Добавить материал и получить бесплатное свидетельство о публикации в СМИ
Эл. №ФС77-60625 от 20.01.2015
Свидетельство о публикации

Автоматическая выдача свидетельства о публикации в официальном СМИ сразу после добавления материала на сайт - Бесплатно

Добавить свой материал

За каждый опубликованный материал Вы получите бесплатное свидетельство о публикации от проекта «Инфоурок»

(Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-60625 от 20.01.2015)

Инфоурок / Русский язык и литература / Другие методич. материалы / Сценарий литературной гостиной «Люблю я Кавказ !»
ВНИМАНИЮ ВСЕХ УЧИТЕЛЕЙ: согласно Федеральному закону № 313-ФЗ все педагоги должны пройти обучение навыкам оказания первой помощи.

Дистанционный курс "Оказание первой помощи детям и взрослым" от проекта "Инфоурок" даёт Вам возможность привести свои знания в соответствие с требованиями закона и получить удостоверение о повышении квалификации установленного образца (180 часов). Начало обучения новой группы: 28 июня.

Подать заявку на курс
  • Русский язык и литература

Сценарий литературной гостиной «Люблю я Кавказ !»

библиотека
материалов

Литературная гостиная





Тема: «Люблю я Кавказ !»







Автор: учитель русского языка и литературы высшей категории Зияродинова Нажабат Расуловна .




МКОУ "Ленинаульская средняя общеобразовательная школа №2 имени Героя Российской Федерации Юрия Салимханова" .

Селение Ленинаул, Казбековский район РД.





























Цель: приобщение к искусству Слова М. Ю. Лермонтова, проникновение в

мир поэтических произведений о Кавказе; научиться у поэта любить Родину, толерантности, любви к вечным ценностям;

научить старшеклассников думать, критически осмысливать

действительность; воздействовать на их душу, пробудить сильные

и высокие чувства.

Оборудование: выставка книг Лермонтова, запись песен на его стихи,

картины Лермонтова и иллюстрации к его произведениям.



1. Вступительное слово учителя.

Эта судьба, грозная, прекрасная, бессмертная. Она разрослась по родной земле цветущим садом, где поет про любовь сладкий голос и вечно зеленеет трехсотлетний дуб.

Судьба эта раскинулась над землей полуночным небом , и чуткое эхо слышит, как там звезда с звездою говорит, а зоркие детские очи могут увидеть, как по небу полуночи летит ангел и несет в объятиях еще не рожденную душу для мира печали и слез.

Эта грозная и прекрасная судьба блестит сквозь утренний туман кремнистым путем, и нет конца этому пути.

И пока звучит на земле русский язык, останется бессмертной эта судьба, и будет радовать нас «из пламя и света рожденное слово»

Слово Лермонтова покоряет нас красотой и гармонией, общение с этим удивительным миром умиротворяет душу, утверждает счастье жизни, уводит от печальных раздумий, рождает вдохновение.

Это - вопль души человека, но вопль, который приносит облегчение .

Это - золотое слово о Кавказе и кавказцах:

Хотя я судьбой на заре моих дней,
О южные горы, отторгнут от вас,
Чтоб вечно их помнить, там надо быть раз ,
Как сладкую песню отчизны моей,
Люблю я Кавказ.


В младенческих летах я мать потерял.
Но мнилось, что в розовый вечера час,
Та степь повторяла мне памятный глас.
За это люблю я вершины тех скал,
 Люблю я Кавказ.


Я счастлив был с вами, ущелия гор;
Пять лет пронеслось: всё тоскую по вас.
Там видел я пару божественных глаз;
И сердце лепечет, воспомня тот взор:
Люблю я Кавказ!..

2. Прослушивание романса на стихи Лермонтова «Ангел».

Эсуева Камсият:

« Чтоб вечно их помнить, там надо быть раз»… На Кавказе Лермонтов был не раз. «Седой незыблемый», он стал его поэтической Родиной. Он - певец могучего человеческого духа кавказцев. Читая его произведения о Кавказе, мы вступаем в мир отважных наших предков. Читая произведения М. Лермонтова о Кавказе, мы проникаемся духом героизма и патриотизма наших отцов, по праву гордимся, что мы - кавказцы.

