Традиции А.С. Пушкина,  Н.В. Гоголя и А.С. Грибоедова

 в творчестве И.А. Гончарова

 ХIХ век был периодом расцвета русского реалистического романа. Только роман мог охватить жизнь и отобразить человека в определенный исторический период. «В роман всё уходит — это не то, что драма или комедия — это, как океан: берегов нет, или не видать; не тесно, всё уместится там» (Гончаров 1954: V, 366).  Только в романе можно увидеть общественную борьбу и историческую судьбу.

И.А. Гончаров является мастером реалистического романа и в своих произведениях пытается охватить один из наиболее интересных и насыщенных событиями период жизни общества. Его творчество складывается в тот самый момент, когда сила Пушкина является образцом для подражания, когда завершается период творчества М.Ю. Лермонтова и Н.В. Гоголя, с одной стороны, и когда впереди  еще значительные творения  И.С.  Тургенева, Л.Н. Толстого, Ф.М.  Достоевского, – с другой. Традиции даровитых мастеров реалистического искусства не могли не отразиться на формировании творческой манеры И.А. Гончарова.  В его произведениях можно увидеть отражение творчества Грибоедова, он – преемником                А.С.  Пушкина, Н.В. Гоголя

А.С. Пушкин – один из основоположников русской реалистической литературы, его абсолютное влияние на судьбы русской литературы ХIХ века велико. «В Пушкине кроются все семена и зачатки, из которых развились потом все роды и виды искусства во всех наших художниках» (Гончаров 1955в: VIII, 152). Влияние Пушкина на творчество Гончарова заметили еще его современники, но он и сам никогда не отрицал этого: «…от Пушкина и Гоголя в русской литературе теперь еще пока никуда не уйдешь», также «Пушкин, говорю, был наш учитель – я воспитался, так сказать, его поэзиею»  (Гончаров 1955в: VIII, 152).  В воспоминаниях юриста и литератора А.Ф. Кони говорится о том, что И.А. Гончаров знал наизусть не только поэзию кумира, но и значительные отрывки прозы, он цитировал автора в письмах и статьях, очерках и романах.  Вчитываясь в строки произведений Пушкина, он изучал его творение и видел его жизнь.                  И.А. Гончаров впитывал из творчества Пушкина огромный кладезь чувств любви и страсти, что проявлялось в благородных натурах, он видел в писателе наследника  глубокой реалистической традиции, которую  противопоставил всему допушкинскому периоду.

Влияние Пушкина на творчество Гончарова очень велико, в своей статье «Лучше поздно, чем никогда» он  указывает на связь «Евгения Онегина» со своими романами, говоря о Татьяне и Ольге, Онегине и Ленском. Так, в речах главного героя произведения «Обыкновенная история» Александр Адуев не раз упоминает строки из романа «Евгений Онегин», в которых выражается мотив любви и ревности, тоски и разочарования. «Гончаров не только усваивает пушкинский литературный вкус, но и намечает свои романные темы, опираясь на конкретные пушкинские разработки» (Мельник 2012: 284). Каждый новый этап духовной эволюции героя – то ли это большая любовь, то ли это разочарование и душевный кризис, то ли возвращение в деревню – сопровождается цитированием «Евгения Онегина» Пушкина. В первом романе писатель сталкивает своего героя с медным всадником, что тоже отсылает к творчеству А.С. Пушкина. Вспоминают  А.С. Пушкина в своей беседе и Обломов с Алексеевым. Но не только упоминания имени А.С. Пушкина и цитирование его произведений сближает И.А. Гончарова с поэтом. Татьяна и Ольга, Онегин и Ленский напоминают такие же пары и в романе «Обломов» – Ольга и Агафья, Обломов и Штольц.  «Парность» героев – вот основной принцип, который Гончаров перенял у своего учителя. «Пушкин, как великий мастер, этими двумя ударами своей кисти, да еще несколькими штрихами – дал нам вечные образы, по которым мы учимся бессознательно писать, как живописцы по античным статуям»,  так И.А. Гончаров показывает основу своих образов, которые меняются только внешне, в зависимости от вкуса писателя. «Любовь как поиск жизненной истины» (Мельник 2012: 284) становится центром романа у обоих авторов. Так Онегин и Обломов вызывают в своих героинях первую любовь и, обнаружив проснувшееся и усиливающееся чувство, отступают, предрекая девушкам новую любовь. В «Обрыве» принцип парности «организует» образ Марфеньки, в которой «без всякого сомнения, много черт, роднящих ее с пушкинской Ольгой» (Цейтлин 1950:  253), и в образе Веры есть пушкинское начало,  «это не просто художественный слепок с Татьяны: это внучка Татьяны, действующая в новых исторических условиях» (Цейтлин 1950: 277). Пушкинские женские образы, Татьяна и Ольга, дали Гончарову ключ к глубокому пониманию женской души.  Еще одной чертой, которая сближает Гончарова с Пушкиным, является умение изобразить идеал: у Гончарова все герои в разной степени идеализированы. «В своих романах он сталкивает не плохое и хорошее, ложное и истинное, а один “тип идеального” с другим» (Мельник 2012: 182).

