Инфоурок / Другое / Другие методич. материалы / Презентация "История. Маршал Толбухин."

Презентация "История. Маршал Толбухин."

Курсы профессиональной переподготовки
124 курса

Выдаем дипломы установленного образца

Заочное обучение - на сайте «Инфоурок»
(в дипломе форма обучения не указывается)

Начало обучения: 22 ноября
(набор групп каждую неделю)

Лицензия на образовательную деятельность
(№5201 выдана ООО «Инфоурок» 20.05.2016)


Скидка 50%

от 13 800  6 900 руб. / 300 часов

от 17 800  8 900 руб. / 600 часов

Выберите квалификацию, которая должна быть указана в Вашем дипломе:
... и ещё 87 других квалификаций, которые Вы можете получить

Получите наградные документы сразу с 38 конкурсов за один орг.взнос: Подробнее ->>

библиотека
материалов

Лес неожиданно разбежался,... и открылась неприглядная пус-

тошь, изрытая траншеями и окопами, и окруженная со всех сторон

покалеченными деревьями с обожженными ветвями... Будто здесь

проходил недавний бой, или это был полигон для учений... По пери-

метру горели бочки с соляркой, тут и там навалены мешки с песком

и ящики из-под снарядов. Вдоль окопов располагались дзоты и тор-

чали стволы замаскированных ветками орудий. .

Увязая в кучах песка, я прямиком направился к едва видневше-

муся на дальнем краю лесного плацдарма низменному, неприхот-

ливому жилищу... .

Это была землянка, покрытая слоем дерна и жухлой хвоей. По-

стучать было некуда - ни окон, ни дверей. .

- Если кто-то идет, то стой! А если стоишь, то давай дуй сюда!! -

услышал я не терпящий возражений окрик. .

Я повернулся и взял курс в направлении исходящей упреждаю-

ще-зовущей команды... Метров через семьдесят - восемьдесят я

уперся в полыхающую бочку с горючим. Рядом с ней находился...

бильярдный стол, а вместо шаров... разбросаны мятые пластили-

новые комки с воткнутыми в них сучками, и имеющие не сразу об-

наруживаемую схожесть с танками, самоходками и другой броне-

техникой. Около полусотни безоружных и увечных (у некоторых и

голов то не было) солдатских фигурок боязливо прятались за пуч-

ками травы, изображающих деревья. Вся эта самодеятельная леп-

нина призвана была, по видимому, укреплять боевой дух, или наг-

лядно демонстрировать хитрый военный маневр, а может даже ус-

трашать противника фатальной неотвратимостью поражения... .

Подле стоял коренастый, приземистый дядька с широченными

плечами и с необъятным, колыхающимся брюхом, в котором что-то

булькало и клокотало. Он был совершенно лыс, но с черной, вью-

щейся бородой до пояса. В дырявой майке, заправленной в синие

тренировочные штаны с вытянутыми коленками. На кривых кавале-

рийских ногах обрезанные валенки. На одном плече, пришитый к

лямке, красовался маршальский погон, а через другое, на манер

патронажной ленты, перекинута танковая гусеница. Вместо орде-

нов и медалей на потной майке нацеплены тринадцать (я специаль-

но пересчитал) пионерских значков. Только языки пламени у них

были ярко-зеленого цвета, а вместо Ленина я с удивлением узнал...

Кондуктора во младенчестве! С курносым клювом, пышными курча-

выми перьями и в неизменной зеленой фуражке, что была теперь

на моей голове. .

- Маршал Tолбухин, - четко произнес дядька, не отрывая напря-

женных глаз от своих самолепных игрушек и, взяв “под козырек”,

протянул мускулистую руку: .

- Можешь не представляться, - опередил он меня, - наслышаны-с.

Помятуя глубокомысленные диалоги с незабвенным Валей-Ко-

тиком, я решил безмолствовать и не вступать более в изнуритель-

ные прения. .

Из другой, заведенной за спину, руки Маршала тянулась вере-

вочка, заканчивающаяся... миниатюрной “катюшей”. .

- Да ты не подумай ничего такого, она настоящая, - убедительно

сказал Маршал, поймав мой взгляд и присев на корточки. - Вот смо-

три... .

Он проделал какие-то манипуляции и, отойдя в сторону, по-ар-

мейски рявкнул: .

- Огонь!!! .

Слегка побуксовав в рыхлом песке, машинка чуть отъехала на-

зад, прицелилась во что-то над моей головой, поднатужилась,... и

из маленьких стальных трубочек с воем и пламенем полетели са-

мые настоящие снаряды! .

От неожиданости я присел, закрыв глаза и зажав уши. Сверху на

меня посыпались шишки и горелая древесная кора. Затем совсем

рядом упало что-то тяжелое... .

Сквозь взвесь оседающей копоти я разглядел как Толбухин под-

нял с песка обезглавленную жирную тушу странного паукообразно-

го существа, очевидно, мирно коротавшего время жизни в высоких

кронах. .

- Вот так вот! - подтвердил Маршал нешуточную боеспособность

карликовой артиллерии, и забросил бездыханное тело елового вер-

холаза в окоп. - И никакой тебе бутафории! За-а-а мной! - и Толбу-

хин зашагал к землянке, разгоняя мохнатыми ручищами рассеива-

ющуюся дымовую завесу и вытягивая ноги, как на параде. .

Приподняв слой дерна, он склонился над узкой стальной дверью,

чем то напоминающую камеру хранения. .

- Стоять! Смирно! На первый-второй рассчитайсь! Ну-ка отвер-

нись! - вероятно, Маршал набирал секретный код. Защелкали скры-

тые механизмы, дверь пришла в движение и с глухим стоном отво-

рилась... .

- Ну-те-с,... прошу, прошу,... так сказать,... в мой скромный погре-

бок, в лесной тиши от глаз сторонних потаенный,... - Маршал согнул-

ся в низком поклоне искреннего радушия и гостеприимства. .

Мы протиснулись в темный проем, из которого веяло гарью и

тухлой рыбой и долго спускались по винтовой каменной лестнице

в холодном полумраке под эхо наших шагов, пока я не натолкнулся

на остановившегося Маршала. Ступени закончились и слабый рас-

сеянный свет проникал откуда-то сверху... .

