Добавить материал и получить бесплатное свидетельство о публикации в СМИ
Эл. №ФС77-60625 от 20.01.2015
Инфоурок / Русский язык и литература / Презентации / Презентация по русскому языку "Сочинение по картине В. Поленова на основе цитаты" (7 класс)

Презентация по русскому языку "Сочинение по картине В. Поленова на основе цитаты" (7 класс)

  • Русский язык и литература

Документы в архиве:

85.87 КБ mamontov.jpg
43.02 КБ polenov.jpg
136.77 КБ svinka.jpg
53.23 КБ vasily-polenov.jpg
574.5 КБ Василий Дмитриевич Поленов.ppt
159 КБ Василий Поленов.doc

Название документа Василий Дмитриевич Поленов.ppt

Василий Дмитриевич Поленов
Василий Поленов родился в Петербурге 20 мая (1 июня) 1844 года в старинной...
С детства у Поленова были хорошие учителя по живописи и рисунку. Решающую р...
Большую роль в жизни Поленова сыграла зародившаяся в Италии дружба с Саввой...
Творчество Поленова - это настроение одновременно и радостного, и грустного...
«Река Свинка близ Алексина» 1900-1905 Стиль:реализм, жанр:пейзаж, материал:хо...
1 из 6

Описание презентации по отдельным слайдам:

№ слайда 1 Василий Дмитриевич Поленов
Описание слайда:

Василий Дмитриевич Поленов

№ слайда 2 Василий Поленов родился в Петербурге 20 мая (1 июня) 1844 года в старинной
Описание слайда:

Василий Поленов родился в Петербурге 20 мая (1 июня) 1844 года в старинной дворянской семье. Отец Поленова, Дмитрий Васильевич, был известным историком, археологом и библиографом. Мать художника, Мария Алексеевна, урожденная Воейкова, была детской писательницей и художницей-любительницей.

№ слайда 3 С детства у Поленова были хорошие учителя по живописи и рисунку. Решающую р
Описание слайда:

С детства у Поленова были хорошие учителя по живописи и рисунку. Решающую роль в определении его жизненного пути сыграла встреча с Павлом Чистяковым, обучавшим его основам живописи и рисунка в 1859-1861 годы. В 1860-е годы Поленов учился одновременно в Петербургском университете и в Академии художеств, которую называл впоследствии своей «духовной родиной». Принимал участие в академическом «Бунте четырнадцати» и в студенческих волнениях в университете. Он воспринял просветительские идеи демократов-шестидесятников и остался верен этим убеждениям на всю жизнь

№ слайда 4 Большую роль в жизни Поленова сыграла зародившаяся в Италии дружба с Саввой
Описание слайда:

Большую роль в жизни Поленова сыграла зародившаяся в Италии дружба с Саввой Ивановичем Мамонтовым, крупным промышленником и страстным любителем искусства, и с будущими членами Абрамцевского (Мамонтовского) художественного кружка. В.Поленов и С.Мамонтов в Абрамцеве

№ слайда 5 Творчество Поленова - это настроение одновременно и радостного, и грустного
Описание слайда:

Творчество Поленова - это настроение одновременно и радостного, и грустного созерцания мира вместе с присущим ему страданием и скорбью, которые как бы очищаются добром и красотой. За всем этим наследием виден человек, демократизм которого «выражается не в снисхождении к массам, а в глубокой любви к благородству человека», и художник, видящий пользу своего труда в том, чтобы приносить людям радость своим творчеством, воспитывать их красотой искусства.

№ слайда 6 «Река Свинка близ Алексина» 1900-1905 Стиль:реализм, жанр:пейзаж, материал:хо
Описание слайда:

«Река Свинка близ Алексина» 1900-1905 Стиль:реализм, жанр:пейзаж, материал:холст, масло Находится в государственном историко-художественном и природном музее-заповеднике В.Д.Поленова

Название документа Василий Поленов.doc

Поделитесь материалом с коллегами:

Василий Поленов родился в Петербурге 20 мая (1 июня) 1844 года в старинной дворянской семье, сохранявшей традиции русского просвещенного дворянства, восходящие еще ко второй половине XVIII века. Отец Поленова, Дмитрий Васильевич, был известным историком, археологом и библиографом. Мать художника, Мария Алексеевна, урожденная Воейкова, была детской писательницей и художницей-любительницей.

С раннего детства мальчику прививалась глубокая любовь к природе. До середины 1850-х годов семья Поленовых выезжала на дачу в Царское Село, о котором художник всегда вспоминал «с особым чувством какой-то сказочной поэзии». К царскосельскому периоду относятся первые попытки изобразить все увиденное и поразившее воображение. В 1855 году отец будущего художника получил по семейному разделу землю в Имоченцах Олонецкого края и построил на высоком берегу реки Оять поместительный дом. Поленовы жили в Имоченцах среди первозданной северной природы. Воспоминания, связанные с летней жизнью в усадьбе, оказались для художника, по его словам, самыми дорогими. Здесь мальчик впервые познакомился с укладом крестьянской жизни и народным творчеством. С Имочен-цами связаны первые дошедшие до нас пейзажные работы художника и этюды, отразившие незамысловатый крестьянский быт: Окулова гора, Холмы. Имоченцы (1861), Закат. Имоченцы (1869), Переправа через реку Оять. С мельницы (1869), Северная изба (1870), Внутренность избы (1871) и другие.

Одним из самых сильных детских впечатлений Поленова были поездки вместе с братом и сестрами (одна из которых, Елена, впоследствии стала известной художницей) в Ольшанку Тамбовской губернии, имение бабушки Веры Николаевны Воейковой, дочери известного архитектора Николая Львова, воспитывавшейся после смерти родителей в доме Гавриила Державина. Она хорошо знала народную поэзию, любила рассказывать внукам русские народные сказки, былины. Впечатления от имения в Ольшанке, воспоминания об его обитателях, о природе этих мест позже нашли отражение в творчестве художника, органично вписались в художественную ткань его произведений. В петербургском доме Поленовых, где собирались художники, профессора университета, музыканты, ученые, царила интеллектуальная и художественная атмосфера, к которой рано приобщился мальчик. С детства у Поленова были хорошие учителя по живописи и рисунку. Решающую роль в определении его жизненного пути сыграла встреча с Павлом Чистяковым, обучавшим его основам живописи и рисунка в 1859-1861 годы. Архитектурные зарисовки 1860 года, сделанные шестнадцатилетним художником во время путешествия с отцом по древним русским городам, свидетельствуют уже о твердом рисунке и хорошем знании перспективы. В 1860-е годы Поленов учился одновременно в Петербургском университете (без университетского образования семья Поленова не мыслила его дальнейшей жизни) и в Академии художеств, которую называл впоследствии своей «духовной родиной». Занятия в двух серьезных учебных заведениях не оставляли ему времени по-настоящему погрузиться в студенческую жизнь, но небывалый общественный подъем первого пореформенного десятилетия, нашедший отражение в академическом «Бунте четырнадцати» и в студенческих волнениях в университете, не мог не затронуть Поленова. Он воспринял просветительские идеи демократов-шестидесятников и остался верен этим убеждениям на всю жизнь. Вслед за успешной защитой диссертации в университете весной 1871 года Поленов углубился в работу над конкурсной программой на большую золотую медаль. Заданную для конкурса тему Воскрешение дочери Иаира он готовил вместе с Ильей Репиным. Оба художника с блеском справились с заданной программой. Некоторые черты жанровости в картине Поленова снижали значительность сцены, изображающей момент свершения чуда, но в целом работа не уступала репинскому произведению по колористическим достоинствам и мастерству организации композиции. Решая каждый по-своему поставленную перед ними задачу, оба художника стремились придать изображению возвышенный характер, создать произведение высокого стиля и оба получили большую золотую медаль за свои программы и право на заграничную пенсионерскую поездку.

B 1872 году жизнь Поленова, классного художника первой степени по исторической живописи и кандидата прав, складывалась очень удачно. Весной вышло постановление об отправке его на шесть лет за границу пенсионером Академии художеств «для дальнейшего усовершенствования в искусстве», с июня началась его командировка. Поленов посетил Москву, где осмотрел ряд частных коллекций живописи, затем Киев, Вену и Мюнхен. Художественная жизнь этого города захватила его «круговоротом работы». Круг художников, творчество которых привлекло особенное внимание Поленова, довольно широк и разнообразен. Это - представители академически-романтической исторической живописи, прежде всего, Карл Пилоти, но также и Габриэль Макс, Арнольд Бёклин, Ганс Макарт, предвосхитившие неоромантизм модерна. В Италии, куда Поленов приехал из Мюнхена, - опять масса новых впечатлений, посещения мастерских художников, осмотр памятников архитектуры. Он предпринял путешествия в Венецию, во Флоренцию, в Неаполь. «Италия, - писал он родным, - представляется мне не такой, как принято ее изображать. Желто-красных тонов я как-то мало вижу, разве при закате, а мне представляются скорее серебристо-оливковые, то есть серые». Свое восприятие итальянской природы он выразил позже в картине Итальянский пейзаж с крестьянином (1874).