Картины природы, созданные пером и кистью Лермонтова, дышат грандиозностью и роскошным блеском фантастического Кавказа , который взял полную дань с музы нашего поэта…. Странное дело! Кавказу как будто суждено быть колыбелью наших поэтических талантов, вдохновителем и пестуном их музы, поэтическою их родиной.

Пушкин, Толстой, Грибоедов, Бестужев - Марлинский… И вот является новый великий талант - и Кавказ делается его поэтическою родиною, пламенно любимою им; на недоступных вершинах Кавказа, венчанных вечным снегом, находит он свой Парнас; в его свирепом Тереке, в его горных потоках, в его целебных источниках находит он свой Кастальский ключ, свою Ипокрену…

Лахитова Эльмира:

Обстоятельства увели поэта из узкого великосветского круга, оторвали от гусарских пирушек в героический мир, в котором так удивительно сочетались война и свобода,- сражающийся Кавказ, который он полюбил еще в детстве, снова открылся ему. И жизнь разнообразная, новая, полная опасностей и лишений, породила в нем чудесные замыслы . Он побывал на кавказских водах, в приморских городах и казачьих станицах, в тележке или верхом путешествовал вдоль Кубани и Терека, по Военно-Грузинской дороге, по долинам Азербайджана и Грузии, жил в Тифлисе и Ставрополе, участвовал в кровопролитных боях, наблюдал степных помещиков и «водяное общество», близко узнал лихих чеченских наездников, скромных офицеров- кавказцев, мудрых русских солдат, отводил душу в беседах с участниками восстания 1825 года, встречал и контрабандистов и людей высокой культуры - грузинской, азербайджанской, стал изучать «татарский язык». Легенды, сказки, предания народов свободолюбивых, воинственных,- все напоило воображение поэта новыми впечатлениями . Здесь безгранично расширились тесные пределы той жизни, которой он принадлежал по рождению и воспитанию.

Атаева Садия:

«Дары Терека» есть поэтическая апофеоза Кавказа. Только роскошная, живая фантазия горцев умела так олицетворять природу, давать образ и личность ее немым и разбросанным явлениям. Терек и Каспий олицетворяют собою Кавказ. Терек сулит Каспию дорогой подарок; но сладострастно ленивый сибарит моря, покоясь в мягких берегах, не внемлет ему, не обольщаясь ни стадом валунов, ни трупом удалого кабардинца , но когда Терек сулит ему сокровенный дар- бесценнее всех даров вселенной, когда

И над ним, как снег бела,
Голова с косой размытой,
Колыхаяся, всплыла.

И старик во блеске власти
Встал, могучий, как гроза,
И оделись влагой страсти
Темно-синие глаза.

Он взыграл, веселья полный,-
И в объятия свои
Набегающие волны
Принял с ропотом любви.


Хабибова Аминат:

Не менее превосходна «Казачья колыбельная песня». Ее идея- мать; но поэт умел дать индивидуальное значение этой общей идее: его мать- казачка, и поэтому содержание ее колыбельной песни выражает собою особенности и оттенки казачьего быта. Это стихотворение есть художественная апофеоза матери: все, что есть святого, беззаветного в любви матери, весь трепет, вся нега, вся страсть, вся бесконечность кроткой нежности, безграничность бескорыстной преданности, какою дышит любовь матери,- все это воспроизведено поэтом во всей полноте. Где, откуда взял поэт эти простодушные слова, эту умилительную нежность тона, эти короткие и задушевные слова.

3. Прослушивание песни «Казачья колыбельная…»

Эсуева Залимат:

Теперь поговорим о поэме Лермонтова «Мцыри». Пленный мальчик черкес воспитан был в грузинском монастыре; выросши, он хочет сделаться или его хотят сделать монахом. Раз была страшная буря, во время которой черкес скрылся. Три дня пропадал он, а на четвертый был найден в степи, близ обители, слабый, больной, и умирающий перенесен снова в монастырь. Почти вся поэма состоит из исповеди о том , что было с ним в эти три дня. Давно манил его к себе призрак родины, тайно носившийся в душе, как воспоминание детства. Он захотел видеть божий мир - и ушел :

Давным-давно задумал я

Взглянуть на дальние поля,

Узнать, прекрасна ли земля,

Узнать, для воли иль тюрьмы

На этот свет родимся мы.

