доступной, бесплатной и специализированной. Уже к 1925 г. было создано около 10 лечебно-профилактических учреждений (больницы, амбулатории, поликлиники, лаборатории, диспансеры, консультации, пункты первой помощи и др.).

В связи с неудовлетворительными жилищно-бытовыми условиями, быстрым ростом населения и загрязнением города в начале 20-х гг. наблюдался рост больных туберкулезом, поэтому в Армавирском округе проводился туберкулезный «трехдневник», в ходе которого читались лекции, устраивались выставки, для привлечения средств собирались пожертвования. Однако в 1923 г. количество больных по сравнению с предыдущим годом увеличилось на 65%, и с этого времени здравотделом началась работа по организации диспансера. Но из-за отсутствия средств противотуберкулезный диспансер открылся только в 1926 г. Помимо лечения врачами этого учреждения проводилась большая санитарно-просветительная работа: читались лекции, выпускались брошюры и др. 7 ноября 1926 г. состоялось открытие противотуберкулезного стационара в станице Прочноокопской в помещении бывшей больницы.

Санитарное и эпидемическое состояние Армавира в начале 20-х гг. из-за отсутствия мостовых, нерегулярной уборки мусора, большого количества находящихся в городе войсковых частей было неудовлетворительным. В этой связи коммунхозу была поставлена задача: уделять особое внимание санитарному состоянию города, регулярно организовывать уборку мусора. В 1928 г. Армавирский районный исполком принял постановление «О санитарном состоянии населенных пунктов», согласно которому запрещалось выбрасывать мусор на улицу или сваливать на берегах рек. За эти и другие нарушения налагался штраф. Но и в начале 30-х гг. санитарное состояние города оставалось неблагополучным: отсутствовала канализация, очистка выгребных ям проводилась нерегулярно, не было мощеных улиц, не хватало санитарных врачей. Для улучшения санитарного состояния Кубано-Черноморской области во всех крупных поселениях учреждались санитарные комиссии, в обязанности которых входил санитарный надзор за местами общественного пользования и водоснабжением.

В плане работы Армавирского отдела здравоохранения стояли следующие задачи: провести подворное оспопрививание в городе и учет больных малярией, заготовить хинин для лечения, приобрести сибиреязвенную сыворотку. Также начал работать специально организованный отряд по борьбе со скарлатиной, открылся Дом санитарной культуры и др.

Накануне Отечественной войны в Армавире работали 4 больницы, 2 диспансера, станция скорой помощи, роддом, дом ребенка, 7 фельдшерских и 3 врачебных пункта. Улучшилась эпидемическая обстановка в городе. Наблюдалось снижение заболеваемости сыпным тифом, скарлатиной, дифтерией, несколько лет не регистрировались натуральная оспа и возвратный тиф.

С годами улучшалась обеспеченность не только лечебными учреждениями, но и медиками. Так, в краевом центре 21,8 врача приходились на 10 000 населения, а в Армавире 10,6. Аналогичной была ситуация со средними медицинскими работниками: в Краснодаре – 47, в Армавире – 38 на 10 000 человек. Наличие значительного количества квалифицированных медиков приводило к улучшению медицинской помощи жителям всего Армавирского округа.

В целом положительные изменения в развитии медицинской помощи произошли во всех населенных пунктах Кубани. К концу 30-х гг. в Краснодарском крае работало 175 больниц, 5 детских консультаций, 7 туберкулезных и 15 венерических диспансеров, 45 малярийных станций, 493 фельдшерских пункта, 12 станций скорой помощи. Обеспеченность врачами составляла 80% от штата, средними медицинскими работниками 91%. Таким образом, к началу Великой Отечественной войны в Краснодарском крае расширилась сеть лечебно-профилактических учреждений, открылись специализированные лечебные учреждения (детские больницы, противотуберкулезный, венерический и др. диспансеры), медицинская помощь стала бесплатной и более доступной.

Реорганизация здравоохранения на Ставрополье началась в 1918 г., когда губисполком Совета рабочих, крестьянских и рабочих депутатов принял решение об организации Комиссариата здравоохранения под руководством Е.Д. Россинского. Губернский отдел здравоохранения начал работать с марта 1920 г. В его обязанности входило ведение борьбы с эпидемиями, устройство бактериологических институтов, организация бесплатной общедоступной медицинской помощи, надзор за аптеками и медицинскими школами. В 1920 г. при губернском и уездном отделах здравоохранения был организован подотдел материнства и младенчества.

В начальный период становления Советской власти эпидемическая обстановка в Ставропольской губернии была сложной. Так, среди солдат Ставропольского гарнизона начали распространяться острозаразные заболевания, грозившие принять характер эпидемий. На совещании врачей было принято решение: усилить меры к оздоровлению санитарных условий. Постоянно регистрировались инфекционные заболевания. Так, только в с. Медвеженском за 3 месяца 1920 г. ими переболели 220 человек (из них 37 умерли). Члены Ставропольского врачебно-санитарного совета постановили: организовать противохолерные прививки гражданам при городской амбулатории. Для вакцинации рабочих и служащих был организован летучий отряд, состоящий из трех медицинских работников.

Несмотря на принимаемые меры, эпидемия холеры регистрировалась весной 1920 г. и 1921 г. Она охватила не только Ставропольскую губернию, но и другие районы. Чрезвычайная комиссия по борьбе с холерой объявила губернию неблагополучной. Для изоляции больных был приготовлен корпус в городском заразном бараке, обследованы водные источники, усилен санитарный надзор, организованы холерные отряды для проведения прививок и дезинфекции. Из-за эпидемии сыпного тифа, обусловленной неудовлетворительным санитарным состоянием, в 1920 г. была организована «Рабочая комиссия по борьбе за чистоту».

В 20-е гг. из-за постоянных эпидемий профилактике инфекционных заболеваний придавалось большое значение. Так, в это время был налажен выпуск сывороток и вакцин, кроме прививок для повышения санитарной грамотности населения читались лекции. Выпускались листовки о возвратном и сыпном тифе, холере и др. Плакаты содержали призывы: «Не пей сырой воды», «Холера – болезнь заразная», «Насаждение народного здравия – дело самих трудящихся».

В 30-е гг. высокую заболеваемость населения давала малярия. Отмечая колоссальный ущерб, наносимый малярией экономике края, на заседании оргкомитета Северо-Кавказского края в 1934 г. было принято решение: в течение месяца организовать 7 малярийных станций, 30 малярийных пунктов, провести подготовку кадров для борьбы с малярией (118 врачей, 219 бонификаторов, 1000 хинизаторов).

Таким образом, в 20 – 30-е гг. инфекционные заболевания представляли постоянную и главную опасность для населения. Экстренные меры, которые принимались для снижения заболеваемости, не могли сразу оказать нужного воздействия, кроме того, для ликвидации эпидемий необходимо было регулярное проведение профилактических мероприятий (прививок, повышения санитарной культуры населения и др.).

Если с холерой и тифом можно было справиться с помощью прививок и недель чистоты, то для борьбы с туберкулезом необходимы были другие меры. В 1918 г. Н.А. Семашко подписал Положение НКЗ РСФСР о создании секции борьбы с туберкулезом. В последующем открылись губернские органы, занимающиеся профилактикой и лечением туберкулеза. Все противотуберкулезные мероприятия на местах финансировались центром. Также началось открытие летних колоний и временных санаториев, организация столовых с усиленным пайком для выздоравливающих больных.

Наряду с экстренными мерами, направленными на улучшение эпидемической обстановки, шло планомерное расширение сети лечебных заведений. В 20-е гг. в г. Ставрополе было открыто 8 врачебно-заводских амбулаторий, со 180 до 250 увеличилось количество коек в городской больнице. В уездах открывались фельдшерские пункты и врачебные участки. К концу 30-х гг. на Ставрополье работали 350 учреждений фельдшерской амбулаторной помощи, 4 санитарные станции, 13 санитарно-бактериологических и 13 пищевых лабораторий, 5 дезинфекционных станций, 49 дезотрядов, 2 эпидотряда, 2 прививочных отряда, 23 больницы, 10 молочных кухонь.

В связи с расширением и специализацией лечебных учреждений остро ощущалась нехватка квалифицированных кадров. Для ликвидации дефицита открывались различные курсы для переподготовки медиков. Так, еще в 1920 г. Ставропольский губернский здравотдел принял постановление, по которому в течение двух месяцев проводились курсы для подготовки фельдшеров для санитарно-школьной работы. Лекторами были назначены 14 врачей. Но и к середине 30-х гг. на Ставрополье ощущался недостаток квалифицированных кадров: было занято чуть больше половины штатных должностей – 62,8%. По Ставропольскому краю в городах работало 89% от необходимого числа врачей, в сельской местности – 59%. Со средними медицинскими работниками ситуация была несколько лучше: 97% фельдшеров оказывали помощь городскому и 96% – сельскому населению.

Таким образом, на Ставрополье за первые годы Советской власти произошло улучшение медицинской помощи населению. В этот период открылись больницы, амбулатории, лаборатории и другие учреждения. Произошло улучшение санитарного состояния городов и сел.

В рассматриваемый период наиболее масштабные преобразования в организации медицинской помощи произошли у горских народов Северного Кавказа. Значительно ускорило решение вопросов здравоохранения выделение в самостоятельные автономные области Чечни (в 1922 г.), Адыгеи, Ингушетии (в 1924 г.) и др. В автономных образованиях создавалась единая система здравоохранения.

В Постановлении XII Всероссийского съезда Советов в 1925 г. говорилось о необходимости развивать медицинскую сеть в национальных республиках и областях, увеличить число «лиц туземного происхождения» на медицинских факультетах и открыть техникумы на местах, продолжать развивать санитарное просвещение и отпускать государственные средства для развития в этих республиках здравоохранения.

Рассмотрим на конкретных примерах, как решения партии и правительства претворялись в жизнь. С первых дней установления Советской власти началась противоэпидемическая работа в Чечне. К 1925 г. во всех крупных населенных пунктах области проводилось оспопрививание. Хороший результат дали и прививки от брюшного тифа. После иммунизации населения отмечалось снижение заболеваемости в два раза. Наряду с инфекционными имели распространение социальные заболевания (туберкулез, венерические болезни). В середине 20-х гг. Грозненский округ занял первое место среди областей юго-востока Северного Кавказа по наличию туберкулеза. Для уменьшения количества больных и оказания специализированной помощи в 1924 г. открылся противотуберкулезный санаторий. В то же время появились и первые венерологические учреждения: кабинеты, диспансеры.

В Чечне сформировалась и собственная санитарная служба, развернулась санитарно-просветительная работа среди населения, эффективность которой снижалась из-за незнания медиками местного языка. Основные сложности наблюдались с нехваткой медиков и лечебных учреждений. В 1928–1929 гг. при норме 100–150 человек на 1 койку, в Чечне их приходилось 285. Чтобы сделать помощь более доступной, врачи центральной поликлиники организовали вечерний прием, дежурный врач принимал пациентов круглосуточно, была реорганизована помощь на дому.

В 1940 г. в Чечено-Ингушской республике функционировали 43 больницы, 118 амбулаторий и поликлиник. Однако рост больничной сети сам по себе не решал всех проблем здравоохранения, так как при этом немаловажное значение имели: обеспеченность достаточными штатами врачей и медперсонала, широта охвата медицинской помощью населения, объем оказываемых услуг, оснащение медучреждений современной техникой и достаточным количеством медикаментов. Нехватка определенных узких специалистов ощущалась постоянно. Требовались акушеры-гинекологи, врачи по физкультуре и оздоровлению детей и подростков. По-прежнему мало работало национальных врачебных кадров: из 246 врачей ингушей и чеченцев оказалось 2,4 %. Отсутствие достаточного количества врачей приводило к огромным очередям в поликлиниках и большой нагрузке медиков.

Развитие здравоохранения в Осетии начиналось в неблагоприятных условиях: свирепствовали многочисленные болезни, вызванные Гражданской войной, разрухой, голодом. Особенно много жизней уносила малярия. Распространенность этого заболевания объяснялась заболоченностью ряда районов по берегам Терека, а также тяжелыми материальными условиями жизни, отсутствием благоустроенных жилищ, хорошего питания и др. Для борьбы с малярией были организованы малярийные отряды, открыта малярийная станция. Переселение горцев на равнину и улучшение санитарных условий жизни способствовали снижению заболеваемости.

В 1934 г. в Осетии работало 8 больниц, 22 здравпункта. Лечебные учреждения располагались не только в районных центрах, но и в селах. Число врачей увеличилось в 6 раз, зубных врачей – в 7 раз, среднего медицинского персонала насчитывалось более тысячи человек.

Быстрые темпы развития были характерны и для здравоохранения Кабардино-Балкарии. На одном из первых заседаний Ревкома был учрежден медико-санитарный отдел. Большую помощь в развитии материальной базы здравоохранения Кабардино-Балкарии оказал Красный Крест, который в 1925 г. содержал здесь половину всей сети лечебных учреждений. В этот период одним средним медработником обслуживалось более 6 тысяч человек. Всего функционировало 7 врачебных стационарных пунктов, 4 амбулаторно-фельдшерских пункта, 1 больница.

Охрана здоровья трудящихся осуществлялась под лозунгом: «Наилучшую медпомощь рабочему и крестьянину, строящему социализм». В 1936 г. в Кабардино-Балкарии число стационарных учреждений возросло по сравнению с 1914 г. с 1 до 17, а штат врачей увеличился с 1 до 106 человек. К 1937 г. произошли большие сдвиги в области народного здравоохранения: в Кабардино-Балкарии работали 19 больниц со 149 врачами, также функционировали 10 малярийных станций, 30 колхозных родильных домов, 81 фельдшерский пункт и др. Затраты на лечебно-оздоровительные мероприятия на душу населения с 1934 г. по 1936 г. увеличились в 3 раза.

Положительные изменения в развитии здравоохранения наблюдались и в Адыгее. С начала 20-х гг. стали создаваться лечебные учреждения, в первую очередь детские школьные амбулатории. В 1925 г. работало уже около 30 медицинских учреждений, в том числе 2 женские консультации. Также функционировали врачебные участки и фельдшерские пункты. Медицинский персонал состоял из 84 человек, из них 15 врачей. Благодаря открытию медицинских учреждений смертность здесь с 1923 г. по 1930 г. уменьшилась в 6 раз. К 1939 г. в Майкопе и аулах было построено 14 больниц и 15 родильных домов (для сравнения, в дореволюционный период на территории Адыгеи работала всего одна небольшая больница).

В 20–30-е гг. наметился рост числа медицинских учреждений на всем Северном Кавказе. Но сеть их все равно была недостаточной. И это притом, что не все заболевшие обращались за медицинской помощью. Так, большинство горянок считало непристойным показываться врачам-мужчинам. Так же считалось позором приглашать домой акушерку и рожать в родильном отделении. Родильниц если и привозили в больницы, то уже в крайне тяжелом, безнадежном состоянии. Как большой успех в 1925 г. были зафиксированы первые три случая родовспоможения ингушкам в родильном отделении больницы. Постепенно происходили не только перемены в устоях жизни северокавказских народов, но и изменение психологии горянок.

В целом меры, принимаемые по организации медицинской помощи в национальных республиках к концу 30-х гг., дали положительные результаты. Инфекционные заболевания стали давать меньшую смертность, дети перестали умирать от натуральной оспы и других заболеваний. Но в целом детская смертность снижалась крайне медленно. На первое место по причинам смертности в Чечено-Ингушетии, Северной Осетии, Кабардино-Балкарии в 1938 г. вышли заболевания желудочно-кишечного тракта и сердечнососудистой системы. Цифры смертности говорят о том, что с помощью прививок, санитарного просвещения, улучшения медицинского обслуживания инфекционные болезни перестали угрожать населению. Например, в Чечено-Ингушетии в конце 30-х гг. не регистрировалась смертность от брюшного тифа. Аналогичная ситуация наблюдалась и в других республиках Северного Кавказа.

Таким образом, в 1917 г. в России в связи со сменой государственного строя произошли коренные изменения как в целом в социальной сфере, так и в здравоохранении. С первых дней Советской власти был создан единый руководящий орган – Народный комиссариат здравоохранения. В регионах стали действовать республиканские, областные, губернские отделы здравоохранения. За годы Советской власти были достигнуты значительные успехи в отечественном здравоохранении. Медицинская помощь стала бесплатной и доступной, что обеспечивалось большим количеством открытых лечебно-профилактических учреждений. Произошло не только расширение сети амбулаторий, больниц и поликлиник, но и усиление их специализации, открытие медицинских заведений для женщин и детей. Проводилась активная санитарно-просветительная и профилактическая работа среди населения, развивалось курортное дело, что позволило значительно снизить смертность и увеличить продолжительность жизни. В 20–30-е гг. значительные изменения коснулись организации медицинской помощи у горских народов. При активной поддержке Советской власти в автономных образованиях Северного Кавказа удалось расширить, а где-то создать с нуля, сеть лечебно-профилактических учреждений, значительно уменьшить заболеваемость инфекционными болезнями.

КРАТКИЕ СВЕДЕНИЯ ИЗ ЖИЗНИ

ВЫДАЮЩИХСЯ ДЕЯТЕЛЕЙ МЕДИЦИНЫ


ГИППОКРАТ


Аhello_html_m76573dc4.gifнализ биографии Гиппократа позволяет восстановить генеалогическое дерево его рода до 17-го колена. В роду потомков Асклепия (основатель рода) все были врачевателями, среди них семь Гиппократов, Гиппократ II Великий Косский вошел в историю как Гиппократ, у него было двое сыновей – Фессал и Дракон (известные врачи), дочь, муж которой также был врач. Один из внуков Гиппократа (сын Дракона) лечил Роксану, жену Александра Македонского.

Вопрос, какие труды оставил после себя Гиппократ до сих пор остается не ясным, ибо все дошедшие до нас сочинения древнегреческих врачей классического периода анонимны. Анонимность первых древнегреческих медицинских текстов можно объяснить тем, что они составлялись для домашнего пользования и автора знали в лицо. Первый сборник древнегреческих медицинских сочинений был составлен много лет спустя после смерти Гиппократа во II в. до н.э.

Со всего света в Александрию свозились рукописи ученых, которые систематизировались в каталоги, изучались, переводились и переписывались. Со временем их число превысило 700 тыс. папирусов, среди них было 72 медицинских сочинения, которые были объединены в каталог и названы в честь известного врача «Гиппократов сборник». Большинство исследователей предполагают, что Гиппократу могли принадлежать следующие работы: «Афоризмы», в которых собраны диетические и врачебные наставления по лечению внутренних болезней, хирургии, родовспоможению. «Прогностика» – сочинение по терапии. «Эпидемии в семи частях» – под эпидемическими подразумевались не инфекционные заболевания, а широко распространенные среди народа простудные, кожные, глазные и др. «О воздухах, водах, местностях» – болезни людей связываются в данном сочинении с местом проживания, условиями окружающей природы, временем года.

В целом «Гиппократов сборник» объединил труды разных врачебных школ и представляет собой энциклопедию древнегреческой медицины классического периода. В нем представлено более 250 лекарственных средств растительного и около 50 средств животного происхождения. Собранные сведения донесли до нас представления и достижения в области терапии, травматологии, врачебной этики.

Гиппократ развил метод исследования лечебных эффектов эмпирически применяемых средств на основе анализа реакций на них человеческого организма. Противостоя жрецам, лечившим от имени своего предка и бога Асклепия, Гиппократ искал не сверхъестественные, а естественные причины человеческих недугов. По его мнению, болезни вызываются не богами, а нарушением правильного сочетания четырех телесных соков (крови, слизи, желтой и черной желчи) при неблагоприятном действии на организм «воздуха, воды, местности».

Питание и диетическая терапия лежат в основе гиппократовской медицины. Гиппократ в своей работе «О диете при острых болезнях» первый показал всю важность диеты. Коренное правило его диететики состояло в уважении к «великому закону привычки», которому нередко подчинялись, а иногда и приносились в жертву правила искусства. Рассмотрение причин болезни Гиппократ начинал с питания. Не только недостаток питания, но и избыток его вызывает болезни. Книга «О здоровом образе жизни» посвящена диете для здоровых людей в различные времена года с учетом конституции и желания похудеть или пополнеть. «Чрезмерность-враг природы. Для сохранения здоровья не следует слишком много есть и слишком много упражняться… Ни насыщение, ни голод, ничто другое – нехорошо, если перепутать меру природы».

К пищевым веществам Гиппократ причисляет воздух: «Тело людей и животных поддерживается тремя родами пищи – плотная пища, напитки, воздух. Питательные вещества именуются «горючими веществами».

Гиппократ принимал во внимание и возраст – молодые люди нуждаются в большем количестве пищи, нежели старики, они обладают большим количеством врожденной теплоты.

Лекарства Гиппократ применял в последнюю очередь, рекомендуя пользоваться испытанными средствами и не увлекаться новыми. В его арсенале насчитывалось до 300 лекарственных веществ.

Клятва Гиппократа – нравственная программа деятельности медицинских работников – на многие века определила требования, которым они должны отвечать. Гуманистическая направленность, уважение к врачебной профессии и к больному пронизывают этот документ.

В последней четверти IV в. до н.э. «рассадником» гиппократова учения стала Александрия, откуда медицинские знания перешли к римлянам, арабам и персам.


ЦЕЛЬС, АВЛ КОРНЕЛИЙ

(около 25 до н. э. – около 50 н. э.)


Цельс – древнеримский учёный-энциклопедист. На основе греческих источников написал энциклопедический труд «Искусства» («Artes»), в котором отражены различные области знаний – философия, риторика, право, медицина, сельское хозяйство, военное дело. Из этого труда (более 20 книг) сохранился раздел, посвященный медицине,– «О медицине» (De re medica) (6– 13-я книги), в котором изложены сведения по гигиене, диететике, патологии, терапии и хирургии, заимствованные главным образом из сочинений древнегреческих медиков, в частности александрийской школы (Герофил, Эрасистрат и др.). Труд Цельса – единственное медицинское сочинение на латинском языке эпохи древнего мира, которое дошло до нашего времени. Современники называли Цельса Цицероном в медицине (за чистоту и изящество языка) и римским Гиппократом. Цельс разрабатывал научную медицинскую терминологию; в его труде указаны характерные для воспаления 4 признака: покраснение, припухлость, жар и боль. Именем Цельса были названы некоторые хирургические методы и заболевания.

Хhello_html_7801f4d9.jpgотя Цельс не был практикующим врачом (о нем мы знаем лишь, что он жил в эпоху Тиберия) и его труд адресован неспециалистам, сочинение представляет большой интерес, поскольку является основным источником сведений по медицине поздней античности. Идеи, которые высказывает Цельс в таких областях, как пластическая хирургия или учение о малярии, свидетельствуют о высокой степени развития медицины в его время. В своем труде Цельс чаще всего ссылается на Асклепиада, врача из Вифинии, практиковавшего в Риме. Но Цельс был еще и большим почитателем Гиппократа и одним из первых стал популяризировать учение греческого врача среди римлян. Цельса даже называли «латинским Гиппократом». На сочинении Цельса, наряду с Гиппократовым корпусом (собранием сочинений школы Гиппократа) и трудами Галена, основываются практически все наши познания в области античной медицины. Труд Цельса был опубликован в 1478 и явился одной из первых книг по медицине в Европе. Еще в 16 в. слава и авторитет Цельса были столь высоки, что Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм (1493–1541), знаменитый алхимик и врач, принял имя Парацельс (что значит «превосходящий Цельса»).

Анатомические описания Цельса кратки, но весьма внятны. Цельс был против вивисекции человека, но вскрытие трупов считал возможным. Цельс указывал, что пульс – недостаточный показатель состояния здоровья, поскольку зависит от пола, возраста и телосложения пациентов. Он отмечал, что даже временное расстройство пищеварения приводит к ослаблению пульса.

Цельс оставил превосходное описание малярии. Его мнение, что жар вызывается предпринимаемыми природой усилиями по выведению из организма вредоносных веществ, намного опередило его время.

Цельс предложил литотомию (камнесечение) – операцию по раздроблению камней в мочевом пузыре. Описал пластические операции по восстановлению носа, губ и ушей. Интересовался лечением ран, переломов, вывихов, заболеваний костей, некрозов. Описывал фистулы, язвы, опухоли, грыжи, ампутацию конечностей и трепанацию черепа. Перечислил методы остановки кровотечений и способы перевязки кровеносных сосудов.

Высказывания Цельса

  • Бездействие ослабляет тело, а труд укрепляет: первое приводит к преждевременной старости, а последний удлиняет молодость.

  • Чрезмерное наполнение желудка вредно для здоровья.

  • Покой – наилучшее лекарство.

  • Не важно, что вызывает болезнь, важно, что ее устраняет.

  • Быстро, безопасно и приятно (должен лечить врач).

  • Действие хирургии среди разделов медицины – самое очевидное.

  • Болезни не красноречием, а лекарствами лечатся.


АБУ АЛИ ХУСЕЙН АБДАЛЛАХ ИБН СИНА (АВИЦЕННА)

(980-1037 ГГ.)


Зhello_html_4df2dae2.jpgамечательный ученый и мыслитель Востока Авиценна (Ибн Сина) родился в селении Афшана близ Бухары (ныне Республика Узбекистан, там открыт музей Авиценны), которая была тогда столицей государства Саманидов и крупным культурным центром Средней Азии. Вскоре его отец, просвещенный и образованный человек, переехал в Бухару, где Авиценна получил общее образование, изучал философию, математику, астрономию. С 16 лет он начал, по совету своего учителя и друга врача-несторианина Абу-Сахл Масихи, изучать медицину, ознакомился (в прославленной библиотеке Саманидов) со многими произведениями выдающихся врачей и ученых, а потом занялся медицинской практикой и сравнительно быстро стал известным врачом. В 1002 г. Авиценна из Бухары уехал в Гургендж (Ургенч), столицу соседнего Хорезма, где продолжал заниматься врачеванием и другими науками. Позднее он вынужден был часто менять место жительства – это были различные города средневекового Востока и Персии; дольше всего он жил в Хамадане и в Исфагане, где в полной мере занимался врачебной практикой и писал научные труды по различным наукам, в том числе по медицине.

Судьба Авиценны оказалась необычной. Крупнейшим врачом и мыслителем он был признан уже современниками, что, встречается совсем не часто, и присвоенный ему еще при жизни почетный титул «шейх-ур-раис» (наставник ученых) сопровождал его имя в течение многих веков. Почетное звание «раис» свидетельствовало о государственно-политической деятельности мыслителя в качестве визиря и исполнителя других должностей, а звание «шейх» говорило о его глубоких познаниях в религии и философии. И действительно, философские и естественнонаучные сочинения Авиценны пользовались широкой известностью как в странах Востока, так и в Западной Европе: и это несмотря на то, что основное его философское произведение – «Книга исцеления» – было объявлено еретическим и в 1160 г. сожжено в Багдаде.

Считается, что Авиценна был автором свыше 400 сочинений по всем известным тогда разделам научных и философских знаний. Только две книги он написал на родном языке, дари, на котором говорили предки современных таджиков, все остальные – на арабском, который в те времена был на Востоке языком ученых. Его главный энциклопедический труд «Книга исцеления» (в сокращенном изложении – «Книга спасения») состоит из четырех разделов, посвященных проблемам логики, физики, математических наук (геометрия, арифметика, музыка и астрономия) и метафизики. К этому труду примыкает «Книга знания». Общим изложением его философских идей (так называемой восточной философии) стала «Книга указаний и наставлений», написанная в последние годы жизни.

Среди книг, написанных Авиценной, есть не только фундаментальные философские трактаты, но и книги по астрономии, математике, теории музыки, теории геологии, книги по языкознанию и другие. Прославленный ученый, он внес новое во многие области человеческой деятельности.

Авиценна был незаурядным писателем, ему принадлежат замечательные художественные произведения. Среди написанных им на арабском и персидском языках произведений есть касыды, газели и рубаи; большая часть его стихотворений написана в принятой на Востоке форме рубаи. Он был также автором литературно-философских повестей «Живой, сын Бодрствующего», «Послание о птице», «Саламан и Аб-сал». Основная тема поэтического творчества Авиценны – вечность материи, проповедь просвещения и науки: некоторые серьезные научные книги он писал, как поэмы, звучными образными стихами, а порой при изложении тех или иных научных вопросов нарочито прибегал к стихам.

Несмотря на то что медицине Авиценна посвятил лишь два десятка своих трудов, именно они, а точнее его главный труд «Канон врачебной науки», принесли ему высокий титул «князя врачей», мировую известность и славу, поскольку явились важным вкладом в развитие врачевания и медицинской практики эпохи Средневековья.