В Риме Поленов снял мастерскую, куда стали заходить «натурщики разных фасонов», поскольку художник собирался сначала «написать несколько этюдов, а потом картины». Первыми были этюды для картины Кто из вас без греха. «Вообще жизнь Христа меня с давних пор интересует, и вот из этой жизни мне хочется изобразить несколько эпизодов», - писал он родным. Большую роль в жизни Поленова сыграла зародившаяся в Италии дружба с Саввой Ивановичем Мамонтовым, крупным промышленником и страстным любителем искусства, и с будущими членами Абрамцевского (Мамонтовского) художественного кружка.
Живой, остроумный, «хорошо чувствующий талантливых людей» и сам разносторонне одаренный, Мамонтов и его жена Елизавета Григорьевна, также наделенная чуткой восприимчивой к искусству душой и редкостным добросердечием, составляли в Италии центр своеобразного артистического кружка. В него входили скульптор Марк Антокольский, историк искусства и художественный критик Адриан Прахов, композитор Михаил Иванов, Илья Репин и другие. Беззаботное времяпрепровождение с постановками спектаклей и участием в римском карнавале чередовалось с поездками к древним руинам, изучением архитектурных памятников античности, беседами об искусстве, его роли в жизни общества, назначении художника.
Бурные споры велись вокруг проблем «искусства для искусства», свободы творчества и выбора сюжетов.
Поленов особенно сблизился здесь с Репиным, который писал Крамскому о своем друге: «Малый он чудесный, в Италии я с ним гораздо более сошелся... Мы мечтаем о будущей деятельности на родной почве». Эти мечты были горячо поддержаны Мамонтовым, задумавшим организовать свой художественный центр. Подмосковное имение Мамонтовых Абрамцево, купленное незадолго до того времени, стало мыслиться местом обитания будущей художественной колонии.

Здесь же, в Италии, у Поленова возникло первое серьезное чувство к юной Марусе Оболенской, участнице многих художественных затей в доме Мамонтова. Маруся скоропостижно скончалась, заразившись от детей Мамонтова корью. Ее внезапная смерть потрясла всех участников мамонтовского кружка. На кладбище, где была похоронена Маруся, художник написал этюд Кладбище с кипарисами (1873), который подарил Елизавете Григорьевне Мамонтовой.
В 1873 году Поленов взял отпуск и возвратился в Россию. Два месяца он жил в Имоченцах у родителей и написал здесь «в виде отдыха» несколько пейзажных этюдов. Заезжал он ненадолго и в Абрамцево. Написанный здесь этюд "Папоротники" (1873), отмечен внимательным вглядыванием художника в натуру. Сходно написан и относящийся к этому времени этюд "Лопухи".

Осенью для продолжения пенсионерской командировки Поленов выехал в Париж. Французская столица восхитила его прежде всего разнообразием направлений, в которых работали художники — «что кому по душе», их умение «осуществить свои силы и способности». Особенно нравились Поленову в это время барбизонцы, с творчеством которых он мог познакомиться еще во время учебы в Академии. Отголоски интереса к живописи барбизонской школы можно найти в его картине Ливень(1874), решенной в единой серебристо-серой колористической гамме.
В «барбизонском» по живописи пейзаже, созданном по мотивам написанного в 1867 году в Имоченцах этюда Переправа через реку Оять. С мельницы, ощущается щемящая тоска по родине, теплое чувство, вызванное воспоминаниями о ней.
Находясь за границей, молодые художники остро реагировали на события, происходившие на родине. Будущая художественная деятельность в России ассоциировалась для них и с народно-освободительными идеями. Не случаен их интерес к современному рабочему движению на Западе. Поленов посещал рабочие клубы и выполнил этюды для оставшейся неосуществленной картины Лассаль читает лекцию в рабочем клубе (1874).

Пенсионерство Поленова в Париже совпало с первыми выступлениями импрессионистов, искусство которых вызывало в то время живейшие споры в художественных кругах. Живопись нового направления не произвела на Поленова глубокого впечатления, хотя наблюдения над исканиями импрессионистов, возможно, явились дополнительным импульсом к освоению им пленэрной живописи. В Париже под впечатлением исканий новой французской школы, посещений разнообразных выставок, галерей, мастерских художников Поленов особенно остро осознал свою «слабость в технике», неумелость и неопытность «в передаче своей мысли и своего чувства».
Это ощущение разделяли с Поленовым многие русские живописцы; попав в центр художественной жизни, каким был в то время Париж, они испытывали острую потребность «начать все с начала», с азов изучать технику живописи. Первоочередной задачей для них стало освоение живописи на открытом воздухе. По совету Боголюбова, вокруг которого сложилась группа русских художников, активно работавших на пленэре, Репин, а затем Поленов выехали на север Франции, в Нормандию, к морю, в маленький городок Вёль. За полтора месяца с июля по сентябрь 1874 года Поленов написал здесь и в Этрета массу превосходных пейзажей и этюдов: Белая лошадка. Нормандия, Старые ворота. Вёль, несколько Отливов, Рыбацкая лодка. Этрета. Нормандия.
Среди них новизной выбранного мотива, постановкой сложных живописных задач, связанных с передачей формы предметов и единства цветового решения при разнообразии оттенков, вызванных ярким солнечным освещением, выделяется этюд "Белая лошадка. Нормандия". В пейзаже "Рыбацкая лодка. Этрета. Нормандия" Поленова увлекла красота выразительного силуэта темно-коричневой с вишневым отливом лодки на фоне скалы, зеленовато-голубых волн и покрытого галькой берега. И так же, как в этюде "Белая лошадка. Нормандия", формальная задача, решенная художником, отступила перед поэтичностью живого восприятия нормандской природы. В этюде "Старые ворота. Вёль" обнаружила себя склонность Поленова к изображению заброшенных уголков природы с их тихим элегическим настроением, романтическую поэзию которых он хорошо чувствовал. В одном из писем родным из Веля Поленов писал о том, что, работая на этюдах, часто вспоминает Имоченцы. В этюде "Старые ворота. Вёль", при всей его «французистости» (по отзыву Владимира Стасова о пенсионерских работах Поленова) русское, национальное начало очень ощутимо.
На основе этого этюда Поленов написал картину "В парке. Местечко Вёль в Нормандии" (1874). Оставив этюд почти без изменения, он ввел в пейзаж пару лошадей белой и черной масти. Живописный контраст, достигнутый благодаря цветовым сопоставлениям, указывает на тяготение художника к декоративным эффектам. Особенно притягательным для Поленова во Франции стало творчество испанского художника Мариано Фортуни, восхищавшего зрителей виртуозностью живописной техники.
При четком изысканном рисунке и богатстве колористической гаммы Фортуни любил контрасты светлых и темных красочных пятен, добиваясь при этом сложных цветовых градаций; пытаясь разрешить в живописи проблему света, он одновременно передавал игру цвета. Именно так попытался подойти к живописно-пластическому воплощению художественного замысла и Поленов в сцене изображения пира блудного сына. Эскиз к картине (1876) заставляет вспомнить об увлечении Поленова искусством не только Фортуни, но и Макарта. В 1876 году в такой же стилистической манере был исполнен еще один эскиз к картине Христос и грешница, послуживший впоследствии основой для самого крупного произведения художника.

В пенсионерский период Поленов начинает работу над несколькими эскизами на различные исторические сюжеты. Среди массы задуманных и начатых работ — "Кто из вас без греха", "Право господина", "Блудный сын", "Арест гугенотки", "Александрийская школа неоплатоников", "Публичная лекция Лассаля" - осуществлены были только "Право господина" (1874) и "Арест гугенотки" (1875). Обе картины были близки к западной позднеакадемической исторической живописи с ее стремлением к документальной точности в воспроизведении деталей, интересом к литературно-романтическим сюжетам и театрализованностью в представлении сцен.
Наиболее удачен "Арест гугенотки". Если в "Праве господина" средневековый архитектурный фон практически никак не связан с сюжетом, то здесь Поленову в значительной степени удалось подчинить все аспекты картины (фрагментарность композиции, четкие ритмы архитектурных форм, строго выдержанный серо-стальной тон) центральной задаче - запечатлеть трагический образ несломленной, готовой на смерть за веру героини картины. Оба полотна получили признание. Картина Право господина, приобретенная Павлом Третьяковым попала в его галерею, а купленная цесаревичем Александром Николаевичем картина Арест гугенотки поступила затем в музей Александра III (Русский музей). Представив обе работы наряду с 50 парижскими этюдами в Совет Академии художеств в качестве отчета о пенсионерской командировке, художник получил звание академика. Но самого Поленова они удовлетворяли мало. Само разнообразие возникавших в этот период планов Поленова в области исторической живописи говорит о том, что в этой сфере найти себя он пока еще не смог. «Не могу напасть на свою точку, не могу себя себе хорошенько выяснить», - с огорчением писал он Федору Чижову в одном из писем 1875 года. Творчество Поленова пенсионерского периода так же разнообразно и противоречиво, как и круг испытанных им влияний. В нем можно выделить два основных направления. Одно связано с исторической живописью. Другое - с живописью пейзажной, живописью, так сказать, «для себя». И если включение исторического романтизма, имевшего чисто «западный» характер, в национальное искусство станет для Поленова делом будущего, то творческая переработка впечатлений от пленэрной живописи и импрессионистов присутствовала уже в ранних пенсионерских работах.