- Сейчас, сейчас,... - Толбухин чем-то шуршал в полутьме. .

И вот,... один за другим вспыхнули факелы на стенах... Я обом-

лел... “Скромный погребок” оказался... бункером в духе средневеко-

вого замка, своими размерами поражающим воображение! .

Чего тут только не было:... диковинные трофеи забытых истори-

ей войн,... оружие всех времен и народов: от дубинки неандерталь-

ца до танка современной модификации, от бумеранга австралий-

ского аборигена до баллистических ракет последнего поколения,...

пыточный инвентарь инквизиции самых изощренных конструкций,

в том числе гильотина со следами недавнего применения,... флаги

и гербы неизвестных империй,... гобелены с видами великих сраже-

ний и мифологических битв,... шкуры и отполированные черепа не-

виданных монстров,... рыцарские доспехи,... и еще много чего, не

поддающегося описанию... .

- А,... это все... мое маленькое невинное хобби, - извиняющим-

ся тоном пробормотал Маршал, заметив мое подавленное состоя-

ние, - сублимация контуженной юности, так сказать... .

Чуть покачиваясь, с высокого потолка на длинной цепи свисал

высушенный до состояния воблы немецкий солдат при полном об-

мундировании и с пивной кружкой в скрюченной руке. Прямо под

ним - массивный дубовый стол, накрытый добротным зеленым сук-

ном со следами обильных трапез и возлияний, и наполовину зава-

ленный грудой бумаг и прочим милитаристским реквизитом... .

Маршал свалил с себя гусеничную ношу, вытащил из-за пазухи

обрез и, не оборачиваясь, через плечо, шарахнул по поленьям в

монументальном, украшенном изразцами камине позади нас. Дро-

ва немедленно вспыхнули ровным зеленоватым огнем, распростра-

няя благодатное тепло. .

- Порядок! - Маршал небрежно бросил дымящийся обрез на стол

и удовлетворенно потер широкие ладони. .

- Вообще-то я по-щенячьи дружелюбен и миролюбив до слезли-

вости. Не выношу вида крови и падаю в обморок при сдаче анализа

мочи, - чистосердечно признался Толбухин, ероша бороду. - Никогда

не бряцал оружием и даже в детстве не играл в войнушку, предпо-

читая разводить “анютины глазки“ на кухонном подоконнике. Но,...

- он безнадежно развел клешневидные руки, - обстоятельства, брат...

- Да ты садись, садись - не на посту,... - спохватился Маршал и

подвинул ко мне крепкий, тяжелый стул с высокой, резной спинкой.

- Это только я тут, как тот Хорек. Не помнишь? Ну как же! - И он

пропел оперным баритоном на мотив вальса “На сопках Маньчжурии”:


Тихо в Лесу, только не спит Хорек. .

Знает Хорек, что лег поперек, .

Вот и не спит Хорек! .


- Располагайся, чувствуй себя как во сне, но будь начеку! - рас-

плылся он в благодушной улыбке, - сейчас что-нибудь сообразим...

- Роман!!!* - страшно взревел Маршал под громадные, уходящие

в темную высь своды бункера. .

Я услышал как загудел металл в развешанных по стенам экспо-

натах, а из камина выкатилось тлеющее полено. Напахнуло скот-

ным двором и сейчас же, как из-под земли выросла неказистая фи-

гурка мелкого человечка в плащ-палатке и в кедах на босу ногу. Он

стоял на цыпочках, вытянувшись в струнку, и пионерский галстук

задорно алел на его выпяченной в раболепном порыве хилой груди.

Несколько отъевшихся зеленых мух неотступно вились вокруг тще-

душных мощей угодливого интенданта. .

Несмотря на противогаз, туго натянутый на яйцевидную голову

человечка, я действительно узнал в нем... Романа, но как-то спокой-

но воспринял сей странный во всех отношениях факт. После озна-

комления с уникальной маршальской коллекцией раритетов, я уже

ничему не удивлялся и полагал, что здесь все возможно, что так и

должно быть. .

- Товарищ Маршал! Разрешите доложить! - писклявым фальце-

том затараторил человечек, пытаясь изобразить пионерский салют,

- рядовой Роман трижды Красноязвенного полка имени Заворота

Кишок, по Ваше... .

- Молчать!!! - зло оборвал его Толбухин. - Сколько ждать тебя,

тля неповоротливая?! Под трибунал пойдешь, стервец! Молчать!!!

- свирепел Маршал, топая валенками, - я тебе лагерную дурь то

повыбью! Пионер ты недопринятый! .

И вдруг, схватив Романа за галстук, раскрутил его над головой,

как тряпичную куклу и, разжав пальцы, отпустил на произвол цент-

робежных сил. .

- Две секунды - полет нормальный,... пять секунд - полет нор-

мальный, - констатировал Толбухин текущий процесс перемещения

рядового Романа, пока из дальнего, темного угла бункера не донес-

ся звук упавшего мешка с гнилой картошкой. .

Я усмехнулся про себя - уж больно все это смахивало на выясне-

ние отношений между Карабасом Барабасом и Пьеро. .

Осиротевшие мухи растерянно покружили над Маршалом и, не

узнав в нем родства, тотчас устремились вослед спешно убывшему

противогазному субъекту. .

- По первому разряду нам! Быстро! Одна нога здесь, а другой не

будет, когда вернешься, - великодушно пообещал Маршал, обраща-

ясь в сторону предполагаемого нахождения тела. - И убери там за

собой, мушиный угодник!! .

- С ним иначе нельзя, - объяснил свой нетактичный поступок Тол-

бухин, повернув ко мне виноватое лицо. - Дал бог помощничка... У

этого пиромана в башке только одно: взвейтесь кострами синие но-

чи, мы пи... .

Но не успел он договорить, как Роман уже стоял пред столом,

подобострастно глядя на Маршала сквозь запотевшие стекла про-

тивогаза. Позади него, на пушечном лафете, я увидел солидных

размеров бутыль с обмотанным портянкой узким горлышком и зала-

танный вещьмешок, доверху набитый, очевидно, сух-пайком или

иной солдатской снедью. .