Еще один писатель, литературное признание которого значительно повлияло на творчество Гончарова, – Н.В. Гоголь. Хотя сам Иван Гончаров отрицал явное влияние: «Гоголь на меня повлиял гораздо позже и меньше; я уже писал, когда Гоголь еще не закончил своего поприща» (Гончаров 1955в: VIII, 153). Способ создания образов Гончаров взял у Гоголя, раскрытие героя через сцены быта, через восприятие постороннего человека очень заметно в романе «Обломов», подробное описание обстановки помогает читателю увидеть характер героя, узнать его еще будучи незнакомым с ним. Если  сравнивать  роман  Гончарова  «Обломов» и  «Мертвые души» Гоголя, то можно с первых страниц увидеть, что Обломов, по мнению                                Е.А.  Краснощековой, в стиле описания очень похож на Манилова. Еще одной важной гоголевской чертой являются говорящие фамилии гостей Обломова в романе, они становятся показателем той среды, в которой складывается образ героя: Волков, Судьбинский, Пенкин – «своего рода персонификация “духовных” увлечений “пошлого человека” – светский успех, чиновничья карьера, игра в “обличительство”» (Краснощекова 1997: 124). Гоголь, вслед за просветительскими воззрениями, считал, что человек рождается нормальным, а на его формирование действует среда и те обстоятельства, которые ее искажают. Начиная с «Обыкновенной истории», эта тенденция просматривается  у Гончарова в образе Александра Адуева. Трезвое отображение жизни старой дореформенной Руси в романах Гончарова показано, как и у Гоголя, объективно и исторически. «Гончаров, безусловно, оказался втянутым в сферу мощного творческого воздействия Гоголя, влияние которого было многосторонне и разнообразно: от образов, мотивов, стиля, гоголевского юмора до концептуального воздействия во взгляде на человека, на национальный менталитет, на Россию» (Мельник 2012: 354).

Творческая связь объединяла Гончарова и с Грибоедовым: будучи студентом университета, он познакомился  с комедией «Горе от ума», и впечатления о грибоебовской мудрости, о выражениях, которые стали крылатыми, отразились в творчестве писателя. В романе «Обыкновенная история» раздумья Александра Адуева о жизни «заставляют вспомнить о знаменитой грибоедовской формуле “ум с сердцем не в ладу”» (Цейтлин 1950: 3013). В «Обрыве» Райский в общении с Софьей Беловодовой старается разоблачить быт и нравы аристократического Петербурга, так же как Чацкий в комедии «Горе от ума».  Если всматриваться в сходство каких-то элементов, то нужно обратить внимание, что Беловодову зовут Софья, что сближает ее с Софьей Фамусовой.

«Была глубокая внутренняя связь у Гончарова с Грибоедовым. Гончарова привлекали родственный ему бытовой реализм комедии, ее изобразительная сторона, сатира на нравы, необыкновенно близкий к жизни язык» (Цейтлин 1950: 144). Проблематика комедии Грибоедова тесно сближала творчество двух писателей, так как тема двух укладов жизни имела центральное место в их произведениях.

Таким образом, реализм Гончарова впитывал в себя важные элементы великих писателей начала века, их творчество дало многообразие методов типизации героев, умение показать художественный образ в  динамике, который несет важные явления действительности.

Все великие писатели пытались определить тип человека, которого порождает время,  и  как с течением времени меняется сам герой.

Типология женских образов напрямую связана с историческим развитием культуры и общества. В определенный период времени появляется особый образ женщины, который отражает реальную действительность. В целом, во все времена существовали  и существуют характерные женские типы.

Женское начало, согласно христианской культуре России, подчинено мужскому началу, оно вторично, так создано и так существует.