В конце пенсионерской поездки, хлопоча о досрочном возвращении в Россию и подводя итоги заграничному житью, Поленов написал родным: «Пользу, однако, она мне принесла во многих отношениях... Тут я пробовал и перепробовал все роды живописи: историческую, жанр, пейзаж, марину, портрет головы, образа, животных, nature morte, и так далее и пришел к заключению, что мой талант всего ближе к пейзажному бытовому жанру, которым я и займусь».
Немалую роль в самоопределении художника сыграли его встречи в Париже с Иваном Тургеневым. Поленов познакомился с писателем в 1874 году, благодаря Репину, писавшему в это время портрет Тургенева. Оба художника вошли в своеобразный «кружок русских», который сформировался вокруг профессора живописи Алексея Боголюбова. Помимо Поленова и Репина, в него входили Константин Савицкий, Александр Беггров, Николай Дмитриев-Оренбургский. В доме Боголюбова собирались в условленные дни для занятий офортом и керамикой, устраивались вечера с чтениями, постановками живых картин.
На этих вечерах бывал Тургенев, с которым Боголюбова связывали близкие дружеские отношения. Тургенев заметно выделял Поленова среди других художников, живших в то время в Париже.
Он привлек его в тесный круг своих друзей, ввел в салон Полины Виардо, где собирался цвет парижской интеллигенции. В письмах Поленова родным мы находим упоминания о посещениях им Тургенева, об осмотрах его галереи и галереи Полины Виардо. Тургенев, относившийся с глубоким и неослабевающим вниманием к поискам художников барбизонской школы, имел в своей коллекции немало работ барбизонцев, и Поленов мог обстоятельно знакомиться в собрании писателя с особенностями техники и образной структуры их произведений.
Недаром писателю так понравился небольшой пейзаж Поленова "Ливень" (1874). Особое внимание писателя к пейзажному творчеству Поленова в то время, когда он, выпускник Академии художеств по классу исторической живописи, занимался пейзажами лишь «для себя», «для отдыха» помогло художнику утвердиться в том жанре, к которому у него была безусловная склонность. Очень скоро пейзаж стал для Поленова одним из основных видов искусства, в котором он смог наиболее полно передать «свои мысли и свои чувства». В 1876 году в Париж вместе с Иваном Крамским приехал вышедший из Академии Виктор Васнецов. Поленов предоставил Васнецову возможность работать в его мастерской. Он, Репин и Васнецов ходили по галереям, выставкам, бродили по улицам Парижа и его окрестностям, много говорили и спорили о будущем русского искусства и своем участии в его обновлении, о проблемах национального своеобразия в искусстве. Отголоском этих бесед и впечатлений явился эскиз Васнецова к его будущим Богатырям, родившийся в парижской мастерской Поленова.
Немногим более года спустя все трое художников - Репин, Поленов и Васнецов, будут вновь неразлучны, но уже в своих путешествиях по Москве.

Хотя Поленов уже в 1876 году писал, что избирает «пейзажный бытовой жанр», путь к нему был не простым. Во второй половине 1870-х годов в творчестве художника наметились новые линии, не получившие, впрочем, дальнейшего развития. Первая связана с передвижнической традицией. Отдыхая летом 1876 года в Имоченцах после заграничной командировки, Поленов написал портрет местного сказителя былин Никиты Богданова. Психологически точно разработанный образ «человека из народа» по своему внутреннему строю родствен портретным типам крестьян Крамского. Близость Поленова к передвижничеству ощутима и в другой картине этого года, оставшейся незаконченной, Семейное горе.

В сентябре 1876 года в составе русской добровольческой армии художник отправился добровольцем на сербско-турецкий фронт, чтобы участвовать в начавшейся борьбе сербов за освобождение от турецкого ига. За участие в боевых действиях Поленов был награжден черногорской медалью «За храбрость» и орденом «Таковский крест». Военные впечатления были отражены им в рисунках, опубликованных в журнале Пчела. Это в основном сцены из бивуачной жизни, этнографические типы, архитектурные зарисовки. «Сюжеты человеческого изуродования и смерти», где все «так ужасно и просто», были чужды Поленову. Он избегал их и позже, когда в качестве фронтового художника участвовал в русско-турецкой войне (1877 - весна 1878). Баталистом художник так и не стал. В марте 1877 года Поленов переселился в Москву. Старые московские улицы, памятники национальной архитектуры, патриархальный уклад жизни Москвы того времени, казавшийся особенно самобытным по сравнению с чиновным Петербургом, поразили воображение художника.
В Москве он начал работать над задуманной еще в Петербурге картиной Пострижение негодной царевны. Замысел этот не был осуществлен, но в связи с ним Поленов написал несколько этюдов кремлевских соборов и теремов, в которых сказалось и мастерство художника в пленэрной живописи, и его интерес к передаче архитектурных образов, который ощущался уже в Праве господина и Аресте гугенотки. В архитектурных этюдах (Успенский собор. Южные ворота, Теремной дворец, Верхнее золотое крыльцо), в изображениях интерьеров (Выход из покоев на Золотое крыльцо, Золотая царицына палата. Окно) Поленов воспроизвел древнерусскую архитектуру со всей археологической точностью. Но эта точность не помешала художнику передать чувство восторженного изумления перед открывшейся ему красотой московского зодчества. На фоне ярко-голубого неба соборы и терема, залитые солнцем, усиливающим мажорное звучание их цветового строя, «живут» в световоздушной среде. (Галерея живописи великих художников: Картины Рериха.)

Архитектура, органично вписываясь в своей декоративной многоцветности в лазурь неба, играя рефлексами солнечного света, сама как бы наполнена светом, воздухом. Той же погруженностью в свето-воздушную среду отмечена архитектура в другой работе Поленова Пруд в парке. Олыианка (1877). Художник умело сочетал в этом этюде два типа натурного видения. Он использовал способность глаза вычленять локальный цвет в игре рефлексов и, наоборот, интенсивно воспринимать цветовые и световые рефлексы. Благодаря соединению этих двух типов видения живописцу удалось передать изменчивость состояния природы, ее форм, создать ощущение живости и непосредственности пейзажа. В синтезе художественных средств рождался романтический образ старинной дворянской усадьбы, связанный у Поленова с семейными преданиями и реальными, сохранившимися с детства воспоминаниями о людях конца XVIII - начала XIX века. С этюдом Пруд в парке. Олыианка в его живопись вошла новая тема - поэзия старой усадьбы.

