Добавить материал и получить бесплатное свидетельство о публикации в СМИ
Эл. №ФС77-60625 от 20.01.2015
Инфоурок / Обществознание / Презентации / Сценарий деловой игры "Суворов знаменитый и неизвестный"

Сценарий деловой игры "Суворов знаменитый и неизвестный"


До 7 декабря продлён приём заявок на
Международный конкурс "Мириады открытий"
(конкурс сразу по 24 предметам за один оргвзнос)

  • Обществознание

Поделитесь материалом с коллегами:

Сценарий деловой игры творческой мастерской «Человек. Культура. Общество» в рамках проекта «Памятные даты в наших сердцах»,

посв. 285-летию со дня рождения полководца А.В. Суворова (1730-1800)

03.11.2015г.


Игра-исследование «А.В.Суворов: знаменитый и неизвестный»


Руководитель творческой мастерской – Субботина О.Г.

Цель: изучение личности А.В.Суворова на фоне исторических событий той эпохи через индивидуальные исследовательские действия учащихся.

Задачи:

- обогатить исследовательские навыки и интеллектуальный опыт учащихся,

- расширить у учащихся опыт ролевого моделирования и интерактивной исследовательской практики, как индивидуальной, так и коллективной,

- обеспечить эффективное погружение в эпоху с присвоением исторических знаний.

Оборудование:

Компьютер, проектор, экран. Презентация, фотоматериалы. Письма, исторические документы.

Ход занятия:

Введение

Презентация темы работы творческой мастерской.

Знакомство с основными фактами из жизни А.В. Суворова (приложение 1).


Игра-исследование

  1. Погружение в эпоху через обращение к знаниям учащихся. Какие поэты и писатели, ученые и политики жили в то время? Чем занимались различные сословия российского общества?

(Ребята отвечают на вопросы, проводят примеры исторических личностей, событий, жизненного устройства).


  1. Наша игра-исследование основана на воображаемой ситуации современности. Представьте себе, что на юбилейную Ассамблею, посвященную годовщине А.В. Суворова, собираются представители различных профессий для изучения личности великого полководца, его вклада в военную науку, в военную педагогику, а также его места в памяти современников, роли в истории России.


Главные действующие лица этого события – вы, ребята. Именно от вас зависит процесс и результат нашего необычного собрания.


Ваши роли заключаются в следующем: вы, современные молодые люди, живущие в 21 веке (писатели, журналисты, ученые, военные, а возможно и потомки великого полководца) изучаете события той эпохи, письменные свидетельства самого А.В. Суворова и современников. Более того – вы настоящие герои этого процесса, самостоятельно проводите исследования, пишете статьи и книги, научные доклады о событиях эпохи и жизни великого полководца. Среди вас есть также философы, психологи, этнографы. Вас интересует огромный пласт знаний. Но каждый может ставить свои акценты, проанализировать фактический материал в своем направлении, делать собственные выводы.

(Учащиеся самостоятельно определяют свои роли и получают фактический материал для проведения исследований – документы, письма, фотографии и др. По желанию учащиеся делятся на группы или проводят исследование самостоятельно). /Приложение 2/.

В ходе исследования проводятся обсуждения, возможно даже дискуссии по некоторым вопросам, вызывающим сомнения или недоверие. Руководитель выступает в роли координатора процесса, тьютора, консультанта, помощника-аналитика. Разрешается использовать также сетевые ресурсы и социальные сети.

В итоге проходит презентация продуктов исследования. Делаются выводы.

Предполагаемые продукты исследования:

  • Мини-статья «Потомки о Суворове»

  • Военный репортаж «По следам суворовских побед»

  • Журналистское расследование «Неизвестный Суворов»

  • Краткий анализ военного наследия полководца «Наука побеждать»

  • Выступление-доклад «Гений военного искусства»

  • Научная теория «Опережая свое время…»

  • Культурологическое, социологическое или психологическое исследование «Суворов в обычной жизни», «Суворов и Суворочка», «Личная переписка полководца» и др.

  • Историческая сенсация и др.


Рефлексия

Для проведения рефлексии учащимся раздаются афоризмы и высказывания великого полководца (приложение 3).

Каждый учащийся выражает свое понимание жизненной философии великого полководца.

В завершение занятия проводится синквейн «Суворов…»


Итоговое представление мастерской на общем сборе.

Реб.1 Наша творческая мастерская прошла в форме игры-исследования.

Реб.2 Мы, молодые представители различных профессий (историки, военные, журналисты, философы, психологи), собрались на юбилейную Ассамблею, посвященную 285-й годовщине со дня рождения А.В. Суворова.

Реб.1 Мы хорошо узнали личность великого полководца, его роль в истории России, вклад в военную науку, дипломатию, военную педагогику.

Реб.2 Мы изучали письма и документы его современников. Самостоятельно провели исследования, написали статьи, военные репортажи, научные доклады о событиях эпохи и жизни великого полководца.

Реб.1 И даже сделали исторические открытия!

Реб.2 Мы стали лучше понимать наше прошлое, историю страны и ее героев!



Приложение 1

Суворов Александр Васильевич

Суворов Александр Васильевич - князь Италийский, граф Рымникский и Священной Римской империи, генералиссимус русской армии и генерал-фельдмаршал австрийской, величайший русский полководец (1730 - 1800).

Отец Суворова, генерал-аншеф Василий Иванович, видя хилое сложение сына, предназначал его сначала к гражданской службе, но, вследствие неодолимого влечения мальчика к военному делу, записал его рядовым в лейб-гвардии Семеновский полк. В 1745 г. он поступил на действительную службу, которую стал нести весьма ретиво, закалил свое здоровье, отлично переносил усталость и всякие лишения.

Солдаты любили Суворова, но уже тогда считали его чудаком. Жизнь его не походила на жизнь других дворян того времени. Только в 1754 г. он был произведен в офицеры, а на боевое поприще впервые выступил во время 7-летней войны; участвовал в сражении при Кунерсдорфе и в набеге Чернышева на Берлин; в 1761 г. командовал отдельными отрядами и отличился как отважный партизан и лихой кавалерист. В 1762 г. он был послан с депешами к императрице и был назначен командиром Астраханского пехотного полка.

Командуя с 1763 г. Суздальским пехотным полком, Суворов выработал свою знаменитую систему воспитания и обучения войск, на основании боевых опытов, вынесенных им из войны против такого полководца, каким был Фридрих Великий. В ноябре 1768 г. Суздальский полк двинут был из Ладоги в Смоленск для действий против польских конфедератов. Здесь Суворов имел случай проявить свои блестящие дарования. Победы, одержанные им под Ландскроной и Столовичами, равно как овладение Краковом (15 апреля 1772 г.), сильно повлияли на исход войны, результатом которой был первый раздел Польши.

Возвратясь в Петербург, Суворов, произведенный в генерал-майоры, был командирован для осмотра в военном отношении границы со Швецией, а потом в армию Румянцева, стоявшую на Дунае. 10 мая и 17 июня 1773 г. он произвел два победоносные поиска на Туртукай, представляющие образцы форсированной наступательной переправы через реку. 3 сентября он одержал победу над турками у Гирсова, а 9 июня 1774 г. нанес им решительное поражение при Козлудже, что главным образом повлияло на исход войны и заключение мира в Кучук-Кайнарджи.

По окончании турецкого похода Суворов был послан к графу Панину, занятому усмирением пугачевского мятежа (ср. Пугачевщина); но к месту нового назначения Суворов успел прибыть лишь после окончательного поражения Пугачева Михельсоном. До 1779 г. Суворов командовал войсками на Кубани и в Крыму и превосходно организовал оборону берегов Таврического полуострова на случай десанта со стороны турок. За это же время он устроил выселение из Крыма христианских обывателей: греки были водворены по азовскому побережью, армяне - на Дону, близ Ростова. В 1779 г. Суворов получил в командование малороссийскую дивизию, а в 1782 г. принял начальство над кубанским корпусом. После присоединения Крыма к России (1783) Суворов должен был привести в покорность ногайских татар, что и было им исполнено, несмотря на значительные затруднения. В 1786 г. он произведен в генерал-аншефы и назначен начальником кременчугской дивизии. С началом 2-ой турецкой войны 1787 - 1791 гг., Суворов был назначен начальником кинбурнского корпуса, на который возложена была оборона Черноморского побережья, от устья Буга до Перекопа.

Основательность сделанных им распоряжений блистательно обнаружилась победой под Кинбурном. Участие его в осаде Очакова (1788) прекратилось вследствие неудовольствий с Потемкиным. В 1789 г. Суворов, командуя дивизией в армии Репнина, разбил турок при Фокшанах и Рымнике, за что получил орден святого Георгия 1 степени и титул графа Рымникского, а от австрийского императора - титул графа Священной Римской империи. В декабре 1790 г. он взял штурмом Измаил. Подвиг этот, вследствие последовавшего затем столкновения с Потемкиным, не дал Суворову фельдмаршальского жезла: он награжден был лишь званием подполковника лейб-гвардии Преображенского полка. В 1791 г. Суворову поручено обозрение финляндской границы и составление проекта ее укрепления; поручением этим он очень тяготился. В конце 1792 г. на него было возложено подобное же поручение на юго-западе России, в виду возможности возобновления войны с Турцией.

В августе 1794 г. он был вызван на театр польской войны. За ряд одержанных им побед, завершившихся взятием Праги, награжден был чином генерал фельдмаршала. В 1796 г. Суворов назначен начальником наших военных сил в южной и юго-западной губерниях и здесь развил до полноты свою систему обучения и воспитания войск. Здесь же он дал окончательную редакцию своему военному катехизису ("Наука побеждать", "Деятельное военное искусство").

Когда, по восшествии на престол императора Павла, в войсках начались разные нововведения, Суворов открыто выразил свое к ним не сочувствие, за что подвергся опале: в феврале 1797 г. он был отставлен от службы и сослан в его имение под присмотр полиции. Ссылка эта продолжалась около двух лет, пока, в феврале 1799 г., по настоятельным ходатайствам венского двора, не последовал высочайший рескрипт, которым Суворову поручалось начальство над австро-русской армией в войне с Францией. Эта война увенчала его новой славой (Итальянский поход Суворова и Швейцарский поход Суворова). Император Павел пожаловал ему титул князя Италийского и звание генералиссимуса и приказал поставить ему памятник в Санкт-Петербурге. Последняя война надломила силы престарелого полководца; совершенно больным возвратился он (20 апреля 1800 г.) в Санкт-Петербург, где 6 мая скончался. Прах его покоится в Александро-Невской лавре.

Личность Суворова представляет редкое явление, особенно в современном ему русском обществе. В малорослом, хилом и невзрачном мальчике трудно было предугадать будущего великого полководца, пробившего себе дорогу к высшим почестям не силой могущественных связей, а только своими личными дарованиями и железным характером. При довольно поверхностном домашнем воспитании, он хорошо ознакомился, однако, с немецким и французским языками, а впоследствии выучился и нескольким другим. С детства любознательный, он со страстью предался чтению, преимущественно книг военного содержания. Вынеся из родительского дома уважение к науке и жажду знания, он и на службе, чуть не до конца жизни, постоянно пополнял свое многостороннее образование. Обладая чрезвычайной личной храбростью, он без нужды не выказывал ее, но там, где считал нужным, бросался в самый пыл боя, платясь за это неоднократными ранами. К числу особенностей Суворова принадлежало его чудачество, о котором ходит много анекдотов.

Иные считали это чудачество врожденным, другие - напускным, с целью отличиться от других и обратить на себя внимание. Если последнее мнение и верно, то в зрелом возрасте Суворова чудачество сделалось его второй природой. Он избегал изнеженности, даже комфорта, чуждался женщин, вел полубивуачную жизнь, спал на сене, носил даже в холода самую легкую одежду, не ходил, а бегал, не ездил, а скакал, постоянно обнаруживая самую кипучую деятельность. Главными пружинами деятельности Суворова были страсть к военному делу (и к войне как конечному его проявлению) и сильнейшее славолюбие, ради которых он, однако, не поступался правилами нравственности.

Бескорыстие, щедрость, религиозность, добродушие, простота в обращении привлекали к нему все сердца. На солдат, потребности и понятия которых он близко изучил, Суворов имел неотразимое влияние: они безгранично доверяли ему и готовы были идти с ним в огонь и воду. Семейная жизнь Суворова сложилась неудачно: в промежуток между турецкими кампаниями 1773 и 1774 гг. он женился на княжне Прозоровской, но уже в 1784 г., после частых пререканий, окончательно разошелся с ней.

Как полководец, Суворов отличался методичностью (в лучшем смысле этого слова), задавался всегда действительно важными целями. Он постоянно старался действовать сосредоточенными силами; если иногда ему и случалось разбрасывать свои войска, то по не зависевшим от него причинам. В таких случаях он возмещал разбросанность или слабость своих сил быстротой маршей, доставлявшей ему возможность ударить на противника неожиданно. Инициативу Суворов всегда сохранял в своих руках и неуклонно придерживался наступательного образа действий.

Планы его были всегда просты, что и составляло их главное достоинство. В те времена, когда необходимость преследования неприятеля после одержанной победы далеко еще не всеми сознавалась, когда говорили, что надо "строить отступающему золотой мост", Суворов всегда довершал победу горячим и неотступным преследованием, чтобы закончить поражение противника. Придавая большое значение нравственному элементу, он везде ставил дух выше формы; всякий тактический прием приобретал у него некоторую особенность, изобличавшую мастера. От других он тоже требовал решительности и самостоятельности в действиях. В бою он извлекал из своих войск все, что было возможно; ни одна часть их не оставалась праздной. Идеи Суворова как военного педагога и поныне еще не применены во всей полноте. Результаты суворовского воспитания и образования войск сказались в ряде блестящих побед, какого не имеет ни один из русских полководцев. Сам он в течение своего долголетнего военного поприща ни разу побежден не был.

Биография

Александр Васильевич Суворов (1730 — 1800) — русский полководец, один из основоположников русского военного искусства.

Князь Италийский (1799), граф Российской империи Суворов-Рымникский (1789); князь, королевский родственник («кузен короля») и гранд Сардинского королевства (1799), граф Римской империи (1789).

Генералиссимус российских сухопутных и морских сил, генерал-фельдмаршал австрийских и сардинских войск, кавалер всех российских орденов своего времени, вручавшихся мужчинам, а также многих иностранных военных орденов.

Великий русский полководец, национальный герой России и военный теоретик. Полководческий гений Суворова отражен в чеканной формулировке: «не проиграл ни одного сражения, причем все они были выиграны при численном превосходстве неприятеля» (более 60 сражений).

Молодые годы и начало военной карьеры

Происхождение. Юность Суворова

Родился 13 (24) ноября 1729 или 1730 года в семье военного, генерал-аншефа Василия Ивановича Суворова(крестника Петра I Великого), в Москве.

В своей единственной, собственноручно написанной, записке Суворов пишет о рождении в 1730 году, а в автобиографии пишет, что поступил на службу в 15 лет и было это в 1742 году (то есть дата рождения — 1727 год). Кроме этого, в записи полка от 25 октября 1742 года, в который поступал Суворов, описано, что отроду ему 12 лет и было это записано по словам самого Суворова (то есть дата рождения — 1729 год). Дополнительная информация, однозначно указывающая дату рождения, до настоящего времени не выявлена. Большинство исследователей склоняются к тому, что местом рождения Суворова следует считать Москву, однако это тоже доподлинно не установлено.

Его отец, Василий Иванович Суворов — генерал-аншеф и сенатор — отличался высокой образованностью, был автором первого русского военного словаря, крестником Петра I. Мать Суворова — Авдотья (Евдокия) Феодосьевна Суворова, в девичестве Манукова. О ней сохранилось крайне мало сведений. По одной из версий, её отец, Феодосий Семёнович, принадлежал к старинному роду московского служилого дворянства, с 1725 года был вице-президентом Вотчинной коллегии. Иногда можно встретить утверждение об армянском происхождении матери Суворова. Эта версия не получила распространения в специальной литературе и считается легендой. По родословной легенде Суворовы происходят от древней шведской благородной фамилии. Предок их, Сувор, как утверждал сам Суворов в автобиографии, выехал в Россию в 1622 году при царе Михаиле Фёдоровиче и принял российское подданство.

Назван Александром в честь Александра Невского. Детство провёл в отцовском имении в деревне. Суворов рос слабым, часто болел. Отец готовил его на гражданскую службу. Однако с детских лет Суворов проявил тягу к военному делу, пользуясь богатейшей отцовской библиотекой, изучал артиллерию, фортификацию, военную историю. Решив стать военным, Суворов стал закаляться и заниматься физическими упражнениями. Большое влияние на судьбу Суворова оказал генерал Ганнибал — друг семьи Суворовых. Заметив, что во время игры в солдатики Александр неплохо разбирается в тактических сложностях манёвра, Ганнибал повлиял на его отца, чтобы тот избрал для сына военную карьеру.

В 1742 году был зачислен мушкетёром в лейб-гвардии Семёновский полк (чтобы начать положенную законом выслугу лет для офицерского чина), в котором в 1748 году начал действительную военную службу, постепенно повышаясь в звании. В Семёновском полку Суворов прослужил шесть с половиной лет. В это время он продолжал своё обучение, как самостоятельно, так и посещая занятия в Сухопутном шляхетском кадетском корпусе, изучил несколько иностранных языков.

Петрушевский А. описывает один примечательный случай из жизни Суворова, относящийся к этому периоду: «Будучи в Петергофе в карауле, он стоял на часах у Монплезира. Императрица Елизавета Петровна проходила мимо; Суворов отдал ей честь. Государыня почему-то обратила на него внимание и спросила, как его зовут. Узнав, что он сын Василия Ивановича, который был ей известен, она вынула серебряный рубль и хотела дать молодому Суворову. Он отказался взять, объяснив, что караульный устав запрещает брать часовому деньги. „Молодец“, — сказала государыня: „знаешь службу“; потрепала его по щеке и пожаловала поцеловать свою руку. „Я положу рубль здесь, на земле“, — прибавила она: „как сменишься, так возьми“. Крестовик этот Суворов хранил всю свою жизнь».

Начало военной карьеры 1754—1762

В 1754 году получил первый чин поручика и был назначен в Ингерманландский пехотный полк. С 1756 по 1758 год служил в Военной коллегии.

Начало боевой деятельности Суворова относится к Семилетней войне 1756—1763 гг. В первые годы войны он находился на тыловой службе в чине обер-провиантмейстера, затем майора и премьер-майора, где познакомился с принципами организации тыловых подразделений и снабжения действующей армии.

В 1758 году переведён в действующую армию и назначен комендантом Мемеля, с 1759 — офицер главной квартиры русской действующей армии. В своей первой боевой стычке Суворов участвовал 14 (25) июля 1759 года, когда с эскадроном драгун атаковал и обратил в бегство немецких драгун. Вскоре Суворова назначают дежурным офицером при командире дивизии В. В. Ферморе. На этой должности он участвовал в сражении под Кунерсдорфом(1 (13) августа 1759). В 1760 году Суворов назначен дежурным при главнокомандующем русской армией генерал-аншефе Ферморе и в этом качестве участвует во взятии Берлина русскими войсками.

В 1761 году командовал отдельными отрядами (драгунскими, гусарскими, казачьими), целью которых было сначала прикрыть отход русских войск к Бреславлю и безостановочно нападать на прусские войска. Нанёс ряд поражений прусской армии в Польше. Во время многочисленных стычек проявил себя как талантливый и смелый партизан и кавалерист. Среди его достижений в то время были захват в результате неожиданного набега и уничтожение значительных запасов сена на виду у неприятеля; при Бунцельвице с небольшим числом казаков Суворов захватил прусский пикет, отбил посланный против него отряд гусар и в пылу их преследования достиг неприятельских окопов, так что мог рассмотреть палатки королевской квартиры в лагере. Участвовал в боях у Ландсберга, Бирштайна, деревень Вейсентин и Келец, Наугарта, во взятии Гольнау, содействовал осадному корпусу П. А. Румянцева в овладении Кольбергом, принудив отступить генерала Платена.

Военная карьера при Екатерине II 1762—1796

26 августа (7 сентября) 1762 Суворов произведён в чин полковника и назначен командиром Астраханского пехотного полка, на который возлагалась задача содержания городских караулов в Петербурге во время коронации в Москве Екатерины II. По прибытии в Москву Суворов был принят императрицей, подарившей ему свой портрет. Позже Суворов напишет на портрете: «Это первое свидание проложило мне путь к славе…».

В 1763—1769 командовал Суздальским пехотным полком в Новой Ладоге, где составил «Полковое учреждение» (1764—1765) — инструкцию, содержавшую основные положения и правила по воспитанию солдат, внутренней службе и боевой подготовке войск. В июне 1765 года Суздальский полк участвовал в больших маневрах, регулярно проходивших в Красном селе. Суворов по итогам маневров был с похвалою упомянут в приказе.

С сентября 1768 — бригадир (промежуточное звание между полковником и генералом).

Война с Барской конфедерацией 1769—1772

15 (26) мая 1769 года Суворов назначается командиром бригады из Смоленского, Суздальского и Нижегородского мушкетёрских полков и направляется в Польшу для участия в военных действиях против войск шляхетской Барской конфедерации (направленной против короля Станислава Понятовского и России). Поход в Польшу продемонстрировал результаты обучения солдат по-суворовски: за 30 дней бригада прошла 850 вёрст, причём в дороге было только шесть заболевших.

Первая польская кампания также стала первым боевым применением опыта, полученного в Семилетней войне, и разработанной Суворовым тактики и системы подготовки войск, полностью себя оправдавшей.

Суворов применил тактику, зарекомендовавшую себя ещё в Семилетней войне. Командуя бригадой, полком, отдельными отрядами, он постоянно перемещался по Польше и нападал на войска конфедератов, постоянно обращая их в бегство. В частности, 2 (13) сентября 1769 года он одерживает победу над конфедератами у деревни Орехово.

1 (12) января 1770 года возведён в чин генерал-майора.

В этом же году одерживает ещё целый ряд побед над поляками, за что в сентябре 1770 года получил свою первую награду — орден Св. Анны, в то время ещё частная награда наследника престола Павла Петровича. В октябре назначен командующим русскими войсками в Люблинском округе. При переправе через Вислу упал и разбил себе грудь о понтон, вследствие чего несколько месяцев находился на лечении. После выздоровления, в мае 1771 года, Суворов одерживает победу при Ланцкороне, разгромив знаменитого французского генерала Ш. Ф. Дюмурье, а также при Замостье.

19 (30) августа 1772 года генерал-майор Александр Васильевич Суворов награждён сразу третьей степенью (минуя четвёртую) самого почётного российского военного ордена Св. Георгия.

Наиболее выдающейся в этой кампании стала победа Суворова с отрядом из 900 человек над корпусом гетмана М. Огинского (5 тысяч человек) в деле при Столовичах13 (24) сентября 1771 года. Корпус был полностью разгромлен. Русские потеряли 80 человек убитыми, поляки — до 1000 убитыми, около 700 пленными, в том числе 30 штаб- и обер-офицеров.

Последним достижением Суворова в первой польской кампании стало взятие Краковского замка, захваченного отрядом французского подполковника Клода Габриэля де Шуази в результате халатности преемника Суворова на посту командира Суздальского полка Штальберга. По получении сообщения о захвате замка, Суворов двинулся с небольшим отрядом к Кракову, где соединился с другими русскими войсками и начал осаду, длившуюся почти три месяца, в ходе которой постоянно пресекались попытки поляков прийти на помощь краковскому гарнизону. Осада закончилась капитуляцией гарнизона 15 (26) апреля 1772 года. За эту победу Екатерина II наградила Суворова 1000 червонцами и ещё 10 тысяч рублей прислала ему для раздачи участникам.

Действия Суворова в значительной степени повлияли на исход кампании и привели к скорой победе и первому разделу Польши.

Русско-турецкая война 1768—1774

После польской кампании Суворов был отправлен в Финляндию для инспекции и укрепления границы со Швецией. Укреплял не только крепость Вильманстранд, в городе Лаппеенранта, но и все приграничные укрепления. Но уже в апреле 1773 года он добился назначения на Балканский театр русско-турецкой войны 1768—1774 в 1-ю армию фельдмаршалаП. А. Румянцева, в корпус генерал-аншефа Салтыкова. Вскоре после назначения он прибыл в Негоешти 6 (17) мая и получил приказ произвести разведку боем крепости Туртукай. 10 (21) мая после успешного отражения турецкой атаки Суворов решает немедленно провести разведку и без согласования захватить укреплённый туртукайский гарнизон (т. н. первый поиск на Туртукай). Турецкие войска не ожидали скорого реванша, поэтому Туртукай был взят значительно меньшими, чем у турок, силами и с минимальными потерями (около 800—900 русских против порядка 4000 турок, в ходе боя русских погибло и ранено порядка 200 человек, турок, по разным оценкам — от 1000 до 1500 убитых). Город был разрушен, и все христиане были выведены из Туртукая для переселения на контролируемый Россией берег Дуная. Суворов в бою был сильно ранен в ногу разорвавшейся турецкой пушкой. По одной из версий, он получил строгий выговор за данный захват, который изначально планировался как разведка. По другой, менее правдоподобной, версии за самовольные действия Суворов был предан суду, и военная Коллегия приговорила его к смертной казни. Екатерина II не утвердила направленные против Суворова взыскания, написав: «Победителей не судят».

Командование, однако, не воспользовалось победой Суворова, турецкие войска вновь вошли в крепость и принялись укреплять Туртукай. Поэтому 17 (28) июня Суворов осуществил второй поиск на Туртукай и опять захватил его, несмотря на численное превосходство турецких войск и их готовность к штурму (по данным Петрушевского, турок снова было порядка 4000, русских около 2000). За победы в Туртукае генерал-майор Александр Васильевич Суворов 30 июля (10 августа) 1773года был награждён орденом Св. Георгия II степени.

Оборона Гирсово

В июле Суворов был назначен начальником обороны города Гирсово 3(14) сентября 1773 турки в количестве 4 тыс. пехоты и 3 тыс. конницы попытались взять Гирсово штурмом. У русских было порядка 3 тыс. человек. Суворов подпустил турок на близкое расстояние, а затем внезапно контратаковал с нескольких направлений. Турки были смяты и бежали, понеся тяжёлые потери. С турецкой стороны погибло по разным оценкам от 1100 до 2000 человек, в том числе двое пашей, с русской стороны было убито и ранено 200 человек.

