Добавить материал и получить бесплатное свидетельство о публикации в СМИ
Эл. №ФС77-60625 от 20.01.2015
Инфоурок / Русский язык и литература / Конспекты / Уроки по пьесе М.Горького "На дне"
ВНИМАНИЮ ВСЕХ УЧИТЕЛЕЙ: согласно Федеральному закону № 313-ФЗ все педагоги должны пройти обучение навыкам оказания первой помощи.

Дистанционный курс "Оказание первой помощи детям и взрослым" от проекта "Инфоурок" даёт Вам возможность привести свои знания в соответствие с требованиями закона и получить удостоверение о повышении квалификации установленного образца (180 часов). Начало обучения новой группы: 26 апреля.

Подать заявку на курс
  • Русский язык и литература

Уроки по пьесе М.Горького "На дне"

Выбранный для просмотра документ Задания.docx

библиотека
материалов

Компетентностно-ориентированное задание по литературе

«М. Горький «На дне», 11 класс. «Это в чём же вру-то я?»


Компетентности: информационная, коммуникативная.

Аспект: планирование и поиск информации

Стимул

Появление странствующего проповедника Луки всколыхнуло всех обитателей ночлежки: он всех утешает, обещает всем избавление от страданий, дарит надежду на лучшие перемены в жизни, кратчайший период него завязываются отношения с каждым. Обманывал ли Лука или говорил правду? Об это ведутся споры не одно десятилетие. Сам он не считает свои обещания ложью: «Это в чём же вру-то я?». А как считаете Вы?

Задание

Составить таблицу «Ложь и правда в обещаниях Луки», используя цитатный материал текста произведения и статьи Яковлевой Г.Н. «Лгал ли Лука?».


Информация, необходимая для решения данной задачи

1.Текст произведения М.Горького «На дне»

2. Статья «Лгал ли Лука?» Яковева Г.Н. - «Первое сентября», № 45 2004 г.;

- ://lit.1september.ru/article.php?ID=200404501


Форма предъявления результатов КОЗ

Таблица «Ложь и правда в обещаниях Луки»



Компетентностно-ориентированное задание по литературе

«М. Горький «На дне», 11 класс.


Компетентности: информационная, коммуникативная.

Аспект: планирование и поиск информации

Стимул

Появление странствующего проповедника Луки всколыхнуло всех обитателей ночлежки: он всех утешает, обещает всем избавление от страданий, дарит надежду на лучшие перемены в жизни. В кратчайший период него завязываются отношения с каждым, но о себе он ничего не рассказал. Кто он? Куда отправляется?

Задание

Составить кластер «Лука – герой произведения М.Горького «На дне» используя материал текста произведения и учебные пособия по литературе.


Информация, необходимая для решения данной задачи

1.Текст произведения М.Горького «На дне», особое внимание обратите на эпизоды «Появление Луки», «Рассказ Луки о праведной земле».

2. Учебные пособия по литературе, 11 класс.


Форма предъявления результатов КОЗ

Кластер



Компетентностно-ориентированное задание по литературе

«М. Горький «На дне», 11 класс. «Это в чём же вру-то я?»


Компетентности: информационная, коммуникативная.

Аспект: планирование и поиск информации

Стимул

Появление странствующего проповедника Луки всколыхнуло всех обитателей ночлежки: он всех утешает, обещает всем избавление от страданий, дарит надежду на лучшие перемены в жизни. В кратчайший период него завязываются отношения с каждым, но о себе он ничего не сообщает. Его образ в литературоведении не получил однозначную оценку. А «за этот поступок (уход из ночлежки) вот уже в течение десятков лет расплачивается перед критикой, упрекающей его в том, что он якобы в ответственную минуту скрылся, ушел от опасности».1 Имя Луки вызывает ассоциацию со словом «лукавство», а значение имени трактуется как «свет» (от греческого). На что бы Вы опирались при характеристике героя, на ассоциации или на значение имени?

Задание

Определить лексическое значение слова «лукавый» по толковому словарю. Выяснить, подходит ли данное определение (лукавый) к характеристике Луки? На астрологических сайтах в сети Интернет дается значение и характеристика имени Лука, на Ваш взгляд, соответствует ли эта характеристика имени герою пьесы? Кем для Вас является Лука: человеком, несущим «свет», или «лукавым» человеком?

Информация, необходимая для решения данной задачи

1.Текст произведения М.Горького «На дне»

2. Толковый словарь

3. http://names.astrostar.ru/?name=%EC&id=119445&gender=0


Форма предъявления результатов КОЗ

Таблица или кластер.