И в час ночной, ужасный час,

Когда гроза пугала вас,

Когда, столпясь при алтаре,

Вы ниц лежали на земле,

Я убежал. О, я как брат,

Обняться с бурей был бы рад!

Глазами тучи я следил,

Рукою молнию ловил...

Скажи мне, что средь этих стен

Могли бы дать вы мне взамен

Той дружбы краткой, но живой,

Меж бурным сердцем и грозой ?..

Гирисханова Байрамбика:


Уже из этих слов мы видим, что за огненная душа, что за могучий дух, что за исполинская натура у этого Мцыри! Это любимый идеал нашего поэта, отражение в поэзии тени его собственной личности. Во всем, что ни говорит Мцыри, веет его собственным духом, поражает его собственною мощью:

Кругом меня цвел божий сад;

Растений радужный наряд

Хранил следы небесных слез,

И кудри виноградных лоз

Вились, красуясь меж дерев

Прозрачной зеленью листов;

И гроздья полные на них,

Серег подобье дорогих,

Висели пышно, и порой

К ним птиц летал пугливый рой.


И снова я к земле припал

И снова вслушиваться стал

К волшебным, странным голосам;

Они шептались по кустам,

Как будто речь свою вели

О тайнах неба и земли;

И все природы голоса

Сливались тут; не раздался

В торжественный хваленья час

Лишь человека гордый глас.

Все , что я чувствовал тогда,

Те думы - им уж нет следа;

Но я б желал их рассказать,

Чтоб жить, хоть мысленно, опять.

В то утро был небесный свод

Так чист, что ангела полет

Прилежный взор следить бы мог;

Он так прозрачно был глубок,

Так полон ровной синевой!

Я в нем глазами и душой

Тонул, пока полдневный зной



Темирукаева Ума:



Мои мечты не разогнал.

И жаждой я томиться стал.

Тогда к потоку с высоты,

Держась за гибкие кусты,

С плиты на плиту я, как мог,

Спускаться начал. Из-под ног

Сорвавшись, камень иногда

Катился вниз - за ним бразда

Дымилась, прах вился столбом;

Гудя и прыгая, потом

Он поглощаем был волной;

И я висел над глубиной,

Но юность вольная сильна,

И смерть казалась не страшна!

Лишь только я с крутых высот

Спустился, свежесть горных вод

Повеяла навстречу мне,

И жадно я припал к волне.

Вдруг - голос - легкий шум шагов...

Мгновенно скрывшись меж кустов,

Невольным трепетом объят,

Я поднял боязливый взгляд

И жадно вслушиваться стал:

И ближе, ближе все звучал

Грузинки голос молодой,

Так безыскусственно живой,

Так сладко вольный, будто он

Лишь звуки дружеских имен

Произносить был приучен.

Простая песня то была,

Но в мысль она мне залегла,

И мне, лишь сумрак настает,

Незримый дух ее поет.




Абдусамедова Замира:


Держа кувшин над головой,

Грузинка узкою тропой

Сходила к берегу. Порой

Она скользила меж камней,

Смеясь неловкости своей.

И беден был ее наряд;

И шла она легко, назад

Изгибы длинные чадры

Откинув. Летние жары

Покрыли тенью золотой

Лицо и грудь ее; и зной

Дышал от уст ее и щек.

И мрак очей был так глубок,

Так полон тайнами любви,

Что думы пылкие мои

Смутились. Помню только я

Кувшина звон, - когда струя

Вливалась медленно в него,

И шорох... больше ничего.

Когда же я очнулся вновь

И отлила от сердца кровь,

Она была уж далеко;

И шла, хоть тише, - но легко,

Стройна под ношею своей,

Как тополь, царь ее полей!



Магомедова Зухра:



Мцыри сбивается с пути, желая пробраться в родную сторону, воспоминание которой смутно живет в душе его.

Напрасно в бешенстве порой

Я рвал отчаянной рукой

Терновник, спутанный плющом:

Все лес был, вечный лес кругом,

Страшней и гуще каждый час;

И миллионом черных глаз

Смотрела ночи темнота

Сквозь ветви каждого куста.

