Добавить материал и получить бесплатное свидетельство о публикации в СМИ
Эл. №ФС77-60625 от 20.01.2015
Инфоурок / Русский язык и литература / Научные работы / Реферат на тему: «Образ Воронежа в стихотворениях О.Мандельштама и А.Ахматовой»

Реферат на тему: «Образ Воронежа в стихотворениях О.Мандельштама и А.Ахматовой»

  • Русский язык и литература

Поделитесь материалом с коллегами:



Муниципальное общеобразовательное учреждение

Сергеевская средняя общеобразовательная школа



Районный конкурс «Литературный лабиринт»




Реферат на тему: «Образ Воронежа в стихотворениях О.Мандельштама и А.Ахматовой»



hello_html_m350dcb3a.jpg



Выполнила

ученица 10 класса

Капиносова София

Руководитель:

учитель русского языка

Дуплякина Л.А.






2014 год

hello_html_117102a3.jpg

Пусти меня, отдай меня, Воронеж:

Уронишь ты меня иль проворонишь,

Ты выронишь меня или вернешь,-

Воронеж - блажь, Воронеж - ворон, нож.

О. Мандельштам. Апрель 1935







.
С 1934 по 1937 годы поэт Осип Эмильевич Мандельштам отбывал ссылку в Воронеже за свои «опальные» стихи вместе со своей супругой Надеждой Яковлевной. Здесь были написаны его лучшие произведения - цикл «Воронежские тетради», вошедшие в золотой фонд мировой поэзии.

Мандельштам прожил в Воронеже с женой Надеждой Яковлевной почти три года – с июня 1934 по май 1937 года. За время воронежской ссылки Мандельштамы сменили четыре квартиры. Сюда к Осипу Эмильевичу приезжала Анна Ахматова.

Музея и улицы Осипа Мандельштама в Воронеже пока нет, но уже есть интерактивная карта. Даже коренные воронежцы смогут с ее помощью открыть для себя  что-то новое.

Мандельштам Осип Эмильевич (1891-1938) - один из лучших поэтов России XX в. Родился в Варшаве в семье коммерсанта. Отец — Эмиль Вениаминович Мандельштам (1851-1938), перчаточник, впоследствии — купец первой гильдии, владелец конторы по продаже кожевенных товаров. Мать — Флора Осиповна Вербловская (1866-1916). Осип Мандельштам принял крещение в июле 1911 г. в методистской церкви г. Выборга. Учился в Тенишевском училище и Петербургском университете. Первые стихи опубликовал в журнале «Аполлон» в 1910 г. В 1912 г. примкнул к акмеистам. В 1913 г. вышел его сборник «Камень», в 1922 г. — сборник «Tristia».

В 1911 Мандельштам поступает на историко-филологический факультет Петербургского университета, желая систематизировать свои знания. К этому времени он прочно входит в литературную среду, принадлежит к группе акмеистов (от греческого акме - высшая степень чего-либо, цветущая сила), к организованному Н.Гумилевым "Цеху поэтов", в который входили А.Ахматова, С.Городецкий, М.Кузмин и др.

Мандельштам — автор следующей эпиграммы, посвященной «кремлевскому горцу» Сталину:

Мы живем, под собою не чуя страны,

Наши речи за десять шагов не слышны,

А где хватит на полразговорца,

Там припомнят кавказского горца.

Его толстые пальцы, как черви, жирны,

А слова, как пудовые гири, верны,

Тараканьи смеются усища,

И сияют его голенища.

А вокруг него сброд тонкошеих вождей,

Он играет услугами полулюдей,

Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,

Он один лишь бабачет и тычет.

Как подковы, кует за указом указ —

Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз

Что ни казнь у него — то малина

И широкая грудь осетина.  

(Ноябрь 1933)

Эти строки Мандельштам читал родственникам, друзьям, знакомым. Кто донес? Не ясно. За автором самоубийственных строк ночью 13 мая 1934 г. явились трое с понятыми. Ордер на арест подписал Ягода. Обыск на его квартире продолжался всю ночь.

За поэта просили А. Ахматова и Б. Пастернак, которому, как теперь известно, звонил по поводу Мандельштама сам Сталин. Большую помощь оказал поэту Бухарин, тогда главный идеолог страны, знавший Мандельштама с 1922 г. и любивший его творчество. Благодаря ему поэта лишь сослали в г. Чердынь на Каме. Он же помог Мандельштаму перебраться в Воронеж, где и прошли три года ссылки. В 1937 г. поэт вернулся в Москву. Но уже в мае 1938 г. его вновь арестовали за «контрреволюционную дhello_html_74f6dad5.jpgеятельность» и отправили в ИТЛ.















