Добавить материал и получить бесплатное свидетельство о публикации в СМИ
Эл. №ФС77-60625 от 20.01.2015
Свидетельство о публикации

Автоматическая выдача свидетельства о публикации в официальном СМИ сразу после добавления материала на сайт - Бесплатно

Добавить свой материал

За каждый опубликованный материал Вы получите бесплатное свидетельство о публикации от проекта «Инфоурок»

(Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-60625 от 20.01.2015)

Инфоурок / История / Конспекты / Реферат по истории на тему: "Развитие старообрядческого образования"
ВНИМАНИЮ ВСЕХ УЧИТЕЛЕЙ: согласно Федеральному закону № 313-ФЗ все педагоги должны пройти обучение навыкам оказания первой помощи.

Дистанционный курс "Оказание первой помощи детям и взрослым" от проекта "Инфоурок" даёт Вам возможность привести свои знания в соответствие с требованиями закона и получить удостоверение о повышении квалификации установленного образца (180 часов). Начало обучения новой группы: 28 июня.

Подать заявку на курс
  • История

Реферат по истории на тему: "Развитие старообрядческого образования"

библиотека
материалов

МБ ОУ филиал Никитинская СШ - Шагаевская ОШ




Реферат

hello_html_529e01f2.gif



Работа выполнена:

Лысова Валерия

7 класс

Руководитель:

Напалков В.А.





2014год

Содержание

1. Введение. О начале старообрядчества

2. Начала старообрядческого образования

3. История старой книги и ее роль в старообрядческом образовании

4. Заключение

5. Литература









































Введение


О НАЧАЛЕ СТАРООБРЯДЧЕСТВА.


В последнне время довольно остро встает вопрос о взаимоотношениях господствующей церкви и старообрядчества, поэтому вполне естественно, что в обществе возрастает интерес к истории старообрядчества, к его современному состоянию, его роли в общественной жизни. В ученых рассуждениях, на миссионерских беседах и даже в частном обиходе принято говорить о происхождении старообрядчества, его времени и причинах. При этом появляется мысль: существовала церковь, единая, неделимая, без всяких расколов и раздоров, вдруг, по каким-то причинам, некоторая часть от этой церкви отделилась и образовала старообрядчество. Такое представление, одностороннее, узкое, не охватывает всего явления. Если позволительно говорить о времени и причинах происхождения старообрядчества, то еще большее право имеет вопрос, какое событие произошло в самой церкви, событие, побудившее очень многих отделиться от нее, толкнувшее их, так сказать, на путь раскола?

Этот вопрос яснее выражается так, когда образовалось господствующее исповедание и какие причины способствовали этому? В отличие от всех отделявшихся от церкви и раньше и после, старообрядцы сами в себе не имели никаких причин, ни поводов к отделению. Какой бы раскол, какую бы ересь мы ни взяли, всюду легко отыскать целый ряд предшествующих явлений, которые постепенно, изо дня в день, на протяжении целых лет, даже десятков и сотен лет, выращивали семена раздора, подготовляли деятелей и, наконец, завершались открытым мятежом. Пусть эти подготовительные явления происходили в самой церкви, пусть в них были повинны и сами церковные власти все же в них ярко выражается неправославное, противоцерковное направление человеческой мысли, и чем ближе ко времени открытия раздора, тем яснее и яснее. От древнего Ария до новейшего Толстого все еретики и раскольники имели своих предшественников. Таков естественный порядок возникновения и расцвета ересей и расколов.

