Туба медный духовой музыкальный инструмент

Невидимый гигант  

      Если вы когда-нибудь были в концертном зале и чувствовали, как стул под вами вздрагивает на кульминации симфонии — не литавры это, не барабан. Это туба. Вы её не увидели, потому что она прячется за пультом, за спиной тромбониста, в правом дальнем углу медной группы. Но вы её ощутили — телом, не ушами. Туба — единственный оркестровый инструмент, который работает не столько со слухом, сколько с костями. Туба - самый тихий громкий инструмент.

       Туба - самый тихий громкий инструмент.

      Парадокс тубы в том, что она одновременно самый мощный и самый незаметный инструмент оркестра. Мощнее трубы, массивнее тромбона, объёмнее литавр — и при этом растворена в ткани звучания так, что неискушённый слушатель не может сказать, где кончается виолончельный бас и начинается медный. Туба не солирует — она существует. Она не рисует мелодию; она рисует землю, на которой мелодия стоит. Убери её — и оркестр повиснет в воздухе, как здание без фундамента: с виду целое, но наступишь — провалишься.

      Тубисты говорят о себе с лёгкой грустью: «полжизни за одну ноту». И в этой формулировке нет обиды — есть профессиональное достоинство. Тот, кто держит фундамент, не ждёт аплодисментов. Он ждёт, когда все закончат играть, и тогда поставит последнюю точку — низкую, тяжёлую, окончательную.

Две тысячи лет слова без инструмента

      Слово «туба» старше инструмента на двадцать веков. По-латыни tuba — просто «труба». Римляне так называли прямой военный сигнал: метровая бронзовая дудка, в которую трубили легионеры, подавая команду к атаке или отступлению. На колонне Траяна в Риме — рельефы с солдатами, дующими в такие трубы. Никакой музыки — только сигнал, только функциональный гул, означавший «вперёд» или «назад».

      Между римской тубой и современной — провал в пятнадцать веков. Слово жило в словарях, инструмент не жил нигде. Римская империя рухнула, прямые трубы заржавели, и потребность в басовом медном голосе просто не возникала — средневековая музыка обходилась струнными, флейтами и вокалом. Бас был делом хора, а не инструментов.

      Когда в 1835 году прусские мастера дали своему новому инструменту латинское имя, они, вероятно, не думали о римских легионах. Им нужно было звучное название — и древний корень пришёлся кстати. Так слово, означавшее военный сигнал, получило второй смысл: самый глубокий голос оркестра. Парадокс, достойный латыни: из трубы, звавшей в бой, родилась труба, поющая покой.

Змей, ключи и тридцать лет фальшивого баса

      Оркестр не мог существовать без баса — это поняли быстро. Но где его взять? Струнные (виолончели, контрабасы) были, но у них не хватало силы: в большом зале, при хоре и духовых, басовые струнные тонули. Нужен был медный бас — такой же по тембру, но громче.

      Первую попытку сделали в 1590-х годах. Французский каноник Эдме Гийом из городка Осер согнул деревянный корпус змеёй, проделал шесть отверстий и прикрепил мундштук из слоновой кости. Получился серпент — от французского serpent, «змея». Деревянная змея с мундштуком. Звучало это, по свидетельствам современников, как «рев голодного телёнка» — но лучшего не было, и серпент продержался в церковной музыке почти два столетия. Его задача — усиливать басовые голоса хора, поющего псалмы. Никакого сольного репертуара, никакого блеска: серпент был рабочей лошадкой церковного баса.

      В 1817 году французский мастер Жан Иларий Аст заменил дырочки на клапаны — получился офиклеид, «змея с ключами» (греческие корни ophis и kleidos). Прорыв в механике: клапаны дали лучшую интонацию и техничность. Но оркестру по-прежнему не хватало фундамента. Глубины. Опоры.

