1095046
столько раз учителя, ученики и родители
посетили сайт «Инфоурок»
за прошедшие 24 часа
Добавить материал и получить бесплатное
свидетельство о публикации
в СМИ №ФС77-60625 от 20.01.2015
ИнфоурокСтатьиРеферат на тему "Первобытное заселение мира"

Реферат на тему "Первобытное заселение мира"

библиотека
материалов

Первобытное заселение мира

1. Исторические источники для эпохи первобытности.

Археология. Археология вынесена на первый план, ибо именно она снабжает прямыми фактами историю первобытного общества, имеющими более или менее твердую хронологическую приуроченность, опирающуюся на методы абсолютного датирования или, при их отсутствии, на сравнительно-типологический метод. Хронологически она охватывает полностью временные границы существования первобытного общества. До недавнего времени верхней границей археологического исследования считалась эпоха средневековья, даже эпоха позднего средневековья, но раскопки очень поздних поселений, оставленных аборигенным населением на территории Сибири и особенно Северной Америки, продемонстрировали исключительную информативность археологического исследования и в этом случае. Американские исследователи называют такие исследования этноархеологией или даже этноисторией. Для подобного противопоставления обычному археологическому исследованию нет оснований, так как речь идет о стандартных археологических процедурах, относящихся к бесклассовым обществам, но непосредственно примыкающим к современности и этнически известным. Археология, таким образом, непосредственно смыкается с этнографией, хотя и продолжает оставаться археологией первобытного бесклассового общества. Нижняя хронологичеcкая граница теряется в седой древности (далее будет сказано о материальной культуре далеких предков человека эпохи перехода от обезьян к ранним формам людей). Возможно, древнейшей каменной индустрии предшествовала эпоха использования дерева, есть данные об использовании в качестве материала для орудий кости, но доказать эти предположения пока не удается. Так или иначе археологический материал появляется с самого начала человеческой истории, иными словами, с самого начала истории первобытного общества.

Какова информативность этого археологического материала и какими обстоятельствами она ограничивается? При ответе на последнюю часть вопроса нужно иметь в виду три таких обстоятельства — многозначность положения любого предмета материальной культуры в системе культуры общества в целом, принципиальную выборочность археологических остатков по отношению к системе живой нормально функционирующей культуры и разрушение в ходе времени. Наименее очевидно первое из них, поэтому оно и требует рассмотрения в первую очередь. Предмет материальной культуры прежде всего имеет определенное функциональное назначение, он создается, чтобы быть для чего-то использованным в человеческой деятельности — будь то орудия труда, керамика или что-то другое. Выборочность археологического материала при раскопках зависит от того, что земля сохраняет нам не весь комплекс культуры, а лишь то, что попадало, как говорят археологи, на горизонт обитания или закладывалось в могилы. При перемене местожительства все ценное забиралось с собой, в домах и на поселениях оставался хлам, он-то и попадает в руки археологов. В погребения заведомо попадает только часть бытового культурного инвентаря, объем которого предопределяется бытующими в обществе погребальными обычаями и обрядами, а также представлениями о загробном мире. О них чаще всего вообще нет никакой информации, и они сами реконструируются на основе раскопок погребальных памятников, т. е. получается заколдованный круг: не зная соответствующего мировоззрения, мы не в состоянии понять, какая часть культуры отражается в погребальном памятнике, а о мировоззрении вынуждены судить по результатам раскопок этого памятника.

Археологический материал позволяет осуществить ряд научных процедур и делать достаточно определенные выводы, в чем и состоит его историческое значение. Он дает возможность проследить динамику внешних форм культуры, на основе типологического сравнения и стратиграфического залегания отделяя ранние формы от поздних и устанавливая хронологическую последовательность их изменений. На этой базе создается картина прогресса человеческой культуры на протяжении истории первобытного общества и прослеживается в то же время преемственность развития культуры от ее простейших форм до более сложных. Археологические раскопки при их проведении на должном техническом уровне доставляют богатый палеоантропологический, археозоологический и археоботанический материал, а он, в свою очередь, является неоценимым источником сведений о физических особенностях древних людей, морфологии и породах доместицированных видов животных, сортах и видах культурных растений. Изучение петрографии горных пород, из которых изготовлялись орудия, приводит к возможности восстановить пути древних миграций и обмена, аналогичная процедура возможна при сравнительном исследовании состава древних металлов. В раскопках встречаются почти повсеместно предметы искусства, и по ним мы судим о художественной культуре тех или иных обществ, с известными ограничениями и об их духовной культуре. Наконец, локальные различия в культуре помогают ставить вопросы о времени и характере этнической дифференциации, хотя их решение требует привлечения данных смежных дисциплин и пока невозможно только с помощью археологического материала. Таким образом, можно сделать вывод, что археологический материал очень информативен и его роль в реконструкции исторических процессов первобытности огромна.

Этнография. Если говорить о методологических и методических основах этнографической науки, то вся их разработка была нацелена на то, чтобы с наибольшей полнотой и тщательностью, наиболее адекватно описать предмет исследования, а именно культуру и быт, социальные институты и общественную структуру того или иного народа. Традиционно при этом наибольшее внимание уделялось отсталым народам, и в этом пункте особенно этнография смыкается с историей первобытного общества, так как культура отсталых народов служит основным материалом для первобытно-исторических реконструкций. Если бы не было этнографических данных, то многие стороны формирования общественных отношений и социальной структуры в первобытных человеческих коллективах просто не могли бы стать предметом внимания, они известны лишь по этнографическим описаниям, и главная задача состоит в том, чтобы хронологически соотнести их с теми или иными этапами первобытной истории. Однако, как ни полно описывает современная этнографическая наука предмет своего исследования, в ней есть один принципиальный пробел, заключающийся в том, что изучаемые этнографией общества описываются извне; делается это сторонним наблюдателем, действия которого оказывают определенное психологическое воздействие на людей изучаемого коллектива, благоприятное или неблагоприятное, все равно, наконец, сам наблюдатель вызывает ответную реакцию, т. е. непредсказуемым образом вмешивается в предмет наблюдения. Другое ограничение, которое несут в себе сами этнографические материалы, связано с отсутствием у них хронологической ретроспективы. Этнографическое описание по природе своей синхронно, т. е. оно связано с одним определенным хронологическим уровнем, каким является современность. Только в конце прошлого — начале нашего столетия появились строго научные и завидные по полноте и тщательности труды о культуре многих отсталых народов, но и они уязвимы с точки зрения современной этнографической методики. В то же время при реконструкции динамического ряда тех явлений культуры, которые фиксируются археологически, этнографические данные последовательно переходят в археологические, и ретроспективная реконструкция приобретает объективный характер. В этом, кстати сказать, и лежит разгадка тесного взаимодействия этнографии и археологии на протяжении их исторического развития — обе науки не могут жить и развиваться одна без другой, взаимно не дополняя и не обогащая друг друга.

Как и в случае с археологией, осознание ограниченности этнографических данных во многих отношениях ни в коей мере не должно приводить к негативному выводу о малом их значении как источника сведений об истории первобытного общества. Совершенно неправильно полагать, как делают некоторые специалисты, что история первобытного общества целиком есть сфера этнографии, но не менее неоправданно и отрицать ее реконструктивные возможности. Прежде всего этнография дает нам богатый материал для суждения о функциональном назначении отдельных предметов мира вещной материальной культуры — без нее назначение многих из них оставалось бы малопонятным. Но еще больше ее роль в реконструкции общественных отношений и духовной культуры первобытности — без огромного запаса этнографических наблюдений и разработок невозможно было бы судить о таких явлениях жизни первобытного общества, как формы брака и семьи, системы родства, формы общины, коллективные формы хозяйственной деятельности, экономические отношения, религиозно-магические ритуалы, народное творчество. На каркас хронологически организованных археологических фактов этнография накладывает плоть первобытной культуры, давая возможность с помощью своих результатов ощутить ее живое дыхание.

Историческая антропология. Традиционное, хотя и не во всех странах принятое деление антропологии на три раздела — морфологию, т. е. учение об общих закономерностях изменчивости человеческого организма, антропогенез или изучение происхождения человека, и расоведение, т. е. науку о человеческих расах,— носит структурный характер, иными словами, дифференцирует антропологическую науку по предмету исследования. Наряду с этим возможны и параллельные классификации, т. е. подразделение науки по предмету назначения, например, как это принято многими советскими специалистами выделение этнической антропологии, которая занимается изучением антропологических особенностей народов и реконструкцией этногенетических процессов. По предмету назначения исследования выделяется и историческая антропология, целью которой является извлечение исторической информации из всех форм антропологического исследования и истолкование этой информации для нужд истории. Именно это направление антропологических студий наиболее тесно связано с историей первобытного общества и дает для нее максимальное основание.

Антропология есть наука о биологических особенностях человека и его предков, палеоантропология — та часть антропологии, которая изучает скелеты ископаемых людей самых разных эпох и, используя результаты изучения биологии современного человека, производит восстановление их биологических характеристик, именно на палеоантропологию историческая антропология опирается в наибольшей мере, когда она становится историческим источником для изучения первобытного общества. Но палеоантропологический материал, как и всякий другой, в том числе и рассмотренный нами археологический и этнографический, создает свои сложности для интерпретации, не понимая которых, нельзя использовать его в полной степени. Палеоантропология, как и антропология современного населения, работает с групповыми характеристиками, т. е. описывает не отдельных людей, а группы, связанные биологическим родством и получившие наименование популяций *. Человеческие расы, например, представляют собою группы популяций, каждая из которых очерчивается локально кругом брачных связей, от проницаемости которых зависит гомогенность — однородность или, напротив, гетерогенность — разнородность популяций. Морфологические и физиологические особенности отдельных людей отличаются исключительным разнообразием, которое нивелируется на групповом уровне и сводится к локально-типологическим комплексам, имеющим генетическое значение и дающим возможность перекидывать мост от современного населения к древнему, и наоборот.

Что позволяет все же реконструировать историческая антропология в истории первобытного общества? Громадные успехи сделало в последние два десятилетия приматоведение, причем для нас очень важно не изучение морфологии обезьян, а понимание их поведения открытие в нем каких-то черт, которые являются значимыми в объяснении поведения ранних предков человека и характерных для него общественных отношений. Многочисленные находки ранних предков человека исследуются в первую очередь морфологически, сопоставляются на основе наиболее характерных вариаций их строения, сходство вариаций позволило построить целый ряд правдоподобных гипотез об их генетическом родстве. Однако морфология дала возможность высветить еще один аспект проникновения в прошлое — получение информации о самых ранних этапах развития ассоциативных связей, элементарных мыслительных структур, наконец, речевой деятельности. Описание и изучение эндокранов — слепков внутренней полости черепной коробки — создает базу для оценки динамики макроморфологии мозга в ходе времени, а ее функциональное истолкование снабжает нас информацией о перечисленных выше палеопсихологических явлениях и самом раннем этапе формирования речи.

Морфологические особенности популяций древних людей исключительно информативны для оценки их взаимного родства, потому что они генетически обусловлены и допускают количественную оценку степени сходства и различий. Морфологический прогресс предков человека не тождествен их социологическому развитию, но и не безразличен для него; только с помощью историко-антропологических реконструкций мы можем судить о его общей интенсивности и темпах в разных районах ойкумены. На более поздних стадиях развития первобытного общества, когда усложняется общественная структура и локальная дифференциация первобытных коллективов, когда начинается формирование замкнутого самосознания, которое затем переходит в этническое, историко-антропологическая информация незаменима при реконструкции ранних этногенетических процессов.

Таким образом, историческая антропология наряду с археологией и этнографией предлагает нам путь в историю первобытного общества: археология и этнография — в историю культуры, историческая антропология — в, историю самого человека.

Четвертичная геология и палеогеография. Четвертичная геология снабжает историков первобытности сведениями об изменении земной поверхности на протяжении времени, в рамки которого вмещается история человечества, уровне океана на протяжении четвертичного периода и динамике этого уровня, интенсивности береговой тектоники, наконец, о местных особенностях серьезных изменений природной обстановки, которая была достаточно специфична в разных областях ойкумены. Кроме того, геологические наблюдения имеют для истории первобытного общества и узкоприкладное значение — напластование геологических слоев, стратиграфические колонки в пещерах, последовательность горизонтов залегания на открытых стоянках чрезвычайно важны для установления периодизации истории первобытного общества и особенно динамики технологического процесса в первобытности: по сути дела, вся археологическая периодизация, которая отражает этапы развития технической оснащенности и технических навыков человечества в эпоху первобытности, не могла бы быть создана только на базе технологического принципа, если бы этот принцип не был поддержан принципом стратиграфическим, а именно геологическими наблюдениями над последовательностью залегания поздних геологических слоев с содержащимися в них костными остатками. Особенно эффективны в этом отношении ленточные глины. Каждый из этих слоев соотносится в Европе и Северной Азии с этапами четвертичного оледенения, в субтропических и тропических районах — с периодами интенсивных дождей и осадконакопления. Все это позволяет разнести обнаруживаемые в слоях костные остатки и археологический инвентарь по разным этапам четвертичного оледенения или периодам межледниковья и получить полную картину последовательности развития технологии на протяжении ранней истории первобытного общества.

Не менее важна геологическая информация и для голоцена — современного периода в истории земли, начало которого отстоит от современности примерно на 10 тыс. лет. Интенсивность осадконакопления в голоце-новое время была меньше, чем на протяжении четвертичного периода, но последовательность слоев и переход от более ранних отложений к более поздним фиксируются достаточно четко и сыграли большую роль в определении относительной стратиграфии культур неолитического времени и эпохи бронзы. Ограниченность геологических наблюдений состоит в том, что геологические напластования в разных областях ойкумены различны в связи с разным темпом осадконакопления, зависящего от местных климатических условий, а следовательно, получить строго синхронизированную шкалу для разных территорий не удается до сих пор: отсюда и многочисленные и неутихающие споры об относительной хронологии, занимающие большое место в геологической и археологической литературе. В то же время эта хронология до появления методов абсолютного датирования была единственной шкалой, в соответствии с которой строилась вся периодизация истории первобытного общества и осуществлялось распределение динамических рядов развития явлений материальной и духовной культуры от более ранних форм к более поздним.

