Добавить материал и получить бесплатное свидетельство о публикации в СМИ
Эл. №ФС77-60625 от 20.01.2015
Инфоурок / Русский язык и литература / Другие методич. материалы / Русские архетипы древности. Статья

Русские архетипы древности. Статья


До 7 декабря продлён приём заявок на
Международный конкурс "Мириады открытий"
(конкурс сразу по 24 предметам за один оргвзнос)

  • Русский язык и литература

Поделитесь материалом с коллегами:

Настоящая статья имеет цель рассмотреть русские архетипы древности, выявленных в результате анализа русских народных сказок. Отметим, что прикладная ценность статьи состоит в возможности использования выявленных архетипов древности при проведении уроков литературного чтения в начальных классах по теме «Русские народные сказки», имеющих в своей основе традиционные национальные ценности. 


Русские архетипы древности

Выбор сказок здесь не случаен. Сказки любят все, даже взрослые. С самого раннего детства слышим сказки. Когда были маленькими, мама и бабушка, укладывая спать, рассказывали сказки. И в далёком прошлом, когда были маленькими дедушки и бабушки, им тоже рассказывали сказки взрослые.

Рассказывание сказок – старый русский обычай. Ещё в давние времена исполнение сказок было доступно каждому: и мужчинам, и женщинам, и детям, и взрослым. Были такие люди, которые берегли и развивали своё сказочное наследие. Они всегда пользовались уважением в народе. Талантливые сказочники в народе были всегда, но о большинстве из них не осталось никаких сведений.

Один певец или рассказчик, напевая сказку, передавал её слушателям. Другой, пересказывая, добавлял что-то своё. Если сказка получалась удачной, она запоминалась и передавалась «из уст в уста». Так сказка становилась народной, имя её автора не запоминалось.

Русская народная сказка – это сокровище народной мудрости. Её отличает глубина идей, богатство содержания, поэтичный язык и высокая воспитательная направленность. Русская сказка – один из самых популярных и любимых жанров фольклора, потому что в ней не только занимательный сюжет, не только удивительные герои, а потому, что в сказке присутствует ощущение истинной поэзии, которая открывает читателю мир человеческих чувств и взаимоотношений, утверждает доброту и справедливость, а также приобщает к русской культуре, к мудрому народному опыту, к родному языку.

Слушая сказки, вы проникаете в чудесный, загадочный, таинственный мир. В каждой народной сказке содержится мудрая мысль. Особое значение здесь играет то, что сказки являются плодом коллективного многовекового творчества многих людей - всех рассказчиков сказки (до тех пор, пока сказка не будет записана и не станет "мертвой"). Каждый рассказчик дополнял и уточнял ее фантазийное содержание - поэтому образы сказок универсальны, они отражают суть фантазий любого человека. В универсальности содержания сказок (применимости для любого и каждого) – мудрость сказки. Но не конкретная мудрость, которой не существует, - а мудрость метафоры: «сказка - ложь, да в ней намек…»

Мудрость, привлекательность, можно сказать, сила сказки в ее метафоричности. А использование метафор является одним из основных средств психоанализа.
Анализ сказки – это процесс поиска смысла, расшифровки знаний о мире и системе взаимоотношений в нем;

это процесс образования связи со сказочными событиями и поведением в реальной жизни. Это процесс переноса сказочных смыслов в реальность.

Работа со сказками – это и процесс объективизации проблемных ситуаций, процесс активизации потенциала личности.

Сказка – волшебство, а волшебство – это еще и превращение.
Волшебство происходит внутри, постепенно улучшая окружающий мир. Значит это и процесс улучшения внутренней природы и мира вокруг.

Устойчивость сказочного предания доказывает, что сказка заключает в себе некие как национальные, так и общечеловеческие архетипические образы, отражающие в себе ценности человеческой жизни. В ней есть множество исторических наслоений, отражений различных исторических эпох, весьма отдаленных друг от друга. Наибольший интерес представляет пласт древних неавторских русских народных сказок.  

   Слово «архетип» образовано от двух греческих корней: arche – «начало» и typos – «образец», то есть значение его можно определить как «первообраз», «праформа», «первичный тип». Разграничиватся два понятия: архетип и архетипический образ. Под архетипом мы понимаем изначальные, фундаментальные образы и мотивы, лежащие в основе общечеловеческой символики мифов, сказок и других продуктов художественного воображения. Архетипы имеют символический, а не аллегорический характер, это широкие, часто многозначные метафоры, а не знаки. Архетипический образ – это образ художественного произведения, в котором архетип получает конкретное воплощение.