Особой известностью пользовался «Канон» – капитальный труд в 5 книгах, обобщавший опыт греческих, римских, индийских и среднеазиатских врачей. Он включал 200 печатных листов, 1 млн. слов, в 12 в. был переведен с арабского на латынь и разошелся во множестве рукописей. Переводился 40 раз. Этот труд, обессмертивший имя Авиценны, в течение 500 лет, вплоть до конца XVII века, оставался основным руководством и главным источником медицинских знаний во всех средневековых медицинских школах, учебником медицины не только для студентов, но и для врачей. «Канон» многократно переводился на европейские языки, около 30 раз издавался на латыни. Важно отметить, что после изобретения книгопечатания и появления печатного станка «Канон» начали печатать сразу вслед за Библией. Не случайно в «Божественной комедии», сюжет которой многие исследователи связывают с повестью Авиценны «Живой, сын Бодрствующего», Данте «встречает» его в кругу великих врачей и пишет: «Там Гиппократ, Гален и Авиценна».

«Канон врачебной науки» – это, по существу, большая медицинская энциклопедия Средневековья. В первой книге, посвященной теории медицины, говорится об анатомии и физиологии, причинах и признаках заболеваний, излагается учение о так называемых соках (кровь, лимфа, желчь) и различных телосложениях, диете, сохранении здоровья и предупреждении болезней, об общих принципах лечения.

Искусство сохранения здоровья состоит в соблюдении соразмерности причин, влияющих на здоровье. Таких причин семь: уравновешенность натуры; выбор пищи; очистка тела от излишков; сохранение правильного телосложения; улучшение того, что вдыхается через нос; приспособление одежды; уравновешенность физического и душевного движения; К последнему относились сон и бодрствование.

Идеи профилактики пронизывают Канон. Главное в сохранении здоровья – физические упражнения. Второе место занимают режимы питания и сна. «Умеренный сон приводит физическую силу к возможности выполнения ею своих действий и дает отдых духовной силе», – указывает Авиценна в главе «О сне и бодрствовании». Сон, создавая равенство жидкостей в количестве и качестве, смачивает и утепляет тело, он особенно полезен старикам. К хорошим свойствам ночного сна относятся его непрерывность и глубина. Лучше засыпать на правом боку.

Чистота тела – еще одно гигиеническое требование, о котором шла речь в нескольких главах. «Очищение» состоит из омовения и устранения возможности «оскверниться» при прикосновении к «вещам нечистым». Лечение в банях было общепринятым. Бани были водолечебницами. Подробно описаны показания к лечению, температура воды, влажность воздуха, продолжительность банных процедур.

Вторая содержит сведения о простых лекарствах: почти 800 простых лекарств растительного, животного и минерального происхождения с указанием их лечебных свойств и способов применения описал Авиценна.

В третьей книге рассматриваются болезни всех человеческих органов с головы до ног, иными словами, она посвящена частной патологии и терапии.

В четвертой описаны способы лечения (в том числе хирургические) самых различных заболеваний.

Пятая книга посвящена «сложным» лекарствам, ядам и противоядиям, то есть фактически представляет собой фармакопею, в которой излагаются способы изготовления и применения различных форм лекарств сложного состава (в них могли входить до 37 веществ).

Кроме описания анатомии человека, в «Каноне» содержится немало практических сведений. Авиценна представил картину целого ряда заболеваний, прежде всего внутренних, но также и кожных, глазных, детских. Он подробно описал их симптомы и способы лечения; перечислил целебные средства и дал рецепты составления лекарственных препаратов, обрисовывал методы хирургического лечения и даже привел косметические советы.

Медицину Авиценна определял как «науку, познающую строение тела человека, поскольку оно здорово или утратит здоровье, для того, чтобы сохранить здоровье и вернуть его, если оно утрачено». Важнейшим из признаков здоровья он считал «уравновешенность натуры».

В своем учении о причинах болезни Авиценна различал причины внешние (зной, травма и др.), предшествующие и связующие. Предшествующие причины выражали, по его мнению, то, что сейчас обозначается как причины предрасполагающие или способствующие. Связующие – это свойства организма, в той или иной мере опосредующие действие внешних болезнетворных причин. Уже тогда он подчеркивал важность обусловливающих факторов в развитии болезней, то есть значение того, что теперь называется условиями их возникновения. Побудителями болезней он считал: вредности местности, климата, времени года; вредности условий быта, прежде всего вредности питания; вредности труда – изнурительная работа; склонности, обусловленные типом телосложения; душевные потрясения. Наряду с применением лекарств он большое значение придавал общим оздоровительным методам, диете, гимнастике, массажу, общегигиеническим рекомендациям.

Авиценне принадлежат многие наблюдения, сделанные впервые во врачебной практике, например дифференциальный диагноз между такими опасными эпидемическими заболеваниями, как оспа, проказа, чума. Он доказал возможность заразиться этими болезнями через воздух, почву, воду, контакты людей. Авиценна описал такие распространенные заболевания, как туберкулез, язва желудка, плеврит, диабет. Он испытывал метод лечения сифилиса ртутью. Авиценна первым описал чуму, холеру, желтуху, проанализировал причины, симптомы и способы лечения таких тяжелых болезней, как менингит, язва желудка и многие другие. Он подробно объяснил строение мышц глаза. Есть в «Каноне» и зачатки педиатрии: так, Авиценна пишет о необходимости всестороннего воспитания ребенка, с тем, чтобы из него вырос добрый, умный, умелый и физически здоровый человек.

Необычным, но крайне важным в «Каноне врачебной науки» было точное описание клинической картины болезней, тонкостей диагностики. Описание ряда клинических явлений и их объяснение свидетельствуют о необычайной наблюдательности Авиценны, его таланте и опыте. В диагностике он пользовался определением влажности или сухости кожи, осмотром мочи и испражнений, ощупыванием и наблюдением за пульсом. Именно Авиценна создал широко известное в то время учение о пульсе. Если Гален описал только 6 свойств пульса, то Авиценна различал уже 60. Он описал 8 различных видов дыхания, свойства мускулов, знал о способности матки к сокращению, о различии между чувствительными и двигательными нервами, об этиологии желтухи, о механизме действия зрачков, умел лечить отравления парами ртути.

Немало нового внес Авиценна и в хирургию. Правда, в «Каноне» нет специальной книги о ней. Это и неудивительно. В то время, согласно мусульманским традициям, операции на живом человеке и даже на его мертвом теле – вивисекции и вскрытия – были фактически запрещены: открыто нарушать эти заведомо консервативные исламские правила и «пропагандировать» хирургию мусульманским врачам было, по-видимому, невозможно. Но Авиценна, как и ряд других врачей – его современников, сумел обойти эти косные ограничения – и в своей практике, и в своих сочинениях. Излагая свое кредо врача, он утверждал: «Лечение совершается тремя вещами. Одна из них – режим и питание, вторая – применение лекарств и третья – применение действия рукой». Таким образом, «действие рукой», то есть хирургию, хирургическое лечение, он признавал одной из трех равнозначных частей медицины.

Хирургические заболевания описаны в «Каноне медицины» в основном в третьей и четвертой книгах. В третьей книге (два тома) говорится о некоторых частных хирургических болезнях, об их диагностике и терапии, о приемах и способах хирургического лечения и элементах хирургической техники. В четвертой книге автор пишет о таких общих болезнях, как «опухоли» и «нарушения непрерывности», раскрывает свои взгляды на сущность повреждения и воспаления, закономерности их течения, правила и приемы их лечения.

Описание «общих хирургических заболеваний» (в четвертой книге «Канона») Авиценна начинает с главы о лихорадках. Как бы предугадывая прогресс медицины, он писал здесь о существовании неизвестных, невидимых возбудителей лихорадок и возможности передачи их через воду, почву и прежде всего через воздух. Разумеется, это было не каким-то «гениальным предвидением», а смутной догадкой, подсказанной повседневным опытом: этот эмпирический опыт, скорее всего, привел его и к мысли о значении особой чистоты места операции и использовавшихся врачом инструментов и приспособлений.

Хирургия Авиценны, и это следует подчеркнуть особо, отнюдь не была эмпирическим набором каких-то случайных оперативных приемов и радикальных методов лечения. Как показывает знакомство с его главным медицинским сочинением – «Каноном врачебной науки», она базировалась на достаточно глубоком для того времени знании анатомии и физиологии человека, а в отдельных случаях и на знании топографо-анатомических взаимоотношений отдельных органов. Основой для рекомендаций применять те или иные методы хирургического лечения был огромный клинический опыт Авиценны, его представления о патологии болезней, о причинах их возникновения, о возможностях лекарственной и иной терапии, о прогнозе заболеваний.

Большое значение он придавал кровопусканиям, проводил камнесечения, трахеотомии; известен его способ вправления вывиха плеча. Он рекомендовал в качестве материала для швов использовать щетину, тонкий женский волос, изготовил и применял катетер из кожи животных. Для обработки швов и ран советовал применять вино.

Самую, пожалуй, обширную группу хирургических заболеваний Средневековья составляли ранения, продукт нескончаемых войн и различных вооруженных конфликтов. Авиценне, хотя в течение своей не слишком продолжительной жизни он и не участвовал в каких-то боевых действиях, все же приходилось много заниматься лечением самых разнообразных ранений, и богатейший, как нетрудно убедиться, опыт в этой области он изложил достаточно полно и обобщенно.

Прежде всего, он составил своеобразную классификацию ран и отдельно описывал в «Каноне» простые (поверхностные), глубокие, отравленные, проникающие и другие ранения. Интересно, что он различал вялотекущие раны и раны с избыточным развитием грануляций: при первых для стимуляции восстановительных процессов предлагалось давать больным «достохвальную пищу, дающую хороший химус».

Авиценна использовал и советовал другим врачам применять наиболее рациональные способы лечения ран. Так, при проникающих ранениях живота с повреждением внутренних органов он рекомендовал «зарастить... не позволить крови застыть внутри и воспрепятствовать кровотечению». Подробно сообщив, как в таких случаях советовал поступать Гален (которого он, как и Гиппократа, ставил весьма высоко), Авиценна, однако, предлагал врачу собственные рекомендации.

В своей практике Авиценна имел дело с самыми разнообразными ранениями, много занимался хирургическим лечением гнойников: ему, очевидно, принадлежал метод вскрытия гнойника, когда после обследования гнойной полости пальцем производили разрушение всех «карманов» и создавали адекватный дренаж отделяемого. Он часто и с успехом применял метод дренирования, разработал особые разрезы при ранах с гнойными затеками; вскрытие гнойников он производил и при гнойных маститах.

Как свидетельствует «Канон», Авиценна искусно лечил различные травмы, прежде всего вывихи и переломы. Ему принадлежит оригинальный способ вправления вывиха бедра, отличающийся от классических способов Гиппократа. При переломах он применял вытяжение органа; при открытых переломах рекомендовал отпиливать их хирургической пилой. Основным в лечении переломов было своевременное и правильное сопоставление отломков и надежная фиксация до образования мозоли. Для ускорения срастания костей он использовал повязки с вяжущими лекарствами.

Хирургия Авиценны включала и борьбу с кровотечениями: он различал артериальные и венозные, а также паренхиматозные кровотечения, рекомендовал методы временной и окончательной остановки кровотечений, в том числе перевязку сосудов, прижигание.

В общем, совсем неудивительно, что в течение пяти столетий «Канон» Авиценны по праву оставался руководством для всех, кто занимался хирургией.

Французский историк медицины Д. Ле Клерк образно, но очень точно назвал Авиценну «интеллектуальным чудом». Это действительно так. В мрачные времена Средневековья мало кого из европейских ученых можно поставить рядом с ним как по разнообразию знаний и широте научных интересов, так и по гигантским творческим итогам, прежде всего по его вкладу в медицину.


ПАРАЦЕЛЬС

(Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм)

(1493-1541 гг.)


Будущий знаменитый медик Парацельс родился 10 ноября 1493 г. в Швейцарии в небольшой деревушке между Сен-Готардским туннелем и Цюрихом. Отец его был высококлассным врачом, выдающимся алхимиком. Теофраст пошел по его стопам: с 16 лет начал изучение врачебного дела, сначала в Германии, затем во Франции и, наконец, в Италии. За эти годы он был посвящен в оккультные науки аббатом Тритгеймом, а в лаборатории богатого алхимика Фуггера постиг все тайны алхимии. Парацельс долгие годы изучал лечебное действие различных химических элементов и соединений, ввел в практику употребление препаратов меди, ртути, сурьмы и мышьяка; выделял лекарства из растений и применял их в виде тинктур, экстрактов и эликсиров; развил новое для того времени представление о дозировке лекарств, использовал минеральные источники для лечебных целей. Он указывал на необходимость поисков и применения специфических средств против отдельных болезней (hello_html_m78e27d3.jpgнапример, ртути против сифилиса). Парацельс сблизил химию и врачебную науку, поэтому учение Парацельса и его последователей называется ятрохимией.

В 1515 г. во Флоренции Теофраст получил степень доктора медицины. Однако приобретенные знания не утоляли его жажды к познаниям – они были все же бессильны перед многими недугами.

О последующих 12 годах его жизни точных данных нет. По словам современников и разным легендам, за это время он посетил многие страны и города Европы, Азии и Африки и, говорят, будто бы несколько лет провел в татарском плену. В путешествиях он буквально впитывал в себя каждую каплю сведений о медицине от врачей и алхимиков – в университетах, и знахарей, цирюльников, евреев, цыган, банщиков, кузнецов – на улицах.

И все эти годы Теофраст с жадностью практиковал: лекарем в армии датского короля, фельдшером в Нидерландском войске – всюду, где ему приходилось бывать. По преданию, Парацельсу за время скитаний удалось вылечить 18 князей, от которых отступились все врачи.

В 1524 г. Парацельс, вернувшись в Германию, наконец попытался начать оседлую жизнь. В Страсбурге ему удалось вылечить одного богача, которому не смогли помочь лучшие лекари города. Результаты не заставили себя ждать – в 1526 г. он был назначен городским врачом в Базеле и профессором университета. В своих лекциях, которые он читал вместо традиционной латыни на разговорном немецком языке – неслыханная дерзость по тем временам! – профессор резко выступал против схоластической медицины Средневековья, тесно связанной с теологией, и слепого почитания авторитетов. Он даже публично сжег писания старых авторов, как ни к чему не пригодные и сразу же объявил аудитории, что не собирается комментировать древних, а будет готовить врачей, умеющих лечить. Причем занятия проводил обычно у койки больного. «Не титул, не ораторское искусство, не чтение книг создают врача, – уверял он, но единственно знание вещей и сил природы».

Парацельс не признавал учение древних о четырех соках человеческого тела и первым высказал мнение, что все процессы, происходящие в организме, – химические. Он различает четыре главные группы причин болезней, которые называет entia: 1) ens astrale – космические и атмосферные влияния; 2) ens naturale – причины, лежащие в анатомо-физиологических свойствах организма, они распадаются на две главные группы: ens veneni – ядовитые вещества в пище и питье и ens seminis -наследственные аномалии; 3) ens spirituale – психические влияния; 4) ens Deale – Божье попущение.

Свою терапию Парацельс основывал на алхимическом учении о трех принципах. Он учил, что в составе живого тела участвуют три вещественных начала, которые входят в состав всех тел природы («tria prima»): ртуть, сера и соль. В здоровом теле эти начала находятся в равновесии; если же одно из них преобладает над другими или находится не в достаточном количестве, то возникают различные заболевания. Взгляды Парацельса на медицину – следствие его общего мировоззрения: мир – единое целое, состоящее из одних и тех же основных начал, и он управляется во всех своих частях одними и теми же законами. Сущность его реформы состоит в том, что он ставит во главу угла химию и вместо лекарств растительного происхождения начинает применять химические препараты, в том числе и сильнодействующие.

Революционные методы лечения Парацельса заставляют ополчиться против него буквально всех современных ему врачей. Разгорается непримиримая борьба, жаркая полемика. «Вы хотите стереть меня в порошок, – обращается Парацельс к своим оппонентам, – приговариваете меня к сожжению. Я снова зазеленею, а вы станете засохшими кустами. Врачами делают нас излечения, а не императоры, привилегии, академии... За то, что я излечивал самую упорную болезнь, венерическую болезнь, не щадящую ни народов, ни государей, вы топчете меня в грязь! Обманщики! Вы змеиной породы, и от вас мне нечего ждать, кроме яда. Если бы я мог защитить столь же легко мою лысую голову от мух, как мое царство от вас! Вы не знаете даже простых лекарств; вы спрашиваете у аптекаря: что это? что это такое? И собаки лечить я не доверю вам. Неужели я стал хуже потому, что не посещаю королевских дворцов? Неужели вы становитесь искуснее, приняв присягу? Ах, немецкий Карл! Что ты сделал с твоими научными сокровищами? Где твои медики? Где твои ученые? Где эти бандиты, которые прочищают безнаказанно желудки и угощают микстурами?»

Парацельсу не было прохода от преследователей. Реформатор вынужден был обратиться в совет города Базеля: в письме, сохранившемся до сих пор, он просит «приказать его врагам прекратить нападки против университетского профессора и не препятствовать ему в чтении курса оскорбительными выражениями и низкими обвинениями, которыми они осыпают его».

Дело дошло до того, что в 1528 г. Парацельсу пришлось тайком покинуть Базель, где ему угрожал суд за вольнодумство. Он вынужден был вновь скитаться. Но врачебного дела при этом не оставлял ни на один день. Ему регулярно удавалось поднимать на ноги безнадежных больных. Популярность его росла. Однако он усердно изучал и труды восточных магов и мистиков и находил им практическое применение в медицине. Магическая сторона его врачебных теорий основана на подчинении низшего высшему и на симпатиях и антипатиях вещей. Из этих законов Парацельсом выведено два главных метода лечения, которые не представляют интереса для официальной медицины: «арканы» и «симпатические средства». В нескольких словах их суть сводится к следующему. На каждый член нашего тела воздействует какая-нибудь планета или знак зодиака, поэтому вещества («арканумы»), принадлежащие небесным светилам, соответственно будут обладать целительным свойством для той или иной части тела. Например, золото избавит от боли в сердце – оба подчинены Солнцу.

Принцип симпатических средств основан на том, что часть материи переносится на другие тела – растения, животные. Скажем, зубная боль пересаживается на вербу: содрав немного кору, вырезают из дерева щепку, вкалывают в десну, потом, не стирая крови, вставляют на место, закрывают корой и залепливают грязью. Такие методы применяли в основном деревенские знахари. Но Парацельс, человек увлекающийся, пытливый, проявлял интерес ко всему, нередко попадал в плен суеверных представлений, терпел неудачи и снова продолжал поиски.

Все это давало пищу католикам для разных домыслов о том, что Парацельс вступил в сношения с самим дьяволом. Они в любую минуту могли предъявить врачу обвинение в ереси и учинить над ним расправу. Но Теофраст был неудержим в исследованиях. Он был необычайно работоспособен и порой проводил за письменным столом по несколько дней кряду, почти без сна. В результате ему удалось издать подряд четыре книги. Следом, как гром среди ясного неба, грянуло решение городского магистрата о запрещении его произведений – профессора медицинского факультета Лейпцигского университета, находившиеся во власти сложившихся представлений, возмутились этими сочинениями. Так уже стареющий ученый вынужден был продолжить свои скитания. И всюду местные медики, власти, католики, протестанты считали Парацельса нежелательным лицом.

И вдруг на закате жизни ему улыбнулось счастье. В Ульме, а затем в Аугсбурге напечатали его труд «Большая хирургия», который заставил говорить о нем как о выдающемся медике.

После выхода книги Парацельса стали принимать в лучших домах, он лечит маршала королевства Богемии Иоганна фон Лейпника, в Вене его удостаивает вниманием сам король Фердинанд. Слава и успех теперь ему сопутствовали везде. Но все врачебные гонорары, полученные от высокопоставленных вельмож, он безжалостно спускал в трактирах и кабаках в обществе бродяг и других людей низкого звания.

В 1541 г. Теофраст Парацельс был приглашен в Зальцбург тамошним епископом. Но долго пользоваться этим покровительством ему не пришлось – в том же году он был изменнически убит по проискам враждебно настроенных врачей. На могиле Парацельса в Зальцбурге поставили большой камень с незамысловатой надписью: «Здесь погребен Филипп-Теофраст, превосходный доктор медицины, который тяжелые раны, проказу, подагру, водянку и другие неизлечимые болезни тела идеальным искусством излечивал и завещал свое имущество разделить и пожертвовать беднякам. В 1541 г. на 24-й день сентября сменил он жизнь на смерть».

Однако борьба, начатая Парацельсом при жизни, продолжилась и после его смерти. Новое направление в медицине и фармации быстро распространилось в протестантских государствах, католическая церковь, напротив, запретила сочинения Парацельса, а парижский парламент в1566 г. запретил даже пользоваться лечебными средствами Парацельса, да еще и высказал порицание всяким нововведениям в медицине. Но никакие плотины догматиков уже не смогли сдержать процесс, начатый Парацельсом: благодаря произведенному им объединению химии с медициной и фармацией наступил период ятро-химический, или медицинской химии.


ДАНИЛО САМОЙЛОВИЧ

(1742-1805 гг.)


Дhello_html_m26fdc92.jpg.Самойлович (Сущинский) родился в селе Яновка (ныне Ивановка) Черниговской губернии. Первоначальное образование получил в Киеве, в знаменитой Киево-Могилянской духовной академии. Медицине обучался в С.-Петербурге, в госпитальной школе при адмиралтейском госпитале, которую окончил в 1767 г., получив звание лекаря. В качестве полкового лекаря участвовал в первой Русско-турецкой войне 1768-1774 гг. Однако уже в июле 1771 г., бу­дучи еще молодым лекарем, он по болезни был уволен со служ­бы и по собственному желанию приехал в пораженную чумой Москву, чтобы добровольно принять участие в борьбе с «мо­ровой язвой» (так в то время называли чуму).

Чума была занесена в Европу из Турции в ходе военных действий Русско-турецкой войны. В конце 1769 г. она появилась в русских войсках, омрачив их блистатель­ные победы; в начале 1770 г. охва­тила Молдавию и Валахию; к лету перешла в соседние польские про­винции, охватила Украину, затем проникла в Центральную Россию и в ноябре 1770 г., несмотря на ка­рантинные предосторожности и суровость русской зимы, появи­лась в Москве.

К тому времени, когда молодой 29-летний лекарь Данило Самой­лович появился в Москве, борьба с эпидемией была в полном разгаре. Она длилась уже 8 месяцев. Мос­ковские врачи А.Шафонский, Г.Скиадан, К.Мертенс, П.Погорецкий, П.Вениаминов, К.Ягелский, Х.Граве, профессора С.Зыбелин и И.Эразмус самоотверженно про­тивостояли «моровой язве». Все заболевшие были переведены в карантины в Угрешском, Симоновом, Покровском и Даниловом мо­настырях, на время эпидемии они превратились в больницы.

Все карантины и больницы, дей­ствовал смело, решительно и опе­ративно. В этой эпидемии он про­явил себя как выдающийся орга­низатор (в том числе и медицин­ского дела). Граф Орлов постоян­но консультировался с врачами -Граве, Орреусом, Самойловичем, Шафонским, Ягелским и другими. По мнению врачей, следовало уве­личить число карантинов; при сор­тировке не направлять в карантины уже заболевших; организовать при карантинах специальные места для сохранения вещей; учредить не­сколько новых больниц за чертой города, создать специальные покои для тяжелобольных. Въезд и выезд из Москвы были резко огра­ничены и разрешались только че­рез 7 застав (Калужскую, Серпу­ховскую, Рогожскую, Преображен­скую, Троицкую, Тверскую и Доро­гомиловскую); остальные 11 были закрыты. Заключение о здоровье отъезжающих должны были давать доктора Кассиян Ягелский и Хрис­тиан Граве. Лекарю Самойловичу доверили руководство больницей в Угрешском (а затем в Симоновом) монастыре.

Все присутственные места в Москве к тому времени были зак­рыты, лавки, магазины и фабрики заперты, в городе прекратились все работы. Для погребения умер­ших стали использовать преступ­ников, осужденных на смерть или каторжные работы. Их одевали в вощеное платье, выдавали специ­альные рукавицы и содержали за счет государственной казны («от короны»). Однако несмотря на все усилия, достичь тщательного со­блюдения всех карантинных мер не удавалось. Часто тела умерших скрывали в погребах, их бросали в колодцы, зарывали в садах или просто ночью выбрасывали на улицу.

В народе зрело недовольство устройством карантинов, закрыти­ем торговли и бань, запрещением хоронить мертвых по церковному обряду. Днем и ночью толпы наро­да служили молебны у иконы Боголюбской Божьей матери в часовне у Варварских ворот. И когда архи­епископ Московский и Калужский Амвросий, будучи весьма образо­ванным человеком и понимая не­обходимость соблюдения врачеб­ных предписаний, принял реше­ние о перенесении иконы в менее доступное место, в Москве начал­ся «чумной бунт».

15 сентября 1771 г. народ хлы­нул в резиденцию архиепископа -Чудов монастырь в Кремле, кото­рый в одну ночь был разграблен. Разрушались монастыри, больни­цы и карантины; избивались сол­даты и врачи. Сам архиепископ Амвросий, находившийся на служ­бе в Донском монастыре, утром 16 сентября был схвачен, вытащен за ограду и зверски убит. Получив донесение о «чумном бунте», Ека­терина II направила в Москву гра­фа Григория Орлова. Император­ским манифестом он был наделен неограниченными полномочиями, располагал большими денежными фондами и был обязан любыми силами и средствами подавить эпидемию и «привести все в над­лежащий порядок».

26 сентября 1771 г. Орлов с че­тырьмя полками лейб-гвардии при­был в Москву. Он лично осмотрел все карантины и больницы, дей­ствовал смело, решительно и опе­ративно. В этой эпидемии он про­явил себя как выдающийся орга­низатор (в том числе и медицин­ского дела). Граф Орлов постоян­но консультировался с врачами -Граве, Орреусом, Самойловичем, Шафонским, Ягелским и другими. По мнению врачей, следовало уве­личить число карантинов; при сор­тировке не направлять в карантины уже заболевших; организовать при карантинах специальные места для сохранения вещей; учредить не­сколько новых больниц за чертой города, покои для самых тяжелых больных и для выздоравливающих; регламен­тировать время работы врачей и т.п. В последующем все предписа­ния врачей были реализованы.

Указом императрицы от 11 ок­тября 1771 г. была учреждена «Ко­миссия для предохранения и вра­чевания от моровой заразитель­ной язвы». В нее вошли врачи Шафонский, Ягелский и Орреус, штаб-лекарь Граве и лекарь Са-мойлович. Возглавил комиссию генерал-поручик сенатор П.Д.Ероп­кин, присланный в Москву импе­ратрицей. Все больницы, каран­тинные дома и аптеки Москвы, все медицинские чины и служители были переданы в полное распоря­жение этой комиссии.

Комиссия определяла число больниц и карантинов и руководи­ла их работой, вела ежедневную статистику заболеваемости и смер­тности и ежедневно посылала со­общения об этом в сенат в С.­Петербург, руководила очисткой города и сожжением всего подо­зрительного на заражение, актив­но занималась санитарным про­свещением среди населения. Ко­миссия обратилась ко всем мос­ковским врачам с призывом вклю­читься в работу по борьбе с эпиде­мией, и к их чести ни один не уклонился от выполнения своего врачебного долга.

Самойлович разработал состав для окуривания вещей, заражен­ных «моровой язвой»; он испыты­вал на себе дезинфицирующее действие средств, предложенных комиссией, и обжигал при этом руки так, что «знаки как бы рытвин и разрывов оставались на них по смерть его». В опытах на себе он доказывал эффективность предла­гаемых мер защиты от чумы, мно­гократно надевая на себя снятую с больных и окуренную дымом одежду.

Решительные и эффективные действия комиссии вызывали до­верие горожан. Москвичи стали аккуратнее исполнять распоряже­ния правительственных органов, перестали бояться больниц и карантинных домов. К тому же граф Орлов применил тактику матери­ального поощрения: все доброволь­но поступавшие в больницы или карантины получали при выписке новую одежду и денежное пособие 5 руб. холостым и 10 руб. женатым (по тем временам это были боль­шие деньги; для сравнения: корова тогда стоила 2-4 руб., лошадь – 7-10 руб., хорошие красные сапоги -1 руб. 40 коп., пистолет – 2 руб., позолоченная сабля – 20 руб., ру­баха и штаны – 40 коп., пуд соли -4 коп.). Всего на прекращение мо­ровой язвы только в Москве было израсходовано более 400 тыс. руб.