Громадным вспомогательным средством для первобытно-исторических исследований, конкретнее, для установления древних миграций и путей расселения человечества являются реконструкция и установление времени бытования мостов суши, когда-то соединявших материки.

Палеогеографические реконструкции в основном нацелены на восстановление древних ландшафтов, а эта задача требует широкого привлечения биогеографических данных. Поэтому рассмотрение динамики биогеоценозов при изменении очертаний береговой линии, если речь идет о приокеанских зонах, или при изменениях климата, если имеются в виду внутриматериковые области, составляет значительную по объему часть палеогеографических исследований. Но помимо этого они важны и в стратиграфическом отношении: изучение четвертичных погребенных почв позволяет получать стратиграфические колонки для разных территорий и тем способствует решению проблемы синхронизации памятников, удаленных один от другого на значительное расстояние. Колебания климата, как длительные и направленные, так и кратковременные, имели место неоднократно на протяжении четвертичного периода, но и в эпоху голоцена судить о них можно только по палеогеографическим маркерам — составу флоры, преобладанию холоднолюбивых или, наоборот, теплолюбивых форм в фауне и т. д. А это создает предпосылки для возможности реконструкции сезонных миграций охотников в палеолите или для понимания характера севооборотов и сортов возделываемых растений у неолитических земледельцев. Таким образом, и палеогеография во многих отношениях не менее важна в реконструкции отдельных событий первобытной истории, чем четвертичная геология.

Археозоология. Эта область знания называется еще палеозоологией, что неверно, так как палеозоология охватывает изучение всех ископаемых животных, или палеоостеологией, что неверно по той же причине и слишком узко, так как остеология существует не только сама по себе, но и как путь реконструкции по ней условий жизни животных. Используемый термин удачен и точен в том отношении, что он однозначно определяет предмет исследования — изучение костных остатков животных из раскопок, одинаково, будь то дикие или домашние формы. Костные остатки диких животных в широком смысле слова, включая птиц, рыб и даже беспозвоночных, чрезвычайно важны в реконструкции характера охоты, рыболовства и собирательства, но их изучение имеет и более широкий интерес, выходящий за рамки истории первобытного общества: речь идет о восстановлении древних ареалов многих современных видов, так как их древнее распространение только находками в раскопках и зафиксировано.

Археоботаника. Это направление исследований часто называется в советской литературе этноботаникой, что ни в коей мере нельзя считать оправданным: речь идет о составе культурной флоры, далеко не всегда привязанной к определенным народам, скорее приуроченной к территориям, истоки генезиса этой флоры могут быть восстановлены ретроспективно, т. е. на основе анализа сортности и географического распространения современных видов, но окончательное слово остается за растительными остатками, полученными при раскопках. В раскопках обнаруживаются семена и пыльца как диких, так и культурных растений, что снабжает нас информацией о введенных в агрикультуру растениях, а также о характере использования диких растений. Но и этот путь чреват подводными рифами — археоботанические данные имеют тот недостаток, что инородная пыльца может быть занесена в археологический слой не искусственным, а естественным путем и принята в этом случае за органическую характеристику именно данного исследуемого археологией памятника. В этих случаях неизбежна опасность путаницы между эндемическими и пришлыми формами. Однако, несмотря на это, археоботаника уже снабдила историю первобытного общества важнейшими сведениями о составе культурной флоры многих районов мира с первичным земледелием и много дала для понимания очагов возникновения вторичного земледелия — введения растений в культуру под влиянием импульсов извне, диффузии и миграции культурной флоры и т. д.

Физика и химия. В первую очередь это касается хронологии, в которую точные науки внесли принципиально новый момент, а именно предложили способы установления абсолютной хронологии. Сразу подчеркнем, что ни один из этих способов не дает безукоризненных результатов и очень зависит от чистоты используемых образцов, взятых для датировки, но даже при заметной величине ошибок всех методов абсолютные даты дают гораздо более точное ориентирование в установлении последовательности всех процессов в истории первобытного общества, чем относительная хронология.

Вклад физики и химии в познание первобытного прошлого человечества не исчерпывается созданием методов абсолютного датирования. Археологическое знание первобытно-исторического процесса не могло бы развиваться, если бы физика и химия не предложили ему действенных способов реставрации, а часто просто почти полного восстановления из плохо сохранившихся фрагментов предметов, находимых при археологических раскопках, будь то кость, дерево, металл, кожа, керамика, ткани или что-то другое.

Лингвистика. Нет никаких прямых сведений о языках не только наших далеких предков, но и о языках верхнепалеолитического и неолитического человечества, только с возникновением письменности в эпоху бронзы мы получаем первые прямые, а не косвенные данные о языковой ситуации в разных районах Старого Света. Наблюдения приматологов над вокализацией обезьян, в том числе и высших, спекуляции антропологов по истолкованию морфологических структур мозга и голосового аппарата в плане восстановления генезиса речи слишком неопределенны, чтобы им можно было придавать серьезное значение. Лингвисты подходят к генезису языка и языковых явлений вообще сверху, реконструируя этаж за этажом вглубь истории языковые прасостояния, но их реконструкции только сейчас доходят до мезолитического или даже верхнепалеолитического времени и продолжают вызывать на этом уровне активные дискуссии. Таким образом, для ранней поры истории первобытного общества языковая информация практически отсутствует, и мы имеем здесь не более чем правдоподобные гипотезы. Начиная с появления письменности лингвистическая реконструкция исходных состояний отдельных языков и их семей контролируется письменными памятниками и приобретает доказательный характер. Это не исключает споров по отдельным вопросам, но они не более остры, чем споры по любым другим проблемам первобытной истории.

Письменные источники. Количество письменных источников быстро растет в процессе археологических раскопок, и совершенно очевидно — будет также быстро расти в дальнейшем. Но нужно со всей определенностью подчеркнуть — они на долгие годы останутся второстепенным источником информации для истории первобытного общества по сравнению с данными рассмотренных выше дисциплин. Это объясняется характером письменных источников. На первых порах они образованы царскими надписями преимущественно о походах и завоеваниях и храмовыми, отражающими ведение храмового хозяйства, изредка встречаются юридические документы, обширна частная переписка, но она состоит, как правило, из отдельных очень коротких сообщений. Тексты научного содержания, исторические трактаты, географические описания, включающие описания народов, становятся нормой лишь в Древней Греции, проходят через римскую, византийскую и мусульманскую историю. Для востока Азиатского материка место греческих и римских источников занимают китайские хроники. Этим практически ограничивается круг письменных источников, которые могут быть использованы при восстановлении событий первобытной истории. Но ограничения идут еще дальше — в географических и историйо-этнографических текстах содержится часто богатый запас сведений о культуре соседних с греками, римлянами и китайцами народов, их быте и хозяйстве, однако по полноте и точности он далеко не соответствует требованиям, предъявляемым к ним современной наукой о первобытной истории. Часто эти сведения фантастичны и содержат очевидные недоразумения из-за непонимания увиденных обычаев или неосведомленности информаторов. Наконец, почти все без исключения древние тексты дошли до нас в неполном виде, содержат неясного происхождения вставки, позднейшие искажения, темные или совсем непонятные места, интерпретация которых не может быть проведена однозначно.

Все же и письменные источники снабжают нас уникальной информацией, не сводимой к показаниям других данных. Геродот, например, когда пишет о скифах, сообщает о бытующих в их обществе обычаях и легендах. Расшифровке их с помощью сравнительно-этнографических аналогий посвящена большая литература, не все еще понято достаточно однозначно. Но так или иначе, если бы не сведения Геродота, мы бы гораздо меньше знали о скифском обществе, ориентируясь лишь на археологические материалы. Велико значение сообщаемых письменными источниками топонимических * и ономастических * терминов — их лингвистический анализ часто является решающим аргументом в пользу определенной языковой принадлежности того или иного народа. Иногда, хотя и чрезвычайно редко, тексты содержат фразы или обрывки фраз из языка описываемого народа, чаще всего искаженные вследствие непонимания, но их лингвистический разбор служит той же цели, т. е. установлению языковой принадлежности. Немаловажна и историко-географическая привязка тех или иных событий, которая чаще всего и возможна только на основании письменных источников. А содержащиеся в них этнонимы — наименования народов при их языковой расшифровке не только дают дополнительные основания для суждения о той же языковой принадлежности, но и служат уникальным материалом для создания этнических карт древних эпох, в том числе и эпохи первобытности.

Информатика — молодая научная дисциплина. Она оказывает громадное воздействие на развитие самых разнообразных областей знания, в том числе и гуманитарных, но пока еще мало сказалась на направлении исследований в области первобытной истории. Влияние достижений информатики на историю первобытного общества возможно в двух направлениях: первое из них — разработка формализованных классификаций для создания банков данных, их машинная обработка, вообще компьютеризация процесса исследования с целью принципиального понижения уровня его трудоемкости; второе, гораздо более фундаментальное — использование научного моделирования для познания процессов динамики первобытного общества. Если говорить о первом направлении, то его значение уже оценено. Созданы и продолжают создаваться банки этнографических и археологических данных, интенсивно разрабатывается методика статистического анализа применительно к этнографическим и археологическим материалам, этнографы в СССР работают в тесном содружестве с социологами, большое место в США и Канаде занимают так называемые кросскультурные исследования, цель которых — выявление изменчивости культурных явлений в пределах одних и тех же, смежных и далеких культур и ее количественная оценка.

Гораздо меньше внимания уделено второму направлению, хотя оно и наиболее перспективно. Предпринимаются попытки моделирования этнографических явлений и археологических процессов, относящиеся в первом случае к социокультурной, во втором — к экономической и хозяйственной сферам. Но они не охватывают первобытности в целом, оставаясь моделированием отдельных категорий материалов, используемых в качестве источников информации в реконструкции первобытного общества. Кстати, и в этом отношении использованные возможности составляют малую толику того, что можно еще сделать — не подвергались моделированию обширные собранные этнографией данные по системам родства, элементарные и не разлагаемые далее в компонентах свойственных тем или иным системам родства структур, и поэтому особенно пригодные для исследования с помощью моделирования. Но моделирование отдельных замкнутых систем знаний, которые используются историей первобытности, не есть еще моделирование первобытно-исторических процессов в целом. Разработкой методов моделирования в этой области еще предстоит заниматься, но они несомненно поднимут изучение истории первобытного общества на новый уровень.

Особенности синтетической реконструкции истории первобытного общества нуждается в дополнениях, чтобы показать комплексный характер истории первобытного общества, ее опору на очень разные по своему характеру исторические источники, добываемые разными науками, каждая из которых в ее отношении к первобытной истории была рассмотрена выше. Обобщение данных всех этих наук приводит само по себе к комплексной реконструкции, в рамках которой место соответствующих данных определено их реконструктивными возможностями, а общие заключения опираются на сводки разносторонних данных, вне зависимости от того, каким образом они получены.

2. Древнейшие виды африканских людей -Homo habilis, Homo rudolfensis, Homo ergaster: источники, история открытия, ареал, физический тип, артефакты.

Обычно все африканские находки возраста около 1,8 млн.л. (размах 1,2-2,2 млн.л.), достаточно определённо не принадлежащие к массивным австралопитекам, относятся к таксонам Homo habilis ("Человек умелый"), Homo rudolfensis ("Человек рудольфский") или Homo ergaster ("Человек работающий"). Homo habilis («человек умелый»), по общему мнению, представлял собой первый известный вид нашего рода Homo. У Homo сравнительно более крупный мозг, чем у австралопитека; таким образом, мозговая коробка была больше, а лицо меньше и менее выдвинуто вперед; коренные зубы тоже были сравнительно меньше, но резцы крупнее, и зубной ряд имел открытую форму, похожую на латинскую букву U.

Руки были короче по сравнению с ногами, а форма тазовых костей позволяла как ходить на двух ногах, так и рожать детей с крупными головами.

Ростом Homo habilis был не выше 5 футов (1,5 м). Его лицо имело еще архаичную форму с надглазничными валиками, плоским носом и выступающими вперед челюстями. Но голова человека умелого стала более округлой формы, чем у австралопитеков; мозг также стал крупнее, хотя и составлял все еще лишь половину нашего. Выпуклость внутри тонкостенного черепа говорит о наличии у них центра Брока — центра речи, но гортань, возможно, еще не была способна производить столько же звуков, сколько наша гортань. Челюсти были менее массивные, чем у австралопитека; кости рук и бедер кажутся более современными, а ноги имели уже вполне современную форму.

Этот вид существовал около 2—1,5 миллиона лет назад, а возможно, и более длительное время. Он произошел, вероятно, от Australopithecus afarensis или africanus. Но отдельные архаичные особенности его анатомии заставляют некоторых ученых причислять все ранние находки Homo habilis к австралопитекам. Остатки материальной культуры, найденные около костей человека умелого, позволяют думать, что эти существа занимались изготовлением каменных орудий, строили несложные укрытия, собирали растительную пищу, отрубали крупные куски мяса от туш животных, убитых хищниками, и охотились на малую, а может быть, и на достаточно крупную дичь.

Homo habilis - время существования 2.3 млн.л.н. - 1.5 млн.л.н. Кем впервые описан: Нэйпир Джон Рассел, Тайеб Морис, Лики Мэри, Лики Льюис в 1964г. Местонахождения: Кения, ЮАР. Многочисленные находки в Восточной и Южной Африке.

Человек умелый был первым из наших предков, который стал регулярно изготавливать каменные орудия труда и перешёл на всеядность; с человека умелого начинается бурный рост размеров головного мозга. Homo habilis был создателем ранней галечной (так называемой «олдувайской» или «олдованской») культуры. Homo habilis иногда определяется как поздний грацильный австралопитек, однако ряд прогрессивных признаков в строении приближает его к более поздним гоминидам.

