Добавить материал и получить бесплатное свидетельство о публикации в СМИ
Эл. №ФС77-60625 от 20.01.2015
Свидетельство о публикации

Автоматическая выдача свидетельства о публикации в официальном СМИ сразу после добавления материала на сайт - Бесплатно

Добавить свой материал

За каждый опубликованный материал Вы получите бесплатное свидетельство о публикации от проекта «Инфоурок»

(Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-60625 от 20.01.2015)

Инфоурок / Школьному психологу / Научные работы / "Психоаналитические учения о тревожности личности" курсовая работа по дисциплине "Психология личности"
ВНИМАНИЮ ВСЕХ УЧИТЕЛЕЙ: согласно Федеральному закону № 313-ФЗ все педагоги должны пройти обучение навыкам оказания первой помощи.

Дистанционный курс "Оказание первой помощи детям и взрослым" от проекта "Инфоурок" даёт Вам возможность привести свои знания в соответствие с требованиями закона и получить удостоверение о повышении квалификации установленного образца (180 часов). Начало обучения новой группы: 28 июня.

Подать заявку на курс
  • Школьному психологу

"Психоаналитические учения о тревожности личности" курсовая работа по дисциплине "Психология личности"

библиотека
материалов

38









Курсовая работа

по дисциплине «Психология личности»



Психоаналитические учения

о тревожности личности
























Содержание



Введение………………………………………………………………………….3

1 Теоретические основы тревожности ………..……………………………..6

1.1 Понятия «тревога» и «тревожность»……………………………………….6

1.2. Проблематика тревоги …………………………………………………..…13

    1. Анализ тревожных процессов..……………………………..…..………….18

    2. Теории изучения тревожности в психоаналитических учениях……..………………………………………………………………....23

Заключение...........................................................................................................36

Список литературы.............................................................................................38

























Введение

Среди наиболее актуальных проблем, возникающих в практической деятельности человека, особое место занимают проблемы, связанные с психическими состояниями. В ряде различных психических состояний, являющихся предметом научного исследования, наибольшее внимание уделяется состоянию, обозначаемому в английском языке термином «anxiety», что переводится на русский как «беспокойство», «тревога».

Тревога в мире человеческих переживаний – явление столь распространенное и имеет столько разных оттенков, что трудно решиться на попытку её объяснения. В каждом языке существует много различных определений этого психического состояния. Они представляют наилучшую, на многовековый опыт опирающуюся систему понятий, как, например, страх и тревога, то, несмотря ни на что, как правило, можно чувствовать, правильность или неправильность употребления термина, дать его ясное и четкое определение не удаётся.

Несмотря на большое количество исследований, ни одна психологическая проблема не претерпела таких спадов и подъёмов в своём изучении, как проблема тревожности. Следует отметить, что в настоящее время в психологической периодической печати все чаще появляются публикации, касающиеся проблемы тревожности. Это указывает на возрастание интереса к изучению этой проблемы.

Современное научное знание демонстрирует возрастающий интерес к проблеме тревожности личности. Этот интерес отражается в научных исследованиях, где данная проблема занимает центральное положение и анализируется в психологическом и во многих других аспектах. Тревожность – очень широко распространенный психологический феномен нашего времени. Она является частым симптомом неврозов и функционального психоза, а также входит в синдромологию других заболеваний или является пусковым механизмом расстройства эмоциональной сферы личности.

Традиционно в психологии тревожность рассматривается как проявление неблагополучия, вызванное нервно-психическими и тяжелыми соматическими заболеваниями, либо представляющее собой последствие перенесенной психической травмы. Она также нередко рассматривается как механизм развития неврозов. В этом случае ее возникновение связано с наличием глубоких внутренних конфликтов на почве завышенного уровня притязаний, недостаточности внутренних ресурсов для достижения поставленной цели, рассогласования между потребностью и нежелательностью способов ее удовлетворения.

В настоящее время отношение к явлению тревожности в российской психологии существенно изменилось, и мнения относительно этой личностной особенности становится менее однозначными и категоричными. Современной подход к феномену тревожности основывается на том, что последнюю не стоит  рассматривать как изначально негативную черту личности; она  представляет собой сигнал неадекватности структуры деятельности субъекта по отношению к ситуации. Для каждого человека характерен свой оптимальный уровень тревожности, так называемая полезная тревожность, которая является необходимым условием развития личности.

На современном этапе одной из актуальных проблем, стоящих перед психологом-практиком, является проблема адекватной постановки заключения об уровне, как общего развития личности, так и развития отдельных личностных свойств и состояний. В связи с этим немаловажное практическое значение приобретает проблема исследования и диагностики тревожности. Но прежде чем, диагностировать тревожность следует все-таки разобраться в понятиях тревоги и тревожности, а также их влиянии на развитие личности и деятельность человека. Также в настоящее время изучению состояния тревоги посвящено большое количество работ. Для достаточно полного их анализа принципиальное значение имеет уточнение некоторых теоретических и методологических положений.

Все вышесказанное свидетельствует о серьезности поставленной проблемы и послужило основанием для выбора темы исследования.

В связи с этим мы выделили:

Объект исследования: психоаналитические теории изучения тревожности.

Предмет исследования: тревожность, как свойство личности.

Цель: систематизировать теоретические основы по вопросам тревожности в психоаналитических учениях.

Общие задачи: изучение, обобщение и систематизация информации по вопросам изучения тревожности личности;

подбор диагностических средств выявления уровня тревожности;

Структура работы: работа состоит из введения, двух глав, заключения и списка литературы.























1. Теоретические основы тревожности

1.1 Понятия «тревога» и «тревожность»

Слово «тревога» было известно в русском языке с первой половины XVIII века и обозначало «знак к битве». Позже появилось и понятие «тревожность».

Психологический словарь даёт следующее объяснение термина: «Тревожность – это индивидуальная психологическая особенность, проявляющаяся в склонности человека к частым и интенсивным переживаниям состояния тревоги, а также в низком пороге его возникновения.

В современной психологии тревожность рассматривается как один из основных параметров индивидуальных различий. При этом ее принадлежность к тому или иному уровню психической организации человека до сих пор остается спорным вопросом; ее можно трактовать и как индивидуальное, и как личностное свойство человека. [14]

Прихожан А.М. трактует тревожность как  личностное свойство, которое формируется в результате фрустрации межличностной надежности со стороны  ближайшего окружения [4].

К настоящему моменту и механизмы формирования тревожности так же остаются неопределенными. Остается открытым, спорным вопрос: является ли она врожденной, генетически обусловленной чертой, или складывается под влиянием различных жизненных обстоятельств.

Так, А.М. Прихожан выделяет два типа тревожности:

  • беспредметную тревожность, когда человек не может соотнести возникающие у него переживания с конкретными объектами;

  • тревожность как склонность к ожиданию неблагополучия в различных видах деятельности и обобщения.

При этом первый вариант тревожности обусловлен особенностями нервной системы, то есть нейрофизиологическими свойствами организма, и является врожденным, в то время как второй связан с особенностями формирования личности в течение жизни.

В целом, можно отметить, что, вероятнее всего, у одних людей существуют генетически обусловленные предпосылки к формированию тревожности, в то время как у других данное психическое свойство является приобретенным в индивидуальном жизненном опыте.