Содержание в больницах и ка­рантинах также осуществлялось за счет государства. Врачи получали двойное жалование и сверх того ежемесячную прибавку: докторам – по 36 руб., штаб-лекарям – по 30 руб., лекарям и подлекарям – по 24 руб., а ученикам – по 4 руб. 80 коп. в неделю. Город был обеспечен хлебом и съестными припасами. Для детей, лишившихся родите­лей, «учрежден был коронным иж­дивением в Таганке особый дом», откуда по истечении карантинного срока детей переводили в Императорский воспитательный дом; за все время эпидемии в нем не было ни одного случая заболевания чу­мой. Все нищие подбирались по­лицией и направлялись в освобо­дившийся от больных Угрешский монастырь, где их содержали так­же «от короны». Решительно пре­секались мародерство и другие виды преступлений.

В результате принятых мер к ноябрю 1771 г. эпидемия начала постепенно стихать, и 5 ноября 1771 г. было принято решение об отзыве из Москвы графа Орлова, поскольку миссия его была закон­чена. При въезде в Царское Село ему была оказана торжественная встреча. В его честь были сооруже­ны триумфальные ворота, на кото­рых начертано: «Орлову – от беды избавленная Москва», и выбита медаль с его изображением и над­писью: «Россия таковых сынов в себе имеет».

После отъезда Орлова в Москве продолжалось «очищение» и «оку­ривание» города. Контроль за этой работой осуществляли доктора Шафонский и Орреус. При ее про­ведении было обнаружено более тысячи трупов москвичей, которые при жизни скрывали свое заболе­вание или не имели возможности сообщить о нем. Здесь необходи­мо отметить, что среди людей, про­водивших на этом этапе розыск, перевозку и захоронение умерших, не наблюдалось ни одного случая заражения чумой, ибо уже соблю­дались необходимые меры предо­сторожности.

15 ноября 1772 г. указом импе­ратрицы Москва была объявлена благополучным городом, а 25 но­ября 1772 г. во всех соборах и церквях был отслужен молебен за избавление древней столицы от чумной напасти. Последним исто­рическим документом этой эпопеи был манифест Екатерины II от 6 сентября 1775 г. «Об уничтожении Предохранительной комиссии и всех внутренних застав», объяв­лявший об окончательной победе над моровой язвой в Москве. В том же 1775 г. вышел в свет фундамен­тальный труд Шафонского «Описа­ние моровой язвы, бывшей в столичном городе Москве с 1771 по 1772 г...» с приложением 212 офи­циальных документов этой эпопеи. Это была первая в мировой исто­рии эпидемия чумы, пресеченная государственными мерами.

Двадцать лет спустя, в 1795 г. Самойлович опубликовал неболь­шую работу «Начертание для изоб­ражения в живописи пресеченной в Москве 1771 г. моровой язвы», которая предназначалось для ху­дожников, пожелавших в будущем дать правдивое отражение этой эпидемии. Сегодня в Музее исто­рии и реконструкции Москвы хра­нится эскиз картины В.С. Шлепнева, написанной по мотивам этого труда.

После эпидемии чумы в Москве в 1775 г. Самойлович отправился за границу для продолжения меди­цинского образования, сначала в Страсбурге, а затем в Лейдене, где в 1780 г. защитил докторскую дис­сертацию на тему: «О сравнении операции рассечения лонного со­членения и кесарева сечения». После этого в течение трех лет он знакомился с организацией меди­цинского дела в Англии, Франции, Германии и Австрии труд «Memoite sur lu Peste, que, вЛ 1771, ravagea TEmpire de Russie, surtout Moscou, la Capitale» («Науч­ные записки о чуме, которая в 1771 г. опустошила Российскую им­перию, и особенно столичный го­род Москву»), в котором описал условия распространения чумы, ее патологическую анатомию и мето­ды ее пресечения.

Вернувшись в Россию, в 1784 г. Самойлович был назначен глав­ным доктором Юга России, в 1793 г. – главным доктором карантинов, а с 1801 по 1805 г. – инспектором Черноморской врачебной управы в Николаев, где ныне на его могиле воздвигнут памятник. Участвуя в борьбе с эпидемиями моровой язвы в Крыму, Херсонской и Екатеринославской губерниях, он впервые в России изучил условия распрос­транения чумы и дал первое в на­шей стране подробное описание ее клинического течения.

Именно Даниле Самойловичу принадлежит заслуга разработки первых теоретических представ­лений о распространении и пре­дотвращении чумы. Он был сто­ронником контагиозной (инфекци­онной) природы этого заболева­ния и впервые в мире предложил предохранительную прививку про­тив чумы, используя для этого со­держимое созревшего бубона боль­ного моровой язвой. К этому выво­ду Самойлович пришел на основа­нии собственного опыта: вскрывая бубоны у больных, он трижды зара­жался чумой, и трижды его болезнь протекала в легкой форме. По это­му поводу он писал: «...Сбудется чаяние мое... и увидим мы все, что моровая смертоносная язва, заразоносящая чума столь же в народе уже не будет опасною, как и оспа самая, паче же оспа прививная».

Это сравнение не случайно. Предложенная Самойловичем идея прививки против чумы по своему значению сопоставима с эпохаль­ным открытием Э.Дженнера, от­крывшего эру вакцинации.

Таким образом, Самойлович впервые выдвинул положение о специфичности чумы и о живой природе «яду язвенного». Исполь­зуя один из первых микроскопов системы Деллебара, он предпри­нимал попытки обнаружить в выде­лениях больного и тканях умерших микроорганизм – возбудитель чумы, который был открыт почти столе­тие спустя – в 1894 г. датским ученым А.Йерсеном.

Эти исследования Самойловича описаны в его труде «Краткое опи­сание микроскопических исследо­ваний о существе яду язвенного...», изданном в С.-Петербурге в 1792 г. К другим работам Самойловича относятся: проект образцового уч­реждения для подготовки акушерок; план развития акушерской помощи в России; «Речь к слушате­лям госпитальных школ»; «Способ наудобнейший ко восстановлению в армиях медико-хирургической науки», а также перевод с француз­ского книги «Городская и деревен­ская повивальная бабка», получив­ший в России широкое распрост­ранение.

Данило Самойлович не пользо­вался особым покровительством императрицы Екатерины II, никог­да не занимал в нашей стране почетных должностей, не был членом Российской академии наук. В тоже время он был членом 12 зарубежных академий в городах Дижон, Ним, Марсель, Лион, Тулу­за, Майян, Манхайм, Турин, Париж (двух академий), Падуя, Нанси, что свидетельствует о высоком между­народном признании его заслуг в борьбе с чумой.

Данило Самойлович Самойлович – выдаю­щийся российский ученый,т еоре­тик, выдвинувший положение о специфичности чумы, и практик, самоотверженно участвовавший в борьбе с 9 эпидемиями «моровой язвы» в России.

ЛУИ ПАСТЕР

(1822– 1895 гг.)


Лhello_html_m2dc6bcf2.jpgуи Пастер родился 27 декабря 1822 г. Он был сыном отставного французского солдата, владельца небольшого кожевенного завода в местечке Доль. Луи вырос в большой дружной семье. Отец Пастера, не получивший никакого образования, почти неграмотный, мечтал видеть сына образованным человеком и старался развить в нем стремление к знаниям. Сын радовал его своими успехами в учении и необыкновенным прилежанием. Он много читал, любил рисовать, но, пожалуй, ничем особенно не выделялся из среды своих сверстников. И только исключительная точность, наблюдательность и способность работать с огромным увлечением позволяли предвидеть в нем будущего ученого.

Несмотря на слабое здоровье и недостаток средств, Пастер с успехом завершил обучение сначала в колледже в Арбуа, а затем в Безансоне. Окончив здесь курс со степенью бакалавра, он поступил в 1843 г. в Высшую нормальную школу, готовящую учителей для средней школы. Луи особенно увлекся химией и физикой. В школе он слушал лекции Балара, а знаменитого химика Дюма ходил слушать в Сорбонну. Работа в лаборатории захватила Пастора. В своем увлечении опытами он часто забывал об отдыхе.

Окончив школу, Пастер сдал экзамены на звание доцента физических наук. А спустя год защитил докторскую диссертацию. Тогда Пастеру еще не было и двадцати шести лет, но он уже приобрел известность своими исследованиями в области строения кристаллов. Молодой ученый дал ответ на вопрос, который до него оставался нерешенным, несмотря на усилия многих крупнейших ученых. Он открыл причину неодинакового влияния луча поляризованного света на кристаллы органических веществ. Это выдающееся открытие привело в дальнейшем к возникновению стереохимии – науки о пространственном расположении атомов в молекулах.

В 1848 г. Пастер стал адъюнкт-профессором физики в Дижоне. Через три месяца он занимает новую должность адъюнкт-профессора химии в Страсбурге. Пастер принимал активное участие в революции 1848 года и даже вступил в Национальную гвардию. В 1854 г. его назначают деканом факультета естественных наук в Лилле. Со свойственной ему острой наблюдательностью Пастер заметил, что асимметричные кристаллы встречаются в веществах, образующихся при брожении. Он заинтересовался явлениями брожения, стал изучать их и эти занятия привели его к необыкновенным открытиям. Так Пастер – химик и физик – впервые прикоснулся к увлекательной области биологии.

Явления брожения заинтересовали Пастера не случайно. Он никогда не был кабинетным ученым, отгораживающимся от требований жизни, Пастер хорошо понимал, какую огромную роль в экономической жизни Франции играло виноделие, а оно целиком основано на явлениях брожения виноградного сока.

В маленькой скромной лаборатории в Лилле в 1857 г. Пастер сделал замечательное открытие. Он доказал, что брожение – не химический процесс, как принято было тогда думать, а биологическое явление. Оказалось, что всякое брожение (спиртовое, уксуснокислое и др.) есть результат жизнедеятельности особых микроскопических организмов – дрожжевых грибков.

В это же время Пастер сделал еще одно важное открытие. Он нашел, что существуют организмы, которые могут жить без кислорода. Для них кислород не только не нужен, но и вреден. Такие организмы называют анаэробными. Представители их – микробы, вызывающие масляно-кислое брожение. Размножение таких микробов вызывает прогорклость вина и пива.

В 1857 г. Пастер вернулся в Париж в качестве вице-директора Высшей нормальной школы. Он не имел первое время самостоятельной кафедры и лаборатории для работы, вследствие чего вынужден был вынужден устроить лабораторию на собственные скромные средства на чердаке школы. Из этой небольшой лаборатории вышли крупнейшие его работы по микробиологии.

В 1862 г. его выбрали членом «института» по отделению минералогии, а через несколько лет постоянным секретарем института. В 1867– 1876 гг. он занимал кафедру химии Парижского факультета. Пастер охотно занимался изучением практических проблем. Когда французские виноделы обратились к нему с просьбой помочь им в разработке средств и методов борьбы с болезнями вина, он в 1864 г., приступил к изучению этого вопроса. Результатом его исследований явилась монография, в которой Пастер показал, что болезни вина вызываются различными микроорганизмами, причем каждая болезнь имеет особого возбудителя. Для уничтожения вредных «организованных ферментов» он предложил прогревать вино при температуре 50– 60 градусов. Этот метод, получивший название, пастеризации, нашел широкое применение и в лабораториях, и в пищевой промышленности.

Война 1870 г. между Германией и Францией произвела на Пастера удручающее впечатление: он долго не мог вернуться к нормальной спокойной работе. После этой войны он послал энергичный отказ медицинскому факультету боннского университета, который за несколько лет перед тем в уважение его научных заслуг присудил ему степень доктора медицины.

В 1874 г. палата депутатов в признание выдающихся заслуг перед родиной назначила ему пожизненную пенсию в 12 000 франков, увеличенную в 1883 г. до 26 000 франков. В 1881 г. Пастер был избран в члены французской академии.

Начав с разгадки «болезней» вина и пива, гениальный ученый всю свою дальнейшую жизнь посвятил изучению микроорганизмов и поискам средств борьбы с возбудителями опасных заразных болезней животных и человека.

Все существующие достижения в борьбе с заразными болезнями человека, животных и растений были бы невозможны, если бы Пастер не доказал, что эти болезни вызываются микроорганизмами. Но, чтобы доказать это, надо было сначала опровергнуть гипотезу самозарождения, господствовавшую в науке до работ Пастера. Пастер сделал это в результате мальчик, несмотря на тяжесть укусов, остался здоров. Несколько месяцев спустя вакцина против бешенства была введена молодому пастуху, сильно искусанному бешеной собакой. Несмотря на то, что вакцинацию начали только спустя шесть дней после укусов, и в этом случае заболевание не наступило.

Вскоре после опубликования первых сообщений Пастера о предохранительных прививках против бешенства к нему начали стекаться из всех стран люди, пострадавшие от укусов бешеных животных. Уже к 1 марта 1886 г. в Париже было с успехом вакцинировано 350 человек.

В разных странах появились пастеровские станции, делающие прививки против бешенства. В России первая такая станция была организована в 1886 г. по инициативе выдающихся русских ученых И. И. Мечникова и Н.Ф. Гамалеи.

Но Пастеру и его последователям пришлось вести тяжелую борьбу за признание нового способа предупреждения заразных болезней. Какие только нападки не пережил Пастер. Реакционные ученые и журналисты говорили, что он без диплома врача не имеет права заниматься медици­ной. Ученого упрекали в том, что он опровергает научные взгляды, существовавшие столетиями, подвергали сомнению его опыты. Достаточно было одной неудачи, чтобы Пастера обвинили в том, что он своими прививками заражает и убивает людей. Великому ученому, облагодетельствовавшему человечество, одно время грозило обвинение в убийстве!

В 1889 году Пастер сложил с себя все обязанности, чтобы отдаться организации и заведованию института его имени. Научные заслуги Пас­тера неоднократно оценивались при его жизни, так Лондонское; королевское общество присудило ему две золотых медали. Французская академия наук присудила ему премию за работу над вопросом о самозарождении.

Пастер создал мировую научную школу микробиологов, многие из его учеников впоследствии стали крупнейшими учеными. Пастер был убежденным другом России и находился в близких отношениях со многими русскими учеными. Почти все русские микробиологи того времени ездили работать к Пастеру, а позже в его институт в Париже. Вот что говорил Пастер своим ученикам: «Быть уверенным, что открыл важный научный факт, гореть лихорадочным желанием оповестить о том весь свет и сдерживать себя днями, неделями, порою годами; вступать в борьбу с самим собой, напрягать все силы, чтобы самому разрушить плоды своих трудов и не провозглашать полученного результата, пока не испробовал всех ему противоречащих гипотез – да, это тяжелый подвиг».

В 1892 г. торжественно праздновалась семидесятилетняя годовщина рождения ученого, а 28 сентября 1895 г. Пастер скончался в Вилде-неф-Летан, около Парижа.

Когда Пастер был уже всемирно известным ученым, он сказал: «В жизни нужно посвятить все усилия, чтобы лучше всего делать то, на что способен... позвольте сообщить вам секрет моей удачи. Моя единственная сила – это мое упорство».

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ ПИРОГОВ

(1810-1881 гг.)

Нhello_html_2c186d90.jpgиколай Иванович родился в Москве в семье военного чиновника. Получив хорошую домашнюю подготовку, в 12 лет он вместе с братом был определен в один из лучших в Москве частных пансионов с 6-летним курсом. В возрасте 14 лет стал студентом медицинского факультета Московского университета. После его окончания в 1827 г. Советом университета был направлен для продолжения обучения и «подготовки к профессорской деятельности» в клинику И.Ф. Мойера при Дерптском университете. За последующие пять лет работы Николай Иванович защитил диссертацию (стал доктором медицины), получил назначение в Санкт-Петербургскую Военно-медицинскую академию, в которой прослужил до 1856 г.

Расцвет творчества Пирогова, его хирургического мастерства приходится на годы, когда он стал профессором Петербургской медико-хирургической академии. Здесь, в более чем скромной обстановке тогдашнего анатомического театра, он выполнил ценнейшие исследования. Именно к этому времени относятся его труды, ознаменовавшие создание основ современной топографической анатомии и развитие хирургии на этом прочном фундаменте. Так, он первым описал такие морфологические образования, как клетчаточное пространство в нижней трети предплечья, апоневроз двуглавой мышцы плеча, треугольник язычной артерии, лимфатический узел у овальной ямки, «средостение» забрюшинного пространства. Именно Пирогов первым указал на важное значение фасциальных футляров сосудисто-нервных пучков и мышц в условиях хирургической патологии. Он сумел подчинить топографическую анатомию практической хирургии, сделать анатомию клинической, важной и нужной медицинской практике.

Впервые в мире Пирогов с помощью быстрого замораживания трупов разработал оригинальные методы «ледяной» и «скульптурной» анатомии. Это открытие позволило получить полное и точное представление о положении и взаиморасположении органов в человеческом организме, отопографических соотношениях органов и тканей, что было важно для хирургии. О своих исследованиях он сообщил в атласах, в которых каждый рисунок – результат подробного исследования взаимоотношения органов и тканей на распилах замороженных трупов поперечном, продольном и передне-заднем. Кстати, по мнению современных хирургов, рисунки «ледяной анатомии» поразительно похожи на изображения, получаемые при томографических методах современной диагностической аппаратурой.

В Петербурге, в основанной по его предложению госпитальной хирургической клинике, располагавшейся в знаменитом 2-м Военно-сухопутном госпитале, он разработал и успешно применил новые замечательные операции, получившие мировое признание и ставшие классическими. Это, например, так называемая пироговская ампутация, положившая начало новому разделу хирургии остеопластике. Описав свою знаменитую костно-пластическую операцию стопы, Пирогов доказал возможность и положил начало костной пластике. Предложение о костнопластическом удлинении голени за счет пяточной кости произвело подлинный переворот в учении об ампутациях и послужило толчком к разработке новых операций, основанных на том же пироговском принципе. Знаменитую операцию Пирогова уже почти полтора века применяют хирурги всего мира.

Н.И. Пирогов явился автором ряда научных трудов по медицине, провел глубокий анализ военно-врачебного дела в Германии, Франции, России. За свои научные работы был удостоен Демидовской премии. Ни один ученый, кроме Николая Ивановича, не получал эту премию четыре раза.

Но в истории медицины Н.И.Пирогов остался, прежде всего, как незаурядный врач. С ним связано применение наркоза для обезболивания хирургических вмешательств, включая операции в условиях боевых действий, использование гипсовых повязок для иммобилизации поврежденных частей тела, возрождение традиции привлечения женщин к уходу за больными и многое другое.

16 октября 1846 г. доктор Уоррен из Бостона первым в мире сделал операцию больному, которого усыпил один из «первооткрывателей» эфирного наркоза зубной врач Уильям Мортон. Это было событие в медицине величайшей важности. Производство операций облегчилось. В ходе их проведения исчезала боль, а вместе с ней и страдания пациентов. Однако массового распространения наркоз не получил. Многие боялись его использовать. Н.И.Пирогов, находясь в заграничной командировке, узнал об эфирном наркозе и по приезде в Петербург сразу же занялся его изучением. Эксперименты начал с животных. Получив положительные результаты, подверг «эфированию» самого себя, затем своих помощников и добровольцев. На одной из конференций Николай Иванович заявил: «Эфирный пар есть великое средство, которое в известном отношении может дать совершенно новое направлении хирургии». Ученым он показал маску для ингаляционного наркоза и прибор для введения эфира в прямую кишку, которые сконструировал сам.

14 февраля 1947 г. Н.И.Пирогов произвел первую в России операцию под эфирным наркозом женщине, удалив злокачественную опухоль молочной железы за 2,5 минуты. С успехом используя эфирный наркоз в госпитальной практике и завершив свой труд «Наркоз эфиром через прямую кишку», Николай Иванович решил применить этеризацию в военно-полевой хирургии. «Едва я кончил эту работу, как тогдашний директор Военно-медицинского департаменты В.В.Пеликан (расположением ко мне и дружбой которого я всегда дорожил) предложил мне отправиться по высочайшему повелению на Кавказ и испробовать анестезирование на поле сражений».

В июле 1847 г. он отправляется в командировку на Кавказ, где в это время шли военные действия, для распространения среди врачей кавказского округа новых крупных достижений в практике хирургических вмешательств. В помощь Н.И.Пирогову были назначены ассистент хирургической госпитальной клиники доктор Неммерт и старший фельдшер 2-го военно-сухопутного Санкт-Петербургского госпиталя Калашников.

Вhello_html_m224e342a.gif своем дневнике Н.И.Пирогов писал: «1847 года 8 июля я отправился по высочайшему повелению на Кавказ, чтобы испытать эфирование при производстве операций на поле сражения». С собой Пирогов взял 30 приборов для производства наркоза, которые он подарил различным кавказским госпиталям. Первым пунктом назначения был Ставрополь, о чем свидетельствует тот факт, что представители Ставропольской Врачебной управы были извещены о приезде известного врача и о необходимости снабжения его эфиром для наркоза. Далее он остановился в Пятигорске, где пробыл около двух недель. Здесь Н.И. Пирогов проводил операции под наркозом и подробно знакомил врачей с обезболиванием. Побывал он в Кизлярском госпитале, который был одним из крупных лечебных учреждений на Кавказе. В подарок медицинский персонал этого лечебного учреждения получил от Н.И.Пирогова прибор для подачи наркоза. В Темир-хан-Шуре (главном укреплении северного Дагестана) Николай Иванович выступил в военном госпитале перед врачами и рассказал об анестезии и ее влиянии на общее состояние больного после операции, и так же провел показательные операции под наркозом. Отсюда медики, оставив свой экипаж, верхом отправились в лагерь русских войск на горе Турчидах. Пробыв там два дня, и сделав несколько операций, Н.И.Пирогов отправился под аул Салты, где впервые проявил себя как военно-полевой хирург.

Вhello_html_5cbdc3a4.gif то время на поле боя раненным оказывалась только самая неотложная помощь, а для операций их отправляли в постоянные госпитали. Н.И.Пирогов устроил при главной квартире отряда, находившейся вне линии обстрела, полевой лазарет. Он представлял собой несколько шалашей из ветвей, покрытых сверху соломой. Койками служили длинные скамьи, сложенные из камней и также устланные соломой, между ними были прорыты канавы для стока воды. На этих скамьях Н.И.Пирогов со своими ассистентами и делал операции. При переломах конечностей Пирогов под Салтами широко применял неподвижную крахмальную повязку, которая была особенно необходима при транспортировке больных. После наложения повязки боль и отечность у раненого на месте перелома быстро исчезали. В тоже время повязка имела ряд недостатков, которые беспокоили Н.И.Пирогова: ее наложение занимало много времени, для варки крахмала всегда нужно было иметь горячую воду. Кроме того, она долго не засыхала, давила на отекшие ткани, размокала от дождя и сырости, поэтому впоследствии им же крахмальная повязка была заменена гипсовой. После взятия Салт Пирогов вернулся в Темир-хан-Шуру, а оттуда через Дербент, Куссары, Кубу отправился в Тифлис, где 16 дней он жил и работал, обучая врачей применению наркоза. «В Тифлисском военном госпитале мы сделали несколько замечательных операций с помощью эфирных паров», – писал Н.И.Пирогов.

Затем Николай Иванович осмотрел Владикавказский и Екатериноградский военные госпитали. Следующим пунктом назначения был Ставрополь, откуда Н.И. Пирогов отправился в Прочный Окоп (казачью станицу на берегу Кубани), затем в Екатеринодар, где осенью 1847 г. он провел несколько операций, применив эфирный наркоз двум пациентам: безымянному солдату и казаку Федору Дубинскому, далее в Фанагорию, где в военном госпитале состоялись еще три хирургических вмешательства с применением анестезии. Туда свозили раненых из крепостей, находящихся по восточному берегу Черного моря. Тамань или Фанагория располагалась на возвышенном берегу моря, и Н.И.Пирогов в своем отчете отметил здоровый климат этой местности и отсутствие перемежающей лихорадки, которая встречалась на черноморском побережье. После этого А.И. Пирогов уехал с Кавказа, посетил Керчь, Одессу, и в начале декабря выехал в Петербург.

Во время пребывания на Кавказе Н.И.Пирогов испытал носилки и лежанки, употребляемые в Алжире для транспорта раненых. До этого в Дагестане использовали ручные носилки или перевозили в госпиталь на лошадях, применялись также особенные азиатские носилки, которые привешивались к лошадям. Как убедился Николай Иванович, ручные носилки, используемые в Алжире достаточно удобны, но имеют свой недостаток. Для сопровождения раненых необходимо 8-12 человек. Поэтому лежанки, прикрепляемые к арчакам вьючных седел, по обеим сторонам, на мулах или лошадях, он считал более удобными для больных.

Врачебная и просветительская деятельность Николая Ивановича Пирогова на Северном Кавказе продолжалась с июля по декабрь 1847 г. За это время он убедился в относительной безвредности эфирного наркоза и применении его в различным условиях. «Несмотря на все трудности, соединенные с военными действиями в Дагестане, благодетельная мысль была нами в первый раз осуществлена вполне в нынешнюю экспедицию. Возможность эфирования на поле сражения неоспоримо доказана. Теперь, употребив анестезирование более нежели в шестистах случаях по разным способам, различными средствами и при различных обстоятельствах, я нахожу себя вправе из собственных моих опытов сделать положительные заключения о практическом достоинстве этого средства. На поле сражения я употреблял для анестизирования один только эфир». Деятельность Н.И.Пирогова способствовала распространению передового медицинского опыта и развитию здравоохранения на южных окраинах России.

Кhello_html_3e024a90.jpg

Н.И. Пирогов с сестрами-милосердия оказывает

медицинскую помощь защитникам Севастополя

огда началась Крымская война, Пирогов добровольно отправился в осажденный Севастополь. Дни и ночи проводил он в госпиталях и на перевязочных пунктах, под снарядами и пулями оперировал сам и руководил операциями, которые делали его молодые помощники.

С именем Н.И.Пирогова связано также применение женского труда в уходе за ранеными на поле боя. Врач придавал огромное значение женскому медицинскому труду. Так, в докладной записке «Об основных началах и правилах Крестовоздвиженской общины сестер милосердия» он писал: «Доказано уже опытом, что никто лучше женщин не может сочувствовать страданиям больного и окружить его попечениями неизвестными и, так сказать, несвойственными мужчинам». В разгар Крымской войны великая княгиня Елена Павловна решила с участием знаменитого хирурга организовать подобную помощь. В 1854 г. была образована Крестовоздвиженская община сестер милосердия. В октябре был утвержден ее устав, написанный Н.И.Пироговым, а уже в конце ноября 28 девушек прибыли в Симферополь.

В это время в Крыму ощущалась острая нехватка в медицинском персонале, недоставало медикаментов, перевязочного материала, госпитального белья и другого медицинского имущества. Вследствие малого количества опытных фельдшеров и низкой санитарной культуры госпитальной прислуги, состоящей преимущественно из отставных солдат, качество ухода за ранеными и больными до введения женского труда было низким.

Как писал Н.И.Пирогов: «Сестры прибывали в Крым в разное время отдельными партиями или отрядами. Святое служение сестер началось 1 декабря 1854 г. в г.Симферополе». К сожалению. большая часть со второй половины декабря заболела тифом, не избежал болезни и сам Н.И.Пирогов. Семнадцать сестер умерли при исполнении своих обязанностей от эпидемических заболеваний. Весной и летом во время участившихся бомбардировок Севастополя нагрузка на медиков возросла.

Н.И.Пирогов разделил сестер на перевязочных, дежурных, сестер-хозяек, аптекарек. Он разработал специальные инструкции для каждой из групп. Все внутри госпитальное хозяйство было передано в руки сестер-хозяек, которые следили, чтобы госпитальная прислуга проветривала помещения, поддерживала чистоту. Апетекарши раздавали лекарства, пополняли аптечки медикаментами. Перевязочные сестры обязаны были участвовать в перевязках и ассистировать при операциях, следить за состоянием тяжелобольных. По его инициативе сестры вели журналы, где отмечали недостатки в уходе за ранеными. Это значительно повысило качество их работы. В выписке из журнала сестер Крестовоздвиженской общины по Херсонскому военному госпиталю в частности записано: «Анна Садовская занималась в первом отделении, в коем находится до 40 человек раненых и до 127 одержимых болезными. Бывает 2 раза в день на перевязках раненых, раздает по назначению медика лекарство, ставит банки, мушки, пиявки, горчичники, втирает больных уксусом или спиртом, раздает чай, водку и вино, занимается приемкой провизии для больных, бывает на кухне, ведет себя скромно».