Сражение при Козлуджи

В конце октября Суворов получает отпуск и уезжает в Москву. 17 (28) марта 1774 года он произведён в генерал-поручики. Вскоре он возвращается в армию и сперва прикрывает наступление дивизии Каменского на Базарджик, а затем его корпус соединяется с дивизией Каменского и принимает участие в сражении у Козлуджи (10(21) июня 1774 года), когда Суворов захватил высоту в тылу турецкого лагеря, а затем при поддержке пехоты Каменского разгромил все войско Абдул-Резака. Урон русских составил 209 человек. Турки потеряли 1,2 тыс. человек. В этом сражении, решившем участь кампании 1774 года и приведшем к заключению Кучук-Кайнарджийского мирного договора, действия Суворова стали одним из определяющих факторов победы русского войска.

Впоследствии город получает название Суворово и продолжает носить его до настоящего времени.

Между двумя русско-турецкими войнами. 1774—1786

В 1774 году Суворов был назначен командующим 6-й московской дивизией и в августе того же года был направлен для участия в подавлении Крестьянской войны под предводительством Е. И. Пугачёва, что свидетельствовало о том, что правительство относилось к восстанию с большой серьёзностью. Однако к моменту прибытия Суворова к Волге основные силы повстанцев были разгромлены подполковником И. И. Михельсоном. Суворов с войском отправляется в Царицын, где в начале сентября соединяется с Михельсоном и начинает преследование убегающего Пугачёва. У реки Большой Узень он почти настиг его, но в это время казачий сотник Харчев уже пленил Пугачёва. Суворов отвёз пленного в Симбирск и некоторое время занимался ликвидацией отрядов мятежников и умиротворением населения, оказавшегося в зоне влияния восстания.

В 1775 году получил годовой отпуск, связанный со смертью отца и введением в наследство. В этом же году 12 (23) августародилась дочь Наташа. Через год в 1776 году назначается командиром Санкт-Петербургской дивизии. Летом 1776 года находился в Коломне во главе Московской дивизии, расквартированной в городе. Во второй половине этого же года обострилась обстановка в Крымском ханстве, что было вызвано непрекращающимися попытками Турции вернуть Крым под свой контроль. В связи с этим, в ноябре 1776 года Суворов получил назначение в Крым в состав войск генерал-поручика Прозоровского, где вскоре вынужден был на время болезни Прозоровского принять командование всеми русскими войсками на полуострове и в дельте Дуная. Суворов поддержал избрание на должность хана Шахин-Гирея, избранного под сильным давлением русской дипломатии и армии. Предыдущий хан — ставленник Турции Девлет IV Герай — в начале 1777 года попытался оказать сопротивление, но его войска были рассеяны манёврами суворовской пехоты и конницы, а сам хан бежал в Турцию.

После нормализации обстановки на полуострове Суворов получил отпуск по болезни и уехал к семье в Полтаву, оттуда в конце 1777 года назначен командующим кубанским корпусом, где перед ним встала задача небольшим войском покрыть огромную границу. За три месяца пребывания на Кубани он организовал тщательно продуманную систему укреплений, сочетаний стационарных гарнизонов, расположенных в укреплениях, с подвижными резервами, всегда готовыми поддержать любой из гарнизонов участка, сделав линию обороны неприступной для кочевников. Суворов организовал прекрасно поставленную разведку, позволявшую ему быть в курсе настроений и намерений горских и ногайских предводителей. Проявив большое дипломатическое искусство в сочетании с решительными действиями, Суворов добился прекращения волнений среди местных ногайцев. В целях установления дружественных отношений с местным мусульманским населением Суворов строго запрещал жестокое обращение с пленными и решительно пресекал грубость по отношению к безоружному населению.

В 1778 году в звании капитана (возможно, это было название должности руководителя похода) Александр Васильевич Суворов вывел крымских армян на Дон и основал первое гражданское поселение около крепости Святого Дмитрия Ростовского — город Нор-Нахичеван, впоследствии Нахичевань-на-Дону и Крымское поселение. Сейчас это, соответственно, Пролетарский район Ростова-на-Дону и Мясниковский район Ростовской области.

В мае 1778 года был назначен на место Прозоровского в Крым, одновременно Кубань была оставлена ему в подчинении. Главной задачей Суворова в Крыму стало недопущение турецкого вторжения, опасность которого к тому времени резко возросла.

В двадцатых числах октября 1778 года А. В. Суворов перенёс свою ставку из Бахчисарая в Гёзлёв (ныне — Евпатория), где она находилась в течение семи месяцев. Сам генерал проживал в цитадели, которая располагалась между мечетью Хан-Джами и православным собором, сейчас на этом месте находится здание, построенное в конце XIX века.

Суворов был не только блистательным военным, но и талантливым администратором. В тот год в Европу пришла эпидемия чумы; благодаря строгим карантинным мерам, введенным генералом, Гезлёв (Евпатория) избежал страшной эпидемии. Русские солдаты очистили в городе все туалеты и конюшни, отремонтировали все городские колодцы, фонтаны и бани, купание в бане стало бесплатным; на рынках был наведен военный порядок, для въезжающих в город и ввозимых товаров был организован обязательный карантин; жителей принудили выбелить дома и дворы внутри и снаружи.

От местных жителей начали поступать жалобы на Суворова. Отремонтировав бани и городские фонтаны, он ввёл обязательное пятикратное омовение для горожан и солдат гарнизона, независимо от вероисповедания, под руководством мулл, за что в доносе христиан писалось, что Суворов «обасурманился и знает язык не только крымских татар, но и турок». Мусульмане жаловались на громкий колокольный звон и частое пение Суворова в церковном хоре. Жалобы остались без рассмотрения: вечно опальный генерал в тот момент был нужен империи. В 2004 году в сквере им. Караева установлен памятник полководцу на стилизованном редуте.

После присоединения Крыма к России в 1783 году, на месте редута русской армии в 1793 году по инициативе А. В. Суворова, строится карантин для товаров и грузов, там же возникает и военно-глазная клиника (первое русское медицинское учреждение Евпатории).

Между мечетью Хан-Джами и собором Св. Николая располагалась трёхэтажная башня-цитадель Канлы-Куле (Кровавая башня). В средние века в ней казнили преступников. Фрагменты башни просматриваются в техническом помещении здания, расположенного на углу, напротив собора Св. Николая. В описании Эвлии Челеби можно прочитать: «…прекрасный форт в форме четырёхугольника, построенный из камня, но безо рва. Протянулся он ровно на триста шагов. Кроме дома коменданта, тюрьмы и складов, нет там ничего, а посреди — пустое пространство».

В середине 1778 года он предотвратил высадку турецкого десанта в Ахтиарской бухте, чем была сорвана попытка Турции развязать новую войну в невыгодной для России международной обстановке: Суворов реорганизовал оборону побережья и предупредил, что любые попытки высадки турецких войск будут пресекаться силой, поэтому подошедшее на кораблях турецкое войско не решилось пытаться высадиться, и Турция признала Шахин-Гирея ханом.

В связи с этим, основная часть русских войск в 1779 году выводится из Крыма, и в мае Суворов назначается командующим Малороссийской дивизией в Полтаве, а вскоре переводится в Новороссийскую губернию командующим пограничной дивизией, то есть в непосредственное подчинение Потёмкину. С начала 1780 по конец 1781 года — Суворов в Астрахани, где командует войсками и готовит поход против Ирана, который, однако, не осуществляется. Затем в декабре 1781 года он переведён в Казань.

В августе 1782 года вновь направлен на Кубань для подавления ногайского восстания вспыхнувшего из-за распространения слухов, что ногайцев переселят за Урал и по причине преследования их разбойных нападений. 1 октября около крепости Кременчик (на реке Лаба в 12 верстах от впадения её в Кубань) Суворов полностью разбил ногайские войска. За один день в сече погибло около 5000 ногайцев. Вследствие этого большинство мурз выразили покорность Суворову и признали присоединение Крыма и ногайских земель к России. В течение 1783 года Суворов совершает экспедиции против отдельных отрядов ногайцев. За это Суворов получил орден Св. Владимира первой степени. Следует отметить, что в XIX веке основная масса ногайцев всё же была изгнана — депортирована в Турцию.

После признания Турцией вхождения этих земель в состав России, в апреле 1784 года Суворов назначен командующим Владимирской дивизией, в 1785 году — командиром Санкт-Петербургской дивизии.

22 сентября (3 октября) 1786 года произведён в генерал-аншефы. В январе 1786 года становится командующим Кременчугской дивизией. В этом качестве Суворов и принял участие в показательных учениях в присутствии российской императрицы и австрийского императора.

Русско-турецкая война 1787—1791

Первым объектом нападения турецких войск в войне стала Кинбурнская крепость. Защищая её, 4-тысячный гарнизон под командованием генерал-аншефа Суворова одержал первую крупную победу русских войск в этой войне, фактически завершив кампанию 1787 года.

Одним из главных сражений войны стало Сражение при Рымнике. Сковав главные силы русской армии под Измаилом, турецкие отряды численностью в 100 тысяч человек под предводительством Юсуфа-паши начали переправляться через реку Бузэу у Браилова. Австрийский командующий послал сообщение Суворову с просьбой о помощи. Русские войска, пройдя около 100 км за два дня, утром10 (21) сентября соединились с австрийцами. Принц Кобургский предлагал Суворову, учитывая четырёхкратное превосходство турецких войск, сосредоточиться на обороне, однако Суворов требовал немедленно наступать. Принц Кобургский уступил. Используя внезапность нападения, недостроенность укреплений и особенности местности, Суворов провёл успешные атаки на укрепления и лагерь турецких войск. При отступлении турецкие войска понесли бо́льшие потери, чем во время боя. Значительная часть войск рассеялась, преследуемая русскими отрядами. После боя Юсуф-паша смог собрать только 15 тысяч человек.

Победа при Рымнике стала одной из наиболее блистательных побед Александра Суворова. За победу в ней он был возведён Екатериной II в графское достоинство с наименованием «Рымникский».

В ходе кампаний 1789—1790 годов русскими войсками предпринималось несколько попыток штурма Измаила под руководством Н. В. Репнина, И. В. Гудовича,П. С. Потёмкина. 26 ноября ввиду приближения зимы военный совет решил снять осаду крепости. Главнокомандующий не утвердил этого решения и предписал генерал-аншефу А. В. Суворову принять командование частями, осаждавшими Измаил. Приняв командование 2 (13) декабря 1790 года, Суворов вернул к Измаилу войска, отходившие от крепости. 11 (22) декабря 1790 года после тщательной подготовки войска приступили к штурму. Через 2,5 часа все укрепления были заняты. К вечеру прекратилось сопротивление на улицах города. Взятие Измаила явилось одним из решающих факторов победы в войне.

Кинбурнская баталия

С началом русско-турецкой войны 1787—1791 годов генерал-аншеф Суворов был назначен командиром кинбурнского корпуса, на который возложена была оборона Черноморского побережья, от устья Буга до Перекопа. Главный удар в начале войны турки направили на крепость Кинбурн, которую защищал гарнизон из 4 тысяч человек во главе с Суворовым. Сражение у Кинбурна произошло 1 (12) октября 1787 года. Высадив десант в количестве 5-6 тыс. человек, турецкие корабли отошли, а десантировавшиеся начали продвигаться к крепости. Суворов запрещал контратаковать, пока турки не подошли на 200 шагов к крепости, а затем сам возглавил контратаку. В результате нескольких волн атаки, турецкие войска были прижаты к берегу, и их остатки ночью возвратились на корабли, потеряв около 4 тысяч убитыми. Потери русских войск составили около 500 человек. За оборону Кинбурна Суворов получил орден Андрея Первозванного, в бою был дважды ранен.

В следующем году Суворов в составе армии Потёмкина принимает участие в осаде Очакова. Он неоднократно предлагал начать штурм, однако Потёмкин медлил. Во время осады Суворов успешно отбивал вылазки неприятеля, мешавшие осадным работам. Особенно крупная вылазка, в которой численность турок достигла 3 тысяч человек, случилась 27 июля (7 августа). Суворов лично повёл в бой два гренадерских батальона и отбросил турок, при этом был ранен. Сразу же он предложил на плечах отступающих ворваться в крепость, это же предлагал и австрийский принц де Линь (Австрия вступила в войну на стороне России в январе 1788 года). Однако Потёмкин и здесь скомандовал отступать. Раненому Суворову пришлось сдать командование генерал-поручику Бибикову. В результате, Очаков был взят только в конце 1788 года.

Фокшанское сражение

В 1789 году Суворову был дан 7-тысячный отряд для прикрытия левого берега реки Прут и поддержки в случае необходимости союзных войск. Вследствие медленного продвижения русской армии, турецкие войска под командованием Османа-паши (30 тысяч человек) двинулись к Аджуду, чтобы разбить австрийские войска. Командующий австрийской дивизией (18 тысяч человек) принц Фридрих Иосия Кобургский обратился за помощью к Суворову, который, 17 (28) июля соединил свой отряд с австрийцами (пройдя за 26 часов 40 вёрст). В 3 часа утра 18 (29) июля объединённые войска под командованием Суворова выдвинулись к селению Фокшаны, где в результате 10-часового боя наголову разгромили турок, потери которых составили 1600 человек и 12 орудий, потери русско-австрийских войск 400 человек.

Сражение при Рымнике

После победы при Фокшанах Потёмкин стянул основную часть русских войск к Бендерам. Между тем, 220-тысячная турецкая армия под командованием Юсуф-паши снова начала приближаться к Фокшанам, где стоял австрийский корпус, предварительно послав один отряд на восток от Прута для дезорганизации русских. Этот отряд стал преследоваться армией генерала Репнина. На помощь австрийцам вновь выступил Суворов и, пройдя 100 км за 2,5 суток, соединился с ними на виду у неприятеля. 11(22) сентября 1789 года войска под командованием Суворова (25 тысяч человек) незаметно форсировали реку Рымник и, несмотря на четырёхкратное преимущество турок, атаковали турецкие войска. Сражение при Рымнике продолжалось 12 часов и завершилось полным разгромом турецкой армии, которая потеряла до 20 тысяч человек убитыми. Потери союзных войск составили 600 человек (400 австрийцев и 200 русских).

За победу в сражении при Рымнике, грамотой римского императора Иосифа II от 22 сентября (3 октября) 1789 года генерал-аншеф Александр Васильевич Суворов возведён, с нисходящим его потомством, в графское Римской империи достоинство, а именными Высочайшими указами российской императрицы Екатерины II, от6 (17) октября 1789 года и от 18 (29) октября 1789 года соответственно, — возведён, с нисходящим его потомством, в графское Российской империи достоинство, с наименованием граф Суворов-Рымникский и пожалован орденом Св. Георгия I класса (седьмой по порядку награждения I степенью и шестой по списку кавалеров ордена С. Георгия I степени за всю историю ордена).

Командующий австрийской армией отправил записку Суворову всего с двумя словами: «Спасите нас». На что Суворов ответил: «Иду».

Взятие Измаила

В 1790 году Южная армия Г. А. Потёмкина, одержав ряд побед, приблизилась к Измаилу — наиболее мощной крепости на левом берегу Дуная, укреплённой по последним требованиям крепостного искусства и считавшуюся неприступной. Осада Измаила затянулась. Потёмкин так и не смог взять крепость и поручил дальнейшую осаду Суворову, прибывшему в русский лагерь 2 (13) декабря 1790 года.

В течение восьми дней Суворов готовил войска к штурму, создав тренировочный лагерь — ров и вал по типу измаильского. Наконец, он послал ультиматум коменданту крепости Мехмет-паше с требованием сдачи. После отказа последнего 11 (22) декабря 1790 года русские войска, которыми командовал Суворов, штурмом взяли Измаил.

Потери русских составили около 4 тысяч убитыми и 6 тысяч ранеными. Турки потеряли 26 тысяч убитыми и 9 тысяч пленными. Взятие Измаила явилось одним из решающих факторов победы в войне. Суворов получил почётное звание подполковника лейб-гвардии Преображенского полка.

Сам Суворов посчитал недостаточной такую оценку его военных талантов, особенно по сравнению с наградами и почестями, полученными Потёмкиным. Объясняется это плохими отношениями Суворова с Потёмкиным, имевшим в то время большое влияние на Екатерину II.

С 1791 года, командуя русскими войсками в Финляндии, Суворов руководил строительством укреплений на границе со Швецией. Ему также было вверено командование над Роченсальмским портом и Саймской флотилией. По предложению Суворова для Саймской флотилии были построены четыре военных канала, обеспечивавших прохождение судов из Вильманстранда в Нейшлот целиком по российской территории.

После смерти Потёмкина в 1792 году назначен командующим войсками на юге России — в Екатеринославской губернии иТаврической области (1792—1794).

После победы в русско-турецкой войне возникла необходимость укрепления новой русско-турецкой границы, пролегающей по реке Днестр.

Работа по составлению плана инженерной подготовки границ была поручена Суворову. Главное внимание Суворов уделил укреплению левого берега в нижнем течении Днестра. По его приказу на левом берегу Днестра на месте сожжённого турками села была построена крепость Средняя и в 1792 году заложен город Тирасполь. Под руководством Суворова осуществляется строительство крепостных сооружений в Хаджибее (Одессе).


Подавление польского восстания 1794 года. Штурм Праги

В мае 1794 года Суворов направлен в Подолию для подготовки ко второй польской кампании. В первой половине августа зачислен в состав армии генерал-аншефа Н. В. Репнина с 4,5-тысячным отрядом вступил на охваченную восстанием территорию. Численность суворовских войск после присоединения других отрядов возросла до 11 тысяч солдат. За 6 дней корпус Суворова одержал 4 победы: 3(14) сентября у местечка Дивин; на следующий день при Кобрине казацкий авангард Суворова разбил до 400 конницы майора Рущича. 6(17) сентября при монастыре Крупчицы близ Кобрина Суворов атаковал дивизию Кароля Сераковского (численность 5 тыс. при 26 орудиях) и отбросил его к Бресту. 8(19) сентября вновь сразился с войсками Сераковского (8 тыс. при 14 орудиях) при Бресте и полностью их разгромил.

10 октября руководитель восставших Костюшко был пленён отрядом Ферзена, который затем присоединился к Суворову, вследствие чего численность войск последнего возросла до 17 тыс. солдат.

Эти войска двинулись на Варшаву. Навстречу войскам Суворова был направлен отряд генерала Майена, состоящий из 5 560 солдат (в том числе 1 103 кавалерии) и 9 орудий. В 5 часов утра 15(26) октября при Кобылке начался бой, продолжавшийся более 5 часов и закончившийся разгромом польских войск, часть из которых отступила к Праге, пригороду Варшавы на правой стороне Вислы.

До 21 октября (1 ноября) войска Суворова занимались на подступе к Варшаве подготовкой солдат, заготовкой фашин, лестниц и плетней для преодоления укреплений.

Штурм Праги войсками Суворова

23 октября (3 ноября) войска Суворова (до 25 тысяч солдат при 86 орудиях) подошли к Праге, предместью Варшавы, и начали артиллерийский обстрел самого города и его стен. На следующий день, приблизительно в 5 часов утра, семь колонн пошли на приступ полуразрушенных артиллерийским огнём укреплений, обороняемых гарнизоном и вооружёнными городскими ополченцами (20—30 тысяч) при 106 орудиях. Русские колонны под огнём ворвались в Прагу с разных сторон. Среди защитников Праги началась паника, и к 9 часам утра 24 октября (4 ноября) польские войска капитулировали.

В бою погибло по разным данным от 10 до 13 тысяч до 20 тыс. поляков и немного больше взято в плен, с русской стороны согласно официальной реляции убито 580 солдат и ранено 960.

Российский генерал фон Клуген так вспоминал о прошедшем бою в Праге:

Суворов принял депутатов из Варшавы прямо на поле боя, среди множества трупов, демонстративно предупреждая поляков о последствиях дальнейшего сопротивления.

Именно события в Праге и последующая польская и французская пропаганда формировали образ Суворова в глазах западноевропейцев как жестокого военачальника. Тем не менее демонстративные действия Суворова имели эффект и 29 октября (9 ноября) на берегу Вислы магистрат поднёс Суворову хлеб-соль и городские ключи, которые символизировали капитуляцию Варшавы. На просьбу короля Станислава освободить одного польского офицера, Суворов освободил 500 пленных офицеров, ещё до того по домам были отпущены 6 тысяч польских ополченцев. Магистрат от имени жителей Варшавы подарил Суворову золотую табакерку с бриллиантами и надписью «Варшава — своему избавителю».

После окончания сражения генерал-аншеф Суворов направил императрице Екатерине II письмо, состоявшее из трёх слов: «Ура! Варшава наша!» и получил ответ «Ура! Фельдмаршал Суворов!». Таким образом, за взятие Праги Суворов был удостоен высшего воинского чина фельдмаршала, а также пожалован имением в 7 тысяч душ в Кобринском повете, получил прусские ордена Чёрного орла, Красного орла и другие награды.

После капитуляции Варшавы и объявленной Суворовым амнистии войска повстанцев по всей Польше в течение недели сложили оружие.

В начале 1795 года Суворов был назначен командующим всеми русскими войсками в Польше, затем главнокомандующим 80-тысячной армией, расположенной в Брацлавской, Вознесенской, Харьковской и Екатеринославской губерниях со штаб-квартирой в Тульчине. В этот период он написал «Науку побеждать» — выдающийся памятник русской военной мысли.

Военная карьера при Павле I

Взаимоотношения с Павлом I. Опала

После смерти 6 (17) ноября 1796 года Екатерины II на престол вступил Павел I, фанатичный сторонник прусской военной системы Фридриха Великого, в соответствии с которой он стал реформировать русскую армию. Были введены новая форма одежды, новый воинский устав. Главное внимание уделялось муштре войск, смотрам и парадам. Сторонник «просвещённой» монархии, создавший свою систему организации и снабжения войск и с успехом её применявший, Суворов выступал против насаждения императором Павлом I прусских палочных порядков в армии, что вызвало враждебное отношение к нему придворных кругов. Вопреки указаниям Павла I, Суворов продолжал воспитывать солдат по-своему. Он говорил: «Русские прусских всегда бивали, что ж тут перенять?», «Пудра не порох, букля не пушка, коса не тесак, и я не немец, а природный русак». Эти обстоятельства вызвали раздражение и гнев императора, и 6(17) февраля 1797 Суворов был уволен в отставку без права ношения мундира и в апреле прибыл в своё имение Губерния у белорусского городка Кобрин, а уже в мае года был выслан в другое имение — село Кончанское (Боровичский уезд, Новгородская губерния), куда за ним последовал и его адъютант Фридрих Антинг (впоследствии он напишет трёхтомную биографию полководца). Присмотр за отставным фельдмаршалом был возложен на боровицкого городничего А. Л. Вындомского, который, однако, тяготясь своей ролью, сумел сослаться на болезнь и занятость, и эта обязанность была возложена на А. Н. Николаева, который привёз в Кобрин приказ о ссылке Суворова и арестовал приехавших с Суворовым в Кобрин офицеров.


Корреспонденция Суворова перлюстрировалась, ему не разрешено было выезжать дальше 10 км от села, обо всех его посетителях докладывалось. Как пишет Петрушевский:

1 (12) февраля 1798 года князь Горчаков получил приказание ехать к Суворову и сообщить от имени Павла, что фельдмаршал может вернуться в Петербург. Однако Суворов продолжал вызывать недовольство Павла, по-прежнему постоянно подшучивая над новыми армейскими порядками. Вскоре Суворов изъявил желание вернуться обратно в Кончанское; прежний надзор был с него снят, переписка не контролировалась. В селе здоровье Суворова ухудшилось, усилилась скука и раздражительность, и Суворов принял решение удалиться в монастырь и написал прошение Павлу I. Ответа не последовало, а 6 (17) февраля в Кончанское приехал флигель-адъютант Толбухин и привёз Суворову письмо императора: «Граф Александр Васильевич! Теперь нам не время рассчитываться. Виноватого Бог простит. Римский император требует вас в начальники своей армии и вручает вам судьбу Австрии и Италии…».

В начале сентября 1798 года к Суворову приехал старый сослуживец генерал-майор Прево де Люмина, отправленный Павлом I узнать мнение Суворова о том, как вести войну с французами в современных условиях (победы Наполеона вызвали обеспокоенность русского двора). Суворов продиктовал девять правил ведения войны, отражавшие наступательную стратегию полководца.

Итальянский поход 1799 года

В 1798 году Россия вступила во 2-ю антифранцузскую коалицию (Великобритания, Австрия,Турция, Неаполитанское королевство). Была создана объединённая русско-австрийская армия для похода в северную Италию, захваченную войсками Французской Директории. Первоначально во главе армии планировалось поставить эрцгерцога Иосифа. Но по настоянию Англии Австрияобратилась с просьбой к Павлу I назначить командующим Суворова. Вызванный из ссылки полководец прибыл в Вену 14 (25) марта, где император Франц I присвоил Суворову звание австрийского фельдмаршала. 4 (15) апреля полководец прибывает к русским войскам в Верону, а на следующий день перешёл с войсками в Валеджо.

Уже 8 (19) апреля началось выдвижение из Валеджо к реке Адда союзных русско-австрийских войск численностью около 80 тысяч человек под командованием Суворова. Перед походом он выступил с обращением к итальянскому народу. Первым столкновением суворовских войск с французами на захваченной ими итальянской территории явилось взятие 10 (21) апреля города-крепости Брешиа (в этом бою отличился генерал-майор князь Багратион). Взятие Брешии дало возможность начать блокаду вражеских крепостей Мантуя и Пескера (на что было выделено 20 тысяч человек) и начать движение основной части войска к Милану, куда для его защиты отступали части французской армии, которые закрепились на противоположном берегу реки Адда. 15 (26) апреля был взят город Лекко, 16 (27) апреляначалась основная часть сражения на реке Адда: русские войска переправились через реку и нанесли поражение французской армии под руководством известного полководца — генерала Жана Виктора Моро. Французы потеряли около 3 тысяч убитыми и около 5 тысяч пленными. Заключительным этапом сражения на реке Адда стало сражение при Вердерио, результатом которой стала сдача французской дивизии генерала Серрюрье.

