Добавить материал и получить бесплатное свидетельство о публикации в СМИ
Эл. №ФС77-60625 от 20.01.2015

Автоматическая выдача свидетельства о публикации в официальном СМИ сразу после добавления материала на сайт - Бесплатно

Добавить свой материал

За каждый опубликованный материал Вы получите бесплатное свидетельство о публикации от проекта «Инфоурок»

(Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-60625 от 20.01.2015)

Инфоурок / Доп. образование / Другие методич. материалы / Презентация "Локальная география Сысертского района Свердловской области. Флора и фауна."
ВНИМАНИЮ ВСЕХ УЧИТЕЛЕЙ: согласно Федеральному закону № 313-ФЗ все педагоги должны пройти обучение навыкам оказания первой помощи.

Дистанционный курс "Оказание первой помощи детям и взрослым" от проекта "Инфоурок" даёт Вам возможность привести свои знания в соответствие с требованиями закона и получить удостоверение о повышении квалификации установленного образца (180 часов). Начало обучения новой группы: 26 апреля.

Подать заявку на курс
  • Доп. образование

Презентация "Локальная география Сысертского района Свердловской области. Флора и фауна."

библиотека
материалов

Меня разбудил дятел с неистовством долбивший по стволу сос-

ны, словно он пытался выбить из немого дерева тайные знания

друидов... .

Я сел на край кровати, нащупывая ногой кеды,... сырые и холод-

ные, как две большие лягушки. Палата была окутана ровным, при-

глушенно-сиреневатым светом раннего утра... Напротив лежал

Вовка с полуоткрытым ртом, заложив руки за голову и свесив ногу

из-под сбившейся простыни. .

- Хомов, ты спишь? - зачем-то спросил я его шепотом. .

- Да! - сразу же четко и громко ответил он. Я даже вздрогнул от

неожиданности. Окинул взглядом палату - не проснулся ли кто...

Нет... Только в углу у двери смачно зачмокали чьи-то губы... .

- Х-о-о-м-о-о-в,... - я склонился к самому его уху и слегка потряс

за плечо. Вот ведь хитрец... Но он явно спал - глаза его быстро дви-

гались под тонкой кожей век - верный признак того, что человек ви-

дит сон. .

Ну ладно... .

Я глянул в окно: ближние полупрозрачные деревья росли пря-

мо из застывшего, густого воздуха, а дальше - сплошное лилово-

безбрежное, безмолвное пространство. Туман... Фантастический

пейзаж манил обещанием чего-то таинственно-волшебного... .

И мне захотелось уйти куда-нибудь,... далеко-далеко, туда, где

светло-рыжий велюр овсяных полей касается голубого ситца небес.

И от этого нежного касания появляются на свет маленькие цветоч-

ные звездочки - васильки... Может там есть что-нибудь такое, отчего

мне станет легче. А то что ж я так маюсь. Разве я для этого жить

родился... .

Тихо одевшись, я приоткрыл створку окна и соскользнул вниз...

Лагерь лежал предо мной в неясных размытых контурах, как

акварельный набросок на влажном листе... .

Я обернулся на закрытое, заплаканное туманом окно ЕЕ пала-

ты... Стоит лишь подняться на выступ... Но я не сделаю этого...

И мне никогда не увидеть... ЕЕ такой, какая, должно быть, ОНА сей-

час - в Царстве Сна, погруженная в эфирные потоки зазеркалья...

И струящиеся волны ЕЕ волос тихо светятся в перламутровом муа-

ре оживающего дня... .

А спящие вокруг девчонки даже и не подозревают о ЕЕ неземном

происхождении. Такие дурочки смешные... .

О, если бы стать бестелесным духом,... проникнуть сквозь холод-

ный кварц стекла, омытый утренними слезами Августа,... и легким

движением воздуха... .

Нет,... все не то... .

Как будто смотришь на огромный, похожий на белый сказочный

замок корабль без капитана, со спущенными флагами, по темной,

неотражающей воде навсегда уходящий в бесконечную, поглощаю-

щую даль, унося с собой все самое близкое и дорогое тебе... То, что

еще вчера, казалось, будет с тобою навечно... И ты еще что-то пыта-

ешься разглядеть на его опустевших, продуваемых соленым ветром

палубах... .

Нет,... не сказать этого. Вяло, пресно, и все время скатываешься

в нарочито-паточную патетику. .

Просто все намного выше, тоньше и... безнадежнее. .

Было прохладно. Я поднял воротник джинсовой куртки и отпра-

вился на поиски того, чего и сам не знал... .

Покинув лагерь, я шел травянистым берегом. Слева от меня сон-

но бормотала невидимая вода на каменистых перекатах. Туман мед-

ленно колыхался под легким свежим ветром, пришедшим с верши-

ны холма и, распадаясь на отдельные лоскуты, постепенно отступал

к реке... .

Справа, из глубины спящего еще Леса, кто-то громко и недоволь-

но крикнул. Судя по голосу, это была крупная птица, но не ворона.

Мне захотелось поглядеть на пернатого нарушителя утреннего спо-

койствия и я вошел в Лес. Поднимаясь по склону, я поскользнулся

на сырой траве и уперся руками в рыхлую почву. Под пальцами по-

чувствовался небольшой твердый предмет... Я поднял его и, осво-

бодив от земляного сора, внимательно рассмотрел. Предмет был

похож на раздавленную какой-то неведомой силой крупную старин-

ную монету. Но разобрать что-то было невозможно. Х-м... Интерес-

но, откуда он здесь взялся... Но что-то странное было в этом дефор-

мированном, отливающим синеватым цветом, кусочке металла, но

что именно... Я подбросил его на открытой ладони и мне показа-

лось,... он падал как-то в несоответствии со своим весом, чуть мед-

леннее. Подкинул еще раз,... да нет, все нормально. Еще немного

повертев находку в руках, я сунул ее в карман и пошел дальше.

Птица больше не выказывала своего присутствия и я решил дойти

до холма перед плотиной, где вчера был так очарован... .

Я тихо поднимался по пологому восточному склону холма, вос-

торгаясь открывающейся картиной: туман почти рассеялся и по-

следние бледные клочки его таяли над извилистым руслом реки.

Набирающее силу солнце выплеснуло на холм целое озеро розо-

вого света. Холм оживал прямо на моих глазах, окрашиваясь сдер-

жанными красками полевых цветов, отдавая дань последним дням

угасающего лета... .

Я упал лицом в цветочную перину Августа, еще в росе и чуть

примятую ночевавшим здесь северным ветром, и долго лежал так,

вдыхая волшебные ароматы трав, поднимающиеся навстречу вос-

ходящему светилу и слушая несмелые голоса просыпающихся на-

секомых... .

Вот, припозднившаяся для Августа месяца божья коровка, несмо-

тря на многочисленные просьбы, так и не улетевшая на небко, где

ее осиротевшие детки кушают конфетки... А вон маленький, цвета

светлого хакки, кузнечик, еще сонный и пытающийся снять с усика

капельку росы... Или та солидная тетя-жужелица, приводящая в по-

рядок свой строгий, черный наряд... .

Неужели всеми этими миниатюрными летающе-ползающими

гражданами планеты Земля движут только лишь элементарные

механизмы выживания и продления рода... Неужто у них нет ника-

ких эмоций... Ни печали, ни радости... Справедливо ли это... Быть

может, они могли бы что-то рассказать мне. Поведать свои малень-

кие тайны скрытой жизни в душистом травяном государстве. .

И кто все это придумал,... такое великое разнообразие сущего...

Солнце стало чувствительно пригревать и, перевернувшись на

спину, я отдался во власть его живительных лучей, наблюдая как из

синевы неба, ветра и солнечного света рождаются легкие,

быстрые облака... .

Ветер на вершине холма был сильней и порывистей. Казалось:

стоит лишь слегка подпрыгнуть, и он подхватит тебя на тугие, сту-

деные крылья, и понесет,... все выше и выше,... к белому хлопку но-

ворожденных облаков... .

Ветер наполнял огромные, прозрачные паруса небес, заставляя

вращаться тяжелую земную твердь. И от этого движения, быть мо-

жет, происходило само Время... .

Что же... Вот я,... и вот целый мир вокруг... И все еще будет... Но

что-то не так в этом мире... Зачем так бесконечно печальна его кра-

сота... .

Но вот ветер донес до меня тихий переливчатый свист,... его под-

хватил другой, такой же негромкий, но выше на пол-тона,... и третий,

чуть слышный... Что это?... .

Я вгляделся в каменистую, поросшую редкой растительностью

почву вершины холма и увидел несколько отдельно стоящих серо-

бурых столбиков... Да это же... Сурки! Должно быть, у них была ут-

ренняя перекличка. Они стояли у своих нор, смешно вытянувшись,

как солдатики, сложив передние лапки на груди, пересвистываясь

и принюхиваясь к движению воздуха... Во мне сразу же проснулся

древний охотничий инстинкт предков и, выбрав крайнего правого, я

стал медленно приближаться к нему со спины, но лишь в те момен-

ты, когда ветер дул от сурка ко мне, дабы он не учуял меня... В ос-

новном направление ветра сопутствовало моей затее, таким обра-

зом, поэтапно, мне удалось подкраcться к грызуну на расстояние не

более полутора метров... .

Но вот сурок дрогнул короткими, подвижными ушами и кожа на

его затылке собралась мелкими складками. Он почуял меня! Конеч-

но,... ветер неожиданно переменился и дул теперь прямо от меня

к сурку. Я замер. Через секунду сурок, издав отчаянный писк, уже

драпал от меня вниз по склону, высоко, как заяц, подбрасывая зад-

нюю часть тела. Опьяненный азартом погони, я бросился за ним,

как коршун, не зная точно, каким образом я схвачу его голыми рука-

ми - это опасно - как и все грызуны, сурки вооружены острыми креп-

кими зубами. По видимому, это было молодое, неопытное живот-

ное: он явно запаниковал, кинувшись в противоположную от нор

сторону, к тому же он не был таким тучным, как его сородичи. На

прямой дистанции я быстро нагнал его, лихорадочно соображая,

что делать дальше, но вдруг, в последний момент, когда я уже почти

наступил на его бесхвостый зад, сурок резко повернул на девяносто

градусов. По инерции я пробежал еще метра три, прежде чем опять

стал настигать трусливого свистуна,... и опять все то же самое -

мгновенный поворот под прямым углом, и... дальнейшая игра в до-

гонялки... .