В среднем на каждого врача в Крыму приходилось до 700 раненых и больных воинов, на 1 сестру – от 100 до 200 тяжелораненых и 300-400 легкораненых. Николай Иванович высоко ценил труд сестер милосердия, которых в Крымской войне участвовало около 200 человек. Многие из них были ранены и контужены, 17 сестер погибли при исполнении своего долга.

Л.Н.Толстой так описывал оказание помощи в Севастополе: «Носильщики беспрестанно вносили раненых, складывали их один подле другого на пол, на котором уже было так тесно, что несчастные толкались и мокли в крови друг друга и шли за новыми. Сестры со спокойными лицами и с выражением не того пустого женского болезненно-слезного сострадания, а деятельного практического участия, то там, то сям, шагая через раненых, с лекарством, с водой, бинтами, корпией, мелькали между окровавленными шинелями и рубахами. Доктора, с мрачными лицами и засученными рукавами, стоя на коленях перед ранеными, около которых фельдшера держали свечи, всовывали пальцы в пульные раны, ощупывая их, и переворачивали отбитые висевшие члены, несмотря на ужасные стоны и мольбы страдальцев».

В 1854 г. по примеру русских девушек, помогавших раненым, в английский госпиталь в Турции прибыл отряд английских сестер милосердия под руководством Флоренс Найтингейл. Взору медсестер предстала жуткая картина. Госпиталь был переполнен, завшивленные раненые и больные солдаты лежали прямо в коридорах на соломе среди нечистот, по полу бегали крысы. В госпитале не хватало самого необходимого – лекарств, белья, продовольствия, топлива. Смерть уносила до половины всех поступавших. Появление женщин в госпитале было воспринято врачами с неприязнью. Первое время медсестрам запрещалось входить в палаты. В расчете на то, что они не выдержат и уедут им поручали самую тяжелую работу. Медсестры чистили бараки, устраивали печи, организовывали питание, ухаживали за больными. На собственные 30 000 фунтов мисс Найтингейл приобрела оборудование, а концу года обеспечила госпиталь продуктами питания. Благодаря внедрению комплекса санитарных мероприятий она добилась снижения смертности солдат с 49% до 2%. В 1855 г. во время поездки в Балаклаву Найтингейл заболела крымской лихорадкой, ее состояние угрожало жизни, но на все уговоры вернуться в Англию она решительно отказалась.

В целях поощрения и увековечения заслуг медсестер в Крымской войне комитетом Крестовоздвиженской общины был учрежден позолоченный крест. 158 сестер были награждены этим крестом, 68 – были представлены к бронзовой медали «За оборону Севастополя», среди них Е. Хитрова, Е. Бакунина, Д. Севастопольская и др.

Николай Иванович пробыл в Севастополе с ноября 1854 по декабрь 1855 гг. впоследствии в своих воспоминаниях о Крымской войне он писал: «За исключением случаев некоторых легких операций, как, например, извлечения неглубоко засевших пуль, ни одна операция в Крыму под моим руководством не была сделана без хлороформа. Другие русские хирурги поступали так же. По моему приблизительному расчету число значительных операций, сделанных в Крыму в течение 12 месяцев с помощью анестезирования, простиралось до 10 000».

Сестра милосердия А.И.Крупская, работавшая под руководством Пирогова в Севастополе, писала, что нельзя было не последовать его великому примеру: как родной отец о детях, он заботился о больных, и пример его человеколюбия и самопожертвования сильно на всех действовал; все воодушевлялись, видя его; больные, к которым он прикасался, как бы чувствовали облегчение.

В 1861 г. Н. И. Пирогову поручили руководить уче­бой русских специалистов за границей, готовившихся за­нять кафедры в отечественных университетах. Среди них были такие видные в дальнейшем деятели наук, как Н. О. Ковалевский, А. Г. Столетов, И. А. Востоков, А. А. Потебня, И. И. Мечников и другие. В октябре следующего года Н.И. Пирогов из Гейдельберга едет в Италию к раненному в ногу вождю народно-освободительного движения Джузеппе Гарибаль­ди. Опытные европейские врачи не могли определить, осталась ли в ране пуля, и настаивали на ампутации. Пи­рогов помог Гарибальди. Вся прогрессивная обществен­ность Европы оценила мужество русского ученого, кото­рый в условиях реакции не побоялся поехать к итальян­скому революционеру. 6 августа 1863 г. Д. Гарибальди послал Николаю Ивановичу письмо: «Мой дорогой доктор Пирогов! Моя рана почти зажила. Я чувствую по­требность поблагодарить Вас за сердечные заботы, ко­торые Вы мне щедро оказали...».

Судьба распорядилась так, что хирург Пирогов участвовал в нескольких войнах, которые вела тогда Россия, на Кавказе, в Крыму, на Балканах. Рассматривая войны как «травматические эпидемии», он досконально изучил тогдашнюю военно-полевую хирургию, выявил ее позитивные и негативные стороны, и, самое главное, разработал и осуществил на практике принципы рациональной организации помощи раненым. Он указывал на необходимость тщательной сортировки раненых, требовал приближения медицинской помощи к боевым позициям и соблюдения единой системы хирургического лечения на всех этапах эвакуации, настаивал на рассредоточении больных и раненых как средстве «против распространения травматических зараз». Пирогов ратовал за привлечение женщин медицинских сестер к уходу за ранеными. Кроме того, он применил в практике военно-полевой хирургии принцип сберегательного лечения, руководствуясь которым выступил против ранних ампутаций и зондирования свежих ран, а также впервые предложил широко применять для иммобилизации гипсовую повязку, разработал хирургическую тактику при различных ранениях, описал классическую картину шока.

Достойно сожаления, что великий хирург рано прервал свою научную деятельность. В1856 г., в возрасте всего лишь 46 лет, ему пришлось оставить занятия медицинской наукой.

В дальнейшем Николай Иванович состоял попечителем Одесского, а затем Киевского учебных округов. На этих постах Н.И.Пирогов много сделал для повышения уровня обучения будущих врачей. Уделяя большое внимание вопросам воспитания подрастающего поколения, Николай Иванович написал серию педагогических и публицистических статей, которые составили два тома сочинений и переиздавались в дореволюционной России 4 раза. Он явился инициатором открытия госпитальной клиники при Санкт-Петербургской медицинской академии и Анатомического института, что обеспечивало студентам хорошую практику.

После официальной отставки в 1866 г. Н.И. Пирогов в своем имении в селе Вишня открыл небольшую больницу, аптеку, где многие лекарства отпускались бесплатно. Оказывал медицинскую помощь всем многочисленным больным, которые шли к нему из разных городов и деревень России. Врач придавал большое значение гигиеническим мероприятиям и распространению санитарных знаний среди населения. Прожив в своем имении 16 лет, он покидал его несколько раз для оказания медицинской помощи раненым во время франко-прусской и русско-турецкой войн. Результатом его пребывания явились работы, в которых он заложил основы организационных и методических принципов военной медицины.

ВРАЧЕБНАЯ ДИНАСТИЯ ЛЕЙБ-МЕДИКОВ БОТКИНЫХ

Родоначальником славной семейной династии Боткиных был Петр Кононович Боткин, крестьянин Псковской губернии. Человек умный и предприимчивый, он приехал в Москву в начале XIX в. и завел свое дело – чаеторговую фирму. Вышел в купцы первой гильдии, построил дом, дважды был женат. От двух браков имел двадцать пять детей. Род Боткиных дал стране ученых, художников, купцов, врачей. Самым известным стал профессор Военно-медицинской академии Сергей Петрович Боткин.

В 1832 г. в семье зажиточного московского купца родился сын Сергей. Отец, занимавшийся торговлей, которая поглощала все его внимание, не мог уделять много времени детям. Сергей был 11 ребенком в семье, поэтому много внимания воспитанию и образованию брата уделял старший сын Василий. В 1847 г. С.П. Боткина отдали в лучший частный московский пансион Эннеса, что способствовало развитию его природных способностей. Особенно его привлекала математика, но в силу политики Николая I в области системы образования, сущность которой составляли сословность, замкнутость и ограничение в получении образования представителями низших сословий, он смог поступить только на медицинский факультет Московского университета, куда был открыт свободный доступ абитуриентов. Окончив в 1855 г. университет со званием доктора, а не лекаря, что было в то время большой редкостью, Сергей Петрович принял решение отправиться в Севастополь, где попал в число врачей того отряда, который вторично снарядила великая княгиня Елена Павловна в Крым под руководством Н.И. Пирогова. «Государь император, признавая пребывание академика Пирогова в Крыму при Армии весьма полезным Высочайше повелить изволил командировать его в Севастополь». Вместе в Пироговым в Крым были направлены младший фельдшер Д.Никитин, доктора медицины Пабо и Мецлер, лекарь Барча, доктор С.Боткин. В сентябре он уехал в Симферополь, куда после падения Севастополя направлялись главные транспорты больных и раненых. Поездка эта продолжалась около двух месяцев и оставила у Боткина мало добрых воспоминаний. «Он вблизи увидал, какой страшной неурядицей в госпитальном деле сопровождалась эта великая, самоотверженная борьба русского народа, впервые познакомился с бесчисленными злоупотреблениями и хищениями администрации и убедился, сколько драгоценной энергии и сил должен был тратить Пирогов на борьбу с ними в ущерб своими прямым обязанностям, и тратить почти безуспешно». Количество раненых измерялось десятками тысяч человек. Из-за сильной близорукости Боткин не мог выполнять хирургические операции, и Н.И. Пирогов направил его с группой сестер милосердия в тифозные бараки, старшей сестрой в которых была Е.П. Карцева. Работа с Елизаветой Петровной запомнилась Боткину на всю жизнь. Спустя 17 лет, будучи профессором терапевтической клиники Медико-хирургической академии, он пригласил ее возглавить созданную в Петербурге Общину сестре милосердия Святого Георгия, которая в народе получила название Георгиевской общины.

Пhello_html_m26169519.pngосле возвращения с Крымской войны Сергей Петрович уезжает за границу для ознакомления с западноевропейской медициной. Он учился в таких центрах Европы, как Берлин, Вена, Париж, работал в ведущих европейских клиниках и в патологоанатомическом институте Р. Вихрова. В Вене он женился на А.А. Крыловой, и в 1860 г. у них родился первенец, которого в честь отца назвали Сергеем. В том же году Боткин вернулся в Петербург, блестяще защитил диссертацию и начал преподавать в Медико-хирургической академии, а затем возглавил терапевтическую клинику, которую реорганизовал по европейскому образцу. При клинике была учреждена амбулатория для приема приходящих больных, послужившей дополнительной школой для будущих врачей. Закончив с лекциями и обходом больных, С.П. Боткин приходил в амбулаторию, где консультировал всех нуждающихся в помощи. Одновременно он много принимал пациентов на дому, вне дома, так как популярность и доверие к нему как к врачу постоянно росли. Медицинский талант доктора Боткина соединялся с высокими нравственными качествами души. Он был убежден, что лечить надо не болезнь, а больного, и что больного нужно любить. Он принимал участие в основании Общины сестер милосердия св. Георгия, Женских высших врачебных курсов, был председателем Общества русских врачей в Петербурге, инициатором открытия больницы для неимущих больных.

В 1872 г. он был назначен лейб-медиком императорского двора. А с началом русско-турецкой войны сопровождал государя Александра II на поля сражений в течение семи месяцев. 5 февраля 1880 г. в Зимнем дворце взорвалась бомба Степана Халтурина. Взрыв был так силен, что его слышали не только в окрестных зданиях, но и живущие на Мойке. В это время Боткин не отходил от умирающей императрицы, Александр II решил продемонстрировать ему свое монаршее благоволение и подарил ему табакерку, украшенную бриллиантами, с вензелем императора. 22 мая 1880 г. в 10 часов утра лейб-медик Боткин и почетный лейб-медик Алышевский направляют министру императорского двора А.В. Адлербергу донесение о смерти императрицы. После смерти главной пациентки Боткина Александр II велел сохранять все получаемое им содержание и назначить пенсию в 4 тыс. руб.

В 1881 г. С.П. Боткин был избран в гласные думы и затем членом и заместителем председателя комиссии общественного здравия. Занимался изучением и улучшением условий жизни в России, борясь с высокой смертностью среди простого народа, внедряя принцип профилактики болезней. В 1882 г. у него впервые случился приступ стенокардии, которая чаще стала давать о себе знать после смерти сына. В 1889 г. С.П.Боткин умер, оставив после себя двенадцать детей от двух браков.

Сhello_html_m567118b0.pngыновья Сергея Петровича от первого брака, Сергей и Евгений, тоже избрали профессию врача. Не менее отца был знаменит Сергей Сергеевич, профессор Военно-медицинской академии, почетный лейб-медик, он стал основоположником отечественной клиники инфекционных болезней.

Сергей Сергеевич родился в Париже. Окончив курс в Санкт-Петербургском университете, поступил в Военно-медицинскую академию, после окончания которой продолжил обучение при академии, изучал клиническую медицину в клинике С.П. Боткина. Защитив в 1888 г. диссертацию, отправился за границу, где работал под руководством Реклингаузена, Флюгге, Коха, посещал клиники Лейдена, Наунина и Гергарда. В 1892 г., по возвращении из-за границы был избран заведующим отделением городской Боткинской барачной больницы и получил звание приват-доцента академии. В 1894 г. резолюцией военного министра в Императорской Военно-медицинской академии была учреждена новая кафедра «Общего учения о заразных болезнях с практическим и систематическим курсом бактериологии». По существу, это первая в России кафедра инфекционных болезней, а в 1896 г. С.С.Боткин был избран профессором кафедры бактериологии и заразных болезней. В 1898 г. он перешел по назначению ординарным профессором академической терапевтической клиники, которую занимал его отец. Сергей Сергеевич явился родоначальником специальности «инфекционные болезни», выделив ее из программ терапевтической клиники, что явилось по существу началом разделения терапии на ряд самостоятельных дисциплин. Во время его руководства была открыта первая в России Клиника инфекционных болезней, которую в свое время возглавлял его отец. С.С.Боткин перешел на эту должность и руководил кафедрой и клиникой до конца своей жизни.

Увлекаясь искусствами и музыкой, собрал ценные коллекции художественных произведений и был избран непременным членом Академии Художеств. Принимал участие в русско-японской войне в качестве уполномоченного Красного Креста. Умер в 1910 г.

Врачебное служение Сергея Петровича Боткина продолжил еще один из его сыновей. Четвертый ребенок – Евгений – родился 27 мая 1865 г. в Царском Селе. Домашнее воспитание под руководством матери позволило ему поступить сразу в пятый класс гимназии. Затем Евгений Сергеевич стал студентом физико-математического факультета университета, но через год перешел в Военно-медицинскую академию. В 1889 г. окончил ее с отличием. Свою врачебную деятельность он вполне сознательно начал не с лучших клиник (на что имел полное право), а с Мариинской больницы для бедных. Призвание и талант проявились быстро и ярко, и молодого доктора отправили на стажировку за рубеж. После возвращения он защитил диссертацию и стал приват-доцентом Военно – медицинской академии.

Кhello_html_60954e0f.pngогда началась русско-японская война, Боткин пошел добровольцем на фронт и был назначен в медицинскую часть Российского общества Красного Креста. Доктор не раз сам выходил на передовую, заменяя раненого фельдшера. Личная храбрость его сочеталась с сердечной верой.

Скорбные мысли, которые вызывала у горячего патриота эта война, свидетельствовали о его глубокой религиозности: «Удручаюсь все более и более ходом нашей войны, и потому больно... что целая масса наших бед есть только результат отсутствия у людей духовности, чувства долга, что мелкие расчеты становятся выше понятий об Отчизне, выше Бога». У него, как и у многих русских людей того времени, было тяжелое предчувствие: «Что-то будет у нас в России! Бедная, бедная родина!»

Эhello_html_m28f743b3.gifтого человека императрица Александра Федоровна сама пожелала видеть своим личным врачом. Вот что писала в своей книге воспоминаний дочь Евгения Сергеевича: «Еще мой дед был лейб-медиком императора Александра II и императора Александра III. Преемником его был назначен доктор Гирш, и когда последний умер и императрицу Александру Федоровну спросили, кого она желает пригласить, она сразу сказала: «Боткина». В то время в Петрограде одинаково известны были два Боткина: старший сын моего деда – Сергей Сергеевич и мой отец – Евгений Сергеевич. «Того, который был на войне», – добавила ее величество». Вечером консультировал императора. Неотлучно находился при детях, особенно когда они болели. Так, в 1916 г. корью тяжело заболели Ольга, Алексей, а затем и Татьяна. Заболевание протекало с осложнениями. «Мой отец дни и ночи проводил во дворце, и мы почти его не видели. Я тоже была больна ревматизмом и лежала наверху у себя в комнате»,- пишет Татьяна Мельник-Боткина.

Е.С. Боткину суждено было стать последним русским лейб-медиком. После февральской революции и ареста царской семьи Временное правительство предложило Боткину на выбор – остаться со своими еще совсем недавно царственными пациентами или покинуть их. Перед таким же выбором позже поставили его и большевики. Со слов дочери врача на первом месте для него всегда стояли интересы их величеств.

16 апреля 1917 г. Евгений Сергеевич написал в письме к сыну: «…Манифест, которым он слагает с себя верховную власть, являет собой благородство и высоту мысли, достойные восторга. Он не содержит ни тени горечи, ни упреков, ни сожаления. Он проявляет полное самопожертвование. Он желает России в самых горячих выражениях осуществления ее главных назначений. Тем способом, которым он сходит с трона, Николай II оказывает своей стране последнюю услугу – самую большую, которую он мог оказать в настоящих критических обстоятельствах. Очень жаль, что Государь, одаренный такой благородной душой, поставил себя в невозможность продолжать править…».

Добровольно последовав в ссылку за царской семьей, доктор навсегда расставался со своими детьми – ему не разрешили проститься с ними перед отъездом, поговорить и благословить в последний раз. По приказу комиссара Яковлева доктор был переведен из дома Корнилова в «Дом свободы», а Татьяна и Глеб Боткины не имели права прийти туда к нему. Ночь на 26 апреля Татьяна просидела у окна, наблюдая за приготовлениями к отъезду. Заметила, что отец одет, вместо своей шубы, в заячий тулупчик князя Долгорукова, так как в его доху закутали ее величество и Марию Николаевну, у которых не было ничего, кроме легких шубок.

В последнем письме к брату от 26 июня (9 июля) 1918 г. из Екатеринбурга Боткин, описывая свою жизнь в Тобольске, радуется, что мог быть полезным местному населению и число приходящих к нему больных с каждым днем растет. В медицинской помощи он не отказывал никому. Местные жители приходили за консультацией, а приезжие крестьяне, не успевшие получить помощь, ночевали на постоялом дворе, и на следующее утро Боткин делал назначения, приходя к ним сам. «Они постоянно пытались платить, но т. к. я, следуя нашему старому кодексу, разумеется, никогда с них ничего не брал, то, пока я был занят в избе с больным, они спешили заплатить моему извозчику. Это удивительное внимание, к которому мы в больших городах совершенно не привыкли, бывало иногда в высокой степени уместно, т.к. в иные периоды я был не в состоянии и навещать больных вследствие отсутствия денег». В основном это были хронические больные, хотя «к кому меня только не звали, кроме больных по моей специальности?! К сумасшедшим, просили лечить от запоя, возили в тюрьму пользовать клептомана..».

Жизнь в Екатеринбурге была недолгой. В ночь с 16 на 17 июля царская семья, врач Боткин, прислуга были расстреляны в подвале Ипатьевского дома. Так закончилась жизнь последнего лейб-медика, представителя славной династии врачей.

В течение нескольких поколений служение Отечеству оставалось главным для представителей династии Боткиных. Врачи внесли вклад не только в медицинскую науку, оставив после себя исследования в терапии, инфекционных болезнях, но и показали себя настоящими гражданами России, до последнего не изменившими принципам древнейшей медицинской этики.

РОБЕРТ КОХ

(1843-1910 гг.)

Гhello_html_m492d66db.gifенрих Герман Роберт Кох родился 11 декабря 1843 г. В семье было 13 детей, Роберт был по возрасту третьим ребенком. Развитой не по годам, он рано начал интересоваться природой, собрал коллекцию мхов, лишайников, насекомых и минералов. Его дедушка, отец матери, и дядя были натуралистами-любителями и поощряли интерес мальчика к занятиям естественными науками. Когда в 1848 г. Роберт поступил в местную начальную школу, он уже умел читать и писать. Легко учился и в 1851 г. поступил в гимназию Клаусталя.

После окончания гимназии Роберт поступил в Геттингенский университет, где в течение двух семестров изучал естественные науки, физику и ботанику, а затем начал изучать медицину. Важнейшую роль в формировании интереса Коха к научным исследованиям сыграли многие университетские преподаватели, в том числе анатом Иаков Генле, физиолог Георг Мейсенер и клиницист Карл Гассе. Эти ученые принимали участие в дискуссиях о микробах и природе различных заболеваний, и молодой Кох заинтересовался этой проблемой.

В 1866 г. Роберт Кох получил диплом о медицинском образовании. Через год женился и у него родилась дочь. Роберт хотел стать военным врачом, или совершать кругосветное путешествие в качестве корабельного доктора, однако такой возможности у него не было. В конечном счете он обосновался в немецком городе Раквице, где начал врачебную практику в должности ассистента в больнице для умалишенных, и вскоре стал известным и уважаемым врачом. Эта работа была прервана франко-прусской войной 1870 г.Несмотря на сильную близорукость, Роберт Кох добровольно стал врачом полевого госпиталя и здесь приобрел большой опыт в лечении инфекционных болезней, в частности, холеры и брюшного тифа. Одновременно он изучал под микроскопом водоросли и крупные микробы.

В 1871 г. Кох демобилизовался и в следующем году был назначен уездным санитарным врачом в Вольштейне (ныне Вольштын в Польше). Жена подарила ему на 28-ие микроскоп, и с тех пор Кох целые дни проводил у микроскопа. Он потерял всякий интерес к частной практике и стал вести опыты, заведя для этой цели настоящее полчище мышей.

Кох обнаружил, что в окрестностях Вольштейна распространена сибирская язва. Эпидемическое заболевание, которое распространяется среди крупного рогатого скота и овец, поражает легкие, вызывает карбункулы кожи и изменения лимфатических узлов. Кох знал об опытах Л.Пастера с животными, больными сибирской язвой и тоже решил понаблюдать за бактериями сибирской язвы. С помощью микроскопа он проследил весь жизненный цикл бактерий, увидел, как из одной палочки возникают миллионы.

Проведя серию тщательных экспериментов, Кох установил бактерию, ставшую единственной причиной сибирской язвы. Он так же доказал, что эпидемиологические особенности сибирской язвы, т.е взаимосвязь между различными факторами, определяющими частоту и географическое распределение инфекционного заболевания, обусловлены циклом развития этой бактерии.

Исследования Коха впервые доказали бактериальное происхождение заболевания. Его статьи по проблемам сибирской язвы были опубликованы в университете Бреслау. Открытия Коха принесли ему известность и в 1880 г. он был назначен правительственным советником в Имперском отделении здравоохранения в Берлине. В 1881 г. Кох опубликовал работу «Методы изучения патогенных организмов», в которой описал способ выращивания микробов в твердых средах. Этот способ имел важное значение для изолирования и изучения чистых бактериальных культур. В это время развернулась острая дискуссия между Кохом и Пастером, лидерство которого в микробиологии было поколеблено работами Коха. После того, как Кох опубликовал резко критические отзывы о пастеровских исследованиях, касающихся сибирской язвы, между двумя выдающимися учеными вспыхнула нелицеприятная дискуссия, продолжавшаяся несколько лет, которую они вели как на страницах журналов, так и в публичных выступлениях.

В то время в Германии от туберкулеза умирал каждый седьмой человек. Заболевание считалось наследственным и потому попыток борьбы с ним не предпринималось. Кох решил открыть возбудителя туберкулеза. Он исследовал срезы тканей, взятых у больных, погибших от туберкулеза. Красил эти срезы различными красителями и часами рассматривал под микроскопом. И ему удалось обнаружить бактерии в виде палочек, которые при посеве на питательную среду (сыворотку крови животных) дали бурный рост, а при заражении этими бактериями морских свинок вызывали у них туберкулез. Это была сенсация.

Кох достиг триумфа 24 марта 1882 г., когда он объявил о том, что сумел выделить бактерию, вызывающую туберкулез. В публикациях Коха по проблемам туберкулеза впервые были обозначены принципы, которые затем стали называться постулатами Коха. Эти принципы «получения исчерпывающих доказательств, что тот или иной микроорганизм действительно непосредственно вызывает определенные заболевания» до сих пор остаются теоретическими основами медицинской микробиологии.

Изучение Кохом туберкулеза было прервано, когда по заданию германского правительства в составе научной экспедиции уехал в Египет и Индию с целью определить причину заболеваемости холерой. Работая в Индии, Кох объявил, что он выдели микроб, вызывающий это заболевание.

«Мысль, что микроорганизмы должны составлять причину инфекционных болезней, уже давно высказывалась единичными выдающимися умами, но к первым открытиям в этой области отнеслись было крайне скептически – писал Кох.- Трудно было на первых порах доказать неопровержимым образом, что найденные микроорганизмы действительно составляют причину болезни. Справедливость этого положения скоро была вполне доказана для многих инфекционных болезней. Здесь-то и удалось выяснить, что бактерии далеко не случайные спутники и что они встречаются правильно и исключительно при соответствующей болезни. Уже на основании этого мы вправе говорить о существующей причинной связи между болезнью и паразитом как о достоверном факте и можем поэтому приписать паразитарное происхождение целому ряду болезней. К таким болезням относятся: брюшной тиф, дифтерит, проказа и азиатская холера».

В 1885 г. Кох стал профессором Берлинского университета и директором только что созданного Института гигиены. В то же время он продолжал исследования туберкулеза, сосредотовшись на поисках способов лечения этого заболевания. В 1890 г. он объявил о том, что такой способ найден. Кох выделил так называемый туберкулин, который вызывал аллергическую реакцию у больных туберкулезом. Однако на самом деле туберкулин не стал применяться для лечения туберкулеза, так как особым терапевтическим он не обладал, а его введение сопровождалось токсическими реакциями, что стало причиной острейшей критики. Протесты против применения туберкулина стихли, лишь когда обнаружилось, что туберкулиновая проба может использоваться в диагностике туберкулеза.

В 1905 г. Кох за «исследования и открытия, касающиеся лечения туберкулеза», был удостоен Нобелевской премии по физиологии и медицине. В Нобелевской лекции Кох сказал, что если окинуть взором путь, «который пройден за последние годы в борьбе с таким широко распространенным заболеванием, как туберкулез, мы не сможем не констатировать, что здесь были сделаны первые важнейшие шаги».

В 1906 г. ученый был удостоен прусского ордена Почета, присуждаемого германским правительством. Он был удостоен почетных докторских степеней университетов Болоньи, Гейдельберга. Кох был иностранным членом Французской академии наук, Лондонского королевского научного общества, Британской медицинской ассоциации и др.

Умер Роберт Кох от сердечного приступа 27 мая 1910 г.



ДМИТРИЙ ОСКАРОВИЧ ОТТ

(1855-1929 гг.)

Дhello_html_5f40c6be.jpg.О. Отт был крупнейшим специалистом-гинекологом своего времени и еще при Александре III, в 1893 г., был назначен директором Императорского клинического повивального института. Молодая императорская чета венчалась в Зимнем дворце в ноябре 1894 г., и вскоре императрица заберемене­ла. Впервые Николай II упоминает Отта в своем дневнике 26 сентяб­ря 1895 г. За месяц до рождения первенца в императорской семье лейб-акушер лично приехал в Зим­ний дворец. Николай II записал в дневнике: «Дорогая Аликс жало­валась на боль в животе, она про­лежала из предосторожности це­лый день в постели... Отт и г-жа Гюнтц приехали осмотреть мою душку!». Через день он упомянул, что «Аликс чувствовала себя хоро­шо, изредка появлялись боли. Отт и Гюнц довольны». Вскоре пришло время рожать, и в дневнике Нико­лая II упоминается, что схватки продолжались почти сутки – с часа ночи и до позднего вечера. Только в 9 часов вечера 3 ноября 1895 г. императрица родила девочку, ко­торую – родители назвали Ольгой. Молодой отец записал в дневни­ке: «В девять часов ровно услыша­ли детский писк, и все мы вздох­нули свободно». Все это время рядом с роженицей находились Д.О.Отт и акушерка Е.К.Гюнст.