В результате сражения французская армия отступила, и 17 (28) апрелясоюзные войска вступили в Милан. 20 апреля (1 мая) они выступили к реке По. В этом походе были взяты крепости Пескьера, Тортона, Пицигетоне, в каждой из которых Суворов оставлял гарнизон из числа австрийцев, поэтому его армия постепенно сокращалась. В начале мая Суворов начал движение на Турин. 5 (16) мая французский отряд генерала Моро около Маренго напал на австрийский дивизион, но с помощью отряда Багратиона был отброшен. Французские войска вынуждены были отступить, оставив без боя крепости Казале и Валенцу и открыв дорогу на Турин, который был взят без боя (благодаря поддержке местных жителей и Пьемонтской национальной гвардии) 15 (26) мая. В результате практически вся северная Италия была очищена от французских войск.

Между тем в середине мая во Флоренцию прибыла армия генерала Макдональда и двинулась к Генуе на соединения с Моро. 6 (17) июня на реке Треббия началось сражение между русско-австрийскими войсками Суворова и французской армией Макдональда. Оно длилось трое суток и закончилось поражением французов, потерявших убитыми и взятыми в плен половину своей армии.

В июле 1799 года пали крепости Алессандрия и Мантуя. После падения последней грамотой сардинского короля Карла-Эммануила, от 28 июня (9 июля) 1799 года, фельдмаршал и главнокомандующий союзной австро-российской армией, граф Александр Васильевич Суворов-Рымникский возведён, по праву первородства, в достоинство князя, королевского родственника («кузена короля») и гранда королевства Сардинского и сделан великим маршалом Пьемонтским. Высочайшим рескриптом Павла I от 2 (13) августа 1799 года дозволено ему принять означенные титулы и пользоваться ими в России. Император Павел был чрезвычайно рад, что его подданный, предводитель русских войск, сделался предметом такого внимания и отличий, что высказал в любезном рескрипте на имя Сардинского короля, благодаря его за великодушную оценку заслуг Суворова и русской армии. И самому Суворову Государь выразил по этому поводу свое благоволение, как бы не желая упустить случая — сделать ему приятное. Дозволив принять отличия, пожалованные Карлом Эммануилом, Государь написал: «через сие вы и мне войдете в родство, быв единожды приняты в одну царскую фамилию, потому что владетельные особы между собою все почитаются роднею». (Петрушевский А. «Генералиссимус князь Суворов» 1884 г. С-Петербург, т.3, с.182)

Между тем, новый главнокомандующий французских войск в Италии генерал Б.Жубер объединил все французские отряды и выступил к Пьемонту. 3 (14) августафранцузы заняли Нови. К Нови подошла и армия союзников, и 4 (15) августа началось сражение при Нови. В ходе 18-часового сражения французская армия была полностью разгромлена, потеряв убитыми 7 тыс. человек (включая и её командующего Жубера), 4,5 тысяч пленных, 5 тысяч ранены и 4 тыс. дезертировавших. Сражение при Нови стало последним крупным сражением в ходе Итальянского похода. После него император Павел I повелел, чтобы Суворову оказывались такие же почести, какие до этого оказывались только императору.

Именным Высочайшим указом, от 8 (19) августа 1799 года, генерал-фельдмаршал граф Александр Васильевич Суворов-Рымникский возведён, с нисходящим его потомством, в княжеское Российской империи достоинство с титулом князя Италийского и повелено ему именоваться впредь князем Италийским графом Суворовым-Рымникским.

Описывая отношение современников к победам Суворова в Итальянском походе, Петрушевский А. приводит следующие факты. "Не только Россия и Италия чествовали русского полководца и восторгались при его имени; в Англии он тоже сделался первою знаменитостью эпохи, любимым героем. Газетные статьи, касающиеся Суворова и его военных подвигов, появлялись чуть не ежедневно; издавались и особые брошюры с его жизнеописаниями, и карикатуры. Имя Суворова сделалось даже предметом моды и коммерческой спекуляции; явились Суворовские прически, Суворовские шляпы, Суворовские пироги и проч. В театрах пели в честь его стихи, на обедах пили за его здоровье; по словам русского посланника в Лондоне, графа С. Р. Воронцова, Суворов и Нельсон были «идолами английской нации, и их здоровье пили ежедневно в дворцах, в тавернах, в хижинах». По его же словам, на всех официальных обедах, после тоста за здоровье короля, провозглашалась здравица Суворову; мало того, однажды, после смотра Кентской милиции и волонтерам, когда лорд Ромней угощал короля и все 9000-ное войско обедом, король провозгласил первый тост за здоровье Суворова.

Суворовские портреты пошли теперь сильно в ход. С. Р. Воронцов обратился к Суворову с просьбой — выслать свой профиль для награвирования и когда получил желаемое, то благодарил в выспренних выражениях, говоря, что ему, Воронцову, не дают покоя, все неотступно просят портрет, все жаждут иметь изображение героя. Тоже самое происходило почти по всей Европе. Известный корреспондент Екатерины II Гримм, находившийся в 1799 году русским резидентом в Брауншвейге, пишет С. Р. Воронцову, что принужден постоянно принимать целые процессии желающих взглянуть на миниатюрный портрет Суворова, подаренный ему, Гримму, Суворовым после последней Польской войны, и теперь, вследствие не прекращающихся просьб, заказал с портрета гравюру. В России слава Суворова доведена была патриотическим чувством до апогея; он составлял гордость своего отечества; в современной корреспонденции беспрестанно наталкиваешься на слова: «приятно быть русским в такое славное для России время». (Петрушевский А. «Генералиссимус князь Суворов» 1884 г. С-Петербург, т.3, с.182-184).

Результатом итальянского похода стало освобождение в короткие сроки Северной Италии от французского господства. Победы союзников были обусловлены, главным образом, высокими морально-боевыми качествами русских войск и выдающимся полководческим искусством Суворова.

Швейцарский поход

После освобождения Северной Италии Суворов предполагал развернуть наступление на Францию, нанося главный удар в направлении Гренобль, Лион, Париж. Но этот план был сорван союзниками, опасавшимися усиления влияния России в районе Средиземного моря и Италии. Великобритания и Австрия решили удалить русскую армию из Северной Италии. Суворову было предписано, оставив в Италии австрийские войска, во главе русских войск направиться в Швейцарию, соединиться с действовавшим там корпусом А. М. Римского-Корсакова и оттуда наступать против Франции.

Русские войска за шесть суток прошли 150 км от Алессандрии до Таверно. По прибытии в Таверно обнаружилось, что австрийцы, в нарушение достигнутых договорённостей не доставили туда 1429 мулов, необходимых для перевозки провианта и артиллерии. Между тем, свою артиллерию и обозы русская армия отправила другим путём. Мулы были доставлены только 4 дня спустя и всего 650 штук. Австрийские офицеры дали также неправильные сведения о численности французской армии (почти на треть её преуменьшив) и о топографии маршрута (утверждая, что вдоль Люцернского озера идёт пешеходная тропинка, которой на самом деле не было)

31 августа (11 сентября) двумя колоннами русские войска, наконец, выступили. Начался героический Швейцарский поход Суворова 1799 года, ставший великой страницей русской истории. Первым крупным столкновением с французами стал штурм перевала Сен-Готард, открывавшего путь в Швейцарию. Оборонявшая его французская дивизия Лекурба насчитывала до половины всей русской армии. Взяв деревни Урзерн и Хоспенталь (de:Hospental), русские войска начали штурм на рассвете 13 (24) сентября. С третьего приступа перевал был взят. 14 (25) сентября русские войска, соединившись в один отряд двинулись к Швицу, где на пути вновь предстояло штурмовать французские укрепления в исключительно трудных условиях: в районе Чёртова моста, который был перекинут через ущелье, по которому текла река Ройс. К мосту выходил узкий тоннель (Урнзернская дыра), пробитый в огромных практически отвесных утёсах.

В Швейцарском походе проявились как полководческий гений Суворова, так и тактическое мастерство русских командиров. Обойдя по дну ущелья французов, русские войска сумели отбросить их от выхода из тоннеля, и бой завязался уже за сам Чёртов мост. Его удалось взять, не допустив разрушения. С боями и тяжёлой борьбой с неблагоприятными природными условиями войско продвигалось дальше. Наиболее тяжёлым испытанием на Сен-Готардской дороге был переход через наиболее высокую и крутую заснеженную гору Бинтнерберг, против и посередине водопада. При переходе погибло множество русских солдат. Наконец, перейдя через гору и вступив в Альтдорф, Суворов обнаружил отсутствие дороги вдоль Люцернского озера, о которой ему говорили австрийцы, что делало невозможным идти на Швиц. Все лодки, имевшиеся на озере, использовали для отступления прижатые к озеру остатки дивизии Лекурба.

Между тем начал заканчиваться провиант, у Фирвальштедского озера сосредотачивались французские войска, и Суворов принял решение направить войска через мощный горный хребет Росшток и, перейдя через него, выйти в Муттенскую долину, а оттуда идти на Швиц. Во время этого тяжелейшего перехода Суворов (которому уже исполнилось 68 лет) тяжело заболел. Переход через Росшток занял 12 часов. Спустившись к деревне Муттен, занятой французами, русские начали её штурм, что стало полной неожиданностью для французов. К вечеру 19 (30) сентября все суворовские войска сосредоточились в Муттенской долине и здесь узнали опоражении корпуса Римского-Корсакова, на помощь которому они спешили. Суворовские войска оказались блокированными французами.

Русская армия сумела прорваться через французские позиции и с боями продвигалась вперёд через заснеженные горы и перевалы. Уже практически не осталось провианта и патронов, одежда и обувь износилась, многие солдаты и офицеры были босы. 20 сентября в Муттенской долине 7-тысячный арьергард русской армии под командованием Розенберга, прикрывавший Суворова с тыла, разгромил 15-тысячную группировку французских войск под командованием Массены, едва не попавшего в плен:

Только в этом бою погибло от 4 до 5 тыс. французов и 1,2 тыс., в том числе генерал Лекурб, были взяты в плен (русские потеряли 650 убитыми). После того, как последняя австрийская бригада покинула русских (в Гларусе), генералитет русской армии принял решение пробиваться через перевал Паникс (Рингенкопф) в долину реки Рейн на соединение с остатками корпуса Римского-Корсакова. Это был последний и один из наиболее тяжёлых переходов. Были сброшены в пропасть все пушки, свои и отбитые у французов, потеряно около 300 мулов. Французы нападали на арьергард русской армии, но, даже имея запас пуль и артиллерию, обращались в бегство русскими в штыковых атаках. Последним испытанием был спуск с горы Паникс (изображённый на картине Сурикова «Переход Суворова через Альпы»). В начале октября 1799 года прибытием к австрийскому городу Фельдкирху Швейцарский поход Суворова завершился.

В Швейцарском походе потери русской армии, вышедшей из окружения без продовольствия и боеприпасов и разбивших все войска на своём пути, составили около 5 тыс. человек (до 1/4 армии), многие из которых разбились при переходах. Однако потери французских войск, обладавших подавляющим превосходством в численности, превосходили потери русских войск в 3-4 раза. Было захвачено в плен 2778 французских солдат и офицеров, половину которых Суворов сумел прокормить и вывести из Альп как свидетельство великого подвига.

За этот беспримерный по трудностям и героизму поход Суворов был удостоен высшего воинского звания генералиссимуса, став четвёртым генералиссимусом в России.

Возвращение в Россию. Смерть

29 октября (9 ноября) 1799 года Суворов получает от Павла I два рескрипта, в которых сообщается о разрыве союза с Австрией и приказывается готовить русскую армию к возвращению в Россию. Во второй половине ноября русское войско начало возвращаться. В Богемии и Северной Австрии оно расположилось на отдых в замке Шкворец (сам Суворов остановился в Праге) в ожидании возможного возобновления войны с Французской республикой. Однако его не последовало и 14 (25) января 1800 года русское войско окончательно двинулось в Россию.

В Кракове Суворов сдал командование Розенбергу и направился в Санкт-Петербург. По пути он заболел и остановился в своём поместье в Кобрине. Направленный императором к Суворову лейб-медик И. И. Вейкарт смог добиться улучшения состояния Суворова так, что тот смог продолжить путь. В Петербурге ему готовилась торжественная встреча. Однако в это время Суворов неожиданно вновь попадает в опалу. Поводом к ней было то, что в Итальянском и Швейцарском походах Суворов держал при себе дежурного генерала, что полагалось иметь только монарху. Относительно подлинных причин опалы выдвигаются самые различные версии.

Г.Р. Державин «На смерть Суворова»

О вечность! прекрати твоих шум вечных споров

Кто превосходней всех героев в свете был.

В святилище твое от нас в сей день вступил, Суворов. май 1800

Болезнь Суворова обострилась. Торжественная встреча была отменена. Приехав в Петербург, Суворов остановился дома у мужа своей племянницы Д. Хвостова. Павел I отказался принять полководца. По одной версии, на смертном одре Суворов сказал любимцу императора графу Кутайсову, приехавшему потребовать отчёта в его действиях: «Я готовлюсь отдать отчёт Богу, а о государе я теперь и думать не хочу…».

Также согласно одной из версий, к умирающему Суворову приехал граф Хвостов, бывший бездарным поэтом. Суворов сказал ему, прощаясь: «Митя, ведь ты хороший человек, не пиши стихов. А уж коли не можешь не писать, то, ради Бога, не печатай».

6 (18) мая во втором часу дня Александр Васильевич Суворов скончался по адресу Крюков канал, дом 23, город Санкт-Петербург.

Вынос тела Суворова состоялся 12 мая в 9 часов утра. Гроб не мог пройти в узкие двери и поэтому его пришлось спустить с балкона на руки суворовским гренадерам-ветеранам, пришедшим на похороны. По одной из ранних версий — из-за этой заминки император Павел, встречавший в Александро-Невской лавре гроб, не дождавшись уехал и уже по дороге встретил траурную процессию на углу Малой Садовой и Невского. По другой, широко распространенной в литературе конца XIX — начала XX веков — Павел случайно встретил процессию. По третьей — в советской историографии утверждалось, что император на похоронах не присутствовал.

Полководец был погребен в Нижней Благовещенской церкви Александро-Невской лавры. И хотя официальных объявлений о смерти и похоронах Суворова не было, они прошли при огромном скоплении народа. На плите и на настенной доске были сделаны одинаковые надписи. Настенная доска в форме фигурного щита золоченой бронзы, в центре которого овальный медальон, обрамленный знаменами. Над ним аллегорический рельеф: шлем, палица Геркулеса, букрании, гирлянды; внизу — щиток с головой Медузы и алебардами. На медальоне выгравирована надпись: Здѣсь лежитъ / Суворовъ. / Генералиссимусъ / Князь Италiйскiй / Гр. Александръ Васильевичъ / СуворовъРымникскiий, / родился 1729го г. Ноября 13го дня, / скончался 1800го года Маѩ 6го, / Тезоименитство его Нояб.24го.

Приближался 1850 год. Со дня смерти Суворова прошло пятьдесят лет. Внука умершего полководца, Александра Аркадьевича офицеры и солдаты полков, которыми командовал его дед, просили выполнить последнюю волю Суворова. Они рассказывали, как, возвращаясь из швейцарского похода, полководец ехал через Баварию, Богемию, Австрийскую Польшу и Литву. Всюду его встречали с триумфом и оказывали королевские почести. В городеНейтингене Суворов осмотрел гробницу австрийского фельдмаршала Лаудона. Читая многословные, пышные надписи, прославлявшие Лаудона, Суворов задумался и тихо, едва слышно сказал правителю своей канцелярии: — К чему такая длинная надпись? Завещаю тебе волю мою. На гробнице моей написать только три слова: «Здесь лежит Суворов». Волю его нарушили. На месте погребения положили плиту с длинной, витиеватой надписью: «Генералиссимус, князь Италийский, граф А. В. Суворов-Рымникский, родился в 1729, ноября 13-го, скончался 1800, мая 6 дня». Александр Аркадьевич прислушался к голосу соратников полководца, долго хлопотал и, наконец, выполнил волю деда, заменив эту надпись короткой, в три слова:«Здѣсь лежитъ Суворовъ».

Суворов оказал значительное влияние и на иностранную военную мысль. Русский военный историк Ф. Н. Глинка в «Кратком начертании Военного журнала» (1877) писал: «Теперь уже ясно и открыто, что многие правила военного искусства занял Наполеон у нашего Суворова. Этого не оспаривают сами французы; в этом сознаётся и сам Наполеон; в письмах из Египта, перехваченных англичанами, он явно говорит Директории, что Суворова до тех пор не остановят на пути побед, пока не постигнут особенного его искусства воевать, и не противопоставят ему его собственных правил».













НЕИЗВЕСТНЫЙ СУВОРОВ

Нам хорошо известен тот Суворов, что при жизни был вознесён на вершину мировой славы. Но мало знаком другой, который озадачивал современников эксцентричным чудачеством, не знавшим меры. До наших дней остаётся загадкой сочетание волевой целеустремленности и всесокрушающего честолюбия с имиджем простака и шута, находчивого на комичную выходку. Известно, что такое Суворов не позволял себе ни в юности, ни в молодости, ни в зрелости. И тем более после поздней женитьбы, породнившись с княжеским домом Прозоровских, ведущим свой род от Рюриковичей, что льстило и двигало по службе. С оглядкой на своего отца-сенатора и именитого тестя он приумножал репутацию двух славных родов, в которых шутов отродясь не было. В 45 лет оставшись без отца, Александр Васильевич возглавил обширный семейный клан. Хотя и досадно медленно, но безукоризненная добросовестность делала ему карьеру. Впереди были самые продуктивные годы жизни и вся его слава. Для самоубийственного чудачества места не было и быть не могло. Всё изменил случай, который явился ему в 53 года внезапно и с изощрённым предательством.

Случилось это на Дону, когда Суворов командовал войсками на юге России. В крепости Св. Дмитрия Ростовского был его штаб. Наездами он бывал здесь и раньше. Теперь, с конца 1782 по весну 1784 годов, пришлось жить основательно, с семьей и домом.

Жена Суворова, княгиня Варвара Ивановна, на двадцать лет была моложе супруга. Первые годы их совместной жизни прошли безоблачно, в традициях их круга. Родилась дочь Наталья. Но однажды жена поддалась увлечению, предметом которого стал юный племянник мужа, принимаемый в их доме по-родственному. Супругам трудно, мучительно, но удалось-таки ограничиться объяснениями, покаянием и примирением. Для мужа, чувствительного к христианской традиции прощать, клятва жены в церковном ритуале дала надежду на семейный мир и на то, что жена-красавица крепкой уздой повязала сердечную порывистость…

Но этот мир обрушился на исходе 1783-го, когда муж – в анекдотическом варианте – «возвратился из командировки» в закубанские степи, где полным разгромом завершил разбойную, двуличную политику предводителей ногайских племён.

А дома его поджидала измена. На этот раз Варвара Ивановна увлеклась капитаном Сырохневым, статным красавцем, молодым литератором, автором этнографических исследований, который помогал мужу править «Науку побеждать». Суворов явился на исходе ночи. Любовники, застигнутые врасплох, защитились оригинально: выставили его на улицу. Прилюдно случилось дотоле небывалое: обесчещенный генерал метался у своего порога, бился в окна и двери и, рассекая воздух шпагой, вызывал обидчика на расправу. На шум сбежалась вся крепость. Даже в такой немыслимой ситуации гибкий суворовский ум точно оценивал действительность. Так случалось с ним всегда, так рождались все его победы. И когда он осмысливал стратегию военной компании, и в гуще батальной схватки, и в любой иной жизненной коллизии, интуитивно он погружался в логику явившейся проблемы, видел её во всей глубине. И через озарение ему открывалось единственно верное решение. В том и был его гений.

Вот и теперь, беснуясь у порога своего дома, он видел себя со стороны: суетящийся гневливый воробей, престарелый, хилый, хромой. Видя это глазами сочувствующих и злорадствующих, понимал, как уязвимо его положение и что, в сущности, полной мерой он получает за то, что взял жену вдвое моложе. Жизнь наперёд была нескончаемым стыдом униженной чести, и что нести ему отныне славу шута и рогоносца.

В эти мгновения случилось его великое перерождение: сановный генерал, осуждавший в общении любое отступление от этикета, умеющий с особой тщательностью сдерживать свои и чужие вольности, преобразился в причудливую свою противоположность, войдя в новый образ. Да такой, какого мир ещё не видывал. Своё новое лицо Суворов обозначил так резко и воочию, что вся крепостная общественность содрогнулась, сопереживая, а лекари и священники порешили, что командующий тронулся рассудком. Испуганная Варвара Ивановна, бросив любовника, поспешила уехать. Родившегося мальчика назвали Аркадием. Он вырос в доме деда Прозоровского. Суворов его не признавал, отказывался видеть и слышать.

Семьи у Суворова не стало. Но это уже не воспринималось как поражение. Отступление на поле семейной драмы он превратил в победу, а тему старого обманутого мужа, по-библейски неисчерпаемую, – в начало своей легенды. Гениальной интуицией в мир явился образ старого шута и проказника, с каким сладить, не опустившись и самому до шутовства, было невозможно. Новый имидж оберегал гордыню, давал силу продолжать жить в своём кругу. Более того, Суворов, не умаляя чести, к стыду Прозоровских публично и долго травил их клоунадой с возвратом приданного и скрупулёзно высчитанных долей в имуществе, совместно нажитом. Маска, удачно найденная, стала его публичным лицом на пути к вершинам блистательной жизни.

С той поры пошли легенды и анекдоты о нём, ставшие частью национального фольклора. Обмануть шутовством и простоватостью он не сумел только императрицу Екатерину. Тончайший психолог и человековед своего времени, она видела за потешными выходками страдающую мужскую гордость гения. Общаясь с Суворовым наедине, она находила такт и подход, чтобы на равных, обоюдно сбросив маски, с проникновенной доверительностью и откровением распутывать сложнейшие проблемы государства, текущие и на перспективу. Потёмкин, ближайший начальник Суворова, отказывался верить, что пересказываемые императрицей суждения почерпнуты из бесед с причудливым его генералом. Дошло до того, что однажды Екатерина призвала к себе Суворова, а своего фаворита поставила за ширмы, чтобы прослушал весь разговор. Потёмкин был околдован глубиной и мудростью суждений своего подчинённого, и с той поры трогательная сердечность стала нормой в их общении.

Пусть поздно, пусть на самом излёте жизни, но судьба даровала Суворову случай забыть былое мужское унижение. Когда он с боями прошёл во главе союзной армии через Сент-Готард и Чёртов мост, и больной, в жарком бреду, измученный лихорадкой, нашёл кров и приют в маленьком городке в долине верхнего Рейна, молодая хозяйка с именем Регина отогрела и выходила фельдмаршала, дала ему силы блистательно завершить неповторимую судьбу. Не у нас, а в Швейцарии об этом сложилась легенда. Писатель Герман Фердинанд Шелл, отец актёра с мировой известностью Максимилиана Шелла, положил её в основу своего романа. Он так и называется – «Последняя любовь Суворова».

P.S. И ещё одной милостью одарила его судьба на излёте жизни. Это чудо долго и тщательно готовилось на высочайшем уровне. Было так: Павел I направил в Италию на театр военных действий сыновей Александра и Константина. В ставке, представившись, наследники представили командующему офицеров своей свиты. Перед Суворовым прошла череда блестящих и родовитых молодых офицеров, чьи имена были ему хорошо известны: он знавал их отцов, а то и дедов. Фельдмаршал с волнением и слезой узнавал в молодых лицах знакомые черты. Для каждого он находил тёплое слово. Так очередь дошла до самого юного. На вопрос: «Кто таков?» – последовало бесхитростное и по-военному звонкое: «Князь Аркадий Александрович Суворов, князь Италийский граф Суворов-Рымникский!». Все замерли, ожидая непредсказуемое. Но сжалось старое сердце, глаза не сдержали слёз, а руки потянулись прижать к себе неожиданно обретённое родное существо.

Лишь несколько месяцев до смерти Александра Васильевича оставалась им одаривать друг друга трогательной заботой…

Умер Аркадий в 27 лет. Утонул в мелкой речке Рымна, на берегах которой его отец одержал одну из своих прославленных побед и по имени которой их роду был присвоен графский титул Рымникских. Поскольку тело не нашли, возникли сомнения в смерти. Одну из версий этого загадочного ухода из жизни мы расскажем …



Александр Суворов — неизвестный русский писатель

У каждого, даже вполне реализовавшегося человека, есть затаенная тоска по несбывшейся мечте. Александр Васильевич Суворов не был здесь исключением. Всю жизнь он совершал набеги в область литературы. Про афористичную «Науку побеждать», конечно, знают все. Но это все же не более, чем воинский устав. Между тем у Александра Васильевича были опыты и в изящной словесности.

Еще в молодости Суворов посещал собрания первого российского Общества любителей русской словесности (при кадетском корпусе). Это было время, когда в русское общество, по словам современника, внедрялся «тонкий вкус во всем». Хотя большую часть вечера все еще проводили «упражняясь в разговорах», но уже начали поигрывать в ломбер и тресет, барышни пели под аккомпанемент первые романсы на русском языке и начали почитывать русские романы: «Похождения маркиза Глаголя», «Алексий или Хижина в лесу», в которых находили чувствительных героев и приличные (или неприличные) мысли автора. Русская литература делала свои первые шаги: Ломоносов возвратился в Россию из Германии в 1742 году, первая трагедия Сумарокова появилась в 1748 году, но увлечение изящной словесностью уже стало повальным. Литература превращалась в «поприще», правда, пока еще дурно оплачиваемое, часто презираемое, однако уже имевшее своих кумиров и неофитов. Здесь, на вечерах в обществе любителей русской словесности, слушали чужие и читали свои переводы, оригинальные произведения и подражания, высказывали суждения, создавали и разрушали репутации. Здесь у Суворова завязались дружеские отношения с Херасковым и Сумароковым, на чей суд он и вынес свои первые литературные опыты. Это были диалоги в царстве мертвых — один из любимых, наряду с трагедией, жанров эпохи. Беседу между собой ведут Кортес с Монтесумой и Александр Македонский с Геростратом. В первом диалоге Монтесума успешно доказывает Кортесу, что благость и милосердие необходимы героям; во втором Александр Великий противопоставляет истинную любовь к славе тщеславию Герострата.