Ничего подобного при самом тщательном исследовании нельзя отыскать в самом первом старообрядчестве. Даже ученые господствующей церкви при всем своем желании не могут поставить возникновение старообрядчества на такую определенную и ясную историческую почву. Признавая старообрядчество за раскол, т.е. за погрешительное отделение от непогрешительной и непорочной Церкви, эти ученые, однако не могут указать предшественников этого раздора и явлений, способствовавших его возникновению, точнее - не могут указать зародышей раскола во времена предшествующие. Говорим именно о зародышах раскола, о первых семенах противления церкви. Правда, этих указаний, по-видимому, весьма много, даже более чем достаточно. Но указания не достигают той цели, с какою делаются, и ни о каких семенах противления церкви не свидетельствуют. Но разве во всем этом есть какие-либо семена, способные породить церковный раскол? Разве все это не было вполне здоровыми явлениями действительной церковной жизни, высокой и цветущей? Восьмиконечный крест, двуперстное сложение, поклон в пол и т.д. Все было выражением самой церковной жизни, ее цветом господствующим, всем народом почитаемым и свято хранимым. Укажут ли на Стоглавый собор, утвердивший двуперстие. Но разве в Стоглавом соборе можно найти какие-либо зародыши церковного раскола? Во-первых, во всем своем объеме он явился расцветом русской церковной жизни на протяжении нескольких столетий, он содействовал подъему этой жизни, ее очищению от многих пороков и недостатков. Ни до него, ни после в истории русской церкви не было таких напряжений к обновлению церковному, не было другого такого момента, когда бы русская церковь сияла таким блеском, такою духовною мощью и красотою. Какие же семена раскола можно усмотреть в общих деяниях и постановлениях Стоглавого собора? Во-вторых, Стоглавый собор утвердил двуперстие, разве он не основывался на всей предшествующей многовековой истории церкви? Разве не двуперстие было господствующим столетия до него на русской земле? Разве кто-либо из современных ученых сможет ограничить историческое бытие двуперстия определенным или неопределенным указанием, что глубочайшая христианская древность его не знала? Стоглавый собор утвердил то, что уже века до него было господствующим, непререкаемым, святым, что казалось и на самом деле, было цветом церковной жизни, без чего невозможно было самое прикосновение к церкви, что способствовало иногда удивительно высокому развитию духа человеческого. Не крест ли восьмиконечный охранил русскую церковь от католичества? Не двуперстным ли сложением осеняли себя в своих великих подвигах все святые земли русской? Церковная жизнь, как и, жизнь вообще, выражается мелкими, иногда едва уловимыми чертами, но эти незаметные черты, эти микроскопические штрихи слагаются в правильное, отчетливое, легко читаемое очертание, в один удивительно сложный и возвышенно жизненный организм - тело. Не только вероучение, как непреложная истина, но даже едва уловимая форма букв, которыми переписано изложение этого вероучения, свидетельствует о вере, о духовно-нравственном проникновении в веру. Не только богослужебная книга, но и обращение с нею или как с предметом святым, или как с обыкновенным служит показателем смысла и силы богослужения. Не только обряд, но и едва уловимое движение при его совершении является символом веры. Со всех этих сторон, да и вообще во всех отношениях жизнь русской церкви еще задолго до патриарха Никона, сложилась в величественное одухотворенное тело.

То, что обыкновенно называют старообрядчеством, или расколом, в сущности, есть не что иное, как часть некогда великой и цветущей церкви, искони живой, растущей, одухотворенной. Можно говорить не о причинах происхождения старообрядчества, а о причинах разделения древней старообрядческой церкви, о причинах сохранения ее духа в народе русском, о причинах необыкновенной живучести и силы этого духа, о причинах и свойствах церковного перелома, совершившегося при патриархе Никоне, и безжизненности, полной неудачности при всем видимом блеске этого перелома.

Иногда для одних старообрядцы представляются чуть ли не врагами Христа, для других же они наиболее глубоко верующая и преданная истинной вере часть единого православия. Найдутся архиереи, которые за стыд и бесчестие считают войти в единоверческий храм и совершить здесь службу по старым книгам и обычаям. Зато есть и такие, которые во время служения по-старинному, в единоверческом храме, отдыхают и умом и сердцем, служат в радости и духовном веселии. Усиливается против старообрядчества миссионерство, и в то же время епископы и духовенство глубоко перерабатывают свои существенные воззрения на старообрядчество, постепенно утрачивают прежнюю остроту и ненавистничество, начинают усматривать в старообрядчестве и истинную веру, и глубокую народно-историческую мысль. Все эти и подобные им явления указывают на то, что отношения к старообрядчеству создавались искусственно, не имели под собою твердых, положительных оснований. В настоящее время эти старые исторические отношения, можно сказать, окончательно разрушены, и на месте их созидаются отношения новые, и на новых началах.









