Первые роды императрицы Александры Федоровны были тяжелыми. Младшая сестра царя великая княгиня Ксения Александровна писала: «Роды начались ночью. В 10 часов поехали в Царское. Бедные Ники и мама встречали измученные и усталые! Ребенок огромный, 10 фунтов веса, пришлось тащить щипцами». Впол­не вероятно, что царя не посвяти­ли в эти детали родов. Он был необычайно пунктуален в своих Записях, касавшихся его Алике, но о щипцах в его дневнике нет ника­ких упоминаний. 4 ноября он запи­сал: «Она большой ребенок 10 фунтов весом и 55 сантиметров длины». Эти патологические роды были, видимо, обусловлены как слабым здоровьем императрицы, так и тем, что с юношеского возра­ста она страдала крестцово-поясничными болями. Боли в ногах преследовали ее всю жизнь. По­этому домочадцы часто видели им­ператрицу в инвалидной коляске. Успешные первые роды импе­ратрицы положили начало при­дворной карьере Отта, продол­жавшейся вплоть до Февральской революции 1917 г. До 1895 г. дол­жность лейб-акушера император­ского двора занимал директор Санкт-Петербургского Родовспо­могательного заведения профес­сор А.Я.Крассовский. После пер­вых родов императрицы именным высочайшим указом от 4 ноября 1895 г. на имя министра импера­торского двора Отт был «всемилостивейше пожалован в лейб-акушеры Двора Его Императорского Величества с оставлением в зани­маемых должностях и званиях». В формулярном списке Отта на 1 декабря 1895 г. были зафиксиро­ваны эти должности и звания: «Ди­ректор Повивального института, лейб-акушер, консультант и по­четный профессор по женским болезням при Клиническом инсти­туте Великой княгини Елены Пав­ловны, доктор медицины, действи­тельный статский советник».

Вновь императрица родила ме­нее чем через два года. В письме к матери в январе 1897 г. Николай II сообщал: «Вчера Аликс реши­тельно почувствовала движение -прыжки и толчки». Эта беремен­ность тоже не была простой. Ви­димо, на ранних сроках беременности медики опасались выкиды­ша, поскольку в документах глухо упоминается, что императрица встала с постели только 22 января 1897 г., пролежав семь недель. Все это время рядом с ней был лейб-акушер Отт. В тех же доку­ментах упоминается, что он сам катал в коляске императрицу по саду рядом с Зимним дворцом. Угроза выкидыша подтверждает­ся и упоминанием Николая II в письме к матери о том, что «мы более чем осторожны при движе­нии и при всякой перемене поло­жения на диване». Тем не менее буквально накануне родов, по тра­диции, царская семья переехала на лето в Царское Село, где 29 мая 1897 г. родилась Татьяна. Она ве­сила около 9 фунтов при длине 54 см. В этот день великий князь Константин Константинович запи­сал в дневнике: «Утром Бог дал Их Величествам ... дочь. Известие быстро распространилось, и все были разочарованы, т.к. ждали сына».

В ноябре 1898 г. выяснилось, что императрица вновь беремен­на. Как и при первых родах, она немедленно усаживается в свою коляску, т.к. не могла ходить из-за боли в ногах и ездила по залам Зимнего дворца в креслах. 14 июня 1899 г. в Петергофе роди­лась третья дочь – Мария. Начало четвертой беременности было за­фиксировано придворными меди­ками осенью 1900 г. и в июне 1901 г. акушерка императрицы Гюнст «ошибочно предположила» наступление преждевременных родов, и поэтому был экстренно вызван из своего имения в Курс­кой области профессор Попов. Его трижды приглашали для осмотра императрицы в Новый Петергоф. Приглашение нового акушера кос­венно свидетельствовало о том, что у императрицы к этому време­ни отношения с Оттом были уже не те, что раньше. Дело в том, что властная императрица терпела около себя только тех медиков, которые подтверждали -ее соб­ственные диагнозы и не противо­речили ей. В Петергофе 5 июня 1901 г. около трех часов утра у императрицы начались «сильные боли» и ровно в 6 часов утра она родила четвертую дочь – Анаста­сию. Она весила 11,5 фунта при длине 55 см.

После рождения в царской се­мье четвертой дочери разочаро­вание было общим. Не случайно именно с 1901 г. около трона начи­нает толпиться череда шарлата­нов, которые обещали помочь цар­ской семье решить эту деликат­ную проблему.

Надо заметить, что отсутствие наследника волновало не только придворные круги. Начиная с 1899 г. в Министерство импера­торского двора начинают посту­пать письма из различных стран: Англии, Франции, Бельгии, США, Аргентины и Японии с предложе­ниями сообщить секрет, гаранти­рующий рождение наследника. Советы были не бескорыстны. Сум­мы назывались разные, от десят­ков до сотен тысяч долларов. Боль­шинство советов основывалось на известной в то время теории авст­рийского эмбриолога профессора Венского университета Шенка. Он опубликовал целый ряд исследо­ваний по развитию яйца и органов чувств у низших позвоночных и стал известен своими опытами по влиянию на пол зародыша у мле­копитающих и человека соответ­ствующего питания родителей. Писали также и жители империи. Для того чтобы представить уро­вень этих советов, обратимся к одному из них, написанному отно­сительно сведущим в медицине человеком – фельдшером Н.Любским: «Можно предсказать, какого пола отделяется яйцо у женщины в данную менструацию и, следо­вательно, можно иметь ребенка желаемого пола. Такую строгую последовательность в выделении яичек у женщин я осмеливаюсь назвать законом природы». Были советы и попроще: «Попросите Государя, Вашего Супруга, ложить­ся с левой стороны, или, иначе

сказать, к левому боку Вашего Величества, и надеюсь, что не пройдет и года, как вся Россия возликует появлением желанного наследника».

Внутриполитическая ситуация, отношения в императорской фа­милии, особенности характера им­ператрицы Александры Федоров­ны подготовили появление при дворе французского шарлатана Филиппа. Он был введен в круг императорской семьи черногорскими княжнами Милицей и Станой. Надо заметить, что информа­ция об экстрасенсе поступала во дворец из разных источников. За­ведующий парижской и женевской агентурой полковник Л.И.Рачковский по просьбе дворцового ко­менданта Гессе собрал на Фи­липпа досье, из которого вырисо­вывался типичный облик шарла­тана. Великий князь Александр Михайлович в «Воспоминаниях» писал: «Французский посланник предостерегал русское правитель­ство против этого вкрадчивого иностранца, но Царь и Царица придерживались другого мнения... Он утверждал, что обладает силой внушения, которая может оказы­вать влияние на пол развивающе­гося в утробе матери ребенка. Он не прописывал никаких лекарств, которые могли бы быть провере­ны придворными медиками. Сек­рет его искусства заключался в серии гипнотических сеансов. Пос­ле двух месяцев лечения он объя­вил, что Императрица находится в ожидании ребенка». Поначалу бе­ременность императрицы скрыва­лась даже от ближайших родствен­ников. Сестра Николая II Ксения Александровна только в апреле 1902 г. узнала о ней. Роды должны были состояться в августе. Однако императрица, по рекомендации Филиппа, категорически не допус­кала к себе медиков, в том числе и лейб-акушера Отта. Она сильно потолстела, перестала носить кор­сет, и о ее беременности было объявлено в официальной прессе. В августе 1902 г., когда пришло время рожать, императрица пере­несла сильнейший эмоциональный стресс. С.Ю.Витте писал: «Импе­ратрица перестала ходить, все вре­мя лежала. Лейб-акушер Отт со своими ассистентами переселил­ся в Петергоф, ожидая с часу на час это событие. Между тем роды не наступали. Тогда профессор Отт начал уговаривать Императ­рицу и Государя, чтобы ему позво­лили исследовать Императрицу... Отт исследовал и объявил, что Императрица не беременна и не была беременна, что затем в соответствующей форме было объяв­лено России».

В официальном «Правитель­ственном Вестнике» 21 августа 1902 г. было опубликовано сооб­щение: «Несколько месяцев назад в состоянии здоровья Ея Величе­ства Государыни Императрицы Александры Федоровны произош­ли перемены, указывающие на бе­ременность. В настоящее время благодаря отклонению от нормаль­ного течения прекратившаяся бе­ременность окончилась выкиды­шем, совершившимся без всяких осложнений при нормальной тем­пературе и пульсе. Лейб-акушер Д.О. Отт. Лейб-хирург Гирш».

27 августа 1902 г. последовал еще один бюллетень, в котором сооб­щалось, что Ее Величество «находится на пути к полному выздо­ровлению». Это событие породи­ло в народе множество слухов о том, что царица родила «неведому зверушку». Государственный сек­ретарь А.А. Половцев в дневнике 30 августа 1902 г. писал, что «во всех классах населения распрост­ранились самые нелепые слухи, как, например, что императрица родила урода с рогами».

Надо заметить, что придворные медики, как правило не вели истории болезни не вели ис­торий болезни своих пациентов в современном понимании этого термина. Вся информация о со­стоянии здоровья царствующих лиц была строго конфиденциаль­на. Но тем не менее объективная медицинская информация о произошедшем со­хранилась в архивном деле Каби­нета Его Императорского Величе­ства Николая II – «Объяснения лейб-медика акушера Гирша о причинах ложной беременности Александры Федоровны». На кон­верте стоит гриф «совершенно секретно» и «Высочайше повелено хранить не распечатывая в Ка­бинете Его Величества». Посколь­ку эти события связаны с деятель­ностью Отта, мы позволим приве­сти некоторые цитаты: «Ея Вели­чество последний раз имела ме­сячные крови на первый день но­ября месяца. С этого времени кро­ви больше не появлялись, что за­ставило Ея Величество считать себя беременной с этого време­ни, ожидая разрешения в первых числах августа, т.е. к нормальному сроку беременности. Хотя в этот раз беременность по своему тече­нию и отличалась от предыдущих незначительным размером живо­та, тем не менее, чувствуя себя вполне хорошо и не испытывая никаких болевых или неприятных ощущений, Ея Величество счита­ла, что беременность протекает правильно, и не находила поэтому нужным обращаться за врачебным советом до ожидаемого разреше­ния от бремени. Между тем уста­новленный срок прошел, и к тому же 16 августа с утра показалось кровотечение, по своему количе­ству и характеру появления не от­личавшееся от обычных месячных очищений (незначительное кровоотделение было, впрочем, отме­чено Ея Величеством еще в июле месяце). Указанные выше обстоя­тельства побудили Ея Величество обратиться за медицинским сове­том к состоящему при Ея Величе­стве лейб-акушеру профессору Отт, который, будучи приглашен к Ея Величеству около 10 часов утра 16 августа, осмотрел Ее Величе­ство в присутствии повивальной бабки Гюнст и установил, что на основании данного исследования исключается всякая мысль о бере­менности, и не только в конечном ее сроке, но и вообще в такой стадии развития, которая призна­ется акушерской наукой поддаю­щейся распознаванию. К такому заключению давал право весь ком­плекс объективных исследований и в особенности почти не изме­ненный против нормы размер самой матки. (Петергоф, августа 26 дня 1902 г. Лейб-акушер Двора Его Импера­торского Величества, профессор Дм. Отт. Лейб-хирург Его Величе­ства Доктор Медицины Гирш)».

Даже после этой трагедии, ко­торая получила широкую огласку, императрица не утратила веры в Филиппа. В конце 1902 г. Филипп объявил ей, что она родит сына, если обратится к покровительству Серафима Саровского. Несмотря на возражения К.П.Победоносце­ва, Серафим Саровский был сроч­но канонизирован, и в июле 1903 г царская семья посетила 1902 г. имел значительные поли­тические последствия: была под­готовлена почва для появления нового «дорогого Друга»; царская семья была подготовлена к раз­личным «влияниям», замешанным на мистицизме; намечается раз­рыв царя и особенно царицы с императорской фамилией; за им­ператрицей закрепляется репута­ция истерички с железной волей. Все это во многом подготовило стремительное падение авторите­та императорской фамилии и срав­нительную легкость падения 300-летней династии Романовых.

Последний раз Отт принимал роды у императрицы 30 июля 1904 г., когда в Петергофе родил­ся долгожданный цесаревич Алек­сей. Он весил 4 кг 660 г при росте 58 см. Окружность головы 38, гру­ди 39. Как передавала А.Вырубо­ва, это были самые легкие роды императрицы, она едва успела под­няться из маленького кабинета по витой лесенке к себе в спальню, как родился наследник. Затем осе­нью 1904 г. Отт принимал участие в осмотре и отборе многочислен­ных кормилиц, которых приглаша­ли ко двору. Последний раз он непосредственно пользовал им­ператрицу летом 1905 г.

Близость к власти приносила Отту и возглавляемым им меди­цинским учреждениям определен­ные дивиденды. Именно он обес­печил прочную будущность Жен­скому медицинскому институту, за­няв пост директора в 1899 г. в критический период его существо­вания. Благодаря его усилиям ин­ститут был переведен на бюджет­ное финансирование в 1904 г. В том же 1904 г. была открыта рос­кошная акушерская клиника на Васильевском острове, носящая ныне его имя.

ИЛЬЯ ИЛЬИЧ МЕЧНИКОВ

(1845-1916 гг.)

Рhello_html_m21fef7da.jpgусский эмбриолог, бактериолог и иммунолог Илья Ильич Мечников родился 15 мая 1845 г. в деревне Ивановке, неподалеку от Харькова. Его отец Илья Иванович, офицер войск царской охраны в Санкт-Петербурге, до переезда в украинское поместье проиграл в карты большую часть приданого своей жены и имущества семьи. Мать Мечникова, в девичестве Эмилия Невахович, была дочерью Льва Неваховича, богатого еврейского писателя. Она всемерно способствовала тому, чтобы Илья (последний из пяти ее детей и четвертый по счету сын) выбрал карьеру ученого.

Любознательный мальчик с ярко выраженным интересом к истории естествознания, Мечников блестяще учился в Харьковском лицее. С юношеских лет он научился ценить и любить книгу. Большое впечатление на Илью произвело сочинение Ломоносова «О слоях земных». Статья с критикой учебника по геологии, которую он написал в 16 лет, была опубликована в московском журнале.

В 1862 г., окончив среднюю школу с золотой медалью, он решает изучать структуру клетки в Вюрцбургском университете. Поддавшись настроению, он отправляется в Германию, даже не узнав, что занятия начнутся лишь через 6 недель. Оказавшись один в чужом городе без знания немецкого языка, Мечников решает вернуться, и поступает в Харьковский университет. С собой он привозит русский перевод книги Чарлза Дарвина «Происхождение видов путем естественного отбора», опубликованный тремя годами ранее. Илья читал эту книгу с величайшим интересом. Она отвечала на самые важные вопросы, интересовавшие биологов. Он был просто очарован стройной теорией эволюционного развития. Но Мечников не только восторгается, но и вникает в каждую строчку книги. Он написал рецензию на «Естественный отбор», где критикует некоторые его ошибочные положения.

Осенью 1863 г. неожиданно для всех Илья подает заявление с просьбой отчислить его из университета. Никто не мог понять причин такого поступка. Все оказалось «просто»: Мечников решил ускорить процесс обучения и, подготовившись самостоятельно, окончил университетский четырехгодичный курс естественного отделения физико-математического факультета за два года.

Для подготовки кандидатской работы Мечников отправляется летом 1864г. на остров Гельголанд в Северном море. Остров привлек внимание молодого ученого изобилием морских животных, выбрасываемых на берег, которые были ему нужны для исследований. В течение следующих трех лет Мечников занимался изучением эмбриологии беспозвоночных. Уже знакомый с особенностями строения представителей низших отрядов животного мира (червей, губок и других простых беспозвоночных), Мечников осознал, что в соответствии с теорией Дарвина у более высокоорганизованных животных должны обнаруживаться в строении черты сходства с низкоорганизованными, от которых они произошли.

5 сентября большая группа зоологов прибыла с Гельголанда в Гиссен на съезд естествоиспытателей. Днем позже приехал в Гиссен и Мечников. Появление на съезде юноши вызвало всеобщее удивление. Ученое собрание насторожилось, когда на трибуне появился Мечников. Русский хотя и говорил раздражающе громко, но очень дельно о неизвестных даже такому обществу профессоров фактах из жизни нематод – круглых червей. Он доказывал, что нематоды, по его исследованиям, составляют особую, самостоятельную группу животных в эволюционной цепи.

Собрание аплодировало Мечникову, когда он закончил свое сообщение. Нo никто из высокопоставленных слушателей не знал, какой ценой ему давалась наука. После голодовки на Гельголанде Илья голодал и в Гиссене. В перерыве между заседаниями съезда делегаты шли в ресторан, а Илья незаметно исчезал, чтобы где-нибудь поесть за грошовую плату. Лишь при помощи знаменитого хирурга Пирогова Илье Мечникову удалось стать профессорским стипендиатом. Он получил стипендию на два года – по тысяче шестьсот рублей в год. Впервые открылась возможность целиком посвятить себя науке.

Мечников стал работать в лаборатории Рудольфа Лейкарта в Гисене. Исследуя размножение некоторых круглых червей, Мечников открыл у этих животных ранее неизвестное науке явление гетерогонии, то есть «чередование поколений с перемежающимися формами размножения». Поколения, ведущие паразитический образ жизни, как было известно двуполыми, а формы, свободно живущие вне организма-хозяина, как открыл Мечников, оказались раздельнополыми. Это открытие имело серьезное значение: оно проливало свет на связь между явлениями размножения нематод и образом их жизни.

В 1865 г. Мечников познакомился с молодым русским зоологом Александром Ковалевским и вместе с ним проводил опыты в Неаполе. Работа, в которой они показали, что зародышевые листки многоклеточ­ных животных являются, по существу, гомологичными (демонстрирую­щими структурное соответствие), как и должно быть у форм, связанных общим происхождением, принесла им премию Бэра. Мечникову к этому времени исполнилось всего 22 года. Тогда же из-за чрезмерного перенапряжения у него стали болеть глаза. Это недомогание беспокоило его в течение следующих пятнадцати лет и препятствовало работе с микроскопом.

В 1867 г., защитив диссертацию об эмбриональном развитии рыб и ракообразных, Мечников получил докторскую степень Петербургского университета, где затем преподавал зоологию и сравнительную анатомию.

Илья Ильич тяжело переносил свое одиночество в большом, шумном Петербурге. Единственным светлым пятном в этой трудной жизни была семья Бекетовых. Илья Ильич все чаще бывал у них. Там же он постоянно встречался с Людмилой Васильевной Федорович. Дружеские беседы, заботливая внимательность молодой девушки давали Илье Ильичу тепло, в котором он так нуждался. Мечников решил жениться на Людмиле, хотя к тому времени она уже болела туберкулезом. И вот наступил день свадьбы. Радость не смогла улучшить состояния здоровья невесты. Не было сил из-за одышки на своих ногах пройти расстояние от экипажа до алтаря в церкви. Бледную, с восковым лицом Людмилу Васильевну внесли в церковь в кресле. Так началась супружеская жизнь Ильи Ильича. Нежная забота о любимой, тщательный уход и лечение не смогли улучшить состояние здоровья Людмилы Васильевны. Шли дни упорной борьбы с болезнью и нуждой. Нужно было много денег, и со всей энергией, на которую он был способен, Илья Ильич старался изыскать средства для улучшения своего служебного, а, следовательно, и материального положения.

Зимой 1870 г. Мечников начал читать зоологию студентам университета в Одессе. Кроме чтения курса, Мечников по-прежнему занимался переводами и писал статьи. Однако, несмотря на лечение за рубежом, жене становилось все хуже. Людмила Васильевна умерла на Мадейре 20 апреля 1873 г.

К тому времени, когда умерла жена, у Мечникова сильно ухудшилось зрение, что ставило под вопрос занятия наукой. Он предпринял неудачную попытку покончить жизнь самоубийством, выпив морфий. К счастью, доза морфия оказалась столь большой, что его вырвало.

Но жизнь лечит. Будучи преподавателем Одесского университета, он встретил молоденькую студентку Ольгу Белокопытову, на тринадцать лет младше его, и полюбил вновь. В феврале 1875 г. состоялась их свадьба. Когда Ольга заразилась брюшным тифом, Мечников снова попытал свести счеты с жизнью, на этот раз посредством инъекции возбудителя возвратного тифа. Тяжело переболев, он, однако, выздоровел: болезнь поубавила долю столь характерного для него пессимизма и вызвала ухудшение зрения. Хотя и от второй жены у Мечникова не было детей, после смерти родителей Ольги, ушедших из жизни друг за другом в течение года, супруги стали опекунами двух ее братьев и трех сестер.

В выборе подруги жизни Илья Ильич не ошибся. Ольга Николаевна сделала все, чтобы он смог целиком отдаться служению науке. Со своей стороны, Мечников помог Ольге Николаевне достигнуть, того, о чем она мечтала в юности.

Ольга Николаевна с благодарностью писала о том, что Илья Ильич «...стоявший во сто раз выше меня, не только не подавлял моей личности тогда еще гибкой и не установившейся, но, напротив, всегда бережно относился к ней... Его живость, сообщительная веселость, любознательность, способность все отлично организовывать делали его несравненным товарищем и руководителем. Работать с ним было величайшим благом потому что, щедро делясь своими мыслями, сообщая свое увлечение интерес к исследованию, он в то же время создавал атмосферу тесного общения и искания знания и правды, и самому скромному работнику это позволяло чувствовать, что он участвует в выполнении высокой цели».

Одесса была идеальным местом для изучения морских животных. Мечников пользовался любовью студентов, однако растущие социальные и политические беспорядки в России угнетали его. Вслед за убийством царя Александра II в 1881 г. реакционные действия правительства усилились, и Мечников, подав в отставку, переехал в итальянскую Мессину.

«В Мессине, – вспоминал он позднее, – совершился перелом в моей научной жизни. До того зоолог, я сразу сделался патологом». Открытие круто изменившее ход ею жизни, было связано с наблюдениями за личинками морской звезды. Наблюдая за этими прозрачными животными Мечников заметил, как подвижные клетки окружают и поглощают чужеродные тела, подобно тому, как это происходит при воспалительной реакции у людей. Если чужеродное тело было достаточно мало, блуждающие клетки, которые он назвал фагоцитами, могли полностью поглотить пришельца.

Мечников был не первым ученым, наблюдавшим, что лейкоциты животных пожирают вторгшиеся организмы, включая бактерии. В то время считалось, что процесс поглощения служит, главным образом, для распространения чужеродного вещества по всему телу через кровеносную систему. Мечников придерживался иного объяснения, т. к. смотрел на происходящее глазами эмбриолога. У личинок морских звезд подвижные фагоциты не только окружают и поглощают вторгшийся объект, но также резорбируют и уничтожают другие ткани, в которых организм более не нуждается.

Лейкоциты человека и подвижные фагоциты морской звезды эмбриологически гомологичны, т. к. происходят из мезодермы. Отсюда Мечников сделал вывод, что лейкоциты, подобно фагоцитам, в действительности выполняют защитную или санитарную функцию. Далее он продемонстрировал деятельность фагоцитов у прозрачных водяных блох. «Согласно этой гипотезе, – писал впоследствии Мечников, – болезнь должна рассматриваться как борьба между патогенными агентами – поступившими извне микробами – и фагоцитами самого организма. Излечение будет означать победу фагоцитов, а воспалительная реакция будет признаком их действия, достаточного для предотвращения атаки микробов». Однако идеи Мечников в течение ряда лет не воспринимались научной общественностью.

В 1886 г. Мечников вернулся в Одессу, чтобы возглавить вновь организованный Бактериологический институт, где он изучал действие фагоцитов собаки, кролика и обезьяны на микробы, вызывающие рожистое воспаление и возвратный тиф. Его сотрудники работали также над вакцинами против холеры кур и сибирской язвы овец. Преследуемый жаждущими сенсаций газетчиками и местными врачами, упрекавшими Мечникова в отсутствии у него медицинского образования, он вторично покидает Россию в 1887 г.

Встреча с Луи Пасгером в Париже привела к тому, что великий французский ученый предложил Мечникову заведовать новой лабораторией в Пастеровском институте. Мечников работал там в течение следующих 28 лет, продолжая исследования фагоцитов.

Мечников в течение многих лет жил в Париже на улице Дюто поблизости от своей лаборатории. Он был постоянно занят вопросами улучшения и расширения работы Пастеровского института, популяризации его научных трудов. Он писал статьи в журналы, читал лекции по бактериологии для медиков при Пастеровском институте, беседовал с журналистами, охотно делился сведениями с людьми, проявлявшими интерес к данной области знания. Наука никогда не оставалась для Мечникова мертвой буквой.

Всей душой преданный своему делу, Илья Ильич не терпел расхлябанности, в его лаборатории работали дружно, стремления всех были сосредоточены на разрешении общих задач.

Много лет подряд Мечников проводил лето на даче в Севре, а с 1903 г. перебрался туда на постоянное жительство. Илье Ильичу исполнилось тогда пятьдесят семь лет. Чем старше становился он, тем более жизнеутверждающим и радостным становилось его мироощущение.

Пастеровский институт постоянно испытывал нужду в денежных средствах. Многие исследования требовали дорогостоящего оборудования и животных для экспериментов, а денег не хватало. В 1908 г. одинокий престарелый богач Ифла-Озирис перед смертью завещал Пастеровскому институту все свое состояние – двадцать восемь миллионов франков. Стало возможным улучшить лабораторное оборудование, и впервые научный руководитель института Пастера Илья Ильич Мечников стал, получать вознаграждение за свой труд!

Не все было просто и в науке. Драматические картины сражений фагоцитов, которые рисовал Мечников в своих научных отчетах, были встречены в штыки приверженцами гуморальной теории иммунитета, считавшими, что центральную роль в уничтожении «пришельцев» играют определенные вещества крови, а не содержащиеся в крови лейкоциты. Мечников, признавая существование антител и антитоксинов, описанных Эмилем фон Берингом, энергично защищал свою фагоцитарную теорию. Вместе с коллегами он изучал также . сифилис, холеру и другие инфекционные заболевания.

Выполненные в Париже работы Мечникова внесли, вклад во многие фундаментальные открытия, касающиеся природы иммунной реакции. Один из его учеников, Жюль Борде, показал, какую роль играет комплемент (вещество, найденное в нормальной сыворотке крови и активируемое комплексом антиген – антитело) в уничтожении микробов, делая их более подверженными действию фагоцитов. Наиболее важный вклад Мечникова в науку носил методологический характер: цель ученого состояла в том, чтобы изучать «иммунитет при инфекционных заболеваниях... с позиций клеточной физиологии».

Когда представления о роли фагоцитоза и функции лейкоцитов получили более широкое распространение среди иммунологов, Мечников обратился к другим идеям, занявшись, в частности, проблемами старения и смерти. В 1903 г. он опубликовал книгу, посвященную «ортобиозу», или умению «жить правильно» – «Этюды о природе человека», в которой обсуждается значение пищи и обосновывается необходимость употребления больших количеств кисломолочных продуктов, или простокваши, заквашенной с помощью болгарской палочки. Имя Мечников связано с популярным коммерческим способом изготовления кефира, однако ученый не получал за это никаких денег.

Совместно с Паулем Эрлихом Мечников был удостоен Нобелевской премии по физиологии и медицине 1908 г. «за труды по иммунитету». Как отметил в приветственной речи К. Мёрнер из Каролинского института, «после открытий Эдварда Дженнера, Луи Пастера и Роберта Коха оставался невыясненным основной вопрос иммунологии: «Каким образом организму удается победить болезнетворных микробов, которые, атаковав его, смогли закрепиться и начали развиваться? Пытаясь найти ответ на этот вопрос, – продолжал Мёрнер, – Мечников положил начало современным исследованиям по... иммунологии и оказал глубокое влияние на весь ход ее развития».

Поездка в Стокгольм превратилась в триумфальное шествие. Празднества в честь Ильи Ильича Мечникова следовали одно за другим. Мечников по этому поводу иронизировал: «Нобелевская премия, подобно волшебному жезлу, впервые открыла миру значение моих скромных работ».

В 1909 г. ученый вернулся на родину, где продолжал исследование кишечных микробов и брюшного тифа.