При чтении слушателями делались замечания, которые Суворов охотно выслушивал и тут же делал поправки. «Я боюсь забыть, что услышал,— оправдывался он перед теми, кто торопил его. — Я верю Локку, что память есть кладовая ума; но в этой кладовой много перегородок, а потому и надобно скорее все укладывать, что куда следует».

С этими диалогами произошла забавная путаница. В 1756 году они были напечатаны в журнале «Ежемесячные сочинения», издаваемом Академией Наук. Первый из них — за подписью С., второй — А.С. Известный просветитель и издатель Новиков решил, что за этими инициалами скрывается Александр Сумароков, почему и поместил их в его собрание сочинений. Действительно, эти диалоги подражают Сумарокову, стиль которого считался образцовым на протяжении всего XVIII века. Нет ни малейшего намека на афористичность зрелого Суворова, автора «Науки побеждать». Ввиду явной подражательности эти диалоги интересны лишь с точки зрения умонастроения будущего полководца. Неоднократные атаки на литературу Суворов возобновлял и позже. «Если бы я не был полководцем, я стал бы писателем», — уверял он знакомых. Нужно признать, что две эти главные страсти его жизни роднило лишь суворовское честолюбие. Все его писательские опыты отдают неистребимым графоманством, которое Суворов, подобно всем графоманам, не замечал.

Временами Александр Васильевич писал стихи, которые выходили у него тем хуже, чем были длиннее:
На что ты, Отче, дал сию мне колесницу?
Я не могу везти вселенныя денницу.
Кичливо вознесясь, я пламенем сожжен,
Низвержен в стремнину и морем поглощен
и т. д.

Впрочем, хорошо было уже то, что Суворов вовсе не горел желанием увидеть свои произведения в печати. Писание стихов было для него скорее составной частью хорошей рекомендации человека. Так, Хвостов, советуя ему взять к нему некоего ротмистра, перечисляет среди отличительных качеств этого офицера умение писать стихи. Напротив этого сообщения стоит отметка Суворова: «Очень рад». Изящная словесность осталась навсегда тем неприятелем, победить которого Суворову так и не удалось.




Неизвестная история о Суворове

В каждой семье есть истории, которые передаются из поколение в поколение — от отца к сыну, от деда к внуку. Один из них — Леонтий Фёдорович Трефурт, адьютант самого Суворова, принимавший участие в легендарном походе через Альпы с Генералиссимусом в качестве его личного секретаря.

Сегодня спешу поделиться с вами интересной историей о том, как Леонтий Фёдорович однажды спас Александра Васильевича от гнева Государя.

Рассказывает в своих мемуарах младший брат моего прапрадеда, Иван Тимофеевич Беляев:

«После ряда блестящих побед, освободивших Италию от французов, Суворову был устроен в Милане роскошный бал, затмивший все виданные доселе. Собралось все лучшее, что только находилось в стране. Все взоры были устремлены на него, каждый спешил выразить свое восхищение победителю, первые красавицы Италии дарили его восторженными улыбками: Сам он был в ударе, сыпал шутками и для каждого находил слова привета.

В разгаре веселья генералиссимусу доложили, что прибыл курьер из Петербурга. Суворов тотчас взял у него пакет и удалился в кабинет. Каково же было его негодование, когда он прочел приказ Императора, повелевавший ему немедленно оставить Италию и через Альпы возвращаться в Россию…

Он вызвал прадеда - адьютанта и продиктовал ему ответ, составленный в самых резких выражениях, называя это распоряжение явным безумием. Сам запечатал его и вернул с приказанием немедленно отправить его Государю. Потом круто повернулся и вышел в зал. Там он старался казаться веселым и беспечным, пил более обыкновенного и шутил с гостями. Но это ему плохо удавалось. На другое утро он вышел поздно к завтраку, видимо, расстроенный, ничего, не пил и не ел.

Послали курьера? – бросил он отрывисто прадеду.

Тот отвечал утвердительно. К обеду он явился мрачным, как туча.

Уехал курьер? – спросил он, как только вошел.

Уехал, ваше сиятельство, – отвечал прадед.

Вечером Суворов вышел к ужину совершенно расстроенный и остановился перед прадедом.

А что, Леонтий Федорович, – произнес он,– ведь курьер-то наш скачет?

Скачет...

И никакая сила уже не сможет остановить его?

Простите, ваша светлость, – ответил тот,– я осмелился задержать его.

Обрадованный Суворов бросился обнимать своего секретаря. Потом они удалились к себе и составили ответ уже в совершенно иных выражениях.

Но солдаты приняли иначе безумный приказ: между ними произошло волнение, и они отказались идти на верную гибель. Узнав об этом, Суворов тотчас поскакал к войскам.

Все сюда! – закричал он не своим голосом. – Несите лопаты! Ройте яму, ройте глубже! Зарывайте меня, не хочу больше оставаться живым! Он спрыгнул на дно.

Вылезай, батюшка! Вылезай, отец родной! – отвечали растроганные солдаты. – Всюду пойдем за тобой, куда ни пойдешь!

И пошли, и пошли. Перешли Готард и Чертов мост, где разметанные бревна перевязывали офицерскими шарфами под градом пуль…И покрыли бессмертной славой имя суворовских чудо-богатырей.


Привычки и чудачества Суворова, слова и поступки окружавших его лиц, тяжелое время Павла I, славные годы Отечественной войны и легендарные образы ее героев создавали для меня ряд картин гораздо более ярких, чем сухие отчеты истории или даже литературные труды прославленных авторов, где точные факты преданий переплетались с тенденциозной фикцией. Высокие примеры морали «Суриньки Суворова», как называл его прадед, который сам, по словам «Русской старины», как известно, за всю свою долгую жизнь никогда не позволил себе сказать ни одного слова лжи, вместе с живым примером отца, сурового, но отличавшегося высокой моралью, поднимали во мне дух и увлекали на прямой чистый путь».

Убеждён, что об этой истории вы точно слышите впервые.



Интересные факты из жизни Суворова

Суворов в Вене

Когда А.В.Суворов командовал австрийской армией, его пригласили в обер-кригсрат и попросили привезти с собой план предстоящей кампании. Суворов прибыл и занял назначенное ему место. После обсуждения некоторых вопросов первый министр граф Тугут обратился к Суворову: «Вы, господин фельдмаршал, изволили, вероятно, уже сделать и привезти с собой Ваш план кампании?»
Суворов встал со своего места, вынул из-под мундира большой лист бумаги, развернул его и положил на стол. Присутствующие с удивлением увидели лист белой бумаги, а Суворов после краткой паузы сказал:
«Я других планов кампании никогда не делал», — поклонился всем и уехал.


Отзыв Суворова

После нескольких первых сражений в качестве командующего австрийскими войсками Суворов по-немецки обратился к князю Эстергази:
«Прошу Вас донести императору, что я войсками его величества доволен. Они дерутся почти так же хорошо, как и русские».
Австрийцев, наверно, перекосило от такого отзыва.

Суворов о союзниках

А.В. был не самого лучшего мнения о союзниках России в Итальянской кампании. Про Англию он говорил, что она только старается поддерживать вражду других государств против Франции, чтобы не дать ей усилиться. Он называл английскую политику лукавой и считал, что англичане завидуют успехам русских войск в Италии. Он полагал, что из-за интриг англичан русская армия была послана в Швейцарию, где ей совершенно нечего было делать. Кроме того, он прямо обвинил англичан в измене, когда английский флот, блокировавший Геную, пропустил конвой с продовольствием и вооружением к французскому гарнизону. Австрийскую политику Суворов называл вероломной и считал, что ею управляют враги не только России, но и самой Австрии. Он говорил:
«Мы увидим, что будет с австрийцами, когда бич их Буонапарте возвратится в Европу».


Ордена и Суворов

Когда шли попытки вернуть Суворова к командованию австрийской армией, его решили задобрить наградами. Австрийский император прислал Суворову и великому князю Константину две ленты военного ордена Марии Терезии, два ордена на шею для Багратиона и Милорадовича, а также некоторое количество орденов в петлицу, чтобы Суворов распределил их по своему усмотрению. Одновременно в благодарность за освобождение Пьемонта король Сардинии прислал Суворову цепь военного ордена Святых Лазаря и Маврикия, а также несколько орденов на шею и в петлицу для вручения по усмотрению командующего. Они надеялись, что такие милости заставят Суворова пересмотреть своё решение. Однако Суворов распорядился этими наградами несколько своеобразно. Почти никто из действительно отличившихся в военных действиях награждён не был. Зато дождь наград просыпался на сопровождавших армию чиновников и родственников самого командующего армией. Даже камердинер Суворова Прошка был награждён золотой медалью с профилем сардинского короля для ношения на зелёной ленте на шее. Так А.В. оценил полученные им награды от вероломных союзников.


Запах солдата

Однажды на придворном балу Екатерина решила оказать Суворову внимание и спросила его:
«Чем потчевать дорогого гостя?»
Суворов попросил:
«Благослови, царица, водкой!»
Екатерина удивилась:
«Но что скажут мои фрейлины, когда они будут с вами разговаривать?»
Ответ был прост:
«Они почувствуют, что с ними говорит солдат!»

Переход через Альпы

После прохода русской армии через перевал Сен-Готард Суворов должен был выслушивать множество поздравлений и комплиментов. На что Суворов отвечал:
«А Ганнибал? Он первый то же сделал».

Первый чин Суворова

Суворов начал свою воинскую службу еще рядовым в царствование императрицы Елизаветы Петровны. Первое свое повышение он получил довольно любопытным образом и не на полях сражений.
Летом 1749 года Семеновский полк стоял в Петергофе для обеспечения караульной службы. Суворов стоял на посту у Монплезира. Он так ловко отдавал честь при прохождении императрицы, что она остановилась около него и спросила, как его зовут. Получив ответ, императрица поинтересовалась, не родственник ли он генералу Василию Ивановичу Суворову. Узнав, что это его отец, императрица вынула серебряный рубль и протянула его Суворову, но тот отказался взять рубль, сказав, что на посту брать деньги запрещено. Елизавета Петровна похвалила часового, дала руку для поцелуя, а рубль положила на землю у его ног, велев забрать его при смене караула.
На следующий день последовало повышение Суворова в капралы. А этот серебряный рубль А.В.Суворов берег до конца жизни, как свою первую награду.


Поездка в Финляндию
Часто Суворов позволял себе такие выходки, за которые другие могли бы быть сурово наказаны. Но Екатерина Суворову почти все прощала.
Как-то в разговоре императрица сказала, что намечает в будущем послать Суворова на службу в Финляндию. Суворов поклонился императрице, поцеловал ей руку и вернулся домой. Затем он сел в почтовую карету и уехал в Выборг, откуда послал Екатерине послание:
«Жду, матушка, твоих дальнейших повелений».


Шуба императрицы

Известно, что Суворов даже в сильные морозы очень легко одевался. Екатерина II подарила Суворову шубу и велела обязательно ее носить. Что делать? Ведь ослушаться приказа императрицы было никак невозможно! Тогда Суворов стал везде возить с собой дарованную шубу, но держал ее на коленях.

Табакерка императрицы
Когда императрица Екатерина II совершала поездку на юг, она щедро одаривала своих приближенных, которые сопровождали ее. Суворову была пожалована золотая табакерка, украшенная драгоценными камнями и вензелем императрицы из бриллиантов. По этому поводу Суворов написал домой своему управляющему:
«А я за гулянье получил табакерку в семь тысяч рублей».


Суворов в Польской кампании
Взяв в 1794 году предместье Варшавы, Прагу, Суворов отправил Екатерине послание:
«Всемилостивейшая государыня! Ура! Варшава наша!»
Ответ был столь же лаконичен:
«Ура! Фельдмаршал Суворов!»
Получив такое приятное известие о повышении, Суворов стал прыгать через стулья и считать на пальцах генерал-аншефов, которых он опередил:
«Салтыков позади, Долгорукий позади, Каменский позади, а мы впереди!»


После польской кампании

А.В.Суворова торжественно встречали в Петербурге. Его поселили в Таврическом дворце. А Екатерина II подарила ему драгоценную табакерку с портретом Александра Македонского. При этом она сказала: «Никому так не пристало иметь этот портрет тезки вашего, как вам, Александр Васильевич! Вы велики, как он!»

Опала Суворова
В начале царствования Павла I А.В.Суворов попал в немилость. Причиной тому послужило неодобрение Суворовым нововведений в армии, произведенных новым императором. Так, например, говорят, что при поступлении приказа о введении новой военной формы прусского образца, Суворов публично резко высказался:
«Пудра не порох, букли не пушки, коса не тесак: я не немец, а природный русак!»
Это и другие подобные высказывания были доведены до сведения императора, который велел Суворову сложить с себя командование войсками.


Отправка в ссылку

Оставив армию, Суворов приехал в Москву. Но когда стали готовиться к коронационным торжествам, Суворову приказали выехать из города. Он спросил у прибывшего к нему с этим поручением полицейского офицера:
«Сколько, голубчик, дано мне времени, чтобы я мог привести в порядок свои дела?»
Полицейский ответил:
«Четыре часа, ваше сиятельство».
Суворов не был бы самим собой:
«Помилуй Бог, слишком много милости: для Суворова довольно и одного часа».
Увидев приготовленную для него карету, фельдмаршал сказал:
«Нет, Суворов, идущий в ссылку, не имеет надобности в карете. Он может отправиться туда и в том экипаже, в каком езжал ко двору Екатерины или командовал армией. Пусть подадут мне повозку».


Возвращение из опалы

Австрийский император для борьбы против Франции просил помощи у Павла I, а главнокомандующим он просил назначить Суворова. Император согласился и послал к бывшему в ссылке Суворову, фельдъегеря с соответствующим письмом. Суворову на сборы потребовалось менее двух часов. Он сел в кибитку и поскакал к императору, удивив всех своим очень быстрым прибытием. Подходя к Павлу, Суворов читал вслух молитву «Отче наш». Подойдя к нему и становясь на колено, он произнес заключительные слова:
«И не введи нас во искушение».
Павел поднял Суворова рукой с колена и договорил:
«Но избави нас от лукавого!»


Милость Павла

После возвращения Суворова из ссылки, Павел осыпал его милостями и ласкою. Он собственноручно надел на графа цепь ордена Св. Иоанна Иерусалимского и знак большого креста. Суворов воскликнул:«Боже, спаси царя!»
На что Павел возразил: «Тебе спасать царей!»


Реакция на награды

К окончанию Итальянского похода император присвоил Суворову звание генералиссимуса, а также повелел, чтобы Суворову отдавались почести, подобно особе государя и даже в его присутствии. В рескрипте, посланном Суворову, Павел писал:
«Ныне награждаю вас по мере признательности моей и, ставя на высшую степень, чести и геройству предоставленную, уверен, что возвожу на оную знаменитейшего полководца сего и других веков».
Получив высочайший рескрипт, Суворов воскликнул:
«Помилуй Бог, велика милость, велик чин: он меня придавит! Недолго мне жить!»

Полководческое искусство Суворова

  «Материалы, касающиеся истории моей военной деятельности, так тесно связаны с историей моей жизни вообще, - писал Суворов одному из своих биографов, служившему в рядах его войск, графу Цукато, - что оригинальный человек и оригинальный воин не могут быть отделены друг от друга, если образ того или другого должен сохранить свой действительный оттенок».

Этим замечанием Суворова необходимо руководствоваться при оценке его как полководца. В европейской истории не было более полного и цельного типа военного человека, чем Суворов. «Все его личные качества, свойства, понятия, привычки, потребности, - говорит один историк, - все было тщательно выработано им самим и применено именно к потребностям военного дела, которое с детских лет играло первенствующую роль в его жизни и руководило им».

Военное творчество Суворова может рассматриваться как вклад в сокровищницу русской культуры: история русского военного искусства есть часть истории нашей культуры, а влияние Суворова в этой области было исключительно велико.В области военного искусства Суворов далеко опередил свою эпоху. Связанный ревнивой опекой завистливых, малоспособных начальников; не имевший возможности организовать подготовку войны и тем более самое ведение кампании так, как ему хотелось бы; стоявший всю жизнь, по его собственному выражению, «между двумя батареями: военной и дипломатической», - Суворов тем не менее проявил во всем блеске свой военный гений.В деятельности Суворова отчетливо проявилась глубокая народность русского военного искусства.

Русская армия времен Суворова отличалась от подавляющего большинства других армий тем, что была однородна по своему национальному составу. Она рекрутировалась из великорусского крестьянства; наемных войск в ней не было вовсе. Во всех прочих армиях иноземные наемные войска играли огромную, иногда решающую роль. В армии прусского короля Фридриха II в 1768 году из 160 тысяч человек было 90 тысяч иностранцев.

Преимуществом для русской армии являлось и то, что она пополнялась посредством рекрутских наборов (впервые введенных Петром I), а не посредством принудительной вербовки, как в большинстве западноевропейских стран. Правда, и. рекрутская система имела много отрицательных сторон - хотя бы то, что в ней с исключительной резкостью было отражено социальное неравенство, но все-таки это был гораздо более организованный метод набора, чем насильственная вербовка.

Национально однородная армия была, Конечно, несравненно выше в моральном отношении, чем армия, ядром которой являлись иноземные наемники. Русские солдаты были чрезвычайно восприимчивы к идеям боевого служения отечеству.

Весь ход истории России способствовал тому, что идея защиты Отечества проникла до самых глубоких недр русского народа, вынужденного постоянно отражать нападения внешних врагов. Это исторически сложившееся патриотическое самосознание, наряду с однородным национальным составом солдат и с более прогрессивным способом комплектования, давало русской армии XVIII столетия огромные преимущества. Но они пока еще были потенциальными, их нужно было реализовать.

Суворов - прямой продолжатель новаторов в русском военном искусстве: Петра I и Румянцева. Орлиным взглядом он усмотрел в своей армии богатырские возможности, таившиеся под спудом всевозможных неустройств и непорядков. Всем помехам он объявил решительную борьбу. А дремлющим силам, скрытым возможностям Суворов искусно дал выход - создал войско, равного которому по боевым качествам в то время не существовало.

Особенности русской армии, как армии, проникнутой национальным духом великого народа, позволили Суворову коренным образом пересмотреть общепринятые для того времени взгляды на теорию и практику военного искусства. В чем заключались эти взгляды?

Характер армий, с которыми приходилось иметь дело западноевропейским полководцам, определил и характер их военного искусства. Ограниченные боевые качества этих армий обусловили ограниченность стратегических целей и робость тактических методов. Преобладание в армии наемных солдат делало чрезвычайно важным вопрос о финансовых ресурсах государства и толкало к естественному выводу, что затяжная война неминуемо приведет к капитуляции той страны, у которой меньше финансовые возможности. Отсюда рождалась мысль о том, что достаточно вести войну на истощение; не стремясь к уничтожению неприятельской армии.

Магазинное снабжение (то есть система питания войск исключительно с помощью подвозимого войскам провианта из армейских складов, не используя продовольственных ресурсов местного населения) крайне обостряло вопрос о коммуникациях. А это, в свою очередь, определяло стремление полководцев посредством сложных маневров «давить» на коммуникации неприятеля, потому что в большинстве случаев достаточно было одной угрозы нарушить снабжение армии, чтобы неприятель отступил. По той же причине почти никогда не рисковали далеко углубляться на территорию врага.

Неуверенность в личном составе армии, боязнь дезертирства (из-за отсутствия моральных стимулов у наемных солдат) побуждали избегать рискованных операций, подвергающих суровым испытаниям стойкость солдат. Поэтому полководцы очень неохотно давали крупные сражения, а победив в сражении, не всегда преследовали противника.

С развитием огнестрельного оружия родилась мысль о том, что штыковой и сабельный бой навсегда отошел в область преданий. Оформилась линейная тактика, то есть построение войск в две-три линии (без резервов), что позволяло ввести в действие все наличные огневые средства - пушки и ружья. В то же время такой боевой порядок давал возможность держать под неослабным надзором солдат, стойкость которых в наемной армии не внушала уверенности.

Главное же, в чем наиболее отчетливо проявлялись воззрения «методической» школы военного дела, был вопрос о сражении. В соответствии со всей системой взглядов этой школы решения стратегических задач стремились достигнуть, не прибегая к сражению.

«Без веских причин никогда не начинайте боя», часто говорил Фридрих II. В другой раз он сравнил сражение с рвотным, к которому прибегают, если все другие средства не дали результата.

Недаром, даже решаясь на крупное сражение, Фридрих оставался верен канонам линейной тактики, хотя в середине XVIII века достоинства этой тактики уже, по меньшей мере, равнялись ее недостаткам, так как она лишала армию возможности маневрировать па поле боя. По выражению Энгельса, линейная тактика связывала «армию в целом, как смирительная рубашка».

Особенностью линейного боевого порядка было то, что все отдельные воинские части тесно примыкали одна к другой своими флангами, и наступление велось сразу всей линией, в условиях строгого равнения солдат по фронту. При подобном боевом порядке войска равномерно размещались тонкой, длинной линией.

Такая растянутость, наряду с необходимостью соблюдать непрерывность и целостность боевого порядка, позволяла вести сражение только на ровной местности и только днем. Помимо того, отсюда вытекала невозможность осуществлять маневр отдельными частями войск: наступление приходилось вести только всем фронтом.

Короче говоря, линейная тактика XVIII столетия неизбежно приводила к малой гибкости и малой подвижности войск, к отсутствию маневра подразделениями.

Но западноевропейские государства, в особенности Пруссия, крепко держались за этот порядок, потому что он в наибольшей степени обеспечивал контроль над солдатской массой.

Иначе обстояло дело в России. В противоположность наемным солдатам, солдаты русской национальной армии верили, что они сражаются за родину. Поэтому они служили с гораздо большим чувством ответственности, проявляя инициативность, личный почин, неизменно выказывая храбрость и готовность к лишениям.

Это делало возможным осуществление другой военной системы и другой стратегии, образцы которой дал уже Петр I. В период Семилетней войны заветы Петра были восприняты и успешно развиты рядом русских военачальников (в первую очередь Румянцевым и Салтыковым), тонко учитывавших и хорошо умевших использовать особые, свойства русской армии.

Под их руководством русские войска сражались не только в линейных боевых порядках, но и батальонных колоннах, применялся иногда и рассыпной строй. Разнообразие боевых порядков и более высокий моральный уровень русских войск давали возможность вести бой в любой местности (в лесу, в населенных пунктах), притом как днем, так и ночью; они давали возможность часто применять штыковой бой и, наконец, предоставляли русским военачальникам гораздо большую свободу маневра. Такая армия позволяла командовавшему ею военачальнику ставить гораздо более обширные стратегические цели и осуществлять их гораздо более решительными и действенными способами.

Передовые умы в тогдашней России уясняли себе, что русской национальной армии старая одежда уже не по плечу, что ей открыты такие возможности, которыми не располагает ни одна наемная армия.

Суворов тщательно изучил военные доктрины, связанные с линейными боевыми порядками, и категорически их отверг. Уже на первых порах полководческой деятельности его взору рисовалась иная стратегия, достойная русской армии, основанная на ее особенностях и преимуществах, - стратегия сокрушения. Надо отыскать армию противника, принудить ее к сражению, разбить решительным ударом, нанесенным со всей возможной силой, и неотступным преследованием добиться полного разгрома этой армии. Таковы были основные положения суворовской стратегии. Она была возможна лишь при наличии полной уверенности военачальника в своей армии, а Суворов такой уверенностью обладал в достаточной мере.

Основываясь на своей стратегической системе, Суворов пришел к совершенно новой оценке многих, казалось бы прочно установившихся, взглядов на тактическое искусство, на вопросы воинского обучения и воспитания и т. д.

Линейная тактика подверглась решительной переоценке со стороны Суворова. Стратегия сокрушения требовала максимальной маневренности войск. Правда, уже в XVIII столетии кое-где в Европе делались робкие попытки перейти к рассыпному строю. Но дальше боязливых экспериментов дело не шло. Больше других сделал в этом отношении Румянцев, с успехом применявший рассыпной строй в Семилетней войне. Но все-таки он основывал боевой порядок на каре. И только Суворов, не пренебрегая, когда было нужно, ни рассыпным строем, ни каре, ни линией, решительно стал строить войска в колонны, эшелонируя их в глубину, выделяя часть сил в резерв.

Далее, совсем по-иному предстал вопрос о роли в бою солдат и офицеров и сообразно с этим о задачах воспитания войск.

Фридрих II говорил, что избегает рукопашного боя, так как «там решает дело рядовой», а как раз на рядового он не мог положиться. Совершая марш через лес, поле с высокой рожью или другую местность, где можно легко укрыться, Фридрих всегда заранее оцеплял такие районы пикетами жандармерии, но тем не менее дезертирство из прусской армии было необычайно велико. Невысоки были боевые качества и прусских офицеров, высшая добродетель которых заключалась в том, чтобы, не рассуждая, с. тупой исполнительностью повиноваться приказам.

В суворовских войсках, где основой всего была не мертвящая палочная муштра, а разумная дисциплина («душа наша, мать родная, святая дисциплина», говорили суворовские солдаты), дело обстояло иначе. Здесь можно было положиться на каждого солдата, на каждого офицера, и потому можно было всячески использовать их индивидуальные боевые качества, - иными словами, всемерно развивать их инициативу. Поэтому Суворов объявил беспощадную борьбу «немогузнайству», культивировал сообразительность и самостоятельность у всех своих подчиненных, начиная с рядового и кончая генералом. На поле боя он требовал от всех воинских чинов уменья разобраться в обстановке и действовать сообразно с ней, ставя на первый план не столько успех своей части, сколько осуществление общего замысла боя. При этом он указывал на разумное применение частной инициативы на поле боя в целях лучшего выполнения отданного приказа. «Я велю вправо [а] должно влево - меня не слушать. Я велел вперед, ты видишь [что нельзя]… не иди вперед» - столь категорически формулировал Суворов это требование.

«Меня не слушать» - не колебало дисциплину, а усиливало ее требованием инициативы исполнителей. Ибо вся масса мобилизовывалась на сознательное, инициативное, в соответствии со складывающейся обстановкой исполнение приказа Суворова - разбить живую силу врага.