Исследования А.М. Прихожан показали, что существуют различные формы тревожности, то есть особые способы ее переживания, осознания, вербализации и преодоления. Среди них можно выделить следующие варианты переживания и преодоления тревожности.

  • Открытая тревожность – сознательно переживаемая и проявляющаяся в деятельности в виде состояния тревоги. Она может существовать в различных формах, например: как острая, нерегулируемая или слабо регулируемая тревожность, чаще всего дезорганизующая деятельность человека; регулируемая и компенсируемая тревожность, которая может использоваться человеком в качестве стимула для выполнения соответствующей деятельности, что, впрочем, возможно преимущественно в стабильных, привычных ситуациях;

  • культивируемая тревожность, связанная с поиском «вторичных выгод» от собственной тревожности, что требует определенной личностной зрелости (соответственно, эта форма тревожности появляется только в подростковом возрасте).

  • Скрытая тревожность – в разной степени неосознаваемая, проявляющаяся либо в чрезмерном спокойствии, нечувствительности к реальному неблагополучию и даже отрицании его, либо косвенным путем через специфические формы поведения (теребление волос, расхаживание из стороны в сторону, постукивание пальцами по столу и т.д.): неадекватное спокойствие (реакции по принципу «У меня все в порядке!», связанные с компенсаторно-защитной попыткой поддержать самооценку; низкая самооценка в сознание не допускается); уход от ситуации [5].

Таким образом, следует отметить, что и тревога как психическое состояние, и тревожность как психическое свойство находятся в конфронтации с базовыми личностными потребностями: потребностью в эмоциональном благополучии, чувстве уверенности, безопасности. С этим связаны значительные трудности в работе с тревожными людьми: они, несмотря на выраженное стремление избавиться  от тревожности, неосознанно сопротивляются попыткам помочь им сделать это. Причина такого сопротивления им самим непонятна и трактуется ими, как правило, неадекватно.

Специфическая особенность тревожности как личностного свойства заключается в том, что она имеет собственную побудительную силу, выступает как мотив, имеющий достаточно устойчивые, привычные формы его реализации в поведении, что является специфической особенностью сложных психологических новообразований аффективно-потребностной сферы. Возникновение и закрепление тревожности во многом обусловлено неудовлетворением актуальных потребностей человека, которые приобретают гипертрофированный характер.

Закрепление и усиление тревожности, по мнению А.М. Прихожан, происходит по механизму «замкнутого психологического круга»: возникающая в процессе деятельности тревога частично снижает ее эффективность, что приводит к негативным самооценкам либо негативным оценкам со стороны окружающих, которые в свою очередь, подтверждают правомерность тревоги в подобных ситуациях и усиливает негативный эмоциональный опыт.  При этом, поскольку переживание тревоги является субъективно неблагоприятным состоянием, оно может не осознаваться человеком [4].

Учитывая обнаруженную В.А. Бакеевым прямую взаимосвязь между тревожностью и внушаемостью личности, можно предположить, что последняя приводит к усилению и укреплению «замкнутого психологического круга», констеллирующего тревожность.   Анализ механизма «замкнутого психологического круга» позволяет отметить, что тревожность зачастую подкрепляется той ситуацией, в которой она однажды возникла. В последнее время в экспериментальных исследованиях все чаще делается акцент не столько на отдельной черте, сколько на особенностях ситуации и взаимодействия личности с ситуацией. В частности, выделяют либо общую неспецифическую личностную тревожность, либо специфическую, характерную для определенного класса ситуаций [10].

Ситуация представляет собой систему внешних по отношению к субъекту условий, побуждающих и опосредующих его активность. Она предъявляет к человеку определенные требования, реализация которых создает предпосылки к ее преобразованию или преодолению. Тревожность могут вызвать только те ситуации, которые личностно значимы для субъекта, соответствуют его актуальным потребностям. При этом возникшая тревожность может, как оказывать мобилизующий эффект, так и вызывать дезорганизацию поведения в рамках данной ситуации по принципу «выученной беспомощности» .

Таким образом, тревожность представляет собой фактор, опосредующий поведение человека либо в конкретных, либо в широком диапазоне ситуаций. Несмотря на то что существование феномена тревожности у психологов не вызывает сомнений, ее проявление в поведении проследить довольно сложно. Это связано с тем, что тревожность часто маскируется под поведенческие проявления других проблем, таких как агрессивность, зависимость и склонность к подчинению, лживость, лень как результат «выученной беспомощности», ложная гиперактивность, уход в болезнь и т.д. [5].

Говоря о тревожности как о психическом свойстве следует особо отметить,  что она имеет ярко выраженную возрастную специфику. Для каждого возраста существуют определенные области действительности, которые вызывают повышенную тревогу у большинства детей, вне зависимости от реальной угрозы или тревожности как устойчивого образования. Эти «возрастные пики тревожности» детерминированы возрастными задачами развития [9].  

Так у дошкольников и младших школьников тревожность является результатом фрустрации потребности в надежности, защищенности со стороны ближайшего окружения (ведущей потребности этого возраста). Таким образом, тревожность в этой возрастной группе представляет собой функцию нарушений с близкими взрослыми [10]. 

По мнению Прихожан А.М., устойчивым личностным образованием тревожность становится к подростковому возрасту. До этого момента она является производной широкого круга социально-психологических нарушений, представляя собой более или менее генерализованные и типизированные ситуационные реакции. В подростковом возрасте тревожность начинает опосредоваться Я-концепцией ребенка, становясь тем самым собственно личностным свойством.  Я-концепция подростка часто противоречива, что вызывает трудности в восприятии и адекватной оценке собственных успехов и неудач, подкрепляя тем самым отрицательный эмоциональный опыт и тревожность как личностное свойство. В этом возрасте тревожность возникает как следствие фрустрации потребности устойчивого удовлетворительного отношения к себе, чаще всего связанного с нарушениями отношений со значимым другими [5]. 

Аналогичные тенденции сохраняются и в период ранней юности. К старшим классам тревожность  локализуется в отдельных сферах взаимодействия человека с миром: школа, семья, будущее, самооценка. Ее появление и закрепление связано с развитием рефлексии, осознания противоречий между своими возможностями и способностями, неопределенностью жизненных целей и социального положения. 

Важно также отметить, что, по исследованиям А.М. Прихожан,  тревога начинает оказывать мобилизующее влияние только с подросткового возраста, когда она может стать мотиватором деятельности, подменяя собой другие потребности и мотивы. В дошкольном и младшем школьном возрасте тревога вызывает только дезорганизующий эффект [4].

Таким образом, чтобы адекватно и качественно диагностировать тревожность, нужно знать и учитывать следующие существенные моменты.

В современной психологии тревога понимается как психическое состояние, а тревожность – как психическое свойство, детерминированное генетически, онтогенетически или ситуационно. Тревожность как устойчивая личностная черта формируется только в подростковом возрасте. До этого она является функцией тревоги.

Тревога как психическое состояние, и тревожность как психическое свойство находятся в конфронтации с базовыми личностными потребностями: потребностью в эмоциональном благополучии, чувстве уверенности, безопасности.

Тревожность не всегда стоит рассматривать как изначально негативную черту личности; она  представляет собой сигнал неадекватности структуры деятельности субъекта по отношению к ситуации. Для каждого человека характерен свой оптимальный уровень тревожности, так называемая полезная тревожность, которая является необходимым условием развития личности.