- Тебя только за смертью посылать, гнида тифозная, - оценил

расторопность Романа Маршал, - ставь сюда! Шевелись, энурез

круглосуточный! .

Роман стремглав бросился перетаскивать немногочисленные

гостинцы на стол, чуть не выронив скользкую стеклянную бадью из

слабых, дрожащих рук. .

- Я не потерплю никакой задумчивости посреди всеобщей моби-

лизации вверенного мне персонала! - не на шутку осерчал Толбу-

хин на медлительность подчиненного, - ты у меня до Седельниково

пешком поползешь, катаклизм перманентный! И не сметь существо-

вать без моего ведома! Я те... .

- Това... .

- Пшел вон, гнусь,... - едва слышно произнес Маршал с безысход-

ной усталостью в голосе... .

Роман исчез вместе со своими спутниками мухами и более не

появлялся, оставив после себя устойчивый запах привокзального

туалета и рыбьего жира. Видимо, верный присяге, он уже пешком

подползал к Седельниково. .

- Ты давай присовокупляйся поближе... Просим, так сказать,

вкусить от щедрот наших,... - радостно засуетился Толбухин, выта-

щив из мешка и разложив прямо на зеленом сукне стола каких-то

перепончатых копченых тварей, не то летучих мышей, не то жаб,

вероятно отловленных в Лесу, не к столу упомянутым, злосчаст-

ным Романом. Затем подвинул полную бутыль в центр гурманской

композиции: .

- Вот, сам настаивал, - без ложной скромности доложил Маршал,

вожделенно глядя на бутыль, - на слепой кишке скунса и предста-

тельной железе ирландского вепря. Ну и кой-какие ингредиентики:

тибетская белена, гланды недоношенного детеныша ехидны, скор-

лупа утконосьих яиц и вытяжка костного мозга падшего от ящура

единорога. И еще кое-что, о чем тебе знать не положено. Рецептик

еще от бабушки, Домны Сысоевны остался, царство ей небесное,

но я его довел, так сказать, до кондиции, - он бережно, как младен-

ца, поднял тяжелую бутыль и нежно прижал к сердцу, - у меня, брат,

к этому делу просто талант какой-то! .

- Вещь!!! - определил он качество своей продукции, энергично

взболтнув емкость и наметанным глазом дотошно осмотрев со всех

сторон, - витамин “Ы” в чистом виде! Цимус! Натуральная амброзия!

В мутном, неоднородной консистенции пойле плавали какие-то

серые ошметки эксклюзивной рецептуры брутального вояки. .

Толбухин размотал портянку, привычным движением выбил проб-

ку и осторожно нацедил пузырящийся коктейль в служившую круж-

кой обрезанную гильзу танкового снаряда. В нос шибануло серово-

дородом и едкой кислятиной. .

- Ну,... примем, брат, по маленькой! - он поднял гильзу, манерно

оттопырив мизинец с остро заточенным ногтем, - не обессудь, я те-

бе не предлагаю - молод еще. Не созрел, так сказать, для благород-

ных напитков. Да к тому же ты,... как бы это помягче,... и так не со-

всем в себе. Ну-ка, стой-ка,... - Маршал повернул меня вместе со

стулом, так чтобы огни факелов освещали мое лицо, и пристально

поглядел прямо в глаза: - М-да... Тяжелый случай. Как же это угораз-

дило тебя так, браток... У тебя по душе точно танк проехал... Но, ты

держись, не впадай в уныние, братишка. А главное - верь! И не те-

ряй надежды! .

- Так что, примем, брат,... за... во тщете дней надежду прослав-

лявших! - воскликнул он с чувством и, как в воронку, не глотая, оп-

рокинул содержимое посуды в черную густоту бороды. .

- Знатно! - по-медвежьи зарычал Толбухин, усвоив жидкость, и

аж передернулся весь, - чуть не навылет прошибло! Хороша микс-

турка! А ты давай, нажимай на деликатесы! Сам то я на диете - по-

ложение обязывает. .

Он раскраснелся, зацокал языком и исполнился агрессивного

дружелюбия: балагурил, корчил рожи и травил скабрезные анекдо-

ты, раскачиваясь на бочке из-под солярки. Куролесил и куражился.

Хвастался своим винодельческим призванием и вообще вел себя

крайне неприлично. Не по-маршальски. .

Время от времени он вскакивал и торопливо подбегал на косо-

лапых ногах к черному громоздкому телефону, висевшему на стене

слева от камина и возбужденно вопил в трубку: .

- Глухарь! Глухарь!! Говорит Великий Немой!!! Как слышите ме-

ня?!!! Отвечайте!!! .

Я заметил, что трубка никак не соединялась с аппаратом - какие-

либо провода отсутствовали. На радиосигнале что ли работала? .

- Связь ни к черту! - раздраженно сокрушался Маршал. .

- Да, обстоятельства, брат,... - вернулся он к прежней теме, - об-

стоятельства непреодолимой силы, парадокс с артефактом и форс-

мажорных цейтнотов без счету,... - приуныл Толбухин и вдруг с нео-

жиданной яростью заорал: .

- Осадное положение! Утеряны все координаты!! Линия фронта

отсутствует в принципе!!! Сменил весь личный состав, но толку ни-

какого! Неизвестно кто с кем воюет! Просто Брахмапутра с Титика-

кой какая-то! Чебоксары с Мугоджарами и Лимпопо впридачу, рас-

шиби тебя мортира!!! .

Он шумно отхлебнул из кружки и продолжал уже спокойнее: .

- Самое смешное, что в стратегическом плане причины извест-

ны,... - он изучающе посверлил меня настороженными глазами - не

выдам ли я военную тайну... .

- Воманы*, брат, воманы, - он перешел на шепот, подняв кверху

мозолистый палец. - Так точно! Подлый воманский контингент! Вся

войнушка от них проклятых! Слышишь, стреляют,... - он пригнулся,

нащупывая кобуру под майкой. Но вокруг было тихо, только потрес-

кивал огонь в камине, и нежно пели цикады за открытым слуховым

окном высоко над нами... .