         Термин «архетип» был введен в научный обиход в начале ХХ века знаменитым швейцарским психологом и философом К.Г. Юнгом, употреблялся первоначально для обозначения психологического феномена и лишь позже был воспринят мифологами и литературоведами. Однако, как утверждает Ю.В. Доманский (Смыслообразующая роль архетипических значений в литературном тексте. Тверь, 2001), явление это было известно еще в позднеантичной философии. До Юнга представители различных отраслей науки (психологии, философии, мифологии, литературоведения) хотя и не пользовались термином «архетип», но уделяли внимание поиску первоэлементов, формул, схем, мотивов, лежащих в основе мифологических и мифопоэтических текстов. Разными учеными они назывались по-разному, но в целом поиск «первообразов» неизменно приводил к выводам о существовании неких универсальных сверхличностных идей, априорных знаний, бессознательных компонентов человеческой психики (в том числе и коллективной), то есть как раз к тем вопросам, которые впоследствии подробно рассмотрел К. Г. Юнг, создав в 1913 году свою аналитическую психологию.

В результате проведенного исследования (используемых русских народных сказок в программе литературного чтения начальных классов) было выявлено 12 персонажей, соответствующих архетипам древности: Мать (Мачеха), Левша, Царь, Богатырь, Кощей, Золотая рыбка, Солдат, Василиса Прекрасная, Черт, Дурак, Иван-Царевич, Баба-яга. 

1. Дурак. Внешнее отличие этого героя от всех прочих людей есть прежде всего видимая несуразность речей и крайняя безрассудность поступков. Одна из характерных черт его неведение: «Разве ты можешь сделать такой корабль?» – «Нет, не сумею!» – «Так зачем же ты идешь?» – «А бог его знает!». 

С незнанием у него связывается и другая черта – неделание:  «Дурак, слыша сие, весьма обрадовался, ибо он был чрезвычайно ленив, и думал сам себе: «Когда щука сделает так, что чего я ни пожелаю – все будет готово, то я уже работать ничего не буду!». 

Случаи торжества глупости часты в сказке, причем Дурак побеждает хитростью сравнительно редко: в большинстве случаев нелепые поступки, ведущие к счастью, совершаются вопреки всяким расчетам, словно по какому-то наитию или по чьему-либо внушению. Расчеты здравого смысла побеждаются не человеческим умом, а высшею магическою мудростью: Дурака выручают из трудных положений то вещие люди («Дурень развязал торбу – и глазам своим не верит: вместо черных паляниц лежат белые булки и разные приправы; подал старику. «Видишь, – сказал ему старик»), то вещие животные («Убогий бросил щуку в колодец, пришел в избу, сел за стол и говорит: «По щучьему веленью, по божьему благословенью будь стол накрыт и обед готов!»). 

Поступки Дурака всегда опрокидывают все расчеты житейского здравого смысла и потому кажутся людям глупыми, а между тем они неизменно оказываются мудрее и целесообразнее, чем поступки его «мудрых» братьев. Последние терпят неудачу, а Дурак достигает лучшего жребия в жизни, словно он угадывает мудрость каким-то вещим инстинктом. В целом, подлинной ценностью для Дурака обладает только магическое, волшебное [2]. 

Таким образом, Дурак воплощает особую стратегию, построенную не на правильных логических действиях, а на поиске собственных решений, зачастую противоречащих здравому смыслу, но в конечном итоге приносящих успех. С помощью волшебства и нестандартных действий Дурак преодолевает все препятствия и достигает цели.  

 

Архетип Дурака дополняют следующие характеристики: 

1. Готов помочь, если его попросить: «…дурак любит – ежели станешь просить неотступно о чем, он откажет раз и другой, а в третий уже не откажет и сделает». 

2. Не терпит агрессии и грубости: «не любит он того, кто с ним грубо поступает».  

3. Сентиментален: «Дурак, будучи тронут ее просьбою и слезами, сказал ей: «Хорошо, я для тебя это сделаю».

4. Упрям:  «Дурак опять пристает к отцу: «Жени меня, не то всю печку разломаю!».

В пространстве архетипов русской культуры архетип Дурака, очевидно, принадлежал бы к группе архетипов Пути/Превращения, соответствуя архетипу ПРОСТОТА. 