Летом 1877 года Поленов снял квартиру в Трубниковском переулке и окончательно поселился в Москве. Однажды из окна своей квартиры он увидел окруженный незамысловатыми постройками, покрытый свежей зеленью дворик с играющими на земле детьми. Этот дворик поразил его, привыкшего к петербургским дворам-колодцам, самим своим существованием, своей простотой и безыскусственностью. Вся увлеченность художника Москвой, ее бытом и архитектурой вылилась в варианте-этюде Московский дворик (1877), ставшим прообразом знаменитой картины 1878 года. Перерабатывая первоначальный этюд к картине, Поленов стремился наиболее точно выразить свое впечатление от Москвы. Он «населил» дворик людьми, уточнил композицию, увеличил формат полотна по горизонтали. Теперь в поле зрения справа попала еще одна церковь с колокольней и стоящий перед ней белый особняк. Церковь ближнего плана он выдвинул из-за наполовину скрывавшего его дома к центру, а сам дом разместил так, что стали видны его портик с колоннами. Таким образом, архитектура стала доминировать в картине, придавая обыденному пейзажу праздничную приподнятость.
Жизнь московского дворика на картине протекает неторопливо и спокойно. Неспешное погружение зрителя в предметный мир холста вовлекает его в реальную временную протяженность изображенного на полотне. Вместе с художником он постепенно рассматривает самые мельчайшие подробности этой картины и отсюда возникает остро ощутимый эффект присутствия самого автора. Внимательно и любовно изобразил художник основные «события» двора. На земле, поросшей свежей зеленой травой, играют с котенком дети. Плачет оставленный без присмотра малыш, другой - внимательно рассматривает что-то найденное в траве. Женщина несет ведро с водой, гуляет стайка кур с нарядным петухом. Вот-вот готова двинуться запряженная в телегу лошадь. Обстоятельно рассмотрев центральную часть полотна, зритель устремляет взгляд в глубину двора за его пределы, где розовеет небо от восходящего солнца и где снова повторяется уже знакомый ритм дома, сарая и церкви с колокольней. Это сходство заставляет предположить и сходный уклад жизни в соседнем дворе, ту же атмосферу покоя и умиротворенности, которая царит в ближнем дворике. Показанный на картине строй жизни представляется типичным для всей Москвы, он передает что-то очень существенное в самой душе города, близкой душе художника. Особая прелесть картины - в красоте ее живописного решения. Мастерство художника-пленэриста обрело в этом пейзаже законченное выражение. Оно - в тонкости найденных цветовых отношений, в сгармонизированности тонов, в отсутствии сильных световых контрастов, свойственных Поленову в более ранних пленэрных этюдах. Единственным ярким цветовым аккордом горят золотые купола церкви на фоне прозрачной голубизны неба. Все остальные цвета приглушены голубовато-серыми рефлексами, объединены мягким световоздушным флёром. Благодаря композиционной выверенности картины, ее световоздушной и цветовой разработке, был создан единый завершенный картинный образ, передающий национально-исторический облик Москвы, каким его увидел Поленов. При этом в пейзаже не была утрачена и свежесть первого впечатления, сиюминутность эмоции художника, подсказавшие ему сам сюжет полотна.

Картина Московский дворик, а вслед за ней Бабушкин сад, и Заросший пруд, которыми художник дебютировал на выставках Товарищества передвижников 1878 и 1879 годов, сразу же привлекли внимание критики особой поэтичностью и тонко выраженным элегическим настроением, неожиданным для передвижнической эстетики. В восприятии же рядовых посетителей выставок, эти свойства поленовских картин ассоциировались с тургеневскими произведениями.
Особенно чуткими зрителями была молодежь. Илья Остроухов, в ту пору только мечтавший о карьере художника, писал о впечатлении, которое произвели на него посещения Передвижных 1878-1879 годов: «Одним из неожиданно больших праздников было появление на них первых интимных пейзажей Поленова в самом конце семидесятых годов. Меня поразило исключительно: Московский дворик, Бабушкин сад, Заросший пруд, У мельницы, Серый день, и ряд других "тургеневских" интимных мотивов явились мне неожиданно, ново, свежо, проникнуто правдой, тонким музыкальным лиризмом и изящной техникой».
Интересно, что ни в одном из произведений писателя, где воспроизводился мир русской усадьбы, царившая там духовная атмосфера, окружающая природа, мы не найдем подробных описаний ее архитектурной среды, каких-то специфически «тургеневских» мотивов. Поленовские же пейзажи воспроизводили исторически точный облик Москвы того времени. Почему же эти, «московские» мотивы воспринимались мотивами «тургеневскими»? Очевидно, было в художественной, образной ткани поленовских картин нечто общее с произведениями Тургенева, что и вызывало литературные ассоциации.

Среди этих общих свойств было умение писателя и художника выявить «поэзию ежедневной жизни», их внимание к «малейшей струе в море души», которыми были отмечены созданные ими произведения. Также просто и непосредственно, как в цикле рассказов Тургенева Записки охотника в Московском дворике было выражено чувство радости от погожего летнего утра, от красоты белокаменной архитектуры и сияющих куполов церквей, ощущение органичности жизни людей, связанной с окружающим пейзажем. Это сходство заставляет вспомнить, как любил Поленов произведение Тургенева. В одном из писем к жене 1887 года он писал: «Я теперь читал, т. е. не читал, а наслаждался Записками охотника... Есть такие дивные картины, такие живые люди, такие глубокие стороны жизни захвачены, что всего тебя пронизывает». В другом письме находим: «Я страшно высоко ставлю Записки охотника... это такой бриллиант в русской литературе».
И именно Записки... со своей надписью подарил Тургенев Поленову в один из приездов в Россию в 1880 году, в ответ на преподнесенную картину - повторение Московского дворика (1877), которая потом постоянно висела в кабинете писателя в его доме в Буживале под Парижем.

Еще более «тургеневскими» ощущались последующие поленовские пейзажи старинных усадеб - Бабушкин сад (1878) и Заросший пруд (1879). Созвучие Бабушкиного сада Поленова тургеневским мотивам в описании дворянских усадеб действительно поразительно. Белоколонные барские дома с флигельками и мезонинами, старинные сады с липовыми аллеями, беседками и прудами, в которых сплетаются прошлое и настоящее, возникающие в воображении читателя за строками произведений Тургенева, как бы находят свое реальное воплощение в образе старинной русской усадьбы Поленова.
Поленовский Бабушкин сад сближает с тургеневскими образами наполненность старинного парка красотой минувшего, витание здесь «мелодии грусти старинной» - поэтизация прошлого, столь несвойственная эстетике критического реализма семидесятых годов XIX века. Мир настоящего у Поленова, так же как у Тургенева наполнен историческими реалиями. С поэтической силой утверждается здесь нерасторжимая связь времен. (Искусство величайших мастеров: Пейзажи Куинджи.)

Восемнадцатое столетие продолжает существование в девятнадцатом с доживающими свой век старушками, уютными старинными особняками и тенистыми садами. Буйная растительность запущенного парка с вековыми деревьями и пробивающейся молодой порослью усиливает глубину, созданных художником образов. Романтичность, тесная связь человека и природы, поэзия ежедневной жизни и элегичность - вот та основа, на которой строилась художественная, образная и стилистическая основа произведений Тургенева и Поленова, основа, сближавшая двух мастеров слова и кисти.

Москве существенным фактором для Поленова в поисках «самого себя» стала семья Саввы Мамонтова и группировавшееся вокруг него сообщество художников, названное позже Абрамцевским художественным кружком. В него входили крупнейшие русские мастера - помимо Поленова и его ближайших друзей Виктора Васнецова, Репина и Марка Антокольского, также художники младшего поколения Валентин Серов, Константин Коровин, Михаил Врубель, Елена Поленова, Михаил Нестеров, Аполлинарий Васнецов, Илья Остроухов и другие художники, артисты, музыканты, просто любители искусства.
Сплотившее художников тяготение к свободному, не скованному профессиональными и эстетическими канонами творчеству, в котором легкость, артистизм, игра переплетались с самыми широкими и в значительной степени продуманными эстетико-преобразовательными планами - в первую очередь задачей создания искусства, основанного на национальных традициях, внесения искусства в жизнь нашло отражение во всей разносторонней деятельности содружества. Если мамонтовские собрания, музыкальные и драматические вечера давали Поленову духовную пищу, то в Абрамцеве, он нашел близкую ему своей скромной красотой природу.
Многочисленными мотивами Абрамцевская усадьба и ее окрестности вошли в десятки этюдов и пейзажей, написанных художником - Березовая аллея в Абрамцеве (1880), Абрамцево. Речка Боря, Верхний пруд в Абрамцеве (1882). В них та же умиротворенность, та же память о старом патриархальном быте, которую пробуждала в художнике бывшая аксаковская усадьба, что и в его картинах Московский дворик, Бабушкин сад. Но в абрамцевских пейзажах появились и новые интимно-лирические связи художника и природы, раскрывающиеся уже без «посредничества» персонажей картины. Люди из поленовских картин постепенно исчезают, но сохраняется высокий духовный строй пейзажа, его эмоциональное звучание. Художественная атмосфера, царившая в Абрамцеве, побуждала к свободному выражению личности, давала простор для поисков нового, для экспериментаторства. Влияние этой атмосферы сказывалось на самых разных сторонах творчества членов содружества. Наиболее важен и для деятельности абрамцевского содружества в целом, и для творческой эволюции Поленова его вклад в два начинания кружка - домашний театр и строительство абрамцевской церкви.