Так могло бы продолжаться бесконечно, но в тот миг, когда сурок

должен был совершить очередной маневр, во мне что-то сработа-

ло, независимо от моей воли, может, генетическая память забытых

поколений, и я, вдруг, неожиданно для себя заорал страшно, по-зве-

риному - Аааааа-а-а-а-аааа!!! Сурок припал к земле и застыл в та-

ком расплющенном виде. Я мгновенно сорвал с себя куртку, накрыл

ею, как сачком, распластавшегося сурка и, подобрав пустые концы,

туго закрутил их... На все это у меня ушло не больше пары секунд.

Словно я проделывал это не раз и ловля сурков являлась моим из-

любленным повседневным занятием. .

- Попался!!! Ха-ха-ха-а-а-а!!! - захохотал я от нервного возбужде-

ния, каким-то злодейским, киношным смехом. - Уф!!! - удовлетворен-

ный охотничий инстинкт сразу же угас во мне, я опустился на землю

и смотрел на свою добычу в полной растерянности, не представляя,

что мне теперь делать с ней... .

Я не нашел ничего лучшего, как положить куртку с затихшим сур-

ком рядом с собой и ждать, что будет дальше... .

Минут через двадцать, когда мне уже надоело созерцать обла-

ченного в мою одежду грызуна, куртка зашевелилась, сначала мед-

ленно и осторожно... Затем всё настойчивей и динамичней. Концы

рукавов разошлись и освободившийся взъерошенный пленник сло-

мя голову помчался в сторону нор... Перепуганный сурок, очевидно,

принял куртку за комфортабельное отхожее место и от души изга-

дил ее всеми возможными способами. Вот, проклятие... .

Спустившись с холма, я направился туда, где игривая речка об-

разовывала почти замкнутую петлю, огибая горбатый, поросший

ивняком бугор - я приметил там небольшую, сухую песчаную отмель

на правом берегу, в тени густолистного, разросшегося куста чере-

мухи. .

Разувшись и закатав штанины, я перешел русло по скользким,

неустойчивым камням в иссиня-зеленых нитях водорослей и опус-

тился на мягкий, палевый песок. .

Над тихой водой, как легкий дымок, беззвучно вилось множество

микроскопической мошкары, а на гладкой поверхности реки возбуж-

денно крутились целые флотилии угольно-черных жучков-вертячек...

В мелкой прогретой заводи весело кормились подросшие за лето

мальки. Стоило чуть пошевелиться, как они мгновенно собирались

в темную, пугливую тучку и, одновременно блеснув упитанными

брюшками, уносились к середине русла, на глубину... .

Сколько же их много,... но взрослого состояния достигнут лишь

единицы. .

Мне было жаль нарушать местную идиллию природы, но что де-

лать... Не ходить же весь день со следами сурковой неожиданности.

Распугав всех обитателей речного оазиса, я, как мог, выстирал курт-

ку, накинул ее на черемуховые ветви и с удовольствием растянулся

на теплом песчаном одеяле... .

Здесь, у кромки воды, ветер был кротким и заискивающим, поч-

ти ручным. Я недолго сопротивлялся его бархатному опахалу и на

некоторое время вошел в зыбкое пограничное состояние - между

сном и явью... .


- А ну, пашла-а-а-а! - вдруг донеслось издалека, и вслед за этим,

короткий, как выстрел, щелчок. .

...Наверное,... это местный пастух... управляется со строптивой

скотинкой и, за неимением пряника,... стращает ее длинным кнутом...

- лениво отметил я, с трудом освобождаясь от дремотного плена.

Наверняка, такой же пастух, как и в любой другой деревеньке - всем

известный дядя Боря, Коля... или Вася... Одинокий, неизменно пья-

ненький, но необыкновенной душевной доброты человек... .

Нехотя открыв глаза, я глянул на реку... .

О! Над поверхностью воды, как перископ подводной лодки, пока-

зался и тут же скрылся... чей-то плавник. .

Я мигом сбросил остатки сонливости и осторожно подполз к са-

мой воде... Щука! Матерая хищница! Что ее занесло сюда, в мелкие

воды... Пропуская сквозь жаберные щели слабое течение воды, щу-

ка слегка покачивалась, шевеля розовато-прозрачными плавника-

ми. Крепкая броня плотной чешуи отливала зеленоватым металли-

ческим блеском. Прожорливая, зубастая рыбина была словно оза-

бочена чем-то и не обращла на беспечных мальков никакого вни-

мания. Но вот, двинув лопастями хвоста, пресноводная охотница

быстро ушла вверх по реке, в сторону плотины... Я встал, снял с вет-

вей успевшую высохнуть куртку и, продираясь сквозь заросли ивня-

ка, взошел на крутой берег реки, оказавшись на краю овсяного поля...

И мне вздумалось подняться на высшую точку окружающей террито-

рии - округлый холм с нахлобученной шапкой соснового Леса. .

И я направился сквозь сухие и ломкие стебли овса, по кратчай-

шему до вершины холма пути. .

При каждом шаге во все стороны сыпались сотни разноцветных

мотыльков и мушек, проживающих коммунальным способом в гуще

колосящихся злаков. Иногда, прямо из-под ног выпархивали крик-

ливые, пестрые пташки, очевидно, имеющие обильную пищу посре-

ди солнечного овсяного простора. Вспомнилась библейская притча:

“Посмотрите на птиц небесных: они не сеют, не жнут...“ .

Разгоряченное солнце пекло неистово и било мне прямо в лицо,

приближаясь к своей полуденной позиции на небосклоне... .

Наконец, взмокший и жаждущий я достиг высшей точки и остано-

вился перевести дух... .

Отсюда начинался пологий спуск - ровный и продолжительный,

километра на три - четыре на восток, весь накрытый залитой солн-

цем овсяной скатертью... Слева хорошо просматривался весь не-

высокий лагерный холм и часть футбольного поля, обращенная к

реке. .

Я представил как, наверное, здорово здесь зимой - перед тобой

ослепительная, искрящаяся под низким солнцем декабрьского утра

снежная целина... Встанешь на лыжи, оттолкнешься - и понесешь-

ся без остановки сквозь морозный, колючий воздух, все быстрей и

быстрей,... пока, уже в ночной темноте и в неизвестной местности,

не упрешься во что-нибудь... .

Шапку Леса на вершине холма огибала пыльная грунтовая доро-

га со множеством мелких камешков по обочинам. Я перешел ее и

присел в траву в тени деревьев, отдыхая от долгого подъема. .

Огромное горнило солнца безжалостно выпарило не успевшие

вволю нагуляться утренние облака, оставив одну лишь пустынную,

выгоревшую равнину небес... Обессилевший ветер, устав гонять го-

рячий воздух, улетел ввысь, в предместья холодной стратосферы -

остужать перегретые меха... .

Лес за моей спиной источал густой запах сосновой смолы и тер-

пеливо молчал, ожидая свидания с ночью. Не имея собственной те-

ни, беззащитные поля жались к прокаленной плоскости земли, в

тщетной надежде сохранить последние остатки влаги в тонких по-

лых стеблях... .

Таково было положение в природе, в Августовский полдень, сего,

одна тысяча девятьсот семьдесят третьего года, здесь, на пологих

холмах, в срединной части Уральского хребта, в глубине необъят-

ной страны... .


Откуда-то снизу послышался приближающийся тарахтящий звук...

Через пару минут слева на дороге показалась машина - старенький,

заезженный “москвиченок” неопределенного цвета. Он изо всех сил

карабкался вверх по склону, пыля пробуксовывающими колесами.

Мотор его захлебывался и издавал предсмертные стоны. Но все же

несчастной машинке удалось достичь вершины и, затихший, каза-

лось, навечно, “москвиченок” встал как раз напротив меня... .

Из машины вышли двое: мужчина и женщина. Мужчина выгля-

дел старше женщины, был лысоват, с отвисшим брюшком и с выда-

ющимся сизым носом, торчащим как баклажан на недовольном,

раздраженном лице. Он вытащил папиросу из нагрудного кармана

распахнутой клетчатой рубашки, закурил и открыл капот. Оттуда

клубами повалил предобморочный пар загнанного двигателя. .

- А, черт,... - он вернулся в салон, вытащил инструменты и, попи-

нав колеса, склонился над мотором автомобиля. .

Женщина смотрелась выше мужчины на пол-головы. Может от-

того, что на ее ногах блестели ярко-золотистые босоножки на высо-

ченном каблуке. Пока мужчина ковырялся под капотом, она сняла

босоножки и вытряхнула из них мелкие камешки. Похоже, они уже

не раз останавливались. Затем она села на заднее сиденье и сочно

захрустела большим, краснобоким яблоком. .

Женщина была по-восточному смуглокожей или сильно загоре-

лой. И очень красива, какой-то печально-отцветающей невостребо-

ванной красотой. Ее стройной фигуре очень шло узкое, декольтиро-

ванное платье цвета опавших дубовых листьев. .

Закончив с мотором, мужчина расстелил полосатую тряпицу под

днищем “москвиченка” и, неуклюже барахтаясь, не без труда втис-

нулся меж транспортом и дорогой. Тем временем, женщина вышла

из машины и, защищаясь рукой от яркого полуденного солнца, обо-

зревала окрестности. .

- Ой! Мальчик,... - воскликнула она звонко и удивленно, увидев

меня. С таким выражением, словно я был гриб или вообще неоду-

шевленный предмет, непредусмотрительно забытый кем-то. Она

опять сняла босоножки и, неся их в руках, босиком направилась ко

мне, в тень деревьев... .

- Как хорошо здесь,... - произнесла она по-детски восторженно, по-

дойдя ко мне и оглядевшись. - Мальчик, ты не знаешь, где тут лагерь?

- Да вон он,... - показал я в сторону лагерного холма, - во-о-н фут-

больное поле, видите? .

- М-м-м... Вижу,... вижу... Понятно... .

- Я же говорил тебе - перед плотиной надо было свернуть нале-

во! - ехидно заметил мужчина, выдвинувшись из-под машины на

пол-корпуса. - Вот уж точно - послушай женщину и сделай наоборот!

И снова скрылся под малолитражным средством передвижения. .

- А ты сам то,... не из лагеря? - женщина присела передо мной на

корточки, откровенно разглядывая меня. .