Череп Homo habilis хорошо известен по множеству находок хорошей сохранности. Череп во многом схож с австралопитеками, однако обладал более округлым и высоким сводом, а мозговая полость - имела в среднем более крупные размеры; костный рельеф черепа был довольно слабо развит. Боковые стенки черепа H. habilis почти вертикальные, относительно высокие. Лобная кость убегающая назад, однако выпуклая в большей степени, чем у австралопитеков; надбровье мощное, выступающее. Затылочная кость высокая, округлая, рельеф ее очень слабый, у H. habilis нет характерных для австралопитеков затылочных гребней. Затылочное отверстие вытянутое, смещено вперед на основании черепа, что свидетельствует о прямохождении. Лицевой скелет H. habilis более прогрессивный, чем у грацильных австралопитеков. Горизонтальная уплощенность лица в большинстве случаев слабая, носовая область выступает вперед, тогда как скулы сдвинуты назад. Челюсти H. habilis имеют меньшие размеры и выступают слабее, нежели у австралопитеков. Зубы H. habilis в среднем меньше, чем у грацильных и массивных австралопитеков, но превосходят размерами зубы более поздних архантропов. Таким образом, отчетливо проявляется эволюционная тенденция к общему постепенному уменьшению размеров зубов. Пропорциями конечностей H.habilis не отличались от австралопитековых. Стопа H.habilis была уплощённой, без выраженного свода, но пальцы были прямыми, короткими, а большой палец полностью приведён к остальным.

Ранние следы материальной культуры

Ранний человек был медлительнее и слабее, чем крупные хищники, и не имел такого естественного оружия, как клыки и когти. И все-таки ранние гоминины научились компенсировать эти недостатки. Они стали придавать кускам камня, костей и дерева форму, позволяющую резать, скрести и копать. В отличие от клыков и когтей, такие орудия можно было собирать, хранить или по своему желанию менять одно на другое. Со временем эти орудия дали человеку беспрецедентную власть над окружающей его средой. Первыми орудиями, вероятно, были осколки костей, острые палки и подносы из коры для сбора пищи. Такие, в основном непрочные, орудия не сохранились. Но камень оказался долговечнее. Мы знаем, что ранние гоминины в Эфиопии сознательно расщепляли небольшие камни, возможно, для того, чтобы получить твердые, острые края для резки мяса.

С того времени (2,5 миллиона лет назад) примернодо 5 тысяч лет назад камень доминировал в человеческой технике. Орудия палеолита, или древнекаменного века, можно найти повсюду, куда только ступала нога человека примерно до 10 тысяч лет назад. Мастера раннего палеолита научились создавать острые орудия, сильно ударяя камнем о камень. Они отбирали только те камни, которые легко расщеплялись при ударе и именно вдоль тех трещин, которые были нужны мастеру. Выбирались достаточно твердые горные породы, которыми можно было резать, дробить, расщеплять или скрести растительные и животные материалы. Кремень, кремнистый сланец (черт), кварцит и горный хрусталь оказались наиболее пригодными для этого горными породами, но ни одна из них не встречается повсюду. В Восточной Африке самые древние орудия изготовлялись из лавы, которая дает более грубую поверхность, чем кремень. Наиболее известными древними инструментами являются типичные орудия «олдованской» культуры из Олдувайского ущелья в Танзании. Здесь 1,9 миллиона лет назад Homo habilis (или какой-либо из современных ему австралопитеков) расщеплял базальт и кварцитовую гальку, придавал им формы, которые сейчас называют грубыми рубилами (чопперами), скреблами, резцами, топоровидными орудиями, а по их очертаниям делят на дискоиды, многогранники (полиэдры) или субсфероиды. Некоторые ученые считают, что на самом деле истинными орудиями были не перечисленные формы, а так называемые «бросовые» осколки, отщепленные от этих ядер. Без сомнения, 1,5 миллиона лет назад около озера Туркана в Кении гоминины использовали маленькие каменные отщепы для того, чтобы разделывать туши антилоп. Царапины от зубов, находящиеся на костях животных под царапинами от режущих орудий, наводят на мысль, что ранние гоминины обычно соскабливали мясо с туш животных, убитых хищниками. Но вполне вероятно, что ранние люди изготовляли также и орудия для охоты. Каменные шары из Олдувая, связанные ремнями, превращались в охотничий снаряд, метнув который, можно было сбить с ног антилопу, подобно тому как в наши дни ковбои ловят скот с помощью метательных шаров-бола.

Олдованская индустрия (называемая также рубило-осколочной или галечной) и ее более поздние варианты широко распространились по значительной части Африки и Евразии раннего каменного века. В некоторых местах эта культура процветала еще 200 тысяч лет назад — уже много лет спустя после изобретения более совершенных технологических приемов каменного века.

Кучи камней и костей, найденные в Олдувайском ущелье в Танзании, говорят о том, что примерно 2 миллиона лет назад ранние люди уже собирались группами на стоянках, где они разделывали дичь, изготовляли орудия, поедали пищу и сооружали, возможно, самые первые на свете укрытия. Заостренные камни, расколотые и раздробленные кости крупных травоядных млекопитающих свидетельствуют о том, что мы имеем здесь дело не со случайными сборищами на берегу рек, а с рабочими и даже с жилыми стоянками, где члены семейства человека умелого или других гоминин делили между

собой пищу. Они приносили сюда кости животных, убитых хищниками, и куски лавы с близлежащих гор, чтобы обработать их на месте. Около 1,7 миллиона лет назад они, кажется, пользовались также орудиями, которые приносили уже готовыми с гор, расположенных на расстоянии 10 миль (16 км), что может быть, означало даже и зачатки очень ранней торговли. Тщательные исследования указывают на то, что места большинства из примерно 20 очень ранних стоянок в Олдувае были тщательно выбраны там, где потоки свежей питьевой воды вливались в богатое дичью солоноватое озеро. Возможно, наиболее замечательным открытием явилось то, что эти древние люди начали строить жилища. На одной стоянке расположение костей и камней свидетельствует о том, что с наветренной стороны люди были защищены от ветра изгородью или щитом из кустарника. На другой стоянке имеется круг из камней около 13 футов (4 м) диаметром, поддерживавших теперь уже давно исчезнувшие ветки, из которых была сооружена хижина, подобная тем, которые и сейчас еще строят кое-где в Африке. Это укрытие, возраст которого примерно 1,8 миллиона лет, является первым известным нам человеческим сооружением в мире.

Homo rudolfensis (Человек рудольфийский)

Время существования 2.3 млн.л.н. - 1.5 млн.л.н. Кем впервые описан: Алексеев, Валерий Павлович в 1978 г. Местонахождения: Кения. Основные находки в трех местонахождениях Восточной Африки: Омо, Кооби Фора и Ураха. Второй из устоявшихся видов "ранних Homo", сосуществовавший с Homo habilis (т.к. останки обнаружены в тех же местонахождениях и в тех же слоях) Этот вид «ранних Homo», обладавший крупным мозгом, впервые был описан В.П. Алексеевым как Pithecanthropus rudolfensis в 1978 (в зарубежной литературе всегда фигурирует другой год описания – 1986, являющийся годом выхода перевода книги В.П. Алексеева на английский язык). В последующем взгляд на систематическое положение этого типа гоминид неоднократно пересматривался, наиболее часто используемым стало наименование Homo rudolfensis. Наиболее характерным отличием от Homo habilis является большая массивность и большие размеры зубов у Homo rudolfensis (хотя некоторые исследователи полагают, что эти отличия могут быть объяснены половым диморфизмом). Верхняя хронологическая граница существования этого вида довольно расплывчата. Постепенность морфологического перехода между H. habilis и H. rudolfensis, с одной стороны, и первыми архантропами – с другой, не позволяет четко определить момент перехода одного вида в другой. Голотипом вида H. rudolfensis явился широко известный череп KNM-ER 1470, имеющий датировку около 2 млн.л.

Лицо H. rudolfensis заметно уплощенное, а скуловая область развернута вперед. Форма лицевого скелета позволяет сближать H. rudolfensis с более древним Kenyanthropus platyops; некоторые исследователи даже предлагают отнести этот вид «ранних Homo» Кооби Фора к роду Kenyanthropus с образованием названия Kenyanthropus rudolfensis (Collard et Wood, 2001). Однако в целом H. rudolfensis довольно слабо отличаются от Homo habilis Для H. rudolfensis характерна умеренно выраженная заклыковая мегадонтия и легкая редукция передних зубов. Объем мозга H. rudolfensis – более 700 см3 (это гораздо больше, чем у австралопитеков).

Homo erectus («человек прямоходящий») имел более крупные мозг и тело, чем его вероятный предок Homo habilis, и во многих отношениях уже был похож на своего крепко сложенного непосредственного потомка — современного человека. Его череп, хотя и имел самые толстые стенки по сравнению с черепами всех прочих представителей человеческой трибы, сохранил архаические черты. Череп Homo erectus был длинным и низко посаженным, с костистой выпуклостью сзади, со скошенным лбом, толстыми надглазничными валиками, более плоской, чем у нас, лицевой частью, с крупными выдвинутыми вперед челюстями, более массивными, чем у нас,

зубами (но все-таки немного меньшими, чем у Homo habilis); подбородок отсутствовал. Сильные мышцы сзади шеи были присоединены к заднему черепному бугру и поддерживали голову с тяжелой лицевой частью, не давая ей провисать вперед. Объем мозга составлял в среднем 880—1100 CMJ (мнения специалистов расходятся), что больше, чем у человека умелого, хотя и меньше, чем у современного человека. Некоторые взрослые особи, вероятно, достигали роста б футов (1,8 м) и весили по крайней мере столько же, сколько и мы. Homo erectus жил от 1,6 миллиона до 200 тысяч лет назад, а возможно, и в течение более длителього периода. Появившись впервые, вероятно, в Африке, отдельные группы распространились потом в Европу, Восточную Азию (сюда относится пекинский человек, или Sinanthropus) и Юго-Восточную Азию (яванский человек, или Pithecanthropus).Н По всей видимости, темпы эволюции отдельных изолированных популяций были различны. Передовая технология, включавшая применение стандартного набора орудий труда, охота на крупную дичь, пользование огнем и усовершенствование методов строительства продвинули человека прямоходящего далеко вперед по сравнению с предшествовавшими ему гоминидами, предоставив этому виду возможность существовать в новых природных и климатических условиях.

Homo ergaster

Время существования 1.8 млн.л.н. - 1.4 млн.л.н. Обычно под термином Homo ergaster понимаются ранние сравнительно массивные восточноафриканские (точнее – из области озера Туркана) гоминиды, не принадлежащие к австралопитекам и несущие почти полный комплекс признаков архантропов.

Homo ergaster выделились среди ранних Homo и, судя по существенному изменению морфологии (в том числе, пропорций скелета - высокий рост, длинные ноги и относительно небольшие широтные размеры), освоили новую экологическую нишу - открытые вторичные саванны. Видимо, окончательный переход к жизни на открытых пространствах привел в быстрому расселению за пределы африканского континента.

Эргастеры были первыми гоминидами, вышедшими за пределы Африки (Находки в Дманиси, Грузия, датируются 1,8 млн. лет назад). Строение эргастеров хорошо изучено по множеству хорошо сохранившихся находок.

Черепа H.ergaster низкие и массивные, кости свода толстые. Лобная кость убегающая назад, слабо изогнутая. Надглазничные дуги мощные, резко выступают вперед. Заглазничное сужение выражено сильно. Затылочная кость сильно преломлена, присутствует мощный округлый затылочный валик. Мозговой отдел черепа относительно небольшой, а лицевой отдел - крупный, высокий, с массивной выступающей вперед верхней челюстью. Нижняя челюсть тяжелая, крупная. В целом, лицо очень прогнатное и вместе с тем уплощенное в горизонтальной плоскости. Зубы по абсолютным размерам не уступают зубам "ранних Homo". При этом намечается тенденция к относительному увеличению передних зубов, и уменьшению задних. Посткраниальный скелет в целом уже близок к скелету современного человека. Объем мозга примерно 800-900 см3, для некоторых экземпляров (найденных в Дманиси) - менее 700 см3.

По мнению ряда исследователей, жизненный цикл Homo ergaster был не таким, как у современных людей: они быстро развивались и рано взрослели - полностью формируясь уже к 12 годам; при этом у Homo ergaster отсутствовал выраженный ростовой спурт (скачок) - резкое ускорение роста, происходящее у современных подростков во время полового созревания.

H.ergaster явились создателями поздней галечной культуры. Вероятно, H.ergaster научились использовать огонь (древнейшие случаи использования огня известны из восточноафриканских стоянок Чесованжа, Гомборе I и Кооби Фора с датировками около 1,5, вероятно, до 1,6-1,7 млн. лет назад).

Самые древние находки, наиболее обоснованно приписываемые роду Homo: молочный моляр KNM-WT 42718 из Начукуи в Кении, датированный временем 2,34 млн. лет назад, и верхняя челюсть из Афара в Эфиопии AL 666-1 – 2,33 млн. лет назад. Другие "самые древние" "ранние Homo" (например, премоляр Omo 33-3282 – 2,36 млн. лет назад, фрагмент теменной кости из формации Чемерон – 2-2,4 млн. лет назад) обычно либо ненадёжно датированы (старые датировки сильно завышены), либо крайне фрагментарны и спорны. По важнейшим показателям – размерам и строению мозга, форме черепной коробки и деталям посткраниального скелета – лишь эргастеры могут, наконец, считаться первыми настоящими людьми. Впрочем, даже у эргастеров многие важнейшие таксономические признаки височной кости – ориентацию пирамид и барабанной пластинки, форму нижнечелюстной ямки – можно расценивать как "обезьяньи", но они стали "человеческими" фактически только у сапиенса.