1 Кузьмичев И.К. «На дне» М.Горький. Судьба пьесы в жизни, на сцене и в критике. 1981

Выбранный для просмотра документ Отрывок из книги Почему у Ильина читают все.doc

библиотека
материалов

Иванихин В.В. Почему у Ильина читают все?: КН. Для учителя. – М.: просвещение, 1990.

АНАЛИЗ — ЭТО И СОЗДАНИЕ НАСТРОЕНИЯ...

В чем заключается анализ художественного произ­ведения в школе?.. Нередко приходится слышать подобный вопрос от словесников, проработавших ни один год в шко­ле. Да, этот вопрос, действительно, особенный. А «особенность» школьного анализа в том, что он должен отличаться от литературоведческого своей эмоциональностью, тес­ной связью с миром школьника и его читательским опытом. Этот анализ должен строиться чаще на локальном мате­риале, то есть мы должны на уроке обращаться не ко всем проблемам произведения, а только к тем, которые необходимы для данного возраста сегодня, для становления личности школьника. Одним словом, определить для него меру знаний.

Анализ — это и создание настроения: заинтересованнос­ти, раздумья, интонации разговора и т. д. Идя на урок, учи­тель уже должен знать круг тех проблем, которые волнуют его воспитанников. И только тогда, зная их «болевые точ­ки», он может проектировать содержание уроков литера­туры.

Как же все это происходит в действительности — на уро­ке? Беседы с учителями свидетельствуют о том, что зачас­тую они, идя на уроки, не всегда знают те проблемы, ко­торые волнуют современного школьника, а значит, и раз­говор на их уроках может состояться не в полном объеме, анализ не будет действенным, по существу — напрасным. Потому что анализ — это еще и разговор по поводу чего-то необходимого и значительного для каждого, кто сидит на уроке.

Что характерно, Е. Н. Ильин умеет находить для такого разговора те проблемы, которые всегда представляют обо­юдный интерес. Он всегда спрашивает ребят о том, что им было интересно в книге, с чего каждый из них начал бы разговор (анализ) о произведении, с чего конкретно и по­чему именно так. В данной ситуации ребята могут пред­ложить какой-то свой, особенный путь анализа, о кото­ром учителю, может быть, никогда не догадаться. И путь этот может оказаться таким новым, что учителю придется изменить свой собственный замысел.

Так это и произошло на одном из уроков, когда изуча­лась пьеса А. М. Горького «На дне» в X классе. Но преж­де чем перейти к рассказу об уроке, хотелось бы кратко ос­тановиться на вопросе: как относятся школьники к драме как литературному роду?

Наше исследование показало, что ни один (!) из уче­ников не читает пьес самостоятельно (без требований со стороны учителя), а изученные пьесы остались, к сожале­нию, за чертой читательских предпочтений. Почему? Ведь мы знаем, какую эстетическую, нравственно-этическую ценность представляют собой' пьесы, вошедшие в школьную программу. Они все — шедевры!

Все это меня побудило глубже изучить вопрос, посмот­реть пристальнее, как работает на уроке с пьесой Ильин. Как он организует ее чтение, да еще наращивая к ней интерес?

Заранее было дано задание: прочитать пьесу, хотя об­ращение к ней будет многократным на последующих уро­ках. Ильин считает, что жизнь классиков — в перечитыва­нии, потому что при первичном чтении многие «мелочи» не­избежно ускользают от внимания, они обычно начинают «говорить» при чтении повторном. А эти, казалось бы, не­значительные детали— «мелочи» (на первый взгляд) —ста­новятся потом на уроках темами интересных разговоров и литературоведческих открытий.

И вот урок... Ильин начинает его с вопроса: «О каком из персонажей пьесы вы начали бы разговор первым?» Дей­ствительно, о ком? Ученики очень активно начали предла­гать свои варианты, обосновывая свой выбор.

  • С Сатина... Он единственный, кто понимает назна­чение человека в мире. Именно он произносит монолог о Человеке...

  • Нет, лучше начать разговор с Клеща. Ведь он так мечтает о постоянной работе. Он—труженик. Даже здесь, в ночлежке, он пытается, в отличие от многих, работать. Осуждает бездельников. Постоянно мечтает выбраться «со дна»...

Другие предлагали начать анализ с Бубнова, Барона и Луки. Каждый стремился объяснить свою версию. Но вот Евгений Николаевич предлагает свой ход работы над пьесой и ее образами. Ход очень оптимальный и интересный, на мой взгляд.

Анна

Настя

Чтобы переключить внимание учащихся, настроить их на восприятие, он на доске чертит мелом прямоугольник. Каждую сторону делит пополам и пишет имена ведущих церсонажей: Настя, Актер, Клещ, Сатин, Барон, Анна, Пепел.