Моя кружилась голова;

Я стал влезать на дерева;

Но даже на краю небес

Все тот же был зубчатый лес.

Тогда на землю я упал;

И в исступлении рыдал,

И грыз сырую грудь земли,

И слезы, слезы потекли

В нее горючею росой...

Но, верь мне, помощи людской

Я не желал... Я был чужой

Для них навек, как зверь степной;

И если б хоть минутный крик

Мне изменил - клянусь, старик,

Я б вырвал слабый мой язык.



Ты слушать исповедь мою

Сюда пришел, благодарю.

Все лучше перед кем-нибудь

Словами облегчить мне грудь;

Но людям я не делал зла,

И потому мои дела

Немного пользы вам узнать,

А душу можно ль рассказать?



Учитель:


Я мало жил, и жил в плену.

Таких две жизни за одну,

Но только полную тревог,

Я променял бы, если б мог.

Я знал одной лишь думы власть,

Одну - но пламенную страсть:

Она, как червь, во мне жила,

Изгрызла душу и сожгла.

Она мечты мои звала

От келий душных и молитв

В тот чудный мир тревог и битв,

Где в тучах прячутся скалы,

Где люди вольны, как орлы.

Я эту страсть во тьме ночной

Вскормил слезами и тоской;

Ее пред небом и землей

Я ныне громко признаю

И о прощенье не молю.


Старик! я слышал много раз,

Зачем?.. Угрюм и одинок,

Грозой оторванный листок,

Я вырос в сумрачных стенах

Душой дитя, судьбой монах.

Я никому не мог сказать

Священных слов "отец" и "мать".

Конечно, ты хотел, старик,

Чтоб я в обители отвык

От этих сладостных имен, -

Напрасно: звук их был рожден

Со мной. И видел у других

Отчизну, дом, друзей, родных,

А у себя не находил

Не только милых душ - могил!

Тогда, пустых не тратя слез,

В душе я клятву произнес:

Хотя на миг когда-нибудь

Мою пылающую грудь

Прижать с тоской к груди другой,

Хоть незнакомой, но родной.

Увы! теперь мечтанья те

Погибли в полной красоте,

И я как жил, в земле чужой

Умру рабом и сиротой.


Меня могила не страшит:

Там, говорят, страданье спит

В холодной вечной тишине;

Но с жизнью жаль расстаться мне.

Я молод, молод... Знал ли ты

Разгульной юности мечты?

Или не знал, или забыл,

Как ненавидел и любил;

Как сердце билося живей

При виде солнца и полей

С высокой башни угловой,

Где воздух свеж и где порой

В глубокой скважине стены,

Дитя неведомой страны,

Прижавшись, голубь молодой

Сидит, испуганный грозой?

Пускай теперь прекрасный свет

Тебе постыл; ты слаб, ты сед,

И от желаний ты отвык.

Что за нужда? Ты жил, старик!

Тебе есть в мире что забыть,

Ты жил, - я также мог бы жить…

Магомедова Милана:



Ты помнишь детские года:

Слезы не знал я никогда;

Но тут я плакал без стыда.

Кто видеть мог? Лишь темный лес

Да месяц, плывший средь небес!

Озарена его лучом,

Покрыта мохом и песком,

Непроницаемой стеной

Окружена, передо мной

Была поляна. Вдруг во ней

Мелькнула тень, и двух огней

Промчались искры... и потом

Какой-то зверь одним прыжком

Из чащи выскочил и лег,

Играя, навзничь на песок.

То был пустыни вечный гость -

Могучий барс. Сырую кость

Он грыз и весело визжал;

То взор кровавый устремлял,

Мотая ласково хвостом,

На полный месяц, - и на нем

Шерсть отливалась серебром.

Я ждал, схватив рогатый сук,

Минуту битвы; сердце вдруг

Зажглось жаждою борьбы

И крови... да, рука судьбы

Меня вела иным путем...

Но нынче я уверен в том,

Что быть бы мог в краю отцов

Не из последних удальцов.


Дагуева Айшат:



Я ждал. И вот в тени ночной

Врага почуял он, и вой

Протяжный, жалобный как стон

Раздался вдруг... и начал он

Сердито лапой рыть песок,

Встал на дыбы, потом прилег,

И первый бешеный скачок

Мне страшной смертию грозил...