В 2010 году по двум фрагментарным скелетам из Малапы в Южной Африке с датировкой 1,977 млн. лет назад был описан новый вид Australopithecus sediba. По совокупности признаков он занимает строго промежуточное место между австралопитеками и "ранними Homo". Собственно, даже не ясно, к какому роду "правильнее" относить это существо, столь равномерно распределены австралопитековые и человеческие черты в его строении. В разных частях скелетов малапских гоминид причудливым образом сочетаются прогрессивные и примитивные признаки: часть не отличается от состояния, типичного для современного человека, тогда как другая слабо отличима от обезьян или занимает более или менее промежуточное положение. Замечательно также, что ряд признаков малапских гоминид оказался прогрессивнее, чем у более поздних хабилисов. Особое значение этой находки в том, что Южная Африка доныне считалась окраиной эволюционной арены, а теперь может рассматриваться как её возможный центр. (См. подробный анализ находок в Малапе здесь и здесь).

Верхняя временная граница "ранних Homo" достаточно размыта, поскольку существует замечательная временная и морфологическая непрерывность (конечно, относительная) находок от времени около 1,8 млн.л. к современности. Это отражается и в трудностях систематики: практически все находки этого периода имеют неопределённый таксономический статус; смесь австралопитекоидных и "эугоминидных" признаков достаточно отчетливо проявляется в этом эволюционном пласте.

Географическое распространение, как и в случае с австралопитеками, ограничивается Африкой и даже теми же местонахождениями. Из находок вне Африки к Homo habilis некоторые авторы относили тех же гоминид, кого относили и к австралопитекам – Тель-Убейдиа, Моджокерто. Таким образом, несомненные "самые ранние Homo" обитали только в Африке, возможно, несколько далее на север, чем австралопитеки. Основные местонахождения располагаются в Восточной Африке; в Южной Африке отнесение тех или иных находок к рассматриваемым таксонам более спорно, в частности, из-за худших датировок.

Таксономические взаимоотношения гоминид данного времени чрезвычайно запутаны. Иногда Homo habilis определяется как поздний грацильный австралопитек, однако нельзя отрицать наличие в его морфологии ряда признаков, приближающихся к более поздним гоминидам. Положение и даже существование таксона Homo rudolfensis подвергалось обсуждению с разных точек зрения. В целом, к Homo rudolfensis относят находки, синхронные с Homo habilis, но обладающие большими размерами и массивностью. Иногда принимается, что Homo rudolfensis обладал переходным комплексом признаков от Homo habilis к Homo ergaster, иногда, напротив, вид Homo rudolfensis признаётся специализированным и тупиковым.

В 2010 году по ранее известным находкам из Южной Африки описан еще один вид "ранних Homo" – Homo gautengensis. Авторами описания предполагается, что он занимает особое место в эволюции человека, хотя такая позиция уязвима по многим причинам. Homo gautengensis может рассматриваться как продолжение линии Australopithecus sediba или как особый тупиковый вариант древних людей; мнения исследователей в этом вопросе пока резко расходятся.

В Восточной Африке твёрдо доказана синхронность рассматриваемых более прогрессивных гоминид и массивных австралопитеков (Олдувай, Кооби-Фора, Омо). Существование же в это время грацильных австралопитеков (отличных от "ранних Homo") весьма спорно. В Южной Африке симпатрия "ранних Homo" и массивных австралопитеков доказывается для Сварткранса.

3. Заселение Азии

Эволюция гоминин в Африке в период 2,4-1,8 млн. лет до современности привела к становлению нового вида человека - Нота erectus, который уже на самых ранних стадиях своего формирования приобрел более высокий, по сравнению с предками, уровень мобильности, давший возможность освоить практически всю территорию Африки - от крайнего северо-запада (Алжир, Аин Ханех) до крайнего юга (Стеркфонтейн, Сварткранс), а затем - выйти за пределы континента (Дманиси, Моджокерто). Этот вариант, который известен нам по материалам со стоянки Дманиси (Грузия) и черепам из южной Африки, отличавшийся от сформировавшихся вариантов Ноmo erectus рядом архаичных черт, сближающих его с Н. habilis, может рассматриваться как самостоятельный таксон в пределах вида Ноmo erectus или Ноmo habilis. В первом случае его можно определить его как подвид - Нота erectus praevius, во втором - Нота habilis pre-erectus. Именно его представители стали «первооткрывателями» Евразии. В науке в настоящее время существует довольно широкий спектр мнений по поводу датировки момента выхода в Евразию – от 2 млн. лет до 1,2 млн. лет до современности. Если принять более позднюю дату, возникнут трудности с объяснением факта появления ранних Ноmo на Кавказе и на Яве в период 1,7-1,8 млн. лет до современности. «Долгая хронология» наилучшим образом согласуется с «возрастом» первых Ноmo, проявивших миграционный динамизм в панафриканском и экстра-африканском масштабе. Дискуссионным является также вопрос о месте выхода древнейших людей за пределы Африки. Теоретически здесь возможны три ответа, подсказываемые географией континента: исход мог произойти в районах:

1. Гибралтарского пролива.

2. Суэцкого перешейка.

3. Область Баб-эль-Мандебского пролива на юге Красного моря.

Первый вариант, должен быть исключен, по крайней мере для описываемого времени: эволюционный статус гоминин, включая низкий уровень материальной культуры, вряд ли позволил бы им переход на север, в Европу, связанный с резким изменением условий среды и, соответственно, со значительной перестройкой адаптации. Человек смог воспользоваться этим путем проникновения в Европу значительно позже. Из двух возможных точек исхода в Восточной Африке древнейшие Ноmo должны были в первую очередь предпочесть район Баб-эль Мандебского пролива, который был в то время уже и мельче, чем теперь и, что самое главное, находился вблизи «колыбели» человечества. Важно при этом, что азиатский берег был видим с территории Эфиопского нагорья и по своим природным условия мало отличался от последнего. Палеоантропологические находки в том регионе свидетельствуют о том, что Ноmo erectus давно освоился в южной части побережья Красного моря и, вероятно, приобрел черты «береговой адаптации Экспансия в восточном направлении стала первой и наиболее значительной миграцией рода Ноmo, приведшей к его глубокому проникновению в Евразию. Позже, несомненно, имели место другие случаи выхода гоминин из Африки в разных ее регионах, т. е. правы также исследователи, считающие, что «исход» в пространственно - временном отношении носил множественный характер. В разнонаправленной первичной дисперсии человечества по разным причинам приоритетным направлением оказалось восточное, которое послужило основой разделения общего ствола эволюции на западную и восточную ветви. Они двигались в Азию в силу естественного процесса расселения из первичного центра, а новая территория не манила их особыми преимуществами перед прародиной, а лишь давала простор для дальнейшей дисперсии, начавшейся еще в Африке и ставшей привычной. По форме это проникновение в Азию можно лучше всего определить употребляемым в зоологии термином «инвазия», означающим передвижения животных за пределы своей родины. Такие перемещения отличаются от истинных миграций своей нерегулярностью и большими интервалами между последовательными инвазиями. Инвазия происходила небольшими группами, вероятно по 30-40 человек. Отсюда, естественно, - нестабильность генофонда всей мигрирующей части таксона в целом. Древнейшие палеоантропологические и археологические находки в Индонезии и Китае бесспорно указывают, что люди, ставшие «первыми азиатами» после реставрация всего пути древнейшего переселения в сильной степени зависит от наших знаний о первых Ноmo Явы и Китая. Прежде всего, не будем забывать, что сама дата «исхода», которой придерживаются сейчас многие специалисты, базируется на признании возраста находок в Моджокерто и Сангиране (1,81 и 1,66 млн. лет), установленного в 1994 году группой антропологов и археологов, работавшей в Индонезии. Эта датировка принята рядом других исследователей. В такой ситуации, естественно, приходится строить гипотезы о времени «исхода» из Африки, опираясь на неизбежный вывод о том, что присутствие первых гоминин на Яве 1,81 млн. лет назад заставляет считать, что из Африки их предки должны были выйти еще раньше, но насколько - это зависело от скорости распространения. Если рассматривать характер древнейших миграций человека на основании финальных событий, как это сделано выше в отношении восточной «ветви» дисперсии первых пришельцев в Азию, то необходимо также учитывать еще одну точку в этой части Света, куда пре-эректус пришел почти одновременно с прибытием других групп на Яву, а именно - Кавказ. На первый взгляд представляется, что это был совсем другой сценарий расселения, связанный с распространением по долине Нила, еще в пределах Африки. Однако, возможно и другое предположение, согласно которому сразу после «исхода», в Азии сформировалась не только восточная ветвь дисперсии, но также и северная, вдоль восточного или (и) западного берега Красного моря, через Ближний Восток в районе Мертвого моря и далее - в область Закавказья. Такая гипотеза, кстати, лучше согласуется с «классической» моделью стихийного расселения африканских групп Ното habilis pre-erectus на Аравийский полуостров: было несколько первичных направлений движения ранних Ноmо из района Баб-эль-Мандебского пролива в позднем плиоцене-раннем плейстоцене, причем два из этих направлений стали приоритетными. Возникает вопрос - почему? Ответ заключается в географии рассматриваемого региона: пути на восток и на север от Баб-эль-Мандебского «моста» проходят по берегам Красного моря, Аденского залива и далее - Аравийского моря. Такая «привязанность» к побережью у мигрировавшей группы ранних Ноmo легко объяснима: эти люди вероятно, долго жили в Африке в районе Баб-эль-Мандебского пролива, где приобрели пищевую стратегию береговых собирателей, в основе рациона которых были преимущественно морские моллюски и, отчасти, рыба, добываемая на мелководье.

Археологические материалы свидетельствуют о существенной роли рыбы как источника питания у плейстоценовых гоминин, включая ранних. В частности, остатки костей рыб найдены среди материалов пяти местонахождений в Олдувайском ущелье. Местонахождения, относящиеся к плио-плейстоцену не встречаются севернее среднего течения Нила, в то время как в период среднего плейстоцена они многочисленны. На данном этапе северной ветви «Великой миграции» Дманиси (1,7-1,8 млн. лет назад) явилось тупиком судя по тому, что синхронных памятников на Кавказе пока не обнаружено. Ближайшее местонахождение останков (нижняя челюсть) из пещеры Азых в Карабахе, связанное с ашельской индустрией, датируется миндель-рисским межледниковьем. Морфологически экземпляр сходен с типом Араго, т. е. скорее относится уже к таксону, выходящему за рамки «классических» эректусов (Ноmo heidelbergensis). Еще один экземпляр, фрагмент нижнего резца из пещеры Кударо в южной Осетии, морфологически определен как зуб Ното erectus и может служить одним из доказательств довольно широкого распространения Ното erectus в Кавказском регионе, древность находки подтверждается также стратиграфически. Другие известные находки ископаемых с территории Грузии (Джурчула, Бронзовая, Сакажиа), отнесены к неандертальцам. Древнейшие археологические материалы указывают на присутствие Ноmo erectus в нескольких районах Кавказа. Следует особо выделить значение среднего участка миграции через Левантийский коридор. Здесь, недалеко от Мертвого моря, в долине реки Иордан (Израиль) в ходе раскопок, начатых в 1959 г. вскрыта нижнеплейстоценовая стоянка Убейдия, возраст которой равен 1,4 млн. лет. С точки зрения археологии местонахождение известно тем, что на нем найдены древнейшие (наряду с Консо Гардула) орудия ашельского типа. Раскопки в Убейдиа дали также антропологический материал: несколько фрагментов черепа, изолированный рез и изолированный моляр. Антропологи отнесли находки к роду Ноmо. Несколько лет назад на том же месте раскопок обнаружен правый латеральный нижний резец, который идентифицирован как зуб Н. ergaster. Раскопки в районе местонахождения Убейдиа продолжались и привели к чрезвычайно важному открытию: была раскопана еще одна нижнепалеолитическая стоянка - Эрк эль-Ахмар, расположенная в слоях, лежащих глубже, чем Убейдиа, содержащая орудия типа олдован и датированная методом палеомагнитного анализа более ранним периодом - 1,77-1,95 млн. лет. Есть мнения, что стоянка еще древнее - свыше 2 млн. лет. Можно предположить, что эта находка непосредственно связана с популяцией древнейших пре-эректусов, распространявшихся к северу, в сторону Кавказа и родственная палеодему Дманиси. Датировка находок в Сангиране и Моджокерто уже давно вызывает принципиальные споры. Первоначальная дата 1,9 млн. лет, полученная индонезийскими антропологами, была оспорена в 1984 году Дж. Поупом и Дж. Кронином как сильно завышенная, причем эти исследователи заявили, что возраст рассматриваемых экземпляров не превышает 1 млн. лет. Однако, через 10 лет, в 1994 году наиболее древние датировки получили новую поддержку в работах французского антрополога Т. Пилоржа и упоминавшейся выше группы К. Суишера. Одновременно С. Митен и М. Рид высказали в своей работе сомнения по поводу древнейшей датировки индонезийских материалов на том основании, что даты К. Суишера с коллегами не имеют прямой связи с самими яванскими находками. При этом сделана ссылка на других авторов считающих, что истинное время прибытия первых людей на Яву - приблизительно 1 млн. лет. Методом компьютерного моделирования С. Митен и М. Рид получили вероятную дату первоначального проникновения гоминин на Яву, близкую к этому значению (0,18 млн. лет), но на приведенной в их работе карте сохранили принятый многими антропологами возраст древнейших яванских находок - 1,8 млн. лет. В конце 90-х год в и начале нового века позиции сторонников «долгой хронологии» казалось бы, укрепились, но в 2002 году они вновь подверглись серьёзному испытанию после публикации детального исследования, осуществлённого группой японских и китайских ученых, пришедших к выводу, что «возраст» находок из Сангирана и Моджокерт не превышает 1,1 млн. лет. В 2005 году греческие ученые П. Никитас и Е. Никита повторили интересный эксперимент С. Митена и М. Рид, осуществив компьютерное моделирование предполагаемых сроков и направлений первой миграции человека из Африки. В частности, по их расчетам, вероятность прибытия в Восточную и Юго-Восточную Азию ранее 1,6 млн. лет до современности в 10 раз меньше вероятности прибытия гоминин в Европу 1 млн. лет назад, причем отдельно для Явы эта величина оказалась еще меньше. Эти выводы, могут заставить пересмотреть некоторые детали в модели «великой миграции» из Африки в Азию во всяком случае их никак нельзя игнорировать. Не меньший интерес представляет континентальная, китайская ветвь этой миграции, эти направления разделились еще до прихода человека на Индийский субконтинент и ставят на обоих концах ветвей очень близкие даты (l ,8-1, млн. лет), причем приход человека на территорию Китая предполагается даже несколько более ранним, чем финал яванской части миграции. Необходимо остановиться на этих вопросах более детально, не только чтобы становить каким путем человек раньше пришел на территории Восточной и Юго-Восточной Азии, но также потому, что сопоставление дат прибытия в данные регионы в сильной степени влияет на заключение о характере маршрута древнейших людей в их движении на восток. Если окажется, что в Индонезию проникли раньше, чем на территорию Китая, то это явится аргументом в пользу предположения, что индонезийское направление было тесно связано с расселением вдоль морского берега, с использованием ресурса долгого опыта береговой адаптации. Кром того, нужно будет признать вероятность миграции на север, на территорию Китая. Если инвазия в Китай произошла раньше проникновения в Индонезию, приобретет черты реальности вероятность движения с севера а юг. Чтобы разобраться в этих проблемах, нужно рассмотреть соврем иные данные о раннем заселении человеком территории Китая. Наука впервые n лучила данные о древнейших представителях на территори континентальной Восточной Азии в течение 20-х - 30-х годов прошло г века, когда во время раскопок близ деревни Чжоукоудянь под Пекином был в течение ряда лет получен обильный о теологический материал, относящийся к ранним гомининам - части скелета от 44 индивидуумов, в том числе 5 черепных крышек, 11 нижних челюстей, фрагменты лицевого скелета, 147 зубов. Найденному существу было присвоено родовое название Синантроп. Физический тип удалось восстановить достаточно детально, путем объединения фрагментов черепов разных индивидуумов. В результате тщательных исследований специалисты пришли к заключению, что этот ГОМИНИД был очень сходен с яванскими питекантропами и сохранял архаичные черты, свойственные человекообразным обезьянам. Впоследствии родовое наименование «синантроп» стало постепенно терять значение и, наконец, было совсем упразднено: синантроп был включен в вид Н. erectus как подвид Н. е. pekinensis. Вид Н. erectus в таксономическим отношении оказался довольно сильно разветвленным. Когда мы говорим о сходстве синантропа с яванским питекантропом, мы имеем в виду в основном общие морфологические черты двух подвидов - Н. е. pekinensis и Н. е. erectus - по материалам из Чжоукоудянь, Триниль и, отчасти, - Сангиран. Внутривидовая дифференциация Н. erectus в значительной мере носит вертикальный характер и связана со значительным хронологическим диапазоном существования этого вида. Синантроп считается сравнительно молодым таксоном - 460-250 тыс. лет до современности. Однако, разрыв во времени между синанропом и древнейшими яванскими формами, - Сангиран 4 и Моджокерто, - все равно чрезвычайно велик. Свидетельства первоначального проникновения человека на территорию Китая следует искать среди других палеоантропологических и археологических находок. В 1963 году в районе Лантьян провинции Шенси была обнаружена сильно минерализованная человеческая нижняя челюсть, а через год в 20 км от места первой находки - фрагменты черепа. Сначала экземпляры из Лантьяна отнесли к обычным синантропам, но позже китайский палеонтолог предпочел выделить новый подвид Ното erectus lantianensis, который оказался гораздо древнее материалов из Чжоукоудянь - 1,13-1,15 млн. лет. Упоминавшаяся выше группа японских и китайских исследователей осуществив повторное датирование, пришла к почти аналогичным выводам причем особо отметила, что данная находка должна считаться самым ранним свидетельством присутствия человека не только в Восточной, но и в Юго-Восточной Азии Череп лантьянского Н. erectus крайне архаичен. Он характеризуется низким сводом, огромной толщиной костей, мощным надглазничным валиком и очень малым объемом мозговой коробки, практически равным объему черепа Н. rudolfensis (Н. habilis pre-erectus) Морфологически лантьянский человек довольно близок к Н. е. mojokertensis и, возможно, принадлежит к этому подвиду.