Об этом свидетельствует то, что в русских народных сказках Дурак часто эволюционирует в пределах одного сюжета, становясь «добрым молодцем», обретая любовь и богатство:  «…король уж хотел казнить его, да у того короля была дочь, и больно понравился ей дурак; стала она отца просить, чтобы отдал ее за дурака замуж»; «…царь дурака наградил, домой отпустил»; «дурень нарядился в те дорогие уборы, сделался таким молодцом, что и сказать нельзя! Явился к царю, обвенчался с царевною, получил большое приданое и стал разумным и догадливым». Вероятностно, позитивность архетипа Дурака скрыта в его потенциале (дурак оказывается умным, красивым, богатым и счастливым), который освобождается в ходе развития сказочного сюжета. 

2. Богатырь.  Для Богатыря характерна борьба с многочисленными врагами, при этом победа возможна лишь собственным человеческим подвигом силы и бесстрашия, большею частью без всякой посторонней и, в частности, без чудесной помощи:  «…начали они биться, несколько часов возились, оба из сил выбились; у змея еще три головы пропали, у богатыря палица лопнула»; «…плохо пришлось Ивану Быковичу; чудо-юдо стал одолевать его, по колена 

вогнал в сыру землю». 

Богатырь – человек из народа, роль которого состоит в защите «земли-матушки» от зла, после чего он занимает свое место в социальной жизни, возвращается к привычному занятию: «Никита Кожемяка, сделавши святое дело, не взял за работу ничего, пошел опять кожи мять». 

Для Богатыря очевидна относительность всего сущего, в частности то, что на всякую силу всегда найдется большая сила: «…уж больно силен ты, Горынюшка!» «Ох, братцы, какая во мне сила? Вот есть на белом свете Ивашко Медведко, так у того и впрямь сила великая!». Он признает над собой власть неких высших божественных сил и совершает свои подвиги с именем бога на устах: «…погоди – не хвались, прежде богу помолись, руки умой да за дело примись». 

Кроме вышеупомянутых Богатыря отличают следующие характеристики: 

Расчетливость: «…сразился с змием и с одного маху сшиб ему  все семь глав, положил их под камень, а туловище зарыл в землю…».

Хитрость, сметливость:  «…завяжи-ка наперед свои бельмы, а то как я свистну – они у тебя изо лба  повыскочат!» Змей поверил и завязал платком свои глаза: «А ну, свисти!» Цыган  взял дубину да как свистнет змея по башке тот во все горло закричал…». Бескорыстие:  «…не взял за работу ничего…». 

В пространстве архетипов русской культуры архетип Богатыря следует отнести к группе архетипов Подготовки/Семьи, идентифицировав его с архетипом ГЕРОИЗМ. 

3. Иван Царевич. Иван Царевич – мифологизированный архетип главного героя русских народных сказок. Его деяния – образец достижения наивысшего успеха, что очевидно уже из самой семантики данного архетипа: Иван – обычный человек, Царевич – наивысший (после Царя) социальный статус. Универсальность архетипа Ивана Царевича в том, что он Иван, т.е. любой человек, не имеющий каких-либо сверхъестественных исходных преимуществ; одновременно  Иван есть  первочеловек, основатель культурной традиции, демиург в том смысле, что совершенные им деяния как бы приравниваются по значению к космологическим актам, непосредственно продолжают их на человеческом уровне, образуют социальную структуру человеческого общества и задают как высший социальный статус, так и правила его достижения. 

По повелению извне или по собственному долгу Иван Царевич призван выполнять некую опасную и сложную задачу, связанную с риском и геройством, и при этом он проходит через такие испытания, которые и делают его достойным статуса «царевича».  

На начальном этапе Иван Царевич оказывается в худшем (менее привилегированном, более сложном или опасном) положении, чем все или, точнее, чем другие, которые предназначены для решения той сложной, но притягательной задачи (например, поиски похищенной матери), которую, в конце концов, выполняют не они, а Иван Царевич. Это «худшее» положение состоит в том, что если Иван Царевич царский сын, то последний, третий, самый младший, которому редпочитаются старшие его братья: «…собрались два старшие сына и поехали; а за ними и младший стал у отца проситься. Нет, говорит царь, – ты, сынок, не езди! Не покидай меня одного, старика». 

