485204
столько раз учителя, ученики и родители
посетили сайт «Инфоурок»
за прошедшие 24 часа
+Добавить материал
и получить бесплатное
свидетельство о публикации
в СМИ №ФС77-60625 от 20.01.2015
Дистанционные курсы профессиональной переподготовки и повышения квалификации для педагогов

Дистанционные курсы для педагогов - курсы профессиональной переподготовки от 5.520 руб.;
- курсы повышения квалификации от 1.200 руб.
Престижные документы для аттестации

ВЫБРАТЬ КУРС СО СКИДКОЙ ДО 70%

ВНИМАНИЕ: Скидка действует ТОЛЬКО сейчас!

(Лицензия на осуществление образовательной деятельности № 5201 выдана ООО "Инфоурок")

ИнфоурокРусский языкКонспектыТворчество В. Маяковского (Тематическое планирование)

Творчество В. Маяковского (Тематическое планирование)

библиотека
материалов
Скачать материал целиком можно бесплатно по ссылке внизу страницы.

ТВОРЧЕСТВО В. МАЯКОВСКОГО

(Тематическое планирование)


Современное восприятие Маяковского отличается повышенной противоречивостью, оценки отдельных его произведений и творческих периодов, а также возможностей их преподавания явно неоднозначны. Так, например, поэт В. Корнилов категорично заявлял в статье, опубликованной накануне столетия «агитатора, / горлана-главаря»: «А вот юбилея не нужно, и в средней школе изучать тоже не нужно» (Литературная газета. — 1993. — 9 июня. — № 23. — С. 6). Другие — и среди них учителя-практики — считают, что тема «В. В. Маяковский» даже в XI классе — «одна из самых трудных и опасных <…> и спасти ее можно только правдой трагической судьбы поэта и самостоятельностью, искренностью читательской позиции учителя» (Литература в школе. — 1991. — № 2. — С. 80).


Последняя точка зрения — из разряда преобладающих: литературный XX век без Маяковского до очевидности неполон. Но проблем подобное убеждение не уменьшает. И исходный вопрос, которым озабочен почти каждый словесник, приступая к посвященным поэту урокам, таков: «Что остается в нем не умирающим, а что сохраняет лишь историческое значение?» Наиболее адекватным и продуктивным подходом представляется следующий: не скрывая противоречий, хотя бы пунктирно восстанавливая творческий путь Маяковского, основной акцент делать, конечно же, на том, что современно и художественно неоспоримо.


Концептуальным центром всего цикла занятий может стать суждение Б. Пастернака и Н. Асеева о том, что лирический герой Маяковского похож на подростка. Действительно, его маргинальность скорее психологическая, чем социальная. Неустроенный, он ненавидит быт, всегда для него мещанский («Желудок в панаме!»), бедность прикрывает экстравагантной «кофтой фата», душевную слабость и ранимость — резкостью жестов и нагловатостью. Он нигилист, и он жадный искатель впечатлений, он безмерно любит себя и столь же преувеличенно в себе неуверен. Он живет на переходе, в центре столкновения нового и вечного, и тем близок подросткам любых эпох.


Угловатый, неуравновешенный, ироничный, он вполне напоминает всякого «юношу, обдумывающего житье». Но поскольку подростковый психологический комплекс выражен поэтом в форме художественной, причем подчеркнуто условной, гиперболической и даже гротескной, то для значительной части его сегодняшних духовных родственников он продолжает оставаться неузнаваемым. И это неудивительно: столь же странной кажется нам и собственная внешность в зеркале, собственный голос в звукозаписи, собственные жесты в видеоотражении. Задача учителя на первых порах — проявить сходство, обеспечить контакт. Для этого читаются стихотворения «А вы могли бы?», «Нате!» или подобные им дерзко неординарные ранние строки. Им и будет посвящен первый урок, который одновременно должен задать лейтмотив всем последующим. Всего же уроков планируется провести 6 (при трехчасовом преподавании литературы в неделю) или 8 (при четырехчасовом) по шести темам. Понятно, что в первом случае на каждую тему отводится один урок, а во втором»— учитель волен увеличить время изучения двух самых сложных или важных, по его мнению, проблем на один час.