Это можно увидеть в «Домострое», в «Поучениях Владимира Мономаха». По этим документам женщина должна повиноваться мужу. Согласно патриархальным принципам она всегда рассматривалась приниженным существом, она не имела своего голоса и своего слова. Женщина – хорошая жена, преданная мужу, хозяйка, заботливая мать.  «Жена добрая, трудолюбивая, молчаливая – венец своему мужу» (Колесов, Рождественская  1994: 24). Ее образ отражается в портрете: дородная, пышущая здоровьем, обладающая пышными формами. Единственным развлечением женщины допетровского периода были церковь, посты и молитвы.

Значительный перелом в восприятии женщины наступил в Петровскую эпоху. Женщина впервые стала «дамой», меняется ее внешний облик, костюм, меняется мода. Изменениям подверглась и семья. Семейные обязанности уходят на второй план, детей выхаживают кормилицы. Женскими занятиями стали балы, пение, танцы и кокетство, она могла свободно встречаться, танцевать и разговаривать с незнакомыми людьми, у нее появилась возможность бывать на открытых публичных гуляниях. «Чтобы выйти замуж, многие девушки пускают в ход неблагообразные средства; они стараются понравиться, продают товар лицом, кокетничают» (Писарев 1958: 140). Женский быт сильно меняется, стремление изменить свой облик приводит к стремлению приблизить себя к типу западноевропейской светской женщины.

В Петровский период произошла европеизация страны, что отразилось на обществе, на организации семьи, на каждом человеке в отдельности и женщины в частности. 

В период Просвещения новые веяния проникают в сознание русских людей, начинающих связывать себя с природой, осознавать, что человек создан для счастья и свободы, для красоты. Идеалом последней становится естественность, а бледность выступает обязательным элементом женской привлекательности, в отличие от более ранних идеалов красоты. Мужчинам нравятся слезы в женских мечтательных, печальных глазах. С французской книжечкой в руках она переносилась в особый мир, в мир идеальный. «Героиня наделена идеальным чувством, поэтичностью натуры, нежностью, душевной тонкостью. Ее душа, здоровье и жизнь разрушены жестокостью общества. Покорное судьбе, поэтическое дитя погибает. Идеал этот вызывал в сознании современников образ ангела, случайно посетившего землю и готового вернуться на свою небесную родину» (Лотман 1994: 15). Таким образом, родился еще один тип женщины – женщина-ангел, но имея светлую сторону, она имела и темную. «Романтическое соединение “ангельского” и “дьявольского” также входит в норму женского поведения» (Лотман 1994: 4).

К концу ХVIII – началу ХIХ века сложился определенный идеал женского характера, основополагающими чертами которого были верность и покорность, доброта и нежность. В семье – полное растворение в муже и детях, полная отдача себя семье и быту. Литература стала отражением изменений женского начала  и этому способствовал расцвет в ХIХ реалистического романного творчества. Реализму, легшему в основу произведений, предшествовал большой опыт писателей первой половины ХIХ века, таких мастеров, как А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, Н.В. Гоголь.

Гончаров как преемник  традиций творчества этих мастеров слова в своей статье писал: «... От Пушкина и Гоголя в русской литературе теперь еще пока никуда не уйдешь. Школа пушкинско-гоголевская продолжается  <…> Даже Лермонтов, фигура колоссальная, весь, как старший сын в отца, вылился в Пушкина. Он ступал, так сказать, в его следы... Пушкин, говорю, был наш зритель — и я воспитался, так сказать, его поэзиею <…> Поэтому не удивительно, что черты пушкинской, лермонтовской и гоголевской силы доселе входят в нашу плоть и кровь, как плоть и кровь предков переходит к потомкам» (Гончаров 1955в: VIII, 153). В своей статье «Лучше поздно, чем никогда» И.А. Гончаров рассматривает свое творчество в качестве последователя, продолжателя традиций русского реализма, «к реальной школе, начатой Фонвизиным и возведенной на высшую ступень Гоголем» (Гончаров 1955в: VIII, 153).