 Кроме того, положение Ивана Царевича изначально осложнено исходной «недостачей». Иван Царевич наказывается родителями и изгоняется из дому за какой-то поступок: «Осердился царь, послал собирать с  разных земель королей и принцев. Собрались короли и принцы; угостил их царь и  стал с ними думать-гадать. «Что мне, – говорит, – с сыном, Иваном-царевичем,  делать? Ведь царских детей ни казнят, ни вешают». Присоветовали ему: дать  царевичу одного слугу, и пускай идет, куда сам знает!», – либо нарушает некий запрет, что осложняет его и без того тяжелое положение:  «…он ехал день, другой и третий – вдруг вышел ему навстречу пребольшой серый волк и сказал: «Ох ты гой еси, младой юноша, Иван-царевич! Ведь ты читал, на столбе написано, что конь твой будет мертв; так зачем сюда едешь?» Волк вымолвил эти слова, разорвал коня Ивана-царевича надвое и пошел прочь в сторону. Иван-царевич вельми сокрушался по своему коню, заплакал горько и пошел пеший». 

Смыл архетипа Ивана Царевича раскрывается в испытаниях, которые он преодолевает. Удача возможна только в крайнем случае, когда Иван Царевич готов к смерти, когда он фактически оказывается в ее царстве, но, делая там единственно правильные ходы (благодаря собственным высоким качествам – смелости, силе, храбрости, наблюдательности и/или внимательности к полезным советам), находит выход из нижнего мира и возвращается к жизни преображенным. 

Преобразившись, Иван Царевич достигает высшего из возможных статусов. Этот статус определяется женитьбой на спасенной царевне, приобретением богатств (добра, драгоценностей), царской властью. В целом архетип Ивана Царевича может быть соотнесен с образом мифологического героя, прошедшего через смерть, обретшего новую жизнь, с сюжетом глубинной связи умирания и возрождения [3]. 

Кроме вышеупомянутых характеристик для архетипа Ивана Царевича характерна подверженность влиянию любимой женщины, которая выступает наиболее ценным его помощником, направляет его по верному пути, выручает в трудную минуту. 

В пространстве архетипов русской культуры архетип Ивана Царевича следует отнести к группе архетипов Превращения/Пути и идентифицировать с архетипом ПОИСК. 

4. Солдат.  Смысл данного архетипа может быть выражен в следующих цитатах-девизах: 

1. Солдат – казенный человек, а казенное ни в воде не тонет, ни в огне не горит; пойду, больно хочется с родными поскорей увидаться.  

2. Не бойся; бог не выдаст, свинья не съест. 

3. Я богу и государю служу 

С одной стороны, Солдат – это верный товарищ, надежный сосед, всегда готовый оказать необходимую помощь и поддержку родным, односельчанам и соотечественникам в целом. Солдат с готовностью помогает жителям родной деревни в борьбе со злым колдуном, мертвецом, спасает дочь своего государя от проказ нечистой силы и т.д. Для данного архетипа очень важна связь с окружающими, принадлежность к сообществу, будь то деревня или целая страна. Таким образом, ту помощь, которую оказывает солдат окружающим, следует рассматривать как попытку сохранить целостность этого сообщества (деревни или государства в целом). 

С другой стороны, Солдату совсем не чужд авантюризм, азарт. Солдат пускается во все тяжкие, готов вступить в борьбу с самим дьяволом, если видит хоть малейшую возможность заработать:  «– О чем горюете? – Так и так, служивый! – Я могу оживить ваших молодых, что дадите? – Да хоть половину именья бери!...». При этом деньги не имеют для солдата большой ценности, он так же легко их тратит, как и зарабатывает, берясь за любую предложенную работу; надолго деньги у него никогда не задерживаются.

Солдату не чужды человеческие слабости. Он большой охотник выпить и погулять: «…воротился солдат в село и давай пировать»; «…побыл на родине, нагулялся досыта и воротился на царскую службу». Солдат живет одним днем, он – «казенный человек», который рад любому предложенному комфорту:  «Это, бабушка, ничего; солдату немного места надо; где-нибудь в уголок прилягу, только бы не на дворе!».  Он всегда доволен тем, что имеет, но рад получить и нечто большее. 

Для Солдата характерна истинно народная смекалка, мудрость и чувство юмора, которые помогают ему в борьбе с нечистой силой. Интересно, что в борьбе с нечистью Солдат часто побеждает ее же оружием, например обыгрывает черта в карты, обманывает его: «Плохо пришлось чертям, а вылезть никак нельзя! Угостил их солдат  на славу». Солдату сам черт не страшен. 