Актер Клещ

Пепел

«Дно жизни» «На дне»

Барон Бубнов

Сатин

В середине прямоугольника он пишет первоначальное название пьесы — «Дно жизни», затем в ходе урока он вер­нется к этому названию. Вдруг ученики всполошились и об­ратились с вопросом: «А где же Лука?» Думаю, что Ильин ждал этого вопроса. Этим он проверил и знание пьесы, и "как ребята усвоили ее содержание. Учитель быстро «испра­вился», прибавив к каждому имени букву «Л» (Лука). Ученики утверждаются в мысли, что Лука, появившись в ночлежке, успел (за кратчайший срок!) со всеми быть в контакте, каждого заметить, изучить (зрителю), не сказав при этом ничего о себе. Почему? Почему появление Луки в подвале так всколыхнуло жизнь обитателей? Он, как камень, брошенный в застоявшееся болото, круги от которого задели каждого... Такой «камень» Ильин умеет «запус­тить» в застоявшееся мышление школьников, мимоходом дав информацию к размышлению на будущее.

Ученики задумываются над вопросами о Луке, которые Евгений Николаевич задает как бы мимоходом, случайно. Потом они вернутся к этому разговору, когда будут ре­шать проблему: «Что дороже человеку: истина или состра­дание?»

Затем Евгений Николаевич просит учеников обратиться к самому началу пьесы — списку действующих лиц. Ока­зывается: против каждого персонажа проставлен точный возраст. И это не случайно. Ученики и учитель приходят к выводу, что возраст ночлежников — от 20 до 45 лет. Этот возраст — самый социально активный. Это время, когда че­ловек в расцвете творческих сил и полон энергии, а общест­во бросило их «на дно». Эти «внетекстовые» цифры, на первый взгляд ничего не значащие, говорят нам, какая трагедия развернется в содержании пьесы...

Кто застрахован от «дна»?.. На «дне» побывали С. Есенин и сам М. Горький... Много путей ведет на «дно», по ни одного — оттуда! Есть только путь из одного подва­ла— в другой: тюрьму (Васька Пепел) или в петлю (Ак­тер). Трагедия общества, если у него есть «дно», но вдвой­не, когда там оказывается женщина. Настя — одна из них. «Девица, 24 лет» — так характеризует ее драматург. Человек без будущего (!), с сомнительным прошлым и ужасным (!) настоящим. По мысли М. Горького, если «все прекрасное на земле — от женщины», то какая трагедия и неизлечимая болезнь общества — женщина растоптана и брошена в эту страшную бездну!

У художника-гуманиста Настя в самом начале пьесы читает книгу. Зачем Горький дал ей книгу_?! Она умнее всех? Или книга ей помощь, спасение? В чем несчастье Насти?

Она добра... а потому удобна для таких подлецов, как Барон. «Добрая, но глупа — нестерпимо», «дура», «чертова кукла» и другие определения дает ей Барон. Да... «глупа», потому что добра, а добра, потому что глупа?.. В этом страшном подвале царят жестокие законы капиталистиче­ского общества. Растоптанную и униженную, ее жестоко эксплуатирует сутенер Барон. Это ему в порыве гнева и отчаяния Настя кричит: Ах ты, несчастный! Ведь ты... ты мной живешь, как червь — яблоком!» По этой фразе мы определяем, что сама Настя осознает безысходность и тра­гизм своего положения. Не от того ли она несколько раз скажет, что покинет подвал? Она все время хочет «переме­нить квартиру», потому что устала от грязи, в которую окунулась. Вот как Горький подает нам Настю:

Настя (ударяет стаканом по столу): И чего... зачем я живу здесь... с вами? Уйду... пойду куда-нибудь... на край света!

Барон: Без башмаков, леди?

Настя: Голая. На четвереньках поползу!

Барон: Это будет картинно, леди... если на четверень­ках...

Настя: Да, и поползу! Только бы мне не видеть твоей рожи... ах, опротивело мне все! Вся жизнь... все люди!.. (Действие IV.)

В Насте все время плачет ребенок. Лука спрашивает ее: «С чего же это ты, девица, пить хочешь? Давеча ты плака­ла, теперь вот говоришь — напьюсь». Настя вызывающе от­вечает: «А напьюсь — опять плакать буду... вот и все!»

Почему А. М. Горький несколько раз, в отличие от других персонажей, показывает Настю плачущей?