Патент, который выбросили

      12 сентября 1835 года. Берлин. Военный капельмейстер Вильгельм Фридрих Випрехт и мастер Иоганн Готфрид Мориц получают патент на басовый инструмент с пятью вентилями. Они называют его «туба». Строй — F. Механизм — берлинские помповые вентили, предшественники современных поршневых. Туба звучала тускло. Мензура была неправильной: пропорции канала не давали того благородного, насыщенного тембра, который ожидали от басового медного. Вентильный механизм был несовершенным. Авторы разочаровались и перешли к другим проектам. Сын Морица, Карл Вильгельм, в 1838 году сделал тенор-тубу — инструмент поменьше, повыше, который позже станет прародителем эуфониума. Но басовый оригинал остался лежать невостребованным.

      Представьте сцену: патент, лежащий на полке. Инструмент, собранный и забытый. Идея басового медного, которая родилась и тут же зачахла — не потому, что была неверна, а потому, что человек, который смог бы её доделать, ещё не добрался до Берлина.

Призрак из Динана

      Человек, который дал тубе её современный голос, родился 6 ноября 1814 года в бельгийском городке Динант, на скале над рекой Маас. Антуан Жозеф Сакс. Мир знает его как Адольфа — изобретателя саксофона. Туба — побочная линия его биографии, но без неё медная группа оркестра осталась бы без фундамента.

      Детство Адольфа — список из тех, что в нормальных условиях кончаются в морге. Младенцем упал с третьего этажа на каменную мостовую — посчитали мёртвым. В три года выпил кислоту, приняв её за молоко. Проглотил булавку. Обгорел от взрыва пороха. Упал в раскалённую сковородку. Тонул в Маасе — вытащил прохожий, увидев ребёнка, плывущего лицом вниз. Трижды отравился ядовитыми парами лака, который сушили в детской. Получил камнем по голове.

      Соседи звали его «маленьким призраком». Он прожил семьдесят девять лет.

      Отец Адольфа, Шарль-Жозеф Сакс, делал духовые инструменты для королевской гвардии Бельгии. Адольф вырос в мастерской: к шестнадцати годам собирал кларнеты и флейты. Но он был не ремесленником — он был акустиком. Чувствовал, как форма трубки меняет звук, как каждый миллиметр канала влияет на тембр. Берлиоз сказал о нём: «Он одновременно математик, акустик, чеканщик, литейщик и токарь. Он выдумывает и сам же выполняет».

      Когда в руки Сакса попала заброшенная туба Випрехта и Морица, он сделал то, чего не смогли авторы: перебрал мензурные пропорции, удлинил звучащий столб, перенастроил в строй B-flat, увеличил раструб, поставил поршни вертикально. Он переписал акустический чертёж — и туба зазвучала. Не тускло, не резко — благородно, глубоко, ровно. Так, как мы знаем её сегодня.

Дебют на корабле-призраке

      20 января 1843 года. Рига. Премьера оперы Рихарда Вагнера «Летучий голландец» — история о капитане, обречённом вечно скитаться по морям. В оркестровой яме, среди валторн, тромбонов и труб, — новый инструмент. Туба. Впервые в симфоническом оркестре.

      Совпадение или нет, но дебют тубы состоялся в опере о призраке. Инструмент, который сам был призраком — заброшенный патент, мёртвая идея, — зазвучал в рассказе о мёртвом капитане. И зазвучал так, что остался. К 1880 году тубу официально признали классическим инструментом. С её появлением формирование симфонического оркестра завершилось: она стала последней, кто вошёл в состав.

Четвёртый тромбон или пятый элемент.

      В классическом составе медная группа делится на два квартета. Первый — четыре валторны: тёплые, золотистые, связующие. Второй — «тяжёлая медь»: три тромбона и туба. Внутри этого квартета туба — бас. Чаще всего она дублирует третий тромбон на октаву ниже, создавая глубину, на которую тромбон не способен. Но иногда композитор доверяет ей самостоятельную линию — и тогда оркестр обретает голос, которого нет больше нигде.