Глубокая невысказанная тоска пряталась в ее выразительных,

больших глазах шоколадно-горчичного цвета... .

- Из лагеря... .

- А что ты здесь делаешь? .

- Так... Гуляю. .

- Послушай, а ты, случайно, Сережу Аникина из четвертого отря-

да не знаешь? .

- Нет,... не знаю. Я из второго... .

Женщина вздохнула и о чем-то задумалась. .

От нее сильно пахло сладкими, терпкими духами. Под гладкой

кожей шеи пульсировала тоненькая змейка вены, а рядом с ней ма-

ленькая рельефная родинка, как прилипшая виноградная косточка.

Чуть ниже поблескивал крупный кулон в виде янтарного сердца.

Над верхней губой чувственного рта темнела узкая полоска пушка

в легкой росе испарины. .

- Жарко,... - она помахала перед собой рукой с тонкими, нервны-

ми пальцами, - ты пить не хочешь? Сейчас, погоди. .

Она сходила к машине и вернулась с начатой бутылкой клубнич-

ной газировки. .

Я сделал несколько глотков - вода была теплой и выдохшейся.

- Спасибо. .

Женщина допила остатки воды, села рядом со мной и стала бо-

сой ногой с крашеными, розовыми ногтями катать пустую бутылку

по траве. .

- Ты чем-то расстроен? .

- Да нет. .

- Ну я же вижу, - она положила мне руку на плечо, - может, расска-

жешь мне по секрету, а? .

Вот пристала... Я молчал. .

- Да можешь не рассказывать, я и так все знаю, - произнесла она

мечтательным, тихим голосом, - девочка, да? .

Мне захотелось немедленно уйти, но почему-то я продолжал си-

деть, угрюмо насупившись. .

- Конечно,... девочка... Что же еще,... - она улыбнулась и загляну-

ла мне прямо в глаза. - Но ты не принимай это так близко к сердцу.

Не переживай. Знаешь, сколько у тебя еще их будет,... девочек...

А эта... Эта останется с тобой до конца... Только не наяву, а по дру-

гому... Ну,... ты сам все поймешь когда-нибудь... .

- Как это,... - женщина прикрыла увлажнившиеся глаза, - не пом-

ню у кого: .


Среди миров, в мерцании светил .

Одной звезды я повторяю имя, .

Не потому, что от нее светло, .

А потому,... что мне темно с другими... .


Она опять вздохнула, как-то особенно грустно, поднялась и, по-

тянувшись всем гибким телом, поправила тяжелые волны густых

каштановых волос. .

- А я ведь... тоже была когда-то девочкой,... веришь? Когда это

было... И может,... тоже осталась для кого-то... единственной и не-

повторимой,... - она сорвала длинную травинку и поднесла к своим

полным, четко очерченным губам и стояла так, в тени осины, глядя

в дымчатую даль полей... .

Послышался гул пролетающего самолета,... а по ноге женщины

ползла маленькая, зеленая гусеница... .

И вдруг стало тихо-тихо... Будто вся природа задумалась о са-

мой себе... Даже замерли, находящиеся всегда в движении, осино-

вые листья... .

- Хватит трепаться! Все. Садись. Поехали! Чтоб я тебя еще по-

слушал, стерва! - мужчина резко захлопнул капот, вытер красное,

взмокшее лицо скомканным платком, закурил и выругался с цинич-

ной жестокостью. .

Женщина вздрогнула, повернула ко мне побледневшее лицо и,

не глядя мне в глаза, сказала, как учительница - медленно и с рас-

становкой, как будто самой себе: .

- Все будет хорошо. Все будет хорошо, - и пошла к машине. .

- Ой, босоножки забыла,... - обернулась она ко мне, открывая

дверцу... .

- Вот зараза,... - мужчина снова поднял капот и встал над ним в

замешательстве,... - воды залить надо... Придется к реке сходить...

Он достал из багажника ведро и замер, точно соображая, поче-

му бы не послать туда женщину. .

- А ты сходи, сходи, Витенька. Ну что ты так разошелся из-за ни-

чего, - опередила его женщина, умиротворенно и ласково склонив

голову на его плечо, - куда нам торопиться,... времени еще полно.

Сходи, милый, заодно и искупаешься, а то жарко так, - и протянула

ему вафельное полотенце, как-то кстати оказавшееся у нее в руках.

- Уговорила,... - мужчина прихватил полотенце и с видом челове-

ка, знающего себе цену, которого не проведешь на мякине, стал

спускаться к реке, напрямик, через поле... .

Женщина подошла ко мне как-то танцующе, покачивая бедрами...

Опустилась на колени, высоко подняв край платья. Она вертела в

пальцах янтарное сердце и явно хотела что-то сказать, но, видимо,

не знала как... По ее лбу катилась маленькая капелька пота... Вы-

ражение глаз женщины совершенно изменилось. В них появилось

что-то странное, какой-то мутный, блуждающий блеск,... Я почти

осязал ее текучий, приторно-обволакивающий взгляд,... он словно

потерял осмысленность... .

- Бывает, случается такое,... ни к чему не обязывающее,... пони-

маешь,... ты же уже взрослый мальчик... Это же так просто,... - про-

изнесла она низким, воркующим голосом, приблизив ко мне лицо,

и вдруг медленно провела острым, лакированным ногтем по моим

губам. Потом быстро оглянулась туда, где скрылся ее спутник с вед-

ром, и зашептала горячо, тяжело дыша: .

- Может,... прогуляемся немножко,... ну давай,... - она неожидан-

но сильно сжала мою руку, чуть повыше локтя... .

Я почувствовал, как откуда-то из-под ног наваливается, охватыва-

ет меня темная, неподвластная мне сила. И я понял, что может про-

изойти то, чего я никогда не прощу себе... .

- Нет! Я жду ребят! Они должны подойти скоро! - выкрикнул я

сиплым, простуженным голосом и, вскочив на ноги, отступил назад.

Наверное, это выглядело глупо... .

- Ну смотри, котеночек,... пожалеешь потом,... - почти прошипела

женщина и взглянула на меня с уничтожающей брезгливостью. .

Черты лица ее мгновенно приобрели жесткость и высокомерие.

Она поднялась, одела босоножки и скрылась в машине. .

Гадкое, пакостное чувство растекалось во мне,... как помойная

лужа по белому кафелю... .

Ну почему все так,... неправильно... .

Было такое ощущение, что меня сейчас вырвет... Я прошел в

глубину Леса, опустился в заросли трав, лицом вниз, и с пол-часа

лежал без движения, очищаясь от скверны... .


Я спускался по противоположному, лесистому склону холма, все

более удаляясь от лагеря. Мне захотелось добраться до железной

дороги - минут десять назад, сквозь расступающиеся впереди де-

ревья, до меня долетели отдаленные звуки проходящего поезда. .

Какое-то время в пути меня сопровождали две злобные, исте-

ричные птицы - я таких и не видел никогда - похожие на голубей, но

поменьше, серовато-бежевого цвета и со светлым пятном вокруг

глаз. Они кричали противными кошачьими голосами и поочередно

пикировали, норовя склевать меня живьем. .

За что такое неуважительное отношение? Что я сделал? Может,

прошел в недопустимой близости с их гнездом? Но вообще-то уже

Август - поздновато для взращивания потомства... Или, не спросясь,

нарушил границы их суверенных владений? Какого черта? Непонят-

но... Да пошли они... .

После инцидента на вершине холма я, мягко говоря, был нес-

колько не в себе, и потому не совсем адекватно реагировал на не-

культурное поведение разбушевавшихся летунов... .

Еще немного, и я вышел на небольшую солнечную поляну. Ниже

уровнем пролегала лента железнодорожного полотна, длинной ду-

гой прорезающая сосновую густоту лесного массива. .

Запахи железной дороги вызывали волнующее, грустно-радост-

ное ощущение встреч и расставаний, предчувствия новых впечат-

лений, ожидания чего-то... Каких-то грядущих перемен... Как будто

самое главное должно произойти не здесь, а где-то там, далеко-да-

леко, куда убегают стальные нити рельс... .

А может,... Самое Главное уже произошло в моей жизни... .

Расстелив куртку, я сел на солнцепеке, на заросшей густой корот-

кой травой насыпи, соорудив из рубашки подобие чалмы. .

Обалдевшие от солнца кузнечики безумствовали, соревнуясь в

искусстве музицирования, посредством задних конечностей... .

Не думая ни о чем конкретно, я плыл по течению неясных, рас-

плывчатых мыслей, пребывая в странном беспокойно-мечтатель-

ном состоянии... .

Рядом с моим лицом, в раскаленном воздухе зависла оса - ма-

ленькая летучая зебра, как будто разглядывая меня... Над ее поло-

сатой спинкой едва заметное прозрачное облачко - так быстро дви-

гались крылья насекомого... Я легонько дунул на заинтересовав-

шуюся мной любительницу сладкого - она загудела недовольно и

унеслась прочь - по своим осиным делам... .


И вдруг, я подумал... о НЕЙ... Не как о юной девушке. Я впервые

подумал о НЕЙ, как о Явлении, ниспосланном мне с необъяснимой,

непознаваемой целью... И что, быть может, мне предстоит жить с

этим долгие годы. .

Но зачем эта внутренняя отягощенность? Куда подевалась та

восторженная беззаботность, что еще год с небольшим назад все-

цело владела мной? .

Во мне произрастало что-то, совершенно отдельное от реаль-

ности, независимое от меня самого, неподвластное хирургическому

вмешательству разума. И это “что-то” возводилось в такую степень,

восходило на такую высоту, что не позволяло действовать соответ-

ственно обстоятельствам, обычным общепринятым методом обще-

ния - самые откровенные, сердечные человеческие слова казались

оскорбительной, неуместной болтовней, напрасным сотрясением

воздуха, убогими пустышками, неспособными выразить ничего... .

Где-то очень глубоко во мне зрела, выкристализовывалась вы-

мученная догма, табу,... что мне нельзя ничего предпринимать, ина-

че будет попрано Волшебство Тайного Замысла, порвутся тончай-

шие связи Невидимого Мира, ибо во всем этом, как мне представля-

лось, присутствовало нечто Большее, Высшее, не имеющее общих

границ с обыденной, земной жизнью, не укладывающееся в тесные

рамки наработанных схем людских взаимоотношений... .