В целом, на наш взгляд, образу Солдата соответствует средний, обычный человек, хороший сосед, работяга, помощник, чья сила именно в обладании русскими народными достоинствами (чувство локтя, смекалка, отсутствие страха перед самой сложной работой, юмор) и недостатками (склонность к гульбе, жизнь одним днем). 

В пространстве архетипов русской культуры архетип Солдата следует относить к группе архетипов Подготовки/Семьи и идентифицировать с архетипом ВЕРНОСТЬ. 

5. Царь.  Данный архетип неоднозначен. С одной стороны, Царь – это «царь-батюшка», второй отец, всей душой радеющий за судьбу отечества:  «…царь, получивши такую весть, сыскал Никиту Кожемяку да сам пошел просить его, чтобы освободил его землю от лютого змея и выручил царевну». С другой стороны, Царь может выступать и как социальное зло, притесняющее обычных людей. Такая трактовка Царя особенно характерна для сказок про Дурака, где Царь, преследуя личную выгоду, приказывает главному герою выполнить заведомо невыполнимые задачи. Иногда справедливый Царь противопоставляется ищущим личной выгоды вельможам: «…царь еще больше его возлюбил, а вельможи пуще прежнего  возненавидели, собрались и начали думу думать, как бы его извести». 

В целом же, Царь – это типичный правитель. Его девизом выступает фраза: «Царское слово – закон». Царь не терпит полумер и полурешений, он либо щедро награждает, либо жестоко наказывает:  «Достанешь – златом-серебром награжу, а не достанешь – то мой меч, твоя голова с плеч». Для него характерна справедливость, властность и гневливость.

Роль Царя заключается прежде всего в поддержании существующего порядка, осуществлении контроля над подвластным ему пространством. Основная его цель – создание условий для успешного функционирования семьи, общности или государства. Исходя из этого, сюжет сказок с участием Царя часто строится на возвращении утраченного порядка (например, на спасении царицы либо царской дочери, на защите государства от змея, тугарина и проч.). 

В пространстве архетипов русской культуры архетип Царя следует относить к группе архетипов Возвращения/Королевского двора и идентифицировать с архетипом ВЛАСТЬ. 

6. Василиса Прекрасная.  Несмотря на то что данный архетип, как правило, является второстепенным в сюжетах народных сказок, роль его значительна. Персонифицируясь в образах собственно Василисы Прекрасной, Марьи Моревны, Ольги-Царевны, Ненаглядной Красоты и проч., данный архетип (отметим, что он женский) дарит главному герою любовь.  

Разберем основные характеристики архетипа Василисы Прекраснй. Во-первых, Василиса Прекрасная – это всегда объект борьбы: чтобы ее заполучить, нужно произвести ряд сложных действий, как правило, связанных с риском для жизни:  «…третий змей проявился, прислал к царю письмо, а в письме требует: вывози-де меньшую царевну на съедение. Иван солдатский сын оседлал своего доброго коня, сел и поскакал к синю морю. На берегу стоит прекрасная царевна, на железной цепи к камню прикована». 

Во-вторых, Василиса Прекрасная – это наивысший дар (наряду с «пол-царством») победителю: «…царь отдал ему за то полцарства и в жены дочь свою». Право получить в жены Василису Прекрасную (право жениться) получает тот, кто с успехом прошел все испытания. 

В-третьих, Василиса Прекрасная – фактор зависти и предательства. В борьбе за любовь братья часто идут на все, вплоть до братоубийства: «…Димитрий-царевич вынул из ножон меч свой, заколол Ивана-царевича и изрубил его на мелкие части; потом разбудил прекрасную  королевну Елену и начал ее спрашивать…». Кроме вышеупомянутых для Василисы Прекрасной характерны следующие характеристики: 

1. Верность: «…царевна из медного царства вышла замуж за середнего брата, царевна  из серебряного царства – за старшего брата, а его нареченная невеста ни за кого не идет». 

2. Заботливость:  «Ольга-царевна тотчас прибежала навстречу, стала его целовать обнимать, про здоровье расспрашивать, про свое житье-бытье рассказывать».

3. Решительность вплоть до воинственности: «Все это войско великое побила Марья Моревна, прекрасная королевна». 

В целом, Василиса Прекрасная – это наивысшая ценность, объект жесткой конкурентной борьбы, что подчеркивает народная мудрость «за любовь нужно бороться». 

В пространстве архетипов русской культуры данный архетип следует относить к группе архетипов Превращения/Пути и идентифицировать с архетипом ЛЮБОВЬ. 