Первый эскиз декорации Поленова - Атриум к спектаклю Два мира А.Н. Майкова (1879) - отличался от театрального оформления, существовавшего на профессиональной сцене в 1870-е годы, не только своей живописностью, но, главное, сочетанием точности в воспроизведении парадных покоев римского патрицианского дома с большой степенью обобщения и условности, продиктованной театральной спецификой. В Атриуме Поленова-художника присутствовал тот же дух героизированной античности, который создавал на сцене Поленов-актер (он играл в этом спектакле главную роль Деция, воплощавшего добродетели языческого Рима) и Поленов-композитор, написавший музыку к спектаклю. Таким образом, на любительской сцене возникало стилистическое единство спектакля. На домашней сцене художником был выработан «принцип единой картины», который позволил ему в оформлении сцены использовать свое мастерство живописца, подчинив при этом живопись сценическим законам. Она приобрела эмоциональную приподнятость и обобщенность. Мастер лирических реалистических картин природы, в декорациях он создал особый романтический пейзаж, который предвосхищал пейзажное искусство следующего поколения художников. Наибольшим достижением Поленова в театрально-декорационном искусстве в период домашних постановок было оформление Алой розы Мамонтова (1883).
В театрально-декорационных работах Поленов был гораздо свободнее в построении той гармонии линий, форм и красочных сочетаний, к которой он постоянно стремился и которой не мог целиком обрести в станковом творчестве, будучи связанным сюжетом картины. Потому в его эскизах декораций, сделанных для домашней сцены, можно увидеть так много нового в области художественной формы. За рамки любительских спектаклей Абрамцевского кружка Поленов вышел уже в 1885 году, когда по просьбе Валентины Семеновны Серовой, матери художника Валентина Серова, оформил в Большом театре ее оперу Уриэль Акоста. Осенью-зимой 1884-1885 годов он принял участие в подготовке к открытию в Москве Русской частной оперы Саввы Мамонтова, спектакли которой, по мысли его создателей, должны были строиться на новых принципах художественной выразительности, в основе которых было единство постановочного решения спектакля. Особенно большое место уделялось декорационному оформлению, которое должно было стать полноправным участником постановки. Первые же спектакли театра 1885 года, в том числе Фауст Шарля Гуно и Виндзорские проказницы Джузеп-пе Верди, оформленные Поленовым, произвели сенсацию. Так началась новая эпоха оперных постановок на музыкальной сцене и новый этап в развитии русского театрально-декорационного искусства, предвосхищавший его блестящий расцвет в начале XX века. С Мамонтовым Поленов сделал еще две театральные работы: декорации к живой картине Афродита, поставленной на I съезде художников в 1894 году, и оформление спектакля Орфей и Эвридика Кристофа Глюка. Обе они были связаны с античным искусством, и обе эти работы, по воспоминаниям Поленова, доставили ему «особое удовольствие». Декорация Афродиты была использована Поленовым и для оформления написанной им оперы Призраки Эллады на либретто Саввы Мамонтова, поставленной в 1906 году в Большом зале Московской консерватории силами музыкантов-любителей. «Это был редкий по своей художественности спектакль, страничка античного мира, ожившая на один вечер перед очарованным взором человека XX века», - писал один из рецензентов.

Продумывая в 1897 году постановку Орфея и Эвридики Глюка, Мамонтов писал, что собирается «преподать московской публике урок эстетики», и поэтому привлек к ее оформлению Поленова. Для эскиза декорации Кладбище среди кипарисов художник использовал свой ранний этюд (1873), написанный под впечатлением смерти Маруси Оболенской. Но конкретный, написанный с натуры пейзаж вырос на сцене в идеально-символический образ путем усиления эмоционального звучания найденного мотива и его обобщения. После первых спектаклей Мамонтов писал Поленову: «Орфей так, как он вышел, приводит меня в искреннее художественное умиление - это есть нечто, сказанное на чистом, искреннем и красивом языке... Это, я думаю, есть наш лучший подарок молодежи».

Это стремление внести искусство и красоту в жизнь, приобщить к ним массы людей, объединяющее Мамонтова и Поленова, руководило художником, когда он в 1900-е годы занялся созданием Секции содействия фабричным и деревенским театрам при Московском обществе народных университетов. В 1915 году по проекту Поленова на Пресне был построен дом для секции народных театров с декорационными и костюмерными мастерскими и театральным залом (в 1921 году он получил название «Дом театрального просвещения имени В.Д. Поленова»). Дело приобрело широкий размах. Художник трудился в секции вплоть до Октябрьской революции. Органичным для Поленова было и обращение к архитектурному творчеству. В 1880 году он увлекся вместе с другими участниками абрамцевского кружка идеей создания церкви в Абрамцеве и принял участие в проектировании, строительстве и в оформлении интерьера церкви. Он выполнил первоначальный проект в духе новгородских храмов XII века, эскиз иконостаса и несколько живописных работ для него. Церковь Спаса Нерукотворного в Абрамцеве, построенная в 1881 — 1882 годах по окончательному проекту Виктора Васнецова создавалась с тем же энтузиазмом, что и театральные постановки содружества и находится в том же ряду выполненных в мамонтовском кружке работ, в которых произошел «прорыв» к новой стилистике, стилистике модерна. В обращении к различным областям художественного творчества члены абрамцевского кружка искали возможности для более активного участия в жизни общества. Они делали первые шаги по пути достижения своей цели, которую видели в том, чтобы внести искусство, основанное на национальных традициях, в повседневную жизнь. Эта цель отвечала всем помыслам и делам Поленова в искусстве.

Еще в юношеские годы под впечатлением грандиозного полотна Александра Иванова у Поленова зародилась мечта стать продолжателем великого художника и «создать Христа не только грядущего, но уже пришедшего в мир и совершающего свой путь среди народа». Осязаемые черты эта идея приобрела у Поленова, воспитанника Академии, в 1868 году в замысле картины Христос и грешница. Первые этюды и эскизы к ней были сделаны в 1872 и в 1876 годах во время пенсионерской командировки. Потом работа «не пошла». Но Поленов был человеком долга, художником с очень развитым этическим чувством. Отринуть мысль о создании большого полотна, исполненного глубокого нравственно-идейного содержания, он не мог. А сюжет Христа и грешницы наиболее соответствовал его желанию показать нравственную силу и торжество тех гуманистических идей, которые нес людям Христос, их красоту и истинность.
К восьмидесятым годам XIX века в русском искусстве уже сложилась новая традиция обращения к евангельским сюжетам как к реально происходившим историческим событиям с акцентировкой на нравственной стороне христианства. Вслед за Ивановым Ге (Тайная вечеря, 1863), Крамской (Христос в пустыне, 1872), Перов (Христос в Гефсиманском саду, 1878) видели в евангельских сюжетах исторические события и одновременно - прообразы современных ситуаций, борьбы и страданий современного человека. Евангельские сюжеты интерпретировались ими как вновь и вновь повторяющаяся, вечная драма человека. И это, естественно, поднимало их над уровнем обычных жанровых или исторических сюжетов, придавало им символическое, «архетипическое» значение. Такая трактовка требовала и иной нежели в жанровых или обычных исторических полотнах идейно-образной структуры картин,иного живописного языка.
Впоследствии, в 1890-е годы, поиски живописных средств для воплощения евангельских сюжетов привели Ге к выработке новых, опережающих свое время экспрессивных форм живописи. Но в 1860-1870-е годы и Ге, и Крамской, стремясь выработать свой особый язык для выражения общечеловеческих идей, заключенных в евангельских легендах, сохраняли связь с академическим искусством, против которого они боролись, отстаивая позиции реализма.
Попытка соединить в историческом полотне на религиозную тему традиции академической живописи с реалистическим толкованием евангельского сюжета была предпринята и Поленовым. Для этого существовали все предпосылки - задача создания полотна большого воспитательного значения, академическая выучка исторического живописца, опыт художника-жанриста и оснащенность новейшими достижениями в технике живописи.

В 1881 году Поленов начал непосредственную работу над картиной Христос и грешница, полностью захватившую художника на последующие шесть лет. Идя вслед за французским ученым и философом Эрнестом Ренаном, рассматривавшим Христа как реально жившего человека, он считал, что необходимо «...и в искусстве дать этот живой образ, каким он был в действительности». Для воссоздания исторически правдивой обстановки, в которой происходили события, связанные с жизнью и деятельностью Христа, Поленов в 1881-1882 годах предпринял путешествие по Египту, Сирии, Палестине, заехал по пути в Грецию. Он создал множество этюдов, изучал характер местности и типы населения, архитектурные сооружения в их соотношении с окружающей природой. При этом его работы с самого начала переросли рамки обычных живописных штудий. Задача сбора натурного материала как бы и не ставилась: каждый этюд наделен особой образной силой. Это относится и к пейзажным, и к архитектурным работам, написанным с особым увлечением. Среди них выделяется Нил у Фиванского хребта (1881) с мастерски построенной композицией, где узкая полоска земли с редкими пальмами на фоне тающих в голубовато-сиреневой дымке гор, отражается в зеркальной глади Нила. В этюде Развалины Тель~Хум (1882) художник, изображая остатки древних колонн старинного храма, беспорядочно лежащих на заросшей нежной зеленью земле, вновь возвращается к своей излюбленной теме древности, увядания среди новой молодой жизни.
В архитектурных этюдах Поленова интересовала целостность пластического образа, соотношение архитектурных масс, взаимосвязь памятника и окружающего пейзажа, его погруженность в свето-воздушную среду (Харам-Эш-Ше-риф, 1882; Храм Изиды на острове Филе, 1882). Он мастерски передал напряженное состояние города, замкнутого глухими монументальными стенами, в сиянии розовато-фиолетовых отблесков предвечернего солнца (Константинополь, 1882). В другом этюде выражено иное, радостно-ликующее настроение того же города с горделиво возвышающимися в голубизне неба белоснежными массами архитектурных сооружений, озаренных утренним светом (Вид на Константинополь, 1882).