В соответствии со всей стратегической концепцией Суворова огромное значение для него приобрел темп передвижения войск. В большинстве европейских армий длительные форсированные марши приводили обычно к деморализации войск. Иногда войска отказывалась идти в бой после такого марша, ссылаясь на усталость. Им нехватало силы духа, чтобы преодолеть усталость и лишения, связанные с ускоренными переходами. Суворовская армия совершала изумительные по темпам переходы, полностью сохраняя свою высокую боеспособность.

Для иллюстрации приведем некоторые данные. Незадолго до Лейтенского сражения (1757) Фридрих II сделал один из самых быстрых своих маршей: 287 верст были пройдены за 16 дней, что дает среднюю дневную скорость в 18 верст. В 1812 году главные силы наполеоновской армии прошли от Немана до Двины 350 верст за 5 недель, войска Даву покрыли от Вислы до Витебска 650 верст за 8 недель - это составляет средние дневные скорости: 10-12 верст.

А вот переходы Суворова. В 1794 году на пути к Крупчицам пройдено 270 верст за 9 переходов без дневок; немедленно после победы при Крупчицах войска совершают тридцативерстный переход к Бресту и с ходу штурмуют этот город. Под Фокшанами 50 верст было пройдено за 28 часов, под Треббией - 80 верст за 36 часов, под Рымником - около 100 верст за двое суток, причем идти приходилось по размытой дороге, под проливным дождем.

При тогдашних «нормах» требовалось большое мужество даже для того, чтобы решиться на подобные переходы. Но Суворов знал, что русская армия может совершать такие переходы, ибо её высокий моральный дух он подкреплял отличной подготовкой и образцовой организацией маршей.

Обычно суворовская армия, пройдя 7 верст, получала час отдыха; еще 7 верст - привал на четыре часа, с обедом; еще 7 верст - час отдыха и затем еще 7 верст. На каждые 7 верст полагалось немногим менее двух часов. Время движения было тщательно рассчитано. Так, в Италии Суворов подымал войска ночью, пока не пекло солнце. Походные кухни посылались под конвоем вперед, так что люди были всегда обеспечены горячей пищей в момент прибытия на место. Часто во время маршей Суворов сам появлялся в рядах солдат и подбадривал их, того же он требовал от Волковых и батальонных командиров.

Однако быстрота передвижения важна постольку, поскольку она позволяет нанести внезапный и сокрушительный удар противнику. Какие средства имелись для этого в распоряжении полководца в XVIII столетии?

Почти все авторитеты сходились на том, что речь может идти практически только об огневом воздействии на неприятеля. Фридрих II требовал от солдат возможно более частой стрельбы залпами, причем считал прицеливание необязательным. Получалось много шуму, рассчитанного на моральный эффект, но очень мало действительного поражения неприятеля. Суворов уже в 1770 году, на заре своей деятельности, написал в одном приказе: «Рассудить можно, что какой неприятель бы ни, был, усмотря, хотя самый по виду жестокий, но мало действительный огонь, не чувствуя себе вреда, тем паче ободряется и из робкого становится смелым». В 1787 году великий полководец в тактических указаниях гарнизону Кинбурна дал такую инструкцию: «Пехоте стрелять реже, но весьма цельно, каждому своего противника». При всем этом Суворов понимал, что даже прицельная стрельба не может принести решающего успеха в бою. И мысль его обращается к холодному оружию.

В рукопашной схватке на стороне русских солдат все преимущества. Огромная заслуга Суворова заключается в том, что он сумел обучить русскую армию технике штыкового (и сабельного) боя, В рукопашном бою каждый отвечал за себя. Палка капрала, которую в шеренгах всегда чувствовали над собой немецкие вербованные солдаты, была во время штыковой схватки бессильна. Здесь побеждала твердая рука и еще более - твердое сердце самого солдата. Способность к штыковому бою являлась нравственным мерилом армии. Это и привлекало Суворова. Он знал, что русские «чудо-богатыри» несравненные мастера штыкового удара, а наемная армия неспособна к нему. Приучая солдат к штыковому бою, он развивал в них стремление сойтись с врагом грудь с грудью, уничтожить его либо взять в плен.

Суворову лично не раз приходилось слышать упреки в том, что он чересчур рискует, идет напролом. «Критики» великого полководца договаривались до вывода, что-де Суворову просто везет и его победы - плод счастливого случая. Эти вздорные обвинения не заслуживают серьезного возражения. Их стоит коснуться лишь в той степени, в какой они помогут увидеть отличительные черты военного гения, непонятные для рутинеров.

Построение войск тонкой линией, которая легко подвергается прорыву и охвату, оставляет большое место влиянию случая. Но при построении войск глубокими боевыми порядками и при гораздо более дальновидном планировании всей вообще операции роль случая неизмеримо уменьшилась. Сам Суворов по этому поводу иронизировал: «Беда без фортуны, горе без таланта».

Наполеон говорил, что риск есть неотъемлемый элемент полководческого искусства. Иными словами, как раз в вопросе о границах риска, о его оправданности и своевременности ярче всего проявляется гений военачальника. По сравнению с другими полководцами XVII-XVIII столетий Суворов был гораздо более склонен к риску. Но это было признаком его превосходства и вытекало опять-таки из знания русской армии и гордой уверенности в ней.

Изучение истории русского народа и личные боевые наблюдения Суворова убедили его в том, что русские войска своими военными способностями превосходят все другие армии. Если считать, что сила армии складывается из морального духа, полководческого искусства, выучки, численности и вооружения, то во всяком случае в первых трех слагаемых выпестованная Суворовым армия имела бесспорное превосходство над прочими.

Великий русский полководец всегда был неукротимым, воинствующим новатором, который прокладывает новые, неизведанные пути в военном искусстве. Он ясно отдавал себе отчет, что победить систему, столь тщательно разработанную Фридрихом II, очень трудно, если действовать в ее пределах. Гораздо целесообразнее было опрокинуть ее целиком. Суворов, словно буйный ветер, ворвался в область, где все было так скрупулезно исчислено и выверено Фридрихом, и все смешал, все поднял на воздух. Именно так, исходя из принципиально новых позиций, можно было бить тогдашние европейские армии.

В Суворове-полководце сочетались обширный просвещенный ум, военный гений, могучая воля, уменье воспитывать массу солдат, влиять на нее и увлекать за собой.

Одно из замечательных, отличительных качеств Суворова как полководца состояло в том, что он никогда не был склонен во что бы то ни стало придерживаться до конца заранее определенной, даже хорошо построенной схемы хода сражения. Он всегда подчеркивал вред такого схематического руководства сражением. В 1799 году он писал в своей реляции: «Начало моих операций будет и должно зависеть единственно от обстоятельства времени… От единого иногда мгновения разрешается жребий сражения».

Этот взгляд Суворова, сохраняющий всю свою значимость и ныне, был тем более ценен, что Суворов высказывался так в эпоху кабинетного, бумажного творчества (к которому особенно были склонны генералы в Австрии и Пруссии). «Ни одной баталии в кабинете выиграть не можно, и теория без практики мертва», говорил Суворов. «Я гляжу на предметы только в целом, - говорил он также. - Вихрь случая переменяет наши заранее обдуманные планы».

Глубина, оригинальность и сила его военных воззрений состояли в том, что они не вытекали из незыблемых, застывших «вечных принципов» военного искусства, а исходили из учета реальных условий и возможностей русской армии, из характера людских кадров, качества вооружения, особенностей организации армии, морального уровня солдат и т. п.

Как известно, Суворов с особым презрением и ненавистью относился к австрийскому и прусскому «методизму». Слово «методизм» употреблялось Суворовым в смысле «шаблон». Именно пресловутый немецкий шаблон вызывал столь горячую неприязнь и осуждение со стороны великого русского полководца.

Нужно подчеркнуть, что постоянное внимание Суворова ко всем колебаниям в ходе сражения, постоянная готовность реагировать на них и изменить план боя отнюдь не уменьшали глубокого планирования всей операции, проникновенного предвидения полководца. Суворов не походил на тех военачальников, которые подготовляют только начальную стадию боя и мало задумываются над последующим его развитием. Тщательно изучая и анализируя общую обстановку, он старался предугадать течение боя, предугадать контрманевры врага, чтобы заранее парализовать их. Поэтому тактические уловки врага редко заставали его врасплох.

Вот один пример тому. Совершая марш к Треббии, Суворов выслал отряд к Боббио, чтобы воспрепятствовать движению французов вдоль реки Треббии на север. Генерал Моро действительно направил в Боббио трехтысячный отряд Пуапа для установления связи с Макдональдом. Выдвигая свой заслон, Суворов не имел никаких сведений об этом, но он хотел обезопасить себя от всяких случайностей и предвидел возможные шаги противника. Отсутствие связи между двумя французскими армиями сыграло крупную роль в исходе сражения. Мысль Суворова опережала события боя.

Необходимо отметить, что замыслы великого русского полководца были всегда крайне реалистичны. «Кажется, предполагаю, может быть»  - не должны быть в военном плане. Гипотезе не должно жертвовать войсками», наставлял он.

Столь же поразительно - особенно для XVIII века - и другое высказывание: «Всякая война различна. Здесь масса в одном месте, а там - гром».

В своей полководческой деятельности Суворов дал образцы разнообразия военных методов, образцы гибкости тактики. Он был одинаково гениален, руководя сражением в открытом поле и штурмом сильнейших крепостей.

В составлении планов боя Суворов проявлял неистощимую изобретательность. Под Рымником он вел атакующие части уступами, с захождением войск правым флангом; под Нови он последовательно совершает нажим на различные пункты неприятельской позиции и, когда все резервы французов были введены в дело, осуществляет одновременный удар с помощью свежих сил; на Адде он прорывает центр неприятельского расположения и т. д.

Военное искусство Суворова не терпело никакого шаблона. Оно было всегда оригинально. Изобретательность Суворова была неистощима. Он обладал даром выделять в обстановке каждого боя то конкретное и своеобразное, что в ней имелось, и соответственно строить свою тактику.

Он применялся к местности, к национальным особенностям неприятельской армии, к ее вооружению. С турками он сражался иначе, чем с поляками, с французами иначе, чем с турками,

В сражении при Ландскроне он, видя прочность неприятельской позиции, но интуитивно угадывая эффект немедленной атаки, бросает несколько сот казаков в нелепую, казалось бы, атаку, которая, однако, приводит к блестящим результатам. (Этот короткий бой является как бы иллюстрацией к суворовскому тезису: «удивить - победить».)

Под Рымником он велит кавалерии атаковать турецкие окопы, опять-таки стремясь удивить неприятеля, выбить его из равновесия. Под Треббией он прибыл в разгар боя, буквально с первого взгляда оценил обстановку, задержал французов конницей и затем, не давая им оправиться и задавить своей численностью, непрерывно теснит их. Характерно, что он нарушил при этом свой принцип сосредоточения сил и вводил в бой войска по мере их прибытия, мелкими отрядами, - яркий пример гибкости и свежести суворовской тактики, подсказавшей ему, что в тот момент важнее всего было предотвратить общее наступление французов.

Больше того: Суворов применялся даже к личности командующего неприятельской армией, к его темпераменту и военной тактике. Он был подобен тем шахматистам, которые строят план партии всякий раз по-иному, в зависимости от стиля игры их партнеров.

Полководческое искусство Суворова является классическим образцом использования военной психологии.

Будучи убежденным противником всякой догмы, всякого слепо принимаемого на веру правила, Суворов, естественно, требовал того же и от своих подчиненных. В противоположность господствовавшим в его время порядкам (особенно распространенным в Пруссии), лишавшим командиров частей всякой самостоятельности, Суворов настойчиво требовал or офицеров широкой инициативы.

«Местный в его близости по обстоятельствам лучше судит, чем отдаленный, - заявил он однажды. - Он проникает в ежечасные перемены их течения и направляет свои поступки по правилам воинским».

Характерны в этом смысле его комментарии к неудачному сражению отряда генерала Розенберга с французами. Неудачу Суворов приписывал тому, что Розенберг принял решение отступать, не учтя мнения «частных начальников».

Не только командиры - все бойцы должны быть осведомлены в общих чертах о сущности предстоящей операции: «Каждый воин должен понимать свой маневр».

И здесь нужно вспомнить историческую обстановку, в которой жил и действовал Суворов («Солдат есть простой механизм, артикулом предусмотренный», гласила, например, формула Павла I, перефразировавшая соответствующие изречения Фридриха II), чтобы оценить позицию Суворова в этом вопросе.

Главную долю ответственности Суворов возлагал на командиров. Он требовал от командира, чтобы тот всегда служил образцом воинской доблести для подчиненных. Командир, учил Суворов, должен подавать солдатам личный пример храбрости, хладнокровия, выносливости. Сам Суворов представлял в этом отношении, пожалуй, неповторимую в мировой военной истории фигуру. При его слабом здоровье преодолеть трудности изнурительных походов и отчаянных сражений было очень нелегко. Последняя же кампания, проделанная им на шестьдесят девятом году жизни, была неимоверно тяжелой, но он перенес ее с обычной безропотностью и стойкостью.

Суворов не терпел ссылок на всякого рода объективные причины. В диспозиции к Рымникскому сражению он, приказывая патрульным отрядам тревожить неприятеля, добавляет: «как бы темна ночь ни была». Этими характерными словами он словно заранее исключает излюбленные ссылки австрийцев на те, или другие внешние препятствия.

По мнению Суворова, только наступательными операциями достигается, в конечном счете, победа над врагом. Нужно во что бы то ни стало захватить и удержать в своих руках инициативу, последовательно наносить врагу удары, не давая ему опомниться. «Быстрое, неослабное и безостановочное нанесение неприятелю удара за ударом приводит его в замешательство, лишает его всех способов оправляться».

Правда, иногда военная необходимость вынуждает придерживаться оборонительной тактики. Но тогда никак нельзя, чтобы оборона носила пассивный характер. При первой же возможности нужно начать контрнаступление и развивать его, не теряя ни часа времени, ибо «деньги дороги, люди дороже, а время дороже всего».

Поэтому одним из важнейших условий победы Суворов считал быстроту:

«Неприятель думает, что мы за сто, за двести верст, а ты, удвоив шаг богатырский, нагрянь быстро, внезапно. Неприятель поет, гуляет, ждет тебя с чистого поля, а ты из-за гор крутых, из лесов дремучих налети на него, как снег на голову».К быстроте и внезапности - «чтобы оставалось в запасе нечто нечаянности» - Суворов стремился в продолжение всей своей славной военной деятельности.

Суворов никогда не медлил с решительными действиями по причине недостаточной выясненности положения. Он полагал, что быстрый, решительный удар, предпринятый хотя бы без точного знания всей обстановки, имеет все же шансы на успех. Но для этого он должен накоситься с предельной силой. Отсюда - другое суворовское правило, требовавшее энергии атаки, предельного напряжения удара.

Особенностью его ударов было уменье придать им всесокрушающую силу. Клаузевиц как-то выразился: «Два обыкновенных шага легче сделать, чем один прыжок. Но не станем же мы, если нам нужно перешагнуть через ров, шагать до половины его, чтобы упасть на дно».

В этих словах заключена та же мысль, которую проводил на практике Суворов; своевременно предпринятое мощное усилие приносит гораздо больше плодов, чем ряд последовательных менее интенсивных ударов; тем самым оно оказывается гораздо более «экономичным», требующим, в конечном счете, значительно меньше усилий.

«Надо уметь бить, а не царапать», - многократно повторял Суворов.

Итак, в основе суворовской стратегии лежало стремление наступать, сохранить в своих руках инициативу. Однако было бы глубокой ошибкой представлять дело так, будто Суворов, всегда и во что бы то ни стало устремлялся вперед. Он сам сделал на этот счет ряд совершенно недвусмысленных заявлений. Австрийцу Меласу, назвавшему его однажды полуиронически «генералом Вперед», он ответил: «Полно, папаша Мелас, «вперед» - мое любимое правило, но я и назад оглядываюсь».

Лучшим доказательством того, что Суворов не признавал «наступления во что бы то ни стало», могут служить его действия в 1794 и 1799 гг. Взяв стремительным ударом Брест, он провел там почти целый месяц, и только когда к нему подошли подкрепления и когда победа при Мацейовицах обеспечила его левый фланг, прикрыть который он ранее не мог ввиду недостатка сил, он выступил к Варшаве и через 18 дней занял польскую столицу.

Если у Суворова было меньше сил, чем у противника (что имело место на протяжении почти всей его деятельности), он нимало не смущался этим обстоятельством. Неравенство сил никогда не заставляло его отказаться от активных наступательных операций. Он и в этих случаях шел на активные боевые действия. Некоторые иностранцы, силясь опорочить военную репутацию Суворова, упрекали его в приверженности к фронтальным атакам, усматривая в этом примитивность его замыслов. Они упускали из виду, что, при наличии у противника численного превосходства, Суворов не мог разбрасывать свои силы, осуществляя сложные маневры. Самая правильная тактика в этом случае была именно та, которую он избрал, - держать свои силы максимально сосредоточенными и атаковать ими противника в уязвимом месте (по большей части он атаковал центр неприятельской армии).

«Потребно… единодушное, совокупное и единовременное содействие… войск», указывал Суворов. И в другом месте: «Лучше содержать соединенные войска, а не побочные другие какие-либо».

Но если соотношение сил было более благоприятно, то, не нарушая принципа сосредоточения, Суворов охотно проводил сложный маневр. Так поступил он под Аддой, так поступил он в сражении при Нови, В этом сражении он даже заранее «запланировал» отступление австрийских войск с целью выманить неприятеля на равнину.Если войска противника располагались несколькими отдельными группами, Суворов, как правило, бил их по частям, поодиночке, искусно сосредоточивая силы против каждой группы (Рымник, Столовичи, Треббия).

Для полководческого искусства Суворова крайне характерно отсутствие боязни окружения. В XVIII веке окружение было жупелом, пугавшим всех полководцев. «Тогдашний генерал не решился бы даже с большими силами войти в промежуток двух отдельных батальонов, чтобы не попасть между двух огней», замечает Ф. Смитт в работе «Суворов и падение Польши».Суворов давал этому вопросу иное разрешение. «Идешь бить неприятеля, снимай коммуникации. Если же быть перипатетиком (в смысле сторонника осторожных полумер. - К. О.),  то лучше не быть солдатом».

В 1798 году Суворов, находясь в ссылке, изложил в нескольких тезисах план военных действий против французов. Там имеется следующий, чрезвычайно характерный пункт: «Никогда не разделять сил для охранения разных пунктов. Если неприятель их обошел - тем лучше: он подходит для того, чтобы быть разбитым».

Суворовское решение одного из самых сложных вопросов военной науки, вопроса о том, какого образа действия придерживаться в случае угрозы окружения, может считаться классическим.

В конце прошлого века видный русский военный теоретик генерал Драгомиров кратко выразил суворовскую точку зрения в словах: «Для хорошего солдата нет ни тыла, ни флангов, а везде фронт, откуда неприятель».

Это была смелая тактика, как и все смелое, целеустремленное военное творчество Суворова. Но суворовский риск был всегда оправдан. Это был риск уверенного в себе и в своих войсках полководца, основанный на всестороннем изучении обстановки.

В эпоху, когда, следуя примеру Фридриха II, все государства заботились лишь о муштровке солдат; в стране, где солдаты были вдвойне бесправны: как нижние чины и как крепостные, - Суворов неустанно пробуждал в русском солдате «живую душу», развивая в нем чувство любви к родине, чувство национальной и личной гордости.

И за это, а также за его личное бесстрашие и простоту обращения его обожала армия, видевшая в нем и победоносного вождя и старшего боевого товарища. Очень характерно для Суворова, что он умел всегда выделить среди тысяч солдат и офицеров наиболее даровитых, наиболее многообещающих. А раз выделив, он решительно и настойчиво выдвигал избранного.

В дворянско-крепостнической России делать это было нелегко. Много раз Суворов натыкался на глухую стену классовых ограничений.Сколько мог, он выдвигал достойных, умаляя даже собственные заслуги, чтобы подчеркнуть заслуги других. В 1770 году он сообщает, что умолчал о личном своем участии в одном бою, «не желая нимало отнимать от достойных, искусных и храбрых команды, моей офицеров заслуженной славы и хвалы».

Через все полководческое искусство Суворова красной нитью проходит его национальная сущность. Это было русское военное искусство, и сам Суворов, как никто другой, был русским полководцем и русским человеком. «Горжусь, что я - россиянин», часто говорил он, и в его устах это не было пустой фразой.

В тяжелые дни швейцарского похода, когда по вине австрийцев суворовский корпус очутился в критическом положении и, казалось, не было ни одного шанса на спасение, Суворов не потерял присутствия духа. Откинув самую мысль о капитуляции, он изложил на военном совете свой план выхода из окружения, не скрыл невероятных трудностей, но выразил уверенность в преодолении их:

«Мы русские… мы все одолеем», сказал он; и в этих немногих словах заключалась и гордость и вера в русскую армию.

Русскому солдату была близка и понятна личность Суворова, - его простота, храбрость, прямодушие, независимость, - и сущность его военного искусства, целеустремленного, активного, чуждого кабинетных мудрствований, и все его военное учение, основанное на здравом смысле, имеющие целью (и как убедились солдаты, достигающие этой цели) бить врага с наибольшими результатами и наименьшими потерями. А раз так, солдаты охотно и легко воспринимали это учение.

Имея под начальством великолепную русскую армию, питая уверенность в собственном военном даровании, Суворов с непреклонной последовательностью осуществлял свою установку: нанести врагу столь сокрушительный удар, чтобы он не мог оправиться, чтобы он не отступал, а бежал в панике, и больше того: чтобы он даже в бегстве не находил спасения.«Кто против меня - тот мертв» - так формулировал Суворов это простое, великое правило.«Ежели где покушение неприятельское примечено будет, употребить всю возможность оное обратить в собственный его вред и совершенную гибель», говорится в суворовской директиве, датированной 1788 годом.

Даже если приходилось отступать, суворовские войска наносили неприятелю столь сокрушительные удары, что преследующие в панике откатывались; вспять, неся громадные потери. Так случилось во время обратного движения из Швейцарии, когда русский арьергард наголову разбил во много раз превосходящие силы французов и гнал их на протяжении многих верст.

Полководческое искусство Суворова характерно своей целеустремленностью. Временные неудачи не смущали его, частные успехи не соблазняли. Он видел перед собой одну цель: совершенный разгром вражеских сил, - все его действия были направлены к достижению этой цели.Суворов стремился к согласованным операциям. От командиров он требовал всегда самого тесного взаимодействия, немедленного подкрепления друг друга в тяжелую минуту, охраны позиций соседней части с такой же энергией, как и собственных.

Чрезвычайно характерна для суворовского военного творчества система его взглядов на роль и применение резервов. Линейная тактика не знала резервов. Выделение части войск в резерв составляет громадную заслугу Суворова. Он выделял всегда в резерв от одной восьмой до одной четвертой всех наличных сил. Назначением резерва было нанести решающий удар в критический момент. Суворов никогда не распылял резервов, не тратил их по частям для затыкания дыр. Он держал их в кулаке и дожидался минуты, когда обе стороны будут настолько утомлены боем, что появление свежих крупных сил сыграет решающую роль. А до тех пор, полагал он, русские войска должны продержаться, как бы трудно им ни приходилось.

Так поступил он в сражении при Кинбурне: даже когда его отряд был на краю поражения, он не тронул накапливавшихся у него резервов и к вечеру, введя их разом в бой, добился полной победы.Так же поступил он в битве у Нови: только на исходе дня. он двинул весь свой, на этот раз исключительно мощный, резерв, не ослабленный частичными «заимствованиями» для облегчения положения на том или другом участке.

Конечно, если введенные в бой части безусловно не могли восстановить положение, Суворов подкреплял их резервом (так поступил он во время штурма Измаила). Но, как общее правило, он видел в резерве последнюю гирю, ставящуюся на чашу колеблющихся весов, гибкое маневренное орудие окончательной победы.

«Воюют не числом, а уменьем», повторял Суворов.

Это значило, что командиры должны предвидеть возможные маневры противника, уметь навязывать ему свою волю, уметь быстро ориентироваться в обстановке; бойцы же должны отлично владеть техникой штыкового боя, окапывания, штурма, быть меткими стрелками и умелыми разведчиками.

Но уменье - это только половина успеха. Не менее важна моральная сила армии, ее дух. Наполеон определял сравнительное значение морального духа войск и их материальной, физической силы как 3:1. Суворов также придавал моральному фактору огромное значение.

С помощью своего необычайного влияния на войска, Суворов добивался от них всего, чего только может добиться любимый и пользующийся полным доверием полководец. Вдохновляемая Суворовым, русская армия забывала о лишениях, о голоде, об усталости, о зиме и холоде. Сила морального духа войск преодолевала все. Дух войск, их нравственная стойкость торжествовали над трудностями и невзгодами. Когда раздавался сигнал к атаке, больные подымались со своих коек и становились в ряды, раненые продолжали сражаться, пока в них теплилась) хоть искра жизни.

В тактических указаниях гарнизону Кинбурна Суворов писал: «Субординация или послушание - мать дисциплины или военному искусству». В понимании Суворова дисциплина - это прежде всего четкий воинский порядок. Каждый должен быть на своем месте и делать свое дело - в этом залог успеха.

Вместе с тем Суворов беспощадно боролся со всеми проявлениями мародерства. Он не устает подчеркивать в приказах недопустимость причинения обид (не вызванных военной необходимостью) мирным жителям.В 1793 году, узнав, что в Молдавии арнауты грабят население, Суворов приказал наказать виновных, принять строгие меры к неповторению подобного и «удовлетворить обиженных». Выше мы приводили его приказ, изданный в 1794 году в Польше. Насколько восприняли лозунг охраны мирных жителей боевые соратники Суворова, видно из приказа генерал-поручика П. С. Потемкина (от 22 августа 1794 г.): «…Пребывающих спокойно (обывателей. - К. О.)  щадить и нимало не обидеть, дабы не ожесточить сердца народа и притом не заслужить порочного названия грабителей».

За два месяца до смерти, 7 марта 1800 года, Суворов писал Гримму: «Вот моя тактика: храбрость, мужество, проницательность, предусмотрительность, порядок, мера, правило, глазомер, быстрота, натиск, гуманность, умиротворение…»

Эта обобщенная характеристика суворовского военного творчества, сделанная им самим, чрезвычайно интересна. Вопреки многим «авторитетам», особенно иностранным, изображавшим русского полководца кем-то вроде кулачного бойца, всегда ломящегося напролом, Суворов подчеркивает решающую роль таких качеств, как проницательность, предусмотрительность, порядок, мера, правило.