И тревога как психическое состояние, и тревожность как психическое свойство оказывают неоднозначное действие на эффективность деятельности. Тревога до определенного момента может стимулировать деятельность, оказывать мобилизующий эффект, но, преодолев рубеж «зоны оптимального функционирования» личности, достигнув своей интенсивности, начинает производить дезорганизующий эффект.  Дезорганизующим эффектом обладает только интенсивная тревога. [14].

Тревога и тревожность может выполнять мобилизующую роль, связанную с повышением эффективности деятельности, начиная с подросткового возраста. На деятельность дошкольников и младших школьников она оказывает только дезорганизующее влияние, снижая ее продуктивность.

Тревога и тревожность не всегда осознаются человеком и могут регулировать его поведение на неосознаваемом уровне. Проследить проявление тревожности в поведении человека бывает довольно сложно, так как она может маскироваться под поведенческие проявления других проблем[9].

































1.2.Проблематика тревоги

Многие ученые и исследователи, занимавшиеся проблемой тревоги согласно утверждают, что тревога является расплывчатым опасением и что главное отличие страха от тревоги заключается в том, что страх представляет собой реакцию на конкретную опасность, в то время как объектом тревоги является опасность неконкретная, «неопределенная», «лишенная объекта». Особенностью тревоги является ощущение неуверенности и беспомощности перед лицом опасности. Природу тревоги легче понять, если мы зададим вопрос: на что направлена угроза, вызывающая тревогу? [9].

Таким образом, чувство опасности при переживании тревоги не обязательно должно быть более интенсивным, чем чувство страха. Но чувство тревоги охватывает человека на более глубоком уровне. Это угроза самой «сердцевине» или «сущности» личности. Самоуважение, ощущение самого себя как личности, внутреннее чувство моей ценности — такими несовершенными словами можно описать то, чему угрожает тревога.

Описывая тревогу, ее часто называют «размытым» или «неопределенным» ощущением, но это не означает, что тревога менее мучительна, чем другие сильные чувства. При прочих равных условиях тревога мучительнее, чем страх. Не следует также на основании этих описаний делать вывод о том, что главной психофизиологической особенностью тревоги является то, что это генерализованная реакция, охватывающая весь организм. Другие эмоции, например, страх, ярость и злость, также являются реакциями всего организма. Скорее размытость и неопределенность тревоги относится к тому уровню личности, на который направлена потенциальная угроза. Различные страхи, переживаемые человеком, основаны на его системе безопасности, которая развивается в течение жизни; тревога же ставит под угрозу саму эту систему безопасности. Каким бы неприятным ни было переживание страха, опасность при этом можно локализовать в пространстве и к ней, хотя бы теоретически, можно приспособиться. Страх есть отношение организма с определенным объектом, если этот объект можно устранить — с помощью борьбы или бегства, — чувство опасности исчезает. Но поскольку тревога охватывает основы (сердцевину, сущность) личности, человек не может занять положение вне ее, не может объективировать опасность. Поэтому перед лицом подобной угрозы человек бессилен. Нельзя бороться с тем, чего ты не знаешь. О тревоге говорят, что она «охватывает» или «заполняет»; человек испуган, но не знает точно, чего он боится. Поскольку вызывающая тревогу угроза направлена на ценности, жизненно важные для безопасности личности, а не на что-то вторичное, некоторые авторы, например Фрейд и Салливан, описывают тревогу как «космическое переживание». Она, действительно, является «космическим переживанием», поскольку поражает все наше бытие, распространяется по всей нашей субъективной вселенной. Мы не можем встать в стороне от тревоги и объективировать ее. Мы не можем посмотреть на нее со стороны, поскольку она поражает саму способность смотреть, само наше восприятие[8].

Эти соображения помогают нам понять, почему тревога кажется субъективным переживанием, лишенным объекта. Когда Кьеркегор подчеркивает, что тревога связана с внутренним состоянием человека, а Фрейд утверждает, что при тревоге объект «игнорируется», это не значит (или не должно значить), что опасность, вызывающая тревогу, есть нечто маловажное. Также и выражение «лишенная объекта» говорит не только о том, что опасность, как это бывает в случае невротической тревоги, вытеснена в бессознательное. Правильнее было бы сказать так: тревога потому лишена объекта, что она поражает основание психологической структуры личности, на котором строится восприятие своего Я, отличного от мира объектов.

По утверждению Салливана, Я человека развивается для того, чтобы защитить его от тревоги. Верно и обратное утверждение: усиление тревоги сужает поле самосознания. Чем сильнее тревога, тем меньше осознание своего Я как субъекта, обращенного к объектам во внешнем мире. Осознание своего Я прямо пропорционально осознанию объектов внешнего мира. При появлении тревоги нарушается способность отличать субъективное от объективного — тем сильнее, чем интенсивнее тревога. Отсюда идет выражение, что «тревога нападает сзади»; точнее было бы сказать, что она нападает со всех сторон одновременно. Чем сильнее тревога, тем в меньшей мере человек способен увидеть себя отдельно от стимула, следовательно, тем меньше он способен оценить стимулы. В различных языках о страхе чаще говорят «у него страх», а о тревоге — «он тревожен». В наиболее тяжелых случаях тревоги человек переживает «растворение своего Я», такие случаи встречаются в клинической практике [3].

Внешнему наблюдателю очень трудно понять переживания человека, испытывающего сильную тревогу. Кратко резюмируем сказанное выше: тревога «лишена объекта», потому что она ставит под угрозу саму основу, на которой строится безопасность человека, а поскольку именно эта основа позволяет человеку воспринимать себя как Я по отношению ко внешним объектам, нарушается также и способность отличать субъективное от объективного.

Поскольку тревога ставит под угрозу основы человеческого Я, на философском уровне тревога является осознанием того, что Я может прекратить свое существование. Тиллих называет это угрозой «небытия». Человеческое Я обладает бытием; но это бытие может прекратиться в любой момент. Смерть, переутомление, болезнь, разрушительная агрессия — все это примеры небытия. В сознании большинства людей нормальная тревога ассоциируется со смертью, и, действительно, это наиболее распространенная форма нормальной тревоги. Но существованию человеческого Я угрожает не только физическая смерть. Я исчезает при потере смысла — психологического или духовного, — который тождественен существованию Я, это называют «угрозой бессмысленности». Кьеркегор утверждал, что тревога есть «страх перед ничто»; можно понимать эти слова так, что человек, перед которым стоит угроза бессмысленности, боится превратиться в ничто. Как мы увидим ниже, смелое и конструктивное обращение с тревогой исчезновения и проработка этой тревоги в конечном итоге усиливают чувство своего Я, отличающегося от объектов и от небытия, делают опыт существования человеческого Я интенсивнее.

Некоторые терапевты продолжали развивать психоанализ, опираясь на работы Фрейда, но внося в них новые элементы; особенно важны для нас те подходы, в которых проблема тревоги рассматривается в социально-психологическом контексте. Суть подобных представлений сводится к тому, что тревога возникает при нарушении межличностных взаимоотношений; в этой точке сходятся мнения таких различных психотерапевтов, как Карен Хорни, Эрих Фромм и Гарри Стак Салливан. Этих людей часто называют неофрейдистами или, несколько пренебрежительно, ревизионистами. Поскольку их теории имеют много общего с представлениями Фрейда, нас будет интересовать в основном их отличие от Фрейда и их подходы к проблеме тревоги [3].

