Инфоурок / Литература / Научные работы / Реферат по теме "Русский символизм"

Реферат по теме "Русский символизм"



Московские документы для аттестации!

124 курса профессиональной переподготовки от 4 795 руб.
274 курса повышения квалификации от 1 225 руб.

Для выбора курса воспользуйтесь поиском на сайте KURSY.ORG


Вы получите официальный Диплом или Удостоверение установленного образца в соответствии с требованиями государства (образовательная Лицензия № 038767 выдана ООО "Столичный учебный центр" Департаментом образования города МОСКВА).

ДИПЛОМ от Столичного учебного центра: KURSY.ORG


библиотека
материалов



Оглавление

I.  Введение

II. Основное содержание:

1.История русского символизма

2. Символизм и декадентство

3. Специфика взглядов (особенности символизма)

4. Течения

III. Заключение (Значение символизма)











































Введение

Конец XIX — начало XX  в. в России — это время перемен, неизвестности и мрачных предзнаменований, это    время    разочарования и   ощущения приближения гибели  существующего  общественно-политического строя. Все это не могло не коснуться  и русской поэзии. Именно с этим связано возникновение символизма.

Символизм - направление в европейском и русском искусстве, возникшее на рубеже XX столетия, сосредоточенное преимущественно на художественном выражении посредством символа «вещей в себе» и идей, находящихся за пределами чувственного восприятия. Стремясь прорваться сквозь видимую реальность к «скрытым реальностям», сверхвременной идеальной сущности мира, его «нетленной» Красоте, символисты выразили тоску по духовной свободе. Символизм в России развивался по двум линиям, которые часто пересекались и переплетались между собой у многих крупнейших символистов: 1. символизм как художественное направление и 2. символизм как миропонимание, мировоззрение, своеобразная философия жизни. Особенно сложным переплетение этих линий было у Вячеслава Иванова и Андрея Белого с явным преобладанием второй линии. У символизма была широкая периферийная зона: немало крупных поэ­тов примыкало к символистской школе, не числясь ее ортодоксальными адептами и не исповедуя ее программу. Назовем хотя бы Максимилиана Волошина и Михаила Кузмина. Воздействие символистов было заметно и на молодых стихотворцах, входивших в другие кружки и школы.

С символизмом, прежде всего, связано понятие «серебряный век» русской поэзии. При этом наименовании как бы вспоминается ушедший в про­шлое золотой век литературы, время Пушкина. Называют время рубежа девятнадцатого-двадцатого столетий и русским ренессансом. «В России в начале века был настоящий культурный ренессанс,– писал философ Бер­дяев.– Только жившие в это время знают, какой творческий подъем был у нас пережит, какое веяние духа охватило русские души. Россия пережи­ла расцвет поэзии и философии, пережила напряженные религиозные ис­кания, мистические и оккультные настроения». В самом деле: в России той поры творили Лев Толстой и Чехов, Горький и Бунин, Куприн и Леонид Андреев; в изобразительном искусстве работали Суриков и Врубель, Ре­пин и Серов, Нестеров и Кустодиев, Васнецов и Бенуа, Коненков и Рерих; в музыке и театре – Римский-Корсаков и Скрябин, Рахманинов и Стравин­ский, Станиславский и Коммисаржевская, Шаляпин и Нежданова, Соби­нов и Качалов, Москвин и Михаил Чехов, Анна Павлова и Карсавина.

В своём реферате я хотела бы рассмотреть основные взгляды символистов, более подробно ознакомиться с течениями символизма. Я хотела бы узнать, почему произошло падение школы символизма, несмотря на популярность этого литературного направления.



История русского символизма


 Первыми ласточками символистского движения в России был трактат Дмитрия Мережковского «О причинах упадка и о новых течениях совре­менной русской литературы» (1892), его сборник стихотворений «Сим­волы», а также книги Минского «При свете совести» и А. Волынского «Русские критики». В тот же отрезок времени – в 1894–1895 годах – выходят три сборника «Русские символисты», в которых печатались преимущественно стихотворения их издателя - молодого поэта Валерия Брюсова. Сюда же примыкали начальные книги стихов Константина Баль­монта – «Под северным небом», «В безбрежности». В них исподволь тоже кристаллизовался символистский взгляд на поэтическое слово.