Но всякий запрет вызывает желание преступить его. И я искрен-

не надеялся что-то сделать,... сдвинуться с мертвой точки... Но, мне

просто не хватало духа совершить что-то действительно значитель-

ное, к великому сожалению. Или... к великому счастью. Ведь, быть

может, то, что удерживало меня, то, что заставляло бездействовать,

было не душевной слабостью, не отсутствием решимости, а тем,

что оберегало, хранило меня от... разрушения Чуда. Вело единст-

венно верным, истинным путем... Может, в этом и есть высший

смысл - в вечном стремлении, в недосягаемости, но не в обретении.

В обретении, в обладании желанным есть что-то холодное,... близ-

кое к смерти... Лед завершения... Исход... Умирание мечты... Конеч-

ность... .

Но в то же время меня так безумно влекло к НЕЙ, что, порой, я

грезил о простых, ясных, даже, может быть, в чем-то примитивных

отношениях... Прямых и открытых. Без глубокомысленных раздумий,

без недосказанности и терзаний, без трепета душевного... Но со свет-

лой, каждодневной радостью и с тихим, гарантированным счастьем

совместного бытия... .

Если бы... Но тогда,.. исчезнет Тайна... Погибнет самая Суть Со-

кровенности... Погаснет Сияние Волшебства. И все вокруг окрасит-

ся в обычные, неброские цвета. Будет понятным и предсказуемым.

И ветер станет бескрылым, небо потеряет свои прозрачные паруса,

а утренние слезы тумана окажутся всего лишь водой. Конденсатом

влаги на мутном стекле... И сердце будет биться с выверенной раз-

меренностью отлаженного механизма. .

Но, может быть, так проще и правильнее жить... Видеть все так,

как оно есть, без радужного ореола сказочности. Обладать абра-

зивными свойствами души и получать максимум удовольствия от

жизни в материальном мире... .

Но так ли это на самом деле... Не знаю... И вряд ли узнаю когда-

нибудь. Потому что я не в состоянии, как лампочку в коридоре, вык-

лючить этот... Свет... Я не в силах остановить поток тихого, не по

земному струящегося от НЕЕ Света... .

Это были какие-то уж совсем взрослые мысли, и мне сложно бы-

ло разобраться в них... Понять самого себя. И потом,... в здравом ли

я уме, все ли в порядке у меня с головой. Или через это проходит

каждый? Откуда ж мне знать? Я не имел подобного опыта и варил-

ся в собственном соку переживаний, не желая никого допускать на

территорию своего сердца. .

Cправа на путях показался человек. Он шагал по шпалам с боль-

шой кожаной сумкой через плечо и с длинной железкой в руке, кото-

рой он периодически постукивал по рельсам. .


Господи поми-илуй, Господи спаси! .

В царство вечной жи-изни ты меня пусти! .

Немощен я те-елом и душою слаб, .

И страстей грехо-овных я покорный раб! .


- пронеслось-раскатилось по-над Лесом... .

Сначала я принял его за местного деревенского почтальона, но

по мере того как человек приближался, я разглядел в нем... высоко-

го, поджарого старика с военной выправкой, одетого в форму желез-

нодорожного служащего... Обходчик. В нем чувствовалась былая

стать и уверенность человека, знающего свое дело. Под фуражкой

белел короткий ежик совершенно седых, как свежевыпавший снег,

волос. Правый рукав кителя пуст и заправлен в карман. .

Обходчик еще издали отметил мое присутствие и, поравнявшись,

сошел с полотна и встал внизу напротив. Сдвинув фуражку на лоб,

он поглядел на меня с прищуром: .

- А я иду и кумекаю: не диверсант ли засел? - голос его был гром-

ким и с хрипотцой, - хотя, уж повывелись они все давно, - старик за-

ухмылялся и, опираясь на железку, довольно шустро поднялся ко мне.

Прокопченое на солнце лицо его было иссечено глубокими мно-

жественными шрамами, что ни в коей мере не портило, а наоборот,

сообщало облику старика суровую, мужественную романтичность.

Крупный, с горбинкой, орлиный нос, а под ним - густые и жесткие,

аккуратно подстриженные, подкрашенные табачным дымом усы...

И если старость может быть красивой - то, похоже, это как раз тот

случай. Наверное, он неплохо смотрелся бы в роли какого-нибудь

заслуженного рыцаря-ветерана давних эпох или сказочного скан-

динавского короля... При всем при этом, в нем странным образом

сочетались строгая породистость черт и юношеская порывистость

в движениях, горделивая, независимая осанка и проскальзывающая

во взгляде наивная доверчивость... Этакий Дон Кихот Путей Сооб-

щения, если уместна такая метафора. Несмотря на серьезное увечье

и род деятельности, старик был благообразен, чист и опрятен. .

- Я вот смотрю, какой-то ты тусклый,... не зазноба ли твоя от во-

рот поворот дала? А? Что, в точку попал? - вдруг произнес он с вы-

соты своего роста. .

Ну вот, опять... .

- Да ты глаза то не растопорщивай, - тут угадать не сложно – дело

молодое и понятное... А ты что здесь томишься? С поезду что ли от-

стал? - он расстегнул китель и присел рядом со мной, вытянув длин-

ные ноги в высоких яловых сапогах. .

- Нет. Из лагеря я. .

- Из лагеря,... - он как будто слегка помрачнел, - нынче много их,

лагерей то в округе понастроили,... особливо, в сторону Кашино, и

и дальше, вплоть до Верхней Сысерти, там вообще, вашего брата

пионера, как комаров перед дождем - лагеря ваши егозливые сплош-

няком идут... А вот только не пойму я надобности ихней. К чему это

детишек в одно место сгонять, да понуждать строем вышагивать...

- А звать то тебя как, сынок? .

Я назвался. .

- О! Так мы тезки с тобой! И деда моего так звали. Вот человек

был! Один кулак с твою голову! - он протянул мне большую, темную

и жилистую, как старое корневище, левую руку. .

Я слегка растерялся, но все же сообразил тоже подать в ответ

левую... .

Рукопожатие обходчика было коротким и крепким, что выдавало

в нем человека прямого и бесхитростного, но между тем, глубоко в

темно-синих, живых глазах его, под кустистыми, нависающими бро-

вями содержалась постоянно текущая, значительная мысль, точно

он вынашивал какую-то гениальную идею, но до поры до времени,

таил это при себе... .

- А сам то откуда родом будешь? - он снял фуражку и, стряхнув

с нее пыль стальных магистралей, одел на острое правое колено,

козырьком к себе. .

- Из Свердловска. .

- Из Свердловска,... - протянул он уныло, делая ударение на бук-

ве “е”. - А по мне так, как был Екатеринбург, так и остался. Это вот,

к примеру, ежели родился бы ты Еремой, а потом, когда уж в возраст

вошел, тебе бы и говорят: да никакой ты вовсе и не Ерема, а даже

напротив - совсем Фома! - он громко расхохотался, искренне раду-

ясь своему меткому сравнению. Потом подкрутил ус и продолжал:

- Я Екатеринбург то еще царским помню... Вот как раз дед то ме-

ня с собой и возил. На святки это было... Точно! Я тогда еще совсем

мальцом был, лет шести... Приехали мы в город то и встали как раз

вот где Покровский прошпект с Уктусской улицей сходится. А там

церква такая стояла о пяти куполах, Большой Златоуст,... красоты

неописуемой... А снежок такой идет, густой да пушистый... А наро-

ду кругом - тьма. Бабы какие-то расфуфыренные ходят - леденцы

сосут. В воздухе конфектами пахнет. Я и пристал к деду - купи да ку-

пи леденчик. А дед у меня суров был к такому баловству, а тут вдруг

раздобрился и аж целых два мне сунул. Это уж я сейчас понимаю,

что он по дороге где-то успел полушку опрокинуть... .

Ну и говорит мне дед: сиди, мол, здесь, и с телеги ни ногой. Я ско-

ро. Ему по кузнечному делу надобность была в контору зайти. Ну

сижу я, леденцы насасываю, губы слиплись... А сам на купола голо-

ву задрал,... а они так и горят, так и блещут золотом,... глаз не отвес-

ти... У меня аж шапка слетела. Смотрю - что такое? Понять не мо-

гу. Пригляделся - а это вороны... Подлетят к самому кресту, крылья

сложат - и сигают вниз по куполу, как по горке золотой. Катаются,

значит. Завидно мне стало, как бы, думаю, и мне на купол то взоб-

раться да с воронами покататься... Слез я с телеги то, подошел к

храму,... и стою - ворон считаю... Вдруг земля у меня из под ног уш-

ла, и как будто полетел я к воронам то, уж я и руками для верности

взмахнул... Гляжу, а прямо перед моим носом дедова бородища!

А оттуда, из бородищи то: “Ах ты, тудыть тебя растудыть!!!” .

Стало быть,... увели у нас лошадку то вместе с телегой и всем

тем, что дед на продажу вез... Всыпал мне тогда дед по первое чис-

ло, а только что с меня, малолетнего... .

Да,... хорошо там тогда было... .

Да и у нас не хуже жилось... Я ведь сам то с Седельников, с Ма-

лых. Отсюдова меньше часа неторопким шажком. Арамилка в то

время куда ширше и глубже была. Щука и голавль в повсеместном

изобилии водились, а из пруда без всякого труда запросто можно

было голыми руками сома достать, пуда этак на полтора... Про яго-

ды-грибы и говорить нечего - вдоль опушки пройдешься туда-сюда -

и уж не знаешь как корзинки до дому дотащить. .

А вообще места здесь зачарованные... Старики говаривали, буд-

то в незапамятные времена пролетал тут Ангел Господень, да и об-

ронил несколько перышек из крыл своих... И вот, вроде бы с тех пор,

над одним из холмов, с виду неприметном, в иные года, может раз

в двести лет, а может и поболе, открывается... дыра в небесах и,

якобы, обязательно в дождь. И нисходит тогда на человека благо-

дать божья,... ежели оказался он в это время под дырой то,... мече-

ным, стало быть, становится человек. А вот только в чем именно

эта благодать - никто про то уже и не помнит... Вроде, как дар какой

дается... Да и о том, где этот самый холм находится, тоже ничего до-

подлинно неизвестно... Кто его знает... Может что-то и есть такое на

свете, чего и понять нельзя... .

Я вот, будучи человеком железнодорожным, всю жизнь по путям

путешествую, и много чего навидался, но по правде сказать, чего-то

уж такого из ряду вон-несуразно-чудесного не встречал... А может,

не везло мне просто на это дело... .