Во всех этих подходах важное место занимает культура — как в широком смысле слова, поскольку характерные особенности культуры влияют на формы тревоги, распространенные в данный исторический период, так и в более узком, то есть культура взаимоотношений ребенка со значимыми другими в его окружении. Последняя сфера определяет развитие невротической тревоги. Конечно, такой подход не отрицает значения биологических потребностей ребенка или взрослого. Но эти потребности рассматриваются в контексте межличностных взаимоотношений. Так, например, Фромм утверждает, что «те потребности, которые помогают нам понять личность и ее проблемы, не определяются инстинктами, но формируются под воздействием всей совокупности условий нашей жизни».

Поэтому источник тревоги не сводится исключительно к опасениям по поводу фрустрации инстинктивных или либидинозных потребностей. Нормальный человек может перенести значительную степень фрустрации таких потребностей (например, сексуальной) без тревоги. Фрустрация инстинктов — сексуальность тут является удобным примером — приводит к появлению тревоги лишь тогда, когда эта фрустрация ставит под угрозу какую-либо ценность или форму межличностных отношений, которые, с точки зрения человека, жизненно важны для его безопасности. По мнению Фрейда, факторы окружающей среды лишь видоизменяют инстинктивные влечения; в отличие от него, для тех представителей неофрейдизма, о которых мы говорим, межличностный контекст (окружающая среда, с психологической точки зрения) занимает центральное место, а факторы инстинктов важны лишь постольку, поскольку они представляют собой в этом межличностном контексте жизненно важные ценности[14].



















1.3. Анализ тревожных процессов

Согласно данным когнитивной психологии, мозг перерабатывает происходящие события (стимулы) в соответствии со схемой, которая хранит представления человека о себе и о внешнем мире, сложившиеся на основе прошлой информации. Схемы организованы в прочные образования (когнитивные установки) и хранятся в долговременной памяти. Часто подкрепляющиеся схемы отличаются высокой стабильностью, их крайне трудно изменить [1].

Ряд исследователей предположили, что для людей, страдающих агорафобией, характерны специфические идеи, основные темы которых – это страх физической болезни. В.Гуидано и Дж. Лиотти свели переживания больных агорафобией к трем основным категориям: утрате контроля, физического здоровья и неспособности совладать с внешней опасностью. Фантазии лиц, страдающих социофобией, обычно сосредоточены на страхе возможной негативной оценки со стороны других людей. Эти люди ошибочно интерпретируют события, физические ощущения, социальное поведение других людей, в их воображении разворачиваются сцены отвержения и унижения. Такое воображение является следствием мыслительных ошибок, искажений и алогизмов. При фобиях обнаружено четыре основных типа логических ошибок:

  • Произвольное умозаключение, которое предполагает извлечение выводов о катастрофическом ходе событий без каких-либо доказательств смертельности физических симптомов тревоги или потенциальной опасности фобического стимула.

  • Сверхобобщение – уникальный опыт острой тревоги переносится на большинство возможных ситуаций.

  • Резкое преувеличение степени тревоги опасности и преуменьшение безопасности.

  • Персонализация (то есть отнесение к себе) каждого события, напоминающего человеку о его собственной уязвимости и зависимости, о равнодушии или агрессивности окружающих[5].

С. Рахман предположил, что смерть близкого и значимого человека или разрыв отношений с ним – очень частое событие, предшествующее началу агорафобии. Оно может сильно снизить чувство безопасности и контролируемости событий. Сигналы безопасности, как и схемы опасности, могут быть усвоены и сохраняемы с раннего детства. Р.Торпе и Л.Бернс в своем эпидемиологическом исследовании фобических пациентов обнаружили, что 43% из них имели сверхтревожных матерей. Можно гипотетически предположить, что такие мамы были неспособны создать основу для чувства безопасности у своих детей. Другое объяснение психологической основы тревоги может быть найдено в теории эффективности « Я» американского психолога А.Бандуры. Он ввел понятие «эффективность-Я», объясняющее, как предпринимаются усилия по преодолению непереносимых переживаний. Возросшая уверенность в себе выражается в снижении тревоги, повышает надежду на успех, усиливает способность длительно подвергаться устрашающим стимулам. Ложные представления об опасности, связанные с ошибками в рассуждениях и оценках, могут быть описаны в терминах искаженных умозаключений о причинах и следствиях. Дж. Роттер в своем исследовании показал важность правильности или ошибочности причинно-следственных суждений. Он выделил специальный психологический параметр – локус контроля за подкреплением. Этот локус контроля может восприниматься как находящийся внутри или вне субъекта – интернальный и экстернальный. Лица с интернальным локусом воспринимают события как подконтрольные им, в то время как «экстернальные» люди воспринимают события как неподвластные их контролю и разворачивающиеся под влиянием случая, судьбы или всесильных структур. Терапевтические сдвиги в локусе контроля были продемонстрированы Д.Адлером и Дж.Прайсом; страдающие агорафобией с изначально экстернальным локусом в процессе бихевиоральной терапии стали более «интернальными».

Страх и тревога, формируемые психологическими проблемами, являются «первичными». Активация этих проблем с помощью внутренних диалогов, прогнозов, ассоциаций и дискурсивных механизмов создает ситуацию хронической стимуляции организма сигналами опасности и хронической же, в ответ на эту опасность, реакции гипермобилизации. Осознанное обнаружение этой реакции (в виде ощущений напряжения, дрожи, сердцебиения, одышки и т.п.), чаще в сочетании с другими неблагоприятными факторами, дает толчок появлению выделяемой нами так называемой «вторичной фиксации», страха уже непосредственно своего состояния и, по ассоциации, тех мест и условий, в которых это состояние возникает.

Вторичная фиксация на своих эмоциональных и сопряженных с ними вегетативных реакциях сама со временем становится достаточно автономным самоподкрепляющимся условно-рефлекторным «кольцом» [9].

Каждый человек по мере развития усваивает определенные правила. Их можно обозначить как формулы, программы или алгоритмы, посредством которых он пытается осмыслить действительность. Эти формулы (взгляды, позиции, установки) определяют, как человек объясняет происходящие с ним события и как к ним следует относиться. В сущности, из этих базисных правил формируется персональная матрица значений и смыслов, ориентирующая индивидуума в происходящей действительности.

Подобные убеждения формируются из детских впечатлений, или перенимаются от родителей и сверстников. В основе многих из них лежат неписанные семейные правила. Такие скрытые правила мышления и поведения принято называть семейными скриптами.

Условно можно выделить четыре типа психологических травм детского возраста, оказывающих влияние на формирование личностных особенностей, лежащих в основе тревожных расстройств:

  • Драматические ситуации в детстве. Эти обстоятельства возникают, как правило, в тех семьях, где один или оба родителя страдают алкоголизмом и психической неуравновешенностью, что порождает бурные конфликты, нередко с драматическими ситуациями (угрозы убийства, драки, необходимость для безопасности покидать дом, нередко в ночное время и т.д.).