НАЧАЛА СТАРООБРЯДЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ


При самом появлении старообрядчества на его стороне стояли люди не менее образованные в тогдашнем смысле, чем и люди реформ. Протопоп Аввакум может быть причислен к выдающимся людям человечества. По силе, изяществу и необыкновенной одухотворенности своего слога он принадлежит к созидателям могучего русского литературного языка. Некоторые его описания природы и человеческих движений по своей литературной красоте стоят нисколько не ниже выдающихся произведений первоклассных писателей. Однажды на собрании миссионерского братства Петра митрополита, тогдашний председатель его, епископ Виссарион, благодарил Н.Субботина за издание сочинений протопопа Аввакума VIII т. Материалов для истории старообрядчества. Прочитал я, говорит епископ господствующей церкви, сочинения Аввакума. Какая сила, какой талант! Это Пушкин 17-го столетия. Здесь основание настоящего литературного русского языка. Современники и позднейшие наши писатели не воспользовались литературными приемами Аввакума, и наш язык хромал до Пушкина. Если бы русская литература пошла по следам, указанным Аввакумом, она была бы совершенно иною, ушла бы вперед на целых два столетия. Вы, Николай Иванович, сделали ценное открытие, и вас необходимо благодарить за издание этих сочинений этим вы поставили себе памятник. При последних словах архиерей сделал Субботину поклон. Профессор-расколовед поморщился на такое восхваление архиереем родоначальника старообрядчества. Говоря вообще, памятники первой старообрядческой письменности, ни в каких отношениях не ниже произведений лучших тогдашних писателей господствующей церкви. Это же самое явление наблюдается и в петровские времена. Сочинения братьев Денисовых и других выговских пустынножителей поражают изяществом слога, разнообразием и глубиною догматических, канонических и церковно-исторических знаний, пониманием человеческой жизни. В литературном и фактическом отношениях они не ниже, если не выше, самых первых тогдашних писателей господствующего исповедания Феофана Прокоповича и Димитрия Ростовского. Так называемые торжественники поучения на праздники Андрея Денисова обладают большими литературными достоинствами, чем Четии-Минеи Димитрия Ростовского. Училище Выговского монастыря, как теперь достоверно известно, по своему образовательному значению стояло выше тогдашних школ при архиерейских домах. То же самое можно сказать и о других старообрядческих школах. В то время даже священники господствующей церкви нередко отдавали своих детей в школы старообрядческие.

Начиная с возникновения раскола до Екатерины II, т.е. в продолжение целого столетия, главнейшие представители старообрядцев и господствующих не имели какого-либо существенного различия по своему образованию. Даже выходцы из киевской академии, начиная с Петра, во множестве занимавшие епископские кафедры в Великой России, не могли сделать этого различия существенным. Через Андрея Денисова, талантливого воспитанника той же киевской академии, начала западнорусской образованности, точнее вся внешняя ученая техника, на долгое время свили себе прочное гнездо в Выговском монастыре и отсюда беспрерывными волнами разливались по всему старообрядчеству. Риторическое построение речи, диалектические приемы, склонность к схоластике, философствованию все это весьма ярко бросается в глаза, как в сочинениях самого Андрея Денисова, так и других Выговских писателей. В числе книг, вышедших из Выговского монастыря, здесь сочиненных или только переписанных, встречаются и чисто философские сочинения. Начала образованности, в смысле приемов правильного логического мышления и грамматической речи, в среде старообрядческой распространялись быстрее и глубже, чем в среде господствующего исповедания. Эта, по-видимому, даже и для старообрядцев сомнительная истина доказывается весьма легко. Мы, не исключая даже и образованных старообрядцев, все еще имеем способность преклоняться перед временем Петра, перед тою кипучею титаническою деятельностью, которую выказывали он сам и его всякие чужеземные сподвижники. Как ни оценить эту преобразовательную деятельность, высоко или низко, она ни в каком случае не имела доброго значения на церковное домостроительство. Об этом совершенно ясно высказываются теперь даже епископы господствующей церкви. И это не подлежит никакому сомнению ученые иностранцы, естественно, не могли оказать доброго влияния на господствующую церковь русские, воспринимавшие начала западноевропейской образованности, вместе с этим все дальше и дальше уходили сами от церкви и к временам Екатерины II уже ясно определились индифферентными, т.е. безразличными относительно веры. Образованность петровских времен никаким образом не может служить показателем высоты господствующей церкви с одной стороны, эта самая образованность не имела никакого отношения к церкви, а с другой - не улучшала, а только ухудшала ее правление и разрушала ее вековой быт. Показателями образованности господствующей церкви тех времен, по-видимому, могли бы быть ученые архиереи, выходцы из киевской академии. Но они, притом почти все, слишком мало были знакомы с бытом, умственными, вероисповедными и государственными воззрениями своих пасомых, так что не могли даже оказать на них какого-либо живительно-просветительного воздействия. Связанные бюрократическими началами исключительно с верховным и гражданским правительством, они постоянно отвлекались ради службы от народа. Поэтому их ученость могла проявляться лишь в официальных бумагах и официальных речах и не имела никакого отношения не только к народу, но даже и к подчиненному духовенству. Не возбуждаемые и не одухотворяемые жизненными народными силами, эти ученые не могли освободиться от вычурности и излишней схоластичности в своих ученых писаниях и сделать последние доступными для народа. Их ученость закристаллизовалась в школьных приемах богословствования и вовсе не пошла в народ, не возбудила в нем каких-либо заметных или незаметных движений. Чужая для русского ума и сердца просвещенность, хотя и под названием философии и богословия, не пошла дальше архиерейских подворий и застыла здесь, как камень, и в этом виде постепенно стала передаваться духовным школам, и опять без всякого возбуждения народной верующей мысли, даже в собственной среде ученых богословов. Основные и простейшие начала просвещенности в среде старообрядческой имели большее счастье, как относительно распространения, так и переработки их народным духом, переварения и растворения их в народной мысли для оживления этой последней. При самом начале старообрядчества русский народ, как и целые века раньше, пребывал почти во всеобщей, сплошной безграмотности с верхов до низов. Старообрядческое движение ознаменовалось прежде всего широким распространением грамотности.