Русские писатели стремились изобразить человека в его связях и отношениях с действительностью, выявить лучшие черты в женских образах, показать их внутренний мир и сложность женской души. Каждый образ индивидуален, имеет свои, присущие только ему черты. В литературе девятнадцатого века к женщине  применяют эпитет «пленительная», она становится источником творческого вдохновения. Образы, представленные писателями, несли характерные черты того общества, в котором они воспитывались, и великолепно отражались в произведениях. Это и Софья Фамусова в комедии А.С. Грибоедова «Горе от ума», и Татьяна Ларина из романа А.С. Пушкина «Евгений Онегин», и огромная галерея женских образов, представленная И.С. Тургеневым  и  И.А. Гончаровым. «Если образы типичны, они непременно отражают на себе – крупнее или мельче – и эпоху, в которой живут, оттого они  и  типичны. То есть на них отразятся, как в зеркале, и явления общественной жизни, и нравы, и быт» (Гончаров 1955в:VIII, 152). Но жизнь вносит свои изменения в жизнь женщины, под общественным воздействием характер ее меняется, она становится более самостоятельной, менее зависимой от мужа. Происходит перевоплощение женского характера, которое впоследствии отразилось в русской литературе этого периода.

И.А. Гончаров  подчеркивал значение «Евгения Онегина» в истории русского романа. В романе впервые поставлен вопрос о сложной, драматической судьбе русской женщины.

В творчестве А.С. Пушкина множество женских образов, которые можно разделить на два типа – «барышни» и «светские дамы». Однако И.А. Гончаров в своей статье «Лучше поздно, чем никогда» иначе называет эти типы: «Надо сказать, что у нас, в литературе (да, я думаю, и везде), особенно два главных образа женщин постоянно являются в произведениях словно параллельно, как две противоположности: характер положительный — пушкинская Ольга и идеальный — его же Татьяна. Один — безусловное, пассивное выражение эпохи, тип, отливающийся, как воск, в готовую, господствующую форму. Другой — с инстинктами самосознания, самобытности, самодеятельности. Оттого первый ясен, открыт, понятен сразу (Ольга в “Онегине”, Варвара в “Грозе”). Другой, напротив, своеобразен, ищет сам своего выражения и формы, и оттого кажется капризным, таинственным, малоуловимым»  (Гончаров 1955в: VIII, 152).  Все женские образы                    А.С. Пушкина, запоминающиеся яркие персонажи, наделены индивидуальными чертами, они настолько художественно вырисованы, что равны мужским характерам, а порой и превосходят их.

Ярким женским образом в романе А.С. Пушкина становится образ Татьяны Лариной – «с французской книжечкою в руках, с печальной думою в очах» (А.С. Пушкин 2013 : 34). Она выделяется среди местных обывателей своей мечтательностью и задумчивостью. Татьяна Ларина является представительницей типа «провинциальных барышень», она живет в мире литературы, она перечувствовала и передумала все, что чувствовали герои ее книг, благодаря которым она нарисовала романтический идеал своего избранника и свою собственную жизнь. А.С. Пушкин на протяжении всего произведения подчеркивает, что Татьяна – «русская душа». Ее любовь к патриархальной старине, к русскому народу проходит через весь роман. Она любит глубоко и искренне, ее любовь в Онегину сочетается с чувством долга к мужу. Все эти черты, ее связь с русским народом, с русской природой создает поистине русскую женщину. С «милой Татьяной» (Пушкин 2013: 34) связаны представления поэта о русском национальном характере.

Предшественником пушкинского романа становится произведение «Горе от ума», в котором автор раскрывает конфликт старой и новой современной ему действительности и создает, используя метод психологического реализма,  типические характеры героев. 

А.С. Грибоедов в своей комедии показал картину Московского общества первой четвери ХIХ века, для раскрытия которого  создал целую галерею женских образов, они дополняют картину патриархального русского мира, не приемлющего перемен, его героини являются представительницами «века минувшего».  Чацкий, один из главных героев,  распространяет новые, прогрессивные идеи молодежи, именно в нем патриархальное общество  видит опасность приближающихся перемен.  И если раньше женщины были приниженными существами, то теперь Софья Фамусова может быть поставлена на один уровень с Чацким, хотя Софья сложный для понимания человек. Она гораздо умнее своих сверстниц, мечтательна, сентиментальна, более чувственна, она имеет задатки сильной натуры, живого ума, она проявляет завидную независимость своего мнения, не свойственного времени. Она стремится к самостоятельному выбору своей любви и своей судьбы, пытаясь противостоять уготованной участи. «Софья умна, и у ней совершенно определенные, неколеблющиеся идеи и убеждения, которые ставят ее прототипом передовых женщин недавнего прошлого» (Долгополов 1977: 110). Непосредственность и неиспорченность ее натуры играют важную роль, которая позволила Гончарову сопоставить грибоедовскую Софью с пушкинской Татьяной.  В Софье Павловне, в «чувстве ее к Молчалину есть много искренности, сильно напоминающей Татьяну Пушкина. Разницу между ними наложил «московский отпечаток», потом бойкость, уменье владеть собой… Но Татьяна – деревенская девушка, а Софья Павловна – московская по-тогдашнему развитая» (Гончаров 1952: VIII, 452). Однако, будучи натурой гордой и умной, с сильным независимым характером, Софья не смогла развивать свои задатки в «фамусовском» обществе, она «спит в тихом мертвом царстве, где есть одна добродетель — смиренье, есть один закон — почитание старших» подчиняясь светскому обществу (Долгополов 1977: 111).