Этюды людей в первую поездку Поленова на Восток занимали гораздо меньшее место по сравнению с пейзажными и архитектурными работами. Художник обращал внимание на характерность жестов окружающих его людей, манеру носить одежду, ее красочные сочетания и соотнесенность одежды с цветом лица и рук. Хотя в этих этюдах Поленов явно не стремился к психологической глубине, созданные им образы далеки от внешней экзотики, которой грешили иные путешественники. В них ощущается дыхание жизни, уловленное художником и переданное с остротой и непосредственностью первого впечатления. В восточных этюдах живописное мастерство художника обрело новые грани. Поленов работал чистыми красками, не смешивая их на палитре, прямо на холсте находил точные цветовые отношения, добиваясь небывалой в русском искусстве силы звучания цвета. Одновременно в этих этюдах читается глубоко индивидуальное восприятие художником архитектурного или пейзажного мотивов, его способность наполнить их эмоциональной силой, позволяющей натурному мотиву приобрести почти символическое звучание.
Такова Олива в Гефсиманском саду (1882) - причудливо разросшееся дерево, как бы воплощающее древнюю историю своей земли, таковы Парфенон. Храм Афины-Парфенос и Эрехтейон. Портик кариатид (1882), в которых ощущается и специфически поленовское любование разрушающимся миром, уходящим или уже ушедшим в прошлое, и восхищение гармоничным и величественным миром античности, и даже какой-то холодок страха, вызванного этой совершенной молчаливой красотой. Как и в этюдах, написанных Поленовым в Московском Кремле за пять лет до первой поездки на Восток, художник предпочитал не изображать сооружение целиком, а выбрать наиболее выразительную и характерную его часть (Эрехтейон. Портик кариатид, Харам-Эш-Шериф). По сравнению с этюдами Московского Кремля, в которых еще присутствовал некоторый налет археологичности, в этюдах 1881-1882 годов Поленов передал прежде всего впечатление от памятника, возникающее при первом взгляде на него, когда частности отступают перед главными, наиболее характерными чертами. Что же приобрел художник в своем первом путешествии по Востоку? Он познакомился с природой, с жизнью и бытом восточных городов, обликом их жителей. Его палитра заиграла новыми звучными красками, новыми цветовыми отношениями. Он смог вобрать в себя ощущение своеобразия световоздушной среды Востока, навсегда оставшееся в его картинах и отмеченное едва ли не всеми критиками. Но для осуществления замысла Поленова этого было недостаточно. Более того, во время путешествия идея большой картины явно отодвинулась на второй план. Он продолжал собирать необходимый ему материал и в следующем путешествии, а самостоятельный характер этюдов 1881 - 1882 годов был подчеркнут фактом их экспонирования единой коллекцией на XIII выставке передвижников в 1885 году.

Работа между тем продолжалась: зимой 1883-1884 года художник жил в Риме, писал этюды римских евреев и прорабатывал эскизы. В 1885 году в усадьбе под Подольском, где Поленов проводил лето, он закончил угольный рисунок на холсте в размере будущей картины. Сама картина писалась в течение 1886-1887 годов в Москве, в кабинете Саввы Мамонтова в доме на Садово-Спасской. Таким образом, между первыми этюдами к картине (1872) и окончанием полотна прошло пятнадцать лет. Завязка сюжета картины Христос и грешница, впервые представшей перед зрителями в 1887 году, основана на противостоянии мудрого в своем спокойствии Христа и разъяренной толпы, влекущей женщину, изобличенную в прелюбодеянии, для суда над ней и наказания. Христос на картине самоуглублен; в нем выражено поленовское мироощущение, в основе которого - осознание истины, красоты и гармонии окружающего мира. Поленов потратил много сил на изучение палестинского пейзажа, архитектуры, костюмов, чтобы максимально воссоздать реальную обстановку описанных в Евангелии событий, но эта достоверность, археологическая и этнографическая точность сыграли и свою отрицательную роль, помешав восприятию основного замысла картины. Христос и грешница по своему значению для самого Поленова - центральное произведение в его творчестве. Но в истории русской живописи ее место относительно скромное, значительно скромнее, например, поленовских пейзажей и, может быть, даже этюдов к этой картине. Был ли сам художник удовлетворен своей работой? Очевидно, не до конца. В ряде высказываний Поленова о картине проскальзывает оттенок смутного недовольства ею, ощущение художником недосказанности, нереализованности того, о Чем мечталось во время работы. Это ощущение, по всей видимости, заставляло его вновь и вновь обращаться к евангельским сюжетам. Поленов решил начать работу над циклом картин Из жизни Христа, первой из которых стала Христос и грешница.

Непосредственная работа над картинами цикла началась в 1899 году, когда Поленов совершил вторую поездку на Восток для сбора материала. Он снова привез из путешествия в основном пейзажные этюды и так же, как после первой поездки, они были показаны на Передвижной выставке вместе с картиной На Тивериадском (Генисаретском) озере. Этюды произвели на зрителей не менее сильное впечатление своей «свежестью» и «силой в красках», чем работы начала 1880-х годов. Теперь их роль в картинах стала более очевидной, чем в Христе и грешнице, более того, художник иногда как бы сознательно стирал грани между этюдом и картиной. Это хорошо почувствовали уже первые посетители выставок, на которых были представлены картины цикла. Один из художественных критиков писал о своем впечатлении: «Есть много картин и особенно эскизов, превосходных по своей красочной свежести и воздушной легкости... Особенно значительны в этом смысле картины: Возвращение в Назарет, где желтый городок так жарко горит рядом с лиловыми тенями, застилающими путь Богоматери, Пустыня у Иордана, затянутая знойной туманностью, Капернаум, выдержанный в величаво-холодной гамме, и По засеянным полям, в мягкой сероватой гармонии которых много интимного чувства природы. Яркие тени, синие ручьи, лиловые дали, горящие паруса (Пределы Тирские) - все это говорит о свежем далеко не "академическом" мировосприятии Поленова». В этом отзыве легко узнаются восточные этюды Поленова, в которых художник «проникся восточной живописностью» и в которых проявилось его «живое чувство колориста».

События в картинах Мечты (1883), Пошла в нагорную страну (1900), Наставление ученикам, Утром вставши рано, Крестились от него, Самарянка (1900-е) и других происходят среди пейзажей, залитых ярким солнцем, с ясной лазурью неба, дальней синевой гор и голубизной рек, на фоне яркой зелени деревьев, часто освещенных сиреневато-розовыми отблесками предвечернего солнца. Иногда в пейзаже появляется архитектура, тоже идеально прекрасная и величественная (Левий Матфей, начало 1900-х), иногда действие происходит в залитом ярким солнцем дворике (Исполнялся премудрости, У Марии и Марфы, начало 1900-х). Атмосфера согласия в идеально прекрасной стране, гармония человеческих отношений среди гармонии природы - главная тема почти всех картин цикла.

Поленов, всю свою творческую жизнь, руководствовавшийся идеей необходимости воспитания людей искусством, красотой и заключенной в ней гармонией, в поздний период творчества в цикле Из жизни Христа создал образ «патриархального золотого века» Галилеи, где люди, погруженные в прекрасный мир природы, достигли высоты и равновесия духа - они мудры и не суетны. Позиция Поленова, художника и гражданина, в этот период становится более ясной, если вспомнить, что на время его работы над циклом Из жизни Христа пришлись мрачные дни 1905 года. Кровавые события 9 января 1905 года глубоко потрясли художника. Вместе с Серовым он написал заявление-протест, направленный против действий президента Академии художеств великого князя Владимира Александровича, стоявшего во главе войск, выполнявших карательные операции.

В 1908 году его работа над картинами евангельской серии, которую он считал «главным трудом своей жизни», была закончена, и 58 картин цикла были показаны в Петербурге, а затем 64 картины экспонировались в Москве и других городах. Выставки прошли с большим успехом. То «высокое настроение», которое владело художником во время работы, передалось зрителям. Учитель Поленова Чистяков, поздравляя художника с успехом выставки, рассказывал ему: «И много со мной художников ходило, и все молчат... Маковский Владимир - на что мудрый, и тот присмирел, говорит: "Тут чистота Христа связана с красотой природы". Это верно!» Выставки Поленова явили редкостное единодушие зрителей. «Цель им намеченная, - писал один из критиков, - была, по-видимому, гораздо философичнее, - он мечтал показать Христа в природе, привлечь природу к соучастию в Его великой жизни. В результате самая личность Христа как бы растворилась в пейзаже, отошла на второй план... на картинах Поленова Христос чувствуется в природе, в величии Капернаума; в тихой благости "засеянных полей", где, как это не странно, есть какая-то смиренность той русской природы, которую "Царь небесный исходил благословляя"».