ТЕМА 1. В. МАЯКОВСКИЙ И ФУТУРИЗМ

(Урок-лекция)


Творческий дебют Владимира Маяковского был непосредственно связан с художественной практикой и выступлениями русских футуристов. Как всякий большой художник, он пришел в искусство с заявкой нового зрения. Причем заявка была демонстративной, а жажда незнаемого, эпатаж — по-мальчишески вызывающими. Поэтому, читая в классе самые ранние стихи Маяковского «А вы могли бы?», «Послушайте!», «Нате!», «Адище города» и другие, можно захватить юношеское воображение мгновенно, без специальных разысканий «в курганах книг, / похоронивших стих».


Вместе с тем не стоит забывать, что поначалу Маяковский утверждал себя в группе. Об этом ученикам, может быть, уже известно из общей характеристики Серебряного века русской поэзии, но разговор о творческом дебюте Маяковского дает дополнительные возможность и необходимость широко представить русский футуризм как явление значительное и непростое. Опираясь на манифесты и мемуары участников движения (прежде всего на «Полутораглазый стрелец» Б. Лифшица), книги В. Альфонсова, Н. Степанова, Р. Дуганова, Н. Харджиева и В. Тренина, посвященные Хлебникову и Маяковскому, последние статьи о художественном авангарде и другие работы, важно подчеркнуть в первую очередь радикальность футуристических установок и их связь с катастрофичностью и динамикой «настоящего XX века» (выражение А. Ахматовой). Преодолевая гармоничность и психологизм предшествующей литературы, футуристы намеренно «остраняли» явления, лишали восприятие автоматизма: они вводили новые темы, расшатывали синтаксис и сокрушали ритмы, смешивали трагическое и комическое, лирику, эпос и драму, упоенно занимались поиском ощутимого слова.


Ближайшее для поэтов-футуристов искусство — живопись, выступавшая в общей связке лидером. В тезисах одного из докладов В. Маяковского значится: «3) Аналогичность путей, ведущих к постижению художественной истины, и живописи, и поэзии. 4) Цвет, линия, плоскость — самоцель живописи — живописная концепция, слово, его начертание, его фоническая сторона, миф, символ — поэтическая концепция». Естественно, что на первом из посвященных Маяковскому уроков не обойтись без демонстрации композиций П. Пикассо, К. Малевича, Н. Гончаровой, М. Ларионова, А. Лентулова и других представителей кубизма, супрематизма и смежных с ними течений. Но самое главное — показать приемы живописной поэтики Маяковского на примере стихотворений «Ночь», «Из улицы в улицу» и им подобных, акцентируя внимание школьников на зримости и динамической деформации образов, фонетических и смысловых смещениях.


Общие характеристики футуризма не могут, разумеется, главенствовать на уроке монографическом. Может быть, и не развертывая сравнений, необходимо все-таки напоминать о границах, разделяющих Маяковского не только с таким случайным спутником, как Северянин, но и с союзниками бесспорными: Хлебниковым, Каменским, Крученых. Последним присущи стихийность, интуитивность — Маяковский гораздо более социален и рационален. Это делает его самым понятным из футуристов и будетлян, но, поскольку, знакомясь с ранними поэтическими произведениями, учащиеся испытывают тем не менее серьезные затруднения, то на основе таких текстов, как «А все-таки», «Дешевая распродажа», «Я и Наполеон», отрывков из трагедии «Владимир Маяковский» и поэм, полезно будет показать не только зашифрованность, невероятные масштабы и алогизм, но и документальность, грубую откровенность урбанистических картин, наглядность тяготеющих к развернутости метафор.


Футуризм Маяковского не ограничен созиданием форм. Кроме стремления овладеть мастерством, он включал в себя и атеизм, и интернационализм, и антибуржуазность, и революционность. В ранних статьях поэта многократно сказано о самоцельности слова, но там же заявлено: «Нам слово нужно для жизни. Мы не признаем бесполезного искусства». Футуризм Маяковского — опыт не столько самоценного творчества, сколько факт жизнетворчества.