  • Эмоциональная изоляция (депривация). Возникновение наиболее вероятно в тех семьях, где интересы родителей связаны преимущественно с работой или другими обстоятельствами вне семьи. При этом ребенок, живя формально в благополучной семье, растет в условиях эмоциональной пустоты и изоляции. Такая же ситуация часто встречается в неполных семьях. Либо оба родителя являются эмоционально холодными личностями, не испытывают привязанности к ребенку. В другом случае кто-то из родителей страдает серьезным психическим или физическим заболеванием, и вся семья озабочена его здоровьем, а о ребенке временно «забывают». Еще один вариант развития ситуации: сверхтребовательные родители, которые считают, что ребенок должен соответствовать определенным требованиям. Они внимательно следят за его образованием, ребенок много занимается музыкой, иностранными языками, спортом и т.д., при этом у него нет эмоционального контакта с родителями, они общаются с ним чисто формально.

  • Сверхтревожность или гиперопека родителей. В таких семьях тревожность как черта поведения одного или обеих родителей определяет воспитание ребенка. Родители чрезмерно контролируют его здоровье, учебу, поступки. Тревога родителей проявляется при каждой неопределенной ситуации, выражается в постоянном ожидании опасности, несчастья и соответствующих запретах, которые они накладывают на поведение ребенка, чтобы этого избежать. Часто между матерью и ребенком возникает так называемый психологический симбиоз. Мать в таком случае теряет границу своей личности и личности ребенка. У ребенка в ответ на социальные ситуации, с которыми он не в состоянии справиться сам, формируется ответное чувство тревоги – усвоенная стереотипная реакция на сложную или стрессовую ситуацию.

  • Постоянная конфликтная ситуация в семье. Хронические конфликты, возникающие по разным причинам создают в семье эмоциональную нестабильность. В этих условиях ребенок, эмоционально вовлекаемый в конфликт, не может эффективно влиять на него, и убеждается в бесполезности своих усилий, у него формируется чувство беспомощности. В таких ситуациях может развиваться «обученная беспомощность».

  • Внутриличностные и межличностные конфликты так же служат основой хронического стресса и источником последующих страхов [2].

















1.4 Теории изучения тревожности в психоаналитических учениях

Психоанализ – это психотерапевтический метод, разработанный З. Фрейдом. Основополагающим понятием его является представление о бессознательных психических процессах и используемых для их анализа психотерапевтических методах. Психоанализ включает теории общего психического развития, психологического происхождения неврозов и психоаналитической терапии, являясь законченной и целостной системой. 
В основу теории общего психического развития легла концепция о стадиях детской сексуальности. На её базе Фрейд описал генетические типы характера, представления о регрессе к точкам фиксации, которыми являются стадии развития сексуальности, и учение о сублимации [6].
Теория происхождения неврозов включает представление о психологическом конфликте.
Зигмунд Фрейд определял его как переживание, возникающее в результате столкновения по крайней мере двух несовместимых тенденций, которые действуют одновременно как мотивы, определяющие одновременно чувства и поведение. Фрейд выделял психоневрозы, актуальные неврозы и неврозы характера. Опираясь на собственную теорию об организации психики и механизмах её функционирования и возникновения неврозов, Фрейд разработал соответствующие психоаналитические лечебные методы. Как цель психоаналитической терапии он называл максимально глубокое развитие бессознательных психических процессов и представление их сознанию для интеграции.

Фрейд считал, что тревога является фундаментальной проблемой, без понимания которой невозможно понять эмоциональные и психологические нарушения. Как пишет Фрейд в одной из своих поздних статей, посвященных этому вопросу, тревога является "фундаментальным феноменом и центральной проблемой невроза"[11].

Прежде всего, Фрейд отличал страх от тревоги. По мнению Фрейда, при страхе внимание направлено на объект, тревога же относится к состоянию человека и "игнорирует объект". Наибольший интерес для Фрейда представляло отличие объективной тревоги от тревоги невротической. Первая, "настоящая", тревога является реакцией на внешнюю опасность, например, на смерть. По мнению Фрейда, эта тревога естественна, разумна и выполняет ценную функцию. Объективная тревога есть проявление "инстинкта самосохранения". "То, в каких случаях человек испытывает тревогу – по отношению к каким объектам и в каких ситуациях, – без сомнения, зависит от интеллекта человека и ощущения своей силы по отношению к внешнему миру"[1]. "Тревожная готовность" (так Фрейд называл объективную тревогу) выполняет полезную функцию, поскольку защищает человека от столкновения с неожиданной угрозой, к которой он не подготовлен. Сама по себе объективная тревога не является клинической проблемой.

Но как только тревога выходит за рамки первоначального побуждения, которое заставляет исследовать опасность и готовит человека к бегству, она становится непродуктивной и парализует действие. "Подготовка к тревоге представляется мне полезным элементом тревоги, а генерация тревоги – бесполезным"6. Появление тревоги, непропорционально высокой по отношению к существующей опасности или возникающей в ситуации, где никакой внешней опасности нет вообще, – признак тревоги невротической.

По мнению Фрейда, организм обладает врожденной способностью испытывать тревогу, эта способность является частью инстинкта самосохранения, появившегося в процессе эволюции. Фрейд утверждает: "Как мы полагаем, дети в значительной мере склонны испытывать реалистичную тревогу, что является очень полезным врожденным механизмом"[11]. Но конкретные тревоги появляются в процессе обучения. Что касается различных форм "объективной тревоги" – к ним Фрейд относил, например, страх залезать на подоконник, страх пожара и так далее, – ребенок от рождения ими почти не обладает. Поэтому, "когда в конечном итоге ребенок обретает способность испытывать реалистичную тревогу, эта тревога является исключительно результатом обучения". Таким образом, Фрейд принимает во внимание процесс созревания:

"Не подлежит сомнению, что младенец в какой-то степени предрасположен к тревоге. Но эта склонность не проявляется во всей полноте сразу после рождения, она реализуется позднее в процессе психического развития ребенка и сохраняется на протяжении определенного периода жизни".

Помимо этих общих утверждений Фрейд считал, что источником тревоги является травма рождения и страх кастрации. В работах Фрейда две эти концепции переплетаются, и он их постоянно перерабатывает. В своих ранних лекциях Фрейд утверждает, что аффект, сопровождающий тревогу, есть воспроизведение и повторение одного очень важного переживания из прошлого. Это переживание рождения, – "в котором смешались боль, чувство облегчения, возбуждение и телесные ощущения, и это переживание становится прототипом всех последующих ситуаций, в которых жизнь подвергается опасности, и воспроизводится снова и снова, – и есть ужасное состояние "тревоги"". Он добавляет (и этот комментарий предвещает дальнейшее развитие концепции рождения): "Знаменательно, что первое переживание тревоги возникает в момент отделения от матери"[2].. Тревога ребенка при появлении незнакомого человека, страх темноты и одиночества (которые Фрейд называл первыми фобиями ребенка) – все это происходит из страха перед отделением от матери.

Говоря о той конкретной угрозе, которая стоит за развитием фобий, конверсионной истерии и навязчивых неврозов, он замечает: "Во всех этих случаях роль основной движущей силы, мобилизующей Эго, играет тревога кастрации". Даже страх смерти аналогичен кастрации, поскольку ни один человек не обладает опытом своей смерти, но все переживали опыт потери, подобный кастрации, при отнятии от груди матери. Затем он говорит, что угроза кастрации есть "реакция на потерю, на разделение", прототипом которого является опыт рождения[1]. Позже из страха кастрации образуется страх перед совестью, то есть социальная тревога: Эго начинает бояться ненависти, наказания и потери любви Супер-Эго. В конечном итоге этот страх Супер-Эго превращается в страх смерти[11].