      Сольные эпизоды у тубы — редкость и праздник. Каждое такое соло — событие, потому что туба не создана для виртуозности. Она создана для фундамента. Но когда композитор нарушает это правило, результат бывает поразительным.

      Физика диктует ограничения: на форте в нижнем регистре тубисту приходится брать дыхание на каждой ноте. Расход воздуха — самый большой среди всех медных духовых. Поэтому сольные фрагменты пишут короткими. Туба не может петь арию — она может произнести фразу. Но каждая фраза весит как камень.

Анатомия: что внутри

Трубка

      Если распрямить тубу, получится коническая трубка длиной около шести метров. Конус — ключевое слово. Цилиндрическая трубка (тромбон) даёт только нечётные обертоны, и звук у неё более резкий, «открытый». Коническая — полный ряд, включая чётные, и звук получается ровнее, теплее, объемнее. Именно поэтому туба звучит мягче, чем тромбон, хотя она больше.

      Изготавливают из латуни — сплава меди и цинка. На дорогих моделях используют томпак: больше меди — теплее тембр. Процесс сборки — отдельное искусство. Цилиндрическую заготовку нагревают, сужают один конец, расширяют другой. Потом гнут — сплющивают трубку в нужном месте, накачивают водой под давлением, и металл растягивается по форме матрицы. На эксклюзивных моделях часть гибки делают вручную — на деревянном шаблоне, на глаз.

Мундштук

      Самый крупный среди всех медных духовых. Глубокая чашечка, широкое отверстие. Чем глубже чашка — тем объёмнее и тембристее звук, но тем труднее брать высокие ноты. Мундштук — единственная деталь, которую тубист выбирает сам и носит с собой; всё остальное принадлежит инструменту.

Вентили

      От трёх до шести клапанов, которые удлиняют звучащий столб воздуха, понижая ноту. Два типа: поршневые (ходят вверх-вниз, англо-американская школа) и роторные (поворачиваются, немецкая). Три вентиля — минимум, но в нижнем регистре интонация неточна: при одновременном нажатии нескольких клапанов суммарная длина трубки оказывается меньше нужной. Четыре — решают проблему. Пять и шесть — для коррекции строя и выхода в субконтроктаву.

      Компенсирующая система — инженерное решение, без которого туба фальшивила бы в нижнем регистре. Когда нажаты несколько вентилей, воздух автоматически направляется через дополнительные петли, исправляя высоту. Первую такую систему разработал доктор Дэвид Блейкли в Лондоне в 1874 году.

Раструб

      От 360 до 480 мм в диаметре — на некоторых моделях больше полуметра. Работает как рупор: формирует и проецирует звук. Чем шире — тем мощнее звучание, но тем тяжелее инструмент. На профессиональных тубах раструб делают съёмным — иначе инструмент не помещается в обычный автомобиль.

Вес и опора

      Профессиональная туба весит от 7 до 12 кг. Полная длина развёрнутой трубки — около шести метров. В собранном виде — около метра в высоту. Тубисты обычно играют сидя, с опорой на колено. При игре стоя — система ремней, распределяющих вес. Без неё невозможно играть дольше нескольких минут.

Физика низкого

      Самый низкий звук, который туба способна извлечь, — около 16 Гц. Это нота C0, субконтроктава. Человеческое ухо слышит от 20 Гц; всё, что ниже, — инфразвук, воспринимаемый телом, а не ушами. Туба подходит к этой границе ближе, чем любой другой оркестровый инструмент.

      На практике туба редко опускается ниже 30 Гц. Причина — резонанс. Трубка представляет собой колонку, открытую с одного конца и закрытую с другого (губами).

      Основная частота для тубы в строе B-flat с длиной трубки около 5,8 м — примерно 15 Гц. Но этот «педальный тон» звучит неустойчиво. Играбельные ноты начинаются с обертонов — 30, 45, 60 Гц и выше.