Вопросы и задания


1. Основные принципы западного и отечественного футуризма.

2. Что объединяет художников-авангардистов и русских поэтов-будетлян? В текстах последних обратите внимание на работу с цветом, деформацию предметов, явления «заумной речи». Объясните художественный эффект этих и подобных им приемов.

3. Расскажите о восприятии вызывающего поведения и творчества футуристов современниками. Поделитесь собственными впечатлениями.

4. Сравните Маяковского с Хлебниковым и Северяниным — в чем видится вам своеобразие его футуризма? Обратите внимание на наглядность его образов, особенности метафорического ряда и построения произведений.


ТЕМА 2. ПОЭМА «ОБЛАКО В ШТАНАХ» (Монографический анализ)


ТЕМА 3. «МОЯ РЕВОЛЮЦИЯ» (Урок-диспут)


ТЕМА 4. ПОЭМА «ПРО ЭТО» (Монографическое изучение)


ТЕМА 5. ХРЕСТОМАТИЙНО-СОВЕТСКИЕ СТРАНИЦЫ

(Обзор)


Во второй половине 20-х годов Маяковский раз за разом настаивал на необходимости утверждения злободневного стиха: «Больше тенденциозности. Оживите сдохшую поэзию темами и словами публицистики»; «Разница газетчика и писателя — это не целевая разница, а только разница словесной обработки. <…> Мы выдвигаем единственно правильное и новое, это — «поэзия — путь к социализму». Сейчас этот путь идет между газетными полями». Однако подобная литература обязательно имеет прикладной характер. Автор в ней — рупор, репродуктор политики.


Тяготение к плакату, лубку намечается у Маяковского уже в 1915—1916 годах. После революции оно программно осознается не только в теории «социального заказа» и реализуется не только в рамках собственно агитационных стихов, но практически везде — черно-белая огласовка сохраняется, например, в заграничных циклах, только в особой транскрипции — «Блек энд уайт». Разумеется, значима она и в поэмах о революции, для Маяковского последнего периода программных.


В это время поэт все чаще рвется «идти, приветствовать, рапортовать!», иногда буквально «глупея от восторга». Вместе с тем — наряду с десятком, может быть, стихотворений — поэмы о Ленине и «Хорошо!» — несомненно, самое сильное из всего написанного поэтом в 1924—1929 годах. Сильное местами. По-прежнему искренне и мощно звучат последняя часть первого произведения и пролог второго, некоторые другие отрывки («Если / я / чего написал, / если / чего / сказал — / тому виной / глаза-небеса, / любимой / моей / глаза. / Круглые / да карие, / горячие / до гари»). И все же основная задача, которая встает перед учителем, характеризующим поэмы, — не эстетическая, а историко-литературная, поскольку в них зримо проступают особенности эволюции поэта. То есть к текстам, которые до недавнего времени рассматривались подробно, на многих уроках, допустимо теперь подойти обзорно и проблемно.


Открывая первое из двух произведений, прежде всего обратим внимание на то, что поэма, названная именем вождя, посвящается множеству — партии. Идеал поэт различает не вдали, а рядом и потому последовательно стирает черты божества в портрете вождя. Во-первых, образ всячески очеловечивается — особенно вначале. Во-вторых, и чем дальше, тем определенней, Ульянов превращается у Маяковского в Ленина — в явление, воплощенное выражение миллиона воль. Вождь неотрывен от класса, партии, и для писателя, уверовавшего в ничтожность отдельной личности («Единица — вздор / единица — ноль»), — это главное. По-прежнему ненавидя слабость конкретного человека, Маяковский противопоставляет ему некую сверхвеличину, но отныне это не гипертрофированное «я» или фантастический Иван, а бесполое «мы». Неудивительно, что в некоторых произведениях поэта тех же лет (например, в «Летающем пролетарии») люди совершенно безлики. Его Иванов, да еще и десятый, напоминает своих однофамильцев из «Столбцов» — только освещены они прямо противоположно Заболоцкому.