Старообрядчество инстинктивно стремилось к тому, чтобы безграмотности вовсе не было в его среде, и к концу 17-го столетия оно является грамотным классом среди огромного безграмотного народа. До половины 19-го века, даже почти до наших дней, распространение старообрядчества обозначалось распространением грамотности. Петр I вынужден был издавать указы, принимать особые суровые меры, чтобы распространить грамотность среди дворянства, и эти строгости сурового царя оказывались бессильными и слишком слабо, медленно вели к намеченным целям. Совершенно иное явление наблюдается в старообрядчестве до мероприятий Петра о распространении грамотности среди народа. Старообрядцы сами, без указки свыше, почти чудодейственным образом, превратились из безграмотных, не только в просто грамотных, но и знающих содержание книг, умеющих разобраться подчас в очень глубоких богословских положениях. Поэтому, основывая Выговский монастырь и постоянно действуя в многочисленных старообрядческих местах, Андрей Денисов оказался в гораздо более счастливом положении, чем его, так сказать, однокашники, воспитанники киевской академии, очутившиеся во главе русской церковной иерархии. Последние, поселяясь в архиерейских домах и становясь во главе обширнейших епархий, имели у себя под рукой, в виде паствы, почти исключительно неграмотных и малосведущих людей, если не прямо невежественных. Даже при всем желании они не могли с более или менее значительным успехом приложить к живому делу свои богословские и философские познания, оживить и возвысить свою паству словом своих красноречивых проповедей. Для этого у них не было способных слушателей, исключая редких и случайных людей. Они очутились среди народа, хотя и преданного им, но не понимающего их языка. В значительно лучшем положении и в лучших условиях пришлось действовать Андрею Денисову. Грамотная, понимающая основные догматы веры и церковные обряды, сравнительно развитая, встревоженная гонениями и ими наученная житейской мудрости в своих скитаниях, практически ознакомившаяся с географией отечества и бытом народа различных местностей вот среда, с которой имели дело Андрей Денисов, его сподвижники и другие деятели старообрядчества. При чтении истории Выговской пустыни, с первой строки до последней, чувствуется, что здесь живут и действуют просвещенные люди, легко отдающие точные отчеты в своих поступках и мыслях, энергично приспособляющиеся к жизни в холодных, ненаселенных, безжизненных северных пустынях. Умело и бодро овладевают они обширным краем от Онежского озера до Белого моря и по морю до Вайгача. Под их руками всюду и беспрерывно кипит работа, расчищаются леса, заводятся рыбные промыслы, плывут огромные склады строевого леса по озерам и порожистым речкам, рыболовные суда ходят по озерам, рекам и Ледовитому океану, пробираются до Новой Земли и чуть ли не до устьев Оби. Из этих же самых людей огромные партии их постоянно работают на Волге и ее северных притоках. Для потребностей севера они передвигают сюда огромные караваны хлеба с реки-царицы. Свои досуги каждый из людей проводит за книгою. Ни одно собрание, по какому бы поводу оно ни происходило, не обходится без живых бесед на религиозные темы. Всюду идет усиленная работа по изучению догматов веры и уставных обрядов по старым книгам. Большой штат искусных переписчиков Выговской пустыни едва успевает исполнять заказы по изготовлению книг. Из-под их рук выходили книги богослужебные, исторические и даже философские. Отсюда книги развозились по всей России целыми возами, иногда явно, иногда скрытые рыбою или хлебным зерном. В течение полустолетия книг заготовлено было так много, что после разрушения пустыни в средине 17-го века они в большом количестве вывозились отсюда до восьмидесятых годов прошлого столетия. В такой просвещенной и культурной среде действовали Выговские просветители. При таких условиях Андрею Денисову легко было вынесенные им из киевской академии начала образованности передать сравнительно большим народным массам. И без всяких преувеличений можно сказать, что он один сделал больше, чем его бывшие сотоварищи на епископских кафедрах. Старообрядческая народная масса была широко и глубоко подготовлена к восприятию начал образованности. В этой массе совершенно не нужно было бороться с всеобщим презрением к грамотности, с желанием пребывать в невежестве и неведении, как это приходилось архиереям в епархиях и Петру в дворянской среде. Наоборот, вся эта масса с необыкновенным единодушием и чрезвычайною энергией тянулась к книге, к раскрытию, утверждению и обоснованию веры и справедливой жизни. Вся она представляла собой чрезмерно огромную и необыкновенно внимательную аудиторию. Начала образованности воспринимались свободно-мыслящим и чувствующим народом старообрядческим. Здесь они подвергались самой основной переработке и претворялись в новое вещество.






