7. Золотая рыбка. В русской народной сказочной традиции присутствует также архетип волшебного помощника главного героя (золотая рыбка, щука, серый волк, Моголь-птица и проч. [4]). Данный архетип, исходя из логики сюжета, как правило, второстепенен, и тем не менее представляет значительный интерес. 

Базовой характеристикой Золотой рыбки является способность справляться с любой сколь угодно сложной задачей качественно и внешне без каких-либо затруднений:  «…пошел старик на море… приплыла золотая рыбка: «Что тебе, старик, надо?» – «Да что, вздурилась моя старуха пуще прежнего: не хочет быть воеводихой, хочет быть царицею». – «Не тужи! Ступай домой… все будет сделано». При этом механизм магических действий не раскрывается, важным оказывается лишь то, что задача будет решена, и решена в поставленный срок: «…дурак после того сказал: Ну-ка, по щучьему веленью, а по моему прошенью ступай-ка, печь, домой!» Тотчас поехала печь домой, а приехавши – опять стала на прежнем месте». 

Другой важной особенностью архетипа Золотой рыбки является то, что главный герой никогда не получает волшебного помощника просто так. Главный герой всегда платит определенную цену за него:  «…ехал день, другой и третий – вдруг вышел ему навстречу пребольшой серый волк и сказал: «Ох ты гой еси, младой юноша, Иван-царевич! Ведь ты читал, на столбе написано, что конь твой будет мертв; так зачем сюда едешь?» Волк вымолвил эти слова, разорвал коня Ивана-царевича надвое и пошел прочь в сторону»

 

1;  «Иван-царевич всю говядину скормил и бочки спихал, а Могольптица летит – оборачивается. «Что делать?» – думает царевич, вырезал из своих ног икры и дал птице; она проглотила, вылетела на луга зеленые, травы шелковые, цветы лазоревые и пала наземь».

Платой может быть также праведная жизнь, личностные качества, такие, например, как доброта: «…смотрит, а сеть пуста; всего-навсего одна рыбка попалась, зато рыбка не простая – золотая. Возмолилась ему рыбка человечьим голосом: «Не бери меня, старичок! Пусти лучше в сине море; я тебе сама пригожусь: что пожелаешь, то и сделаю». Старик подумал- подумал и говорит: «Мне ничего от тебя не надобно: ступай гуляй в море!», – как мужество: «…Мороз пуще затрещал и сильнее защелкал и девице сказал: Тепло ли те, девица? Тепло ли те, красная? Тепло ли те, лапушка?» Девица окостеневала и чуть слышно сказала: «Ой, тепло, голубчик Морозушко!» Тут Морозко сжалился, окутал девицу шубами и отогрел одеялами».  

В пространстве архетипов русской культуры данный архетип следует относить к группе архетипов Возвращения/Королевского двора и идентифицировать с архетипом МАГИЯ. 

8. Черт.  Во многом своеобразен архетип Черта. Образ его второстепенен и обычно носит негативный оттенок, поскольку напрямую ассоциируется с нечистой силой, со злом. По сюжету главный герой вынужден бороться с Чертом с целью избавить кого-либо (царевна, купец и проч.) от его злодеяний: «…отрядил сатана во дворец иного черта; вишь, они ходили стращать да мучить царевну по очереди»; «Поезжай, – говорит батраку, – на чертову  мельницу да сослужи мне службу великую: собери с нечистых деньги; в долг у меня  забрали, а отдавать не отдают!».

Особенностью Черта является его стремление совершать пакости и проказы, изводить людей. Тем не менее его злодеяния носят скорее характер злых шуток и проказ, нежели действительно наносят ущерб жизни людей: «Наступила темная ночь; как раз в двенадцать часов закричал нечистый громким голосом, и собралось к нему чертенят видимо-невидимо, начали горшки лепить, пошел гром, стук, хохот по всему двору». 

Черт не лишен некоего обаяния, он не прочь пообщаться и даже подружиться с целью весело провести время:  «В полночь приходит нечистый, услыхал музыку и бросился к солдату: «Здравствуй, брат!» – «Здорово!» – «Что ты пьешь?» – «Квасок потягиваю». – «Дай-ка мне!»; «…говорит черт, – …давай, служивый, в карты играть». – «А на что играть-то станем?» – «Известно – на деньги». 