Помимо концепции человека, важно затронуть и проблему жанра. Его определяли по-разному, называя произведение и возвышенно (лирическим эпосом), и уничижительно («рифмованным докладом на политическую тему» — М. Беккер). Основания имеются и для того и для другого. В целом же поэма представляет собой лирически обрамленную хронику, но если исповедальный пафос — там, где он прорывается, — практически лишен фальши, то эпос Маяковского сугубо публицистичен. Вся вторая часть произведения — это схематичный курс истории РКП(б), а данный в части первой «капитализма / портрет родовой» упрощен и шаржирован в стиле будущих прописей «Что такое хорошо и что такое плохо?».


У поэта есть свои объяснения на этот счет: портрет, мол, создавался «для внуков». Но именно внукам сполна открывается примитивность изображения. Иное дело — современники. «Не старая улица, — пишет Ю. Карабчиевский, — а новая власть так бы и корчилась безъязыкая, не будь у нее Маяковского. С ним, еще долго об этом не зная, она получила во владение именно то, чего ей не хватало: величайшего мастера словесной поверхности, гения словесной формулы»1. Утратив живую эстетическую ценность, поэма «Владимир Ильич Ленин» продолжает существовать в качестве красноречивого исторического документа, в том числе и для сегодняшних школьников.


Хроникальность «Хорошо!» еще очевиднее. Это произведение и разбирали раньше последовательно, по главам — теперь разумнее сосредоточиться лишь на самых существенных проблемах. Заглавная среди них — революция в понимании Маяковского. Впрочем, не только в его понимании: седьмая глава провоцирует на дискуссию по теме «Маяковский и Блок».


Именно Блок первым произносит ключевое для поэмы слово «Хорошо!» — даже так: «Очень хорошо». Но выйдем за пределы интерпретаций Маяковского — вспомним с учениками о «Двенадцати», статьях «Интеллигенция и революция», «Крушение гуманизма», напомним им про «Записку о «Двенадцати», стихотворение «Пушкинскому дому» — и тогда общий вывод, вполне вероятно, будет таким: Маяковский исторически правдивей, точней описал ближайшие судьбы революционной вольницы: «Этот вихрь, / от мысли до курка, / и постройку, и пожара дым / прибирала / партия / к рукам, / направляла, / строила в ряды». Зато Блок оказался прозорливей в прогнозах более отдаленных — гибель культуры он оплакивал неспроста, как бы иронически ни подавал это автор «октябрьской поэмы».


Через революцию Маяковский обретает родину, ранее для него как бы не существовавшую. С середины произведения тема социалистического отечества — основная в поэме. Утверждается она с целевой настойчивостью — достаточно напомнить о стереотипности концовок 13—15-й и 17-й глав. Разнообразие картин, интонаций приводятся в «Хорошо!» к единому патетическому знаменателю. Автор декларирует собственную приверженность к изображению документальному, жестко реалистическому, и все же гораздо чаще Маяковский поддерживает или сам изобретает социальные мифы, неизбежные как выражение просветительской, футуроцентричной природы его творчества.


Кому он действительно завидовал, так это поколениям молодым и будущим, которые могли бы воочию увидеть реализацию поэтовой мечты. Но и сам он не желал сидеть сложа руки: Маяковский стремился образовывать, организовывать грядущее, выволакивать его всеми мыслимыми для себя способами — от агиток и маршей («Впе- / ред, / вре- /мя! / Вре- / мя, / вперед!») до поэм. Понятно, что желаемое нередко принималось за действительное. Такова последняя глава «октябрьской поэмы». Ее оптимизм — это оптимизм утопии, по-детски простодушной (недаром возникают здесь стилевые переклички с «Кем быть?»), но и напористой, утверждаемой с постоянным нажимом («Как хо- / рошо!»).


Вопросы и задания


1. Какие темы и какие формы преобладают в творчестве В. Маяковского двадцатых годов? Процитируйте один из типовых примеров.

2. Можно ли увидеть в поэмах «Владимир Ильич Ленин», «Хорошо!» упрощенную «азбуку революции»? Как воспринимаются эти произведения вами сегодня?