Умер Мечников в Париже 15 июля 1916 г. в возрасте семидесяти одного года после нескольких инфарктов миокарда.

ИВАН ГРИГОРЬЕВИЧ САВЧЕНКО

(1832-1932 гг.)


И. Г. Савченко родился 18 февраля 1862 года на Полтавщине, в Роменском уезде. 20-летний юноша поступает на медицинский факультет Киевского университета. Еще в гимназии, под­ростком, он знакомится с учением Дарвина, запоем читает ученые книги, монографии из­вестных в то время биологов, натуралистов, философов. Уже первая лекция по гистологии направляет его мысли к загадочному миру жи­вых клеток и тканей, из которых состоят столь же удивительные живые организмы. Он поку­пает простенький дешевенький мhello_html_m6069a428.jpgикроскоп и с помощью своего товарища-третьекурсника на­чинает самостоятельно, тайком заниматься в лаборатории общей патологии. «Только бы не попасться на глаза старому профессору Хржонщевскому». Но однажды попался-таки! Добрей­ший профессор подошел к молодому естество­испытателю, посмотрел препараты, похвалил и, когда узнал, что перед ним студент первого курса, первого семестра, удивился и предложил приходить к нему в лабораторию. Это был за­мечательный урок человеческой доброты, ко­торый запомнился Ивану Григорьевичу на всю жизнь!.. А ведь до того, как позже признавался И. Г. Савченко, он смотрел на профессоров, как «на полубогов, к которым и подходить страш­но...»

«Как мог я, сделавшись профессором, после такого урока быть недоступным для молодежи при ее желании учиться?» – вспоминал И. Г. Савченко на склоне дней. Затем профессор Н. А. Хржонщевский рекомендует способного экспериментатора Григорию Николаевичу Минху (1836– 1896 гг.), известному патологоанато­му, инфекционисту – тогдашнему кумиру сту­дентов-медиков. Именно и лаборатории этого выдающегося профессора, еще до окончания полного университетского курса, Иван Григо­рьевич Савченко пишет свой первый научный труд «Изменение костей при проказе» и пуб­ликует его в 1887 году в журнале «Русский врач».

«Ничто в жизни, – говорил Мних, – не дает такого морального удовлетворения и наслаж­дения, как процесс научного творчества. Но, – прибавлял он, – наука самая ревнивая женщина в мире... Только для своих верных адептов и поклонников, и то лишь при упорном искании, она открываем свои тайны...». «Неотра­зимое влияние Мниха рушило мою судьбу, – вспоминал Савченко – Тогда же я решил в душе... посвятить себя науке, положив в осно­ву своей деятельности высокие идеалы учи­теля»...

После окончания университета молодой уче­ный был рекомендован профессору В. В. Подвысоцкому, где еще более расширил свой на­учный кругозор, усвоив от своего нового руко­водителя самые последние данные о патологи­ческой цитологии (паука о клетке), ибо В. В. Подвысоцкий только что вернулся из зарубеж­ной стажировки. В те же годы, на основе соб­ственных исследований, И. Г. Савченко пишет ряд ценных работ об иммунизации против си­бирской язвы, против холеры; занявшись раз­работкой волнующего вопроса о происхожде­нии злокачественных новообразований, публи­кует свой оригинальный научный трактат «О паразитарном происхождении опухолей» (Киев, 1894 г.), который был одновременно его дис­сертацией на степень доктора медицины. Экс­периментальные данные, добытые И. Г. Сав­ченко, стали широко известны и вошли в учеб­ные руководства русских и иностранных авто­ров по общей патологии и патологической ана­томии...

В 1893 году он вместе с Д. К. Заболотным проделал выдающийся опыт энтеральной им­мунизации против холеры с последующим при­нятием внутрь живой вирулентной культуры холерного вибриона. «Молодой врач-исследо­ватель, – пишет Г. Н. Ковальский, – оказался достойным учеником Г. Н. Минха, готовым от­дать жизнь ради науки».

В этот период особенное влияние на направ­ление работ И. Г. Савченко, оказали, как писал Иван Григорьевич, «гениальные исследования» И. И. Мечникова, его фагоцитарная теория и полемика, разгоревшаяся в ученом мире вок­руг нее. К счастью молодого исследователя, нередким гостем в лаборатории профессора В. В. Подвысоцкого был сам Илья Ильич Мечников Однажды он присутствовал при докладе И. Г. Савченко об иммунитете против сибир­ской язвы, заинтересовался его опытами и дал им высокую оценку. «Он попросил меня, – вспоминал И. Г. Савченко, – подробно изло­жин, протоколы опытов, показать препараты и, познакомившись с работой, порекомендовал напечатать ее в немецком журнале», где рань­ше была напечатана статья немецкого ученого Чаплевского, направленная против теории фа­гоцитоза Мечникова... «С этой работы, – про­должал Иван Григорьевич, – началось мое зна­комство с. гениальным Мечниковым, работать у которого стало моей мечтой, осуществившейся в 1895 году».

И вот И. Г. Савченко в Париже, в Пастеровском институте, в лаборатории Мечникова. В те годы Пастеровский институт был мировым научным центром, куда направлялись все лучи молодой науки – бактериологии и где,
преломляясь в умах его руководителей, расхо­дились во все стороны мира. Характерно, что Пастеровский институт, открытый r 1888 году, сооружен не на государственные деньги, а на средства, собранные по международной подписке. Очень большая сумма была пожертвована и русским правительством. В институте царила атмосфера научной одержимости, царило чувство сорадости – высшая форма сочувствия, уважения к чужим мнениям и взгля­дам. Каждый радовался успехам ближнего и печалился его неудачам.

В институте Савченко работал над выяснением физической природы и механизма фагоцитоза.

После заграничной командировки И. Г. Савченко, воспринявший лучшие традиции Пасте­ровскою института и вооруженный огромным научным опытом, в конце 1896 года возвратился в Россию, прибыл в Казань, где и началась его плодотворная работа в только что построенном бактериологическом институте. В первоклассно, по последнему слову техники обо­рудованной лаборатории, как вспоминал уче­ный, «я смог продолжать свои исследования в европейском научном масштабе». Он возглавляет новые институт и кафедру общей патологии в почетном старейшем Казанском университете (основан в 1804 г.).

В 1905 году И. Г. Савченко публикует сооб­щение об открытии им скарлатинозного токси­на, а еще через два года предлагает свой метод борьбы со скарлатиной – лечебной сыворот­кой антитоксического характера. Любопытно, что лишь спустя два десятилетия по этому же пошли американцы Дики, не оспаривая, приоритета изготовления такой сыво­ротки у русского ученого и придавая его тру­да» громадное значение. Этот метод приготов­ления стрептококковой противоскарлатинозной сыворотки, предложенный Иваном Григорьеви­чем, пользовался большой известностью в Со­единенных Штатах Америки и носил название способа профессора Савченко...

В 1919 году – «волей судеб», как говорил И. Г. Савченко, старый ученый покидает Ка­зань, которой отдал более двадцати лет своей творческой жизни, чтобы продолжить ее на Ку­бани. Через год отдел здравоохранения пред­лагает ему создать окружной бактериологичес­кий институт на базе городской химико-бакте­риологической лаборатории и ставит перед ним неотложные задачи – срочно изготовить в «широком масштабе» вакцины для армии и населения. «Санитарная часть 9-й армии, для которой нужны были вакцины, снабдив нас из своего запаса минимумом необходимых прибо­ров и реагентов, дала возможность будущему институту сделать свои первые шаги..», – вспо­минал профессор.

Вся Кубань была охвачена эпидемией холе­ры. И ученый, полный ответственности за порученное дело, приступает к эксперименталь­ным эпидемиологическим исследованиям и к производству важнейших вакцин, чтобы спасти сотни, тысячи человеческих жизней. Надо сказать, что первая в России бактериологическая станция основана И. И. Мечниковым совместно с И Ф. Гамалеей в 1886 году в г. Одес­се. Через семь лет, весной 1893 года, подобная станция открылась в Екатеринодаре. Во главе были врачи Шалин и Пясковский. Местная газета отмечала о необходимости и важности столь полезного учреждения – «для интересов здравоохранения населения».

В 1913 году сооружено на улице Рашпилевской, возле Сенного базара, специальное двух­этажное здание для химико-бактериологиче­ской лаборатории, где и приступил в 1920 году к созданию чудотворных вакцин знаменитый микробиолог. Были созданы необходимые вак­цины и препараты, несущие спасение людям, зараженным холерой и сыпняком. Много лет спустя профессор С.Г.Миронов, сотрудник Ку­банского окружного химико-бактериологиче­ского института, вспоминал: «В холодном, нетопленном здании Иван Григорьевич, ученый с мировой известностью, сам разжигал примус для стерилизации инструментов... Занимались до глубокой ночи и делали небольшие переры­вы, чтобы выпить стакан кипятка с сахарином и съесть кусок черною хлеба с ржавой селед­кой. Но эти дни были лучшими днями нашей научной жизни».

А когда пришел желанный мир на кубан­скую землю, Бактериологический институт ока­зывал помощь не только кубанцам, но и жите­лям большинства районов Северного Кавказа. Заказы на препараты поступали из Никольска-Уссурийского, Вологды и других городов...

В монографии доктора медицины Н. Торонова, врача Кутаисского военного госпиталя, «Опыт медицинской географии Кавказа отно­сительно перемежающихся лихорадок», издан­ной в Санкт-Петербурге в 1864 году, можно прочитать теперь удивительное и даже стран­ное для нас сопоставление: «Идея Кавказа, – сообщает о своем наблюдении автор, – до сих пор положительно неразлучна с идеей о лихо­радках для каждого, думающего отправиться в этот край...» Действительно, Северный Кавказ и Кубанская область (в частности Екатеринодар) были чрезвычайно малярийными района­ми России... Ежегодно тысячи жизней уносила эта инфекционная хроническая болезнь. Ма­лярия была бичом местных жителей. Хинин – средство против нее – не спасал, не излечи­вал, а только приглушал болезнь.

20 мая 1923 года в Краснодаре была создана малярийная станция, возглавлял которую про­фессор Иван Григорьевич Савченко... Усилия были направлены на борьбу с малярийным ко­маром анофелесом, быстро размножавшимся в городских краснодарских озерах – Карасунах и являвшимся переносчиком инфекции. Водо­емы заливались нефтью... В 1926 году изданы в Краснодаре Труды Кубанской окружной ма­лярийной станции (тиражом 600 экз.) под ре­дакцией директора ее И. Г. Савченко с обнадеживающими выводами: заболеваемость малярией снизилась. «Малярия не является уже те­перь грозным эпидемическим бичом для г. Крас­нодара», – сообщал профессор. И действитель­но, вот несколько красноречивых цифр. Газета «Красное знамя» (1928, 17 октября) информи­ровала, что в клиниках Кубанского медицин­ского института ведутся большие научные ра­боты но изучению лечения малярии, что «к делу привлечены такие виднейшие ученые, как про­фессор И Г. Савченко», и в результате заболе­ваемость резко снизилась. Если в 1923 году в Краснодаре числилось 6171 «малярик», то в 1927-м – 1533 человека.

Малярия полностью искоренена на Кубани – и в этом немалая заслуга известного микроби­олога И. Г Савченко,

По своим научным исследованиям, но гигант­ской работе, проводимой в лабораториях, Ку­банский химико-бактериологический институт занимал в то время третье место в СССР. Тру­ды И. Г. Савченко на пользу народного здраво­охранения были по достоинству оценены пра­вительством: в декабре 1928 года постановле­нием Совета Народных Комиссаров ученому присвоено почетное звание заслуженного дея­теля науки (И. Г. Савченко был первым про­фессором на Северном Кавказе, получившим это высокое звание).

Но годом истинного торжества ученого был 1929-й. 3 февраля, по случаю его 40-летней на­учной деятельности, общественность города Краснодара устроила чествование. Поздравить И. Г. Савченко собрались представители науч­ного мира, общественные и партийные деяте­ли, сотрудники, студенты. Были произнесены сердечные речи в адрес Ивана Григорьевича Савченко, зачитаны приветственные письма, телеграммы и приказ о присвоении Кубанско­му химико-бактериологическому институту имени профессора И. Г. Савченко. Искренность и всеобщее почтение, высказанные публично, тронули профессора до глубины души. 40 лет ученый отдал служению науке, просвещению, борьбе с недугами и страданиями человечества. Опубликовал более 100 ценных научных работ. Его ученик, приехавший из Москвы, профес­сор В. Барыкин сказал: «Нельзя указать ни од­ного крупного вопроса микробиологии, имму­нологии или эпидемиологии, где бы ни пришлось встретиться с именем Савченко, ставшим мировым именем, которое бы сделало честь лю­бой культурной стране и которое знаменует собой совершенно особое и наиболее плодо­творное направление в науке». В ответной речи Иван Григорьевич сказал: «Вот тут говорят, что общественный работник. Чепуха, конечно. Именно потому, что я болтовней не занимался я чего-то достиг. Я работаю и всю жизнь работал».

Иван Григорьевич Савченко скончался 2 ноября 1932 года. Городской Совет постано­вил принять похороны выдающегося микроби­олога на свой счет и ходатайствовать перед пра­вительством о назначении пенсии семье покой­ного.

Его имя высечено на мраморной мемориальной доске двухэтажного кирпичного дома по улице Рашпилевской, 100, в городе Краснодаре. Из краткой надписи узнаем, что Иван Григорье­вич Савченко – выдающийся микробиолог, за­служенный деятель науки РСФСР, – работал на Кубани с 1920 г. по 1932 г.


СТАНИСЛАВ ВЛАДИМИРОВИЧ ОЧАПОВСКИЙ

(1878 -1945 гг.)

Уhello_html_m62295193.jpgроженец Белоруссии, Минской губер­нии, Слуцкого уезда, села Иодчицы, он родил­ся 1 февраля 1878 г. В 1896 г. окончив гимназию в Слуцке с золотой меда­лью, поступил в Военно-медицинскую акаде­мию в Петербурге. Получив высшее образова­ние, он остается при академичес­кой кафедре совершенствоваться по офтальмо­логии под руководством Леонида Георгиевича Беллярминова, по физиологии – у профессора Ивана Петровича Павлова. 15 мая 1904 г. кон­ференция Военно-медицинской академии за ус­пехи, за представленное С.В. Очаповским научное рассуждение «Флегмона орбиты» удостаивает молодого ученого звания доктора медицины. После чего двадцатишестилетний Очаповский выдерживает конкурс и возглавляет глазную ле­чебницу Красного Креста в Пятигорске. А в де­кабре 1909 г. он приглашается Кубанским казачьим войском в войсковую больницу Екатеринодара заве­довать глазным отделением. Отделение, состо­явшее из стационара и амбулатории, было об­разовано 15 апреля 1899 г. Поначалу оно за­нимало четыре маленьких полутемных комна­ты. Как отмечал в отчете за 1900 г. врач М. А. Исупов: «Больные сплошь да рядом со слезами на глазах упрашивают дать им местечко, хоть в коридоре».

Ознакомившись с положением врачебного дела, Станислав Владимирович был удовлетво­рен состоянием Екатеринодарской войсковой больницы, самой крупной и образцовой на Кубани. Глазное отделение являлось солидным лечебным учреждением на Северном Кавказе, помогая не только местному населению, но и жителям Черноморской и Ставропольской гу­берний. Благодаря субсидии Попечительства императрицы Марии Александровны о слепых, еще в 1896 г. при больнице была открыта бесплатная глазная лечебница. Все это радовало врача, в тоже время С.В. Очаповский, вникнув в состояние офтальмологической помощи, сделал вывод, что «распространение глазных болезней в Кубанской области и тяжелый характер поражения глаз имеют угрожающий характер, подрывая здоровье и благосостояние населения. Поэтому борьба с глазными болезнями должна вестись очень ре­шительно, широко и планомерно». Об этом он и доложил на 1-м Кубанском съезде врачей, проходившем в Екатеринодаре 14-17 апреля 1911 г. Очаповский призвал участковых вра­чей знакомиться с лечением глазных болезней, особенно трахомы, распространенной в Кубан­ской области в такой степени, что оставляет, как он говорил, «далеко позади себя все другие местности России». Свое блестящее выступле­ние он заключил призывом: – «Необходимо от­крыть глазные пункты в области и стараться приучить к ним население».

Чтобы наладить профилактику и лечение больных, предлагалось организовать летучие отряды, которые, однако, были созданы только в 20-е годы.

С группой врачей и студентов С. В. Очаповский выезжает на лето в отдаленные места края и лечит население. «Мы странствуем по горам и предгорьям, – писал он. – Мы открываем очаги глазных заболеваний, народного горя ...». С 1921г. по 1930 г. было принято 145 тысяч больных и до 5 тысяч произведено операций. Люди, прежде обреченные на вечную слепоту, прозревали. Имя Очаповского передается из уст в уста и становится самым известным на Се­верном Кавказе. Вот выписка из протокола жителей горного аула: «Граждане Учкуланского округа, оставаясь благодарными за те пора­зительные успехи в работе Профессора, в деле буквального исцеления народа, просят принять глубокую признательность всему отряду и про­сят Профессора С. В. Очаповского признать за собой имя Гражданина аула Учкулан и почет­ного члена Учкуланского аульного Совета».

От имени адыгейской общественности док­тор Бжассо дарит юбиляру дорогой подарок – тонкой художественной работы кинжал в знак признательности и дружбы. В медицинском институте в честь Очаповского состоялся бан­кет. Станислав Владимирович в ответном сло­ве сказал, что лично он празднует не свой юби­лей, а юбилей той интеллектуальной, культур­ной среды, в которой он работает. Поэтому он не благодарит своих друзей, переполнивших актовый зал, а сам поздравляет их от всей души5.

Ректор Кубанского медицинского института Н. Ф. Мельников-Разведенков писал, что ценит в Очаповском «выдающегося ученого, специа­листа, честного, правдивого академического деятеля», который, будучи профессором, но окрыленный идеалами преподавателя и врача, продолжает вести обычный амбулаторный при­ем, чтобы помочь больным. «Вы, дорогой Ста­нислав Владимирович, – продолжал ректор, – являетесь украшением Кубанского медицин­ского института, красой его и гордостью...»

Воспитанный в православной пере, он оста­вался человеком глубоко религиозным, не подвергая свою душу неистовству атеизма, когда в России разрушали храмы, уничтожали иконы, жгли святоотеческие книги и глумились над верующими. В рабочем кабинете Станислава Владимировича был святой угол, где всегда теп­лилась лампадочка перед иконой Христа Спа­сителя...

С. В. Очаповский пишет научные труды, по­пулярные брошюры, в которых с отцовской заботой дает ценные рекомендации родителям, как сохранить зрение. Станислав Владимирович лечил, оперировал больных, занимался общественной деятельностью. А в свободные минуты, обдумывал очередную лекцию, писал очерки по краеведению или, ходя по комнате, декламировал стихи А.С. Пушкина, он читал наизусть всего «Евгения Онегина».

«Очень легко было работать с Очаповским, – вспоминала его бывшая ученица Клавдия Фе­доровна Мерчанская. – Прекрасный был че­ловек, добрый, скромный, отзывчивый. Других профессоров мы стеснялись, напряженно с ними себя чувствовали, а с ним – нет!»

Станислав Владимирович питал любовь к ли­тературе (был книголюбом и имел в личной библиотеке книги на четырех языках). Являлся прекрасным знатоком родного края. «Гоняясь за глазными болезнями» по горам Карачая, он восхищался величественными панорамами гор и гостеприимством их жителей. Любовался «сте­пью, сжигаемой южным солнцем, но неопали­мою от ночной прохлады, от обильной росы, степью, приосененной гигантской вершиной се­довласого Эльбруса, такого могучего и велико­го в сонме серебряных хребтов...» Его очерки изобилуют поэтическими зарисовками, точны­ми наблюдениями, философскими раздумьями. «Глубока душа народа, питающегося такими впечатлениями в повседневном быту своей тру­довой жизни», – говорил он.

Любя природу, Очаповский часто отдыхал в окрестностях Краснодара, бродил по берегу Кубани, наблюдая за жизнью растений, насе­комых, птиц. Но он не был праздным наблюда­телем: если видел, что загрязняются водоемы или гибнут деревья, то вооружался пером и писан острые статьи, защищал зеленый мир от осквернения, призывал людей беречь его и со­хранять в неприкосновенности, как неоцени­мое национальное богатство. Его сын Володя был просто влюблен в эти долгие прогулки с отцом. Отец и не догадывал­ся, что мальчик, слушая пение жаворонка, твер­до решил посвятить себя изучению птиц, их жизни. На даче в Геленджике ему отвели от­дельную комнату, которую юный орнитолог заполнил птичьими клетками. Очаповский впол­не разделял увлечение Володи.

Личная и профессиональная дружба связы­вала Станислава Владимировича с академика­ми-офтальмологами М. И. Авербахом и В. П. Филатовым. Они встречались на съездах, кон­ференциях, в клиниках. Последнее свидание с Владимиром Петровичем Филатовым было гру­стным – летом 1941-го во время эвакуации одесского профессора, проезжавшего через Краснодар. Но старые друзья радовались и этой корочкой встрече. Удастся ли еще когда-нибудь свидеться?

Фронт приближался. В ноябре Кубанский медицинский институт эвакуировался в Ереван. Уехал в Армению и С. В. Очаповский с семьей. Как много было пережито и передумано, в эти трудные годы!..

...Наши войска стремительно подходили к Берлину, профессор весь путь продвижения советских армий отмечал на карте красными флажками. «Уже будучи парализованным, – рассказывает лаборантка Антонина Ивановна Карпенко, – Станислав Владимирович просил приподнять его, чтобы он смог передвинуть флажок ближе к Берлину... Как и все люди, наш любимый профессор жил в эти дни одним – победой над фашистами...»

С. В. Очаповский избирается депутатом в Верховный Совет СССР. В Государственном архиве Краснодарского края в личных делах ученого хранится телеграмма М. И. Калинина3, посланная из Москвы в апреле 1945 г. с по­меткой: «Приезд обязателен», – его приглаша­ли на заседание Верховного Совета. Увы, 17 апреля 1945 г. в 8 часов 15 минут утра Очаповского не стало.

Док­тор Станислав Владимирович Очаповский жи­вет и благодарной памяти народа. Его именем названа Краснодарская краевая больница, во дворе которой установлен памятник замечатель­ному офтальмологу.

Хочется вспомнить прекрасные слова, кото­рые он любил повторять своим ученикам: «Спе­шите делать добро! Все наши добрые дела ос­таются на земле!..»

ПАВЕЛ ПЕТРОВИЧ АВРОРОВ

(1870-1940 гг.)

Дhello_html_1d4ca3a9.jpgинастия Авроровых насчитывала 18 врачей разных специальностей, ос­нователем кубанской линии считается Павел Петрович. Он родился в 1870 г. в деревне Налескино Владимирской губернии. Старший сын священника, он по традиции поступил в семинарию, но затем уехал в Томский университет, где учился на медицинском факультете (это был единственный вуз, принимавший семинаристов). Для усовершенствования знаний перевелся в Петербургскую военно-медицинскую академию, где познакомился с И.П. Павловым и В.М. Бехтеревым, защитил диссертацию и был избран приват-доцентом Петербургской военно-медицинской академии. В 1902 г. его перевели на медицинский факультет Томского университета в должности экстраординарного профессора общей и экспериментальной патологии. В 1921 г. Павел Петрович уехал в Поволжье и возглавляет профилактические и противоэпидемические мероприятия в очаге чумы. В 1922 г. П.П. Авроров переехал на Кубань, где был избран на должность профессора и заведующего кафедрой фармаколо­гии Кубанского медицинского института.

П.П. Авроров стал редактором «Кубанского научно-медицинского вест­ника», возглавит и активно участвовал в работе ФИЗМО. При нем были повы­шены требования к отбору будущих студентов, кроме кафедры эксперимен­тальной гигиены были созданы еще три самостоятельные профилактические кафедры: социальной гигиены, гигиены труда и гигиены воспитания. Для студентов старших курсов была введена летняя производственная практика. Зна­чительно сократилось количество лекций и увеличилось число часов лабораторно-групповых и семинарских занятий. К концу 20-х годов штат медицинского института в 1,5 раза превышал количество профессоров, преподавателей, со­трудников педагогического вуза.

Павел Петрович являлся исследователем Псекупских минеральных источников. Им было установлено, что воды источников № 20, 21, 47, 58 оказывают благотворное действие на больных с заболеваниями желудочно-кишечного тракта. Сотрудники кафедры медицинского института изучили лечебные факторы Красной Поляны, Геленджика.

П.П.Авроров был редактором «Кубанского научно-медицинского вестника», возглавил и активно участвовал в работе Кубанского физико-математического общества, способствовал созданию отделений Всероссийских научных медицинских обществ дерматовенерологов, хирургов, психоневрологов, гигиенистов. Постепенно в институте стали складываться научные школы наиболее известных профессоров (И.Г.Савченко, А.И.Смирнова и др.). Был создан Кубанский медицинский научно-исследовательский институт, вошедший в Северо-Кавказскую ассоциацию НИИ как самостоятельная единица.

В январе 1927 г. по решению экс­пертной комиссии при Совнаркоме профессора П.П. Авророва зачислили в категорию выдающихся ученых (высшая категория).

С 1922 по 1925 г. П.П.Авроров занимал должность проректора, а с 1925-1929 гг. – ректора Кубанского медицинского института. При этом до конца своей жизни (1940 г.) Павел Петрович выполнял административную работу в институте, исполняя обязанности заведующего сектором заочного обучения (1932-1933 гг.) и руководителя учебно-научной частью вуза (1935-1940 гг.), продолжая вносить свой посильный вклад в становление и развитие первого высшего медицинского заведения на Кубани.





НИКОЛАЙ ФЕДОТОВИЧ МЕЛЬНИКОВ-РАЗВЕДЕНКОВ

(1866-1937 гг.)

Николай Федотович Мельников-Разведенков родился в 1866 г. в семье донского казака в станице Усть-Медведицкой, с золотой медалью окончил гимназию. После за­вершения учебы в Московском университете в 1889 г. был оставлен на кафедре патологической анатомии, через шесть лет защитил докторскую диссертацию.

В 1919 г. Николай Федотович приехал на Кубань, где принял активное участие в создании медицинского факультета Кубанского университета. Он объединил местных врачей, собрал разрозненные силы, воодушевил лиц, преданных этой идее и вместе с организованной комиссией начал формировать кафедры. Был первым деканом медицинского факультета Кубанского университета. После преобразования факультета в самостоятельный вуз в 1921 г. стал ректором Кубанского медицинского института. Известный в России патологоанатом профессор Н.Ф. Мельников-Разведенков, в последую­щем участвовал в качестве эксперта при бальзамировании тела В.И. Ленина.

Его заслугой было установление связи между университе­том и органами здравоохранения, что имело большое значение для поднятия качества лечебно-профилактической работы. За время пребывания его на посту ректора в институт прибыли П.П.Авроров, М.М. Дитерихс, В.А. Поспелов, Н.В. Войцеховский и др.

К числу достоинств относятся воспитание моральных качеств у студентов и врачей. Уважение к личности и профессии врача, почитание учителей, высокая оценка исполнения врачебного долга – все это внедрялось не наставлениями, а личным примером.

Первый ректор , несмотря на большую административную, учебную и общественную работу, регулярно и активно вел научные исследования и руководил научной работой других ученых и педагогов вуза.

Добившись принятия института на государственный бюджет и включением его в государственную сеть вузов, проведя первый выпуск врачей, в 1925 г. Николай Федотович возвратился на работу в Харьков. Подвижнической деятельности Н.Ф. Мельникова-Разведенкова была дана оценка в статье, опубликованной в Кубанском научно-медицинском вестнике, вышедшем в 1925 г. накануне его отъезда: «Его имя будет крупными буквами занесено в летописи Кубани. Кубань обязана ему возникновением и организацией Кубанского медицинского института, пробуждением научной мысли, появлением научного печатного органа, организацией научных обществ и конференций, кадрами молодых врачей с общественным уклоном. Николай Федотович является светлым гением Кубани».



НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ ПЕТРОВ

(1876-1964 гг.)

Н.Н. Петров – Герой Социалистического Труда заслуженный деятель науки РФ, член-корреспондент АН СССР и академик АМН СССР. За труды по хирургическому лечению язвенной болезни был удостоен Сталинской премий, за трехтомное руководство по онкологии – Ленинской премии.