Тут выстраивается некая последовательность: страх потери матери при рождении, страх потери пениса в фаллический период, страх потери одобрения со стороны Супер-Эго (социального и морального одобрения) в латентный период и, наконец, страх потери жизни. Все эти страхи восходят к одному прототипу – к отделению от матери. Любая тревога, которую человек испытывает позже, "в некотором смысле означает отделение от матери"26. Можно сделать вывод, что кастрация означает потерю ценного объекта, подобно тому, как рождение означает потерю матери. Кроме того, была еще одна причина, из-за которой нельзя было понимать кастрацию буквально: это тот факт, что женщины, "более предрасположенные к неврозам", чем мужчины, не способны пережить кастрацию в буквальном смысле слова, поскольку у них изначально отсутствует пенис. По мнению Фрейда, у женщин тревога связана со страхом перед потерей объекта (матери, мужа), а не пениса.

Фрейд с различных сторон осветил вопрос о возникновении симптома, указал на первичный источник тревоги, то есть на отделение ребенка от матери, и, кроме того, подчеркивал субъективный и интрапсихический аспекты невротической тревоги.

Его теория тревоги остается центром, вокруг которого располагаются все прочие теории и подходы[2].

Альфред Адлер преобразовал исходную теорию психоанализа, выделив в качестве фактора развития личности чувство неполноценности. Стремясь преодолеть чувство неполноценности и самоутвердиться среди других, человек актуализирует свои творческие потенции. Адлер назвал этот процесс компенсацией или сверхкомпенсацией. Сверхкомпенсация – это особая социальная форма реакции на чувство неполноценности. В “комплексе неполноценности” Адлер видел источник неврозов. Он считал, что необходимо знать конечную цель устремлений человека, его бессознательный жизненный план, при помощи которого он старается преодолеть напряжение жизни и свою неуверенность.

Альфред Адлер не создал систематической теории тревоги. Отчасти это можно объяснить несистематическим характером его мышления, отчасти же тем, что проблема тревоги входит в его центральную и универсальную концепцию чувства неполноценности. Когда Адлер говорит, что "чувство неполноценности" является основной мотивацией невроза, он пользуется этим выражением таким же образом, как почти всякий другой психолог пользуется термином "тревога" [3].

Согласно Адлеру, каждый человек рождается в состоянии биологической неполноценности и неуверенности. В самом деле, весь человеческий род мог чувствовать свою неполноценность по отношению к животным, вооруженным зубами и когтями. По мнению Адлера, цивилизация – технические средства, искусство, символы – возникла в результате попытки человечества компенсировать свою неполноценность. Каждый новорожденный – беспомощное существо, вне социальных отношений со своими родителями он просто не способен выжить. Обычно ребенок, чтобы выйти из такого состояния беспомощности и достичь безопасности, развивает вокруг себя сеть социальных взаимоотношений или, если воспользоваться словами Адлера, устанавливает "многообразные связи, которые связывают одного человека с другим". Но нормальному развитию угрожают некоторые неблагоприятные факторы, – как объективные, так и субъективные. К объективным факторам, усиливающим чувство неполноценности ребенка, относится органическая неполноценность (чего человек, даже став взрослым, может не осознавать). Или социальная дискриминация, когда человек рождается в какой-то социальной группе, составляющей меньшинство, или это женщина в культуре, в которой мужчинам приписывается превосходство (Адлер отстаивал права женщин за несколько десятилетий до того, как это стало распространенным движением). Или неблагоприятная позиция в семье (в частности, по мнению Адлера, это относится к единственному ребенку в семье). Но такой человек может приспособиться к объективной неполноценности на уровне реальности, несмотря на то, что в процессе развития ему приходится преодолевать особые сложности[2].

Важнейшим фактором развития невротического характера является субъективная установка по отношению к своей неполноценности, и это подводит нас к одному важному вопросу о Том, чем отличается факт неполноценности от "чувства неполноценности". Как считает Адлер, каждый ребенок начинает ощущать свою неполноценность задолго до того, как у него появляется возможность что-либо предпринять по этому поводу. Он сравнивает себя со старшими детьми в семье или со взрослыми, которые обладают гораздо большим могуществом. Из-за этого он начинает воспринимать себя как нечто неполноценное (сказать: "Я слабый" – не то же самое, что сказать: "У меня слабость"). Чувство неполноценности по поводу себя, связанное с объективным положением вещей, порождает невротическое стремление компенсировать эту неполноценность и достичь безопасности с помощью своего превосходства.

Говоря о тревоге, Адлер спрашивает: какую роль она играет? Тревога блокирует активность человека и заставляет его вернуться к предшествующему состоянию безопасности. Поэтому она мотивирует уклонение от принятия решений и от ответственности. Кроме того, Адлер настойчиво подчеркивает, что тревога является орудием агрессии, средством для власти над другими людьми. "Для нас важно, – говорит он, – что ребенок использует тревогу для контроля над своей матерью"[3]. В своих работах Говоря о причинах тревоги, Адлер ограничивается лишь общими словами о происхождении чувства неполноценности. Он замечает, что невроз тревоги всегда возникает у "избалованного" ребенка. Адлер слишком упрощает проблему тревоги, – хотя это не сравнимо с примитивными представлениями раннего фрейдизма, где возникновение невроза тревоги приписывалось прерванному половому сношению [8].

Говоря о преодолении тревоги, Адлер выражается достаточно определенно, но использует довольно общие слова. Тревогу "можно преодолеть лишь с помощью тех связей, которые соединяют одного человека со всеми остальными людьми. Человек может жить без тревоги лишь тогда, когда сознает, что принадлежит к большой семье людей"[7].

С точки зрения Карен Хорни, решающим фактором развития личности являются социальные отношения между ребенком и родителями, прежде всего касающиеся двух важнейших тенденций детства – стремления к удовлетворению своих желаний и стремления к безопасности. Причем ведущей является последняя тенденция: удовлетворение потребности в безопасности ведет к формированию здоровой личности; и наоборот – поведение родителей, препятствующих этому (насмешки, невыполнение обещаний, гиперопека, оказание явного предпочтения братьям и сестрам и т. п.), ведет к развитию у ребенка базальной тревоги – ощущения одиночества и беспомощности перед лицом потенциально опасного мира [12].

По Хорни, выраженная базальная тревога у ребенка ведет к формированию невроза у взрослого. Чтобы справиться с базальной тревогой, ребенок прибегает к защитным стратегиям, которые получили название невротических потребностей, или невротических тенденций. Это избыточные потребности 1) в любви и одобрении; 2) в руководстве партнера; 3) в четких ограничениях; 4) во власти; 5) в эксплуатировании других; 6) в обществ, признании; 7) в восхищении собой; 8) в честолюбии; 9) в самодостаточности и независимости; 10) в безупречности и неопровержимости.