Более известна, так сказать, сокращенная формула суворовского полководческого искусства: глазомер, быстрота и натиск. Под глазомером Суворов понимал способность быстро ориентироваться в обстановке и принять правильные решения. Верный своему правилу бить врага до полного его разгрома, Суворов говорил: «Глазомер: оттеснен враг - неудача; отрезан, окружен, рассеян - удача».

Раскрывая понятие «быстрота», Суворов еще раз подчеркивает, что надо стремиться нанести смертельный удар по живой силе врага; именно к этому должны быть направлены основные усилия. «Быстрота: атаковать неприятеля, где бы он ни встретился, вся земля не стоит даже одной капли бесполезно пролитой крови, почему: где тревога - туда и дорога, где ура - туда и пора; голова хвоста не ждет» (то есть при стремительном нападении авангард должен атаковать, не дожидаясь подхода всех сил. - К. О.).

И, наконец, в понятии «натиск» Суворов выдвигает на первый план взаимную поддержку в бою: «Сам погибай, а товарища выручай. Решимость у бога получай».

Разумеется, обе приведенные лаконические характеристики суворовских военных методов дают лишь самое общее представление о сущности этих методов. Уложить в несколько строчек итог размышлений и полувекового опыта гениального полководца невозможно. Но важнейшие требования военного искусства Суворова коротко сводятся к следующему:

- Обучение войск должно происходить под непосредственным руководством командования, являясь его прямой обязанностью.

- В процессе обучения нужно приучать личный состав равняться по лучшим.

- Необходимо воспитывать высокий моральный уровень армии, готовность к лишениям, трудностям, опасностям, готовность бестрепетно погибнуть с честью, если этого потребуют родина и долг.

- При этом от войск требуется не тупое выполнение приказов, не безразличное послушание, а сознательное отношение каждого воина к проводимым операциям, требуется инициативность каждого командира и бойца.

Наука побеждать

Учение Суворова "Каждый воин должен понимать свой маневр".

По мере того, как росла военная слава Суворова, всеобщую известность получала его эксцентричность; и часто молва об его "чудачествах" опережала даже его боевую славу. Таково свойство обывательского мнения; массовый человек не любит тех, кто возвышается над среднем уровнем и охотно воспринимает то, что может принизить выдающегося человека.

"Чудачество" Суворова было столь велико и на столько не вязалось с представлением "Великого полководца", что вводило в заблуждение даже гениальных людей. Так Наполеон сказал, что Суворов обладал душой великого полководца, но не имел его головы.

Так думал Наполеон... а сторонний обыватель решил проще, Суворов был просто счастлив.

Когда до Суворова доходило это мнение, он сердился и называл его рассуждением "ослиной" головы. "Счастье, счастье... вырвался у него раз ответ, помилуй Бог, нужно когда-нибудь и уменье". В своем же письме к Потемкину он пишет: "я был счастлив, потому что повелевал счастьем".

Но чтобы повелевать счастьем, надо чего-то достигнуть. Суворов сумел достигнуть двух наиболее трудных, но наиболее могущественных целей: он умел повелевать собой и людьми. Личное присутствие Суворова, даже одно его имя, производило на войска чарующее действие. В Италии, в одном из сражений, при частной неудаче в одной из наших частей, послышались крики: "Суворов здесь...". Эта часть рванулась вперед и легла чуть не поголовно под губительным огнем неприятеля. Имеется интересное свидетельство одного постороннего к армии лица о магическом действии Суворова на войска.

Состоявший в штабе Суворова в Италии гражданский чиновник Фукс наблюдал за ходом сражения на Треббии, находясь на небольшой возвышенности вместе с одним из Суворовских генералов Дерфельденом. Фукс был поражен тем, что как только появлялся Суворов в своей белой рубашке, там, где войска приходили от неудачи в расстройство, порядок тотчас же восстанавливался. Дерфельден объяснил Фуксу, что насмотрелся на подобные явления в продолжение 35 лет, как знает Суворова; что этот непонятный чудак есть какой-то талисман, который довольно развозить по войскам и показывать, чтобы победа была обеспечена.

Обаяние Суворова, вера в него увеличивала духовные силы войск на поле сражения. Это позволяло ему доводить моральное напряжение своих войск до такой высокой степени, которая на обыкновенный масштаб должна была почитаться недостижимой. В свою очередь это позволяло Суворову доходить в своих действиях до такой степени дерзания, размеры которой не учитывались военной наукой того времени. Такой способ действий озадачивал и противников Суворова на поле сражения и поверхностных критиков в кабинете; но хотя первые были постоянно биты, вторые не убеждались даже самыми фактами. Для того чтобы понять это, нужно отдать себе отчет в том тупике, в который зашла военная наука в конце Фридрихского периода военного искусства. Ключ победы видели в одном только маневрировании войск; в зависимости от того, под каким углом подводились войсковые колонны к полю сражения, исход последнего считался предрешенным. Сам вдохновитель этой эпохи, Фридрих II, идеи которого изживались, писал "бой есть средство скудоумных генералов". Толстой в "Войне и Мире", в фигурах Мака и Вейротера, а также в тех разочарованиях, которые переживает князь Андрей Болконский, дал замечательную картину провала этих идей.

"Жалкие академики" — вот как именует эту школу Суворов, В свою очередь, во мнении этих рутинеров, схоластиков, приверженцев одной только "тактической механики" и "стратегической геометрии", Суворов оказывался невеждой в военном деле и варваром, одаренным лишь инстинктом войны. Им и в голову не приходило, что на истинном ученом пути стоял как раз "варвар" Суворов, а не они.

Основой Суворовского учения, или как он назвал его свойственным ему метким словом — "Наука побеждать", является признание господства духа над материей. Поэтому и ключ к победе Суворов усматривает, прежде всего, в правильном воспитании и обучении войск. Что это так, свидетельствует он сам, признавая возможным, что его войска будут и без него, с другими начальниками, победоносны, если они хорошо им, Суворовым, обучены. В одном из своих писем он прямо говорит, что бил неприятеля, благодаря своему способу обучения войск. Когда он приезжает в Италию, он, прежде всего, переобучает по своему австрийские войска и эти войска, сплошь до сих пор битые французами, сразу же, совместно с Суворовскими чудо- богатырями, делаются победоносными.

Исходя из признания главенства духа в явлениях войны, Суворов и принимает, прежде всего, меры к моральному поднятию духа своих войск.

"Солдату надлежит быть, говорит Суворов, храбру, тверду, решиму, справедливу, благочестиву, молись Богу, от Него победа. Чудо-богатыри. Бог нас водит, Он наш генерал...".

Требуя, в другом месте своей "Науки побеждать", неудержимого натиска в атаке, Суворов кончает свое поучение так: "...остальным давай пощаду. Грех напрасно убивать. Они такие же люди. Умирай за дом Богородицы, за Матушку, за Пресветлейший дом. Церковь Бога молит. Кто жив — тому честь и слава".

В указаниях о квартировании войск, Суворов пишет: "... обывателя не обижай. Он нас поит и кормит. Солдат не разбойник".

Наконец, очень часто Суворов кончает свои поучения словами: "Помилуй Бог, мы Русские", стремясь затронуть национальное чувство своих воинов.

Может показаться, что приведенные выдержки из "Науки побеждать" не представляют собой ничего особенного. При современных взглядах на войну, они являются совершенно нормальными. Но нужно учесть ту эпоху, в которую жил Суворов. Это было время вербованных армий, построенных на Фридриховских требованиях, чтобы солдат боялся палки капрала более, нежели пули неприятеля. Это была эпоха солдата-автомата, из души которого вытравливалось все человеческое, причем главным воспитательным средством являлись шпицрутены. Потребовались французская революция и победы Наполеона, дабы повернуть европейские государства на путь национальных армий и сознательного бойца. Суворов же твердо стал на этот путь раньше. Он стремился создать из своей армии не механически сплоченный аппарат из автоматов, а организм, в котором воля и сознание составляющих единиц оставались способными активно стремиться к победе.

Может ли быть теперь сомнение в том, что армия, построенная на Суворовских началах должна была оказаться сильнее армий, состоящих из автоматов прусского образца.

Забота Суворова о сознательном и активном участии в боевых действиях каждого из воинов прямо удивительна. Даже для современной эпохи требования в этом отношении Суворова высоко поучительны.

Во время борьбы с польскими конфедератами он приказывает: "спрашиваться старших накрепко запрещено; но каждому постовому командиру в его окружности делать мятежникам самому скорый и крепкий удар под взысканием за малую деятельность".

Во время итальянской кампании он доводит свои требования к начальникам отдельных отрядов, выделенных им для охраны армейской операции, до высшей степени. "Местный, — пишет он одному, слишком буквально придерживающемуся данного ему оперативного приказания, — в его близости по обстоятельствам лучше судить, нежели отдаленный: он проникает в ежечасные перемены, их течения и направляет свои поступки по правилам воинским. Я — вправо, должно влево, — меня не слушать. Я велел вперед, ты видишь — не иди вперед".

Это и в настоящее время является высшей степенью сознательного исполнения подчиненными идей своего начальника. Без "субординации", которую, как мы увидим дальше, Суворов ставит первым из своих "правил воинских", ведущих к победе, и без высокой военно-научной подготовки командного состава, вышеприведенное требование легко может привести к анархии в боевых действиях.

Вот почему Суворов и в мирное и военное время непрерывно "учит". Нужно всегда помнить, что Суворов, прежде всего, гениальный учитель, причем самым замечательным его свойством в этом отношении является конкретность и определенность его поучений.

Заметив, например, тенденцию нашего командного состава к лобовым ударам, как к тактической форме требующей наименьшей мыслительной работы начальника, он не стесняется в своей "Науке побеждать" совершенно определенно высказывать свое предпочтение к фланговой атаке.

"В баталии полевой три атаки. В крыло, которое слабее. Крепкое крыло закрыто лесом. Это не мудрено. Солдат проберется и болотом. Тяжело через реку, без мосту не перебежишь. Шанцы всякие перескочишь. Атаку в середину не выгодно, разве конница хорошо рубить будет, а иначе сами сожмут. Атака в тыл очень хороша; только для небольшого корпуса, а армии заходить тяжело".

Подобные определенные указания противниками всякой доктрины еще перед войной 1914-17 гг. приравнивались к трафарету. Между тем, Суворов менее, чем кто-либо из других полководцев, может быть обвинен в любви к трафарету. Как далеки от такой определенности туманные тактические указания наших бывших уставов и инструкций, в которых под предлогом того, что на войне "обстановка повелевает", писались одни общие места!

Суворов требует сознательного участия в боевых действиях не только от начальников, но и от солдат. Вот что он пишет в одном из своих приказов по обучению австрийских армий в 1799 году:

"Не довольно, чтобы одни главные начальники были извещены о плане действий. Необходимо и младшим начальникам постоянно иметь его в мыслях, чтобы вести войска согласно с ним. Мало того: даже батальонные, эскадронные, ротные командиры должны знать его; по той же причине — даже унтер-офицеры и рядовые. Каждый воин должен понимать свой маневр. Тайна есть только предлог больше вредный, нежели полезный. Болтун и без того будет наказан".

Следует отметить, что вышеприведенные слова Суворова долго понимались нами, как сообщение задач, возложенных на высшие войсковые соединения и во все младшие инстанции. Это вело к механическому переписыванию высших приказов. Не было обращено внимания на то, что Суворов говорит о "плане действий", т.е. об избранных методах действия. Наличие "плана действий" он требует даже для самых мелких боевых ячеек и чтобы в установлении этого "плана действий" высшее начальство принимало самое деятельное и активное участие.

Говоря другим словами, Суворов требует, чтобы начальники все время на войне, так же как и в мирное время, учили войска, обращаясь к разуму солдата.

Поэтому основным требованием Суворова при обучении войск являлось то, чтобы после каждого учения солдату говорилось поучение.

Вот что по этому поводу говорит Дюбокаж**: "... фельдмаршал имел обычай говорить с войсками. Каждый свой смотр, парад, он заканчивал весьма длиной речью***, в которой подробно разъяснял, что нужно для того, чтобы быть хорошим солдатом, хорошим офицером. Он указывал на ошибки, сделанные войсками в одном случае, хвалил за то, как они вели себя в другом. Наконец, он передавал им в своих речах общие основания военного искусства".

Вот это общее поучение и является второй частью, так называемой "Науки побеждать"; оно в свою очередь называлось "Словесное поучение солдатам о знании для них необходимом"; оно являлось не чем иным, как кратким курсом тактики того времени, изложенным поразительным Суворовским языком.

Непосредственно перед каждым сражением перед строем читается боевой приказ Суворова, объясняющий, что нужно делать. При этом для "вразумительности" этот приказ читается трижды. Эти боевые Суворовские приказы носят совершенно особенный характер; по нынешней терминологии это скорее инструкции, в которых Суворов доводит до сознания низших чинов свой "план действий".

  • * } Дюбокаж, французский эмигрант, служивший при Суворове довольно продолжительное время; он писал: "Precis historique sur le Marechal Souworow".

  • ** ) Иногда в течение 2-х часов; примечание Дюбокажа


"Богатыри, пишет Суворов в "Науке побеждать", неприятель от Вас дрожит. Да есть неприятеля больше... проклятая немогузнайка, намека, догадка, лживка, краткословка, двуличка, вежливка, бестолковка, кличка что бестолково выговаривать... Стыдно сказать: от немогузнайства много, много беды».

В другом месте "Науки побеждать", в тексте, написанном после 1790 года, говорится:

"...За немогузнайство офицеру арест, а штаб-офицеру от старшего штаб- офицера арест квартерный. Ученье свет, неученье тьма. Дело мастера боится, и крестьянин не умеет сохой владеть, хлеб не родится. За ученого трех неученых дают. Нам мало трех. Давай нам шесть. Давай десять на одного. Всех побьем, повалим, в полон возьмем. Последнюю кампанию неприятель потерял счетных семьдесят пять тысяч, только что не сто: а мы и одной полной тысячи не потеряли. Вот, братцы, воинское обучение. Господа офицеры, какой восторг!".

Можно ли ярче сказать о значении воинского обучения? В будущей Российской армии следовало бы, чтобы в каждой казарме были бы на мраморных досках выгравированы только что приведенные слова Суворова, дабы они также врезались в душу будущих офицеров и солдат, как они вросли в душу Суворовских воинов.

Особенностью Суворовских поучений являлась их конкретность. Эта же конкретность являлась следствием того, что он применял в своем обучении тот «прикладной метод», который приводится в жизнь европейских армий только век спустя. Руководящей идеей этого метода является то, что для военного человека знание получает действительное значение только тогда, когда он умеет его применить. И вот Суворовская "Наука побеждать" заключается не только в "Словесном поучении солдатам о знании, для них необходимом", но также в "Учении перед разводом (вахт-парад)" или вернее в подробной программе такого учения. При этом, первой частью "Науки побеждать" является "Учение перед разводом", а "Словесное поучение" — лишь второй частью.

Таким образом, Суворов, хотя и обращался к разуму солдата, но на первое место он ставил само "действие". Крайне характерен и язык, которым изложены эти части. Это не повествовательный тон, а ряд кратких, энергичных приказаний для действия. Встречающиеся в обеих частях повторения одних и тех же фраз, указывают на неразъединимость знания и действия.

"Нужно ли после этого распространяться, пишет Дюбокаж, о причинах непобедимости войск Суворова? Последний солдат, из попавших в сферу его влияния, узнавал и практически и теоретически, боевое дело лучше, чем теперь его знают в любой европейской армии в мирное время, не исключая и самых образованных. Сознав ясно, что для победы нужно укрепить солдата умственно, нравственно и физически, он и свою систему воспитания сообразил строго последовательно с этой целью, не делая никаких уступок. Развитие сметки и особенно упорства, характера, притупление инстинкта самосохранения, — насколько это возможно в живом существе, — укрепление ума последнего солдата положительным знанием военного дела, — вот Суворовская система, во всем ее простом и осязательном величии.



Гений военного дела

Колоссальная фигура Суворова не возникла из ничего. Как всякий гений, Суворов в своей деятельности опирался на опыт предшественников, обобщая, углубляя и развивая его.

И все же, отмечая предшественников Суворова, отдавая должное их заслугам и влиянию их на формирование  взглядов Суворова, следует признать, что ни в ком из них не было такой ослепительной яркости военного дарования, такой необычайной власти над душами солдат; никто из них не подверг такой всесторонней и глубокой ревизии всю систему военного дела; никто из них не сумел построить такую мощную армию; и уж, конечно, никому из них не было дано то гениальное проникновение в «науку побеждать», то знание секрета победы, которое с такой уверенностью и безошибочностью столько раз демонстрировал Суворов.

Значение Суворова для русского военного искусства не исчерпывается победами, одержанными им при жизни.

В продолжение своей многолетней военной деятельности он воспитывал первоклассные по тому времени кадры высших офицеров. Лучшая часть этих кадров, помимо воинских доблестей, была так же, как Суворов, предана своему, отечеству. Суворовская школа полководцев заняла крупнейшее место в истории Отечественной войны 1812 года. В этой справедливой народной войне руководящую роль сыграли именно полководцы, прошедшие военную школу под руководством Суворова: Багратион, Милорадович, Платов, Раевский и др. Да и сам Кутузов, подлинный герой Отечественной войны, при всей самостоятельности своего военного мышления и огромном масштабе военного дарования, сформировался под несомненным влиянием Суворова и в своей полководческой деятельности был всегда верен его заветам.

Полководческая деятельность Кутузова - это как бы развитие знаменитого суворовского тезиса: «Воюют не числом, а уменьем». Многому научившись у Суворова, Кутузов во многом и углубил его воззрения. Суворовский принцип тактической внезапности у Кутузова достигает уже стратегических масштабов. Военная хитрость превращается в военную мудрость.

В соответствии со сложной международной обстановкой, Кутузов, осуществляя военное руководство, тщательно согласовывал его с внешнеполитическим и внутриполитическим положением России. Примеры тому: сложная, тонкая система ведения войны в 1811 году и умение придать могучую силу действиям партизанских отрядов в 1812 году.

Всюду и всегда Кутузов не только полководец, но и политик, дипломат, государственный муж. В условиях, когда война ведется многими государствами, на огромной территории и длительное время, необходимо всесторонне изучить обстановку, найти основное и решающее в ней, не теряя из поля зрения и деталей. На все это Кутузов был великий мастер.

Однако столь обогащенное полководческое искусство Кутузова корнями своими все же уходило в великую сокровищницу идей и заветов, оставленных Петром I, Румянцевым и особенно Суворовым. Сам Кутузов до конца дней своих чтил Суворова, как творца побед русского оружия. Иллюстрацией тому может служить его приказ в дни преследования наполеоновской армии: «Итак, мы будем преследовать неутомимо. Настанет зима, вьюги и морозы; вам ли бояться их - дети Севера?… Добрые солдаты отличаются твердостью и терпением, старые служивые дадут пример молодым. Пусть всякий помнит Суворова: он научил сносить и голод, и холод, когда дело шло о победе и о славе русского народа».

А вот как обращался Кутузов к Суворову: письмо от 16 января 1794 года о неподготовленности Турции к войне заканчивается словами: «…но наиболее ее (Турцию - К. О.)  удержит знание, что управляет войсками в новоприобретенной области, столь страшные раны ей наносивший, и коего смею уверить в беспредельной моей преданности и о том отличном и сердечном высокопочитании, с коим остаюсь вашего сиятельства, милостивого государя моего, всепокорнейшим слугою».

Как и Суворов, Кутузов всегда был образцом человечного, товарищеского отношения к русскому солдату. Популярность Кутузова в армии и в народе объяснялась, помимо его собственных огромных заслуг, тем, что имя его было овеяно славой как одного из ближайших сподвижников Суворова. Провозглашенные Суворовым принципы сказались не только на действиях его непосредственных учеников, но наложили чрезвычайно сильный отпечаток на все дальнейшее развитие русского военного искусства.

  Талант военного воспитателя Суворов проявил с первых же шагов своей военной деятельности. По свидетельству современников, находившиеся под его командой части всегда отличались дисциплинированностью, отличным знанием боевых приемов. Изучать только то (но зато все), что понадобится в бою и в походе, и притом в условиях, возможно ближе напоминающих военную обстановку, - таковы были первые правила суворовской системы воспитания и обучения войск.

К обучению войск Суворов относился столь же серьезно, как и к ведению боевых операций, потому что, по его глубокому убеждению, военная подготовка как рядового, так и командного состава во многом предопределяет результат сражения. Он не щадил своих трудов и усилий и не смущался трудностями учебы для войск.

«Войско необученное, что сабля неотточенная», - часто повторял он.

Обучение преследовало цель приучить все рода войск действовать в любых условиях. Например: «Кавалерия в грязи, болотах, оврагах, рвах, на возвышенностях, в низинах и даже на наклонных земляных сходнях рубит».

Приступая к обучению войск, Суворов прежде всего стремился выработать в них выносливость, привычку к длительному физическому напряжению. Следуя принятому им правилу подавать во всем личный пример, «учить показом, а не рассказом», он построил соответствующим образом весь уклад своей жизни. Он ненавидел в военном человеке изнеженность и «оспалость» (вялость); по его убеждению, они надламывают дух воина в трудный период, понижают его боевую стойкость. В 1771 году Суворов писал генералу Веймарну в одном шифрованном донесении: «Чего найти достойнее, праводушнее, умнее Штакельберга? Только у него на морозе, на дожде, на ветре, на жару болит грудь».

Поразительно, что человек столь слабого здоровья, каким был Суворов, мог перенести в продолжение пятидесяти лет непрерывное физическое и нервное напряжение войны. Это был превосходный результат систематической тренировки, спартанского режима и неослабного волевого самоконтроля.

Широко известно, какое большое внимание в обучении войск отводил Суворов маршам. Грязь, дождь, разлившиеся реки, жара - ничто не могло служить препятствием. Во время этих маршей войска получали закалку. Но тут был еще и расчет тонкого знатока солдатской психологии: во время этих маршей развивался своеобразный дух соревнования; втягиваемые единым ритмом, худшие начинали равняться по лучшим, стремились сравняться с ними и убеждались, что это они могут сделать. Суворов имел все основания полагать, что то же самое произойдет и в бою, - и там выработанная привычка равняться по лучшим даст себя знать.

Суворовские наставления построены на учете очень многих факторов, которые далеко не всегда оцениваются во всем объеме. Взять, например, вопрос о штыковой атаке как важнейшем тактическом приеме суворовских войск. К разработке этого приема Суворова побудили следующие причины: недостаточная эффективность огня в то время, неудовлетворительные качества ружей, имевшихся в русской армии и национальные свойства русских солдат как лучших выполнителей штыкового (и сабельного) удара. Кроме того, большая подвижность суворовских войск и неналаженность регулярного питания их боеприпасами делали очень затруднительным своевременное пополнение боевого комплекта (50 выстрелов на стрелка).

В системе суворовского обучения войск большое внимание уделялось и вопросам обороны.

Солдаты учились быстро окапываться, строить палисады, рыть волчьи ямы и пр. Для обучения использовался каждый удобный момент. В 1794 году, вынужденно задержавшись в Бресте, Суворов ежедневно проводил занятия: «насыпались правильные земляные укрепления, вооружались пушками и получали по нескольку рот в гарнизон; укрепления эти ночью штурмовались». Аналогичное обучение происходило во время кампании 1799 года.

Характерной чертой этих «экзерциций» было то, что они проходили под знаком преодоления укреплений, а не обороны за крепостными валами. Но, обучая штурму, Суворов в разной мере обучал и обороне. И недаром в 1799 году небольшая крепость Чева, занятая гарнизоном из 350 русских, отразила все атаки французов, которых было в 10 раз больше и во главе которых стоял будущий маршал Груши.

Красной нитью во всем воспитании войск проходило требование быть смелым, не отступать перед врагом, как бы силен он ни был. Суворов не уставал внушать бойцам простое и вместе с тем великое правило. Оно сводилось к тому, что только смерть или тяжелое ранение могут остановить русского воина во время боя. Вперед! Всегда вперед! Атака должна вестись с беззаветной отвагой, не должно быть и мысли о возможности попятного движения - в этом залог успеха.

Даже если враг имел крупное превосходство в силах, если он наседал со всех сторон, Суворов требовал активного устремления вперед. «Бей, но не отбивайся», внушал он. Суворов приучал войска в каждом сражении биться отчаянно, биться до смерти. «Атака ночью будет с храбростью и фурией российских солдат», писал Суворов в диспозиции туртукайского боя, и это не были просто слова. Иностранные наблюдатели, присутствовавшие при атаках суворовских солдат, до конца дней своих не могли забыть впечатления от всесокрушающей силы их натиска.

Другое правило, которое так же настойчиво внедрял Суворов в сознание солдат, - это взаимная поддержка в бою, на походе. Товарищеская солидарность, боевое содружество - к этому он приучал войска с первого дня принятия начальства над ними.

И, наконец, Суворов требовал от всех, независимо от чина и звания, самоотверженного, беззаветного служения русским знаменам. «Собственностью своею во всякое время жертвовать [ставлю] правилом высочайшей службы», писал он в тактическом указании гарнизону Кинбурна. Он воспитывал в войске постоянную готовность к подвигу, - больше того, стремление к подвигу, жажду подвига.

Привыкшее к зуботычинам и дворянскому пренебрежительному отношению офицеров «солдатство» увидело перед собой командира, исполненного заботой о подчиненных, пекущегося о питании и лечении бойцов, делящего наравне с «нижними чинами» все труды и опасности и требующего взамен лишь внимательного изучения солдатского дела и верного служения родине.

Таким представляется в общих чертах образ Суворова как военного воспитателя и педагога. И тут нужно подчеркнуть главную особенность воззрений Суворова в этой области: мысль о том, что военное обучение, военное воспитание есть прямое дело командования, есть его первейшая обязанность. Суворов был глубоко убежден в ложности и порочности распространенного тогда мнения, что командир части должен ведать только вопросами, относящимися непосредственно к вождению войск в бой, а их подготовкой и проверкой боеспособности занимаются инспекторские органы. Воспитание войск органически связано с вождением их в бой; оно есть неразрывный элемент военной системы - такова была точка зрения Суворова.