Обходчик как-то странно поглядел на меня, будто как провинил-

ся в чем: .

- А ведь вру я.... Как есть вру, старый хрыч... Был случай... Да не

случай даже, а прямо целая история с продолжением. Как же... Та-

кое разве забудешь... В августе... Вот в эти же дни... Мне в ту пору

годов тринадцать-четырнадцать минуло... Вот как тебе сейчас, на-

верное... А сам я с девятисотого,... вот и считай - когда это было...

Лето тогда дождливое выдалось. А к августу и вовсе лило нескон-

чаемо. .

Видно было, как заволновался старик, погружаясь в повествова-

ние и предвкушая вновь пережить события минувших дней: .

- Послала меня мать буренку нашу поискать. А коровенка, к слову

сказать, шебутная у нас была, бодливая. Отобъется от стада и ну

бродить по лесам... Так и в этот раз... Иду я, значит, себе, насвисты-

ваю, прутиком головки у цветков сшибаю.... А день выдался, я тебе

скажу - душе отрада. По сию пору две недели слякотно было без

передыху, а тут прямо чистый рай - ни облачка, тепло, ветерок лас-

ковый обдувает... Иду я вдоль речки, а вокруг птички поют, солнышко

к закату клонится. Хорошо! Я про корову и думать забыл. А тут, как

на грех, ребятишек встретил, товарищей своих деревенских. Они с

бережку в речку кувыркались. Ну и я с ними. Наплескались мы

всласть - ребята домой. Тут я про корову то и вспомнил. Может уж

вернулась? Но для проформы решил я пройтись еще чуток. А уж

завечерело основательно... .

Тут старый обходчик поднялся на ноги и заходил вокруг меня, то

снимая, то одевая фуражку: .

- Иду я дальше. Вдруг - тучка набежала. Захолодало сразу, ну и

известное дело - дождичек. Я в лесок. Дай, думаю, подымусь вверх

по склону, полянка там такая есть с сочной травкой, не там ли кор-

милица наша. А дождь то так и зачастил.... Всего чуть-чуть поднялся

то, гляжу,... шагах в десяти передо мной... девушка стоит, к молодой

сосенке прислонившись... Вся из себя ладненькая такая... Волосы

длинные, светлые... и одета не по-нашему,... вся в белом, кружев-

ном, как барышня на выданье... И видать, что в печали она,... огор-

чена чем-то сильно, и смотрит на меня из-под ресниц... И будто свет

от нее... А глаза у ней,... как бы тебе сказать,... ну вот,... прямо в са-

мую душу... Я так и застолбился на месте. Не видал я таких сказоч-

ных девушек отродясь. Кто, думаю, такая, откуда? Да и чудно мне

стало - что это такая прянишная принцесса в сыром лесу на ночь

глядя делает... А у самого под коленками дрожит... А в это время,

словно колокольчик где звякнул. Не коровка ли наша пропащая?

Только головой в сторону повел,... глядь - а девушки то и нет... Подо-

шел я к тому месту, где она только что стояла, а по траве... голубой

пламень кругами расходится,... и сильно так земляникой запахло,...

да ведь только отошла уж она давно,... земляника то... Не по себе

мне стало. Огляделся я, смотрю - а с ветки той сосенки, подле кото-

рой девушка была... свисает что-то. Вроде как медальончик на це-

почке... А смеркается уже, а он блестит как то... сам собою,... и на-

писано что-то на нем закорючками чужими, нерусскими... Хвать я ту

штуковину, а она как кипяток горячая, аж кожа у меня зашипела...

Испугался я дюже, но вещицу не выпустил, а в руке зажал и бе-

гом домой - к мамке. Пока бежал - медальончик остыл, а на ладош-

ке - волдырь с редиску. Прибегаю, а мамка меня и спрашивает, что,

мол, с рукой то. Да так, костром, говорю, ожегся... А сам медальон-

чик тот припрятал надежно. А буренка то наша сама потом пришла,

под утро. Глаза шире рогов, вымя нарастопашку и дрожит вся... .

И стала она после этого тише воды, куда и весь гонор подевался.

А медальончик тот стал я потом на груди носить, вместе с крес-

том нательным... А ежели спрашивал кто о нем, отвечал - нашел,

мол, да и все тут. Даже мамке родной так ничего и не сказал... .

Я слушал историю обходчика, чем-то напоминающую сказы Ба-

жова, с возрастающим вниманием - у меня не было причин не ве-

рить старику - вряд ли он выдумал такое... Маловероятно, что его

простой и открытой натуре свойственны были изощренность ума и

воображения. Да и зачем ему что-то сочинять. Скорее даже наобо-

рот - не вполне владея изложением виденного, он, вероятно, упус-

тил что-то, какие-то незначительные, на его взгляд, подробности,

или запамятовал, по причине почтенного возраста. Хотя, конечно,

в своеобразном красноречии и живости повествования ему опреде-

ленно нельзя было отказать... .

Старик опустился, наконец, на траву, помолчал и добавил: .

- А приключилось это совсем невдалеке от деревеньки нашей,...

километра полтора-два, как по Арамилке вниз идти... Там теперь,

вроде как пионеры обитаются... .

- Да ну?! .

- Вот тебе и ну,... жерди гну... Погодь-ка,... - он строго взглянул на

меня, - да ты ведь, давеча, говорил, из лагеря будешь... Не из этого ли?

- Из него. .

- Ба-а-а... Вот так фокус... Х-м-м,... - старик будто огорчился чему-

то. - Ну и как оно,... житье то ваше коллективное? Не до чудес вам,

бедолагам заорганизованным... Маршируете всё, да в трубки дуди-

те - птиц пугаете. .

- Я в трубки не дужу. Я по барабану стучу. .

- Вот я про то и говорю... .

Обходчик явно расстроился, узнав, что я именно из этого лагеря.

Он с хмурым видом полез в свою сумку и вынул завернутые в газету

отварные картофелины в мундире, черный хлеб, большую, чищен-

ную луковицу и спичечный коробок с крупной, темной солью. .

- Чем богаты.... Не побрезгуй,... - разложил он свое угощенье. .

Я без должного аппетита сжевал пару картошек, запив их кислым

подбродившим квасом домашнего приготовления. Старик же с ви-

димым удовольствием употребил свой дорожный обед, круто пере-

сыпая солью разваристый картофель. .

- Ну вот,... заправились маленько,... - настроение обходчика улуч-

шилось, он мастерски скрутил из обрывка газеты “козью ножку”, ору-

дуя одной рукой, как не каждый двумя, засыпал табаку из кисета и

густо задымил, щурясь на блестевшие под солнцем рельсы: .

- Ты смотри, день то какой сегодня, так и шпарит... Жарища! Щас

бы в речке побултыхаться... Эх-ма!... А давай-ка мы с тобой в тенёк

перебазируемся. .

Мы поднялись и вошли в разморенный зноем Лес, где невдалеке,

под старой, ветвистой сосной, наверное, уже не одно тысячелетие,

покоились могучие, покрытые высохшим мхом камни. .

Я заметил, как с плоского, серого гранита в зеленую траву, живой

стрелой слетела маленькая прыткая ящерка. .

- Ну вот,... испужали животинку то,... не дали, понимаешь, понежи-

ться на теплом камушке,... - пожалел обходчик осторожную лесную

рептилию, усаживаясь на древние останки горной породы. .

Я тоже удобно устроился на щербатой поверхности каменной

глыбы и в нетерпении ожидал продолжения рассказа... Почему-то я

был уверен, что это далеко не конец. .

- Ну хорошо,... слухай дальше,... - повернулся ко мне старик, до-

курив самокрутку и прокашлявшись: .

- Пришло время и дружки мои женихаться стали - с девками по

сеновалам ползать. А я, хоть и видный был парень, и естество мое

в исправном виде содержалось, в ихнюю сторону и не смотрел даже.

Извелся, измаялся я весь - девушка та с ума у меня не шла. Запала

в сердце - и все тут. Как околдовала. Сколько раз за те годы я на

холм тот подымался, все ждал-надеялся - не появится ли... .

Да и сейчас,... уж сколько лет пролетело - а все забыть ее не мо-

гу, глаза ее по сию пору каленым железом меня жгут... .

Он замолчал, пригладил непослушный ершик волос и зачем-то

застегнул китель на все пуговицы. .

День уже давно перевалил на свою вторую половину, но разъя-

ренная звезда, похоже, задумала испечь из Земли гигантский кос-

мический колобок... Здесь, на опушке Леса было не так жарко, но от

духоты не спасала даже плотная тень сосен. .

- Товарняк,... на Егоршино,... - вдруг произнес старик тихо и за-

думчиво,... - и снова умолк... .

И только секунд через пятнадцать до меня донесся слабый звук

со стороны железнодорожного полотна. А минуты через две мимо

нас прогромыхал чумазый локомотив с прицепленной вереницей

вагонов. .

И опять - неподвижные деревья, объятые солнечным огнем, да

звонкий стрёкот кузнечиков... .

- Я ведь семейством так и не обзавелся, - вернулся старик к сво-

ему рассказу, свободно развалившись на широком камне, - так и про-

жил бобылем. Ни детей, ни плетей. Два года назад последнего род-

ного брата схоронил... Женщин, конечно, пользовал, куда ж без них,

окаянных,... живой же я человек. Однако, долго при себе держать я

их не мог - отзыва сердечного в себе не чуял. Сердце то мое, видать,

у той девушки лесной осталось... Навсегда... Вот, стало быть, как...

Ну, да ладно... Пробежало этак годков двадцать - тут и война по-

доспела, Отечественная... На Гражданскую я не ходил - отец тогда

пример, а потом и мать... Я за старшего остался, с тремя братьями

и сестренкой... Голодно тогда было... Ну и надорвался... Болел дол-

го, насилу оклемался... .

Ну и вот, собрался я, значится, с немцем воевать, а мне уж, к то-

му времени, считай, сороковник с привеском стукнул. .

Старичок-доктор, что в военкомате мой организм на годность

проверял, мне и говорит: позвольте, уважаемый, Вашей вещицей

полюбопытствовать, и с медальончика моего глаз не сводит. Отчего

же нет? Снял я вещицу свою и протянул доктору - извольте, мол,

любопытствуйте. .