История старой книги и ее роль в старообрядческом образовании


Огромную роль в старообрядческом образовании сыграла старая книга, которая превратилась почти в единственный источник религиозных знаний старообрядцев. Благодаря этому, а также и гонению, которому подверглась старая книга, эта последняя приобрела особое, глубоко культурное значение. Гонение же на старую книгу способствовало тому, что она из храмов переселилась в частные дома приверженцев старины. Эти последние всякими способами, не щадя ни сил, ни умения, ни средств, старались приобрести гонимые книги, припрятать их и сохранить. И почти вся русская старопечатная и древнеписьменная литература чрезвычайно быстро распространилась среди русского на рода, преимущественно среди низших классов его - купечества и крестьянства. Это явление имеет огромное значение и может считаться почти единственным в истории. Оно означает, что почти все монастырские и церковные библиотеки поступили в свободное обращение среди народных масс. Значение этого факта можно определить приблизительным сравнением. В настоящее время церковных и специально богословских книг и сочинений имеется весьма достаточное количество. Но церковные книги лишь перекладываются в церквах с одного клироса на другой, в частных же домах их совсем нет, и едва ли с ними вполне знакомы даже духовные лица. Богословские книги помещаются в книжных амбарах и специальных библиотеках и лежат здесь без всякого движения. Представьте себе, что на Русь нагрянул сильный враг и приказал уничтожить все это книжное богатство. Русские же люди взяли да и повытаскали все эти книги к себе по домам, уверившись, что в этих малоизвестных и неоцененных книгах содержится слово мудрости, неизбежный закон жизни и величайшая святость, и что эти книги нужно тщательно сохранять и внимательно изучать. Не прошло бы одного десятка лет, как весь русский народ стал бы церковно и богословски образованным, а ценность самих книг возросла бы в несколько раз, и поэтому они сохранились бы лучше всяких библиотек. При постоянном пользовании ими они сделались бы действительным народным богатством и составили бы весьма значительную статью тайной народной торговли.