- Сучья воманская сущность!!! - снова загремел Маршал коман-

дирским голосом, брякнув кулаком по столу так, что из кружки вып-

леснулось самогонное зелье. .

- Отсюда вся фигня! - гневно продолжал он. - То ли кровь у них

гнилая, то ли замес теста другой... Вроде те же люди, но как пас-

кудны! Адский народ, доложу я Вам. Коварства неимоверного! Сво-

лочное племя! С темной стороны. Дьявольское семя! Бесовское от-

родье... - Он помолчал, сжав кулаки и с ненавистью глядя куда-то

вдаль, словно видел там затаившихся врагов. .

- Я вот тут даже наизусть сподобился выучить, как один четкий

мужик о них выразился, - Толбухин зажал бороду в кулак, - cейчас,

дай-ка вспомнить... Ага! - Маршал поднялся, видимо, для наиболее

выразительного цитирования, прокашлялся и, приняв вид просве-

тителя, изрек: .


Воманы... весьма преуспели в умственной близорукости.

Они способны различать только близкие предметы и цели, но

заглянуть в будущее и в прошлое не в состоянии. Видимость

вещей они принимают за суть дела. Зато близорукость позво-

ляет им больше мужчин наслаждаться радостями сегодняш-

него дня, быть жизнерадостными и расточительными (как

правило, не за свой счет). Они инстинктивно лукавы, но вмес-

те с тем, по неразумению и малой сообразительности, вздор-

ны, капризны, тщеславны, падки на блеск, пышность и мишуру.

В отношениях друг к другу они проявляют большую принуж-

денность, скрытность и враждебность, чем мужчины в отно-

шениях между собою. Воманам чуждо истинное призвание к

музыке, поэзии и вообще к искусству. Даже наиболее блестя-

щие представители воманского рода никогда не создавали чего-

либо действительно великого и самобытного в художественной

области. Еще менее способны они удивить мир ученым творе-

нием с непреходящими достоинствами. Объясняется это тем,

что воманы всегда и во всем обречены только на опосредован-

ное господство через того мужчину, которым они владеют не-

посредственно… Изворотливая лживость, изощренное интри-

ганство и неуемное, патологическое стяжательство на попри-

ще материальных благ - вот истинная стихия воманов. Тут уж

им нет равных! Нет во всем свете таких оборотней, в коих мяг-

кость и даже некоторая, с позволения сказать, притягатель-

ность внешних черт запросто соседствовали бы с ядовитой, са-

танинской начинкой.” .


- Во как! Без экивоков! Но ведь самую правду-матку мужик реза-

нул!! Ухватил, так сказать, подколодных, за самое что ни на есть жа-

ло!! - восхитился Толбухин безымянным автором высказывания, и

тут же замотал головой, помрачнев и сдвинув брови: .

- Никогда не доверяй воманам, брат. Эти мерзкие твари сожрут

твое сердце и не подавятся! Да лучше трижды законченным герма-

фродитом числиться, нежли с ними якшаться! Они еще внутриут-

робно отравлены какой-то гадостью,... хотя,... хм-м-м, - он оживил-

ся и смягчил тон, - попадаются отдельные экземпляры,... так ска-

зать,... генетический брак... .

Маршал протянул волосатую руку, вынул из под груды бумаг тол-

стую книгу и швырнул мне через стол: .

- На вот, почитай на досуге. .

Это была... та же амбарная книга*, что подсовывал мне на под-

пись Кондуктор! Подозревая какой-то подвох, я осторожно просмот-

рел ее. Книга была так же пуста, мой автограф на месте, но... на од-

ной из страниц, набранная четкими печатными буквами появилась

фраза: “Книга была так же пуста, мой автограф на месте, но... на

одной из страниц, набранная четкими печатными буквами появилась

фраза:” .

Ничего не понимаю... Ерунда какая-то... .

Кто-то тихо заскребся под столом. .

- А,... это Бурундук Ерунды, - заявил Толбухин хитро ухмыляясь.

И нагнувшись, вытащил на свет жутковатого вида создание, что-то

среднее между дохлой кошкой и перекормленным сусликом. Он

ласково погладил зверька против шерсти, и тот заурчал хрипло и

басовито. .

- Почему Ерунды, хочешь спросить? - вытаращился на меня Мар-

шал, не переставая мучить животное. - А потому что ерунда все это.

Бурундук и вообще... Абракадабра, абсурд, ахинея, бессмыслица,

билиберда, бредятина, брехня, вздор, враки, галиматья, глупость,

дребедень, дурость, ересь, ерунда, лабуда, маразм, нелепость, не-

понятки, несуразность, нонсенс, околесица, паранойя, сумасбродст-

во, сумбур, тарабарщина, туфта, фигня, хренотень, чепуха, чушь,

шизня и явное заблуждение! - он вдруг вплотную придвинулся ко

мне: - А ну-ка, дополни ассоциативно-синонимический ряд в алфа-

витном порядке! Или нет, лучше скажи мне, кто главней: узурпатор,

деспот, тиран или супостат? Да ладно, не напрягайся. Вольно, сол-

дат! А вот хочешь, - заблестел он маленькими черненькими глазка-

ми, - я продемонстрирую тебе последствия осколочного ранения

посредством колпачка шариковой ручки? Шучу, шучу, - и загоготал,

сотрясаясь отвисшим пузом. Но внезапно замолк, точно подавив-

шись. .

- Вот такой, брат, цурюк,... ферштейн? - грустно подытожил он

с деланым немецким акцентом, шмыгнув пористым картофельным

носом. - Сплошной хендехох и капитуляция, фугас тебе в селезенку!

Мертвому припарки, не пришей кобыле хвост, не у шубы рукав и да-

лее по списку. Короче: кабы не наш кобыла Евсей, то нашего кобы-

лы Евсея не было бы. Чур меня! Но ты не горюй, не бери в голову.

Прорвемся! Яволь! Или я не Толбухин?! - воодушевился Маршал.