Следствие длилось недолго, Мандельштам был вынужден признать обвинения. Осенью он написал брату письмо, которое каким-то чудом дошло до адресата: «Я нахожусь — Владивосток, СВИТЛ, 11-й барак. Получил пять лет за контрреволюционную деятельность... Из Москвы этап выехал 9 сентября, приехал 12 октября. Здоровье очень слабое. Истощен до крайности, исхудал, неузнаваем почти... Здесь транзитный пункт. В Колыму меня не взяли. Возможна зимовка».

До страшных колымских лагерей поэт так и не добрался. Немногие оставшиеся в живых обитатели 11-го барака вспоминали позже, что Мандельштам был крайне слаб, не смог ходить на работы в каменный карьер, попал в лагерную больничку, а небывалые морозы начала зимы 1938 года ускорили его смерть. Теперь известно, что 47-летний Осип Мандельштам погиб от истощения в декабре 1938 года в пересыльном лагере Владивостока и был похоронен в общей могиле в районе нынешней Второй речки.

Воронежские стихи

Три «Воронежские тетради» стихов, опубликованных лишь в 1966 г., — духовная исповедь поэта и его приговор «немеющему времени». Первая писалась с апреля по август 1935, вторая — с 6 декабря 1936 по конец февраля 1937, третья — с начала марта по 4 мая 1937 г.

Первым толчком, разбудившим стихи, по-видимому, послужил концерт скрипачки Галины Бариновой 5 апреля 1935 г. О мощи захватившего Мандельштама порыва свидетельствует С. Б. Рудаков: «Дико работает Мандельштам. Я такого не видел в жизни... Я стою перед работающим механизмом (может быть, организмом — это точнее) поэзии... Больше нет человека — есть Микель Анджело. Он не видит и не помнит ничего. Он ходит и бормочет: «зеленой ночью папоротник черный...» Для четырех строк произносится четыреста. Это совершенно буквально. Он ничего не видит. Не помнит своих стихов. Повторяется и, сам отделяя повторение, пишет новое...» (Рудаков, 20.04.35). Мандельштам говорил, что «его всю жизнь заставляли писать «готовые» вещи, а Воронеж принес, может быть впервые, открытую новизну и прямоту» (Рудаков, 31.05.35).

Не меньшими напором и интенсивностью отличался и период «Второй воронежской тетради». О начале работы над ней Мандельштам писал отцу 12 декабря 1936 г.: «Я всегда люблю тебе хвастать (старая привычка). И сейчас не могу себя сдержать: во-первых, я пишу стихи. Очень упорно. Сильно и здорово. Знаю им цену, никого не спрашивая...» (АЕМ). В тот же день Н. Я. Мандельштам писала К. И. Чуковскому в письме, посвященном преимущественно тяжелому состоянию здоровья и бытовым условиям жизни Мандельштама в Воронеже: «Последнее время (после 1½ лет молчания) он снова пишет стихи. Это второй воронежский «цикл»... Самое для нас тяжелое, что буквально некому прочесть стихи... Возвращение мужа к стихам — большая радость. Но вместе с тем оно вызывает во мне большую тревогу, т. к. я не знаю, способен ли он выдержать колоссальное напряжение, связанное с этой работой, да еще в исключительно неблагоприятных бытовых условиях, в которых он находится» ). Весной 1937 г. Н. Я. Мандельштам привозила стихи «второй воронежской тетради» в Переделкино Б. Л. Пастернаку. В ответной записке Пастернак писал: «Дорогой Осип Эмильевич! Ваша новая книга замечательна. Горячо Вас с ней поздравляю…».

Так случилось, что самый из поэтов, самый хрупкий, отнюдь не богатырь, написал стихотворение против Сталина, против тоталитаризма. Существовало мнение, что О. Мандельштам бывал в Воронеже еще в 1919 году. Основанием для этого - напечатанные статьи Мандельштама в журнале «Сирена», издававшимся в Воронеже поэтами-имажинистами под редакцией Владимира Нарбута; в № 4 и № 5 была напечатана статья О. Мандельштама «Утро акмеизма». В этих же номерах журнала «Сирена» были напечатаны стихи Есенина, Александра Блока, Андрея Белого, Валерия Брюсова.