 

Шутовское обличье Черта проявляется в том, что он, являясь большим любителем пошутить, часто сам оказывается объектом жестоких шуток: «В полночь приходит нечистый, услыхал музыку и бросился к солдату: …«Что ты пьешь?» – «Квасок потягиваю». – «Дай-ка мне!» – «Изволь!» – и поднес ему полный стакан горячего спирту; черт выпил – и глаза под лоб закатил: «Эх, крепко забирает!»; «…дай-ка закусить чем-нибудь». – «Вот орехи, бери да закусывай!» – говорит солдат, а сам свинцовые пули подсовывает. Черт  грыз-грыз, только зубы поломал».

Черт в принципе неуязвим физически, его нельзя убить. Черта можно победить его же оружием – жестокой шуткой:  «Солдат привел нечистого к чугунному человеку, тронул за пружину да как щелкнет черта по лбу – тот ажно в другую стену отлетел; а солдат ухватил его за руку: «Стой! Еще девять щелчков за тобою». Тронул в другой раз пружину да так урезал, что черт кубарем покатился да чуть-чуть стены не пробил!». 

В пространстве архетипов русской культуры архетип Черта следует относить к группе архетипов Возвращения/Королевского двора и идентифицировать с архетипом КАРНАВАЛА.  

9. Мать (Мачеха). Смысл архетипа Матери проявляется в дихотомии Мать-Мачеха. Родная мать дарит любовь, тепло и заботу, мачеха же – полная ее противоположность:  «…мачеха была ненавистная…»; «…дед овдовел и женился на другой жене, а от первой жены осталась у него девочка. Злая мачеха ее не полюбила, била ее и думала, как бы вовсе извести».

Отметим, что в русских народных сказках образ Мачехи выведен значительно ярче образа Матери. Мачеха – это «перевернутый» отрицательный архетип, это Мать, но неродная Мать. 

Если целью Матери является защита беззащитного и слабого (своего ребенка) от какоголибо ущерба, то целью Мачехи является забота лишь о родном ребенке в противовес стремлению извести и уничтожить ребенка неродного. Таким образом, любовь и забота Мачехи является разрушительной: «Василиса была первая на все село красавица; мачеха и сестры завидовали  ее красоте, мучили ее всевозможными работами, чтоб она от трудов похудела, а от  ветру и солнца почернела; совсем житья не было!». 

Частично архетип Матери (Мачехи) пересекается с образом Бабы-яги, которая в некоторых сказочных сюжетах пытается похитить детей с целью их съесть: «…ягая-баба… пришла к тому месту и начала его манить к себе такими же словами, как и мать кликала»; «…баба-яга пустилась опять в погоню. Девочка приклонила  ухо к земле и слышит, что баба-яга близко, бросила гребешок: сделался лес такой  дремучий да страшный! Баба-яга стала его грызть, но сколь ни старалась – не  могла прогрызть и воротилась назад». 

В пространстве архетипов русской культуры данный архетип следует относить к группе архетипов Подготовки/Семьи и идентифицировать с архетипом ЗАБОТА. 

10. Баба-яга.  Архетип Бабы-яги, мудрой (вещей) старухи, распространен в русских народных сказках [2]. Отметим, что его следует отличать от бабы-яги (ягой-бабы), являющейся воплощением архетипа Матери (Мачехи). 

Архетип Бабы-яги (что характерно, женский архетип) – это олицетворение мудрости в русской народной сказке:  «…увидал избушку на курьих ножках, вошел туда, а в избушке сидит баба-яга костяная нога. «Здравствуй, бабушка!» – «Здравствуй, Иван-царевич! Что, от дела лытаешь али дела пытаешь?» – «Какое дело! Еду в тридесятое государство: там, говорят, есть красная девица – с рук и с ног вода целющая точится». – «Есть, батюшка! Хоть видом не видала, а слыхом слыхала; только тебе до ней не добраться». Иногда мудрый совет дается устами старика, но эти ведуны мужского пола сравнительно редки и в общем слабо очерчены. 

Баба-яга – носительница не только мудрости, но и власти, которая дается ей знанием. У нее имеются не только волшебные предметы, которыми она снабжает героя, ей повинуются волшебные животные:  «…вытащила она Василису из горницы и вытолкала за ворота, сняла с забора один череп с горящими глазами и, наткнув на палку, отдала ей и сказала: «Вот тебе огонь для мачехиных дочек, возьми его…».  

В пространстве архетипов русской культуры архетип Бабы-яги следует относить к группе архетипов Возвращения/Королевского двора и идентифицировать с архетипом МУДРОСТИ. 