- Я,... я,... - его просто распирало от важности, - знаешь кто?! Ах-

тунг!!! Ложись!!! .

Он вскочил на бочку, гордо выпятил слюнявые губы и, приподняв

бороду, задрал майку: .

- Вот!!! .

Сквозь жесткую, густую растительность синела татуировка - GFB.

Я сразу успокоился и решил некоторое время провести в назой-

ливом обществе полоумного военноначальника. Быть может, удаст-

ся получить полезную мне информацию. .

Насладившись произведенным впечатлением, Толбухин слез с

тары, влил в себя очередную порцию отвратительного напитка и

впал в глубокую задумчивость, отбивая напряженными пальцами

турецкий походный марш. .

- Так вот, насчет... отдельных экземпляров,... - произнес он после

длительной паузы тихо и проникновенно. Поднялся и, перегнувшись

через стол, накрыл лежащую передо мной книгу тяжелой рукой. .

- Даже, я бы сказал,... в своем роде единственного... Ну, ты пони-

маешь, о чем я,... - опять зашептал Маршал, озираясь по сторонам,

- cуществует версия, что Объект... иноземного происхождения,... и

это было бы еще пол-беды, но... есть агентурные данные разведки...

Тут он, не выпуская урчащего Бурундука, залез под стол и изрек

сдавленным, чревовещательным голосом, выпучив полные ужаса

глаза и показывая куда-то наверх: .

- Есть данные,... что он... Оттуда... .

Наконец он выполз из-под стола и беспричинно развеселившись

произнес восторженно и нараспев: .

- Пойдем,... вдохнем, так сказать, полночной свежести лесное ду-

новенье,... а то я что-то сопрел малость... .

Мы поднялись по каменным ступеням бункера и вышли под звез-

ды... .

Было по прежнему холодно. Замерзшие цикады окончательно

умолкли, а от одетого в одну дырявую майку Маршала валил пар

разгоряченного спитрным организма. .

- Эх, приехал бы ты ко мне зимой! - с надеждой воскликнул Тол-

бухин, - я бы те,... - но вдруг осекся и как-то весь померк. .

- Август,... - с болью выдохнул он, окинув печальным взором ноч-

ной Лес. - Август, братуха... Здесь Вечный Август и 7:22 p.m.* по

Гринвичу. Вернее самый конец Августа, последние числа. Точнее

сказать не могу. А года и вовсе нет никакого... Вот ведь какая гауб-

вахта, не будь я Толбухин... И ты знаешь,... будто бы... чей-то день

рождения сегодня,... на который нас с тобой не пригласили... Может

оттого так паршиво на душе, а? .

- Абсолютно бесполезный в данной ситуации прибор, - он снял

с запястья часы и протянул мне. .

Вместо стрелок на пустом циферблате наличествовало что-то

вроде штампа или печати: “7:22 p.m.” и чуть мельче и ниже - “по

Гринвичу”. На задней крышке корпуса желтого металла, исполнен-

ная старательной рукой гравера имелась надпись: “Самому роман-

тичному Маршалу в истории от Верховного Главнокомандующего: .

На что тебе время - так,... пустопорожняя трата часового меха-

низма.” .

- Оставь себе, - кивнул Маршал на бесстрелочный хронометр,

- авось пригодится когда-нибудь... .

С минуту он стоял, точно вспоминая что-то. .

- Вот ты молчишь все время, и правильно делаешь. Я ведь про

тебя все-е-е знаю, - его одутловатое лицо озарилось ехидной улыб-

кой, - погоди-ка... .

Он подошел к зеленому ящику из-под снарядов, лежащему на

краю окопа и изъял оттуда... пионерский барабан. - Что, знакомая

вещица? - он испытующе поглядел на меня. .

Вещица была знакомая. В 73-ем я был барабанщиком в лагере.

- Помнишь, в 73-ем?... А?... Помнишь?... Будет сказано! Будет

сказано! - вдруг залепетал Толбухин по-детсадовски, кривляясь и

гримасничая. Но оступился и ухнул в окоп. Послышалась нецензур-

ная брань и беспомощная возня. Но через минуту он уже выбрался

наверх, чертыхаясь и сплевывая песок. .

- Ладно-ладно, никому не скажу, - с серьёзным видом заверил

Маршал, похлопывая меня по плечу. - Не дрейфь, и не меняй дис-

локации! .

- Слушай! А может,... мы с тобой... того,... этого самого,... а? - он

игриво подмигнул мне, - в “Ручейки”, а? Вижу, вижу... Фу ты, ну ты,

жерди гнуты, позолочена дуга! Не пара я тебе,... - обиженно засо-

пел он и на время затих, сбросив валенки и увлеченно разглядывая

рабочую плоскость ступней. .

- Ну что, солдат, не озяб? - внезапно оторвался Толбухин от за-

нимательной процедуры изучения нижних конечностей. - Айда-ка!

Я развлеку тебя. Ты мой гость, а вид имеешь пришибленный и не-

веселый. Нехорошо. Непорядок. Надеюсь ты натура поэтическая и

не чужд ямбов с хореями! .

Мы вернулись в подземные чертоги. Набросив на плечи маски-

ровочный халат, Маршал снова взгромоздился на бочку и, разлох-

матив шерстяной занавес бороды, принялся декламировать с пре-

увеличенным выражением: .


Пуп-Енот и Глаз-Салфетка, нарядившись потеплей, .

Собралися на разведку - пострелять-ка голубей. .

Раз дорога на Восток - захватили они ток. .

Ну-т-ка, ворог, к нам полезь - мы тебя как током хлесь! .


- А! Нет не то! Вот!: .


Чует Кепка-Колобок, дырки-уши навострив, .

Кто-то желчью тычет в бок, к делу крючник применив. .

Оглянулась - боже ж мой! Это ж Сливка - мячик мой! .

Крючник в желчь лихую мачет, а сама, гляди-т-ко, плачет!

Призадумалася Кепка, Кепка та, что Колобок:

Хоть мой бок и в желчи хлипкой и до костности промок,

Мне же все же Сливку жалко, Сливку ту, что мячик мой,

Я налью ей хрущи мятной и она пойдет со мной!