На острова Шри-Ланка, Калимантан, Тайвань, Рюкю, Новая Ирландия, человек впервые проник только в период верхнего палеолита (40-25 тыс. лет назад), когда, по-видимому, были созданы первые примитивные средства преодоления более или менее значительных водных пространств. Миграция для человека явилась формой адаптации, соответствующей одному из главных свойств уникальной родовой модели – изменять тем или иным способом окружающую среду в соответствии со своими потребностями, при этом не изменяя своих собственных биологических параметров, обеспечивающих универсализацию, как важнейшее приобретение эволюции, которое дает виду наивысшую конкурентоспособность. Общая картина первоначальной «великой миграции» древнего человека может быть приблизительно представлена так.

4. Пам’ятки раннього палеоліту щодо освоєння Західної Європи пізніми архантропами: Мауер, Більцингслебен, Вертешселеш, Петралона.

Древние орудия свидетельствуют о том, что Homo erectus, возможно, появился в Европе около 1,5 миллиона лет назад, но все найденные здесь костные остатки, которые предположительно принадлежат ему, как кажется, имеют возраст 500—200 тысяч лет или датируются даже еще более поздним периодом. Большинство из них представляют собой просто фрагменты челюсти или черепа. Почти все они обладают некоторыми особенностями, характерными для Homo sapiens, что сбивает с толку исследователей. Некоторые специалисты считают, что эти находки принадлежат формам, являющимся переходными между этими двумя видами. Возможно, их предки, относящиеся к виду Homo erectus, пришли в Европу в теплую фазу, когда ледниковые покровы отступили. Затем они эволюционировали в направлении нашего вида, оказавшись в изоляции от других человеческих популяций при похолодании в ледниковую эпоху. Трудно решить вопрос о классификации этих ранних людей Европы.

1. Гейдельбергский человек; массивная нижняя челюсть с зубами, без подбородка, соответствует широкому выступающему вперед лицу. Возраст — около 500 тысяч лет. Место — деревня Мауэр, близ Гейдельберга, Германия. Ископаемый вид людей, европейская разновидность человека прямоходящего (родственный восточноазиатскому синантропу и индонезийскому питекантропу), обитавший в Европе 800—345 тыс. лет назад.

Фауна, ландшафт и климат: Песчаный карьер. Фауна моложе мосбахской (нет пещерной гиены, нет корнезубых полевок): слон южный, слон лесной (18%), бегемот, этрусский носорог (20,5%), лошадь мосбахская, лось широколобый (5,5%), олень благородный (18%), косуля (5%), зубр (14%), тур-первобытный бык, кабан, медведь овернский, медведь Денингера, лев, леопард, кошка, саблезубая кошка, волк первобытный, волк мосбахский, бобр гигантский, бобр обыкновенный, мелкие грызуны. Дуб. Леса, лиственные смешанно-дубовые. Болота и старицы. Климат тёплый.

Первая находка датируется 1907 годом, когда близ города Хайдельберг (Гейдельберг) была обнаружена челюсть, похожая на обезьянью, но с зубами, похожими на огромные зубы человека. Описана и выделена в отдельный вид профессором О. Шетензаком. Возраст находки был определён в 400 тыс. лет. Культура найденных поблизости орудий (каменные рубила и отщепы) охарактеризована как аббевильская (шелльская). Шёнингенские копья позволяют предположить, что гейдельбергские люди охотились с помощью деревянных копий даже на слонов, однако мясо ели сырым, поскольку следов огня на стоянках не обнаружено.Обнаружение следов гейдельбергского человека на юге Италии позволило учёным сделать вывод, что он был прямоходящим, а его рост не превышал 1,5 м. Находка сделана рабочими при разработке карьера. Размеры огромные, массивность крайняя (превосходят только австралопитеки, мегантропы Явы, атлантропы и некоторые челюсти из Сима де лос Уэсос). Зубы очень крупные. Ряд патологий.

2. Бильцингслебен. Траверстиновые и карстовые слои местонахождения отложились в мелком озере. фауна чрезвычайно богата, представлена примитивными слонами, носорогами, лошадьми, косулями, львами и другими видами. Флора относиться к средиземноморско- континентальному комплексу, климат был теплый. датировки местонахождения варьируют от 180 до 400 тыс. лет.

Местонахождение представляет собой охотничий лагерь с очагами, рабочими площадками, зонами активности и остатками трех шалашей. Обнаружена вымощенная площадка диаметром 9 метров. Найдено более 200 000 кремневых орудий, из которых большинство скребловидные, а около 5 000 галечные. Среди костей животных имеется ребро с длинной серией паралельных насечек.

Первые находки гоминид были сделаны еще в 1818 году, однако они не дошли до современности. Известные сейчас останки были обнаружены в результате раскопок 1972-1975 года и после 1993 г. В настоящее время коллекция состоит примерно из трех десятков фрагментов двух черепов, фрагмента нижней челюсти и 7 изолированных зубов.

Фрагменты были описаны под новым подвидовым названием Homo erectus bilzingslebensis. В дальнейшем они определялись как прогрессивный хомо эректус или архаичный хомо сапиенс. К сожалению, черепа сохранились лишь в виде отдельных обломков. Э.Влечеком была произведена реконструкция двух полных мозговых коробок. Прежде всего, стоит отметить крайнюю массивность и толщину костей. Глабелла чрезвычайно мощная, резко выступает вперед. Надбровный валик образовывал над глазницами подобие полки, изогнутой в виде двух дуг. Толщина валика примерно одинаковая на всем ее протяжении. Внутри валик сильно пневматизирован, хотя передняя стенка надбровье все равно имеет толщину почти в сантиметр. Вследствие такого развития кости, лобные доли мозга были смещены далеко назад, что типично для архаичных форм гоминид. Межглазничное расстояние очень широкое. Чешуя лобной кости сильно уплощена и наклонена, отделена от надбровья резкой надваликовой бороздой.

Фрагменты теменных костей характеризуются, прежде всего, огромной толщиной. Затылочная кость имеет все признаки архантропов: она крайне широкая, низкая и толстая, резко переломлена, угол образован мощным затылочным валиком, расширенным в центре. Верхняя часть чешуи очень короткая и почти плоская, что типично для самых примитивных и специализированных архантропов. Суставное возвышение височной кости плоское, тогда как нижнечелюстная ямка широкая спереди-назад и глубокая. Барабанная пластинка отличается значительной толщиной.

Тело нижней челюсти имеет типичные для архантропов признаки: значительная массивность, вертикальный симфиз, скругленный снизу, удвоенное подбородочное отверстие, резко выраженные нижние краевые бугорки. Таким образом, найденные останки являются примером очень примитивных пре-палеоантропов, морфологически неотличимые от архантропов.

3. Вертешселлешскии череп; фрагмент затылочной кости — толстый, с костяным гребнем для прикрепления шейных мышц. Объем мозга мог соответствовать нашему. Возраст — около 400 тысяч лет. Место — село Вертешсёллёш, к западу от Будапешта, Венгрия. Это местонахождение представляет собой травертиновый холм на четвертой террасе Дуная. Фауна включает мендведя Денингера и махайрода. По составу фауны, климат во время отложения слоев холма был умеренный. Датировки Вертешселлеш делались неоднократно. Первой и одной из самых древних была датировка в 400 тыс. л. сделанная U/Th методом; одной из последних и самой молодой является датировка в 185-210 тыс. л., сделанная методом урановых серий. последние исследования относят найденный гоминид ко времени 300 тыс. л. н. Холм содержит четыре культурных горизонта. культура представлена некрупными примитивными орудиями на гальках, похожими на клектогские. многие кости животных мелко раздроблены, имеются также остатки костров. При раскопках 1965 года Л. Вертеш в нижнем культурном слое обнаружил затылочную кость и фрагменты трех зубов. Первоначально находки были определены как Homo Erectus. Затем было предложено выделить новый подвид и даже новый род. В настоящее время эти находки часто идентифицируют как Homo heidelbergensis.

Затылочная кость большая, массивная, предположительно мужская. Ее толщина несколько уступает величинам, типичным для яванских питекантропов и синантропов, но больше чем у синхронных европейских гоминид. Также от ранних архантропов отличается меньшей шириной и умеренным перегибом затылка. Затылочный гребень имеет почти прямую форму, выражен очень хорошо, слабее, чем у архантропов, но сильнее чем у поздних неандертальцев. Объем мозга реконструировался в пределах от 1325 до 1612 см кубических, но наиболее достоверны величины около 1400 см кубических. Затылочная доля мозга очень большая, особенно велика ее длинна, чем он резко отличается то архантропов. Зубы принадлежали ребенку в возрасте около 7 лет, они очень похожи на зубы синантропов.

4. Петралонский череп; с широким основанием и широкой лицевой частью, нависшими надбровными дугами, скошенным лбом и угловатой затылочной костью, но большого объема — около 1230 см3. Возраст — около 300 тысяч лет. Место —пещера Петралона около Салоники, Греция.

Пещера очень большая, ее пол, стены и потолок покрыты сталактитами и сталагмитами. Палеоантропологические находки обнаружены в так называемом «Мавзолее» - сводчатом гроте внутри пещеры. Здесь выделено 27 слоев, останки гоминид обнаружены в слоях 4,11 и 16. В 11 слое череп человека находился на 20 см выше скелета, будучи вмурован в стенку пещеры. Остатки фауны включают лошадей, ископаемых свиней, оленей, лис, гиен, медведей и волков. Датировки производились неоднократно, однако полученные результаты очень противоречивы. Они варьируют от 70 до 700 тыс. л. н. электронный спин-резонанс дал цифры в 200-700 тыс. л. однако другие исследования показали, что даты могут быть завышены, а реальный возраст находок 150-250 тыс. лет.

В пещере обнаружены тысячи каменных орудий, от самых примитивных, олдовайского облика, до мустье. есть темные прослои, интерпретированные как следы очагов. Описано также костяное шило, но эта информация нуждается в подтверждении, поскольку костяные орудия в европейских местонахождениях ранее верхнего палеолита не известны.