 



Учение Суворова "Глазомер, быстрота и натиск".

Определяя, что такое воинское искусство, Суворов в своей "Науке побеждать" говорит:

"Два воинских искусства. Первое, глазомер, как в лагерь стать, как идти, где атаковать, гнать и бить. Второе, быстрота".

Таким образом, в Суворовском понимании, "глазомер" это — умение поставить правильное решение в каждом отдельном случае.

Ставя на первое место "глазомер", а не "знание", Суворов исходит из той основной точки зрения, о которой мы говорили в конце прошлого очерка, а именно, что для военного человека знание имеет только тогда ценность, когда он умеет применить на деле. С присущим ему свойством сразу же подходить к существу дела, Суворов требует результатов знания, а не только само знание. Это нисколько не умаляет значение "знания", которое Суворов считает необходимой предпосылкой "глазомера"; об этом свидетельствует поучение, сказанное Суворовым по случаю возложения Георгия 3-ей степени на одного из своих сотрудников, подполк. Куриса. Смысл этого поучения был таков:

Награда может быть слишком тяжела по своему значению, но это обязывает награждаемого заботиться о достоинствах генеральских: честности — заключающейся в держании своего слова, в прямоте и в отсутствии мстительности, в трудолюбии, бдении, постижении, мужестве и выше всего — глазомере. При этом указывалось, что генералу необходимо: "непрерывное самообразование с помощью чтения".

В 1770 году Суворов писал: "Хотя храбрость, бодрость и мужество всюду и во всех случаях потребны, токмо тщетны они, если не будут истекать из искусства... Генералу необходимо непрерывное самообразование себя науками... нужна непрестанная наука из чтениев... только беспрерывное изощрение взгляда сделает великим полководцем"...

Что понимал Суворов под такими "чтениями", он сам поясняет в одном из своих писем:

"Как военный человек, упражняйся ты с прилежанием в чтении Вобана, Кугорна, Кюраса, Кюбнера; будь знающим несколько в Богословии, Физике, нравственной философии; читай охотно Евгения, Тюренна, записки Юлия Цезаря, Фридриха II, Ролленову Историю и Графа де Сакса"...

Второй предпосылкой для правильного "глазомера" является умение смотреть на дело в его целом. Суворов и ставит это умение, как одно из необходимых свойств полководца. "Непрестанное упражнение, как все обнять одним взглядом, сделает тебя великим полководцем", пишет он своему крестнику, сыну генерала Карачая.

Полвека спустя, величайший из теоретиков войны, являющийся родоначальником современной военной науки, Клаузевиц, развивает ту же суворовскую мысль. "Нет ничего важнее в жизни, — пишет он, — как правильно поставить отправную точку, с которой должны быть обнимаемы и обсуждаемы вещи (auffassen und beurtheilen ), и затем строго держаться ее, потому что в одной точке мы можем обнять, в их единстве, всю массу явлений, и только единство точки зрения может избавить нас от противоречия".

Более же чем век спустя после Суворова, великий полководец XIX века, фельдмаршал Мольтке, указывает, что самое главное в деле руководства операцией это сохранение единства точки зрения... /"Теория войны", перевод Войде. Том 2-ой, стр. 338/.

Выдвигая на первое место "глазомер", Суворов выдвигает значение "расчета", а не "риска". Неправда ли, странно это слышать из уст полководца, свойством которого, поражавшим всех его современников, было "дерзание". Ведь, именно на этом впечатлении базировалось мнение иностранцев о Суворове, как о варваре, одаренном лишь военным инстинктом!

Нельзя отрицать необходимости для вождения войск способности дерзать. Чем войсковая часть меньше, тем больше "дерзания" требуется от ее начальника. Поэтому войска должны воспитываться в самом ярко выраженном наступательном духе. Они должны быть готовы атаковать врага, не считаясь с его силами. Суворов так и воспитывал свои войска: "А что дерзновенны, — пишет Суворов про свои войска, — я один тому виной, я их приучил к смелой нападательной тактике".

Но, по мере того, как мы подымаемся вверх по ступеням военной иерархии, расчет, т.е. "глазомер", все больше и больше оттесняет риск, т.е. "дерзание", на второй план. Старшие начальники должны водить войска в бой, а не на убой. Создатель российской регулярной армии — Петр Великий — проводил эту мысль настаивая на "победах малой кровью". Такова же была точка зрения и Суворова. Напомним приведенные в предыдущем очерке слова его "Науки побеждать": "Последнюю кампанию неприятель потерял счетных семьдесят пять тысяч, только что не сто, а мы и одной тысячи не потеряли. Вот, братцы, воинское обучение, Господа офицеры, какой восторг!".

При изучении боевых действий Суворова нужно различать его деятельность, как начальника небольшого отряда и начальника дивизии от его деятельности в роли командующего армией или главнокомандующего. В его боевой карьере "дерзание" начальника небольшого войскового соединения тесно переплетается с "расчетом" в роли начальника высшего войскового соединения. А это, при поверхностном изучении суворовских боевых действий, приводит к тому, что может показаться, что Суворов сам себе противоречит, выдвигая первым принципом военного искусства "глазомер" а не дерзание.

На это противопоставление "дерзания" — "расчету" нам следует обратить особое внимание. Очень часто в нашей военной литературе и в суждениях, слышанных автором в высших штабах во время Великой войны, приходилось встречать поверхностное понимание "дерзания". Такое понимание дерзания служило для прикрытия действий на авось вследствие неумения произвести правильный расчет.

Между тем, именно глубокое изучение Суворова — этого дерзновеннейшего полководца, — заставляет прийти к заключению, что многое, приписываемое ему непонимающей посредственностью лишь как дерзание, на самом деле являлось его "глазомером", т.е. расчетом.

Для дальнейшего пояснения этой мысли приведем пример:

Во время оно вавилоняне пытались строить высокую башню, но, согласно Библии, это являлось такой дерзостью, которая была наказана смешением языков. Вернее думать, что башня просто обвалилась. В 1896-м году Эйфель построил в Париже башню, которая, конечно, выше, чем проектированная Вавилонская башня. Она не обвалилась, и когда вы ходите на нее смотреть, то восхищаетесь, конечно, не дерзанием, а расчетом. Дерзание же тут есть только в том, что Эйфель решился осуществить свой проект.

То же самое можно сказать о Суворове — его дерзание заключалось в том, что, сделав армию способной к наибольшему моральному напряжению, он смел и задачи ставить такие, которые были по плечу только его армии. Отсюда мы видим, что под суворовским словом "глазомер" нужно также понимать умение ставить себе задачи в соответствии с имеющимися в нашем распоряжении средствами. В современную эпоху до чрезвычайности осложнившегося военного дела, это сообразование преследуемой задачи с имеющимися средствами имеет еще большее значение, чем в прежние времена. Вот почему указание "Науки побеждать", что первым "воинским искусством" является "глазомер", остается верным и ныне, особенно для тех высших начальников, которые не призваны проливать свою кровь, но на которых лежит тяжелый долг проливать кровь подчиненных им войск.

Итак, Суворов указывает, что первым проявлением "воинского искусства" является постановка правильного решения (глазомер). Но это только первая ступень к победе. Нужна еще быстрота выполнения принятого решения. "Фортуна, — пишет в одном из своих писем Суворов, — имеет голый затылок, а на лбу длинные висящие власы. Лет ее молниен; не схвати ее за власы — уже она не возвратится". Из этих слов явствует, что тот, кто умеет предвидеть события, имеет более шансов "схватить фортуну", но все-таки для того, чтобы схватить, нужно действовать быстро.

Дабы пояснить, почему "быстрота" действия имеет в военном искусстве особое значение, мы опять позволим себе сторонний пример.

Двое дерутся на шпагах. Один из них правильно выбрал точку для удара своей шпаги — в сердце противника. Но он действует вяло, и его враг, столь же удачно выбравший точку своего нападения, предупредил его, и лезвие шпаги второго уже приближается к сердцу первого. Что делает первый? Почувствовал, что он опоздал, этот первый откажется от своего нападения и перейдет к отбитию удара более скорого врага.

На войне, так же, как и в поединке, борются две воли: к победе будет всегда ближе та из них, которая не только более разумна, но и более быстра.

В письме, написанном в поучение своему крестнику, Суворов отчетливо проводит эту мысль:

"Предупреждай случай своей скоростью... Повелевай счастьем: одна иногда минута венчает победу; покоряй ее себе скоростью Цезаря, который

столь хорошо и в самый день умел неприятелей своих нечаянно уловлять, обращать и окружать их в тех местах, где он желал и в какое время"...

В своей "Науке побеждать" Суворов и указывает, что вторым воинским искусством является Быстрота.

Объясняя в своей "Науке побеждать" необходимость быстроты маршей, Суворов говорит: "При сей быстроте и люди не устали и неприятель нас не чает, считает нас за сто верст, а коли издалека, то в двух или трехстах и больше. Закружится у него голова; атакуй с чем Бог послал. Конница начинай. Руби, коли, гони, отрезывай, не упускай. Ура. Чудеса творят Братцы"!

В другом своем поучении Суворов ярко подчеркивает мысль о том, что "быстрота" приводит к "внезапности", последняя же имеет согласно Суворову, решающее моральное значение.

"... Неприятель поет, гуляет, ждет тебя с чистого поля, а ты из-за гор крутых, из-за лесов дремучих налети на него, как снег на голову; рази, тесни, опрокинь, бей, гони, не давай опомниться; кто испуган, тот побежден на половину; у страха глаза больше; один за десятерых покажется. Будь прозорлив, осторожен, имей цель определенную".

Минувшая большая война ярко показала, что забвение великого значения принципа внезапности со стороны наших союзников в кампании 1915-17 годов привело к бесплодному толканию в немецкие позиции, стоившему много лишней крови.

Требуя "быстроты", Суворов умел, однако, как никто, беречь солдатские силы. В его "Науке побеждать" сейчас же за высказанным им указанием, что вторым воинским искусством является "быстрота", следует поучение, как нужно совершать марши с наименьшей усталостью для войск.

"Поход полевой артиллерии от полу до версты впереди, чтобы спускам и подъемам не мешала. Колонна сближается; она опять выиграет свое место; под гору сошед, на равнине на рысях. Поход по рядам или по четыре для тесной дороги, улицы, для узкого мосту, для водяных и болотных мест по тропинкам; и только когда атаковать неприятеля, то взводами, чтобы хвост сократить. Не останавливайся, гуляй, играй, пой песни, бей барабан, музыка греми, — десяток отмахал. Первый взвод снимай ветры**, ложись. За ним второй взвод, и так взвод за взводом: первая задних не жди. Линия в колонне на походе растянется, коли по четыре, то в полтора, а порядком — вдвое. Стояла на шагу, идет на двух; стояла на одной весте, растянется на две; стояла на двух — растянется на четырех. То досталось бы первым взводам ждать последних полчаса по пустому. На первом десятке отдых час. Первый взвод спрыгнул, надел ветры, бежит вперед десять, пятнадцать шагов (а на марше, прошел узкое место, на гору или под гору, от 15 до 50 шагов). Итак взвод за взводом, чтобы задние между тем отдыхали. Второй десяток. Отбой; отдых час и больше; коли третий переход мал, то оба пополам, и тут отдых три четверти часа, или полчаса, или и четверть часа, чтобы ребятам поспеть скорее к каше. Это для пехоты".

"Конница своим походом вперед; с коней долой. Отдыхает мало и свыше десятка, чтоб дать коням в лагере выстояться. Кашеварные повозки вперед с палаточными ящиками. Братцы пришли, к каше поспели. Артельный староста: к кашам".

"На завтраке отдых четыре часа; тоже самое к ночлегу отдых 6 часов и до 8, какова дорога; а сближаясь к неприятелю, котлы, с припасом снаровлены к палаточным ящикам, дрова запасены на оных".

Но если Суворов проявляет в организации своих маршей самую внимательную бережливость солдатских сил, то вместе с этим он умел потребовать от своих войск такого высокого напряжения, которое непревзойдено в мировой военной истории. Однако, он требовал такого напряжения только тогда, когда его гениальный "глазомер" подсказывал, что наступил решающий момент операции. Так, что в начале июня 1799-го года Суворов совершает свой поразительный по напряжению марш к реке "Ветрами" Суворов, в шутку, называл тяжелые солдатские ранцы.

Треббии. В предыдущем очерке мы уже указывали, как складывалась тогда стратегическая обстановка. Суворову нужно было, во что бы то ни стало, предупредить на Треббии Макдональда и разбить его. В двое с половиной суток Суворов проходит 100 верст, а в следующие полторы суток еще 80 верст.

"Войска Суворова не шли, а бежали. Июньское итальянское солнце стояло высоко; под палящим солнцем люди выбивались из сил; падали от изнеможения, и многие из упавших уже не вставали; страшный след обозначал движение армии, но жертвы были необходимы для выигрыша времени, которое было до крайности дорого... Суворов употребил все меры, чтобы поддержать силы людей. Этот 70-летний старик появлялся то в хвосте, то в голове колонны, повторяя: "Вперед, вперед, голова хвоста не ждет". Иногда он подъезжал к какой-нибудь части, шутил с солдатами, забавлял их разными прибаутками. Появление его оживляло людей. Колонна подтягивалась. Для отвлечения внимания людей от усталости, Суворов заставлял солдат учить 12 французских слов: балезарм. жетелезарм, пардон и т.п.

Навстречу Суворову, также форсируя движение, шел Макдональд. Когда русский и французский авангарды встретились, начальник нашего авангарда, кн. Багратион, подъехал к Суворову и вполголоса просил повременить нападением, пока подтянется хотя бы часть отсталых — потому, что в ротах не насчитывается и по 40 человек. Суворов отвечал ему на ухо: "А у Макдональда нет и по 20, атакуй с Богом! Ура!"

Быстрота маршей суворовских армий поражала всех его современников. Поражала она и его последователей. Но, как первые, так и вторые, не отнеслись с должным вниманием к тому, что, во-первых, эта быстрота имела своей предпосылкой гениальный "глазомер" Суворова, т.е. требуемая им от войск форсировка всегда была стратегически уместной. С другой стороны, требуемая форсировка войск была уменьшаема Суворовым поразительной продуманностью самого порядка совершения маршей, благодаря которой избегалась всякая "непроизводительная" трата солдатских сил.

"Организация походного движения возмущала всех офицеров до глубины души. Нас поднимали обыкновенно в 4 часа, полк выстраивался. Проходил час, два, три, мы все стояли и мокли под дождем...

"Как назло, стояла дождливая осень. Наконец часам к 8-ми, получали приказание о выступлении. Куда мы шли — не знали, до ротных командиров включительно, хотя с уверенностью можно было сказать, что штаб полка был осведомлен в этом отношении не лучше нас.

"Шли обыкновенно весь день. Порядок в строю тогда еще держался образцовый, и колонна по отделениям отчетливо вырисовывалась на протяжении нескольких верст. Когда начинало темнеть, нас останавливали около какой-нибудь деревни, и опять чего-то ждали... Стояли, ждали, мокли. Часов в 7 или 8 вечера отдавался приказ располагаться на ночлег, но, хорошо, если в этой же деревне, а то два раза оказывалось, что мы должны ночевать в деревне, которую прошли часа два назад.

"Делать было нечего — поворачивали обратно, часам к 10-ти приходили на место, а в 4 часа нас поднимали вновь.

"С тех пор прошло уже много лет, но я еще ясно переживаю всю бестолочь походного движения того времени, бесцельно выматывавшего нервы и понижавшего боеспособность частей.

"Обидно было сознавать, что управляют нами неумелые и незаботливые руки"...

Говоря более общими словами, стратегия современной большой войны требует от своих высших начальников "расчетливого" решения оперативных задач, с тем, чтобы не растрачивать капитал энергии войск до сражения. Этот капитал сберегается, конечно, не для того, чтобы он лежал втуне. Он сберегается для того, чтобы средние и низшие начальники (начальники дивизий и их подчиненные), могли бы быть в нужную минуту расточительны, т.е. могли бы потребовать от войск крайнего напряжения.

Подтверждение только что изложенной мысли о необходимости для высших начальников "расчетливости" в их требованиях к своим войскам мы находим в тех словах, которыми Суворов заканчивает приведенное нами выше поучение о решающем значении внезапности боевых действий: "будь прозорлив, осторожен, имей цель определенную"...

''Будь прозорлив"... Вы видели пример такой прозорливости Суворова в его ответе Багратиону при завязке сражения на реке Треббии.






























Полководческое искусство Суворова

Огромное влияние на формирование полководческого таланта Александра Васильевича Суворова оказала боевая практика. Он был участником Семилетней войны 1756-1763 гг., русско-турецких войн 1768-1774 и 1787-1791 гг., польских походов 1768-1772 г. и 1794г., войны с Францией 1799 г. В этих войнах Суворов приобрел богатейший опыт военных действий. Вместе с тем он внимательно изучал военный опыт прошлых войн, особенно тех, которые вела Россия. Он восхищался личностью Петра I – крупнейшего военного реформатора, создателя русской регулярной армии и флота, основоположника ее военного искусства. Суворов высоко ценил военные знания, постоянно проявлял большой интерес к военной науке, к выяснению её роли в практической деятельности по руководству войсками. Глубоко осмыслил и овладел многими областями научных знаний своего времени, в первую очередь военной наукой, что отмечалось не только русскими современниками великого полководца, но и иностранцами.

Англичанин лорд Клингтон, посетив в 1799 г. Суворова, писал одному из своих знакомых: «Сейчас выхожу я из ученейшей военной академии, где были рассуждения о военном искусстве, о Ганнибале, Цезаре, … о штыке и пр. и пр. Вы верно хотите знать, где эта академия и кто профессор? Угадайте… я обедал у Суворова». (Анекдоты князя Италийского, графа Суворова-Рымникского, изданные Е. Фуксом. СПб., 1827 г., с. 13).

Полководческий гений Суворова вырос на основе сочетания выдающихся природных дарований, разностороннего личного боевого опыта и глубоких военно-научных знаний. Досконально изучив военное дело, познав опыт минувших и современных войн, Суворов пришел к убеждению, что человек является решающим фактором победы.

В соответствии с этим он создал передовую национальную систему воспитания и обучения армии, стоявшую неизмеримо выше и в корне отличавшуюся от тех методов, которые существовали в западноевропейских армиях. Через всю суворовскую систему воспитания и обучения войск красной нитью проходит основная идея, что солдат является главной силой русской армии, что, проявляя заботу о солдате, завоевав его доверие и любовь, можно требовать от войск высшего напряжения на войне и побеждать любого противника.Эта система была рассчитана на всестороннюю подготовку патриотически настроенного, смелого, инициативного, выносливого, дисциплинированного, хорошо знающего военное дело солдата. Суворов требовал обучать войска не для парадов и смотров, а лишь тому, что нужно на войне.

Опираясь на высокие морально-боевые качества русской армии, полководец решительно отбросил устаревшие приемы вооруженной борьбы, создал и блестяще применил в своей практической деятельности новые способы ведения военных действий, которые намного опередили свою эпоху и обеспечили русскому военному искусству ведущее место. Отличительной чертой полководческого искусства Суворова А.В. является то, что в нем главной целью военных действий ставилось уничтожение вооруженных сил врага. Полная победа, по мнению Суворова, возможна только в результате разгрома живой силы неприятеля. Он говорил: «Оттеснен противник – неудача; уничтожен – победа».

Основным видом боевых действий Суворов признавал наступление, завершаемое разгромом врага в сражении, а затем энергичным преследованием остатков неприятельской армии. «Истинное правило военного искусства, – наставлял полководец, – прямо напасть на противника с самой чувствительной для него стороны, а не сходиться, робко пробираясь окольными дорогами, чрез что самая атака делается многосложною, тогда как дело может быть решено только прямым смелым наступлением».

Суворов одним из первых понял недостатки кордонной стратегии, смело отверг ее принципы и пришел к выводу о необходимости массирования сил на важнейших направлениях. Уже при штурмах Измаила и Очакова Суворов действовал не иначе, как крупными массами. Сущность наступления Суворов лаконично выразил тремя принципами – глазомер, быстрота, натиск. Эти «три воинских искусства» составляют главные начала его полководческой деятельности. В них воплощены объективные закономерности ведения наступательных действий. Правила глазомера, быстроты и натиска Суворов рассматривал во взаимосвязи и взаимозависимости.

«Глазомер» создавал основу для принятия решения и последующих действий. «Быстрота» и «натиск» обеспечивали «немедленное исполнение». Быстроту Суворов рассматривал как величайшее достоинство, тогда как в медлительности видел «грех, непростительный за вредные последствия». Достоинство быстроты заключалось в том, что она обеспечивала внезапность действий. Внезапность являлась необходимым условием успеха наступления, ибо, как говорил Суворов, «кто напуган, тот наполовину побежден».

Быстрота в сосредоточении войск к месту сражения обеспечивалась искусным проведением стратегических марш-маневров. Суворов считал, что «быстрота марша – первое искусство». И он водил свои войска с небывалой для того времени скоростью. Так, командуя Суздальским полком, он совершил переход поздней осенью (с 15 ноября по 15 декабря 1768 г.) из Новой Ладоги в Смоленск, покрыв за месяц расстояние в 869 верст. Маршевая скорость полка составила 29 верст в сутки. В сентябре 1789 г. в осеннюю распутицу его дивизия за двое суток покрыла расстояние между Бырладом и Фокшанами, проходя в сутки по 50 верст.

Для XVIII в. скорость суворовских марш-маневров была необычной. По общепринятым в странах Западной Европы нормам суточный переход армии не превышал 10 верст. К примеру, Фридрих II увеличил эту норму до 15 верст. Суворов водил войска быстрее. Нормальный суточный переход русской армии под командованием Суворова составлял 28-35 верст, т. е. в 3-3,5 раза выше, чем в армиях Европы. Что касается величины форсированных маршей, то она достигала 50 верст и более в сутки.

Суворовские марши-маневры были подчинены необходимости быть всегда в готовности вступить в сражение с неприятелем. Этому требованию отвечало и построение походных порядков. Их необходимый элемент – авангарды, способные завязывать бой до подхода главных сил. Во время Итальянского похода они были силой до бригады или дивизии. Включали батальоны егерей и гренадеров, полки легкой кавалерии, казаков и артиллерию.Постоянную готовность войск к сражениям Суворов стремился обеспечивать также соответствующим построением их походного порядка. Колонны главных сил формировались из самостоятельных в тактическом отношении «отделений» (эшелонов). Каждое из них обычно было в составе дивизии, усиленной конницей и артиллерией. Самостоятельную часть походного порядка составлял «главный артиллерийский резерв», который, как правило, следовал за одной из колонн, а при совершении марша одной колонной – в середине колонны. Образованием главного артиллерийского резерва Суворов проявил глубокое понимание резервов вообще, огневого в особенности. Таким образом, совершение марш-маневра Суворов подчинял требованиям быстроты движения, постоянной готовности войск к развертыванию для вступления в сражение с марша. Быстрота в сочетании с внезапностью позволяли меньшими силами побеждать численно превосходящего противника. «Быстрота и внезапность, – учил Суворов,  заменяют число». Соединение же быстроты с натиском обеспечивало успех в сражении. «Быстрота и натиск – душа настоящей войны», – подчёркивал полководец.

«Натиск» – это само сражение. Суворов различал «баталию полевую» и «баталию-штурм». Разновидностью полевой баталии «читалась «баталия на окопы». В полевой баталии рекомендовались три возможные формы атаки: 1) атака в крыло; 2) атака в середину; 3) атака в тыл.

Суворовская тактика основывалась на тщательном учете обстановки, быстроте, внезапности действий. В действиях Суворова поражают простота планов, целеустремленность начинаний, решительность и быстрота, необыкновенная энергия в выполнении начатого дела, изумительная твердость и непреклонная воля при преодолении препятствий. Суворовские мысли о войне и действия его на поле боя намного пережили своего творца. На образцах боевых действий Суворова учились не только в России, но и за границей.

Приложение 2

Переписка князя Александра Васильевича Суворова

 с разными особами

 

***

А. И. Бибикову. 25 ноября 1772 г. Крейцбург
Животное, говорю я, нам подобное, привыкает к трудам, пусть даже заботам сопряженным, и лишившись их, почитает себя бессмысленной тварью: продолжительный отдых его усыпляет. Как сладостно мне воспоминать прошедшие труды! Служа августейшей моей Государыне, я стремился только к благу Отечества моего, не причиняя особенного вреда народу, среди коего я находился. Неудачи других воспламеняли меня надеждою. Доброе имя есть принадлежность каждого честного человека, но я заключал доброе имя мое в славе моего Отечества, все деяния мои клонились к его благоденствию. Никогда самолюбие, часто послушное порывам скоропреходящих страстей, не управляло моими деяниями. Я забывал себя там, где надлежало мыслить о пользе общей. Жизнь моя суровая школа, но нравы невинные и природное великодушие облегчали мои труды: чувства мои были свободны, а сам я тверд.
... Теперь изнываю от праздности, привычной тем низким душам, кои живут для себя одних, ищут верховного блага в сладостной истоме и, переходя от утех к утехам, находят в конце горечь и скуку.
... Трудолюбивая душа должна всегда заниматься своим ремеслом: частое упражнение так же оживотворяет ее, как ежедневное движение укрепляет тело.


***

Письмо Принца де Линя, Генерала Австрийского к Суворову
Любезный мой брат Александр Филиппович! Любезный зять Карла XII, Любезный племянник Рыцаря Баярда, потомок де Блуаза и Монмана! Ты заставил меня проливать слезы чувствительности и удивления. Надеюсь с тобою же вместе проливать и кровь неверных батальонов каре, который никогда не остается пуст, ибо всегда будет наполнен твоею благоразумною храбростью. Увидишь меня подражателем тебе сколько возмогу, обнимая тебя от всего сердца, подражателем славе Императрицы нашей, нашего Князя, нашей с тобою собственной. Уповательно, что скоро будет еще чем похвалиться. Ты оправдал мою догадку, любезный сотоварищ, когда слушал слова людей, что они говорили о тебе. Кажется мне, что могу подобного ожидать и от тебя нисколько дружбы ко мне во мзду наижарчайшего моего к тебе привержения.