Он разыграл целый мини-спектакль: мимикой и жестами, меняя

тембр и интонацию голоса, живописно изображая в лицах забавных

персонажей стихотворения. .

- Или вот еще, такое,... знаешь, - Толбухин покрутил в воздухе

толстыми пальцами, - такое... угрюмо-лирическое: .


Бредит Лес оводьим хором,

Влажно дышит Сон-Травой,

Паутинным Сад-Убором

Освещая сумрак свой.


Хищно реет Свист-Ветрами,

Скрытно нижет нить тропы,

Наклонясь корней ветвями

Над котлом Озноб-Воды.


Томно млеет Сгинь-Болотом,

Плачет выпью в Чаще-Мгле,

Золотит пчелиным мёдом

Мшистый войлок в Ствол-Дупле.


Ходит хмурой тенью ночи

Между скал Невлезь-Горы,


Иглы елей тленом точит .

До прихода День-Поры. .


- Каково? А? Это я, так сказать, в минуты редкие от ратных дел

уединенный,... - произнес он, смущаясь. .

Это было вполне недурно, и как-то в тему, что ли. .

- Ладно, проехали... А вот был у нас один кадр, еще до Романа...

Кстати, Роман мог бы вырасти в неплохого солдата,... - высказал

сомнительное предположение Толбухин, - но есть в нем что-то...

сугубо... воманское... Роман - воман. Чуешь рифму? Да,... не тре-

бователен я к нему,... жалко мерзавца... Он ведь у нас, вроде как,

сын полка. Нашли его, бедолагу, полумертвого на подходах к Не-

влезь-Горе - нормы ГТО вздумал сдавать. Я фактически единолич-

но выхолил, взлелеял и выпестовал его. Сколько ласки отеческой

на ублюдка безродного угробил! Сколько теплоты душевной на под-

люку тупорылую извел!! И что?! Где благодарность, спрашивается?

Где почет и уважение?! Да уж... Не делай добра, как говорится... .

- А тут, намедни, взъерепениться попытался, крысолов поганый.

Повышение по службе исходатайствовать наглости набрался, ата-

визм рудиментарный... Как в ум то его тараканий пришло такое...

Никак в генералиссимусы замахнулся пробиться, пачкун смердящий.

Ага! Щас!!! Да я скорее в Дюймовочки запишусь! Все хоромы мои

изгадил своим глобальным недержанием... Де Бержерак чертов! В

том смысле, что Сирано. Вот горе то мне досталось... Одно только

и может, что со спичками играться, да территорию метить, вошь пе-

риферийная. Ну еще, правда, газовая атака у него отменно получа-

ется - благо, все для этого дела у него свое, врожденное имеется.

Так сказать, химвооружение завсегда с собой и в неограниченном

количестве. Натурально скунс слезоточивый. А на просьбу его я все

же откликнулся, что ж я - бездушный что ли? Взял да и башку его

олигофренью в противогаз обул - рожу его нетопырячью лицезреть

сил более не имею. Ну, да бог с ним. Аминь ему и епитимья с ана-

фемой. Ультрадерьмо человек. Да не человек даже, а противогаз в

галстуке. Тьфу на него! - Толбухин картинно сплюнул, зверски ко-

вырнул в носу и, перекатывая пальцами неэстетичное содержимое

левой ноздри, продолжил: .

- Так вот, отвлекся я... Этот вышеозначенный кадр у нас в ОНВ*

работал, на общественных началах, так сказать... Странный был

тип,... неопределенного мировоззрения. Ел вприсядку и спал мелки-

ми перебежками. Жил понарошку и канул не спросясь. Как звали не

не скажу - подписку давал. Он на гражданке, по слухам, зубных дел

мастером слыл. Жующими принадлежностями ротовой полости,

значит, заведовал. Рвать не рвал - силенок маловато было, но чи-

нил, говорят, исправно. Так исправно, что один из его клиентов сам

себя съел и не заметил. Представляешь? Человека нет - а зубы,...

- Толбухин взял с камина банку из-под земляничного джема и сунул

мне под нос, - вот они, целехоньки! - на дне банки блестели бело-

снежные, ровные - один к одному, 32 зуба незадачливого клиента.

- Но я его к своим клыкам не допускал. Ни-ни. Потому как мухлеж

это и лженаука. Я вот зубов сроду не чистил, - Маршал раздвинул

заросли бороды и распахнул вместительную пасть. В темной глуби-

не головного отверстия красовались трухлявые пеньки, - но даже

этим остаточным инструментом запросто могу колючую проволоку

перекусить при надобности. .

Толбухин снял со стены обоюдоострый персидский палаш конца

XIV века с инкрустированной слоновой костью рукояткой и принял-

ся бодро расхаживать перед камином, энергично рассекая застояв-

шийся воздух бункера реликтовым оружием: .

- Ну и вот,... этот самый кадр,... будто бы добыл совершенно не-

возможную, паранормальную информацию. Как уж ему это удалось

- никому не ведомо. Но после этого стал он хиреть, заделался заяд-

лым клаустрофобом и в конце концов тронулся умом. Был уличен

в злостной клептомании и в воспитательных целях подвергнут трое-

кратной лоботомии, а потом и вовсе невзначай пропал без опозна-

вательных знаков в неизвестном направлении... .

- А к чему это я... его вспомнил? - Толбухин активно поскреб без-

волосую кожу черепа в затылочной области. - А! Ну да! Будучи уже

бесповоротно съехавшим с катушек, он увлекся вдруг окололитера-

турными изысканиями. И я вот тут сохранил один небезынтересный

текстик, писанный им незадолго до несанкционированного исчезно-

вения. .

Маршал выдвинул ящик стола и долго шарил там с озабоченным

видом, но вдруг остановился и помрачнел. .

- Вот ведь незадача то.. Нельзя тебе... Нет. Нет, нельзя, - он рез-

ко задвинул ящик обратно и строго посмотрел на меня, - ни к чему

тебе это знать. Никак нет. Преждевременно. Не по уставу. Прости.

Будем считать, что ты не готов психологически. Не обижайся. Для

твоего же блага. .