Художнику было иногда трудно, а порой и невозможно передать свои мысли и чувства средствами изобразительного искусства, и параллельно работе над серией картин Из жизни Христа шла его работа над рукописью Иисус из Галилеи - сводом четырех канонических Евангелий, а также над литературно-научным трудом - пояснением к картине Среди учителей. В период работы над евангельским циклом им были созданы духовные музыкальные сочинения - Всенощная и Литургия. Весь этот грандиозный труд должен был решить «непосильную» задачу, поставленную перед собой художником - представить исторический характер евангельских событий, дать «живой образ» Христа, «каким он был в действительности» и показать «величие этого человека».


Особенно чуткой к красоте, выраженной в картинах Поленова, оказалась художественная молодежь 1880-1890-х годов. Его работы открывали новый эстетический мир, и не будет преувеличением сказать, что на пути творческого самоопределения многих художников младшего поколения живопись Поленова, «волшебное обаяние красок» художника (Михаил Нестеров), имели решающее значение. «Живопись Поленова, - писал Александр Головин, - явилась чем-то совершенно новым на общем сероватом тусклом фоне тогдашней живописи. Его этюды - палестинские и египетские - радовали глаз своей сочностью, свежестью, солнечностью. Его палитра сверкала и уже этого одного было достаточно, чтобы зажечь художественную молодежь».

Многие живописцы - Нестеров, Константин Коровин, Илья Остроухов, Исаак Левитан, Головин и другие - отмечали различные аспекты воздействия на них поленовского творчества. В начале 1880-х годов у Поленова появилась непосредственная возможность руководить художественным развитием молодежи. Осенью 1882 года он начал преподавать в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, заменив в классе пейзажа и натюрморта Алексея Саврасова, и вел этот класс до 1895 года. В отличие от Саврасова, взывавшего к эмоциям своих учеников, Поленов обращал внимание прежде всего на технику живописи. Постепенно он погружал своих учеников в тайны колорита, которыми сам владел блестяще. Художник Василий Мешков говорил, вспоминая своего учителя: «Поленов как бы открыл окно и показал свет в живописи. Он учил, как смотреть натуру и как подходить к ней, как писать, объясняя отношения». Судя по воспоминаниям, Поленов приучал к осторожности в обращении с красками, требовал чистоты палитры и кистей, скупого выкладывания красок на палитру, смешивания на ней отдельных чистых тонов. Читал он и свой курс перспективы, над которым работал долгие годы. Очень быстро среди его учеников выделились художники Коровин, Левитан, Головин, с которыми у Поленова завязались крепкие дружеские отношения. Он придерживался мнения, что «учить молодежь, прошедшую общие классы, больше нечего, надо давать только возможность продолжать учиться». Этот свободный взгляд позволил каждому из его учеников сохранить свою неповторимую живописную манеру. Одновременно Поленов старался вселить в своих учеников веру в свои силы. По воспоминаниям художника Василия Бакшеева, он говорил им: «Когда вы задумали писать, то, уже стоя перед мольбертом и глядя на чистый лист, непременно думайте, что это будет ваша лучшая работа - только тогда, крепко веруя в свое начинание, приступайте к делу». Поленов считал совершенно необходимым для молодых художников освоение достижений западноевропейской живописи. Сам прошедший в пенсионерские годы хорошую школу, он старался расширить художественные горизонты своих учеников. Коровин вспоминал о том, что он с Левитаном впервые от Поленова услышали о Фортуни, об импрессионистах и познакомились с их работами. «Он первый ввел в живопись европейское влияние», - писал Аполлинарий Васнецов. Поленов всегда был готов выступить в поддержку всего талантливого и свежего в искусстве, твердо отстаивал интересы художественной молодежи на собраниях передвижников. Он более других открыт был новому в искусстве, был готов учиться и учился у своих учеников и молодых художников - Серова, Коровина, Левитана, - оставаясь при этом всегда самим собой, сохраняя свое, «поленовское» настроение и мироощущение.


Христос и грешница — кульминационный момент творчества Поленова 1880-х годов. Грандиозное полотно художника как бы затеняет его пейзажное творчество, которое между тем претерпело определенную эволюцию. В 1880-е годы возникла серия деревенских пейзажей — Зима в Имоченцах (1880), Старая мельница (1880), Северная деревня (1880-е), в которых художнику удалось передать неторопливый и крепкий патриархальный уклад жизни людей, тесно связанный с окружающей их природой.
Как правило, ощущение «обжитости» в поленовских работах этого времени достигается путем введения в пейзаж жанрового мотива. В картине Зима в Имоченцах — это беседующие у дома женщины, лошадка, везущая нагруженные сани, дымок из труб добротных, украшенных резными наличниками домов, уютно усевшиеся на пушистом снегу собаки.
Жанровый мотив в пейзажах Поленова большей частью служит усилению их главной цели, настроения. Но иногда он меняет сам характер картины. Например, трагически звучащий пейзаж с обугленными остовами деревьев и экспрессивной графикой обгорелых ветвей в этюде Горелый лес (1876) приобрел совсем иной смысл в одноименной работе 1881 года, в которую художник ввел изображение девочки, собирающей на поляне с обгоревшими деревьями грибы.
Позже, со второй половины 1880-х годов, жанровый момент в картинах природы Поленова стал играть все меньшую роль, но при этом ощущение «обжитости» в пейзажах безлюдных — Деревенский пейзаж с мостиком (1885), Деревня Тургенево (1889) - возникает не менее явственно, чем в пейзажах, населенных людьми. Заметны изменения в стилистике «безлюдных» пейзажей. Их живописные формы становятся более крупными и обобщенными, хотя сохраняются излюбленные Поленовым таинственные романтические «уголки», игра планов, часто нагромождаемых один на другой.
В них меньше пленэризма, и, как следствие, становится более звучным цвет. Свое завершение этот тип пейзажа получил в большом полотне Осень в Абрамцеве (1890), работе, отличающейся строгой декоративно-ритмической организацией, тщательной выверенностью всей композиции и отдельных ее деталей, богатством и разнообразием живописного строя. Поленов достиг здесь той музыкальности живописи, которой он восхищался в начале 1870-х годов у Макарта и которая обусловила художественные поиски многих мастеров начала XX века.
Осень в Абрамцеве звучит торжественным многоголосьем со сложными ритмическими ходами музыкального произведения, преобразованного в цветовые аккорды красочной палитры художника. Переплетаясь, нарастая в своем эмоциональном напряжении, они образуют нечто вроде контрапункта, заставляющего вспомнить о музыкальном даровании художника и его опыте композитора.

Музыкальные ассоциации вызывает и картина Золотая осень (1893). Но здесь слышна уже иная музыка. В воспоминаниях художника Якова Минченкова есть эпизод о том, как однажды, придя к Поленову, он не стал заходить в дом, чтобы не мешать художнику музицировать. «В широких аккордах, - пишет Минченков, - проводил он какой-то хорал в мажоре. Иногда не удавался бас. Поленов начинал все сначала, улаживал контрапункт, и торжественные, светлые звуки высились и спокойно замирали. Чувствовался безмятежный покой, красивое созерцание мира. Стемнело, звуки замерли, и я постучался в дверь...
— Нет, не говорите, это я так только... Вот если бы научиться так, как Бах писал, так абстрактно и так возвышенно, отвлеченно, без этих житейских мелочей. Как эта проза надоела, а у нас ее еще в искусстве превозносят». Такая вот «бесстрастная» и «возвышенная музыка» слышна в пейзаже Поленова Золотая осень. К широким эпическим пейзажам 1890-х годов ведут поиски художником целостного обобщенного образа русской природы, начатые десятилетием раньше. В этюдах, написанных в Имоченцах (Река Оять, 1880), в Абрамцеве (Река Воря, 1881), в Жуковке (Дали. Вид с балкона. Жуковка, Река Клязьма, 1886), появляются основные характерные элементы сложившегося у художника образа национального пейзажа: река, мерно и величаво несущая свои воды вдоль холмистых извилистых, покрытых лесами, с заводями и луговинами берегов; уходящие к самому горизонту дали. Реальную возможность для воплощения этого образа Поленов получил, поселившись в 1890 году в имении Бёхово на Оке. Он написал здесь Ранний снег (1891), Летом на Оке (1893) и, наконец, Золотую осень. (Культура и искусство: Демоны Врубеля и Лермонтова.)