Символизм возник в России не изолированно от Запада. На русских символистов в известной мере влияла и французская поэзия (Верлен, Рембо, Малларме), и английская, и немецкая, где символизм проявил себя в поэзии десятилетием раньше. Русские символисты ловили отголоски философии Ницше и Шопенгауэра. Однако они решительно отрицали свою принципиальную зависимость от западноевропейской литературы. Они искали свои корни в русской поэзии – в книгах Тютчева, Фета, Фофанова, простирая свои родственные притязания даже на Пушкина и Лермонтова. Бальмонт, например, считал, что символизм в мировой литературе сущест­вовал издавна. Символистами были, по его мнению, Кальдерон и Блейк, Эдгар По и Бодлер, Генрих Ибсен и Эмиль Верхарн. Несомненно одно: в русской поэзии, особенно у Тютчева и Фета, были зерна, проросшие в твор­честве символистов. А тот факт, что символистское течение, возникнув, не умерло, не исчезло до срока, а развивалось, вовлекая в свое русло новые силы, свидетельствует о национальной почве, об определенных его корнях в духовной культуре России. Русский символизм резко отличался от за­падного всем своим обликом – духовностью, разнообразием творческих единиц, высотой и богатством своих свершений.

На первых порах, в девяностые годы, стихи символистов, с их непри­вычными для публики словосочетаниями и образами, часто подвергались насмешкам и даже глумлению. К поэтам-символистам прилагали назва­ние декадентов, подразумевая под этим термином упаднические настрое­ния безнадежности, чувство неприятия жизни, резко выраженный инди­видуализм. Черты того и другого можно легко обнаружить у молодого Бальмонта – мотивы тоски и подавленности свойственны его ранним кни­гам, так же как демонстративный индивидуализм присущ начальным сти­хам Брюсова; символисты вырастали в определенной атмосфере и во многом несли ее печать. Но уже к первым годам двадцатого столетия симво­лизм как литературное течение, как школа выделился со всей определен­ностью, во всех своих гранях. Его уже трудно было спутать с другими явлениями в искусстве, у него уже был свой поэтический строй, свои эстетика и поэтика, свое учение. 1900 год можно считать рубежом, когда символизм утвердил в поэзии свое особенное лицо – в этом году вышли зрелые, ярко окрашенные авторской индивидуальностью символистские книги: –Tertia Vigilia– (–Третья стража–) Брюсова и –Горящие здания– Бальмонта.

Приход –второй волны– символизма предвещал возникновение противоречий в их лагере. Именно поэты –второй волны–, младо символисты, разрабатывали теургические идеи. Трещина прошла, прежде всего, между поколениями символистов – старшими, –куда входили, кроме Брюсова, Бальмонт, Минский, Мережковский, Гиппиус, Сологуб, и младши­ми (Белый, Вячеслав Иванов, Блок, С. Соловьев). Революция 1905 года, в ходе которой символисты заняли отнюдь не одинаковые идейные позиции, усугубила их противоречия. К 1910 году между символистами обозначился явный раскол. В марте этого года сначала в Москве, затем в Петербурге, в Обществе ревнителей художественного слова, Вячеслав Иванов прочитал свой доклад «Заветы символизма». В поддержку Иванова выступил Блок, а позднее и Белый. Вячеслав Иванов выдвигал, на первый план как глав­ную задачу символистского движения его теургическое воздействие, «жизнестроительство», «преображение жизни». Брюсов же звал теургов быть творцами поэзии и не более того, он заявлял, что символизм «хотел быть и всегда был только искусством». «Поэты-теурги-, замечал он,- клонят к тому, чтобы лишить поэзию ее свободы, ее автономии». Брюсов все решитель­нее отмежевывался от ивановской мистики, за что Андрей Белый обвинял его в измене символизму. Дискуссия символистов 1910 года многими была воспринята не только как кризис, но и как распад символистской школы. В ней происходит и перегруппировка сил, и расщепление. В десятых годах ряды символистов покидает молодежь, образуя объединение акмеистов, про­тивопоставивших себя символистской школе. Шумно выступили на лите­ратурной арене футуристы, обрушившие на символистов град насмешек и издевательств. Позднее Брюсов писал, что символизм в те годы лишился динамики, окостенел; школа «застыла в своих традициях, отстала от темпа жизни». Символизм, как школа, пришла в упадок и не давала новых имён.