3. Охарактеризуйте положение автора и доминирующий пафос послереволюционной поэзии Маяковского. Как по преимуществу он здесь выражается?


ТЕМА 6. УХОД И ЗАВЕЩАНИЕ ПОЭТА

(Итоговое занятие)


Заключительный урок подводит итоги жизнетворчества поэта и не исключает обобщения по эстетике и поэтике Маяковского.


М. Цветаева различала понятия «революционный поэт» и «поэт Революции». Причем «Слилось только раз в Маяковском», считала она. Действительно, стремление переделать мир — весь, включая и социум, и технику, и природу, и человеческую душу, — в крови футуристов. Но когда переворот состоялся, Маяковский взялся свершившееся поддерживать нескончаемым потоком агиток с их соответственным пафосом: «Вытряхнем / индивидуумов / из жреческих ряс. / Иди, искусство, из массы / и для масс».


Революция пожирает своих детей — в том числе и подобным образом. Поэт-новатор превращался в производителя штампов, поэта Революции, мастерство которого, во многом утратив былую органичность, становилось нарочитым (взять хотя бы составные рифмы), размышления подменялись нехитрой игрой слов, упражнениями в остроумии, а концентрированное переживание — все новыми и новыми темами. «Его место в революции, внешне столь логичное, внутренне столь принужденное и пустое, навсегда останется для меня загадкой», — писал Б. Пастернак в 1930 году. А спустя четверть века продолжил чуть ли не с того же места: «До меня не доходят эти неуклюжие зарифмованные прописи, эта изощренная бессодержательность, эти общие места и избитые истины, изложенные так искусственно, запутанно и неостроумно. Это, на мой взгляд, Маяковский никакой, несуществующий. И удивительно, что никакой Маяковский стал считаться революционным».


Так оценивал Пастернак практически все послеоктябрьское творчество поэта, «за вычетом (это он подчеркнул особо. — С. С.) посмертного и бессмертного документа «Во весь голос». Именно «Во весь голос», два вступления в эту неоконченную поэму, убеждают, что поэтический родник Маяковского не иссякал, но был придавлен громадным валуном идеологической самодисциплины — этим краеугольным камнем советской эстетики. Последним произведениям поэта, естественно, уделяется на заключительном уроке повышенное внимание.


Ведущий их пафос — в невозможности полного подчинения личного общественному. Показательно, что возникал он в строчках, посвященных не только любви, но и творчеству. Несмотря на многочисленные в 20-х годах заявления (вроде «Поэзия — производство»), искусство оставалось для Маяковского областью интимного, и недаром именно в стихи о поэзии (такие, например, как «Юбилейное», «Сергею Есенину», «Разговор с фининспектором о поэзии»), а также в отдельные заграничные стихотворения (в которых автор в меньшей степени оказывался самоподконтролен) врываются признания самые сокровенные и человечные — об одинокой тоске, очаровании и разочаровании: «Поймите ж — / лицо у меня / одно — / оно лицо, / а не флюгер»; «Вот и жизнь пройдет, / как прошли Азорские / острова»; «Все меньше любится, / все меньше дерзается, / и лоб мой / время / с разбега крушит. / Приходит / страшнейшая из амортизации — / амортизация / сердца и души». Но показательно, что такие произведения отмечены внутренней борьбой. Из стихотворения «Домой» была выброшена концовка:

Я хочу

быть понят моей страной,

а не буду понят, —

что ж,

по родной стране

пройду стороной,

как проходит

косой дождь.



И при этом автор даже гордился собой: «Несмотря на всю романсовую чувствительность (публика хватается за платки), я эти красивые, подмоченные дождем перышки вырвал».


Большинство стихотворений, о которых идет речь, — послания — наиболее живой у позднего Маяковского жанр. Поэт все острее ощущал недостаток кислорода и пытался найти конкретного собеседника, наладить диалог с классической и современной литературой, временем и вечностью. В строки монолитные, кованые, одические по преимуществу проникают ноты элегические или разговорные. Богатство интонаций и составляет, может быть, главную силу поэмы «Во весь голос». Как писал Г. Адамович, «трагическое, почти некрасовское дыхание, мощная ритмическая раскачка, какой-то набат в интонации…» (Вестник МГУ. — Сер. IX: Филология. — 1992. — № 4. — С. 81).