Для работ Поленова 1890-х годов характерно особенное внимание к различным состояниям природы. Об этом свидетельствуют сами названия картин, представленных на выставках Московского Товарищества художников в 1893-1900-х годах: Парит, Надвигает, Стынет, Снег тает, Непогода и другие. Среди такого рода пейзажей можно выделить Ранний снег (1891). В этом полотне в полной мере проявилась чуткость художника к жизни природы, желание запечатлеть едва уловимую изменчивость ее состояния в переломные моменты жизни. Картина написана широкой кистью, но при этом тщательно отделаны детали. Рисунок в изображении кружева пушистых веточек с листьями разнообразной конфигурации и сложно переплетающихся обнаженных веток деревьев на фоне неба тонок, точен и изящен.


Осенью 1887 года внимание Поленова привлекло живописное место на крутом берегу Оки. Это было село Бёхово с небольшой церковкой и заброшенной усадьбой. Давно мечтая о собственном уголке земли и «о домике на берегу Оки... где будет музей, галерея и библиотека», он приобрел в начале 1890 года бывшую усадьбу Саблуковой и приступил к строительству дома по своему проекту и своим чертежам. На редкость удобный, он напоминал своей планировкой усадебный дом в Имоченцах, но, тем не менее, явился самостоятельным и своеобразным архитектурным произведением художника, в котором можно заметить черты нарождающегося стиля модерн.
Это своеобразие в общем композиционно-пространственном решении дома, не имеющего аналогий в русской усадебной архитектуре XIX века, в свободном соотношении его объемов, в необычном решении фасадов. Столь же индивидуален каждый из интерьеров дома - портретная, библиотека, столовая, кабинет, мастерская. В отделку каждого из них, в любую его деталь были вложены вкус и мастерство художника, его творческая индивидуальность, его эстетизм. Своеобразие интерьеров подчеркивали старинные музыкальные инструменты из коллекции, которую на протяжении жизни кропотливо собирал художник. Так соединились в доме Поленова живопись и архитектура, музыка и театр, прикладное искусство. В их органическом единстве много от того синтеза искусств, того стилевого единства, которое искал художник в своем творчестве.

С усадебным домом связана важная область просветительской деятельности Поленова. Он с самого начала предназначался не только для размещения многочисленной семьи художника и приезжающих к нему друзей и учеников, но строился как музей и картинная галерея, где должны были разместиться коллекции нескольких поколений семьи Поленова. Дом должен был стать культурным центром всей округи, своеобразной народной академией искусств. Все оборудование для музея (шкафы, витрины, полки) было сделано местными мастерами по рисункам и чертежам Поленова.
Музей открылся для посетителей, и художник сам любил водить экскурсии по нему, показывая многочисленные коллекции художественных раритетов. Здесь же размещалась и картинная галерея, в которой можно было видеть работы Поленова разных лет, произведения его друзей и учеников. После революции Поленов организовал ряд театральных кружков среди крестьян в Борке и Тарусе. Регулярно ставились спектакли и в усадебном доме.

Стилистически цельный художественный образ создал Поленов в двух других более поздних архитектурных работах - «Аббатстве» (1904), служившем ему мастерской, и Бёховской церкви (1906), построенной для жителей округа взамен старой деревянной церкви 1799 года. Недаром мужики-бёховцы называли его: "Василий Дмитриевич - строитель", - писал Репин. Обе работы уже целиком принадлежат по своей стилистике модерну. Поленов называл архитектуру своих построек «скандинавской», можно говорить и о романских или готических образцах, легших в основу фантазии художника-романтика.
Но точнее было бы назвать эти постройки «поленовскими», настолько самобытно и глубоко новаторски решил здесь художник архитектурные задачи.
Утонченно выразительны текучие линии силуэта основного объема «Аббатства». Также изысканна игра объемов, соответствующая игре неожиданно возникающих прорезей разных по величине окон, придающих ту же живописную пластичность гладкой белизне стен, что и в усадебном доме. Образцом плана, фасада, отдельных архитектурных деталей и решения внутреннего пространства Бёховской церкви послужили храмы Новгорода XII века, деревянное северное зодчество и иерусалимский храм Святой Елены. Но весь этот материал был настолько творчески переосмыслен и синтезирован Поленовым во время его работы над проектом церкви в Бёхово, что в итоге был создан очень цельный и завершенный художественный образ. Весь усадебный комплекс, расположенный на высоком берегу Оки, прекрасно вписывается в окружающие его речные дали. До конца жизни они не переставали вдохновлять художника, который бесконечно писал окские пейзажи в разные времена года и в разное время дня.

Последней большой художественной работой семидесятисемилетнего Поленова была диорама - маленький световой театр с подсвеченными картинами кругосветного путешествия, для создания которых художник использовал свои этюды, привезенные из поездок по разным странам и России. Он сконструировал и своими руками изготовил переносной складной ящик для диорамы и сам показывал ее в школах округи. «Его увлекала, - вспоминала дочь Поленова, - идея дать людям возможность, как по волшебству, обозреть много стран, увидеть явления природы в непередаваемых живописных эффектах транспаранта.
"Вы подумайте, как живут крестьяне. Полгода холода, темноты, ничего, кроме трактира... С тоски можно умереть... И вдруг кругосветное путешествие!" ... Большая диорама осталась при музее. Вскоре ее открыли для публики. Со всех сторон потекли экскурсии. Отец, сидя на крылечке, любовался радостными лицами выходивших из диорамной комнаты». Стремление приносить людям радость своим искусством, сделать их жизнь немного счастливее, светлее и насыщеннее от соприкосновения с прекрасным, руководившее художником во всех его творческих замыслах, он сохранил до конца своей жизни.
В Борке в 1924 году встретил Поленов свое восьмидесятилетие. Сюда пришло известие о присвоении ему звания народного художника, увенчавшее его многотрудную и светлую жизнь.

По своему происхождению Поленов был потомственным дворянином, человеком, тесно связанным с духовным миром дворянской интеллигенции первой половины XIX века, с эпохой романтизма и «людей сороковых годов». И парадоксальным образом именно эта связь с прошлым, с предшествующей эпохой, наложившая свой отпечаток на все творчество художника, несмотря на его увлечения новейшими идеями 1860-1870-х годов, оказалась творчески необходимой новому поколению художников, открывающему искусство XX века. Она же сделала его и более открытым новому, нежели многих художников-передвижников, укорененных в своем времени.

А как же с ответом на вопрос по поводу нескольких художников, сидящих в Поленове? Сам Поленов так говорил о своем отношении к искусству: «Я люблю все искусства, все они мне дороги, архитектурой я занимался, поэзией и скульптурой наслаждался, а живописью и музыкой я живу. Живопись я называю моей духовной жизнью, а музыку моей высшей любовью. Живопись давала мне величайшие радости, но и огромные страдания, музыка только первое; оно и понятно - в живописи я работник и специалист, в музыке дилетант и почти профан, живопись часто доводила меня до полного изнеможения, а музыка давала мне силы переносить тяжесть жизни». Во всеохватности Поленова, в его вхождении в разные области искусства рождался новый тип художника-универсалиста, главной фигуры эпохи стиля модерн.

При первом знакомстве с обширным наследием Поленова может действительно показаться, что "Поленовых" много, что создатель Московского дворика - это совсем другой человек, чем автор декораций к Орфею Глюка, и что художник, написавший Христа и грешницу не мог быть соавтором Васнецова по созданию Абрамцевской церкви. Но за всем разнообразием поленовских произведений стоит одно доминирующее настроение.
Это настроение одновременно и радостного, и грустного созерцания мира вместе с присущим ему страданием и скорбью, которые как бы очищаются добром и красотой. За всем этим наследием виден человек, демократизм которого «выражается не в снисхождении к массам, а в глубокой любви к благородству человека», и художник, видящий пользу своего труда в том, чтобы приносить людям радость своим творчеством, воспитывать их красотой искусства.


Художник: Василий Поленов

Дата завершения: c.1905

Стиль: Реализм

Жанр: пейзаж

Техника: масло

Материал: холст

Галерея: V. D. Polenov state memorial history, art and natural museum, Polenovo, Russia

Тэги: Государственный историко-художественный и природный музей-заповедник В.Д. Поленова
Тарусаrivers-and-waterfalls, forests-and-trees


Краткое описание документа:

В учебнике А.Д.Шмелёва (7класс) в упр. 86 (глава 1) предлагается написать сочинение по картине на основе цитаты из текста К. Паустовского (упр. 76). Сравнивая настроение, ваызванное картиной, и впечатления от текста Паустовского К., обучающиеся должны написать сочинение-описание или сочинение-рассуждение. Самое интересное, что название картины в учебнике отсутствует. В папке с материалами вы найдёте и реппродукцию, и сведения о В. Д. Поленове.

Автор
Дата добавления 12.05.2015
Раздел Русский язык и литература
Подраздел Презентации
Просмотров2986
Номер материала 275302
Получить свидетельство о публикации
Похожие материалы

Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.
Специальное предложение
Вверх