Редакция журнала «Сирена» находилась в Воронеже в доме № 44 по Проспекту Революции. Приехав в Воронеж, Осип Мандельштам и его супруга, Надежда Яковлевна, скитались по частным квартирам. С наступлением холодов Мандельштамы поселились на 2-ой Линейной улице, теперь это улица Швейников, дом 4б. Это дом, который надо лелеять: это дом-образ. За ним встает, жизнь поэта, оказавшегося в "яме", но видевшего широкую заречную даль, российский простор - жизнь гения, с которым Воронеж вошел в мировую поэзию.

Дом этот сохранился, эта улица маленькая, узкая и кривая, и дом располагался ниже, гораздо ниже улицы, как бы в яме, по этому поводу Мандельштам писал:

Это какая улица?

Улица Мандельштама,

Что за фамилия чертова

Как ее не вывертывай

Криво звучит, а не прямо.

Мало в нем было линейного,

И поэтому, эта улица

Или, верней эта яма так и зовется,

По имени этого Мандельштама.

У чужих людей мне плохо спится

И своя-то жизнь мне не близка.

***

Я скажу тебе с последней

Прямотой:

Всё лишь бредни - шерри-бренди -

Ангел мой.

Там где эллину сияла

Красота,

Мне из черных дыр зияла

Срамота.

Греки сбондили Елену

По волнам,

Ну а мне - соленой пеной

По губам.

 

По губам меня помажет

Пустота,

Строгий кукиш мне покажет

Нищета.

Ой-ли, так-ли, дуй-ли, вей-ли -

Все равно;

Ангел Мэри, пей коктейли,

Дуй вино!

      Убранством комната, в которой жили Мандельштамы, мало отличалась от прежней: две кро­вати, стол, какой-то нелепый длинный черный шкаф, оче­видно, книжный, и старая, оби­тая дерматином кушетка, кото­рая стояла почему-то посредине комнаты. На ней всегда было холодно и неуютно. Так как стол был единственный, то на нем лежали и книги, и бумаги, стояли дым­ковские игрушки (их любила Надежда Яковлевна) и кое-ка­кая посуда. В шкафу действительно хранились те немногие книги, с которыми Осип Эмильевич не расставался. Помню старинное издание на итальянском языке его любимой «Боже­ственной комедии» Данте в кожаном пе­реплете с застежками, сонеты Петрарки, тоже в подлиннике; на немецком языке Клейст, о котором написано замечательное стихотво­рение «К немецкой речи», сти­хи Новалиса, альбомы живопи­си и архитектуры и еще какие-то книги...»

В Воронеже жизнь возвращалась медленно, поэзия вернулась, внезапно и бурно апрельскими днями 1935 года, когда пробуждается природа и так приятно пахнут синие пласты чернозема. Ключом к этому повороту служит стихотворение «Чернозем», которому сам Мандельштам придавал программное значение. Оно отражает одно из первых воронежских впечатлений, послуживших преобразовательным образным толчком, — картину свежераспаханного поля:

Переуважена, перечерна, вся в холе,

Вся в холках маленьких, вся воздух и призор,

Вся рассыпаючись, вся образуя хор, —

Комочки влажные моей земли и воли.

И в голосе моем после удушья

Звучит земля - последнее оружье

Сухая влажность черноземных га…

Еще в начале 1930-х годов степной равнинный пейзаж представлялся поэтическому зрению Мандельштама воплощением бесформенности; в «Путешествии в Армению» горный ландшафт Кавказа противопоставлялся «арбузной пустоте России». Теперь глазу поэта, до того обозревавшему степь с птичьего полета и потому не видевшему в ней ничего, кроме аморфного однообразия, степной ландшафт предстает крупным планом; в этом новом ракурсе обнаруживается его бесконечное разнообразие, возникающее именно благодаря «мягкости» почвенной фактуры, и динамизм — эти наивысшие ценности органической картины мира. В набросках к неосуществленному очерку о колхозной деревне Мандельштам так описывает это новое впечатление:

«Пыль в этой полосе СССР голубая, а дороги черные. Земля утратила свою неподвижность, бежит к далекому Азову, торопится вниз к Черноморью. Степь — бескостная и плавная — то и дело вздувается в легкий шатер или вытягивается в длинную седловину. Как жаль, что все эти неровности не имеют названия, что в большинстве они безымянны. Мы еще недостаточно любим свою землю, мало любуемся ее живым рельефом».