      Опытные тубисты умеют извлекать «фальш-тоны» — ноты, не соответствующие ни одному из обертонов. Физика этого явления до конца не изучена: предположительно, слабые резонансные пики, не описываемые упрощённой теорией. Мастер заставляет инструмент звучать там, где по законам физики звучать не должно.

      Верхний регистр тубы — сюрприз. В высоких октавах звук становится мягким, певучим, почти валторновым. На этом построен Концерт Воан-Уильямса — самое известное сольное произведение для тубы, где инструмент поёт, а не гудит.

Дыхание — главное оружие

      Расход воздуха у тубиста — самый большой среди всех медных духовых. На форте в нижнем регистре музыкант берёт дыхание на каждом звуке. Каждая нота — отдельный физический акт: вдох, опора, выдох, звук.

      Техника — грудобрюшная. Воздух набирается через углы рта, с участием диафрагмы и рёбер. Плечи неподвижны. Вдох короткий, выдох продолжительный. Процесс идёт снизу вверх: диафрагма, нижние рёбра, средние, верхняя часть грудной клетки. Брюшной пресс контролирует выдох.

      Амбушюр — постановка губ — имеет особенность. Мундштук тубы самый большой, и губы должны быть расслаблены. При вдохе губы принимают форму гласной «о». При звукоизвлечении — вибрируют, как будто музыкант «фыркает». Главное правило: не надувать щёки. Это лишняя трата воздуха и путь к боли.

      Для подготовки амбушюра существует баззинг — игра с вибрацией губ на мундштуке и без него. Тихо, в удобном регистре, медленно, нисходящими интервалами. Утренняя зарядка для губ — без неё звук теряет собранность.

      Арнольд Джейкобс, легендарный тубист Чикагского симфонического оркестра, говорил: «Дыши, чтобы жить, а не живи, чтобы дуть». Он считал, что дыхание — естественный процесс, который нужно не контролировать, а отпускать. Его метод изменил преподавание на всех медных духовых, не только на тубе.

Четыре строя — четыре характера

Тубы выпускаются в четырёх строях:

Два родственника для маршевой службы.

      Геликон и сузафон — это родственные медные духовые инструменты басового регистра, но сузафон является разновидностью геликона. Их ключевое различие заключается в конструкции, предназначении и истории создания. 

      Сузафон — туба, обвивающая корпус музыканта, раструбом вперёд и вверх. Назван в честь Джона Филипа Сузы, американского капельмейстера, который в начале XX века заказал инструмент для марширующих оркестров. До сузафона существовал геликон — его раструб был повёрнут в сторону, звук шёл влево. Сузафон решил проблему: раструб расширили и направили вверх, над оркестром. Сегодня сузафоны часто делают из стеклопластика — чтобы легче.

     Сузафон — это разновидность геликона, созданная в конце XIX века американским композитором и дирижёром Джоном Филиппом Суза. 

Особенности:

• Конструкция. Раструб значительно увеличен и направлен вперёд и вверх, что позволяет звуку «взлетать» над оркестром. Корпус инструмента охватывает грудь музыканта полукругом, что делает его удобным для ношения во время движения. 
• Вес и размеры. Сузафон крупнее и тяжелее геликона (вес около 10 кг). 
• Звук. Изначально инструмент проектировался как концертный, с полным и богатым звучанием. 
• История создания. Джон Суза, недовольный существовавшими тогда геликонами в оркестре морской пехоты США (у того был маленький раструб и звук уходил в сторону), поставил задачу создать инструмент, у которого звук шёл бы вверх, над оркестром, но при этом был бы легче тубы. Идею реализовали в 1893 году Джеймс Уэлш Пеппер, а позже, в 1898 году, Чарльз Джерард Конн довёл конструкцию до современного вида. 
• Дополнительные детали. Раструб часто делают съёмным для удобства транспортировки. На большую открытую поверхность раструба нередко наносят название или логотип оркестра. 