Но я его предупредил.

Удар мой верен был и скор.

Надежный сук мой, как топор,

Широкий лоб его рассек...

Он застонал, как человек,

И опрокинулся. Но вновь,

Хотя лила из раны кровь

Густой, широкою волной,

Бой закипел, смертельный бой!

Ко мне он кинулся на грудь:

Но в горло я успел воткнуть

И там два раза повернуть

Мое оружье... Он завыл,

Рванулся из последних сил,

И мы, сплетясь, как пара змей,

Обнявшись крепче двух друзей,

Упали разом, и во мгле

Бой продолжался на земле.

И я был страшен в этот миг;

Как барс пустынный, зол и дик,

Я пламенел, визжал, как он;

Как будто сам я был рожден

В семействе барсов и волков

Под свежим пологом лесов.

Казалось, что слова людей

Забыл я - и в груди моей

Родился тот ужасный крик,

Как будто с детства мой язык

К иному звуку не привык...

Но враг мой стал изнемогать,

Метаться, медленней дышать,

Сдавил меня в последний раз...

Зрачки его недвижных глаз

Блеснули грозно - и потом

Закрылись тихо вечным сном;

Но с торжествующим врагом

Он встретил смерть лицом к лицу,

Как в битве следует бойцу! ..


Атаева Зухра:



Блуждая в лесу, голодный и умирающий Мцыри вдруг увидел с ужасом, что воротился опять к своему монастырю.


Прощай, отец... дай руку мне:

Ты чувствуешь, моя в огне...

Знай, этот пламень с юных дней,

Таясь , жил в груди моей;

Но ныне пищи нет ему,

И он прожег свою тюрьму

И возвратится вновь к тому,

Кто всем законной чередой

Дает страданье и покой...

Но что мне в том? - пускай в раю,

В святом, заоблачном краю

Мой дух найдет себе приют...

Увы! - за несколько минут

Между крутых и темных скал,

Где я в ребячестве играл,

Я б рай и вечность променял...

Атаева Садия:



Стихи Лермонтова уже переводили на иностранные языки, «Песня про царя Ивана Васильевича и про купца Калашникова» была поставлена в ряд выдающихся эпических творений во всей мировой поэзии, читающая Россия «сходила с ума» от «Демона».

Эсуева Камсият:



Вечерней мглы покров воздушный

Уж холмы Грузии одел.

Привычке сладостной послушный,

В обитель Демон прилетел.

Но долго, долго он не смел

Святыню мирного приюта

Нарушить. И была минута,

Когда, казалось, он готов

Оставить умысел жестокой.

Задумчив, у стены высокой

Он бродит: от его шагов

Без ветра лист в тени трепещет.

Он поднял взор: ее окно,

Озарено лампадой, блещет,

Кого-то ждет она давно

И вот средь общего молчанья

Чингура стройное бряцанье

И звуки песни раздались;

И звуки те лились, лились,

Как слезы, мерно друг за другом;

И эта песнь была нежна,

Как будто для земли она

Была на небе сложена!

Не ангел ли с забытым другом

Вновь повидаться захотел,

Сюда украдкою слетел

И о былом ему пропел,

Чтоб усладить его мученье?..

Тоску любви, ее волненье

Постигнул Демон в первый раз;

Он хочет в страхе удалиться…

Его крыло не шевелится!..

И, чудо! из померкших глаз

Слеза тяжелая катится…

Поныне возле кельи той

Насквозь прожженный виден камень

Слезою жаркою, как пламень,

Нечеловеческой слезой!..



Атаева Садия:


И входит он, любить готовый,

С душой, открытой для добра,

И мыслит он, что жизни новой

Пришла желанная пора.

Неясный трепет ожиданья,

Страх неизвестности немой,

Как будто в первое свиданье

Спознались с гордою душой.

То было злое предвещанье!

Он входит, смотрит – перед ним

Посланник рая, херувим,

Хранитель грешницы прекрасной,

Стоит с блистающим челом

И от врага с улыбкой ясной

Приосенил ее крылом;

И луч божественного света

Вдруг ослепил нечистый взор,

И вместо сладкого привета

Раздался тягостный укор:

«Дух беспокойный, дух порочный.