Ощущение динамизма, почти эфирной летучести («голубая пыль»), вызываемое изменчивой рыхлостью степного пейзажа, находит продолжение в «Стихах о Неизвестном солдате», где оно получает космическую проекцию. Здесь эфирные «поля» света уже не «бегут», а отлетают от Земли, унося в космос все новые отпечатки земной истории; характерным образом, эти эфирные образы составлены из световой «пыли», и летят они в виде треугольного журавлиного клина, напоминая тем самым о ключевом слове общинно-колхозного земельного хозяйства:

А за полем полей поле новое

Треугольным летит журавлем,

Весть летит светопыльной обновою,

И от битвы вчерашней светло.                    

Мандельштам стал ездить по области и отдаваться простору, и природа врывается в его лирику. Это стихи про щегла. С тех пор Воронеж стал для многих «Страной щегла». Это был своеобразный гимн птице-красоте-вечности и создал дивные варианты стихотворения, а затем перенес свою любовь на птицу снегиря.

И еще один из воронежских адресов Мандельштама. Ул. Фридриха Энгельса, д. 13. Это были одни из наиболее благоустроенных квартир Мандельштама. На этом доме, к 100-летию Осипа Мандельштама была сооружена мемориальная доска. Возможность возникла ввиду того, что научные сотрудники Воронежского университета передали свой гонорар на изготовление мемориальной доски.

hello_html_m1a5a82b1.jpg











Наталья Штемпель

В этот дом, в августе 1936 года, чтобы познакомиться с автором «Камня», пришла Наталья Штемпель. Впоследствии она стала другом семьи Мандельштамов. Все, читатели и поклонники творчества Мандельштама обязаны ей. Благодаря ей, «Воронежские тетради» были спасены из пылающего Воронежа во время оккупации города, 5 июля 1942 года. Первое знакомство кончилось тем, что Наташа ушла в слезах. Мандельштам накричал на нее, когда Наталья на его просьбу прочитать какое-нибудь его стихотворение прочла: «Я потеряла нежную камею» «Это самое плохое стихотворение!» - кричал Осип Мандельштам. Но потом, в поисках слушателей он приходил в техникум, где Наташа работала преподавателем литературы, вызывал ее, чтобы прочитать только что написанное стихотворение.

Вскоре Мандельштам познакомился с высланным из Ленинграда литературоведом С.Б. Рудаковым, ставшим ему близким другом. Рудаков вел ежедневную запись своих встреч и бесед с Мандельштамом. Осип Эмильевич диктовал ему свои стихи, мысли о поэзии. К сожалению, все блокноты с этими записями пропали у жены Рудакова. Сам же Сергей Борисович Рудаков погиб на фронте в январе 1944 года. Помимо этих записей Рудаков продублировал свой дневник в письмах к жене. Эти письма хранятся в Петербургском музее в Пушкинском доме. По этим материалам Э. Герштейн опубликовала большую статью в 1988 году в литературном альманахе «Подъем» в Воронеже.

Из воспоминаний Натальи Евгеньевны Штемпель: «У Осипа Эмильевича создались привычки читать мне каждое новое стихотворение, да и читать кроме меня было абсолютно некому. Последние полтора года Мандельштамы жили в полной изоляции. Несколько позднее, я их познакомила с профессором Загоровским, психологом. Он не побоялся общения с опальным поэтом. Загоровский помогал Осипу Эмильевичу и материально, т. к. временами жить было не на что. Мы с Осипом Эмильевичем и Надеждой Яковлевной часто гуляли, посещали Воронежские музеи, часто бывали на симфонических концертах, в филармонии, когда приезжал кто-то из знаменитостей. В те годы филармония располагалась в прекрасном здании, бывшего "дворянского собрания", на улице Чайковского. Здание полностью разрушено во время войны».

«В период нашего знакомства, - продолжает Наталья Евгеньевна, - Осип Эмильевич много писал и это радовало и его и нас, т. е. Надежду Яковлевну и меня. Как-то Осип Эмильевич попросил Надежду Яковлевну переписать для меня воронежские стихи и ненапечатанные стихи 1932-1934 гг. Получилось 3 больших блокнота. Под каждым стихотворением Мандельштам собственноручно ставил дату и букву "В" (Воронеж). Эти блокноты Осип Эмильевич называл "Наташина книга", кроме этого у меня сохранились автографы стихов и эпиграмм, и отдельно "Ода о Сталине", которую Осип Эмильевич просил уничтожить, но я сохранила. В июле 1942 года буквально за несколько часов до оккупации, я с мамой и небольшим коллективом преподавателей покинули пылающий огнем город под градом осколков бомб и арт. обстрелов. Уходили налегке, но архив Мандельштама я взяла Большой радостью последних лет моей жизни является широкое признание Осипа Эмильевича читателем, в котором он так нуждался при жизни». С начала 1935 года Осип Эмильевич работает в Воронежском радиокомитете. Он подготовил передачу «Молодость Гете», радиокомпозицию об А. Блоке, вступительное слово к опере Глюка «Орфей и Эвридика», передачу «Гулливер». С 7 октября 1935 года по 1 августа 1936 года Осип Эмильевич работает литературным Консультантом в Большом Советском театре (так тогда назывался Воронежский драматический театр). С директором театра Вольфом и главным режиссером Энгелькорном сложились у Мандельштама хорошие отношения.