Долго он медальончик мой разглядывал - всё бровями шевелил.

А потом и говорит: это в высшей степени удивительно, я языков мно-

го знаю, но здесь не язык, а скорее знаки,... и еще какое-то слово на-

звал,... криво,... криво,... - старик увел глаза под лоб, пытаясь вспом-

нить мудреное слово. .

- Может,... криптограммы? - подсказал я. - Тайнопись, значит. .

- Да, точно! Кривограммы! Но я, говорит, ничего подобного никог-

да не видал... .

Отвоевал я почти всю войну - и ни одной царапины! И вот, стало

быть, случился у меня юбилей - сорок пять годочков отжил на свете.

А дело было уже на германской территории, в одной деревеньке их-

ней... .

Дня за два до того, немца мы из этой деревеньки вышибли, но по

щелям еще прятались снайпера - гадюки... А был у нас младший

лейтенант - Ваня Журавушкин. Веселый солдатик, жизнерадостный.

Его на следующий день снайпер то и укокошил. Прямо в глаз уло-

жил. Он и понять ничего не успел. Так и запомнил я его - мертвый

лежит, а улыбается... .

Сидим мы, значит, под яблоней, а на ней уж почки налились, вот-

вот зацветет,... хотя март еще только, а снег уж месяц как сошел...

Сидим мы, байки травим, да шнапс потягиваем - вроде самогон-

ки нашей, только пожиже. А хорошо так вокруг, как у нас в мае,... да

и войне уж скоро конец... .

А Ваня Журавушкин и говорит, сходи-ка, Степаныч, да принеси-

ка нам еще бражки германской. Поскольку ты виновник торжества,

то изволь, говорит, ублажить нас до потери пульса. Ну я и пошел. А

сам то уж прилично выпимши был... А в том дому, где мы квартиро-

вали, подвальчик имелся. Славный такой подвальчик, скажу я тебе...

Каких только напитков для нашего брата, солдата, не припасено...

Спустился я, значит, в подвальчик, спичкой чиркнул и ищу глаза-

ми бадью то со шнапсом... А там в углу бочка здоровенная стояла...

И слышу я, будто шевеленье какое за ней... Ну, думаю, попался,

каналья! Шасть за бочку то, а оттуда как жахнет огнем, и все... не

помню ничего... Очнулся - грудь болит нестерпимо, а надо мной ре-

бята стоят - похохатывают... Ну, говорят, Степаныч, в рубашке ты

родился, и показывают мне медальончик то - а он в лепешку весь...

Пуля то точнехонько в медальон угодила... Оказалось, за бочкой

пацаненок немецкий прятался лет десяти... Ребята говорили, еле

пистолет у него вырвали, а он трясется весь и описался от страху....

Мальчонку того к коменданту потом свели, а у меня синячище на

груди месяц не сходил... .

Старик поднялся, снял китель, повесил его на сук сосны и, остав-

шись в голубой, в тонкую полоску рубашке с завязанным в узел пра-

вым рукавом отошел шагов на пять и, стоя ко мне спиной, сказал

медленно и с грустью: .

- Знаю я, о чем ты спросить меня хочешь - не тот ли это холм был,

над которым дыра в небе открывается. Не знаю... Не думаю... Пото-

му как, кроме тоски по той девушке, никакой благодати я не почувст-

вовал,... да и дара у меня особого не нашлось - всю жизнь обходчи-

ком отшагал, с перерывом на войну. А вот только выходит, что та

девушка лесная от смерти меня спасла... А может, это и есть благо-

дать то... .

Обходчик возвратился на камень и, откинувшись спиной на сос-

новый ствол, произнес в размышлении: .

- Странно... .

- Что? .

- Так ведь не рассказывал я никому об этом... Все при себе дер-

жал. Разве что только одному человеку открылся - Ване Журавуш-

кину. Крепко нас война сдружила, хоть и младше он меня был поря-

дочно. Да и то, тогда мы в окружении были, я и подумал: сгину на-

веки, а никто и не узнает... А ведь вот как обернулось: Ванюшки уж

почти тридцать лет нету, а я - вот он, живехонек. А он мне тогда еще

сказал: вот, мол, закончится война - я в ваши края подамся и девуш-

ку твою расчудесную обязательно разыщу... Вот и разыскал... Да...

- А что с медальоном? .

- А пропал он... .

- Как пропал? .

- Так меня ведь после этого случая два раза контузило, перед

самой Победой. В последний раз буквально из-под земли вырыли...

Какой там медальончик - самому бы целым остаться... Хотя, конеч-

но, жаль мне было расстаться с ним... .

А дело было вот как: уже под Берлином,... городишко там был

такой небольшой, но с высоченной ажурной церковью, с ангелами

на крыше... А внизу, у самого основания, из щели пулеметчик лупит

безостановочно... А мы с ребятами в дому напротив, и надобно нам

на ту сторону прорваться,... а он, падла, так и строчит, так и строчит,

спасу нет, уж четверых наших на тот свет отправил, гад.... .

И вдруг на меня как просветление какое нашло, в голове пусто

стало и сделалось мне все нипочем, вот что хошь со мной делай,

такая звонкая легкость во всем теле,... и мурашки забегали. Встал

во весь рост, рванул гимнастерку и закричал не своим голосом:

“За Расею! За барышню прянишную!!” Выскочил наружу и бегом

на злодея. В одной руке медальончик зажат, а в другой - граната

противотанковая. Бегу я, а сам про себя думаю: ну, Андрюха, вот и

смерть твоя пришла. А только нисколько не страшно почему-то.

Будто я и взаправду умер и на себя со стороны смотрю... А пули так

и свищут... Врешь, не возьмешь! Подбежал я к церкви, вырвал чеку,

да и сунул гранату в щель то, фрицу под нос. А откатиться то не ус-

пел - там железяка гнутая торчала, вот и зацепился рукавом... .

Красно все сразу стало. Только сердце свое слышу, но не в себе,

а вроде как на отдалении... .

Глаза открываю - простыни белые... Надо мной лампочка в пла-

фоне, а на нем муха жирная, ножками сучит... .

А сбоку от меня такой мужчина солидный в возрасте стоит, с бо-

родкой стриженной... и пенсне на носу... Все, говорит, солдат, кончи-

лась для тебя война, а сам глаза в сторону отвел... Собрали, гово-

рит, мы тебя по частям почти что... Как уж ты выжить изловчился -

ума не приложу... Видать, есть у тебя что-то особенное, раз так креп-

ка в тебе жизненная сила. А я еще понять ничего не могу,... и руку

правую ему протягиваю - поздороваться.... А ее и нет... Оттяпали

мне руку то по самое плечо... .

Здесь старик впервые за все время пребывания со мной выру-

гался. Крепко. Но к месту. .

- Поплохело мне сразу... Как же я теперь, думаю, калечный,

с принцессой своей прянишной обниматься буду,... ежели встре-

титься доведется... Повернулся я тогда к стенке и заплакал горю-

чими слезами, поверишь ли, первый раз в жизни... .

Обходчик одел китель, снова скрутил цыгарку, и в полном молча-

нии сосредоточенно выкурил ее, глядя себе под ноги, где среди тра-

вы и шишек копошились большие, чернявые мураши... .

- Странная штука - жизнь,... - старик затушил окурок о камень и

обратил ко мне какое-то растерянно-обиженное лицо. - Когда я был

молод, почки на деревьях весной прямо лопались, а теперь - едва

проклевываются... Пронеслось-прокатилось все,... как вагончики

разноцветные по рельсам... Да... Теперь другой расклад - дороги

нет назад... О! Как завернул то! Ни дать ни взять - стихи из книжки!

Но ты знаешь, внутри себя я все тот же мальчонка, которого мамка

буренку искать послала... Как так... Нескладушки какие-то получают-

ся... .

А самое главное,... верю я,... верю, что найду,... найду свою ба-

рышню прянишную... Может быть не здесь... Не в этой жизни... Ведь

если уж совсем ни во что не верить - то тогда и жить незачем... По-

тому как, все на свете тлен и ржа,... окромя кручины сердечной...

При этих словах старик обронил крупную, одиночную слезу на

синюю материю кителя. .

С сосны на невидимой нити паутины спустился маленький пау-

чишка, прямиком на лежащую на камне фуражку старика... Не най-

дя ничего, заслуживающего его внимания, паучок без задержки за-

спешил обратно наверх. .

- Да,... - обходчик вздохнул и положил тяжелую руку на мое плечо.

- Но и это еще не вся история... .

- Как? .

- В шестидесятые годы появились,... как их,... Да! Следопыты!

И стали они разыскивать по всему свету: кто без вести в войну про-

пал, кто где сгинул или чьи останки безымянные без упокоения ле-

жат. Или кто без награды остался незаслуженно... Благое дело! Пра-

вильно говорится: война не закончена, пока не похоронен послед-

ний погибший солдат. .

И вот, благодаря их стараниям нашла и меня моя медаль “За от-

вагу”, за тот самый городишко с церковью... А в том месте много

тогда наших полегло... .

И приходит мне бумага, а в ней: так мол, и так - просим, дескать,

Вас прибыть на сооружение братской могилы однополчан Ваших

туда то и туда то. .

Выправил я документы да и поехал в тот городок германский,...

где-то название его у меня записано, а так никак запомнить не мо-

гу - уж больно длинно, да заковыристо. .

Прибыл я на место - дивлюсь: как у них все ладно да чисто уст-

роено - ни соринки, ни пылинки! Все кругом до блеска вылизано.

Одно слово - немчура! Чего-чего, а уж аккуратности и порядка у них

не отымешь. Факт! Вот и церковь та, где руки я лишился, как будто

заново отстроенная, и ангелы на крыше вот-вот взлетят... Красота...

Старик затих, прикрыв глаза и склонив голову... Не уснул ли? Ра-

зомлел, видать, старый обходчик... А разбудить неудобно... .

Минут двадцать он оставался недвижим, как вдруг встрепенулся,

прокашлялся и продолжил свой рассказ, похоже, пропустив какую-то

часть повествования: .

- Да... Что ж... Приняли мы, как водится, на грудь, помянули ре-

бят наших. А тут как раз грузовичек, чистенький такой, чернозему

подвез - деревца высадить возле памятника то... .