***

Ответ Суворова
Ноябрь 1789 г.
Любезный мой дядя! отрасль крови Юлия Цезаря, внук Александров, правнук Иисуса Навина! Никогда не прервется мое к тебе уважение, почтение и дружество: явлюсь подражателем твоих доблестей героических. С радостью, с обычайным нашим хладнокровием, при содействии силы, оросим мы плодоносные поля кровию неверных, которою покроются они так, что после ничего уже на них расти не будет. Толстый и плотный батальон-каре, развернутый фалангою, решит судьбу. Счастье поможет нам. Пожнем колонну огромную и колыхающуюся, подобно как бы ударяло во оную великое стенобойное орудие. Во вратах, в которых душа оставила тело Палеологов, будет наш верх. Там-то заключу я тебя в моих объятиях и прижму к сердцу, воскликнув: я говорил, что ты увидишь меня мертвым или победоносным. Слава обоих наших Юпитеров, Северного и Западного, и Aнтуанетты, подобной Юноне, обоих Князей наших и собственная наша с тобою слава как некий гром наполнит нас мудростью и мужеством. Клеврет знаменитый, имеющий чистое сердце, чистый ум! Ты - Сюлли Великого Иосифа! Марс - родитель твой. Минерва родила тебя. Обожают тебя Нимфы Цитерские. Внутренние изгибы сердца твоего устроены только для вмещения чести, славы, прочные владычицы вселенной. Ты, как осторожный Улисс, преданный Великому Иосифу, как великодушный лев - укротитель неверных. Страна Бельгская усердствует к тебе, ты ее опора, ты будешь для нее соединителем между нею и престолом. Имя твое сопровождаться будет от столетия к столетию, самые судьбы участвовать в том станут. Провидение печется о продолжении лет твоих.
Граф А. Суворов-Рымникский

 

***

Измаильским властям
7 декабря 1790 г.
от Генерал-Аншефа и кавалера Графа Суворова-Рымникского Превосходительному Господину Сераскиру Мегамету-паше Айдозле, командующему в Измаиле; почтенным Султанам и прочим пашам и всем чиновникам.
Приступая к осаде и штурму Измаила российскими войсками, в знатном числе состоящими, но, соблюдая долг человечества, дабы отвратить кровопролитие и жестокость, при том бываемую, даю знать чрез сие Вашему Превосходительству и почтенным Султанам! И требую отдачи города без сопротивления. Тут будут показаны всевозможные способы к выгодам вашим и всех жителей! О чем и ожидаю от сего чрез двадцать четыре часа решительного от вас уведомления к восприятию мне действий. В противном же случае поздно будет пособить человечеству, когда не могут быть пощажены не только никто, но и самые женщины и невинные младенцы от раздраженного воинства, и за то никто как Вы и все чиновники пред Богом ответ дать должны.


***

Письмо Суворова принцу Кобургскому о взятии Измаила
Гарнизон состоял действительно из 35000 вооруженных людей, хотя Сираскир и получил провианту на 42000. Мы полонили: трех-бунчужного Пашу Мустафи, 1 Султана, сына Сираскова, Капиджи Башу, множество Бим-Башей и других чиновников. Всего 9000 вооруженных людей из коих в тот же день 2000 умерло от ран. Около 3000 женщин и детей в руках победителей. Тут было 1400 армян, всего 4285 христиан, да 135 жидов. Во время штурма погибло до 26000 турок и татар, в числе коих Сираскир сам, 4 Паши и 6 Султанов. Нам досталось 245 пушек и мортир, все почти литые, 364 знамена, 7 бунчугов, 2 санджака, превеликое множество пороху и других военных снарядов, магазины полные съестных припасов для людей и лошадей. Добычу, полученную нашими солдатами, ценят свыше миллиона рублей. Флотилия турецкая, стоявшая под батареями измаильскими, совершенно почти истреблена так, что мало осталось из оной судов, которые бы можно было, вычиня, употребить на Дунае.
Мы потеряли убитыми в приступе: 1 бригадира, 17 штаб-офицеров, 46 обер-офицеров, да 1816 рядовых. Ранено: 3 генерал-майоров, граф Безбородко, Мекноб и Львов, около 200 штаб- и обер-офицеров, да 2445 рядовых.

***

Письмо Павлу Николаевичу Скрипицыну.
Октябрь-ноябрь 1793 г.
Дражайший Павел Николаевич!
Посылаю тебе копию с наставления, писанного к одному из моих друзей, родившемуся в прошедшую компанию посреди знаменитых побед, одержанных его отцом, и названному при крещении моим именем. Упомянутой герой
весьма смел без запальчивости;
быстр без опрометчивости;
деятелен без суетности;
подчиняется без унижения;
начальник без высокомерия;
победитель без тщеславия;
ласков без коварства;
тверд без упрямства;
скромен без притворства;
основателен без педантства;
приятен без легкомыслия;
единоравен без примесей;
расторопен без лукавства;
проницателен без пронырства;
искренен без панибратства;
приветлив без околичностей;
услужлив без корыстолюбия;
решителен, убегает неизвестности.
Основательное рассуждение предпочитает он остроумию;
будучи врагом зависти, ненависти и мщения, низлогает своих недругов великодушием и владычествует над друзьями своею верностью.
Он утомляет свое тело для того, чтобы укрепить его;
стыдливость и воздержание - закон его;
он живет, как велит религия, его добродетели суть добродетели великих людей.
Исполненный чистосердечия, гнушается он ложью;
праводушен, рушит замыслы двуличных;
знается он только с добрыми людьми;
честь и честность составляют его особенные качества;
он любезен командиру своему и всему войску, все ему преданы и исполнены к нему доверия.
В день сраженья или похода размеряет он все предлежащее, берет все нужные меры и вручает себя совершенно промыслу Вышнего.
Он никогда не отдает себя на волю случая, но напротив, покоряет себе все обстоятельства по причине прозорливости своей;
он во всякий миг неутомим.

***

Июль 1793 г.
Любезный мой крестник Александр!
Как человек военный вникай прилежно в сочинения Вобана, Кугорна, Кюраса, Гюбнера. Будь знающ несколько в богословии, физике и нравственной философии. Читай прилежно Евгения, Тюренна, записки Цезаря, Фридриха II, первые тома истории Роллена и "Мечтания" Графа Сакса. Языки полезны для словесности. Учись понемногу танцам, верховой езде и фехтованию.
Военные добродетели суть: отвага для солдата, храбрость для офицера, мужество для генерала, но они должны быть руководимы порядком и дисциплиной, управляемы неусыпностью и прозорливостью.
Будь чистосердечен с друзьями, умерен в нуждах и бескорыстен в поведении. Являй искреннюю ревность к службе своему Государю, люби истинную славу, отличай честолюбие от надменности и гордости, приучайся сызмальства прощать погрешности других и никогда не прощай их самому себе.
Обучай тщательно своих подчиненных и во всем подавай им пример. Упражняй непрестанно глас свой - только так станешь великим полководцем. Умей пользоваться положением места. Будь терпелив в трудах военных, не унывай от неудач. Умей предупреждать случайные обстоятельства быстротой. Различай предметы истинные, сомнительные и ложные. Остерегайся безвременной запальчивости. Храни в памяти имена великих мужей и подражай им с благоразумием в своих военных действиях. Неприятеля не презирай, каков бы он ни был. Старайся знать его оружие и способ, как оным действует и сражается; знай, в чем он силен и в чем слаб. Приучай себя к деятельности неутомимой, повелевай счастьем: один миг иногда доставляет победу. Счастье покоряй себе быстротою Цезаря, коий и средь бела дня умел своих неприятелей уловлять и окружать и нападал на них когда и где хотел. Не упускай пресекать неприятелям жизненные припасы, а своему войску учись всегда доставлять пропитания вдоволь. Да возвысит тебя Господь до геройских подвигов знаменитого Карачая!

***

Письмо к Тимофею Ивановичу Tутолмину, извещающее о победе и взятии Костюшки
Брежецк. 4 октября 1794 г.
Милостивый Государь мой Тимофей Иванович!
Поспешаю уведомить Ваше Превосходительство о знаменитой победе, одержанной Генерал-Мaйором Денисовым с его отделенною частью войска над главным бунтовщиком Костюшкою в 29 день сентября при замке Мушковском, на правой стороне Вислы. Неприятель, бывший в девяти тысячах, с 22 пушками, упорно сражался 7 часов; но потерпел совершенную гибель, и сам Костюшко в тяжелых ранах, с Генералами Каминским и Сираковским и всею артиллериею достался в ваши руки. Пребываю впрочем с совершенным почтением и преданностью,
Милостивый Государь мой!
Вашего Превосходительства
Граф А. Суворов

***

Просьба Графа Александра Васильевича об увольнении его в Нилову пустынь
Всепресветлейший Державнейший Великий Монарх!
Вашего Императорского Величества всеподданнейше прошу позволить мне отбыть в Нилову Новогородскую пустынь, где я намерен окончить мои краткие дни в службе Богу. Спаситель наш один безгрешен. Неумышленности моей прости, милосердный Государь. Повергаю себя к освященнейшим стопам Вашего Императорского Величества.
Всеподданнейший богомолец Божий раб
Граф Александр Суворов-Рымникский

 

***

Письмо Г-жи Синицкой к Графу Александру Васильевичу о предстательстве за сына ее, сосланного в Сибирь
Сиятельнейший Граф, Милостивый Государь!
Семьдесят лет живу на свете, шестнадцать взрослых детей схоронила. Семнадцатого, последнюю мою надежду, молодость и запальчивый нрав погубили: Сибирь и вечное наказание достались ему в удел. А гроб для меня еще не отворился... Государь милосерд, Граф Рымникский милостив и сострадателен: возврати мне сына и спаси отчаянную
мать, Лейб-гренадерского полку Капитана Синицкого.

 

***

Ответ Графа
Милостивая Государыня!
Я молишься Богу буду, молись и ты, и оба молиться будем мы, с почтением пребуду.


***

На марше подле Меллы. М.Ф. Меласу
11 апреля 1799 г.

До сведения моего доходят жалобы на то, что пехота промочила ноги. Виною тому погода. Переход был сделан на службе могущественному монарху. За хорошей погодой гоняются женщины, щеголи и ленивцы. Большой говорун, который жалуется на службу, будет, как эгоист, отрешен от должности. В военных действиях следует быстро сообразить - и немедленно же исполнить, чтобы неприятелю не дать времени опомниться. У кого здоровье плохо, тот пусть остается назади. Италия должна быть освобождена от ига безбожников и французов: всякий честный офицер должен жертвовать собою для этой цели. Ни к какой армии нельзя терпеть таких, которые умничают. Глазомер, быстрота, натиск! - этого будет довольно.

***

К.В.Кейму
2 июня 1799 г. Александрия
Любезный мой генерал Кейм.
Я отправляюсь в Пиаченцу; иду разбить Макдональда. Возьмите скорее цитадель Туринскую, чтобы я не пел благодарственного молебна прежде Вас

 

ПИСЬМА А. В. СУВОРОВА К ДОЧЕРИ НАТАЛЬЕ (СУВОРОЧКЕ)

***

Кинбурн. 20 декабря 1787 г.
Любезная Наташа!
Ты меня порадовала письмом от 9 ноября. Больше порадуешь, когда на тебя наденут белое платье; и того больше, как будем жить вместе. Будь благочестива, благонравна, почитай свою матушку Софью Ивановну; или она тебя выдерит за уши да посадит за сухарик с водицею. Желаю тебе благополучно препроводить Святки; Христос Спаситель тебя соблюди Новой и многие годы! Я твоего прежнего письма не читал за недосугом; отослал к сестре Анне Васильевне. У нас все были драки сильнее, нежели вы деретесь за волосы; а как вправду потанцевали, то я с балету вышел - в боку пушечная картечь, в левой руке от пули дырочка, да подо мною лошади мордочку отстрелили: насилу часов чрез восемь отпустили с театру в камеру. Я теперь только что поворотился; выездил около пятисот верст верхом, в шесть дней, а не ночью. Как же весело на Черном море, на Лимане! Везде поют лебеди, утки, кулики; по полям жаворонки, синички, лисички, а в воде стерлядки, осетры: пропасть! Прости, мой друг Наташа; я чаю, ты знаешь, что мне моя Матушка Государыня пожаловала Андреевскую ленту "За веру и верность". Целую тебя. Божье благословение с тобою.
Отец твой Александр Суворов

***

Кинбурн. 16 марта 1788 г.
Милая моя Суворочка!
Письмо твое от 31 января получил. Ты меня так утешила, что я по обычаю моему от утехи заплакал. Кто-то тебя, мой друг, учит такому красному слогу, что я завидую, чтоб ты меня не перещеголяла. Милостивой Государыне Софье Ивановне мое покорнейшее почтение! О! ай да Суворочка, как же у нас много полевого салата, птиц, жаворонков, стерлядей, воробьев, полевых цветков! Морские волны бьют в берега, как у Вас в крепости из пушек. От нас в Очакове слышно, как собачки лают, как петухи поют. Когда бы я, матушка, посмотрел теперь тебя в белом платье! Как-то ты растешь! Как увидимся, не забудь мне рассказать какую приятную историю о твоих великих мужах в древности. Поклонись от меня сестрицам. Благословение Божие тобою!
Отец твой Александр Суворов

***

Кинбурн. 29 мая 1788 г.
Любезная Суворочка, здравствуй!
Кланяйся от мена всем сестрицам. У нас уж давно поспели дикие молодые зайчики, уточки, кулички. Благодарю, мой друг, за твое письмо от 6 марта; я оное сего дня получил. Не ошиблась ли ты уж в месяце? Тут же письмо получил от Елисаветы Ивановны Горехвостовой. Правда, это попозже писано, 15 марта. Кланяйся ей от меня, и обеим вам благословение Божие! Недосуг много писать: около нас сто корабликов; иной такой большой, как Смольный. Я на них смотрю и купаюсь в Черном море с солдатами. Вода очень студена и так солона, что барашков можно солить. Когда буря, то нас выбрасывает волнами на берег. Прощай душа моя!
Отец твой Александр Суворов

***

Кинбурн. 21 июля 1789 г.
Ma chere Soeur! Baises pour moi mes autres amies, et la main a Софья Ивановна! В Ильин и на другой день мы были в Refectoire с турками. Ай да ох! Как же мы потчевались! Играли, бросали свинцовым большим горохом да железными кеглями в твою голову величины. У нас были такие длинные булавки, да ножницы кривые и прямые: рука не попадайся, тотчас отрежут, хоть голову. Ну, полно с тебя, заврались! Кончилось иллюминациею, фейерверком. Хастатов весь исцарапан.
С Festin турки ушли, ой далеко! Богу молиться по-своему, и только: больше нет ничего. Прости душа моя. Христос Спаситель с тобою.
Отец твой Александр Суворов


***

Берлад. 21 августа 1789 г.
Суворочка душа моя, здравствуй! Mes baisemains а Софья Ивановна. Поцалуй за меня сестриц. У нас стрепеты поют, зайцы летят, скворцы прыгают на воздухе по возрастам: я одного поймал из гнезда, кормили из рота, а он и ушел домой. Поспели в лесу грецкие и волоцкие орехи. Пиши ко мне изредка. Хоть мне недосуг, да я буду твои письма читать. Молись Богу, чтобы мы с тобою увидились. Я пишу к тебе орлиным пером: у меня один живет, ест из рук. Помнишь, после того уж я ни разу не танцевал. Прыгаем на коньках, играем такими большими кеглями железными, насилу подымешь, да свинцовым горохом: когда в глаз попадет, так и лоб прошибет. Прислал бы к тебе полевых цветков, очень хороши, да дорогой высохнут. Прости, голубушка сестрица, Христос Спаситель с тобою.
Отец твой Александр Суворов

***

22 сентября 1789 г. Речка Рымник в Валахии, место сражения
Сего дня победил я Огинского... Я и принц Саксен-Кобургской соединенными силами разбили и обратили в бегство большую армию неверных в количестве от 80 до 90000 или больше. Сражение продолжалось целый день. Наш урон не велик. Турок положено на месте 5000. Мы захватили три лагеря и все их обозы. Трофеи: от 50 до 100 штандартов и знамен, пушек и мортир 78, то есть вся их артиллерия. Поздравляю тебя, душа моя, с сею знаменитою победою.
Отец твой Александр Суворов
Р. S. Великий Визирь сам начальствовал. 81 пушка со всею упряжью и амунициею, вьючного скота 20 быков. Благодарение Богу! Я здоров, лихорадка была, да во время похода отступила.

***

Берлад. 24 октября 1789 г. Душа моя, сестрица Суворочка! Целую руки милостивой государыне Софье Ивановне, нижайше кланяюсь любезным сестрицам. Твое письмо от 7 сентября только ныне получил и благодарствую. У нас сей ночи был большой гром, и случаются малые землетрясения. Ох, какая ж у меня была горячка: так без памяти и упаду на траву, и по всему телу все пятна. Теперь очень здоров. Дичины, фруктов очень много, рыбы пропасть, такой у вас нет - в прудах, озерах, реках и на Дунае; диких свиней, коз, цыплят, телят, гусят, утят, яблоков, груш, винограду. Орехи грецкие и волоцкие поспели. С кофеем пьем буйволое и овечье молоко. Лебеди, тетеревы, куропатки живые такие, жирные, синички ко мне в спальню летают. Знаешь ли рой пчелиный? У меня один рой отпустил четыре роя. Будь благочестива, благонравна и здорова. Христа Спасителя благословение с тобою! Отец твой Граф А. С. Р.

***

Берлад. 3 ноября 1789 г.
Ай да любезная сестрица. Ich kusse die Hande meiner gnedigster Софьи Ивановны, она твоя матушка.
Je salue tres respectueusement avec devotion mes tres cheres soeurs. У меня козочки, гуси, утки, индейки, петухи, тетерьки, зайцы; чижик умер. Я их выпустил домой. У нас еще листки не упали и зеленая трава. Гостинцев много: наливные яблоки, дули, персики, винограду на зиму запас. Сестрицы, приезжайте ко мне, есть чем подчевать: и гривенники, и червонцы есть. Что хорошего, душа моя сестрица? Мне очень тошно; я уж от тебя и не помню, когда писем не видал. Мне теперь досуг, я бы их читать стал. Знаешь, что ты мне мила; полетел бы в Смольный на тебя посмотреть, да крыльев нет. Куда, право, какая. Еще тебя ждать 16 месяцев, а там пойдешь домой. А как же долго! Нет, уже не долго. Привози сама гостинцу, я для тебя сделаю бал. Кланяйся, как увидишь, Катерине Ивановне и обеим. Adieu, mа chere Comtesse Суворочка. Цалую тебя, душа моя. Божие благословение с тобою. Отец твой Граф А. С. Р.

***

Начало февраля 1791 г. Да хранит тебя вечно богиня невинности. Положение твое переменяется. Помни, что вольность в обхождении рождает пренебрежение; остерегайся сего; привыкай к естественной вежливости, избегай подруг, острых на язык: где злословие, там, глядишь, и разврат. Будь сурова и немногословна с мужчинами. А когда они станут с тобой заговаривать, отвечай на похвалы их скромным молчанием. Уповай на провидение! Оно не замедлит утвердить судьбу твою... Я за это ручаюсь. Будешь ты бывать при Дворе и, если случиться, что обступят тебя старики, покажи вид, что хочешь поцеловать у них руку, но своей не давай. Эти: Князь Потемкин, И. И. Шувалов, Графы Салтыковы, старики Нарышкины, старый Князь Вяземский, также Граф Безбородко, Завадовский, гофмейстеры, старый Граф Чернышев и другие.

Приложение 3

Высказывания


«Расчет времени есть главное правило ведения войны… От единого иногда мгновения разрешается жребий сражения».

А.В. Суворов – полководцам


«Неприятель нас не чает, щитает нас за сто верст… Вдруг мы на него, как снег на голову. Закружится у него голова! Атакуй с чем пришел, с чем Бог послал! Конница, начинай! руби, коли, гони, отрезывай, не упускай! Ура чудеса творят, братцы!»

А.В. Суворов – солдатам


«Все кампании различны между собой… Никакой баталии в кабинете выиграть не можно и теория без практики мертва».

А.В. Суворов – полководцам


«Стреляй редко, да метко. Штыком коли крепко, пуля обмишулится, а штык не обмишулится. Пуля дура, штык молодец… Богатырь заколет полдюжины, а я видал и больше. Береги пулю в дуле. Трое наскачат - первого заколи, второго застрели, третьему штыком карачун».

А.В. Суворов – солдатам


«Доброе имя есть принадлежность каждого честного человека; но я заключал доброе имя мое в славе моего Отечества, и все деяния мои клонились к его благоденствию».

А.В. Суворов - всем нам


«Меня хвалили цари, любили солдаты, мне удивлялись друзья, ненавистники меня поносили, при дворе надо мною смеялись. Я бывал при дворе, но не придворным, а Эзопом и Лафонтеном: шутками и звериным языком говорил правду. Подобно шуту Балакиреву, который был при Петре Первом и благодетельствовал России, кривлялся я и корчился. Я пел петухом, пробуждая сонливых, угомоняя буйных врагов Отечества. Если был бы я Цезарь, старался бы иметь всю благородную гордость души его, но всегда чуждался бы его пороков».


«Совесть есть светило внутреннее, закрытое, которое освещает единственно самого человека и речет ему гласом тихим без звука; трогая нежно душу, приводит ее в чувство, и, следуя за человеком везде, не дает ему пощады ни в каком случае».









Цитаты и афоризмы

  • Война закончена лишь тогда, когда похоронен последний солдат

  • Тот уже не хитрый, о ком все говорят, что он хитёр.

  • Чем больше удобств, тем меньше храбрости.

  • Безверное войско учить, что перегорелое железо точить.

  • Молись Богу — от Него победа. Бог наш генерал, Он нас и водит.

  • Стреляй редко, да метко, штыком коли крепко. Пуля — дура, штык — молодец.

  • Кто храбр — тот жив. Кто смел — тот цел.

  • Кто напуган — наполовину побит.

  • Не бойся смерти, тогда наверное победишь. Двум смертям не бывать, а одной не миновать.

  • Не таскайте за собой больших обозов, главное быстрота и натиск, ваш хлеб в обозе и ранцах врагов.

  • Дисциплина — мать победы.

  • Бей врага, не щадя ни его, ни себя самого, побеждает тот, кто меньше себя жалеет.

  • Тяжело в учении — легко в походе! Легко в учении — тяжело в походе!

  • Не надлежит мыслить, что слепая храбрость даёт над неприятелем победу. Но единственное, смешанное с оною — военное искусство.

  • Одна минута решает исход баталии; один час — успех кампании; один день — судьбу империи.

  • Деньги дороги, жизнь человеческая ещё дороже, а время дороже всего.

  • Скорость нужна, а поспешность вредна.

  • Ученье свет, а неученье — тьма. Дело мастера боится, и коль крестьянин не умеет сохою владеть — хлеб не родится.

  • Политика — тухлое яйцо.

  • Вежлив бывает и палач.

  • Ближайшая к действию цель лучше дальней.

  • Вся земля не стоит даже одной капли бесполезно пролитой крови.

  • Два хозяина в одном дому быть не могут.

  • Добродетель всегда гонима.

  • Загребающий жар чужими руками после свои пережжет.

  • Ненависть затмевает рассудок.

  • Стоянием города не берут.

  • Раз счастье, два раза счастье — помилуй Бог! Надо же когда-нибудь и немножко умения.

  • Воевать не числом, а умением.

  • Жалок тот полководец, который по газетам ведет войну. Есть и другие вещи, которые знать ему надобно.

  • С юных лет приучайся прощать проступки ближнего и никогда не прощай своих собственных.

  • Сам погибай — товарища выручай.

  • Мужественные подвиги достовернее слов.

  • Опасности лучше идти навстречу, чем ожидать на месте.

  • Там, где пройдет олень, там пройдет и русский солдат. Там, где не пройдет олень, все равно пройдет русский солдат.

  • Без добродетели нет ни славы, ни чести.

  • Геройство побеждает храбрость, терпение — скорость, рассудок — ум, труд — лень, история — газеты...

  • Благость и милосердие потребны героям.

  • Будь чистосердечен с друзьями своими, умерен в своих нуждах и бескорыстен в своих поступках.

  • Вот мои мысли о людях: вывеска дураков — гордость, людей посредственного ума — подлость, а человека истинных достоинств — возвышенность чувств, прикрытая скромностью.

  • Благомудрое великодушие часто полезнее, нежели стремглавый военный меч.

  • Главное дарование великого человека уметь избирать особ по их талантам.

  • Гражданские доблести не заменят бесполезную жестокость в войсках.

  • Дипломатичный слог — обманчивая двуличность.

  • Единство дает согласие. Смотри на дело в целом.

  • Искренность отношений, правда в общении — вот дружба.

  • Искусство не может терпеть порабощения.

  • Истина — благосклонна одному достоинству.

  • Непрестанная наука из чтениев!

  • Отличай честолюбие от гордости и кичливости.

  • Победителю прилично великодушие.

  • Подозрение — мать премудрости.

  • Приучайся к неутомимой деятельности.

  • Скорость нужна, а поспешность вредна.

  • Три главных достоинства вождя: мужество, ум, здоровье (телесное и душевное).

  • Удивить — победить.

 

 О России и русских

- Мы приступаем к делу важному и решительному. Как христиане, как русские люди помолимся Господу Богу о помощи и примиримся друг с другом. Это будет хорошо, это по-русски, это необходимо.

- Горжусь, что я русский.

- Мы русские и поэтому мы победим.

- Кто любит свое Отечество, тот подает лучший пример любви к человечеству.

- Попробуйте сдвинуть этот камень. Не можете? Так и русские не могут отступать.

- Россиянин отличается верой, верностью и рассудком.

- Смерть или плен — все одно!

- Там, где пройдет олень, там пройдет и русский солдат. Там, где не пройдет олень, все равно пройдет русский солдат.

- Штык, быстрота, внезапность — это вожди россиян.

- Готовься в войне к миру, а в мире к войне.





57 вебинаров для учителей на разные темы
ПЕРЕЙТИ к бесплатному просмотру
(заказ свидетельства о просмотре - только до 11 декабря)

Автор
Дата добавления 20.09.2016
Раздел Обществознание
Подраздел Презентации
Просмотров42
Номер материала ДБ-204330
Получить свидетельство о публикации
Похожие материалы

Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.
Специальное предложение
Вверх