Нhello_html_m95d640d.jpgиколай Николаевич родился в Петербурге в семье профессора механики. После окончания Петербургской Военно-Медицинской академии в 1899 г. был оставлен при ней на три года в качестве ординатора хирургической клиники профессора М.С. Субботина. После защиты в 1902 г. докторской диссертации на тему «Экспериментальные данные о туберкулезе суставов в связи с повреждением», его на два года командировали за границу. Он работал в Париже в Пастеровском институте у И.И. Мечникова и в хирургических клиниках Европы. По возвращении в 1905 г. на родину его избирают приват-доцентом, а затем – приват-доцентом хирургии Женского медицинского института. В 1912 г. Н. Петров стал профессором госпитальной хирургии Варшавского университета, а в 1913 г. – профессором хирургии Еленинского Клинического института.

Во время Первой мировой и Гражданской войн, в которых Н. Петров участвовал в качестве хирурга-консультанта госпиталей Красного креста, через его руки проходят десятки тысяч раненых, которым он оказывает хирургическую помощь. Дороги войны в 1920 г. привели Николай Николаевича в Екатеринодар, где он включился в работу по созданию медицинского факультета Кубанского университета.

В 1922 г. Н.Н. Петров возвращается в Петроградский медицинский институт. В 1927 г. организовывает Института онкологии и становится его ректором. Он был первым, кому удалось создать экспериментальную модель саркомы кости, используя химические канцерогенные вещества. За эти исследования в начале 50-х годов он с сотрудниками был удостоен премии им. И.И. Мечникова. Умер Н. Н. Петров в 1964 г. В 1976 г. перед главным зданием его института ему был открыт памятник. На цоколе доска с надписью: «Основоположнику отечественной онкологии Николаю Николаевичу Петрову. 1876-1964».


ГЕОРГИЙ НЕСТЕРОВИЧ СПЕРАНСКИЙ

(1873-1969 гг.)

Гhello_html_bfdcff9.jpgеоргий Нестерович Сперанский родился в Москве 7 февраля 1873 г. в семье военного врача. Окончив в 1898 г. медицинский факультет Московского университета, работал в клинике, руководимой Н.Ф. Филатовым. В 1904 г. выезжал за границу, где знакомился с работой врачей лучших клиник Берлина, Вены, Будапешта.

В 1907 г. Георгий Нестерович открывает первую в Москве детскую консультацию, затем стационар на 12 коек (первое в России учреждение больничного типа для детей грудного возраста) и лечебницу для детей грудного возраста на 20 коек. В начале 1913 г. при больнице была устроена постоянная выставка для родителей по воспитанию грудного ребенка. По его инициативе недалеко от больницы была открыта консультация по уходу и вскармливанию детей грудного возраста – прообраз детских консультаций. Организованные Г.Н. Сперанским учреждения составляли единый комплекс – «Дом грудного ребенка», в котором регулярно проводились научные конференции, устраивались выставки. По сути, с этого момента берет свое начало становление системы охраны материнства и детства в России. Кроме этого Георгий Нестерович явился основоположником изучения физиологических и патологических особенностей детей раннего возраста.

С открытием Кубанского медицинского института кафедру детских болезней возглавил (1920-1921 гг.) Г.Н.Сперанский, который принимал активное участие в становлении медицинского факультета. В 1922 г. Г.Н. Сперанский вместе с заведующей отделом охраны материнства и младенчества НКЗ В.П. Лебедевой организовали издание журнала по изучению раннего детского возраста, а также Государственный научный институт охраны материнства и младенчества (ГНИОММ), директором которого он становится. Именно благодаря стараниям Георгия Нестеровича были заложены основы системы охраны материнства и детства в нашей стране.

Большое внимание Г.Н. Сперанский уделял издательской деятельности. По его инициативе с 1934 г. стал издаваться журнал «Советская педиатрия» (с 1937 г. – «Педиатрия») и в течение 47 лет он был его главным редактором. Под общей редакцией Г.Н. Сперанского был издан «Учебник болезней раннего детского возраста». Научная, педагогическая, общественная деятельность Г.Н. Сперанского была высоко оценена. Он заслуженный деятель науки РФ, член-корреспондент АН СССР, действительный член АМН СССР. Ему было присвоено звание Героя Социалистического Труда и присуждена Ленинская премия.

ЗИНАИДА ВИССАРИОНОВНА ЕРМОЛЬЕВА

(1898–1974 гг.)




Зhello_html_m3c3980b3.png.В. Ермольева по происхождению донская казачка. Она родилась в 1898 г. на хуторе Фролов Донской области. Училась в Новочеркасске. Когда на выпускном балу зазвучал ее любимый «Сентиментальный вальс» Чайковского, она, признанная «королева танцев», вдруг неподвижно застыла у окна. Боль пронзила сердце: ведь именно сейчас у нее дома, под подушкой, лежит книга об этом композиторе-чародее. Расцвет таланта... И вдруг такой страшный, такой нелепый конец: черный гроб, залитый едкой известью. «Болезнь тяжелая, желудочная, плохо поддающаяся лечению», – прочитала она в книге. Кто-то вспомнил, что и мать Чайковского умерла от холеры. Но при чем тут смерть матери? Разве холера передается по наследству? Конечно, нет. Но, может быть, передается предрасположение к ней?.. История смерти Чайковского определила окончательный выбор Зинаидой Ермольевой своей будущей профессии: она станет врачом.

Научные открытия, ученые степени и звания были еще впереди, но уже тогда у Зинаиды Виссарионовны было то, что она сохранила до конца жизни, – ермольевский характер: сильная воля, неиссякаемая жажда знаний, целеустремленность, завидная работоспособность. Много лет спустя академик Ермольева вспоминала: «Будучи студенткой, я чуть свет лазила через форточку в лабораторию. Все кругом было закрыто, а мне хотелось лишний часок-другой посвятить опытам» (З.В. Ермольева училась тогда в Северо-Кавказском университете в Ростове-на-Дону, который окончила в 1921 г.).

Особенно увлекает Ермольеву микробиология. После окончания университета Зинаида Виссарионовна оставлена ассистентом на кафедре микробиологии. Одновременно она заведует бактериологическим отделением Северо-Кавказского бактериологического института. Молодого ученого все больше и больше интересует новая по существу область микробиологии – биохимия микробов. «Новое», «малоизученное» – эти слова постоянно будут упоминаться в связи с именем Ермольевой.

Ермольева всегда проявляла интерес к насущным заботам современников. Так, например, когда в 1922 г. в Ростове-на-Дону вспыхнула эпидемия холеры, Зинаида Виссарионовна не только по учебникам изучает это страшное заболевание, но и наблюдает его в реальной жизни. К тому времени был уже известен и изучен классический холерный вибрион. Но практика подсказывала, что у него есть «собратья», так называемые холероподобные. Где и как их искать? Как обезвреживать? Вопросы оставались без ответов.

За поиски этих ответов и взялась молодая исследовательница. Она успешно провела большую серию лабораторных опытов. Но был необходим решающий эксперимент: опыт на человеке. Опасный для жизни опыт с самозаражением Ермольева проводит на себе. В ее протокольной записи мы читаем: «Опыт, который едва не кончился трагически, доказал, что некоторые холероподобные вибрионы, находясь в кишечнике человека, могут превращаться в истинные холерные вибрионы, вызывающие заболевание». Это было научное открытие.

Исследования продолжались. Результаты одного из них – исследования хлороустойчивости холерных и донских водных вибрионов – были положены в основу санитарных норм, которые предусматривали постоянное наличие в сети водопроводов остаточного хлора как важного средства профилактики опасного заболевания. Ермольева выделила и изучила вибрион, обладавший необычной способностью светиться в темноте (позже он был назван ее именем). Разгадать природу этого явления ей удалось в Москве, где в 1925 г. она заведовала отделом биохимии микробов в Биохимическом институте (сейчас им. А.Н. Баха).

В том же году Ермольева организовала первую в нашей стране лабораторию биохимии микробов. Одна за другой выходят из печати ее научные статьи. Она занимается токсинами и изучает французский и немецкий языки, потому что в 1928 г. ей предстоят научные командировки во Францию во всемирно известный микробиологический институт им. Пастера и в Германию, где работали видные микробиологи того времени. Но оказалось, и ученице уже было что сказать. Именно тогда появились первые публикации Ермольевой в немецких микробиологических журналах.

Среди целого ряда интереснейших результатов исследований, проведенных Ермольевой в 30-х гг., наиболее важным было получение (совместно И.С. Буяновской) препарата фермента лизоцима и разработка методов его практического применения. Уже давно ученые пришли к выводу, что, во-первых, существует антагонизм между микроорганизмами и, во-вторых, всякий живой организм обладает системой защиты от микробов. Но каковы эти средства защиты?

В 1909 г. русский микробиолог П.Н. Лащенков получил из куриного яйца вещество, которое задерживало развитие некоторых микробов. Позже англичанин Александр Флеминг обнаружил это вещество в тканях сердца, печени, легких, а также в слюне и слезах человека. Он назвал его лизоцимом, но практического значения ему не придал.

Ермольева смогла разработать метод выделения и концентрации лизоцима, установить его химическую природу и использовать в практике. Она обнаружила и новые источники лизоцима: редька, хрен, репа... Так получили объяснение лечебные свойства древнейших средств народной медицины. Значительно позже, в 1970 г., Ермольева вместе со своими учениками смогла получить и кристаллический лизоцим, который стал широко применяться в хирургии, офтальмологии, педиатрии. Ермольева впервые в медицинской практике предложила использовать лизоцим для лечения некоторых глазных болезней, заболеваний носоглотки.

По ее предложению лизоцим стали использовать в пищевой промышленности и сельском хозяйстве. На разработанные способы консервирования икры (1934) и мочки льна (1943) Ермольевой были выданы авторские свидетельства. В 1935 г. Ермольевой была присуждена докторская степень, а в 1939 г. ее утверждают в ученом звании профессора.

Когда в 1939 г. в Афганистане вспыхнула холера, Зинаида Виссарионовна с группой ученых-медиков выехала в Среднюю Азию. Для предотвращения распространения инфекции через границу здесь в профилактических целях был впервые применен созданный ею незадолго до того препарат холерного бактериофага. Важную роль сыграл и другой ценный результат многолетних исследований Ермольевой и сотрудников ее лаборатории – метод экспресс-диагностики холеры.

Некоторое время Зинаида Виссарионовна работала в Ташкентском институте вакцин и сывороток, и ей удалось завершить поиск путей создания комплексного препарата бактериофага: она сумела соединить 19 видов «пожирателей» микробов. Полученный комплексный препарат был способен бороться с возбудителями не только холеры, но и таких опасных заболеваний, как брюшной тиф и дифтерия. На уровне развития медицины того времени это было осуществлением давней мечты людей о «живой воде».

Как же эта «живая вода» пригодилась в Великую Отечественную войну! Ермольева получила приказ вылететь в Сталинград для осуществления профилактических мер, т.к. просочились слухи, что на территории, захваченной противником, вспыхнула эпидемия холеры. Было принято решение: дать холерный бактериофаг всему населению города и находящимся в нем войскам. Но как это сделать? Захваченного с собой бактериофага явно недостаточно, а эшелон из Москвы с этим препаратом фашисты разбомбили. Выход был один – организовать его производство на месте. Несмотря на осаду города, сложнейшее микробиологическое производство было налажено и необходимое количество бактериофага было получено. Ежедневно его принимали 50 тыс. человек. Такого в истории еще не было.

Наблюдая за ранеными, Зинаида Виссарионовна видела, что многие из них умирают не от ран, а от заражения крови. Она понимала, что во что бы то ни стало нужно найти средство для спасения раненых. К тому времени исследования ее лаборатории показали, что некоторые плесени задерживают рост бактерий. Ермольева знала, что в 1929 г. Флеминг получил из плесени пенициллин, но выделить его в чистом виде так и не смог, т.к. препарат оказался очень нестойким. Знала она и о том, что уже давно наши соотечественники заметили лечебные свойства плесени. Ею, к примеру, умела врачевать Алена Арзамасская, сподвижница Степана Разина, русская Жанна д’Арк; на плесень обратил внимание профессор петербургской военно-медицинской академии В.А. Монассейн; ученый-микробиолог А.Т. Полотебнов применял плесени при лечении гнойных ран. В 1941 г. профессор Оксфордского университета Говард Флори со своими помощниками сумел получить первую порцию лекарства. В 1943 г. Флори и Чейн смогли наладить промышленный выпуск пенициллина, правда, для этого им пришлось перебраться в Америку. Ермольева, возглавлявшая Всесоюзный институт экспериментальной медицины, задалась целью получить пенициллин из отечественного сырья. И в 1942 г., она его получила. Величайшей заслугой Ермольевой является то, что она не только первой в нашей стране получила пенициллин, но и активно участвовала в организации и налаживании промышленного производства этого первого отечественного антибиотика. И сделала она это в годы Великой Отечественной войны – труднейший период нашей истории.

Потребность в пенициллине росла с каждым днем. Важно было увеличить не только количество препарата, но и его «силы». Интересное испытание «солнца антибиотиков» произошло в январе 1944 г., когда в Москву с группой зарубежных ученых приехал профессор Флори. Он привез свой штамм пенициллинума и решил сравнить его с российским. Наш препарат оказался активнее английского: 28 единиц против 20 в 1 мл. Тогда профессор Флори и американский ученый Сандерс предложили провести клинические испытания. И вновь победу одержал наш отечественный пенициллин.

Пhello_html_59ee06b3.gifрофессору Флори, этому высокому, энергичному ученому, нравилась атмосфера доброжелательности и слаженной работы, которой как-то незаметно дирижировала маленькая изящная Ермольева. Он называл ее не иначе как «госпожа пенициллин». А еще профессору понравилось восточное слово «ханум», которым иногда называли Зинаиду Виссарионовну сотрудники, вспоминая ее работу в Средней Азии. Именно так называли там «русскую докторшу». А с помощью Флори Зинаида Виссарионовна превратилась в «Пенициллин-ханум». Так и осталась в лаборатории фотография, где двое ученых склонились над пенициллиновым грибком, и надпись, сделанная рукой Ермольевой: «Пенициллин-ханум» и сэр Флори – огромный мужчина».

Итак, отечественный пенициллин-крустозин в труднейших испытаниях одержал победу. Но на полях Великой Отечественной еще продолжались бои, и тысячам раненых ежедневно требовалась экстренная помощь. Ермольева берется за решение и этой проблемы. Осенью 1944 г. бригада ученых-исследователей и врачей, возглавляемая Н.Н. Бурденко, направляется в действующую армию, чтобы испытать препарат в полевых условиях. Во главе группы микробиологов Ермольева. Научная задача была выполнена: пенициллин выдержал экзамен и на фронте. И в прифронтовой полосе, где профессор Ермольева провела почти полгода, и на фронте, работая в лаборатории, наскоро оборудованной в подвале, а то и в блиндаже или палатке, она никогда не жаловалась на условия быта, чаще всего просто забывала о них.

«Рождение» пенициллина послужило импульсом для создания других антибиотиков: первого отечественного образца стрептомицина, тетрациклина, левомицетина и экмолина – первого антибиотика животного происхождения (из молок осетровых рыб). Кроме того, Ермольева первой из отечественных ученых начала изучать интерферон как противовирусное средство.

Зинаида Виссарионовна достойно представляла нашу страну во Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) в Женеве. Она активно участвовала в работе I Всемирного женского конгресса в Париже, выступала на научных конференциях в Праге и Оттаве, Будапеште и Милане... С 1956 г. и до конца своей жизни Ермольева возглавляла Комитет по антибиотикам. Она была главным редактором журнала «Антибиотики», членом редколлегии международного «Журнала антибиотиков», издаваемого в Токио. Ермольева была членом чехословацкого научного общества им. Пуркине, а на VII Международном конгрессе химиотерапии была награждена медалью имени этого выдающегося чешского естествоиспытателя за заслуги в области медицины в международном масштабе. Ее перу принадлежит 535 научных работ. З.В. Ермольева работала до последнего дня своей жизни – она умерла 2 декабря 1974 г., проведя в этот день научную конференцию.


СВЯТОСЛАВ НИКОЛАЕВИЧ ФЕДОРОВ

(1927-2000 гг.)


Пhello_html_394223a4.jpgуть в медицину всемирно известного офтальмолога, гордости отечественной и мировой науки, прославившего имя российской медицины во всем мире – академика Святослава Николаевича Федорова был непростым, и в какой-то мере случайным. За границей его судьбу назвали бы «американской мечтой». Был сыном «врага народа», стал – миллионером, владельцем огромной медицинской корпорации. Но это была отнюдь не давняя детская мечта, воплотившаяся так зримо и весомо. Мечтал он совсем о другом – о небе, высоте, самолетах, словом, о профессии настоящего мужчины. Но летчиком Федорову стать не удалось.

Святослав родился 8 августа 1927 г. в городе Проскурове (ныне Хмельницкий) на Украине, в семье офицера Красной Армии. Его отец, Николай Федоров, прошел все ступени армейской карьеры, начиная от красноармейца и заканчивая командиром дивизии. Молодой генерал был репрессирован в 1938 г. и приговорен к 17 годам лишения свободы, оставив сыну очень суровый ярлык того времени – сын врага народа. Эта ноша была очень тяжела, но Святослав, стиснув зубы, с малых лет доказывал всем и вся – неважно, кем тебя считают, важно, кто ты есть на самом деле.

С началом Великой Отечественной войны мальчишка рвался на фронт, но потом решил стать летчиком, чтобы бить ненавистного врага в небе. В 1943 г. в возрасте неполных 16 лет Слава стал курсантом Ереванского подготовительного авиационного училища. Однако стать летчиком ему так и не удалось. В начале марта 1945 г., когда война громыхала предпоследними залпами, в училище готовился праздничный вечер. Надев единственный выходной костюм, Слава спешил на праздник. В трамвай прыгнул на ходу – боялся опоздать. Сорвался, еле успел уцепиться за поручень – поволокло по земле. Пробовал встать на ноги – пронзила острая боль в левой ноге. Очнулся уже в госпитале. Оказалась раздроблена пяточная кость. Врачи решили ампутировать ступню и нижнюю треть голени. Мечту о небе пришлось оставить и уйти из училища.

Возник вопрос – чем заниматься дальше, какую выбрать специальность? Долгое время, проведенное в госпитале, не могло не отразиться на восприятии жизни. Федоров находился рядом с фронтовиками, видел, как врачи борются за жизнь и здоровье больных, стараются облегчить их страдания, поставить на ноги. Наверно поэтому в 1947 г. юноша принимает решение идти в Ростовский медицинский институт, где он оказался после операции. Вступительные экзамены сдал без особого блеска, за сочинение вообще получил «трояк», так что еле-еле прошел по конкурсу. Учился, как все, особо не выделяясь. В офтальмологию его тоже привел случай. В то время Слава увлекался фотографией, даже подрабатывал на этом. Поэтому, когда пришло время выбирать специализацию, решил остановиться на офтальмологии – ведь глаз напоминал фотоаппарат.

Именно в этот период у Федорова был один случай, определивший во многом его отношение к жизни и к себе самому. В студенчестве он занялся плаванием. Это было больше, чем увлечение. В воде он был со всеми на равных, не чувствовал своего физического недостатка из-за ампутированной ступни и освоил почти все стили. Как-то проплыл наперегонки со спортсменами-ватерполистами, которые тренировались на Дону, и многих обогнал. Тренер предложил выступить за команду – у них не хватало одного человека: «Ты только до финиша доплыви, больше от тебя ничего не требуется – нам надо всего лишь зачет получить». Когда дали старт, он прыгнул последним. Подумал: лишь бы доплыть! Поднял голову – впереди трое. Обогнал одного, второго, остался еще один. «И тут, – вспоминал Святослав Николаевич, – такая злость на меня нашла! Вдруг захотелось перегнать и победить. Метров за триста до финиша я лидера обошел и, к своему удивлению, стал победителем. На набережной собралась большая толпа, все хлопали, что-то кричали. Было необычайно приятно сознавать, что я могу то, чего не могут другие. В ту минуту впервые понял, глубоко прочувствовал, что все по силам. Я понял, что если человек может преодолеть себя, то он сможет преодолеть любые трудности. Именно тогда, на берегу Дона, во мне родилась и осталась на всю жизнь неодолимая уверенность в себе, в своих возможностях. Может быть, это качество – самое главное в моем характере. Стоя на набережной, еще не успев обсохнуть, я открыл для себя простую, но невероятно важную истину: надо, что называется, вкалывать. Вкалывать до седьмого пота. Только при этом условии в жизни можно чего-то добиться. Для меня та победа, пусть скромная и незначительная, стала точкой отсчета всей жизни. Так что, как ни парадоксально, как ни кощунственно это звучит, я считаю, мне повезло, что потерял ногу. Не случись этого, я, наверное, не сумел бы развить в себе такую волю, способность не изменять поставленной цели ни при каких обстоятельствах».

Еще во время учебы в институте Святослав сделал свою самостоятельную операцию на глазу. 8 марта 1951 г., когда на кафедре офтальмологии готовились к женскому празднику, к ним доставили молодого слесаря с одного из донских заводов. Парню не повезло: во время работы отскочил кусочек зубила и врезался ему в глазное яблоко. Молодой Федоров ассистировал доценту Лакшину. Сделав анестезию, хирург вдруг сказал Святославу: «Оперировать будешь сам», – и вышел из операционной. Отступать было некуда, – со Святослава семь потов сошло, но он сделал все с особой тщательностью. Зрение удалось сохранить…

После окончания института Федоров стал работать врачом-офтальмологом в станице Вешенской Ростовской области, затем в г. Лысьва Пермской области. Молодой хирург оказался честолюбив. Ночами не спал, фантазировал, выдумывая интересные научные темы. Наконец решил: мое дело – операция по замене мутного хрусталика искусственным из пластмассы. Сама идея не была нова. За границей уже были попытки таких операций, правда, не всегда удачные. В отечественной офтальмологии новое «западное увлечение» считали чуть ли не шарлатанством. Но Федоров не унимался. Сам, без разрешения руководства института начал работу по неплановой теме, проводил эксперименты на животных. Кролики с искусственными хрусталиками чувствовали себя хорошо, к морковке кидались сразу же, как только снимали повязку с прооперированного глаза.

В 1957 г., после окончания клинической ординатуры в Ростовском медицинском институте, Святослав защитил кандидатскую диссертацию. В 1958 г. он начал работать заведующим клиническим отделением филиала НИИ глазных болезней им. Гельмгольца в Чебоксарах. Именно здесь Святослав Николаевич провел первую в СССР успешную имплантацию интраокулярной линзы, открыв тем самым новое направление в науке. Двенадцатилетняя чувашская школьница Лена Петрова с рождения страдала катарактой. Правым глазом она ничего не видела. Посоветовавшись с ее родителями, Федоров решил пойти на риск – прооперировать больной глаз Лены и вставить в него искусственный хрусталик. Операция прошла успешно. Девочка стала видеть. А вот что касается научной карьеры и репутации самого Федорова, то результат был прямо противоположным – операции запретили. Старшие влиятельные товарищи предостерегали коллег от использования «сомнительного» федоровского метода. Письма, обращения в различные инстанции – все бесполезно. Корифеи долго не хотели принимать врача-«мальчишку», «выскочку».

Не желая мириться с такой ситуацией, С.Н.Федоров был вынужден в 1961 г. уйти из НИИ, переехать в Архангельске, куда его пригласили заведовать кафедрой глазных болезней медицинского института. Здесь у Святослава Николаевича сложился коллектив единомышленников, который сумел организовать небольшую клинику по имплантации искусственного хрусталика.

В конце 60-х молва о докторе из Архангельска, который возвращает зрение безнадежно больным, разнеслась по стране и проникла за границу. Больные стали приезжать со всей страны. Но условий для лечения всех нуждающихся не было: крохотная лаборатория, переполненные палаты, самодельное оборудование. И больные писали жалобы во все инстанции о том, что условия в клинике недопустимые. Разбираться в Архангельск приехал заместитель министра здравоохранения. Было решено: переводить лабораторию в Москву, оснащать клинику новейшей аппаратурой.

В 1967 г. Федоров был переведен в Москву и возглавил кафедру глазных болезней и проблемную лабораторию по имплантации искусственного хрусталика 3-го Московского мединститута, где занялся имплантацией искусственной роговицы. В 1973 г. он разработал и провел первую в мире операцию по лечению глаукомы на ранних стадиях. Федоровский метод глубокой склерэктомии получил международное признание и вошел в мировую практику лечения глаукомы.

В 1974 г. лаборатория Святослава Федорова выделилась из института. В том же году Федоров провел первые операции по разработанной им методике нанесению передних дозированных разрезов на роговицу для лечения близорукости. Революционная методика впоследствии широко применялась в клинике Святослава Федорова и ее филиалах, а также за рубежом. В общей сложности, по этой методике улучшили свое зрение более 3 000 000 человек.

В 1979 г. на базе лаборатории был создан Институт микрохирургии глаза, который возглавил Святослав Федоров. Он начал воплощать в жизнь те новые технологии управления и организации, которые прославили его не менее, чем научные открытия. Среди новшеств – медицинский хирургический конвейер (операцию проводят несколько хирургов, причем каждый делает строго определенную ее часть, а главный этап операции выполняется самым опытным хирургом), передвижные операционные на базе автобусов, и многое другое.

В период перестройки клиника Святослава Федорова продолжала развиваться. В 1986 г. на базе института был создан Межотраслевой научно-технический комплекс «Микрохирургия глаза». Права МНТК для того времени были беспрецедентными. Он имел валютный счет, мог обслуживать зарубежных клиентов, самостоятельно устанавливать численность сотрудников и размеры их зарплаты, а также заниматься хозяйственной деятельностью вне медицины (например, сельским хозяйством). Федоров активно вел строительство филиалов. По всей стране их было открыто 11. Кроме этого, в Италии, Польше, Германии, Испании, Йемене, ОАЭ также появились клиники Федорова. Офтальмологическая клиника впервые в мире была оборудована на морском судне «Петр Первый», плавающем по Средиземному морю и Индийскому океану.

Казалось бы, все просто и хорошо – цель, поставленная себе С.Н.Федоровым: иметь собственный большой институт, возможность возвращать зрение не десяткам, а тысячам и миллионам больных людей –выполнена. Правда, путь был неблизким. Было все: зависть, многочисленные запреты и провокации, упреки в саморекламе, даже попытки обвинить во взяточничестве. Однажды арестовали двух сотрудниц института. Шесть дней добивались признания, что профессор Федоров берет взятки или, по крайней мере, знает, что у него в институте их берут. Если бы такие показания удалось «выбить», подготовленный проект о создании комплекса «Микрохирургия глаза» не мог быть принят. Но благодаря мужеству женщин состряпать «уголовное дело» провокаторы не смогли. Другие врачи на всякий случай зашили карманы – им пытались засунуть деньги…

Тридцать лет понадобилось Федорову, чтобы осуществить свою мечту. Но и награда была высока. Святослав Федоров и его школа, сподвижники в разных странах сделали счастливыми миллионы незрячих людей. В 1994 г. на Международном конгрессе офтальмологов в Канаде С.Н. Федоров был по праву удостоен высшей профессиональной чести: признан «выдающимся офтальмохирургом XX века». МНТК «Микрохирургия глаза» (клиника Федорова) под бессменным руководством Святослава Николаевича стал научной школой, из которой вышли сотни высококвалифицированных специалистов, возглавивших офтальмологические учреждения России и многих стран.

Научная деятельность С.Н. Федорова никогда не являлась самоцелью, не содержала абстрактных исследований. Каждый шаг был вызван органической потребностью оказать наиболее эффективную помощь пациенту, как можно быстрее вернуть ему качественное зрение. Поэтому неудивительно, что итогом огромного числа научных исследований становилась разработка изобретения. Святослав Николаевич является автором 523 научных работ, 7 монографий, 234 изобретений, 108 патентов. Под его руководством выполнены и успешно защищены 86 кандидатских и 25 докторских диссертаций. С.Н. Федоров был председателем Правления Всероссийского научного общества офтальмологов, главным редактором журнала «Офтальмохирургия», членом редколлегий журналов «Вестник офтальмологии» (США), «Американского общества имплантологов», «Рефракционная хирургия» (США), «Новости глазной хирургии» (США), «Европейского журнала имплантации и рефракционной хирургии», президентом Международного общества кераторефрактологов, почетным членом Международного общества имплантации искусственного хрусталика, членом Международного общества по факоэмульсификации и хирургии катаракты, почетным членом Международного общества по корнеопластической микрохирургии, членом Европейского общества хирургии катаракты и рефракционной хирургии. За большие заслуги в области народного здравоохранения С.Н. Федоров награжден орденами Октябрьской Революции, Трудового Красного знамени, «Знак почета», орденом Ленина и званием «Герой Социалистического Труда». За научные исследования в области офтальмохирургии С.Н. Федоров был удостоен высшей награды Академии наук – Золотой медали Ломоносова, и премии им. М.И. Авербаха Академии медицинских наук. Он являлся также лауреатом Государственной премии Российской Федерации в области науки и техники, а также лауреатом премии Палеолога (США), Перикла (Италия).