Приказами начальства старые книги велено было заменить новыми. В богатых монастырях и приходских храмах, исключая явно предавшихся старине, как Соловецкий и Палеостровский, эти веления выполнялись неукоснительно, хотя, быть может, с тайным недовольством и грустью: старые книги,  до отправки их в  Москву на печатный двор, просто сносились в подвалы  и  на чердаки,  а из Москвы "за чистое серебро и медные денежки" выписывались новые. В монастырях захудалых и в приходах убогих эта новизна вводилась с заминкою: не хватало грошей на покупку новых книг и на отсылку в Москву старых. Приверженцы старины, ревниво озиравшиеся и направо и налево, прежде всего обрушились на эти убогие церкви: они или просто скупали старые книги, или же выменивали их на новые и этим самым выручали из неловкости пред начальством бедных людей. Явились особые торговые люди, которые в Москве и других больших городах покупали новоисправленные книги, развозили их по России и на них выменивали книги старые, а с ними и иконы, подвергшиеся начальственной каре. И духовные власти были довольны, что новые книги вводятся рачительно и приемлются безоговорочно, а настоятели бедствующих монастырей и церквей ликовали, что приятие новых книг учинилось без ущерба для церковной казны. И старообрядец, ведущий торг, многократно был радостен: Господь сподобил его изъять святыню из рук нечестивцев. Несколько позже не укрылись от этих торговых людей подвалы и чердаки богатых монастырей и церквей. Но тут дело иногда требовало мозговитости. К архимандритам, игуменам и протопопам не всегда можно было подступиться, приходилось выжидать благоприятного случая. Появлению этой благоприятности помогало то, что старые книги, сваленные в потайных местах, забывались главным начальством и поступали в ведение казначеев, экономов, рухлядных монахов и даже еще более низких подручных властей. При искусной тактике торговца, успевшие уже заплесневеть старые книги поступали иногда совсем тайно, иногда только полуявно, в его собственность, а монастырь приобретал или круг новых книг, или какую-либо необходимую для обихода рухлядишку, а в иных случаях и ничего не получал: старые книги из-под некрепких замков выходили по очереди, понемногу, друг за дружкой, заменяясь новоисправленными, уже в значительной степени истрепанными, подмоченными и состаренными. По истечении же времени оказывалось, что тщательно и без всякого употребления хранившиеся старые "раскольнические" книги, обратились в прах и пепел, и начальству доносилось: "каковых названиев были эти старые книги, о том уведать невозможно, ибо за истлением прочести их нельзя". И тлен предавался огню, а помещение получало новое назначение. Освобождаясь от старых книг, местные церковные власти иногда чувствовали и большое облегчение. Случалось так, что о книгах, сохраняющихся в секретном месте, совсем позабывали в монастыре, но об этом ведали старообрядцы, знали от отцов и дедов. И вдруг такие запретные книги объявлялись. В 18-м веке возникали большие судные дела: монастырское начальство доносило об объявившихся старых книгах и испрашивало, как с ними быть; начиналось следствие, откуда эти книги, какие они, не были ли употребляемы, и монастырь терпел законные потери и издержки, а власти в беспокойствии пребывали. Во избежание таких неприятностей местным церковным властям гораздо выгоднее было более простым и менее хлопотливым способом освобождаться от не требующихся книг. Самым первым и главнейшим последствием введения новых книг было то, что старая книга перешла в народ, к приверженцам старины. И эта книга, попавшая в частные дома и убогие хижины, быстро привела чуть ли не к сплошной грамотности всей старообрядствующей массы. В данном случае не было школьного образования в нашем современном смысле, а произошло чисто народное, стихийное распространение грамотности. Деды, имеющие внуков, отцы, озабоченные о родителях и собственных детях, матери, кормящие грудью, девицы-красавицы, молодцы-удальцы, все отрывались от своих злободневных занятий, научались грамоте и трепетно читали священные строки святых книг. По старообрядческим актам конца 17-го столетия, всего через 20-30 лет после начала "раскола", можно судить, что уже тогда старообрядцы имели книг множество и грамоту разумели. В 18-м веке, в первой четверти его, старообрядцы даже ощущают недостаток в книгах, особенно учительного и религиозно-бытового характера. Помощь пришла со стороны знаменитого Выговского монастыря, на севере, около Онежского залива Белого моря. Здесь создалась огромная школа специальных переписчиков, писавших особым стилем, известным под именем поморского письма. Здесь книги изготовлялись чрезвычайно быстро и в весьма большом количестве и отсюда развозились по всей России, особенно же по Волге, Дону и Уралу. Эта "переписная мастерская" заменяла настоящую, хорошо обставленную типографию и выпускала книг более, чем тогдашняя московская патриаршая типография, единственная на всю Россию; Поморские книги встречаются и в настоящее время сравнительно часто и имеют высокую ценность по своей безусловной правильности и особо характерному стилю письма. Несколько позже старообрядцы, укрепившись в Литве и Царстве Польском, навели там свои типографии, и здесь старые книги печатались и тайно, и явно, и даже с разрешения "его крулевского величества". Об обыкновенных же писцах, имевших своим ценным ремеслом переписку книг, и говорить нечего: они составляли большой процент всего старообрядчества и начинают исчезать только в настоящее время. Эти книжные переписчики, эти типографии показывают, что старообрядцы нуждались в книге, а это, в свою очередь, свидетельствует о грамотности. Эта грамотность, при почти сплошной безграмотности низших "православных" классов, провела в то время яркую разделительную черту между "православием" и старообрядчеством. В то время, когда, господствующее церковное правительство вынуждалось издавать законы, запрещающие венчать не знающих молитву "Отче наш", старообрядцы знали все употребительные молитвы и даже Часовник, Псалтырь и весь основной круг богослужения и, конечно, не смешивали Николы Чудотворца с Исусом Христом и не делали различия между Спасителем, "сидящим на престоле", "в рост", "в пояс" и "с одною головкою", а все это среди господствующих встречается и в настоящее время. Черпая свои знания исключительно из старых книг, не содержащих ни невежества, ни грубых языческих суеверий, старообрядцы давным-давно покончили и с народными суевериями: колдуны, заговорщики среди них явление исключительное. Эта же самая грамота дала старообрядцам и экономический достаток: лучшие плательщики господского оброка, откупившиеся на волю, были в большинстве случаев старообрядцы. И в московском районе, на Волге, Дону, Урале, на Севере между господствующими и старообрядцами главное бытовое различие заключается в том, что у "православных" - избушки на курьих ножках, а у старообрядцев - избы с мезонинами, промыслы местные и отхожие и фабрично-заводская промышленность.