      Геликон — предшественник сузафона. Кольцеобразный, с раструбом вверх или в сторону. Популярен в кавалерийских и военных оркестрах. Незнайка у Носова, кстати, играл именно на геликоне — хотя в мультфильме его обычно изображают с тубой.

      Геликон — это медный духовой инструмент, трубка которого свернута в большое кольцо. Музыкант надевает его через голову на левое плечо. 

Особенности:

• Форма и конструкция. Длинная коническая трубка многократно изогнута, чтобы инструмент можно было носить на плече. 
• Вес и распределение нагрузки. Благодаря кольцевой форме вес распределяется по плечу, что позволяет играть стоя, на ходу и даже верхом на лошади, освобождая руки. 
• Звучание. Звук мощный, глубокий и бархатистый, создаёт прочный басовый фундамент в духовом оркестре. 
• История. Инструмент был разработан в России в 1840-х годах как усовершенствование басовой трубы-серпента для военных оркестров. 

Чем отличаются?

      Сузафон — это эволюционировавший геликон. Его ключевые отличия — увеличенный раструб, направленный вперёд и вверх, и более продуманная конструкция для маршировки. Если геликон был решением для удобства игры в движении, то сузафон — это инструмент, созданный для того, чтобы звук был хорошо слышен и виден зрителям над всем оркестром во время парадов и шествий. 

Где применяются:

• Геликон традиционно популярен в военных и духовых оркестрах, особенно в Европе. 
• Сузафон стал стандартом для американских марширующих оркестров, его часто можно увидеть на парадах, спортивных мероприятиях и в брасс-бендах. 

      Таким образом, сузафон — это не отдельный инструмент, а усовершенствованный геликон, созданный с учётом специфических требований маршевой музыки.

      Какой саундтрек сделал тубу по-настоящему знаменитой в массовой культуре? Не симфония Малера. Не балет Стравинского. «Челюсти».

      Две ноты — ми и фа, чередующиеся с ускорением, — которые Джон Уильямс написал в 1975 году. Журнал Pitchfork написал об этом: «Ещё никогда туба не применялась для такого зла». Никогда раньше туба не ассоциировалась с ужасом — всегда с фундаментом, опорой, устойчивостью. Уильямс перевернул смысл: из самого низкого голоса оркестра он вылепил образ подводного хищника, поднимающегося из глубины. Туба стала акустической метафорой страха — тяжёлая, медленная, неотвратимая.

      В кино туба звучит постоянно. Томми Джонсон (1935–2006) сыграл более чем в двух тысячах голливудских саундтреков. Джим Селф — ещё в полутора тысячах. Это люди, которых вы слышали десятки раз, но никогда не видели: они сидели за кадром, дули в двенадцать килограммов меди, и их звук шёл по экрану, вызывая дрожь, слёзы или смех. В титрах их имена не мелькают.

      В конце концов, туба — это история о том, как оркестр две тысячи лет искал голос, который звучит ниже всех. Римляне дули в прямые трубы, но думали о войне, а не о музыке. Церковники XVI века согнули деревянную змею, чтобы усилить хор, — и получили «рев телёнка». Немецкие мастера XIX века собрали басовую тубу с пятью вентилями — и забросили, потому что она звучала плохо. Бельгийский «маленький призрак», переживший восемь смертей, взял их неудачу и превратил в инструмент, который замкнул состав симфонического оркестра.

      Туба — последняя. Самая молодая в семействе медных. Последняя, кто вошёл в оркестр. С её появлением формирование классического состава завершилось — и с тех пор не изменилось. Каждый вечер, в каждом концертном зале мира, кто-то несёт на сцену двенадцать килограммов латуни, садится на стул, кладёт инструмент на колено и ждёт. Ждёт своего момента — когда оркестр сделает глубокий вдох, а композитор доверит тубе последнюю ноту.

       И тогда из раструба, размером с автомобильное колесо, выкатывается звук, от которого вибрируют стулья. Низкий. Глубокий. Окончательный, как приговор, не подлежащий обжалованию.