  Окончательное падение символистской школы историки литера­туры датируют по-разному: одни обозначают его 1910 годом, другие – началом двадцатых. Пожалуй, вернее будет сказать, что символизм как течение в русской литературе исчез с приходом революционного 1917 года.

Символизм изжил себя самого, и изживание это  пошло по двум направлениям. С одной стороны, требование  обязательной «мистики», «раскрытия тайны», «постижения» бесконечного в конечном привело к утрате подлинности поэзии; «религиозный и мистический пафос»корифеев символизма оказался подмененным своего рода мистическим трафаретом, шаблоном. С другой — увлечение «музыкальной основой» стиха привело к созданию поэзии, лишенной всякого логического смысла, в которой слово  низведено до роли уже не музыкального звука, а жестяной, звенящей побрякушки.

Соответственно с этим и реакция против символизма, а в последствии борьба с ним, шли по тем же двум основным линиям.

С одной стороны, против идеологии символизма  выступили «акмеисты». С другой - в защиту слова, как такового,  выступили так же враждебные символизму по идеологии «футуристы». Этим, однако, протест против символизма не ограничился. Он  нашел свое выражение в творчестве поэтов, не примыкающих ни к акмеизму, ни к футуризму, но выступивших  своим творчеством в защиту ясности, простоты и прочности  поэтического стиля.

Несмотря на  противоречивые взгляды со стороны множества критиков, течение дало немало превосходных стихотворений, которые навсегда останутся в сокровищнице русской поэзии и найдут своих почитателей среди последующих поколений.                      

Символизм и декадентство

С конца Х1Х - начала ХХ века получают широкое  распространение «новейшие» декадентские, модернистские течения, резко противостоящие революционной и демократической  литературе.  Наиболее значительными из них были символизм,  акмеизм и футуризм. Термин «декадентство» (от французского слова decadence - упадок) в 90-х годах  имел более широкое распространение,  нежели ««модернизм», но в современном литературоведении все чаще говорится  о  модернизме как обобщающем понятии,  охватывающем все декадентские течения - символизм,  акмеизм и футуризм. Это оправдывается и тем, что  термин  «декадентство»  в  начале  века употреблялся в двух смыслах - как наименование одного из течений внутри символизма и как  обобщенная  характеристика  всех  упадочных,  мистических и эстетских течений. Удобство термина «модернизм», как более четкого, и обобщающего, очевидно и потому, что такие группы, как акмеизм и футуризм,  субъективно  всячески  открещивались  от  декадентства как литературной школы и даже вели с ним борьбу,  хотя,  конечно, от этого их декадентская сущность вовсе не исчезала.

В различных модернистских группах и направлениях объединились разные писатели, разные как по своему идейно-художественному облику,  так и по их дальнейшим индивидуальным судь6ам в литературе.  Для одних представителей символизма,  акмеизма и  футуризма пребывание  в  этих группах ознаменовало всего лишь определенный (начальный) период творчества и никак не сущности их последующих идейно-художественных исканий (В. Маяковский,  А. Блок, В. Брюсов,  А. Ахматова,  М. Зенкевич, С. Городецкий, В. Рождественский).  Для других (Д. Мережковский,  3. Гиппиус, Эллис, Г. Адамович,  Г. Иванов, В. Иванов, М. Кузмин, А. Крученых, И. Северянин, Б. Лившиц, Б. Садовской и др.) факт принадлежности к определенному модернистскому течению выражал  главную  направленность  их творчества.

Декадентство в  России  возникло в начале 90-х годов и явилось   наглядным   выражением   распада    буржуазно-дворянского искусства.  «Новое»  направление  в  искусстве сразу же противопоставило себя «мертвящему  реализму»,  народности  классической литературно примеру своих западных собратьев символисты в России выдвинули на первый план чисто литературные,  эстетические задачи,  провозгласили примат формы над содержанием в искусстве.

3ачинателями русского декадентства были Н. Минский (Виленкин),  Д.  Мережковский,  Ф., Сологуб (псевдоним Тетерникова), К.  Бальмонт и другие. Но история русского декаданса - явление сложное. В орбите его воздействия оказались такие крупные поэты, как В.  Брюсов и А. Блок, чьи таланты были неизмеримо выше программных установок декадентов и ломали теоретические рамки,  в создании которых сами эти поэты участвовали.