Кто звал тебя во тьме полночной?

Твоих поклонников здесь нет,

Зло не дышало здесь поныне;

К моей любви, к моей святыне

Не пролагай преступный след.

Кто звал тебя?»

Ему в ответ

Злой дух коварно усмехнулся;

Зарделся ревностию взгляд;

И вновь в душе его проснулся

Старинной ненависти яд.

«Она моя! - сказал он грозно, -

Оставь ее, она моя!

Явился ты, защитник, поздно,

И ей, как мне, ты не судья.

На сердце, полное гордыни,

Я наложил печать мою;

Здесь больше нет твоей святыни,

Здесь я владею и люблю!»

И Ангел грустными очами

На жертву бедную взглянул

И медленно, взмахнув крылами,

В эфире неба потонул.



4. (Инсценировка отрывка из «Демона»)

Тамара – Эсуева З.

Демон – Лахитова Э.




Тамара

О! кто ты? речь твоя опасна!

Тебя послал мне ад иль рай?

Чего ты хочешь?..


Демон

Ты прекрасна!


Тамара

Но молви, кто ты? отвечай...


Демон

Я тот, которому внимала

Ты в полуночной тишине,

Чья мысль душе твоей шептала,

Чью грусть ты смутно отгадала,

Чей образ видела во сне.

Я тот, чей взор надежду губит,

Едва надежда расцветет,

Я тот, кого никто не любит,

И все живущее клянет.


Я бич рабов моих земных,

Я царь познанья и свободы,

Я враг небес, я зло природы,

И, видишь,- я у ног твоих!

Тамара

Оставь меня, о дух лукавый!

Молчи, не верю я врагу...

Творец... Увы! я не могу

Молиться... гибельной отравой

Мой ум слабеющий объят!

Послушай, ты меня погубишь;

Твои слова - огонь и яд...

Скажи, зачем меня ты любишь!


Демон

Зачем, красавица? Увы,

Не знаю!.. Полон жизни новой,

С моей преступной головы

Я гордо снял венец терновый,

Я все былое бросил в прах:

Мой рай, мой ад в твоих очах.

Люблю тебя нездешней страстью,

Как полюбить не можешь ты:

Всем упоением, всей властью

Бессмертной мысли и мечты.

Спастись от думы неизбежной

И незабвенное забыть!

Тамара

Зачем мне знать твой печали,

Зачем ты жалуешься мне?

Ты согрешил...


Демон

Против тебя ли?


Тамара

Нас могут слышать!..


Демон

Мы одне.


Тамара

А бог!


Демон

На нас не кинет взгляда:

Он занят небом, не землей!


Тамара

А наказанье, муки ада?


Демон

Так что ж? Ты будешь там со мной!


Тамара

Кто б ни был ты, мой друг случайный,-

Покой навеки погубя,

Невольно я с отрадой тайной,

Страдалец, слушаю тебя.

Но если речь твоя лукава,

Но если ты, обман тая...

О! пощади! Какая слава?

На что душа тебе моя?

Ужели небу я дороже

Всех, не замеченных тобой?

Но ты все понял, ты все знаешь -

И сжалишься, конечно, ты!

Клянися мне... от злых стяжаний

Отречься ныне дай обет.

Ужель ни клятв, ни обещаний

Ненарушимых больше нет?..


Демон


Клянусь я первым днем творенья,

Клянусь его последним днем,

Клянусь позором преступленья

И вечной правды торжеством.

Клянусь паденья горькой мукой,

Победы краткою мечтой;

Клянусь свиданием с тобой

И вновь грозящею разлукой.

Клянусь я сонмищем духов,

Судьбою братий, мне подвластных,

Мечами ангелов бесстрастных

Моих недремлющих врагов;

Клянусь небом я и адом,

Земной святыней и тобой,

Клянусь твоим последним взглядом,

Твоею первою слезой,

Незлобных уст твоих дыханьем,

Волною шелковых кудрей,

Клянусь блаженством и страданьем.

Клянусь любовию моей:

Я отрекся от старой мести,

Я отрекся от гордых дум;

Отныне яд коварной мести

Ничей уж не встревожит ум;

Хочу я с небом примириться,

Хочу любить, хочу молиться.