В 1960 году и позже в пещере были найдены череп и разрушенный скелет взрослого человека (11 слой с галечными орудиями), две длинные кости (16 слой) и молочный зуб (4 слой с орудиями леваллуа), а также затылочная кость молодой особи и разрозненные фрагменты почти всех частей скелета, включая изолированные зубы. Останки принадлежат не менее чем 15 индивидам. Широко известен и подробно описан лишь череп Петралона 1, прочие находки нуждаются в изучении.

Находкам было дано особое название Archanthropus europaeus petralonensis, однако большинство антропологов относят его к Homo heidelbergensis.

Череп обладает сочетанием признаков архантропов и палеоантропов, как и другие пре-палеоантропы. Кости свода толстые. Мозговая коробка крупная, массивная, широкая и относительно низкая. При этом абсолютная высота свода намного больше, чем у азиатских архантропов, и практически идентична высоте черепов Бодо, Брокен-Хилл, Сванскомб, Нгалоба. боковые стенки ввода слегка наклонены, крыша свода в поперечной плоскости округло-сводчатая. продольный профили свода равномерно изогнутый, только в области лямбды имеется небольшое понижение. Лобная кость низкая, сильно наклонная. Надбровный валик мощный, сильно выступает вперед, изогнут в виде двух дуг. При взгляде сверху область глабеллы выступает вперед, такую форму можно наблюдать и на черепе из Брокен-Хилла. Пневматизация надбровного валика и черепа в целом, очень сильная, максимальная среди известных гоминид. Дно лобных синусов образует верхнюю стенку глазницы, надваликовой борозды нет – чешуя лобной кости соединяется с надбровным валиком очень плавно. Имеется саггитальный валик лобной кости, впрочем довольно слабый. Заглазничное сужение выражено очень слабо, как у большинства прогрессивных пре-палеоантропов. теменная кость относительно длинная и уплощенная. Ширина затылка очень большая, но меньше чем у большинства архантропов. Затылочная кость переломлена очень резко. Впечетление усиливается за счет практически прямой и горизонтально расположенной выйной площадки. Верхняя часть чешуи при этом почти вертикальна, а ее длина равна длине нижней половины затылочной кости. Затылочный валик очень мощный, очень толстый, но борозды, его отделяющие, выражены слабо. Нет внутреннего сагиттального затылочного гребня, зато развит широкий, округлый поперечный внутренний торус. Затылочное отверстие округлое, основная часть затылочной кости широкая.

Чешуя височной кости крупная, очень высокая особенно в передней части. однако ее верхний край почти прямой. Примитивной чертой является уплощенность суставного возвышения височной кости. Барабанная пластинка была ориентирована, по-видимому, горизонтально, как у азиатских архантропов. Однако при взгляде снизу барабанная пластинка наклонена относительно поперечной оси черепа, что можно расценивать как прогрессивный признак. Своеобразной чертой является закругленность верхнего края каменистой пирамиды, поворот вершины петушьего гребня решетчатой кости назад, в отличие вертикального положения у других гоминид.

Лицевой скелет крупный, тяжелый и массивный. Лицо крайне высокое и широкое, сравнительно слабо выступает вперед. Глазницы почти прямоугольные, сравнительно низкие. Межглазничное расстояние крайне велико. Носовые кости также очень широкие, вогнутые продольно, сводчатые поперечно, слабо выступают вперед. Носовое отверстие практически вертикальное, относительно не широкое, хотя абсолютная величина ширины носового отверстия приближается к максимуму современных тропических групп. Конфигурация гребней носовой полости не обнаруживает неандертальской специализации.

Скуловая кость имеет толстые отростки. Ее нижняя поверхность заметно скошена, линия продолжается наклонным нижним краем скулового отростка верхней челюсти. Последний лишь слабо вогнут, верхнечелюстная вырезка расположена крайне низко и почти не выражена. Подглазничная поверхность плоская, собачьих ямок фактически нет. Тело верхней челюсти, столь массивное снаружи, внутри почти пустое, вследствие развития огромных верхнечелюстных синусов. Дно носового отростка оделено от альвеолярного отростка верхней челюсти острым краем с массивной подносовой остью. Ниже развиты широкие подносовые ямки.

Альвеолярный отросток верхней челюсти относительно низкий, ориентирован вертикально, так что альвеолярного прогнатизма нет. Небо имеет форму трапеции.

Объем мозга вполне типичен для пре-палеоантропов – 1220 см кубических. Характерной чертой является отодвинутость лобных долей назад и сильный наклон их основания. Затылочная доля крупная и резко выступает назад, червь мозжечка очень широкий. В строении зубов можно отметить уменьшение размеров. Посткраниальные кости характеризуются повышенной массивностью. рост определен 1, 55 м – небольшой, сравнительно с другими архантропами и пре- палеоантропами.

Несмотря на то, что территория Европы детально изучена палеоантропологами и археологами, в науке нет единого мнения о времени первоначального заселения этой части света, причем диапазон различий оценок древности первых европейцев очень широк. При рассмотрении проблемы первоначального заселения Европы приходится учитывать широтный градиент годовых температур этого континента. Возможно, именно в переходной зоне между южными и северными районами Европы лежала чрезвычайно важная для эволюции человека область, в которой произошли фундаменальные сдвиги в материальной культуре, связанные с изобретением жилищ и одежды, что создало условия для проникновения в северные районы и для перехода от перемежающихся миграций к постоянной колонизации земель.

5. Заселение Австралии и Океании

В конце палеолита и в мезолитическое время человек впервые, по видимому, проникает и на другой материк, ещё более изолированный от прямого контакта с Азией, — в Австралию.

Сахул - обозначающий плейстоценовый континент, образовавшийся в результате понижения уровня океана в период оледенений и слияния Тасмании и Новой Гвинеи с материковой Австралией. Отделение Тасмании от континента произошло 11 тыс. лет назад, а Новой Гвинеи - 8 тыс. лет назад (Девидсон, 1997). Что касается региона Сахул в целом, он в течение всего плейстоцена и ранее был полностью изолирован от Азии. Этот факт имеет важное значение для решения вопроса о первоначальном проникновении человека в Австралию: плейстоценовые племена должны были обладать довольно высоким уровнем материальной культуры и иметь возможность строить хотя бы примитивные лодки или плоты чтобы добраться до континента, т. к. практически не было никакой возможности проникнуть туда по суше. До появления человека Большая Австралия в течение миллионов лет была изолирована от остального мира, что сказалось на характере флоры и фауны региона, сохраняющего уникальный архаичный облик. На Австралийский континент не смогли проникнуть крупные плацентарные млекопитающие, если не считать собаки динго, заведомо привезенной человеком. Все живое в Австралии носит отпечаток необычайной древности, неповторимого своеобразия и человек - коренное население - не представляет исключения как в отношении языка и культуры, так, в какой-то мере, и в отношении физического типа.

Антропологи и археологи, занимающиеся проблемами формирования населения Австралии, так же, как их коллеги - американисты, спорят относительно числа волн первоначального заселения континента. Есть сторонники одной, двух, трех волн, а также перманентной «капельной» миграции. Наличие двух четко разграниченных антропологических комплексов в древнем населении Австралии является определенным свидетельством в пользу гипотезы двух основных потоков мигрантов из Азии.

В 1884 году в штате Квинсленд на востоке континента был найден череп 14-16- летнего юноши. Находку пришлось собирать и склеивать из многих фрагментов, так что точность некоторых измерений нельзя считать идеальной, однако в целом череп дает достаточно определенное представление о краниологическом комплексе населения, к которому прнадлежал индивидуум. Нужно сразу сказать, что этот комплекс чрезвычайно архаичен как в мировом масштабе, так и по отношению к современному населению. Для него характерны сильно развитые надбровные дуги, большая толщина костей, очень крупные зубы. Точно датировать эту находку не удалось, однако если судить по таким фактам как наличие вместе с черепом костей вымерших сумчатых животных, плотные известковые наплывы сильная минерализация костей, плейстоценовая датировка тальгайского черепа представляется вполне правдоподобной, что подтверждается и общим крайне архаичным обликом экземпляра. В 1920 г. на севере штата Виктория в южной Австралии на глубине 60 см. был найден сил но минерализованный череп мужчины, относящийся практически к тому же краниологическому типу, что и тальгайский экземпляр, но, по свидетельству специалистов, еще более архаичный, о чем можно судит по мощным надбровным дугам, низкому своду черепа, сильно выраженному прогнатизму, очень крупным зубам. Точная датировка черепа пока не установлена, но никто из исследователей не сомневается в его плейстоценовом возрасте. Тальгайская и кохунская находки поразили исследователей необычайно архаичным обликом, который, по мнению некоторых антропологов, даже не укладывается в рамки показателей Ноmо sapiens.

В 1940 году близ Мельбурна на глубине 6 м в песчаном карьере были обнаружены два человеческих черепа, один из которых, лучше сохранившийся, был изучен, а результаты опубликованы в 1943 г. По ряду показателей кейлорский череп имеет общие черты с двумя описанными выше: он долихокранный , длинный, отличается большой шириной носового отверстия, низкими орбитами, довольно длинным костным небом. Однако при этом краниологический тип этого экземпляра менее архаичен. Он характеризуется более широким и высоким лицом, менее массивным надбровьем, менее крупными зубами. Исследователям удалось более точно, чем в двух предыдущих случаях, определить древность находки: возраст кейлорского экземпляра по данным радиоуглеродного анализа равен 15000 лет, иногда называют дату 18 тыс. лет до современности. Во всяком случае, кейлорский череп, несмотря на более «прогрессивный» краниологический комплекс, оказался более древним, чем экземпляры из Тальгая и Кохуны. Три описанных черепа были положены антропологами в основу дискуссии о формировании физического типа аборигенов Австралии и путях заселения этого континента. Эти находки, имеющие контрастные морфологические особенности, сразу же навели на мысль о двух разнородных волнах заселения Австралии, одна из которых имела «тальгайско-кохунский» антропологический тип, другая - «кейлорский», причем последняя, как это ни странно, была более ранней. Впоследствии новые находки внесли свои коррективы в первоначальную упрощенную схему, однако в главных чертах деление на разные исходные волны признается и сейчас. Трудно представить, чтобы более грацильный и продвинутый кейлорский комплекс мог эволюционировать в крайне архаичный, массивный тальгайско-кохунскиЙ. В 1967 году австралийский антрополог Ален Торн нашел в районе пресноводного озера Кау Свэмп, близ реки Меррей, массивный и крупный мужской череп, отличающийся чрезвычайно примитивным краниологическим комплексом и части посткраниального скелета. Вскоре был обнаружен еще один скелет индивидуума мужского пола, который по краниологическому комплексу очень сходен с первым. Вместе со скелетом найдено много украшений из костей животных и раковин. В этом же месте раскопок найдены останки по крайней мере 40 индивидуумов, - взрослых и детей,- живших в период времени от 9,5 до 14 тыс. лет до современности. Древность черепов Кау Свэмп 1 и 5 равна примерно 13 тыс. лет, т. е. по времени (а также по морфологии) они очень близки к экземплярам Тальгай и Кохуна. Комплекс «Тальгай-Кохуна-Кау Свэмп» представляет собой позднеплейстоценовый-раннеголоценовый тип древнеавстралийского населения, который долго сохранялся на территории континента, что доказывается находками черепов в Моссгил (6000 лет) и Коссак (6500 лет), сходными с описанными выше. Близкую датировку имеет фрагментарный экземпляр из Тартанга (Кабо, 1968). Экземпляр Коссак,- череп 40 летнего мужчины, найденный на западном побережье Австралии, обнаруживает несомненное сходство с черепами группы Тальгай-Кохуна, что показывает широкое распространение данного архаичного комплекса на территории Австралийского континента.

Австралийские антропологи сформулировали гипотезу «дигибридного» происхождения австралийских аборигенов. Материалы, согласно мнению авторов представляют две волны мигрантов, заселявших Австралию: массивный тальгайско-кохунский вариант проник на северо-запад континента с Явы через о-в Тимор и распространился по западному побережью. Популяция типа Лэйк Мунго пришла, вероятно, из Южного Китая и проникла через Индокитай, Калимантан и Новую Гвинею на северо-восточное побережье Австралии, мигрировала вдоль всего восточного берега континента и дошла до Тасмании. Авторы исследования считают, что резкое изменение климата могло стать причиной вымирания группы древнего по физическому типу населения. О том, что архаичный протоавстралоидный вариант проник в Австралию с севера, через Новую Гвинею свидетельствует найденная в 1929 году на Новой Гвинее, близ Аитапе, черепная крышка, обнаруживающая все основные черты тальгайско-кохунского комплекса, который следовательно, как и более ранний кейлорский, был представлен на Новой Гвинее, бывшей своего рода «воротами в Австралию.

Модель трехволновой миграции в Австралию изложила в 1976 году польская исследовательница Л. Ружбицка-Бьернат считающая, что первая волна переселенцев пришла с Явы и принесла основной австралоидный компонент, вторая, оставившая незначительный след на континенте, содержала пигмеоидный и негроидный, третья, распространившаяся из Юго-Восточной Азии, была носителем айноидного комплекса. Автор допускает также некоторые поздние примеси из Южной Индии, Шри Ланки, Новой Гвинеи.

Гипотеза Фридмэна-Лрфгрена о двух путях проникновения человека в Австралию по-своему объясняет историю формирования аборигенного населения континента. Но не следует забывать, что Новая Гвинея в ту пору имела непосредственное соединение с Австралией, и путь через нее был, во всяком случае, предпочтительнее. Кроме того именно на Новой Гвинее был найден череп индивидуума, относящегося к тальгайско-кохунскому массивному типу. Эти факты наводят на мысль, что предки обеих волн первоначального заселения Австралии прошли через Новую Гвинею. Сторонники одной волны первоначального заселения Австралийского континента также рассматривают этот остров как единые «ворота в Австралию».

Вопрос о времени первоначального проникновения человека на Австралийский континент тесно связан с историей заселения Новой Гвинеи. Поскольку Торресов пролив образовался сравнительно поздно, проблема перехода групп людей с территории Новой Гвинеи в Австралию в верхнем плейстоцене просто не существовала. Но Австралия в целом была отделена от Азии, и проникнуть в Новую Гвинею с севера можно было только морским путем. Эпоха древнейших мореплавателей, как было показано в предыдущих главах, приходится в основном на период 30-40 тыс. лет назад.