11. Кощей. Доминирующими характеристиками в архетипе Кощея являются разрушение,насилие, человеконенавистничество:  «…вдруг Кош Бессмертный входит в дом и говорит: «Фу-фу! Русской коски слыхом не слыхать, видом не видать, а русская коска сама на двор пришла!»;  «Кощей поскакал, догнал Ивана царевича, изрубил его в мелкие куски и поклал в смоленую бочку; взял эту бочку, скрепил железными обручами и бросил в синее море».

Данный архетип очевидно выражает деструктивную социальную силу, нарушившую древние родовые порядки равноправия и отнявшую у женщины её прежнюю социальную роль. Так, Кощей всегда предстаёт в сказке как похититель женщин, превращающий их в своих рабынь:  «В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь; у этого царя было три сына, все они были на возрасте. Только мать их вдруг унес Кош Бессмертный»; «Откуда ни взялся Кощей Бессмертный – унес Василису Кирбитьевну». 

Тот факт, что архетип Кощея окрашен красками отрицания, пренебрежения общепринятыми нормами, очевиден уже из самой семантики данного архетипа: как правило, Кощея повсеместно называют Бессмертным. Несмотря на то что Кощей оказывается бессмертен условно (его можно убить, но сделать это чрезвычайно сложно), сам факт отрицания природного цикла жизнь-смерть здесь присутствует. 

Следует также отметить, что Кощей в русских народных сказках – это могучий воин, обладающий сверхъестественными способностями, он вызывает страх, на этом основывается его власть:  «…завтра Кощей на войну уедет…»; «…Кощей выпил и запросил третье, а как выпил третье ведро – взял свою прежнюю силу, тряхнул цепями и сразу все двенадцать порвал… и страшным вихрем вылетел в окно…». При этом ему нередко свойственно чувство юмора: « – Ха-ха-ха, баба-дура! Волос длинен, да ум короток; разве здесь моя смерть?» – «А где же?» – «Моя смерть в козле запрятана». Василиса Кирбитьевна,  как только Кощей на охоту уехал, взяла убрала козла лентами да бубенчиками, а рога ему вызолотила. Кощей увидал, опять рассмеялся: «Эх, баба-дура!». 

В пространстве архетипов русской культуры данный архетип следует относить к группе архетипов Превращения/Пути и идентифицировать с архетипом БУНТА. 

Однако следует иметь в виду, что Кощей соответствует перевернутому архетипу Бунтаря, это Бунтарь со знаком «минус», поскольку стремление к разрушению у Кощея не подвержено благотворному влиянию Совести, бунт Кощея абсолютно деструктивен. 

12. Творчество.  Анализируя пласт древних русских народных сказок, мы не обнаружили четко очерченного архетипа, который соответствовал бы архетипу ТВОРЧЕСТВА. На наш взгляд, Творчество как процесс материализации проекта, мечты, представления, процесс превращения нестабильного воображаемого объекта в нечто материальное находит свое отражение в гораздо более поздней сказочной традиции, в авторской сказке и персонифицируется в таких образах русских умельцев из народа, как Левша Н.С. Лескова или Данила-мастер П.П. Бажова. 

Вышеприведенное описание архетипов древности может быть успешно использовано при анализе содержания русских народных сказок.

 





Список литературы 

1. Иудин А.А. Архетипы в брендинге: специфика русской культурной традиции. Нижний Новгород: НИСОЦ, 2008. С. 5, 13. 

2. Трубецкой Е.Н. «Иное царство» и его искатели в русской народной сказке // Литературная учеба. 1990. № 2. С. 110–118. 

3. Иванов В.В., Топоров В.Н. Иван Царевич // Славянская мифология. Энциклопедический словарь. М., 1995. С. 229. 

4. Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. Л., 1986. С. 253–277. 

 



57 вебинаров для учителей на разные темы
ПЕРЕЙТИ к бесплатному просмотру
(заказ свидетельства о просмотре - только до 11 декабря)

Автор
Дата добавления 24.09.2015
Раздел Русский язык и литература
Подраздел Другие методич. материалы
Просмотров416
Номер материала ДВ-008033
Получить свидетельство о публикации

Комментарии:

1 год назад

Настоящая статья имеет цель рассмотреть русские архетипы древности, выявленных в результате анализа русских народных сказок. Отметим, что прикладная ценность статьи состоит в возможности использования выявленных архетипов древности при проведении уроков литературного чтения в начальных классах по теме «Русские народные сказки», имеющих в своей основе традиционные национальные ценности.


Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.
Специальное предложение
Вверх