Впрочем, Адамович отказал Маяковскому в глубине и оригинальности мысли («плоский, нищенский текст»). Однако в интонации поэмы — не только ее основная сила, но и ее основной смысл. «Во весь голос» тоже послание, и адресовано оно не одним лишь потомкам: это попытка завязать живые контакты с современниками. Начато произведение очень уверенно («Я сам расскажу / о времени / и о себе»), с антитезы «фронт» — «садик». Победительно сказано и о самообуздании: «Но я / себя / смирял, / становясь / на горло / собственной песне». Но эта победа — пиррова: диалог с эпохой так и не завязался. Отсюда, вероятно, и та непомерная душевная усталость, которая различима в концовке: С хвостом годов

я становлюсь подобием

чудовищ

ископаемо-хвостатых.

Товарищ жизнь,

давай

быстрей протопаем,

протопаем

по пятилетке

дней остаток.

Мне

и рубля

не накопили строчки,

краснодеревщики

не слали мебель на дом.

И кроме

свежевымытой сорочки,

скажу по совести,

мне ничего не надо.



Не меняет картины и последнее ударное четверостишие, тем более что им поэма не завершалась — есть еще пять частей «Неоконченного», ставшего поэтическим завещанием Маяковского и одновременно напомнившего о раннем творчестве поэта.


После «Люблю» и «Про это» любовная лирика вырождалась у него в построения сугубо тематические («Письмо товарищу Кострову о сущности любви», «Письмо Татьяне Яковлевой»), эпос одолевал лирику или подчинял ее себе (в поэмах «Владимир Ильич Ленин», «Хорошо!»), и до крайнего момента этот процесс казался неизбежным и бесповоротным. Но все же агитпроп ему действительно «в зубах навяз» — неосторожная обмолвка из первого вступления развернулась в трагически-пронзительном «Неоконченном» и объяснила — в какой-то мере — финальный выстрел.


Живой памятник, в который превращался зрелый Маяковский, не мог существовать долго: мертвое или живое обязательно должно было взять верх. По парадоксальной логике, самоубийство стало самым сильным проявлением жизни в последние годы поэта. «Двенадцать лет подряд человек Маяковский убивал в себе Маяковского-поэта, на тринадцатый поэт встал и человека убил, — писала М. Цветаева. — Если есть в этой жизни самоубийство, оно не там, где его видят, и длилось оно не спуск курка, а двенадцать лет жизни».


Взывая, очевидно, и к нынешним поколениям, Маяковский аттестовал себя так: «Слушайте, / товарищи-потомки, / агитатора, / горлана-главаря», но еще героиня поэмы «Люблю» «за рыком, / за ростом, / взглянув, / разглядела просто мальчика». Вот и нам бы различить и показать за злободневной риторикой вечного отрока — первооткрывателя мира, романтика, максималиста. Только тогда он станет духовно близок, интересен как поэт подросткам сегодняшним.


Вопросы и задания


1. Чем отличается творческое поведение поэта в последнее десятилетие жизни? Расскажите о нем, опираясь на воспоминания современников и автобиографию «Я сам».

2. Обратившись к стихотворениям «Юбилейное», «Сергею Есенину», первому вступлению к поэме «Во весь голос», охарактеризуйте контакты В. Маяковского с классической и современной литературой.

3. Почему столь часто обращался поэт во второй половине 20-х годов к жанру стихотворного послания? Обратите внимание на круг излюбленных адресатов, охарактеризуйте щедрость живых интонаций.

4. Объясняет ли поэма «Во весь голос» (два вступления в нее) роковой шаг Маяковского-человека?

5. Насколько связано это произведение с ранним творчеством? Попытайтесь обобщить материал по художественной эволюции поэта. Оцените его вклад в отечественную литературу.