На крайнем севере материка, в области Арнхемленд, археологи обнаружили древние стоянки предков австралийских аборигенов - Малакунанья 2 и Наувалябила. Древность этих местонахождений - от 50 до 60 тыс. лет до современности. Датировка древнейших известных на данный момент останков человека в Австралии (Мунго 3) свидетельствует приблизительно о таком же возрасте первых следов человека на этом континенте - 62000 ±6000 лет.

Появление человека на территории Австралии не означало еще заселения всего этого материка. Эти два вопроса не следует смешивать. Процесс заселения и освоения огромных пространств австралийского континента, местами малодоступных (в особенности полупустынные и пустынные области центра и запада), был трудным и долгим. Понадобились многие столетия, пока человек мало-помалу распространился по всей Австралии, освоил ее негостеприимные степи и пустыни. Вследствие роста населения, истощения природных ресурсов, может быть вынужденный межплеменными столкновениями, двигался человек дальше и дальше, вдоль берегов и вглубь страны. Это расселение, конечно, облегчалось бродячим образом жизни, порождавшим общую подвижность населения.

Благодаря кропотливому труду целого ряда исследователей удается примерно восстановить картину постепенного заселения австралийского материка. Хотя это заселение происходило в давние времена, однако пути его прослеживаются еще и сейчас. Это те самые пути, по которым до наших дней совершалось и совершается движение предметов обмена, переходящих от племени к племени, те естественные дороги, которые и теперь, служат путями межплеменных сношений.

Откуда бы ни прибыли первые насельники Австралии, но они, очевидно, появились вначале на северном или северо-западном побережье. Отсюда открываются три основных направления расселения по материку: одно — вдоль западного побережья, на юго-запад, другое — на восток и вдоль восточного берега на юг, третье — прямо вглубь континента, на юг, юго-запад и юго-восток. Каждое из этих трех направлений в свою очередь разветвляется на отдельные пути, из которых наиболее торными были, повидимому, дороги вдоль речных систем; последние, в частности, вели из области северного Квинсленда на юг и юго-запад, в область оз. Эйр и к бассейну рек Муррей и Дарлинг.



Лапита — древняя археологическая культура Тихого океана, которая, по мнению многих археологов является прародителем нескольких культур в Полинезии, Микронезии, и нескольких прибрежных областей Меланезии. Поселения и осколки керамики датированы примерно 800 годом до н. э. и являются значительными в исследовании ранних народов, населяющих острова Тихого Океана. В настоящее время открыто более двух тысяч мест раскопок на протяжении более чем 4000 км от побережий и островов Меланезии до Фиджи и Тонга, самая восточная область расположена в Самоа.

Центральным звеном во всех исследованиях прошлого Океании является проблема культуры лапита. Насколько это можно установить из сравнения керамики, лапита или непосредственно предшествовавшая ей культура возникла на Филиппинах или северо-востоке Индонезии в 2000-1300 гг. до н.э., по крайней мере, керамика лапита похожа на синхронную керамику культуры юаньшань на Тайване I тысячелетия до н.э., культуры батунган на острове Масбате (центральные Филиппины) I тысячелетия до н.э., керамику острова Тимор I тысячелетия до н.э., керамику юго-западного Сулавеси I тысячелетия до н.э., более позднюю керамику пещеры Каланай (остров Масбате, центральные Филиппины) и Сахюинь (побережье центральной части Вьетнама). В Меланезии древнейшая лапита встречена в слоях с датировками до 3440 лет назад или несколько моложе – 3300-3200. Показательно, что тут же найден обсидиан из Таласеа, находящегося на севере Новой Британии, что указывает на исток миграций (из этой же местности обсидиан развозился на острова Ватом – 240 км, Амбитл – 500 км, Гава в группе Риф – 2000 км, Пен – 2600 км). В дальнейшем – около 800 г. до н.э. – носители культуры лапита заселили Фиджи, оттуда – Тонга и Самоа (возможно, на Тонга люди попали на несколько десятилетий раньше, чем на Самоа). На каждом острове сложились свои локальные типы, остававшиеся более-менее стабильными следующие 800-100 лет. После 400 г. до н.э. керамика лапита утратила орнамент; к началу или после рубежа нашей эры она исчезла в Полинезии, а в Меланезии растворилась в новых вариантах. Отличительной чертой керамики лапита был рисунок, выполненный в виде насечек и выдавленный на глине зубчатым штампом. Поразительна повторяемость мотивов в этой керамике: одни и те же неизменные узоры обнаруживаются на черепках, найденных на Новой Каледонии и Новой Британии, с одной стороны, и на Самоа — с другой. Но самое замечательное в том, что на керамику лапита очень похожи гончарные изделия, найденные при раскопках пещеры Каланай на о-ве Масбате (Филиппины) и стоянки Ша-Хюнь. Помимо самой керамики, давшей название всей археологической культуре, при раскопках на различных островах было найдено много других характерных предметов. На Тонга, и прежде всего на крупнейшем из этих островов — Тонгатапу, были обнаружены гончарные изделия лапита, рыболовные крючки, иглы, тесла, костяные орудия, браслеты. Существенно, что керамика лапита всегда обнаруживается на побережье или на небольших островах недалеко от берега, что определённо указывает на образ жизни её создателей, который был более чем тесно связан с морем и минимально – с сельским хозяйством. Отметим, люди Лапита приручали животных – среди них были свиньи, собаки и курицы. Садоводство основывалось на корнеплодах и деревьях, наиболее важные растения — Таро, Ямс, кокосы, бананы и различные Хлебные деревья. Также было распространено рыболовство и сбор моллюсков.

Археологам удалось обнаружить множество орудий труда – каменные инструменты, режущие инструменты и каменные топоры, изготовленные из вулканической породы и керамику.

Таким образом, следы очагов и ископаемые остатки, возраст которых установлен, свидетельствуют, что современный человек жил в Австралии по крайней мере уже 40 тысяч лет назад. Некоторые специалисты считают, что люди пришли туда 120 тысяч лет назад, когда на территории Нового Южного Уэльса резко увеличилось возгорание кустарников и широко распространились огнестойкие растения современных видов. Но в Австралии не найдено остатков человеческих скелетов или орудий, относящихся к этому периоду. Вероятнее всего, люди впервые появились здесь в период от 55 до 45 тысяч лет назад, когда уровень океана был на 160 футов (50 м) ниже, чем сейчас. Жителям Юго-Восточной Азии достаточно было пересечь на каноэ или плотах всего лишь 40 миль (65 км) моря, чтобы попасть в Меганезию — материк, частью которого являлась Австралия. Первые австралийцы отнюдь не были похожи друг на друга. Около .30 тысяч лет назад на берегах озера Мунго на юго-востоке материка жили люди современного типа, но хрупкого сложения, которые по строению скелета несколько напоминали современных китайцев. Но 13 тысяч лет назад в районе Кау-Суомп, расположенном неподалеку, жили люди более плотного телосложения, с массивным черепом, выступающими вперед челюстями, с надглазничными валиками и покатым лбом, т. е. они обладали теми признаками, которые были присущи человеку из Соло — архаичному Homo sapiens с острова Ява. Поэтому одни ученые полагают, что в Австралии имели место две волны переселения. Другие же специалисты утверждают, что разнообразные формы доисторического человека представляли собой лишь крайние варианты предков современных аборигенов, надглазничные валики которых были наследием глубокой древности. Перед тем как в Австралии два века назад высадились европейцы, все аборигены вели жизнь, характерную для позднего палеолита. Небольшие полукочевые группы почти голых людей бродили каждая по своей собственной постоянной территории. Мужчины, вооруженные копьями и бумерангами, охотились на дичь. Женщины собирали растения и насекомых. Мифы и ритуалы играли большую роль в их жизни, что нашло отражение в танцах, живописи, песнях и легендах, передаваемых изустно. Все это сохранилось и в настоящее время, поэтому изучение обычаев австралийских аборигенов позволяет нам лучше понять образ жизни доисторических людей и в других частях света.

6. Берингийская гипотеза заселения Америк

Ко времени открытия европейцами Америка была заселена индейскими народами, находившимися на разных стадиях общественного развития, но родственных между собой. Основная часть населения была сосредоточена в горных областях южной Мексики и в Андах, где сложились земледельческие цивилизации, выделявшиеся сравнительно высоким уровнем социально-экономического развития (раннеклассовые государства ацтеков, инков и др.). Большая же часть территории как Северной, так и Южной Америки была заселена малочисленными племенами, занимавшимися собирательством, охотой, рыболовством и примитивным земледелием, и не вышедшими еще за рамки первобытнообщинной формации. Численность коренного населения, по-видимому, достигала к этому времени 80—90 млн. человек.

Происхождение индейцев долгое время оставалось тайной. Выдвигались гипотезы о том, что первоначальное население Америки автохтонно, т. е. здесь и зародилось. Однако не обнаружено никаких признаков того, что в Америке существовал очаг происхождения людей. Первоначальное заселение Америки и происхождение коренного индейского населения одна из «тем долгожителей» в антропологии, археологии, истории.

Гипотеза о былом континентальном соединении Азии и Америки в районе Берингова пролива появилась давно. И эта не существующая ныне суша даже получила свое имя — Берингия. Гипотеза опирается на вполне реальные, хорошо известные науке процессы трансгрессии (наступление моря на сушу) и регрессии моря (то есть обратное движение — отход, отступление от берегов), а кроме того, подтверждается поразительным сходством современной флоры и фауны по обе стороны пролива. Это палеогеографическая страна с центром в районе Берингова пролива, соединявшая в плейстоцене Азию и Северную Америку. В современной Азии на западе ограничена устьем реки Амгуэмы, в Северной Америке на востоке — мысом Барроу. Объединяет современную Северо-Восточную Сибирь, Западную Аляску, мелководные шельфы Чукотского и Берингова морей. Берингоморская суша является частью Берингиды — палеобиогеографической страны, куда включают материковый шельф от моря Лаптевых на западе до Берингова моря на востоке и примыкающие к ним территории Северо-Восточной Азии и Аляски.

При понижении уровня моря примерно на 100 метров должна обнажиться огромная территория континентального шельфа — от Таймыра до северной оконечности Аляски. А к югу от Берингова пролива откроется суша протяженностью почти в две тысячи километров. Самый ранний этап существования естественного сухопутного моста, который связывал континенты, относится ко времени плиоцена, то есть удален от нас на 2,5—2,2 миллиона лет.

Создатель первой научной классификции, французский ученый Ф. Бернье, сближал америндов не с сибирскими монголоидам, а с европеоидами. В восемнадцатом веке К. Линней и И. Блюменбах, выделили коренное индейское население в отдельную расу. Так же поступили в девятнадцатом веке Ж.Ламарк, а в начале двадцатого века - итальянский антрополог В. Джуфрида-Руджери, затем - американские исследователи К. Кун, С. Гарн и Дж. Бердсел. В двадцатом веке преобладающей точкой зрения становится включение америндов в монголоидную расу, в чем сыграл роль авторитет американского антрополога А. Грдлички. Его концепцию в данном вопросе разделили и российские антропологи А. И. Ярхо, Г. Ф. Дебец, Н. Н. Чебоксаров. Возможно, эта доктрина в расоведении и определила взгляд антропологов на предполагаемые пути первоначального заселения Америки: в науке закрепилась т. н. «берингоморская» теория, согласно которой первые переселенцы пришли в Новый Свет через область Берингова пролива. Эта идея хорошо соответствовала не только данным расоведения, но и «географической логике». Представление о единой волне заселения Америки через Берингов пролив определило еще одно широко распространенное вплоть до наших дней мнение, что аборигены Америки представляют единую в антропологическом отношении группу и имеют общий физический тип.

В этом направлении, конечно, на серьезной научной основе, развивалась деятельность последователей школы А. Грдлички, который, сформулировал понятие «американский гомотип» (American Homotype). Эту точку зрения поддержал известный английский антрополог А.Кизс, позиция которого была несколько смягчена признанием, что локальные вариации - от племени к племени и от региона к региону все же существуют, однако субстратом для них служит фундаментальное сходство, явившееся следствием происхождения от одной общей, небольшой передовой группы. На таких исходных положениях базировалось научное направление в антропологической американистике, которое получило известность как «монорасовое». Нужно заметить, что критерии «американского гомотипа» и «монорасовой модели» в подходе к изучению аборигенного населения Америки были все же довольно спорными: в их основе лежали, в основном, показатели пигментации и недоставало важных признаков черепа и скелета.

Возникли «полирасовые модели», среди которых наибольшей известностью пользовалась гипотеза французского ученого Поля Риве, пришедшего к выводу, что индейское население сформировалось в результате нескольких миграций групп людей, принадлежавших к четырем различным расовым типам, проникшим в Америку или через Берингов пролив (монголоидный компонент) или через Тихий океан (австралоидный и малайско-полинезийский компоненты). Риве определенно указал на присутствие австралоидного компонента у индейцев Южной Америки, что было подтверждено позже многими антропологами и доставило дополнительные аргументы в пользу существования т. н. «палеоамериканского типа». Весьма оригинальную гипотезу первоначального заселения Нового Света предложил португальский этнограф А. Мендес Корреа, который считал, что первые люди могли достигнуть Америки через периферийную зону Антарктиды в то время, когда отступал ледяной покров на этом материке. Действительно, если посмотреть на карту, то путь от Тасмании до Огненной Земли представляется довольно коротким, во всяком случае, короче, чем траектория через весь Великий Океан. Однако доказательств возможности перехода Антарктиды в эпоху верхнего палеолита никто привести не может и, скорее всего, не сможет: ледяной щит покрыл Антарктиду еще в миоцене, а в предполагаемый период описываемой миграции вряд ли были существенные потепления, судя по тому, что в северном полушарии вюрмские зимы были очень суровы. Правда, как сообщает Х. Комас, в Гренландии, например, между двенадцатым и пятнадцатым веками, по данным археологии, большой участок суши освобождался ото льда настолько, что там могли расти деревья. Кроме того, имеется и другая аргументация, в пользу гипотезы А. Мендес Корреа: краниологический тип коренных жителей Огненной Земли наиболее близок к австралийскому, среди всех американских форм.