Хочу я веровать добру.

Темирукаева Ума:

Как прав был Белинский, когда писал:

« Это вздох музыки, это мелодия грусти, это кроткое страдание любви, последняя дань нежно и глубоко любимому предмету от растерзанного и смирённого бурею судьбы сердца!..

И какая удивительная простота в стихе! Здесь говорит одно чувство, которое так полно, что не требует поэтических образов для своего выражения; ему не нужно убранства, не нужно украшений, оно говорит само за себя, оно вполне высказалось бы и прозою …».







5. Заключительное слово учителя:

О божественности происхождения искусства размышляли и размышляют многие. Я абсолютно с ними согласна, потому что произведения искусства создаются избранниками Бога в часы наивысшего подъема душевных сил, в часы божественного вдохновения, в экстатическом состоянии, что не поддается описанию. Они словно очистительный огонь для души. Их можно твердить, как молитву, ими можно клясться, ими можно исповедоваться. Сомневаетесь? А вот послушайте:

Когда волнуется желтеющая нива,

И свежий лес шумит при звуке ветерка,

И прячется в саду малиновая слива

Под тенью сладостной зеленого листка,


Когда росой обрызганный душистой

Румяным вечером, иль утра в час златой

Из – под куста мне ландыш серебристый

Приветливо кивает головой


Когда студеный ключ играет по оврагу

И, погружая мысль в какой - то смутный сон,

Лепечет мне таинственную сагу

Про мирный край , откуда мчится он,-


Тогда смиряется души моей тревога,

Тогда расходятся морщины на челе,

И счастье я могу постигнуть на земле,

И в небесах я вижу Бога…

Это Михаил Лермонтов - поэт гениальный, которому было отмерено Судьбой всего двадцать семь неполных лет. Но этого мотылькового срока ему оказалось достаточно, чтобы обрести жизнь вечную. Он доказал справедливость вещих слов Леонардо да Винчи: «Долгая жизнь- это хорошая жизнь».

Как легко многие из нас разбрасывают золото дней, не считают даром потраченных дней, месяцев, канувших в пустоту лет. А спохватываемся - ан, жизнь и прожита, и ничего не сделано, и все, что откладывалось на завтра, никогда не сбудется. А молодой Лермонтов ничего не откладывал на завтра, работал денно и нощно и оставил после себя великое литературное, живописное наследие.

Вдумайтесь же, как здорово! И только одно это стихотворение ( не пиши он больше ни строчки!), обессмертило бы это имя, потому что свет его по-прежнему благостен и притягателен , дарит нам надежду и мечту, стремление к высоте духа и совершенству :

Выхожу один я на дорогу;
Сквозь туман кремнистый путь блестит;
Ночь тиха. Пустыня внемлет Богу,
И звезда с звездою говорит.

В небесах торжественно и чудно!
Спит земля в сиянье голубом.

Что же мне так больно и так трудно?
Жду ль чего? жалею ли о чем?



Уж не жду от жизни ничего я,
И не жаль мне прошлого ничуть;
Я ищу свободы и покоя!
Я б хотел забыться и заснуть!


Но не тем холодным сном могилы ...
Я б желал навеки так заснуть,
Чтоб в груди дремали жизни силы,
Чтоб, дыша, вздымалась тихо грудь;

Чтоб всю ночь, весь день, мой слух лелея,
Про любовь мне сладкий голос пел,
Надо мной, чтоб вечно зеленея,
Темный дуб склонялся и шумел…



6. Прослушивание романса в исполнении Анны Герман «Выхожу один я на дорогу».


























Подайте заявку сейчас на любой интересующий Вас курс переподготовки, чтобы получить диплом со скидкой 50% уже осенью 2017 года.


Выберите специальность, которую Вы хотите получить:

Обучение проходит дистанционно на сайте проекта "Инфоурок".
По итогам обучения слушателям выдаются печатные дипломы установленного образца.

ПЕРЕЙТИ В КАТАЛОГ КУРСОВ

Автор
Дата добавления 22.04.2016
Раздел Русский язык и литература
Подраздел Другие методич. материалы
Просмотров111
Номер материала ДБ-048718
Получить свидетельство о публикации
Похожие материалы

Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.
Специальное предложение
Вверх