Все указанные выше черты способствовали старообрядцу выработать упругий характер как в жизни бытовой, так и религиозной, и общественной. В Польше, например, православное русское население, не исключая и интеллигенции, еле-еле подает голос о своем существовании, старообрядцы же чувствуют себя как дома. В окрестностях старообрядческих сел существует особая характерная поговорка: "православный боится поляка, поляк трепещет перед жидом, а жид трясется перед старовером". Эта же самая упругость и стойкость в "отеческих" исторических преданиях сказывается и в характере образованных старообрядцев. Старообрядцы не только не гнушаются высшим образованием, но и свой религиозный домашний и общественный быт умеют спаивать, соединять с высшей наукой. Есть старообрядцы-юристы, техники, ученые химики; бывали из них даровитыми лаборантами в университетских лабораториях, например, у профессора Менделеева. Эти изведавшие высших, в европейском смысле слова, полетов мысли, обнаруживают удивительное явление. "Православные", достигая такой умственной высоты, в большинстве случаев вместе с этим порывают свои прежние связи с верой, с храмом, с религиозным укладом жизни, старообрядцы же и в данном положении оказываются неприкосновенными, остаются страшно устойчивыми. Приезжает старообрядец из университетской лаборатории, знакомый со всеми новейшими данными естественных наук, у себя дома надевает косоворотку, кафтан и читает часы на клиросе своей родной моленной, поет по старинным крюкам; он чувствует себя своим в кругу своих попов, наставников, разных уставщиков, с гордостью примет на себя обязанности попечителя моленной, не побрезгует сделаться общественным деятелем среди этих своих родных бородатых кафтанников и двуперстников.











































Заключение.


Честь исследований возникновения старообрядчества и его истории принадлежит лицам господствующего исповедания. Всех этих исследователей-историков смело можно разделить на две половины, точнее на две школы миссионерскую и народническую. Миссионерская школа имеет своего родоначальника в лице Димитрия Ростовского и заканчивается современными преподавателями семинарий и профессорами академий, обучающими юношество истории и обличению старообрядчества. Исследования всех этих лиц, дышат тем же самым духом, которым руководился Димитрий Ростовский при писании своего знаменитого Розыска. Для всех них история старообрядчества есть история невежд и само старообрядчество есть невежественное явление, могущее иметь место только среди грубого, дикого и непросвещенного народа.

Многие из этих лиц до сих пор устно и печатно высказывают убеждение, что стоит лишь всех старообрядцев запрятать на три-четыре года в церковно-приходскую школу, обучить приемам чистописания, четырем действиям арифметики, начальным правилам грамматики и сокращенному катехизису митрополита Филарета и всему старообрядчеству наступит конец. Для миссионерской школы старообрядчество ясно и определенно. Окрестив вековое историческое явление именем невежества и сумасбродства, эта школа воображает, что она совсем и решительно разделалась со старообрядчеством и никакой ни идеи, ни мысли в нем не усматривает. Иным представляется старообрядчество для школы народнической. Ученые люди начинают заниматься старообрядчеством только с половины прошлого столетия. Щапову принадлежит честь этого почина, или открытия старообрядчества для исторической науки. С семидесятых годов число исследователей старообрядчества все увеличивается.