- Дай-ка, я вот лучше поставлю тебе одну вещицу,... - встрепе-

нулся Маршал и выволок из-за камина... патефон с большой гнутой

трубой с вензелями. - Это мне еще Эйзенхауэр презентовал по слу-

чаю открытия Третьего Фронта Чилийско-Чукотской кампании, - важ-

но сообщил Толбухин и, поставив музыкальный агрегат на край сто-

ла, аккуратно опустил иглу звукоснимателя на темный диск пластин-

ки. - Вот, послушай... .


Льет ли теплый дождь, падает ли снег, .

Я в подъезде против дома Твоего стою... .


- понеслось из раструба патефона... Это была... “Восточная пес-

ня” в исполнении Ободзинского. Когда-то в глубоком детстве я слы-

шал ее, но тогда мне был непонятен ее тоскливый настрой, да и

позже, когда музыка уже завладела мной, я относился к русскоязыч-

ным текстам отечественного репертуара с известной долей иронии.

Но сейчас, в мрачной обстановке бункера, в окружении мечей, се-

кир и ятаганов эти наивные, простые слова, положенные на неза-

мысловатую мелодию, бередили душу и наполняли сердце сенти-

ментальной грустью... .


В каждой строчке только точки после буквы “Л”. .

Ты поймешь, конечно, все, что я сказать хотел... .


- продолжал страдать голос Ободзинского в необозримом прост-

ранстве подземных катакомб. .

Поставив локти на стол, Маршал закрыл лицо ладонями и оста-

вался недвижим до конца песни... .


- Все мы когда-то пытались рассуждать о смысле... жизни. Бес-

корыстности искусства, - едва слышно заговорил Толбухин, как

только умолк патефон, - но вот, музыка... Она и с действитель-

ностью то менее всего связана. Вернее, если и связана, то безыдей-

но. Механически. Пустым звуком. Без ассоциаций. И тем не менее

музыка каким-то чудом проникает в самую душу. Что же резонирует

в нас в ответ на приведенный к гармонии шум? И превращает его

для нас в источник высокого наслаждения. И объединяет, и потря-

сает... Для чего все это нужно? И главное - кому? Ты ответишь - ни-

кому и ни для чего... Так... Бескорыстно... Да нет... Вряд ли. Ведь

все в конечном счете имеет свой смысл. И смысл и причину... .

- Знал бы ты прежнего Толбухина,... - взглянул на меня Маршал

с трагично-потерянным выражением глаз, - я ведь... когда-то.... Эх,

брат... Лютый романтизм... Сердце всмятку... .

- Так,... да где же это,... - он нервно перебирал мятые листки. .

- А, вот! - и он начал читать хорошо поставленным артистичным

голосом, выдерживая паузы и акцентируя отдельные слова: .


Они говорили очень тихо, так тихо, что слышали сердца

друг друга... Быть может, они и говорили сердцами. И ослепи-

тельный снег их волос сиял, как и вечные звезды над ними... .

- ... Почему... ты так долго,... Так Долго не приходил ко мне?

- ... Я искал Тебя Все Это Время,... повсюду... Но дождь Ав-

густа шел в моих глазах, и я не видел Тебя... .

- ... Я знаю... Но ты... искал меня Не Там... .

- ... Да... .

И все золото Великой Осени лилось к их ногам... .

- ... Я всегда была Здесь,... в твоем слепом сердце... .

- ... Да... Как же быть нам теперь?... Столько Времени мы

потеряли... .

Они стояли как две разделенные половинки Одного Целого,...

и вся Вселенная вращалась вокруг них... И вся Вселенная была

внутри них. .

И впервые с сотворения Время повернуло вспять...” .


Скупая маршальская слеза скатилась по грубой, не знающей

нежности поцелуя, щеке и заблудилась в дебрях бороды. .

- О, если бы это было возможно!... Ты знаешь,... это... как сон,

в котором тебе снится,... что ты спишь... и видишь сон: как будто

бы ты... уснул, и вот,... тебе приснилось, как ты засыпаешь,... и те-

бя... посещает сновидение,... и так... до бесконечности... И ты никак

не можешь... проснуться,... потому что тогда... тебе снова придется

уснуть... Несколько мудрено, конечно, но очень близко к истине. .

- Кратковременная Вечность... Подземные Небеса... Ледяное пек-

ло... Пеший полет... .

- Бескрыло как-то жизнь пролетает... В крапивные кусты скомкан-

ным клочком прошлогодней газеты... через щель раздолбанного

нужника в забытой богом деревеньке... Эх... .

Толбухин отложил бумажки и закурил длинную бамбуковую труб-

ку, набив ее смесью толченых грибов, коих во множестве водилось

в Лесу.

Маршал совсем раскис и осовел. То ли от выпитого, то ли грибы

обладали каким-то наркотическим действием. Он опустил голову на

стол: .

- Наверное, самое Главное... всегда проходит мимо нас... Мы...

не умеем жить настоящим... Либо вспоминаем прошлое,... либо

предполагаем будущее,... - с философской отрешенностью медлен-

но произнес он. - И хочется иногда окуклиться, забыться в глухой и

темной теснине кокона, и потом вдруг выпорхнуть восторженной и

беспечной бабочкой на легких радужных крыльях, которой и жить

то всего несколько часов, но без сомнений и терзаний, без мучи-

тельных поисков причин и смысла... .

- Ты не представляешь, насколько велика может быть Боль! Как

беспощадна до изуверства! Как предательски коварна! Как извра-

щенно ненасытна! Она, как голодная гиена, сжирает все твои мысли,

все чувства, все желания, но не отпускает, не дает забыться, всегда

оставляя себе на десерт самый лакомый кусочек твоего сердца, где

так свежи воспоминания... Боль словно смакует твои страдания...

- Не знаю,... быть может, воевать с ней бессмысленно,... и даже

тактически неверно. Ведь это Твоя, Твоя собственная Боль. Она -

продолжение Тебя. Быть может, в ней есть необходимость... Как в

горьком лекарстве... Но я... старый солдат и не воспринимаю это...