Поддел я на лопату землицы немецкой, глядь - вроде как блесну-

ло что-то меж комьями... Нагнулся,... глазам не верю!!! Быть того

не может!!! То ж медальончик мой!!! Ну как тут не скажешь - чудо из

чудес! Медальончик мой спустя двадцать с лишним лет сызнова ко

мне вернулся! Вот так да!!! Не диво ли дивное? А?! .

- И правда,... удивительная история,... хоть кино снимай... .

- Так ведь и это не конец! - хлопнул себя по коленке старик, воз-

бужденный своим невероятным рассказом. .

- Да что Вы?! .

- Вот те крест!!! - он истово перекрестился и, выпучив на меня гла-

за, выдержал паузу. Видимо, для пущей убедительности. Затем про-

должил спокойно, как ни в чем ни бывало: .

- Года три после этого прошло, и вот, довелось мне по какому-то

делу через холм тот идти, где девушку я свою лесную повстречал.

А я ведь, как с войны пришел, на него больше не хаживал - что, ду-

маю, понапрасну душу травить. Вот иду я, а пионерия ваша огла-

шенная уже вовсю там горланила... Cчитай, лет двадцать пять с га-

ком там не был, и так на меня накатило вдруг все,... вспомнилось,

ну вот, как вчера было... И захотелось мне сосенку ту отыскать, под-

ле которой барышню я свою увидел. А сосенка та приметная была

- на два ствола... Обыскался весь - нет и все тут! Хоть ты тресни! .

И вдруг на меня подозрение нашло - не попала ли сосенка в за-

гон лагерный... Нашел я дыру в заборе, прошел всего никого - а вот

она, родимая... - в аккурат возле одного барака, в каких вы ночлеж-

ничаете,... и вся земля вокруг нее вытоптана... Только не сосенка это

уже, а целая соснища. Постоял я возле нее, рукой по шершавому

стволу провел и обидно мне стало до слез. Все равно что конфиско-

вали у меня что-то... Ребятня вокруг меня столпилась, вылупилась

- ты, мол, дедушка к кому? К кому, к кому... К Фому... Вот с тех пор я

пионерию то и не жалую. Плюнул я в сердцах и пошел дальше по

своему делу, а сам медальончик рукой нащупываю... А нет его... .

Опешил я... Да что же это... Как от реки подымался - точно - был!

Эх, черт, пере,... - старик внезапно зашелся в долгом мучительном

кашле, пригнув голову к самым коленям... .

И в это время меня точно током ударило, я даже вспотел от мгно-

венной догадки и фантастического совпадения в череде случайных

событий! Сунув руку в карман я судорожно нащупал тот кусочек ме-

талла*, что нашел сегодня ранним утром на склоне лагерного холма,

и крепко зажал его в ладони. .

- Тьфу ты, зараза! Пропади ты пропадом! - старик укротил свой

кашель с помощью очередной самокрутки и, вытирая покрасневшие

глаза, продолжил: .

- Так,... на чем я,... А, да! Хватился я - а нету медальона то! Эх,

думаю, черт! Перетерлась видать, тесемочка то... Кинулся назад,...

да разве найдешь теперь... Эх-ма, думаю, где нашел, там и потерял.

На том и успокоился. Пять лет уж прошло. .

Вот такая, стало быть, история... Вот теперь - конец! .

- А вот и нет! - спрыгнул я с камня, еле дождавшись последних

слов обходчика. - Он?! - и раскрыл мокрую ладонь перед горбатым

носом старика. .

Старик побледнел, и я увидел как у него под щеткой усов мелко

затряслись губы. Он выхватил у меня медальон и, вскочив на ноги,

отбежал в сторону. Вытащил из кармана кителя круглые очки в ро-

говой оправе и принялся разглядывать медальон так и сяк в лучах

солнца. Затем заговорил хрипло и возбужденно, повторяя как за-

клинание: .

- Он! Он, родимый! Слава тебе, Господи! Нашелся! Он! Он, роди-

мый! Нашелся! Слава тебе, Господи! Он! .

Вид у обходчика был совершенно очумевший. .

- Заболтался я тут с тобой, мне на станцию надобно, по службе,

- вдруг забормотал он скороговоркой, не глядя на меня, сбежал вниз

и зашагал по шпалам не по годам быстрой, пружинистой походкой -

ни спасибо, ни до свидания... Мне даже обидно стало... .


Раскрасневшееся солнце пылало уже далеко на западе и, поу-

мерив жар своих лучей, приближалось к волнистой линии горизон-

та, затянутой оранжевато-фиолетовой вечерней дымкой. На абсо-

лютно чистом до сих пор небосклоне появились длинные, тонкие

мазки облаков... .

Я встал с камня и двинулся вдоль опушки обратно, по направле-

нию к лагерю, раздумывая над странной и почти неправдоподобной

историей старого обходчика, в которой и я, поневоле, стал, быть

может, последним звеном... .

Кузнечики стали стихать один за другим, отыграв свои партии в

сегодняшнем концерте... .

Минут через пятнадцать я увидел злополучный холм, где пришлось

мне встретиться с непонятными, дурными людьми из старого “москви-

ченка”. Решив обойти холм справа (так путь был короче), теперь я шел

уже по грунтовой дороге, все также вдоль опушки... .

Вдруг я услышал характерный звук насекомого, доносящийся

с молодой березы, одиноко растущей на краю овсяного поля мет-

рах в ста пятидесяти впереди меня. Спутать этот резкий, насыщен-

ный звук ни с каким другим я не мог - конечно, это была так называ-

емая “кобылка” - особый вид кузнечиков - очень крупных, ярко-зеле-

ного цвета, ведущих обособленный, одиночный образ жизни. В от-

личие от остальных стрекочущих собратьев кобылка предпочитает

петь не в освещенной, прогретой послеполуденным солнцем траве,

а на деревьях, и именно почему-то на молодых березах, в то недол-

гое время преддверия сумерек, когда солнце еще не зашло, но жгу-

чая энергия его уже далеко не так откровенна и напориста и длин-

ные тени деревьев тают в вечерней неге притихших полей... .

Судя по всему экземпляр, облюбовавший эту березу имел весь-

ма внушительный вид - голос его был вызывающе громким и далеко

разносился по холмистым просторам. .

Осторожно подойдя к дереву, я вглядывался в густоту его листвы

и обдумывал как бы скрытно и бесшумно подняться по стволу...

Мне вполне удалось осуществить затеянное - ветви березы рос-

ли довольно удачно для лазанья... .

Видимо, заподозрив неладное, кузнечик умолк, не желая более

услаждать мой слух, и я уже было совсем отчаялся отыскать замас-

кировавшегося в листве насекомого, но в это время низкое солнце,

скрывавшееся в большом кучевом облаке, обнажило нижнюю поло-

вину диска, осветив березу красно-оранжевым сиянием, и я,... вдруг

увидел его... Прямо перед собой, на безлистном сучке, с тонкой по-

лоской колыхающейся бересты. .

В продолговатых каплевидных глазищах кузнечика отражалось

угасающее Августовское солнце. Он тихо шевелил длинными, упру-

гими усами и чуть вздрагивал короткими полупрозрачными крылья-

ми. Полное, сегментированное брюшко его едва заметно двигалось...

Я, конечно, ожидал обнаружить нечто необычное,... но это был

просто монстр,... не кобылка, а прямо зеленая усатая лошадь, сдуру

заскочившая на дерево. Поющий крокодил, отверженный африкан-

скими сородичами за сухопутные замашки и странное пристрастие

к березовым посиделкам. Я поразился невиданным размерам кузне-

чика - почти в половину моей ладони! У меня заколотилось сердце -

я захотел завладеть им сейчас же! .

Опасаясь спугнуть объект вожделения, я медленно, очень мед-

ленно протягивал руку к кузнечику, дабы усыпить его бдительность

и надеясь, что он примет это за движение ветвей. И мне удалось

занести ладонь над узкой спинкой насекомого. Оставалось только

молниеносным движением схватить березового солиста и я, приго-

товившись к решающему моменту, чуть шевельнул правой ногой,

проверяя устойчивость своего положения... .

Громкий хруст ломающейся под ногой ветви, и... я полетел вниз

с пятиметровой высоты. .

Мне повезло - почва под березой была мягкой и изрытой, густо

поросшей сорной полевой травой. Но без потерь не обошлось - ра-

зорванная штанина и сильно пораненная об острый сук лодыжка -

вот плата за посягательство на свободу братьев меньших... .

С помощью сочного, широкого листа подорожника я остановил

кровь и, чуть прихрамывая, двинулся дальше. .


Скоро на моем пути возник лесной полуостров, темным сосно-

вым клином вдающийся в светлое овсяное раздолье. Я захотел

пройти его насквозь, сократив время и расстояние. .

Лес здесь был глухим и замшелым, изобиловал пнями и пова-

ленными деревьями. Пахло сыростью и грибами. Продираясь через

колючие кусты шиповника, я цеплял на себя лохмотья липкой паути-

ны, как вдруг, впереди, за покосившейся елью увидел восседавшую

на пне одинокую худенькую старушку в синей фуфайке и в белом

платке на остроносой голове. .

Вдоволь наслушавшись обходчика, я не желал больше вести бе-

сед, да к тому же теплилась надежда вернуться до отбоя, и я стал

тихонько пробираться в обход бабули... Но, как видно, плохой из

меня оказался лазутчик... .

- Кто здеся?! - гаркнула старуха в тишине вечернего Леса. .

Ну все. Застукали... .

- А ну-ка, поди сюда, мил человек. .

Я вышел из-за кустарника и предстал пред чуткой бабулей. .

- Иди-иди ближее, не Яга я, не укушу. Да и нечем уж кусаться то...

А я, грешным делом, думала, грибник какой из нашенских, глядь -

ан нет, без корзинки ктой-то чужой ходит... Ты чего здесь колобро-

дишь без причины? .

- Да я из лагеря, ну,... там,... рядом с Седельниково... .

- Эвона что... Из лагерю,... - старушка оглядывала меня с головы

до ног маленькими лукавыми глазками. - Эк, тебя занесло,... не за-

плутал ли? .

- Нет, не заплутал. Так себе... Гуляю просто... .

- А портки то где разодрал, бродяжник? .

- Да,... букашек ловил... .