Первые литературные выступления декадентов  сопровождаются нарочитым  подчеркиванием формы и столь же нарочитым игнорированием содержания. «Я не могу, - писал Брюсов в 1895 году Перцову, - иначе вообразить себе наших юных поэтов,  как слепцами, блуждающими среди рифм и размеров».

В борьбе с  реализмом  и  наследием  революционно-демократической литературы складывается художественная платформа символизма. Несмотря на многочисленные течения и оттенки внутри символизма,  эта  платформа  имеет  известную стройность и последовательность, вытекающую из социального существа этого течения.

Противопоставление личности «толпе» стало одним из  распространенных мотивов декадентской поэзии. «Я не умею жить с Людьми», «мне нужно то,  чего нет на свете»- писала 3. Гиппиус, подчеркивая свою «надземность».

Вместе с  наследием 60 - 70-х годов декаденты отрицают и реализм.  «Развенчать» реализм, дискредитировать его наиболее крупных   представителей   в  литературе  пытаются  самые  различные представители символизма.  Уже Мережковский в своем  «манифесте» решительно выступает против реализма в литературе.  «Преобладающий вкус толпы - до сих пор реалистический», - пишет он  и  всячески третирует этот «отсталый», невежественный вкус. В качестве наиболее яркого отрицательного примера он берет «позитивные  романы Золя». Объясняя их небывалый успех газетной рекламой,  Мережковский утверждает,  что «в сущности, всё  поколение конца Х1Х века носит в душе своей то же возмущение против удушающего,  мертвенного позитивизма,  который камнем лежит на  нашем сердце».

Мережковскому вторит   Бальмонт:  «Реалисты  всегда  являются простыми наблюдателями,  символисты - всегда мыслители. Реалисты охвачены прибоем конкретной жизни, за которой они не видят ничего, - символисты,  отрешенные от реальной действительности, видят в ней только свою мечту, они смотрят на жизнь из окна».

Творчество поэтов-символистов тесно переплетается с декадентским течением. С точки зрения символистов упадок гораздо ценнее нормальной посредственности. Они не только писали декадентские стихи, но и намерено веди декадентский образ жизни.


Специфика взглядов (особенности символизма)

На чем же настаивали символисты, что лежало в основе их поэтики? В чем заключались их специфические взгляды? Символизм в литературе был движением романтиков, воодушевляемых философией идеализма. Уже Мережковский в своем трактате объявил войну материалистическому мировоззрению, утверждая, что вера, религия – краеугольный камень че­ловеческого бытия и искусства. –Без веры в божественное начало,– пи­сал он,– нет на земле красоты, нет справедливости, нет поэзии, нет сво­боды–.

Огромное влияние на русских символистов оказал философ и поэт Владимир Соловьев. В его учении было заложено идущее от древнегрече­ского Платона представление о существовании двух миров – здешнего, земного, и потустороннего, высшего, совершенного, вечного. Земная дей­ствительность – только отблеск, искаженное подобие верховного, запре­дельного мира, и человек – –связующее звено между божественным и природным миром–. В своей мистической религиозно-философской прозе и в стихах Вл. Соловьев звал вырваться из-под власти вещественного и временного бытия к потустороннему – вечному и прекрасному миру. Эта идея о двух мирах – «двоемирие» – была глубоко усвоена символистами. Среди них ут­вердилось и представление о поэте как теурге, маге, «тайновидце и тайнотворце жизни», которому дана способность приобщения к потустороннему, запредельному, сила прозреть его и выразить в своем искусстве. Символ в искусстве и стал средством такого прозрения и приобщения. Символ (от греческого symbolus – знак, опознавательная примета) в художестве есть образ, несущий и аллегоричность, и свое вещественное наполнение, и широкую, лишенную строгих границ, возможность истолкования. Он таит в себе глубинный смысл, как бы светится им. Символы, по Вячеславу Иванову,– это «знамения иной действительности». «Я не символист,– го­ворил он,– если слова мои равны себе, если они – не эхо иных звуков, о которых не знаешь, как о Духе, откуда они приходят и куда уходят». «Создания искусства,– писал Брюсов,– это приотворенные двери в Веч­ность». Символ, по его формуле, должен был «выразить то, что нельзя про­сто изречь». «Поэты-символисты, -утверждает Бальмонт, –овеяны дуновениями, идущими из области запредельного, они – поэты, пресоздавая вещественность сложной своей впечатлительностью, властвуют над миром и проникают в его мистерии». В поэзии символистов укоренялся не всем доступный, достаточно элитарный, по выражению Иннокентия Аннинского, «беглый язык намеков, недосказав – тут нельзя ни понять всего, о чем догадываешься, ни объяснить всего, что прозреваешь или что болезненно в себе ощущаешь, но для чего в языке не найдешь и слова». Появились даже, начиная со стихотворений Вл. Соловьева, целые гнезда слов-символов, слов-сигналов («небо», «звезды», «зори», «восходы», «ла­зурь»), которым придавался мистический смысл.