Позднее эти потребности были объединены в три основные категории, каждая из которых представляет собой стратегию межличностных отношений с целью достижения чувства безопасности, т. е. снижения тревоги. Каждой стратегии сопутствует ведущая ориентация в отношениях с др. людьми: 1) ориентация на людей; 2) ориентация от людей; 3) ориентация против людей. Соответственно этим типам ориентации было выделено три типа невротической личности: уступчивый, обособленный и агрессивный. Все эти стратегии использует и здоровый человек, однако гибко меняет их сообразно обстоятельствам [13].

Говоря о концепциях Хорни, важно отметить одну их отличительную особенность: по ее мнению, тревога предшествует инстинктивным желаниям. То, что Фрейд называл инстинктивными влечениями, вовсе не является чем-то фундаментальным, но напротив, как полагает Хорни, является продуктом тревоги. Концепция "влечения" предполагает в какой-то степени принудительный характер импульсов, возникающих внутри организма, их жесткую требовательность. (Фрейд понимал, что инстинктивные влечения у невротиков обладают навязчивым характером, он полагал, что "влечение" имеет биологическую природу и что у невротиков оно носит навязчивый характер из-за конституционных особенностей или потому, что в детстве они получали слишком много либидинозного удовлетворения, и поэтому хуже, чем "нормальные" люди, переносят фрустрацию инстинктов.) По мнению же Хорни, импульсы и желания не становятся "влечениями", если их не мотивирует тревога.

"Навязчивые влечения присущи невротикам; они рождаются из чувства одиночества, беспомощности, страха или ненависти и представляют собой попытку жить в окружающем мире, несмотря на эти чувства; их основной целью является не удовлетворение, но безопасность; они носят навязчивый характер по той причине, что за ними скрывается тревога"[3].

Хорни согласна с тем, что страх следует отличать от тревоги. Страх является реакцией на конкретную опасность, при этом человек может принять определенные меры, чтобы справиться с опасностью. Но для тревоги характерно ощущение расплывчатости и неопределенности, а также чувство беспомощности перед лицом опасности. Тревога является реакцией на опасность, которая угрожает "самой сердцевине или сущности" личности.

У каждого человека невротическую тревогу порождает своя конкретная угроза; определяющую роль тут играет та невротическая черта характера человека, которая поддерживает его безопасность. У человека, которому присуща мазохистическая зависимость, – у того, кто цепляется за других, чтобы снизить свою базовую тревогу, – приступ тревоги возникает тогда, когда его могут покинуть. У нарциссической личности – человека, у которого в детстве базовую тревогу снижало безусловное восхищение родителей, – тревога возникает в ответ на опасность, что он не получит признания и восхищения. Если безопасность человека зависит от его скромности и незаметности, тревогу вызовет ситуация, при которой ему нужно "выйти на сцену".

Поэтому, думая о проблеме тревоги, мы всегда должны искать ответ на вопрос, какая жизненно важная ценность поставлена под угрозу; при невротической же тревоге нас интересует та невротическая черта, которая избавляет человека от чувства беспомощности и которая в данный момент стоит под угрозой. Таким образом, продолжает Хорни, "тревогу может спровоцировать все, что ставит под угрозу защитные средства человека, то есть его невротические тенденции"[13].

В работах Карла Густава Юнга не встречаются систематизированные представления о тревоге. Насколько я могу судить, Юнг никогда напрямую не занимался проблемой тревоги.

Тут следует упомянуть лишь об одной важной идее Юнга: он считал, что тревога является реакцией человека на вторжение в его сознание иррациональных сил и образов коллективного бессознательного. Тревога есть "страх перед силой коллективного бессознательного", страх перед наследством, оставленным животными предками и древними людьми, которое, по мнению Юнга, продолжает существовать на нерациональном уровне личности человека. Выход на поверхность этого иррационального материала представляет угрозу для упорядоченного и стабильного существования личности. Когда барьеры, защищающие человека от иррациональных стремлений и образов коллективного бессознательного, становятся слишком тонкими, человеку угрожает психоз, и это порождает тревогу. Но когда, с другой стороны, человек полностью отрезан от своей иррациональной стороны, он ощущает свою бесплодность и потерю творческих способностей[14].

Юнг считал, что страх перед иррациональным материалом бессознательного помогает понять тот факт, "что люди боятся сознавать себя. Что-то там должно быть, за этим экраном, – никто не знает, что, – и потому люди предпочитают внимательно наблюдать за факторами, внешними для их сознания, и опираться на них". Большинству людей присущ "тайный страх перед неведомыми "опасностями души". Конечно, человек не признается в этом нелепом страхе. Но следует понимать, что этот страх никак нельзя назвать неоправданным, напротив, он имеет самые серьезные основания"54.

По мнению Юнга, люди более примитивных культур лучше сознают "неожиданные и опасные стремления бессознательного", для защиты от которых используются различные формы табу и обрядов. У цивилизованного человека также имеется система защит от вторжения иррациональных сил, эти защиты настолько хорошо налажены и настолько привычны, что "власть коллективного бессознательного" проявляется непосредственно лишь в таких, например, феноменах, как массовая паника, или же проявляется косвенным образом – в психозах и неврозах.

Юнг постоянно подчеркивает, что современный западный человек отводит слишком большую роль "рациональному", интеллекту, и это, как правило, не ведет к разумной интеграции, но является "злоупотреблением разумом и способностями ума в эгоистических целях для власти над окружающим"[3].

Юнг развивал свои представления, как противовес современной западной культуре. Они также открывают одну распространенную особенность невроза, заключающуюся в том, что человек злоупотребляет разумом, используя его в качестве защиты от тревоги, а не для того, чтобы ее понять и прояснить. Но такие представления Юнга приводят к дихотомии, к отделению "рационального" от "иррационального" (например, это выражается в концепции "самостоятельности бессознательного разума"). Из-за этого теории Юнга трудно соотнести с другими представлениями о тревоге. [7].

Самая убедительная теория, связывающая тревогу с межличностными отношениями, принадлежит, безусловно, Гарри Стану Салливану. Идеи Салливана чрезвычайно важны для понимания проблемы тревоги, хотя он и не создал законченной теории.

В основе представлений Салливана о тревоге лежит его теория личности как межличностного феномена. По его мнению, личность развивается в процессе взаимоотношений младенца со значимыми другими, которые его окружают. Даже биологическое начало новой жизни – в форме оплодотворенной яйцеклетки в утробе – представляет собой неразрывную связь клетки с ее окружением. После рождения младенец вступает в тесные взаимоотношения с матерью (или с тем, кто замещает собой мать), что является и прототипом, и реальным началом всех отношений со значимыми другими, в которых и формируется личность человека.

Младенец является относительно бессильным существом. Сначала важным средством межличностных взаимоотношений становится его плач, затем он учится использовать язык и символы, эти мощные инструменты культуры, с помощью которых человек работает над достижением безопасности во взаимоотношениях с другими. Но процесс вхождения младенца в культуру начинается задолго до появления у него речи или конкретных эмоциональных реакций, это происходит с помощью эмпатии,"эмоционального "заражения" и единства", которое развивается между младенцем и значимым другим, как правило, матерью. В этой межличностной среде – преимущественно под влиянием потребности организма в безопасности и самовыражении – появляется тревога [3].