2 июня 2000 г. Святослав Федоров погиб в результате крушения вертолета МНТК «Микрохирургия глаза», на котором он возвращался в Москву из поездки в Тамбов. Но его дело живет и развивается.

С.Н. Федоров произвел подлинную революцию в офтальмологии. Из скромной размеренной науки он превратил ее в яркую, бурно прогрессирующую, престижную отрасль медицины. Поставив перед собой задачу освобождения людей от очков, Святослав Николаевич создал принципиально новое высокоэффективное направление в мировой офтальмохирургии – рефракционную и энергетическую хирургию для коррекции миопии, гиперметропии и астигматизма. Святослав Николаевич Федоров дал импульс сразу нескольким основополагающим направлениям, без которых немыслима современная офтальмология. Его фундаментальные труды в области имплантологии, кератопротезирования, глаукомы, атрофии зрительного нерва, витреоретинальной и лазерной хирургии стали классикой мировой офтальмологии.

Однажды профессор Федоров признался, что профессия хирурга-офтальмолога – его настоящее призвание и судьба: «Люблю оперировать… Чувствуешь свою власть над процессом, словно ты в полете. И как бы идешь все время по лезвию бритвы, но знаешь, что дойдешь, не упадешь. Ощущение ответственности и полезности того, что делаешь: этот пациент, почти слепой, завтра будет нормально видеть… Я человек импульсивный, взрывной и потому не мог бы быть, скажем, терапевтом: мне необходимо быстро увидеть результат сделанного. А пациенты прямо у нас в клинике выбрасывают за ненадобностью очки! Операция – процесс динамичный, всегда творческий».

На вопрос, в чем заключается феномен профессора Федорова, лучше всего отвечает он сам: «Никаких суперталантов мне Бог не дал, кроме дикой настойчивости, трудоспособности, желания добиться своей цели, если эта цель принесет людям пользу. Я считаю, человек, если захочет, может добиться всего, что возможно в этой Вселенной. Для этого надо невероятно хотеть. Невероятно стремиться к цели».

Невероятно хотеть – это и есть главный урок Святослава Федорова…


ФЕДОР ГРИГОРЬЕВИЧ УГЛОВ

(1904 – 2008 гг.)


Аhello_html_m7a3c0f6.pngкадемик Ф.Г. Углов – профессор Санкт-Петербургского университета им. И.П.Павлова, доктор медицинских наук, действительный член Российской академии медицинских наук, Международной славянской академии, Петровской академии наук и искусств, председатель Петербургского общества хирургов и Союза борьбы за народную трезвость, лауреат Ленинской премии, лауреат Международной премии Андрея Первозванного в номинации «За Веру и Верность», награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени, член Союза писателей России, не добравший трех месяцев до 104 лет, поставил рекорд творческого долголетия. Почти до последних дней он продолжал проводить обходы больных, консультации, даже выполнял операции. Собственно, он и признан рекордсменом – занесен в Книгу рекордов Гиннеса как старейший в истории медицины практикующий хирург.

Родился Ф.Г.Углов 5 октября 1904 г. в деревне Чугуево Киренского уезда Иркутской области. Его отец, Григорий Углов, за посещение революционного кружка еще подростком был осужден на вечное поселение в Восточную Сибирь. Постоянного места жительства он не имел, т.к. устроился масленщиком на пароход «Каролонец» и летом ходил на нем по р.Лене, а зимой оставались на зимовку там, где их заставал ледостав. Как-то зимовка застала команду возле деревни Чугуево. Здесь и встретил Григорий Настеньку Бабошину на которой вскоре женился.

Летом, пока Григорий ходил на пароходе, Анастасия с детьми жила в своей деревне у двоюродной сестры. Зимой обряжала ребятишек в дальний путь, и они все вместе отправлялись к месту стоянки парохода: в Усть-Кут, Витим, на речку Маму, в низовья Лены...

Из-за частых переездов Федя сначала в школу не ходил, занимался дома с сестрой и братом. Лишь когда семья осталась зимовать в Алексеевском затоне, мальчика приняли сразу во второй класс приходской школы, и ребятишки бегали в нее по морозу за четыре версты. Так жила семья Угловых до 1915 г., пока отец не скопил денег на домик в Киренске.

Старший сын в семье Угловых, Иван, стал учителем. У него в школе занимались братья, сестры. Он был для них непререкаемым авторитетом. По его примеру старшая сестра Феди Ася окончила в 1918 г. гимназию и уехала учительствовать в деревню Ключи. По началу, и Федор пошел по их стопам. В 1923 г. он закончил учительскую семинарию, но работать по полученной специальности не стал, так как к этому времени твердо решил стать врачом. Ближайший медицинский ВУЗ был в Иркутске, куда и собрался поступать Федор.

Когда он заявил о своем желании учиться, отец дал сыну на дорогу 30 рублей и билет на пароход, сказав, что в дальнейшем помогать ему не сможет. Путь в 1100 км занял у юноши 22 дня: четверо суток на пароходе до Усть-Кута, затем столько же до Жигалово и далее по Лене до Качуга на шитике. От Качуга до Иркутска на попутном грузовике – одном из первых в Сибири.

Здесь Ф. Углов поступил на медицинский факультет университета. Учился он легко, с удовольствием. Тяжелее было в бытовом плане. Прожить на стипендию в 6 рублей, без помощи родителей было очень тяжело. Чтобы заработать денег приходилось работать в выходные. После 1-го курса Федор нанялся на сплав груженых карбасов (нечто среднее между плотом и баржей) по реке Лене, после второго устроился дежурным фельдшером в больнице Киренска.

По-видимому, из-за того, что выходных и каникул у Федора не было на протяжении нескольких лет, организм его ослаб и на 4 курсе он заболел тифом. Началось воспаление среднего уха, так что пришлось долбить черепную коробку: выкачивали гной. Чтоб поправить здоровье, Ф.Углов с женой перевелись в Саратовский институт, где и климат был мягче, и жили родственники жены.

В 1929 г. Федор Григорьевич окончил институт и получил диплом врача. И хотя его уже тогда приглашали в аспирантуру, он решил набраться практического опыта, и поехал работать заведующим врачебным участком в село Кисловку, Нижневолжского края. В первый же день на прием к молодому врачу больные выстроились в очередь. «Болезни были самые разнообразные, и я чувствовал себя в положении утопающего, брошенного в глубокий омут, – писал Углов в своей книге «Сердце хирурга». – Тщательно расспросив пациента, я просил его выйти и подождать за дверью, сам же начинал лихорадочно листать привезенные с собой учебники и справочники». Но перенесенный три года назад тиф снова дал о себе знать, и в 1930 г. Федор Григорьевич перевелся поближе к теплу, в селе Отобая Гальского района Абхазии. Но юг не вылечил – наоборот, там он заболел тропической лихорадкой.

В 1930 г. Ф.Г.Углов поступает в интернатуру к известному хирургу профессору Оппелю в г. Ленинграде. По ее окончании, в 1933 г., Федор Григорьевич едет к себе на родину, в г. Киренск главным врачом и заведующим хирургическим отделением межрайонной больницы. Здесь он впервые в районе стал использовать переливание крови при операциях, проводил сложнейшие по тем временам резекции желудка. Больница Федор Григорьевича заняла первое место по району, а его отчету о работе даже сразу не поверили. «Это сказки барона Мюнхгаузена, – заявил знаменитый по тем временам хирург. – Выходит, что у этого молодого человека смертность после резекции желудка ниже в два раза, чем по городу Ленинграду».

Поэтому, когда в 1937 г. Ф.Г. Углов решил поступать в аспирантуру Ленинградского государственного медицинского института, его с удовольствием взял к себе известный хирург Н. Петров. Среди его первых научных работ были статьи «О гнойниках прямой мышцы живота при брюшном тифе» (1938), «К вопросу об организации и работе хирургических отделений на далекой периферии» (1938). В 1939 г. он защитил кандидатскую диссертацию на тему «Смешанные опухоли (тератомы) пресапральной области». В это время началась война с Финляндией, и 9 октября 1939 г. Ф.Г.Углов был мобилизован в армию, старшим хирургом медсанбата на Финском фронте. Машины с ранеными шли одна за одной, и хирурги практически не отходили от операционного стола. «Двое, трое суток работаешь без сна и отдыха, пока не почувствуешь: все, предел, не только можешь задремать во время операции, но, что самое опасное, ошибиться, раненый погибнет из-за тебя», – вспоминал Углов.

После демобилизации в 1940 г. Углов стал ассистентом в клинике хирургии у своего любимого учителя Николая Петрова. Занялся наукой, писал труд о военно-полевой хирургии. И снова война. Клиника стала госпиталем. Федор Углов на протяжении всех 900 дней блокады Ленинграда работал в осажденном городе начальником хирургического отделения. Операции шли одна за другой, под обстрелами и взрывами.

Сразу после победы клинику стали перестраивать на довоенный лад. Возвращались профессора, доценты, из разных городов приезжали курсанты, чтобы изучать хирургию. В это время Углов всерьез начал разрабатывать проблему легочной хирургии, занимался проблемами хирургического лечения рака. За год он изучил 185 отечественных и 220 научных трудов на английском языке. В 1949 г. он защитил докторскую диссертацию на тему «Резекция легких».

В 1950 г. Фёдор Григорьевич стал заведующим кафедрой госпитальной хирургии 1-го Ленинградского медицинского института (ныне это Санкт-Петербургский государственный медицинский университет имени Павлова), где проработал почти 60лет.

Очень многие из операций, которые сейчас для медицины не представляют никакой трудности, впервые сделал именно Фёдор Углов, в частности по удалению тромбов в сонных артериях, резекции легких. Он одним из первых в СССР стал разрабатывать методы хирургического лечения пороков сердца, аневризмы аорты, в том числе и у детей. На его счету – множество самых разных операций, ведь Федор Григорьевич Углов – универсальный хирург. Он стал успешно удалять части легкого при гнойных заболеваниях, абсцессах, одним из первых в стране успешно выполнил сложнейшие операции на пищеводе, средостенье, при портальной гипертензии, аденоме поджелудочной железы, и его больные после операции совершенно выздоравливали.

В 1958 г. Углов выпустил книгу под названием «Рак легкого», где описал свои исследования, опыт операций. Она сразу стала настольной книгой многих хирургов, особенно молодых. И к хирургу потянулись больные со всей страны. Приезжали иностранные коллеги, просили поделиться опытом, присутствовали на операциях.

Ф.Г. Углов – хирург с филигранной хирургической техникой. После выполненных операций ему неоднократно аплодировали многие известные хирурги мира. В 70-х годах в клинику госпитальной хирургии приехал главный хирург Флориды, и после того как увидел операцию аневризмы левого желудочка сердца, сделанную Угловым, заявил: «Руки Углова были сказочно нежными».

Есть на счету Углова и совершенно уникальная операция, которую пока никто в мире не повторил. После войны к Петрову пришел человек с огромной опухолью бедра и костей таза. От него уже отказались врачи в Москве, случай был слишком сложным: во время войны у больного просто не было возможности оперироваться. Петров, осмотрев пациента, лишь горестно покачал головой – слишком поздно. И тогда Углов попросил своего учителя разрешить ему оперировать. После долгой подготовки операция прошла блестяще.

Федор Григорьевич Углов по праву считается выдающимся хирургом современности. Он является одним из основоположников отечественной торакальной хирургии, за разработку методов лечения заболеваний легких получил Ленинскую премию. Он является пионером сердечной хирургии в Советском Союзе – первым в стране провел успешные операции при аневризме желудочка сердца, пороке сердечного клапана и воспалениях перикарда. Всего Федор Углов провел около 10 000 операций, каждая из которых по-своему уникальна. Несмотря на то, что все проведенные им операции были достаточно сложные, во всем Советском Союзе не было столько успешно прооперированных пациентов, как у доктора Ф.Углова.

Федор Григорьевич – автор монографий «Резекция легких» (1950, 1954), «Рак легкого» (1958, 1962), «Тератомы пресакральной области» (1959), «Диагностика и лечение слипчивого перикардита» (1962), «Хирургическое лечение портальной гипертензии» (1964), «Осложнения при внутригрудных операциях» (1966), «Катетеризация сердца и селективная ангиокардиография» (1974), «Патогенез, клиника и лечение хронической пневмонии» (1976), «Основные принципы синдромальной диагностики и лечения в деятельности врача-хирурга поликлиник» (1987). Он является автором изобретения «Искусственный клапан сердца и способ его изготовления» (1981, 1982). Им опубликовано более 600 статей в различных научных журналах. Кроме написания научных работ, он занимался обобщением и распространением передового хирургического опыта, являясь главным редактором журнала «Вестник хирургии», членом редакционного совета журнала «Защита и безопасность».

Деятельность Федора Углова не ограничивалась медициной. Особой сферой приложения его усилий до последних дней жизни была борьба за трезвый образ жизни. Он как никто понимал гибельность зеленого змия, становившегося причиной ранних смертей и тяжелейших болезней, семейных трагедий огромного числа людей. Академик Федор Углов возглавлял «Союз борьбы за народную трезвость». Его энергия в этом отношении, деятельность, которую можно по справедливости назвать подвижничеством, привели к тому, что во всех регионах России ныне создавались центры, клубы и территории, свободные от алкоголя. В результате более трех миллионов человек стали трезвенниками.

Кроме научных монографий, переведенных на множество языков, перу Углова принадлежат художественные и публицистические произведения, изданные на 16 языках с общим тиражом более 6 миллионов экземпляров, в том числе «Сердце хирурга» (1974), «Человек среди людей (записки врача)» (1982), «Живем ли мы свой век» (1983), «Под белой мантией» (1984), «Образ жизни и здоровье» (1985), «В плену иллюзий» (1985), «Из плена иллюзий» (1986), «Береги здоровье и честь смолоду» (1988), «Ломехузы» (1991), «Самоубийцы» (1995), «Капкан для России» (1995), «Человеку мало века» (2001), «Правда и ложь о разрешенных наркотиках» (2004), «Тени на дорогах» (2004), а также более 200 статей в художественно-публицистических журналах.

За свою многогранную деятельность кроме Ленинской, Ф.Г. Углов был удостоен множества других премий: премии Склифосовского, премии им. А.Н. Бакулева, национальной премии лучшим врачам России, Первой национальной премии «Призвание» в номинации «За верность профессии» (2002), международной премии святого Андрея Первозванного в номинации «За веру и верность» (2003). Лауреат конкурса «Золотая десятка Петербурга – 2003» в номинации «За честное служение Отечеству» (2004).

За свою многолетнюю, плодотворную жизнь Федор Григорьевич выработал 12 правил «Памятки российскому долгожителю», которые помогали ему продлить свое творческое долголетие:

1. Люби родину. И защищай ее. Безродные долго не живут.

2. Люби работу. И физическую тоже.

3. Умей владеть собой. Не падай духом ни при каких обстоятельствах.

4. Никогда не пей и не кури, иначе бесполезны будут все остальные рекомендации.

5. Люби свою семью. Умей отвечать за нее.

6. Сохрани свой нормальный вес, чего бы тебе это ни стоило. Не переедай!

7. Будь осторожен на дороге. Сегодня это одно из самых опасных для жизни мест.

8. Не бойся вовремя пойти к врачу.

9. Избавь своих детей от разрушающей здоровье музыки.

10. Режим труда и отдыха заложен в самой основе работы своего тела. Люби свое тело, щади его.

11. Индивидуальное бессмертие недостижимо, но продолжительность твоей жизни во многом зависит от тебя самого.

12. Делай добро. Зло, к сожалению, само получится.

СЛОВАРЬ МЕДИЦИНСКИХ ТЕРМИНОВ


Аптекарский приказ – высший орган медицинского управления, существовавший в Московском государстве в XVIXVII вв.

Бальнеология – (лат. balneum – купание, баня, logos – учение) раздел курортологии, изучающий лечебные минеральные воды, их происхождение, физико-химические свойства, влияние на организм при различных заболеваниях, разрабатывание показаний к применению в лечебно-профилактических целях.

Больница – учреждение для стационарного лечения больных.

Вакцинация – метод создания активного иммунитета против инфекционных болезней.

Врачебная управа – орган губернского управления медико-санитарным делом в дореволюционной России.

Госпитальные школы – высшие медицинские учебные заведения России, готовившие в XVIII веке врачей для армии и флота.

Госпиталь – (от лат. hospitalis – гостепреимный, радушный) – военное лечебное учреждение, предназначенное для специального лечения военнослужащих, а также офицеров, генералов, адмиралов, уволенных по выслуге лет в запас или отставку.

Здравоохранение – система социально-экономических и медицинских мероприятий, цель которых сохранить и повысить уровень здоровья каждого отдельного человека и населения в целом.

Иммунизация – (от лат. свободный, избавленный от чего-либо), специфическая профилактика инфекционных болезней среди людей и животных.

Лазарет – военное лечебное учреждение, обеспечивающее стационарное лечение раненых и больных, не нуждающихся в продолжительном лечении и в сложных диагностических и специализированных лечебных мероприятиях.

Медико-хирургические училища – высшие учебные заведения, возникшие в результате реорганизации госпитальных школ.

Медицинская канцелярия – высший орган управления медицинским делом в России в первой половине XVIII века.

Медицинская коллегия – высший орган управления медицинским делом в России в XVIII веке, работала вместо медицинской канцелярии с 1763 г. – 1803 г.

Медицина – система научных знаний и практической деятельности, целью которых является укрепление и сохранение здоровья, продление жизни людей, предупреждение и лечение болезней человека.

Народная медицина – накопленная народом в процессе исторического развития совокупность эмпирических знаний о проявлении болезней, лечебных свойствах растений, веществ животного, минерального происхождения, а так же ряд практических приемов, направленных на предупреждение и лечение больных.

Общества медицинские научные – добровольные объединения специалистов (ученых, врачей, преподавателей вузов), работающих в области медицины и здравоохранения в целях содействия научной разработке вопросов теоретической и практической медицины, повышению профессиональной квалификации, пропаганды достижений медицинской науки, распространению гигиенических знаний.

Повивальные бабки – официальное наименование должности и звания акушерок в дореволюционной России.

Противоэпидемические мероприятия –- комплекс санитарно-гигиенических, лечебно-профилактических и организационных (административных) мер, направленных на локализацию и ликвидацию очагов заразных болезней.

Профилактика – (от греч. предохранительный, предупредительный) система государственных, социальных, гигиенических и медицинских мер, направленных на обеспечение высокого уровня здоровья и предупреждения болезней.

Санитар (лат. sanitas – здоровье) – лицо младшего медицинского персонала (без специальной медицинской подготовки), работающего в лечебно-профилактических и санитарно-эпидемических учреждениях.

Фельдшер – медицинский работник со средним специальным образованием, имеющий право работать в качестве помощника врача в лечебно-профилактических и санитарно-противоэпидемических учреждениях или самостоятельно на фельдшерско-акушерских пунктах.

Брюшной тиф, паратифы – острые инфекционные болезни, сопровождающиеся явлениями общей интоксикации организма (слабость, недомогание, головная боль, повышение температуры, тошнота, рвота) и поражением лимфатического аппарата тонкой кишки.

Возвратный тиф – инфекционная болезнь, протекающая в виде лихорадочных приступов (повышения температуры), сменяющихся периодами нормальной температуры.

Дизентерия – инфекционная болезнь человека, характеризующаяся поражением толстой кишки и интоксикацией организма (слабость, недомогание, головная боль, повышение температуры, тошнота, рвота).

Дифтерия – острая инфекционная болезнь, характеризующаяся токсическим поражением преимущественно сердечно-сосудистой и нервной систем, местным воспалительным процессом с образованием фибринозного налета.

Малярия – паразитарная болезнь, протекающая с периодическими приступами лихорадки, изменениями в крови, увеличением печени и селезенки.

Натуральная оспа – инфекционная болезнь, характеризуется тяжелым течением, лихорадкой, сыпью на коже и слизистых оболочках, нередко оставляющей после себя рубцы.

Сыпной тиф – инфекционная болезнь, протекающая с поражением кровеносных сосудов и центральной нервной системы и характеризующаяся специфической сыпью и лихорадочным состоянием.

Туберкулез – хроническое инфекционное заболевание, характеризующееся образованием, чаще всего в легких, специфических воспалительных изменений.

Холера – острая инфекционная болезнь, характеризующаяся общим тяжелым состоянием и обезвоживанием организма, относится к числу особо опасных инфекций.

УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ

Основной библиографический список

  1. Гусаков Н.И. Петр I и медицина. – М., 1994.

  2. Мирский М.Б. Медицина России XVI –XIX веков. – М., 1996.

  3. Мирский М.Б. Обязаны жизнью. М.,1991.

  4. Сорокина Т.С. История медицины. – М., 2005.

  5. Самойлов В.О. История российской медицины. – М., 1997.

  6. Палкин Б.Н. Русские госпитальные школы XVIII века и их воспитанники. – М., 1959.

  7. Зиновьев И.А. К истории высшего медицинского образования в России. – М., 1962.

  8. Грибанов Э.Д. История развития медицинского образования. – М., 1974.

  9. Кузьмин М.К. История медицины. – М., 1978.

  10. Николай Иванович Пирогов (1810–1881) // Люди русской науки: очерки о выдающихся деятелях естествознания и техники / Сост. и ред. И.В. Кузнецов. – М., 1948.


Дополнительный библиографический список

  1. Артамонов Р. Подчиняясь науке и разуму // Медицинская газета. 2007. № 74. 3 октября.

  2. Аверкина Т.С. Участница Крымской войны – сестра милосердия Екатерина Бакунина // Медицинская сестра. 2007. № 7. С. – 45-46.

  3. Бякина В., Зимин И. Лейб-акушер императорской семьи // Медицинская газета. 2005. № 82. 21 октября.

  4. Бардадым В.П. Радетели земли Кубанской: (О выдающихся людях Кубани). – Краснодар, 1998.

  5. Василенко, В.Г. Становление, развитие медицинского образования на Кубани в XIX – начале XX в. // Голос минувшего. № 3-4. – Краснодар, 2004. С. 33– 38.

  6. Василенко В.Г. Традиционная медицина Дона и Северного Кавказа в первой половине XIX в. // Молодые ученые: сборник статей / Под ред. А.Л. Пелих. – Армавир, 2005. – Вып. 3. С. 24–29.

  7. Василенко, В.Г. Становление здравоохранения в Черномории (конец XVIII – первая половина XIX вв.) // Украiнське козацтво у вiтчизнянiй та загальноевропейськiй исторi: тези доповiдей Мiжнародна наукова конференцiя. – Одеса, 2005. С. 33–34.

  8. Василенко, В.Г. Медицинское образование Северного Кавказа в дореволюционный период // Некоторые черты и особенности обретения и обустройства Северокавказской окраины России. Вопросы Северокавказской истории / Под ред. Н.Н. Великой, В.Б. Виноградова. – Армавир, 2005. – Вып. 10. С. 47–52.

  9. Василенко В.Г. Из истории Армавирского медицинского училища // Медицинская сестра. 2006. № 1. С. 48.

  10. Василенко В.Г. История здравоохранения и медицинского образования на Дону и Северном Кавказе (1800-1940 гг.). – Армавир, 2006.

  11. Василенко В.Г. К 160-летию подвижнической деятельности Н.И. Пирогова на Кавказе // Медицинская сестра. 2007. № 4. С. 42–43.

  12. Виноградов П.Б. Страницы истории развития здравоохранения Чечено-Ингушетии в 1917–1937 годах. – Тверь, 2003.

  13. Виноградов П.Б., Руднева Н.П. К истории российской медицины на Кавказе в XIX в. // Вопросы Северо-Кавказской истории: сборник научных статей аспирантов и соискателей. – Армавир, 1999. – Вып.4. С. 27–34.

  14. Войцехович Б.А. Кубанская государственная медицинская академия (1920–2000 гг.). – Краснодар, 2000.

  15. Демченко О. Скитающийся гений // Медицинская газета. 2007. № 71. 21 сентября.

  16. Иванов Е. М. Армавир – мой город родной (аул – селение – город). – Армавир, 1996.

  17. История народов Северного Кавказа (конец XVIII в. – 1917 г.) / Отв. ред. А. Л. Нарочницкий. – М., 1988.

  18. Клычников Ю.Ю. Деятельность А.П.Ермолова на Северном Кавказе (1816–1827). – Ессентуки, 1999.

  19. Ктиторов С.Н. История Армавира (досоветский период: 1839–1918). – Армавир, 2002.

  20. Кононенко В.М. Высшая школа Юга России (20-е –90-е годы XX века): Монография. – Ставрополь, 2005.

  21. Маслов А.А., Карданов А.Б., Шомахов А.О.. Беров М.Л. История медицины Кабардинского округа: События и лица. – Нальчик, 2005.

  22. Мирский М. Доктор обеих медицин // Медицинская газета. 2008. № 42. 6 июня.

  23. Ованесов Б.Т., Судавцов Н.Д. Здравоохранение Ставрополья в конце XVIII – начале XX вв. – Ставрополь, 2002.

  24. Очерки истории Кубани с древнейших времен по 1920 г. / Под ред. В.Н. Ратушняка. – Краснодар, 1996.

  25. Перфильева Г.М. Памяти Флоренс Найтингейл // Медицинская сестра. 2002. № 2. С. 211.

  26. Ратушняк В.Н. Кубанские исторические хроники. Краснодар, 2005.

  27. Семенцов М.В. Народная медицина кубанских казаков. – Краснодар, 1992.

  28. Семенцов М.В. Очерки по традиционной медицине этносов и этнических групп Северо-Западного Кавказа. – Краснодар, 2002.

  29. Сорокина Т. Он победил чуму // Медицинская газета. 2005. № 76. 30 сентября.

  30. Трехбратов Б.А. История Кубани с древнейших времен до начала XX века. – Краснодар, 2000.

  31. Чаурина Р.А. Зинаида Виссарионовна Ермольева (1898–1974) // http://bio.1september.ru/2000/19/5.htm.

  32. Щербина Ф.А. История Кубанского казачьего войска: в 2-х т. – Екатеринодар, 1913.Т.2.

  33. Хисамов А. Рерих в гостях у Боткина, Боткин в гостях у Рериха // Медицинская газета. 2008. № 8. 6 февраля.

  34. Энциклопедический словарь по истории Кубани с древнейших времен до октября 1917 г. / Под ред. Б.А. Трехбратова. – Краснодар, 1998.



Идёт приём заявок на самые массовые международные олимпиады проекта "Инфоурок"

Для учителей мы подготовили самые привлекательные условия в русскоязычном интернете:

1. Бесплатные наградные документы с указанием данных образовательной Лицензии и Свидeтельства СМИ;
2. Призовой фонд 1.500.000 рублей для самых активных учителей;
3. До 100 рублей за одного ученика остаётся у учителя (при орг.взносе 150 рублей);
4. Бесплатные путёвки в Турцию (на двоих, всё включено) - розыгрыш среди активных учителей;
5. Бесплатная подписка на месяц на видеоуроки от "Инфоурок" - активным учителям;
6. Благодарность учителю будет выслана на адрес руководителя школы.

Подайте заявку на олимпиаду сейчас - https://infourok.ru/konkurs

Автор
Дата добавления 18.06.2016
Раздел История
Подраздел Другие методич. материалы
Просмотров173
Номер материала ДБ-126131
Получить свидетельство о публикации

УЖЕ ЧЕРЕЗ 10 МИНУТ ВЫ МОЖЕТЕ ПОЛУЧИТЬ ДИПЛОМ

от проекта "Инфоурок" с указанием данных образовательной лицензии, что важно при прохождении аттестации.

Если Вы учитель или воспитатель, то можете прямо сейчас получить документ, подтверждающий Ваши профессиональные компетенции. Выдаваемые дипломы и сертификаты помогут Вам наполнить собственное портфолио и успешно пройти аттестацию.

Список всех тестов можно посмотреть тут - https://infourok.ru/tests

Похожие материалы

Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.
Специальное предложение
Вверх