Позднее Вячеслав Иванов, дополнил толкование символа: «символ до­рожит своей материальностью, верностью вещам, символ ведёт от земной реальности к высшей» (а realibus ad realiora)»; Иванов даже применял термин –«реалистический символизм».

   Символы - это не изобретения людей, но некие знамения, означающие нечто, принадлежащее божественной действительности. Они обладают самостоятельным бытием и наделены комплексом значений, по-разному раскрывающихся на различных уровнях бытия и сознания.

   Символ принципиально неоднозначен и не воспринимаем на логическом уровне. Он не дает точного знания о своем содержании, но лишь в большей или меньшей мере намекает на него. Символы не говорят, но "подмигивают" и "кивают". Символ - это нечто внешнее, надежно укрывающее внутреннее и защищающее его от непосвященных: "Идеология шлема и бронировки" - это идеология символического мышления. Сокрытие и защита, однако, - не главная функция символа, но скорее необходимость, вытекающая из принципиальной трудновыразимости его внутреннего содержания. Главная же его задача, конечно, позитивная - открывать тайну тем, кто способен ее понять. "...символ - окно в Вечность".

Религиозную подоплеку искусства, признавали почти все символисты. «Смысл искусства только религиозен»,– утверждал Андреи Белый. Споря с Брюсовым, который рассматривал символизм лишь как школу искусства, Белый настаивал на творящей, преобразующей; духовной роли символиз­ма, видя в нём «революцию духа». «Символизм – не школа стиха, - возра­жал, он Брюсову, –а новая жизнь и спасение человечества». Со своей уто­пической теорией «нового религиозного сознания», теорией «Третьего за­вета», которая разумела как цель некое слияние античного язычества и христианства, выступал Мережковский, концепцию «соборности» пропове­довал в своих статьях Вячеслав Иванов. «Религия есть, прежде всего, чув­ствование связи всего сущего и смысла всяческой жизни»,– говорил он. Ему вторил близкий по религиозным исканиям русский философ С. Булгаков, писавший в 1908 году: «Вера в распятого бога и его евангелие...– полная, высочайшая и глубочайшая истина о человеке и его жизни». Андрей Белый, в начале двадцатого века даже пережил полосу тревожного ожидания «конца света», космической ката­строфы, полагая, что она уже «при дверях». Он видел ее знаки в сильном свечения зорь и закатов над Москвой, объясняющееся пылью, которая носилась тогда в земной атмосфере после извержения, вулкане на острове Мартинике. На такие эсхатологические, т.е. предполагавшие близкое и катастрофическое решение судеб мира, настроения молодых поэтов-мистиков, возможно, воздействовала и гипотеза тепловой смерти вселенной, которую в ту пору выдвигали учёные. Символисты вообще были склонны мистически осмысливать факты собственного быта и творить из них своеобразные мифы.


Течения символизма


Символизм создал свою  философию  искусства,  выработал  свои эстетические принципы.  Эти принципы не были едиными, монолитными, они представляли собой эклектическую мешанину различных дуалистических и субъективно-идеалистических концепций.  Внутренняя противоречивость идейной программы символизма соответствует противоречивости его художественных исканий.

Течение внутри символизма,  представленное именами Д.  Мережковского, Ф. Сологуба, В. Брюсова, стали именовать «старшим» поколением символистов.  Позже,  в начале 900-х  годов,  выступила группа «младших» символистов - А.  Блок,  Вяч.  Иванов,  Белый и другие.

Эта группа порой очень резко выступала против бессодержательности,  версификаторства,  эстетизма декадентов.  За  «изящество шлифовального  и ювелирного мастерства» Вяч. Иванов критиковал Брюсова.  Но эта борьба с эстетизмом сейчас выглядит совсем иначе, чем в свое время: творчество А. Белого (псевдоним Бугаева) и Вяч. Иванова несет в себе те же черты эстетизма и  представляет собой разновидность декадентства.