Опорные понятия


По теме «Творчество В. Маяковского» предполагается дать определения и краткие характеристики следующим понятиям: «лирический герой», «остранение», «пафос», «метафора», «тоническая система стихосложения», «миф», «утопия».


Темы сочинений


Человек настоящего и человек будущего в творчестве Маяковского.

Трагедия художественная и трагедия человеческая.

Романтическое двоемирие Маяковского.

Тема цивилизации и образ города в стихах Маяковского.

Пафос дооктябрьского творчества.

Лирика любви.

Современность сатиры Маяковского.

Утопии и антиутопии 20-х годов.

Анализ одного из стихотворений Маяковского (по выбору учащегося).

Когда и в чем Маяковский был истинно революционным поэтом?


Рекомендуемая литература


Альфонсов В. Нам слово нужно для жизни: В поэтическом мире Маяковского. — Л., 1984.

В мире Маяковского: Сборник статей: В 2 кн. — М., 1984.

Карабчиевский Ю. Воскресение Маяковского. — М., 1990.

Лифшиц Б. Полутораглазый стрелец: Стихотворения, переводы, воспоминания. — Л., 1989.

Михайлов А. Маяковский. — М., 1988.

Пастернак Б. Охранная грамота: Люди и положения (по любому изданию).

Харджиев Н., Тренин В. Поэтическая культура Маяковского. — М., 1970.

Цветаева М. Поэт и время: Эпос и лирика современной России: Владимир Маяковский и Борис Пастернак (по любому изданию).

Якобсон Р. О поколении, растратившем своих поэтов // Вопросы литературы. — 1990. — № 11, 12.



Карабчиевский Ю. Воскресение Маяковского. — М., 1990. — С. 44.


Традиционно, характеризуя наследие Маяковского, не забывают и о его сатире, и она, несомненно, того заслуживает. Однако уместнее, может быть, рассматривать его лучшую комедию «Клоп» в составе обзорной темы «Литература двадцатых годов» — вместе с созвучными ей пьесами: «Мандат» Н. Эрдмана и «Зойкина квартира» М. Булгакова.

Краткое описание документа:

      Современное восприятие Маяковского отличается повышенной противоречивостью, оценки отдельных его произведений и творческих периодов, а также возможностей их преподавания явно неоднозначны. Так, например, поэт В. Корнилов категорично заявлял в статье, опубликованной накануне столетия «агитатора, / горлана-главаря»: «А вот юбилея не нужно, и в средней школе изучать тоже не нужно» (Литературная газета. — 1993. — 9 июня. — № 23. — С. 6). Другие — и среди них учителя-практики — считают, что тема «В. В. Маяковский» даже в XI классе — «одна из самых трудных и опасных <…> и спасти ее можно только правдой трагической судьбы поэта и самостоятельностью, искренностью читательской позиции учителя» (Литература в школе. — 1991. — № 2. — С. 80).

Общая информация

Номер материала: 301105

Вам будут интересны эти курсы:

Курс профессиональной переподготовки «Русский язык и литература: теория и методика преподавания в образовательной организации»
Курс «Русский для иностранцев»
Курс повышения квалификации «Основы местного самоуправления и муниципальной службы»
Курс повышения квалификации «Организация научно-исследовательской работы студентов в соответствии с требованиями ФГОС»
Курс повышения квалификации «Основы управления проектами в условиях реализации ФГОС»
Курс повышения квалификации «Организация практики студентов в соответствии с требованиями ФГОС технических направлений подготовки»
Курс профессиональной переподготовки «Организация менеджмента в туризме»
Курс повышения квалификации «Деловой русский язык»
Курс повышения квалификации «Страхование и актуарные расчеты»
Курс профессиональной переподготовки «Русский язык как иностранный: теория и методика преподавания в образовательной организации»
Курс повышения квалификации «Специфика преподавания русского языка как иностранного»
Курс повышения квалификации «Организация маркетинга в туризме»
Курс повышения квалификации «Методы и инструменты современного моделирования»
Курс профессиональной переподготовки «Управление сервисами информационных технологий»
Курс профессиональной переподготовки «Осуществление и координация продаж»
Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.