В этом вопросе наибольший интерес представляют краниологические материалы плейстоценового времени, т. е. древнее 10-12 тыс. лет. На территории Америки таких находок мало, притом их датировки постоянно пересматриваются и оспариваются. Хорошим примером этой ситуации является история с черепом из Отовало (Эквадор). Плейстоценовая датировка этой находки подверглась резкой критике и, в конечном счете, даже сводилась по результатам коллагенового анализа к 2-3 тысячелетиям до нашего времени. Однако проверка несколькими разными методами все же дала свидетельство значительной древности находки - до 28 тыс. лет, хотя эта дата до сих не является общепринятой.

Автор находки Д. М. Дэйвис счел эти показатели достаточными, чтобы констатировать неандерталоидный облик черепа, однако по метрическим показателям экземпляр не выходит за пределы вариаций современных человеческих групп. Комплекс Отовало скорее обнаруживает черты сравнительно недавно выделенного таксона Ноmo helmei - ранней суб-современной формы, которую авторы обычно не включают в Ноmo sapiens, считая пресапиентным звеном эволюции.

Вообще плейстоценовые черепа с территории Нового Света неоднократно оценивались специалистами как «до-сапиентные». Широко известная находка «Леди из Миннесоты» (череп девушки, датируемый верхним плейстоценом или ранним голоценом - 15-10 тыс. лет назад), была оценена археологом Дж. Дженксом как слишком примитивная, чтобы быть отнесенной к современному виду». Однако большинство антропологов не согласились с этим и отметили лишь негроидный облик данного черепа, отличающегося резко выраженным альвеолярным прогнатизмом. Черты архаизма были зафиксированы на черепе из Мидленда (Техас), датируемом одними методами (радиокарбон) самым концом плейстоцена, а другими (уран) - более ранним временем (20 тыс. лет до современности), а также, - в той или иной мере, на плейстоценовых калифорнийских экземплярах из местонахождений Тренквилити и Дель Мар (Ля Джолла), которые по результатам некоторых методов датировки относятся к очень древним эпохам (20-30 тыс. лет до современности). Для известного черепа из Юха (Калифорния) американский исследователь С. Роджерс определил возраст 21500 лет. Ранние датировки калифорнийских палеоантропологических находок были подвергнуты сомнению и пересмотрены, как, например, было с материалами со стоянки Ля Джолла, однако за некоторыми все же сохранилась репутация очень древних. В частности, черепа из Лагуна Бич и Лос Анжелес по данным радиоуглеродного и коллагенового анализа определенно отнесли к плейстоценовому времени: абсолютная датировка - 17150 и 23600 лет соответственно. По мнению антрополога Т.Д. Стьюарта эти находки совершенно определенно принадлежат к современному виду Ното sapiens, причем не выходят за пределы вариаций американоидного типа. Т. Д. Стьюарт уточняет, что черепа из Лос Анжелес и Лагуна Бич сходны именно с локальным калифорнийским вариантом. В этой связи нельзя не упомянуть также одну из работ известного исследователя Огненной Земли М. Гусинде, описавшего практически современный череп огнеземельца-алакалуфа, отметив при этом архаичные черты лагидоидного типа, в частности сильно развитый рельеф надбровья, большую толщину костей, гипер-долихокранию, что наводит на мысль о связи с древними вариантами палеоамериканского типа. Обращает на себя внимание несоответствие датировок археологических и антропологических материалов. Археологи обычно не признают дат, превышающих 13 тыс. лет, на чем основывается предполагаемое время первоначального заселения Америки человеком.

По имеющимся, настоящее время данным мы можем охарактеризовать палеоамериканский тип, кое-где в Америке сохранившийся до наших дней и близкий к австрало-меланезийскому морфологическому варианту.

Еще один вариант классификации антропологических типов Америки был предложен В. П. Алексеевым, который выделил в составе аборигенного населения две основные расы: североамериканскую и центрально-южноамериканскую, в пределах которых констатирована дальнейшая дифференциация на группы популяций, формировавшиеся вокруг нескольких очагов расообразования (атлантическая, тихоокеанская, калифорнийска, центральноамериканская, амазонская, андская, патагонская, огнеземельская). Этот автор предположил, что в ходе формирования расового состава аборигенного населения Америки определенную роль сыграл европеоидный компонент, проникший вместе с другими составляющими через область Берингова пролива. На это Х. В. Родригес возразил, что европеоидный компонент в Азии вряд ли древнее 7-6 тыс. лет, т. е. он мог принять участие в формировании лишь сравнительно поздних комплексов.

Гипотеза европеоидной примеси у индейцев Америки высказывалась и ранее: так, Хуан Комас считал, что какие-то группы переселенцев из Европы могли проникнуть В Америку с востока, через Гренландию в периоды потепления климата или же через Атлантический океан, располагая уже некоторыми примитивными средствами навигации. Этот мексиканский антрополог допускал возможность миграции человека таким путем еще в мадленскую эпоху (10-15 тыс. лет назад), причем это событие могло, по мнению Х. Комаса, даже в какой-то мере повлиять на физический тип населения.

Интересен вопрос о времени переселения в Америку человека. Американский ученый Г. Мюллербек, проанализировав историю развития природы и материальных культур в Евразии и Америке, высказал предположение, что первая миграция произошла 25—28 тысяч лет назад. Это было самое начало последнего периода существования берингийской суши. Люди могли пройти из Чукотки в континентальные районы Америки по свободному тогда ото льдов сухопутному мосту. Эти переселенцы и дали начало палеоиндейскому населению внутренних частей Северной Америки. В более поздние времена (20—23 тысячи лет назад) сухопутная дорога через Берингов пролив уже была перекрыта непроходимыми льдами последнего материкового оледенения.

Палеография древней Беренгейской суши реконструируется на основе многих геологических, географических и биологических исследований. 20 000 – 14 000 лет назад покровное обледенение образовывало Беренгийскую сушу, покрытую огромными массами льда, по которому в Америку переходили из Азии не только люди, но и стада млекопитающих. Ослабление ледового режима привело к образованию сначала небольшого пролива, который, расширяясь несколько тысяч лет назад, достиг современной ширины. Таким образом, наиболее благоприятное сухопутное передвижение из Азии в Америку по кромке суши с юга от ледника было осуществлено в 17-12 тыс. до н.э. хотя отдельные, довольно многочисленные группы людей проникали в Америку гораздо позже.

Российский ученый У. С. Лафлин обращает внимание на различие двух групп коренного населения Северной Америки — индейцев и эскимосов и приходит к выводу, что предки каждой из этих групп шли через Берингию своим путем. Предки палеоиндейцев, у которых ярко выражены традиции степных и тундровых охотников на крупную дичь, прошли в Америку, вероятно, по внутренним районам берингийской суши. И произошли индейцы, по всей видимости, от более ранней ветви монголоидов, чем эскимосы. У другой группы берингийских аборигенов (эскимосы, алеуты, чукчи и коряки) обнаруживается большее сходство с азиатскими монголоидами современного типа. У них сохраняются исторически сложившиеся традиции прибрежных жителей. На земли Америки берингийские монголоиды переселились, скорее всего, в самом конце существования сухопутного моста.

И вот уже совсем недавно с помощью вирусного анализа получены новые убедительные доказательства того, что аборигены Северной Америки — действительно далекие потомки азиатов. Около 10 тысяч лет назад, на рубеже голоцена, сухопутный путь из Азии в Америку был окончательно закрыт. Вероятно, в то же или несколько более позднее время водами океана был покрыт обширный восточносибирский шельф. Береговая линия приняла очертания, близкие к современным.

Определение времени появления первого человека в Америке целиком зависит от разработок геологов и геофизиков, а они довольно противоречивы. С появлением радиоуглеродного метода все датировки поползли вглубь и время заселения отодвинулось на 25-30 и даже 40 тыс. лет назад. критический отбор образцов и техническая разработка самой датировки позволяют точно документировать даты памятников, стратиграфия которых не уходит глубже 20 тыс. лет, то есть, практически не превышает времени образования Беренгейской суши.

Можно предполагать что восточноазиатские и дальневосточные популяции эпохи верхнего палеолита, впитавшие в себя значительную европеоидную примесь, двигаясь вдоль Тихоокеанского побережья с юга на север, вступили на сухопутный мост и вдоль его южной кромки около 20 тыс. лет назад начали проникать в Америку.

Антропологическое разнообразие Америки говорит о том, что проникновение шло несколькими генетически относительно независимыми волнами и замедлилось или прервалось с образованием Берингова пролива при переходе к эпохе мезолита.



Список использованной литературы:

Алексеев В.П. Заселение территории Южной Сибири человеком в свете данных палеоантропологии // Материалы и исследования по археологи, этнографии и истории Красноярского края. – Красноярск, 1963.

Алексеев В. П. География человеческих рас. М., 1974

Алексеев В.П. К происхождению коренного населения Австралии // ВА. – 1974. – Вып. 46.

Алексеев В.П. Возникновение и эволюция гоминид // История первобытного общества. Общие вопросы. Проблемы антропосоциогенеза. – М.: Наука, 1983.

Алексеев В.П. Становление человечества. – М.: Политиздат, 1984.

Алексеев В.П. Историческая антропология и этногенез. – М.: Наука, 1989.

Борисковский П.И. Древнейшее прошлое человечества. – Л.: Наука, 1979.

Борисковский П.И. Начальный этап первобытного общества. – Л.: ЛГУ, 1950.

Бунак В. В., Токарев С.А. Проблемы заселения Австралии и Океании. Происхождение человека и древнее расселение человечества // Тр. Института этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая. Новая серия, т. XVI. М., 1951.

Васильев С. В. Дифференциация плейстоценовых гоминид. М., 1999.

Волnофф м. Н. Из Африки. / / Человек заселяет планету Земля. М., 1997. С. 29-41.

Дебец г. Ф. Происхождение коренного населения Америки. / /Народы мира. Народы Америки, том 1. М., 1959. С.9-24.

Девидсон Н. Первые люди, ставшие австралийцами // Человек заселяет свою планету. М., 1997. С. 226-247.

Ефименко П.П. Первобытное общество. – К.: Госполитиздат, 1953.

Зубов А.А. Становление и первоначальное расселение рода Ноmо / А. А. Зубов. - СПб. : Алетейя, 2011. - 224 с.: ил.

Зубов А.А Палеоантропологическая родословная человека. М., 2004.

Ламберт Д. Доисторический человек. Кембриджский путеводитель. – Л.: Недра, 1991.

Левин М.Г. Древние переселения человека в Северной Азии по данным антропологии // Труды института этнографии. – Т. 17: Происхождение человека и древнее расселение человечества. – М., 1951.

Зубов А А Древность Ното sapiens в Азии. / / Вестник антропологии. 2005. Вып.12. С. 12-22 Медведев г. и. О времени и степени возможного участия палеолитических обитателей Сибирского плоскогорья в происхождении древних культур Северной Америки.! / тезисы доклада на XIV Тихоокеанском Конгрессе. М., 1979. С.202-204.

Молчанов Ю.А. Древнейшие этапы заселения человеком Северо-Восточной Азии. – Новосибирск, 1977.

Токарев С.А. Происхождение коренного населения Австралии и Тасмании // Народы Австралии и Океании. М., АН СССР. 1956. С. 58-77.



Курс профессиональной переподготовки
Учитель истории и обществознания
Enjoybook
Найдите материал к любому уроку,
указав свой предмет (категорию), класс, учебник и тему:
также Вы можете выбрать тип материала:
Общая информация

Номер материала: ДБ-598946

ВНИМАНИЮ ВСЕХ УЧИТЕЛЕЙ: согласно Федеральному закону N273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» педагогическая деятельность требует от педагога наличия системы специальных знаний в области обучения и воспитания детей с ОВЗ. Поэтому для всех педагогов является актуальным повышение квалификации по этому направлению!

Дистанционный курс «Обучающиеся с ОВЗ: Особенности организации учебной деятельности в соответствии с ФГОС» от проекта "Инфоурок" даёт Вам возможность привести свои знания в соответствие с требованиями закона и получить удостоверение о повышении квалификации установленного образца (72 часа).

Подать заявку на курс

Вам будут интересны эти курсы:

Курс профессиональной переподготовки «История: теория и методика преподавания в образовательной организации»
Курс повышения квалификации «История и философия науки в условиях реализации ФГОС ВО»
Курс повышения квалификации «Основы духовно-нравственной культуры: история и теория русской культуры»
Курс повышения квалификации «Достижение эффективности в преподавании истории на основе осуществления положений историко-культурного стандарта»
Курс повышения квалификации «Изучение русской живописи второй половины XIX века на уроках МХК в свете ФГОС ООО»
Курс повышения квалификации «Моделирование современных уроков истории»
Курс повышения квалификации «Теория и методика преподавания основ философии в условиях реализации ФГОС»
Курс повышения квалификации «История и теория этики в условиях реализации ФГОС»
Курс повышения квалификации «Организация проектно-исследовательской деятельности в ходе изучения курсов истории в условиях реализации ФГОС»
Курс повышения квалификации «Федеральный государственный стандарт ООО и СОО по истории: требования к современному уроку»
Курс повышения квалификации «Развитие ИКТ-компетенции обучающихся в процессе организации проектной деятельности при изучении курсов истории»
Курс повышения квалификации «Электронные образовательные ресурсы в работе учителя истории в контексте реализации ФГОС»
Курс профессиональной переподготовки «История и обществознание: теория и методика преподавания в образовательной организации»
Курс повышения квалификации «Философия и история образования в условиях реализации ФГОС»
Курс профессиональной переподготовки «Политология: теория и методика преподавания в образовательной организации»
Оставьте свой комментарий
Авторизуйтесь, чтобы задавать вопросы.
Enjoybook
Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.