Провозглашенные символистами принципы выразили в своем  творчестве Ю.  Балтрушайтис,  И. Аннинский, Эллис, М. Волошин, С. Соловьев,  А.  Ремизов,  Г.  Чулков и другие писатели. В целом  философская  программа  символизма  представляла собой мешанину из идеалистических учений Платона, Канта, Шопенгауэра, Ницше, Маха, сдобренных мистицизмом Вл.  Соловьева.  «Всякая эстетика, - писал А.  Белый, - есть еще и трансцендентальная эстетика в  кантовском смысле,  то  есть  она  имеет отношение к пространству и времени; учение о расположении  общих  условий  возможности  эстетической формы есть учение о расположении в пространстве и времени. Далее в усложнении,  форм - так называемое  содержание,  содержание  с этой точки зрения выводимо из формы».

В. Брюсов, обосновывая интуитивный, антирассудочный взгляд на искусство,  исходил из  эстетики  Шопенгауэра,  утверждая,  что «искусство есть постижение мира иными,  не рассудочными путями.  Искусство - то, что в других областях мы называем откровением».

Если одни символисты (Мережковский, Гиппиус) видели смысл поэзии только в воплощении мистической, потусторонней действительности,  то другие символисты стремились к гармоническому сочетанию в изображении существующего и потустороннего миров.

Вот как определяет символическую поэзию К. Бальмонт:  «Это поэзия, в которой органически, не насильственно, сливаются два содержания:  скрытая отвлеченность и очевидная красота, сливается так же легко и естественно, как в летнее утро воды реки гармонически слиты с солнечным светом. Однако, несмотря на скрытый смысл того, и другого символического произведения,  непосредственное,  конкретное его содержание всегда законченно само по себе,  оно имеет в символической поэзии самостоятельное существование,  богатое оттенками».

Уход из этого мира,  «где истин нет»,  взлеты  в  поднебесную высь,  падение  ниц пред образом «сущего»,  возвеличение себя до сверхчеловека, стоящего над миром, проповедь крайнего индивидуализма и «чистого искусства», прославление смерти «мечтания о воле свободной» - таков внешне многообразный, а по существу субъективно  ограниченный мир ранней поэзии декадентов.  Недаром Бальмонт писал:
 
Я ненавижу человечество,
Я от него бегу спеша.
Мое единое отечество -
Моя пустынная душа.


Различия существовали также между московскими и петербургскими символистами.

Всякого рода «странности» в среде русских символистов появились практически одновременно с рождением символизма. Еще в 90-х годах Брюсов поражал собеседников загадочными речами, намеренно ничего не разъясняя. А Бальмонт «дикими» выходками покорял женщин и доводил до исступления мужчин. Воспитанный же в такой атмосфере читатель уже ничему не удивлялся.

Жизнь порождала искусство, искусство переливалось в жизнь – строило ее по своим законам. Игра перерастала в реальность, и все оказывалось соответствием всего.

Эта причудливая действительность становилась повседневной атмосферой, ею жили и дышали. Таков был московский символизм.

В Петербурге все обстояло немного по-другому.

Символистами называли себя и те, кто стремился к туманным намекам на неясный им самим смысл, и направлявшие мысль читателя по пути прихотливых ассоциаций, и претендовавшие на то, чтобы определить словами еще никем не познанную сущность Вселенной.

Символизм Петербурга – это особое состояние мира и человека, повлекшее за собой перемены во всех областях жизни. В человеке же главное, по символизму, особая нервность, тяготение к мистическому познанию.

Петербургские символисты стремились продемонстрировать обостренную чувствительность, непонятные обычному человеку переживания, неожиданные видения. Символисты описывают мир духов, доступный спиритам.

Символизм по-петербургски – это игра со светом и тенью. Вера в то, что помимо мира видимого, реального, существует другой – невидимый, сверхъестественный; вера в возможность человека общаться с этим миром.  Символизм по Петербургу – это разрыв границ и прорыв в будущее, а вместе с тем и в прошлое, прорыв в иное измерение.

Три главных элемента нового искусства, считают символисты, – мистическое содержание, символы и расширение художественной впечатлительности.    