Тревога, как считает Салливан, возникает в межличностном мире младенца из боязни неодобрения со стороны значимого другого. Ребенок начинает переживать тревогу с помощью эмпатии, ощущая неодобрение матери задолго до того, как в нем появляется способность сознавать. Нет сомнения, что неодобрение матери оказывает огромное влияние на младенца. Оно ставит под угрозу взаимоотношения между ребенком и миром людей. Эти взаимоотношения для младенца критически важны, от них зависит не только удовлетворение физических нужд, но и ощущение безопасности. Поэтому тревога воспринимается как тотальное, "космическое" чувство.

Одобрению матери сопутствует награда, а неодобрению – наказание. Но еще важнее тот факт, что неодобрение влечет за собой неповторимый дискомфорт тревоги. Система одобрения и награды или неодобрения и дискомфорта (тревоги) является важнейшим орудием аккультурации и обучения, причем на протяжении всей жизни человека[14].

Тревога ограничивает действия младенца, заставляя выбирать лишь те действия, которые вызывают одобрение значимых других. Салливан высказывает следующую чрезвычайно важную мысль: "Я" формируется на основе потребности ребенка управлять теми переживаниями, которые порождают тревогу. "Я" образуется из необходимости разделять все виды деятельности на две категории: на те, что вызывают одобрение, и те, что вызывают неодобрение. "Динамизм "Я" основывается на этих переживаниях одобрения и неодобрения, награды и наказания!"."Я" возникает как "динамическая сила, которая поддерживает ощущение безопасности". Эта идея вызывает изумление: "Я" формируется для того, чтобы защитить нас от тревоги. "Я" – это динамический процесс, с помощью которого организм вбирает в себя переживания, влекущие за собой одобрение и награду, и учится исключать все то, что ведет к неодобрению и тревоге.

"Я начинает контролировать процесс осознания, и тревога в огромной мере управляет процессом сознавания ситуации, в результате чего из сознания изгоняются те стремления личности, которые не включены в одобренную структуру Себя".

Эти идеи помогают объяснить некоторые распространенные феномены, связанные с тревогой. Сужение сознания в состоянии тревоги – это феномен, с которым каждый человек знаком по личному опыту. Салливан дает новое истолкование классическому положению психоанализа о том, что тревога влечет за собой работу вытеснения. Он по-новому объясняет, почему тревога сужает процесс сознавания; согласно интерпретации Салливана, причиной этого является динамика межличностных отношений, особенно отношений между матерью и ребенком, и фундаментальная потребность организма поддерживать свою безопасность. Если говорить о связи тревоги с формированием симптомов, то легко заметить одну закономерность: когда организм неспособен подвергнуть диссоциации сильные переживания или импульсы, порождающие тревогу, – как это бывает при невротических состояниях, – возникают замещающие и навязчивые симптомы. Они представляют собой жесткие средства для проведения границ сознавания. Отсюда следует, что диссоциированные стремления и переживания останутся вне сознания до тех пор, пока человек не будет в состоянии перенести связанную с ними тревогу.

Важно также, что Салливан указывает на взаимосвязь между эмоциональным здоровьем и тревогой. Его представления об этом можно сформулировать так: Тревога ограничивает рост и сужает границы сознавания, уменьшая сферу полноценной жизни. Эмоциональное здоровье прямо пропорционально степени сознавания. Поэтому с помощью прояснения тревоги можно расширить границы сознавания и дать большее пространство для развития себя. Это и есть достижение эмоционального здоровья [8].




Заключение

В данной работе представлены различные теории тревоги. Мы попыталась найти точки соприкосновения различных концепций, чтобы создать какую-то общую основу для понимания.

Мы рассмотрели, что думают о тревоге представители различных направлений психологии, такие как Карен Хорни, Гарри Стак Салливан,так как с нашей точки зрения, более важными являются те подходы, в которых проблема тревоги рассматривается в социально-психологическом контексте. Суть подобных представлений сводится к тому, что тревога возникает при нарушении межличностных взаимоотношений.

Теория Хорни показалась важной, так как в ее концепции, тревога является динамическим центром неврозов.

Самая убедительная теория, связывающая тревогу с межличностными отношениями, принадлежит, безусловно, Гарри Стаку Салливану. Идеи Салливана чрезвычайно важны для понимания проблемы тревоги.

В данной работе были рассмотрены теории Альфреда Адлера, хотя он не создал систематической теории тревоги. Отчасти это можно объяснить несистематическим характером его мышления, отчасти же тем, что проблема тревоги входит в его центральную и универсальную концепцию чувства неполноценности. Когда Адлер говорит, что «чувство неполноценности» является основной мотивацией невроза, он пользуется этим выражением таким же образом, как почти всякий другой психолог пользуется термином «тревога».

Были затронуты работы К.Г.Юнга, в его работах нет систематизированных представлений о тревоге. Юнг никогда напрямую не занимался проблемой тревоги, поэтому для понимания его отношения к этому вопросу следовало бы самым тщательным образом изучить все, что он написал.

Рассмотрены проблематика тревоги и анализ тревожных процессов, так как тревожность не только отрицательно влияет на психическое и интелектуальное развитие , социальную адаптацию и учебную деятельность , она так же начинает разрушать личностные структуры, а понимание этой проблемы приближает нас к пониманию процессов интеграции и дезинтеграции личности.




















Список литературы:

1.З. Фрейд. "Введение в психоанализ: Лекции". М, 1989

2.Л. Хьелл, Д. Зиглер. “Теории личности”. СПб, 2010

3.Н. В. Чепелева. Неофрейдизм (К.Хорни)

4.Прихожан А.М.  Тревожность у детей и подростков: психологическая природа и возрастная динамика. – М., 2000.

5.Прихожан А.М.  Формы и маски тревожности, влияние тревожности на деятельность и развитие личности// Тревога и тревожность. – СПб., 2001.

6.Решетников М.М. Что такое психоанализ? – СПб., 2003

7.Рикрофт Ч.Тревога и неврозы.М.,2008

8.Ролло Мэй. Смысл тревоги. Перевод М.И.Завалова и А.Ю.Сибуриной М.: Независимая фирма "Класс", 2001

9.Спилбергер Ч.Д. Концептуальные и методологические проблемы исследования тревоги// Стресс и тревога в спорте. – М., 1983.

10.Справочник по психологии и психиатрии детского и подросткового возраста – СПб.: Издательство «Питер», 2000.

11.Фрейд З. Психоанализ. Религия. Культура. – М., 2004

12.Хорни К.Невротическая личность нашего времени.М.,1993Тревога и тревожность.Хрестоматия.М.,2008

13.Хорни К. Самоанализ. – М., 2002

14.Ярошевский М.Г. Психология ХХ столетия. – М., 2001




Подайте заявку сейчас на любой интересующий Вас курс переподготовки, чтобы получить диплом со скидкой 50% уже осенью 2017 года.


Выберите специальность, которую Вы хотите получить:

Обучение проходит дистанционно на сайте проекта "Инфоурок".
По итогам обучения слушателям выдаются печатные дипломы установленного образца.

ПЕРЕЙТИ В КАТАЛОГ КУРСОВ

Автор
Дата добавления 14.05.2016
Раздел Школьному психологу
Подраздел Научные работы
Просмотров914
Номер материала ДБ-080512
Получить свидетельство о публикации
Похожие материалы

Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.
Специальное предложение
Вверх