Мандельштам - поэт-горожанин. Воронеж - один из главных городов его жизни; с нашим городом творчество поэта связано крепкими и многочисленными нитями.



hello_html_m7629cbbf.jpg hello_html_m6296bc64.jpg

В феврале (с 5 по 11) 1936 г. опального поэта в Воронеже посетила Анна Ахматова,посвятившая нашему городу стихотворение «Воронеж»

И город весь стоит оледенелый.
Как под стеклом деревья, стены, снег.
По хрусталям я прохожу несмело.
Узорных санок так неверен бег.
А над Петром воронежским — вороны,
Да тополя, и свод светло-зеленый,
Размытый, мутный, в солнечной пыли,
И Куликовской битвой веют склоны
Могучей, победительной земли.
И тополя, как сдвинутые чаши,
Над нами сразу зазвенят сильней,
Как будто пьют за ликованье наше
На брачном пире тысячи гостей.
А в комнате опального поэта
Дежурят страх и Муза в свой черед.
И ночь идет,
Которая не ведает рассвета.

Анна Ахматова вспоминала: «В феврале 1936 года я была у Мандельштамов в Воронеже и узнала все подробности его "дела". Он рассказывал мне, как в припадке умоисступления бегал по Чердыни и разыскивал мой расстрелянный труп, о чем громко говорил кому попало, а арки в честь челюскинцев считал поставленными в честь своего приезда.
Пастернак и я ходили к очередному верховному прокурору просить за Мандельштама, но тогда уже начался террор, и все было напрасно.
Поразительно, что простор, широта, глубокое дыхание появилось в стихах Мандельштама именно в Воронеже, когда он был совсем не свободен.

И в голосе моем после удушья
Звучит земля — последнее оружье.

Вернувшись от Мандельштамов, я написала стихотворение "Воронеж

О себе в Воронеже Осип говорил: "Я по природе — ожидалыцик. Оттого мне здесь еще труднее"».
Надежда Евгеньевна, жена поэта, отзывалась о О. Э. Мандельштаме и А. А. Ахматовой: «Длившаяся всю жизнь дружба этих несчастнейших людей была, пожалуй, единственной наградой за весь горький труд и горький путь, который каждый из них прошел».

2 сентября 2008 г. в Воронеже был открыт памятник О. Мандельштаму в детском парке «Орленок», работы московского скульптора Л. Т. Гадаева.

hello_html_m1b131da5.jpg


С 2009 г. при участии Воронежского отделения Союза российских писателей и ряда других организаций в Воронеже проводят День памяти Осипа Мандельштама.

В 2011 году российская общественность отмечает 120-летие со дня рождения О.Э.Мандельштама. Приказом Управления культуры администрации городского округа город Воронеж 2011 год объявлен годом О.Мандельштама в учреждениях культуры города


Литература:

  1. Жолковский А.К. Клавишные прогулки без подорожной ("Не сравнивай: живущий несравним…") / Жолковский А.К. Избранные статьи о русской поэзии: инварианты, структуры, стратегии, интертексты. М.: РГГУ, 2005. С. 537.

  2. Гаспаров М.Л. Примечания / Мандельштам О.Э. Стихотворения. Проза. М.: Рипол Классик, 2001. С.813.

  3. См.: Фэвр-Дюпэгр А. В поисках Эвридики: Мандельштам и Глюк / "Сохрани мою речь…". Записки Мандельштамовского общества. Выпуск 4, полутом 2. М.: РГГУ, 2008.


















15


Выберите курс повышения квалификации со скидкой 50%:

Автор
Дата добавления 29.11.2016
Раздел Русский язык и литература
Подраздел Научные работы
Просмотров23
Номер материала ДБ-400361
Получить свидетельство о публикации

Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.
Специальное предложение
Вверх