Петербургский символизм иногда называют «религиозным». Религиозность, однако, понимается максимально широко – это не только православие, но и иные вероисповедания и религиозные искания: от народных, сектантских, до рассудочных конструкций высокообразованных людей.

И Ветхий и Новый Завет, считали петербургские символисты, уже исчерпаны. Человечество должно перешагнуть в царство, предсказанное Апокалипсисом. И они старались показать современному православию новый путь – Третьего Завета.

Таким образом, символизм не был однороден. Внутри него существовали различные течения, которые позднее привели к расколу и падению символизма.


Заключение

Историческое значение русского символизма велико. Символисты чутко уловили и выразили тревожные, трагические предощущения соци­альных катастроф и потрясений начала нашего столетия. В их стихах за­печатлен романтический порыв к миропорядку, где царили бы духовная свобода и единение людей. Лучшие произведения корифеев русского сим­волизма ныне представляют собой огромную эстетическую ценность. Сим­волизм выдвинул творцов-художников все европейского, мирового мас­штаба. Это были поэты и прозаики, и одновременно философы, мыслители, высокие эрудиты, люди обширных знаний. Бальмонт, Брюсов, Анненский, Сологуб, Белый и Блок освежили и обновили поэтический язык, обогатив формы стиха, его ритмику, словарь, краски. Они как бы привили нам но­вое поэтическое зрение, приучили объемнее, глубже, чувствительнее вос­принимать и расценивать поэзию.

Еще в трактате 1893 года Мережковский отмечал «три главных эле­мента нового искусства: мистическое содержание, символы и расширение художественной впечатлительности». «Лелеять слово, оживлять слова забытые, но выразительные, создавать новые для новых понятий, забо­титься о гармоничном сочетании слов, вообще работать над развитием словаря и синтаксиса,– писал Брюсов,– было одной из главнейших за­дач школы». Сама образность символистов была новой для русской поэ­зии и открывала для поэтов позднейшей поры возможность творческих поисков и проб. «В наши дни,– поучал уже после Октября, в двадцатых годах, М. Горький молодых литераторов,– нельзя писать стихи, не опи­раясь на тот язык, который выработан Брюсовым, Блоком и др. поэтами 90–900 гг.».

К 1917 году произошло окончательное падение школы символизма. В основном, это случилось по двум причинам. Во-первых, поэзия символистов утратила свою подлинность. Во-вторых, поэзия начала терять свой логический смысл. Это произошло из-за того, что символизм – течение слишком сложное и неоднородное. У каждого поэта существовали свои особые символы, своё видение мира. Символисты разошлись между собой во взглядах. Акмеисты и футуристы, выступавшие против символизма, обострили усугублению положения.

Не смотря на всё выше изложенное, поэзия символизма до сих пор популярна и любима в нашей стране, а имена Белого, Блока, Брюсова известны всем.

В конце хочется добавить, мне бы не хотелось, чтобы у того, кто прослушал (прочитал) этот реферат сложилось мнение, что символизм – течение исключительно художественное, сравнительно далёкое от общественной и политической борьбы.

 




Список использованной литературы


1. Гордович К.Д. История отечественной литературы 20 века. – СПб., 2000.

2. Литература: уч. для общеобразоват. учреждений в 2 ч. Ч.1./ под ред. Т.Ф.Курдюмовой.- М., 2008.

3.Поэзия серебряного века: в 2т. Т.1. – М., 2002.

4.Родин И.О., Пименова Т.М. Литература первой половины 20 века. –М., 2003.

5. Русская литература 20 века: в2 ч. Ч.1./ Под ред. Е.П. Прониной. – М., 1997.

6. Советская литература: история и современность. /Под ред. А.И. Хватова.- М., 1984.





















Очень низкие цены на курсы переподготовки от Московского учебного центра для педагогов

Специально для учителей, воспитателей и других работников системы образования действуют 65% скидки при обучении на курсах профессиональной переподготовки.

После окончания обучения выдаётся диплом о профессиональной переподготовке установленного образца с присвоением квалификации (признаётся при прохождении аттестации по всей России).

Подайте заявку на интересующий Вас курс сейчас: KURSY.ORG


Общая информация

Номер материала: ДБ-361438

Похожие материалы

Получите наградные документы сразу с 38 конкурсов за один орг.взнос: Подробнее ->>