- А вот гляди-ка, чего покажу,... - старуха откинула край выцвет-

шей материи, покрывавшей вместительную, плетеную корзину, сто-

явшую у нее в ногах. Корзина была доверху наполнена крепкими

головастыми опятами. - Каких близнецов-молодцов я сподобилась

добыть! Ай да бабка! Нынче год то ихний, опятошный! Так и прыга-

ют сами в корзинку - успевай только подставлять... А ты, гуляешь,

значится... Знамо дело! Отчего же не погулять то! Оно ведь как бы-

вает: пока можется - ты и ног своих не слышишь. А вот потом погу-

лял бы - а нечем. Исходились-истоптались ноженьки то. А так бы и

побежал, так бы и полетел бы... О-хо-хо... Воля твоя... Прости меня,

грешную... .

Старуха зашептала что-то еле слышно и как будто совсем забы-

ла о моем существовании, но вдруг встрепенулась радостно: .

- Ну-ко-ся, притулись-ка рядышком. Мы с тобой сейчас славно

попируем! У тебя, поди, и маковой росинки во рту не бывало, за

цельный то день... .

Я присел на свободную часть широкого пня, поросшего мелким,

курчавым папоротником. Бабка порылась в котомке и вынула что-то,

завернутое в белую холстину. - На-ка вот, пирожка с картошечкой

отведай, - она протянула мне большой, благоухающий ломоть с под-

жаристой корочкой. .

- Ешь, ешь, не кочевряжься - сама стряпала, еще не простыл да-

же. В лагерях то твоих... таким небось не потчуют. Ум отъешь! .

Пирог оказался действительно удивительно вкусным и пах до-

машней уютной теплотой. .

- А ты, часом,... не того? Не сохнешь ли по ком? - вдруг спросила

старуха ни с того ни с сего, слизывая крошки с увядших губ. .

Пирог застрял у меня в горле и я прямо чуть не слетел с пенька

от такой бабкиной прозорливости: .

- А что, это так видно? Я сегодня уже третий раз это слышу... .

- Да нет,... нет... Издалеча не видать. Не серчай. А только глаза

у тебя,... как пустой колодец - проплаканные насквозь... А ты плюнь

на это. Плюнь, да разотри. Вот и вся недолга. Тебе ведь еще жить

да радоваться. А ты ходишь, как неприкаянный по лесу... Так ведь

прогоришь весь и будешь как сухая головешка - ни богу свечка, ни

черту кочерга... А тебе сколь годков то будет? .

- Четырнадцать уже... .

- Да что ты! Типун тебе на язык! - замахала она крючковатыми

руками, - окстись, родимый! Не гневи бога! Уже! Ты, мил человек,

считай, и не живал еще! Уже! Я вот девятый десяток на свете топ-

чюсь, а и то так не скажу. А ведь у меня... троих сыночков немец

проклятущий забрал... И где они лежат, кровинушки мои,... одному

богу ведомо... .

Старушка опять что-то зашептала и рукавом поношенной фуфай-

ки вытирала обильно побежавшие слезы... .

Через минуту она успокоилась и с удовольствием уминала остат-

ки душистого пирога, хитро поглядывая на меня. .

- Деваха то твоя эта, что,... поди больно красива, а? - опять при-

нялась допытывать она меня, допивая холодный чай из молочной

бутылки. .

- Больно... Вот именно что - больно... .

- Ноет, знать, сердечко то,... - старушка разулыбалась непонятно

чему, зашамкала сморщенным ртом и, поправив платок, засобира-

ла свою котомку. И вдруг запела неожиданно высоким, задорным

голосом: .


Помню, я еще молодушкой была-а-а, .

Вечерело, я сидела у ок... .


- но икнула и зачихала, а потом долго и громко сморкалась в

большую цветастую тряпицу. .

- Ну иди, иди с богом,... а то уж засумерничает скоро. Кабы дож-

дя не приключилось, - она подняла остроносую голову кверху, туда,

где окрашенные багровым, закатным светом, наползали друг на

друга тяжелые, рваные облака. - Да и я поплетусь потихоньку... Во-

свояси... Иди,... горемышный,... - махнула она рукой. .


Распрощавшись с бабулей, я вышел на открытую местность, на-

мереваясь пересечь овсяное поле, отделяющее меня от реки. .

Предчувствие старушки оказалось не напрасным - изгнанные

солнцем облака, теперь, в отсутствие светила, в угрюмом молчании

собирались в лохматые, устрашающие тучи, явно замышляя что-то...

Душный, напоенный фитонцидами воздух еще не остыл, но ви-

димое пространство окрасилось в мрачные сизо-зеленоватые тона.

Лес стоял темен и нем, плотно сомкнув деревья. Из заглохших

полей ни звука. Никакого движения вокруг. Только вверху, над моей

головой вздувалось, ворочалось и громоздилось, предвещая скорую

развязку. .

Я остановился в волнении, между Лесом и полем, в ожидании

действа... .

И вот, вздрогнули листья ближней ко мне осины, и обновленный,

посвежевший ветер слетел на землю, неся на крыльях целительную

прохладу, и Лес приветствовал его шумно и радостно. И опаленные

зноем поля распахнулись навстречу затяжелевшему небу, готовые

благодарно принять его бремя... .

И грянул дождь! Дождь, ликующий и щедрый! А там, за холмами,

далеко на востоке уже шествовала гроза в убранстве электроогнен-

ной парчи, торжествуя и властвуя. .

Сквозь шум воды до меня донеслись едва слышные звуки горна...

Отбой. Не успел... Ну что ж теперь... .

По склону насытившегося поля катились ручьи избыточной влаги.

Я с трудом преодолел вязкое овсяное бездорожье и достиг берега

реки. Ночь уже поджидала меня здесь, и черная, шипящая под дож-

дем вода казалась бездонной пропастью. Я вошел в нее не без опас-

ки, но был смущен ее неожиданно ласковым, теплым прикосновени-

ем. Оглянувшись вслед уходящей грозе, я, как был, в одежде (все

равно весь мокрый) лег в мелководье, на мягкое песчаное дно и,

омываемый нежными струями, слушал легкий перестук камней на

перекатах... .

Покинув речную купель, я заторопился вдоль берега, приближа-

ясь к лагерю. Дождь на время ослабел, отдав часть своей силы пе-

ресохшей земле, но резко похолодевший воздух пробирал до костей...

Впереди, за деревьями засветились огни дальних домиков, где

проживал обслуживающий персонал лагеря... Интересно, не потеря-

ли ли меня?... Да нет, вроде все тихо... .

Я подходил к своему корпусу, насквозь мокрый и замерзающий,

с ноющей болью в ноге... .

Окна палат были темны - похоже, все уже спят. .

Вместо того, чтобы скорей забраться в теплую постель, я встал

под сосной напротив ЕЕ окна, точно ожидая чего-то... Затихший бы-

ло дождь, обрел второе дыхание и стекал с сосновых ветвей про-

низывающим холодом мне за шиворот... Ну все, хватит с меня под-

вигов на сегодня. Быстрей спать. .

И вдруг в ЕЕ окне вспыхивает свет!!! Сердце мое подпрыгивает

к самому горлу и рвется выскочить наружу - ОНА!!! От неожиданнос-

ти я вжимаюсь в ствол дерева, боясь быть увиденным. .

Освещенная желтым светом лампы, ОНА стоит посреди палаты,

словно вспоминая что-то... И нет больше ничего - ни дождя, ни холо-

да,... ни усталости, ни боли... Только это окно, посреди пустого ми-

ра... И все... .

Сколько продолжалось это видение?... Не знаю. Я не чувствовал

ни времени, ни пространства... .

Хомов лежал в той же позе, что и утром, точно и не вставал. .

- Вовка, ты спишь или прикидываешься? - тронул я его за ногу.

- Как же,... поспишь тут с тобой,... - заворчал недовольно Хомов

и отвернулся к стене. .

Я развесил мокрую одежду на спинке кровати и залез под одея-

ло. Дождь все более настойчиво барабанил по окнам, словно ему

стало холодно и одиноко литься в безлюдном пространстве, и он

хотел чтобы его впустили в теплый полумрак палаты. .

Какой удивительный день сегодня... Столько всего... И я сразу же

уснул, переполненный событиями... .


Утром выяснилось - меня всё же искали. По причине моего отсут-

ствия на вечерней линейке отряда. А это был крайний срок. Я опоз-

дал где-то на час с лишним. Потом, скорее всего, вожатый или кто-то

другой заглянул в палату и обнаружил меня спящим. Поэтому стро-

гий выговор и хорошую порцию нравоучений я получил сразу же пос-

ле подъема. .

Автор
Дата добавления 08.06.2016
Раздел Доп. образование
Подраздел Другие методич. материалы
Просмотров91
Номер материала ДБ-114981
Получить свидетельство о публикации

"Инфоурок" приглашает всех педагогов и детей к участию в самой массовой интернет-олимпиаде «Весна 2017» с рекордно низкой оплатой за одного ученика - всего 45 рублей

В олимпиадах "Инфоурок" лучшие условия для учителей и учеников:

1. невероятно низкий размер орг.взноса — всего 58 рублей, из которых 13 рублей остаётся учителю на компенсацию расходов;
2. подходящие по сложности для большинства учеников задания;
3. призовой фонд 1.000.000 рублей для самых активных учителей;
4. официальные наградные документы для учителей бесплатно(от организатора - ООО "Инфоурок" - имеющего образовательную лицензию и свидетельство СМИ) - при участии от 10 учеников
5. бесплатный доступ ко всем видеоурокам проекта "Инфоурок";
6. легко подать заявку, не нужно отправлять ответы в бумажном виде;
7. родителям всех учеников - благодарственные письма от «Инфоурок».
и многое другое...

Подайте заявку сейчас - https://infourok.ru/konkurs


Выберите специальность, которую Вы хотите получить:

Обучение проходит дистанционно на сайте проекта "Инфоурок".
По итогам обучения слушателям выдаются печатные дипломы установленного образца.

ПЕРЕЙТИ В КАТАЛОГ КУРСОВ


Идёт приём заявок на международный конкурс по математике "Весенний марафон" для учеников 1-11 классов и дошкольников

Уникальность конкурса в преимуществах для учителей и учеников:

1. Задания подходят для учеников с любым уровнем знаний;
2. Бесплатные наградные документы для учителей;
3. Невероятно низкий орг.взнос - всего 38 рублей;
4. Публикация рейтинга классов по итогам конкурса;
и многое другое...

Подайте заявку сейчас - https://urokimatematiki.ru

Похожие материалы

Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.
Специальное предложение
Вверх