На примере этих героинь можно увидеть, что русская женщина стала более свободна, она имеет собственное мнение, она стремится к выбору любви, способна сразиться с мужчиной в колкостях, не уступая ему, способна излить душу в письме к любимому человеку, но все же не равна мужчине: причиной тому – смиренье, подчинение отцу, подчинение старшим.

Пройдет совсем немного лет и появится новый тип женщины – женщины-героини, который возникнет на исторической почве, эпоха романтизма сменится эпохой «декабризма». «Характерная его черта – включенность в ситуацию противопоставления героизма женщины и духовной слабости мужчины» (Лотман 1994: 67). Женщина поднялась интеллектуально до уровня мужчины, она становится выносливей мужчин, она не боится, она готова и в Сибирь и на баррикады.  Ее не страшит ни разлука с родителями, ни утрата своего высокого статуса, она готова быть рядом, чтобы разделить судьбу и поддержать своего любимого.

Женщина «нового типа» появляется в жизни и становится выразителем эпохи. Вначале она заявляет о свободе в выборе любви, отстаивает свои права в семейных отношениях, затем  женщина стремится заняться общественной деятельностью, она разрушает привычные нормы женского поведения. Борьба за свои права, за свою самостоятельность в социальной сфере связаны с понятием «эмансипация».

Интерес к теме  судьбы русской женщины, к ее психологии, к ее положению в обществе определился с 20-х годов ХIХ века, и интерес к нему не угасает, а приобретает уже социальную окраску, тесно переплетаясь с темой борьбы против домашнего и семейного рабства.

В русской литературе распространяется широкая популярность романтической литературы Жорж Санд, где идеи просвещения и эмансипации женщин стоят на первом плане. Ее влияние на русскую литературу велико, это влияние определило и характер «тургеневских девушек». «Блестящее будущее за тем народом, который поставит женщину не только наравне с мужчиной, а выше его» (Тургенев 1930: 268).  Тургеневским женским образам свойственна скромность и чувство собственного достоинства, высокая нравственная чистота. Они способны на сильные и глубокие чувства, способны на самоотречение ради любимого, способны на жертвенность.

К этому типу относятся такие женские персонажи, как Наталья Ласунская («Рудин»),  Марианна Синецкая («Новь»),  Елизавета Калитина

( «Дворянское гнездо»), Елена Стахова («Накануне») – образы героической натуры. Тургенев создает  два типа, два характера своих героинь, два женских начала. Присущее времени активное начало – это  образ Натальи из романа «Рудин» и Елены из «Накануне», но не забывает он и об общечеловеческом начале, создавая образ Лизы из «Дворянского гнезда».

От пушкинских героинь писатель  вносит в трактовку женского характера  то новое, что диктовалось условиями другой эпохи в жизни России: пробуждение в женщине общественного самосознания, интерес к общественному служению; так Тургенев создает галерею своих «тургеневских девушек».

Следуя традициям А.С. Грибоедова, А.С. Пушкина, которые стремились показать образ новый женщины, его глубину и актуальность, И.А. Гончаров продолжает  создавать огромный колорит великолепно выточенных, ярких представительниц нежной, но в то же время сильной половины;  еще Белинский писал о мастерстве Гончарова:  «рисовать женские характеры»  (Белинский 1982: 156).

Таким образом, в литературе сложились определённые женские типы, классификация которых зависит от того, в чем проявляет себя героиня, в чем реализуется и раскрывается. Это могут быть любовные и семейные отношения, общественная деятельность, взаимоотношения с окружающим миром. Типизацию можно представить следующим образом:

1.     Жена, хозяйка, заботливая мать.

2.     Ангел; ангел – дьявол.

3.     Жертва.