иначе, как вероломное вторжение... в сакраментальную зону сер-

дечного суверенитета... .

- Я скажу тебе, что самое страшное для меня,... - Толбухин под-

нял на меня скорбные глаза, - умереть вне поля брани или быть ге-

роем Чужого сна... Последнее даже ужаснее... Тогда вся жизнь - как

холостой выстрел... Торричеллиева пустота в сердце и бертолетова

соль в заднице... А Смертушка, как ни крути, все же наилучшая Не-

веста. Никогда не предаст и уж точно дождется тебя, где бы ты ни

скитался... .

Он замолчал и, с отсутствующим видом, выпускал густые кольца

сиреневатого дыма. Бурундук Ерунды свернулся калачиком у его

ног, вздрагивая и скрипя зубами в беспокойном сне. .

Где-то в дальних отсеках бункера капала вода и над нами позвя-

кивала цепь с мумифицированным фрицем... .

И безысходная, серая тоска поползла по стенам бункера. Тяже-

лое, темное чувство смертельной обреченности придавило все про-

странство подземелья... .


- Тебе пора. Скоро здесь будет жарко, - твердо сказал Маршал

поднявшись. Он вдруг совершенно протрезвел, стал предельно со-

бран и как-то потемнел лицом. .

- Пойдем. Я провожу тебя. .

Толбухин ненадолго задержался у камина и, вытянув руки над

горящими поленьями, тихо проговорил надтреснутым, упавшим го-

лосом: .

- В стихии огня не может быть равных. И более объятый пламе-

нем всегда будет унижен. Помни об этом. .

Мы покинули подземелье и в молчании пошли вдоль траншей и

окопов. .

Похолодало еще более. Ночной заморозок приблизил и умножил

звезды. Звезд было так много, что, казалось, небо просто задрапи-

ровано огромным полотном ночи, а сквозь его неплотную ткань про-

биваются лучи полуденного солнца... Маршал был прав - Вечный

Август и 7:22 p.m. по Гринвичу... .

Толбухин словно уловил мои мысли и произнес вполголоса: .

- Август... Исход лета... Летний исход... Летальный Исход... .

Там где кончались рвы и укрепления, начинались каменные осы-

пи. Они круто поднимались вверх, к звездам, и голубые кристаллы

выпавшего инея искрились на темной поверхности гранита... .

- Пойдешь по осыпям - камни подскажут, - Маршала точно под-

менили - столь суров и немногословен стал он. .

- Грядет Великий Оползень. Будь осторожен. Глашатые Дождя

легки на подъем и Ловчих Ветра не упрекнешь в непрозорливости.

Дети Холмов никогда не спят - их глаза лишены век. Вперед! .


- Эй, солдат! - окликнул он меня, когда я уже был почти наверху

осыпи. .

Я оглянулся. Маршал стоял далеко внизу, на камнях, широко

расставив крепкие ноги, его черная борода развевалась как знамя

погибшего полка на набирающем силу ветру. За его спиной полыха-

ли бочки с соляркой, и весь его затерянный в Лесу гарнизон был

как на ладони. .

- Особо ни на что не рассчитывай и не переживай! Не рви себе

сердце! - старался он перекричать ветер. - Счастье - несбыточный

продукт воображения! О нем лишь шумит ветер в сосновых ветвях,

да поют цикады звездными Августовскими ночами!... .

- Да,... и еще!... Никогда не называй имен дорогих твоему сердцу

людей!... Ферштейн?! .

Ферштейн, ферштейн,... - подумал я про себя, но в ответ лишь

кивнул головой. .

Так вот,... вот, что стояло за внешней бравадой и придурью Мар-

шала. За его паясничанием и бесшабашной лихостью. Что-то глубо-

ко личное. Какая-то давняя душевная травма, незаживающая рана.

Что-то подтачивало его железное, закаленное в боях сердце. Что-то

выжигало его изнутри. Война была в его сердце. И он своих внутрен-

них врагов воплотил в реальность и, наделив сверхъестественной

силой, населил ими окружающий Лес. И вот теперь кольцо блокады

сжималось... И Маршал знал, что ему осталось недолго... и хотел

встретить демонов с открытым забралом... .

Что ж я так ошибаюсь в людях... Вот ведь и Кондуктора принял

поначалу за безмозглую курицу... .

Я еще раз оглянулся... Грохот вражеской кононады неотвратимо

надвигался на маршальские позиции и огни сигнальных ракет поло-

совали ночное небо зловещими, кровавыми следами. Маршал стре-

мительно шагал по брустверу траншеи, проверяя исправность ору-

дий и отдавая распоряжения вымышленному личному составу. Он

готовился к бою. Последнему бою с самим собой... .


Прощай, Толбухин! .

Самые низкие цены на курсы переподготовки

Специально для учителей, воспитателей и других работников системы образования действуют 50% скидки при обучении на курсах профессиональной переподготовки.

После окончания обучения выдаётся диплом о профессиональной переподготовке установленного образца с присвоением квалификации (признаётся при прохождении аттестации по всей России).

Обучение проходит заочно прямо на сайте проекта "Инфоурок", но в дипломе форма обучения не указывается.

Начало обучения ближайшей группы: 22 ноября. Оплата возможна в беспроцентную рассрочку (10% в начале обучения и 90% в конце обучения)!

Подайте заявку на интересующий Вас курс сейчас: https://infourok.ru


Общая информация

Номер материала: ДБ-116268
Курсы профессиональной переподготовки
124 курса

Выдаем дипломы установленного образца

Заочное обучение - на сайте «Инфоурок»
(в дипломе форма обучения не указывается)

Начало обучения: 22 ноября
(набор групп каждую неделю)

Лицензия на образовательную деятельность
(№5201 выдана ООО «Инфоурок» 20.05.2016)


Скидка 50%

от 13 800  6 900 руб. / 300 часов

от 17 800  8 900 руб. / 600 часов

Выберите квалификацию, которая должна быть указана в Вашем дипломе:
... и ещё 87 других квалификаций, которые Вы можете получить

Похожие материалы

Получите наградные документы сразу с 38 конкурсов за один орг.взнос: Подробнее ->>