Однако никак нельзя сказать, что труды этих исследователей увенчались каким-либо заметным успехом, что они определили самую сущность, внутренний строй и характер старообрядчества. Все труды беспристрастных исследователей сводились в сущности только к одной цели, к развенчиванию, осуждению отношений к старообрядчеству господствующей церкви. Церковные и гражданские власти, а также и высокомерное общественное мнение пред старообрядчеством не совсем правы старообрядчество неповинно в тех преступлениях и проступках, какие желают взвалить на него властители церкви и государства, неповинно оно и в той темноте, умственном убожестве, некультурности, в каких обвиняет его так называемое высокое, интеллигентное общество. Вот только в установлении этих положений состояла вся заслуга ученых людей, подходивших к старообрядчеству просто, непосредственно, без миссионерских целей. Больших, более Существенных результатов от этих исследователей и нельзя было ожидать. Все они принадлежали к господствующей церкви, так или иначе воспитаны были в ее религиозном духе, инстинктивно, полусознательно или даже прямо бессознательно связаны были этим духом.

Благодаря этому, при всем своем желании, при самом благородном нравственно чистом рвении они не могли вникать в самое существо старообрядческой жизни, духа и мысли. Примером сейчас высказанной мысли служит Н.Н.Гиляров-Платонов. Он писал: « Чувствовалось, что здесь есть идея, что во всех мелочах живет и бушует какая-то огромная творческая сила, единая цельная в своем существе, на протяжении двух веков, в почти бесчисленном множестве дробных, по-видимому, не имеющих никакой связи между собой явлений и событий. Но в чем самое существо этой идеи, каково ядро этой силы, каковы особенности психологии людей, действующих этою силою, все это для меня было непонятно». Для того, чтобы глубже вникнуть в психологию старообрядчества, Гиляров-Платонов собственноручно, с первой строки до последней, переписал огромный том Поморских ответов. Он пришел к выводу, что старообрядчество есть совершенно своеобразный мир, со своею собственною идеей, со своею культурой, со своими историческими или даже мировыми задачами. В этом выводе указываются все исследования о старообрядчестве народнической школы, школы, признающей в нем действие живых исторических сил и отводящей ему историческое значение в прошедшем и будущем.



































Литература


  1. Литература19 февраль 2011 ... Старообрядчество - Год: 1972. Автор: Катунский Александр Епифанович Жанр: религиоведение, история, философия. Издательство: Политиздат Поиск книг / журналов :: RuTracker.org

  2. Ф.Ф.Болонев. Старообрядцы Забайкалья в ХVIII-XX вв. Новосибирск: АОЗТ. Изд-во «Февраль», 1994. ...

3. Покровский Н. Н. Духовный мир русского старообрядчества, 1992.

4. Советский энциклопедический словарь










































Подайте заявку сейчас на любой интересующий Вас курс переподготовки, чтобы получить диплом со скидкой 50% уже осенью 2017 года.


Выберите специальность, которую Вы хотите получить:

Обучение проходит дистанционно на сайте проекта "Инфоурок".
По итогам обучения слушателям выдаются печатные дипломы установленного образца.

ПЕРЕЙТИ В КАТАЛОГ КУРСОВ

Краткое описание документа:

В последнне время довольно остро встает вопрос о взаимоотношениях господствующей церкви и старообрядчества, поэтому вполне естественно, что в обществе возрастает интерес к истории старообрядчества, к его современному состоянию, его роли в общественной жизни. В ученых рассуждениях, на миссионерских беседах и даже в частном обиходе принято говорить о происхождении старообрядчества, его времени и причинах. При этом появляется мысль: существовала церковь, единая, неделимая, без всяких расколов и раздоров, вдруг, по каким-то причинам, некоторая часть от этой церкви отделилась и образовала старообрядчество. Такое представление, одностороннее, узкое, не охватывает всего явления. Если позволительно говорить о времени и причинах происхождения старообрядчества, то еще большее право имеет вопрос, какое событие произошло  в самой церкви, событие, побудившее очень многих отделиться от нее, толкнувшее их, так сказать, на путь раскола?

Автор
Дата добавления 26.01.2015
Раздел История
Подраздел Конспекты
Просмотров279
Номер материала 339421
Получить свидетельство о публикации
Похожие материалы

Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.
Специальное предложение
Вверх