В плачущем человеке есть Человек... В таких, как Настя, есть женщина. Да, есть... Не потому ли она рассказы­вает (может быть, вымышленную?) историю о светлой и чистой любви? (Действие III.) Ей никто не верит все смеются. И все равно она рассказывает. Зачем? По­ему?

В монологе вдруг обнажается душа Насти, скрытая «налетом» подвальной грязи. Обратите внимание на речь Насти — она чиста, возвышенна, полна народных выражений: радость жизни моей», «ясный месяц» и т. д. Но вот закончился монолог и автор своей ремаркой: «Закрывает лицо руками и плачет» — заставляет нас о многом задуматься, Ильин своим вопросом, обращенным к ребятам, спрашивает: «Почему Настя после своего рассказа «беззвучно» плачет? О чем? Как в данной мизансцене раскрывается Горький-психолог?»

Когда задумываешься над содержанием вопросов, по­маешь их оправданность. Ведь, кроме глубокого понимания текста, словесник учит и психологической проницальности — «почему плачет?» — постигать, переживать чув­ства другого человека. А это значит — обогащать мир соб­ственных чувств. С помощью этих вопросов воспитывается настоящий читатель. Ведь по мысли С. Я. Маршака: «Литературе так же нужны талантливые читатели, как и та­лантливые писатели. Именно на них, на этих талантливых, чутких, обладающих творческим воображением читателей, и рассчитывает автор, когда напрягает все свои душевные силы в поисках верного образа, верного поворота дейст­вия, верного слова. Художник-автор берет на себя только часть работы. Остальное должен дополнить своим вообра­жением художник-читатель»'. И не ошибусь, если скажу, что на уроках у Евгения Николаевича всегда атмосфера, в которой воспитывается именно «художник-читатель»!

Да, Настя плачет не зря... У нее был один мужчина, который ей памятен, ибо он не притронулся к ней. Если у падшей женщины есть потребность любви, значит, она — человек! Она измята этой жестокой жизнью, но не трону­та. Все хохочут над ней, не понимая ее в силу своей «ду­ховной запущенности» Лишь только Лука поднимается до нее, находит ей такие теплые и хорошие слова, как «де­вица», «милая». Кстати, а какими словами называют ее остальные ночлежники? Как в речи персонажей раскрыва­ется внутренний мир обитателей «дна»?

И вот этот вопрос незаметно заставляет обратиться к речи героев, а значит — ко всей пьесе.

  • Что такое любовь? Это всегда стремление к высо­кому и чистому. Оно, это чувство, есть и у Насти и всегда живет в ней, но ее стремление тщетно — дороги со «дна» нет! Она плачет от физической любви, так и не обретя любви взаимной, светлой, настоящей... В этом ее трагедия.

  • М. Горького, если попытаемся вспомнить все его про­изведения, всегда волновали судьбы людские в необычных плоскостях. Одна из них — Настя... Почему драматург вы­брал именно ее?.. Наверное, потому, что она - страшный символ ночлежки, в которой живет... Она обшарпана жизнью, как этот жуткий «подвал». Слово это символично в пьесе и многозначно. По-разному, как и Настю, называют свое жилище ночлежники. Сравните:

сырое помещение дно

ПОДВАЛ тюрьма

яма для мусора кладбище низы общества И вот как называют нашу «героиню» те, с кем она живет, общается:

дура, дуреха «роковая любовь» НАСТЯ мразь, идиотка

болванка, мерзавка

леди (иронично), чертова кукла, милая де­вушка (Лука).

Зачем и для чего Горький дает такой большой набор «определений» для подвала и Насти?

Евгений Николаевич понимает, что сила драматического произведения состоит в том, что оно никогда не бывает бес­спорным как произведение искусства. Поэтому для учителя важно на уроке и сфокусировать свое внимание на тех мо­ментах, которые помогли бы развить в ученике углублен­ный интерес к внутреннему миру человека, личности. Объ­яснить действия, фразы. Если этого интереса, считает сло­весник, мы по каким-то причинам не сможем вызвать, зна­чит обучение будет носить лишь формальный характер. Развить интерес к личности персонажей необходимо для школьника в плане осуществления его духовного роста, обновления. Потому что драматическое произведение — лучшая питательная среда для ума и чувств школьника, так как в нем все в высшей степени подано концентрированно.

Для словесника Ильина знание содержания произведе­ния не является самоцелью. Для него важно другое —«о какой бы эпохе мы не читали пьесу, нужно всегда думать о дне, его политических, социальных, нравственных проб­лемах. Учитель-словесник не имеет на то права — расска­зывать о прошлом, не пропустив его через сердце, нельзя говорить без тревожных дум о дне нынешнем, без тревоги за судьбы будущего». Его мысли перекликаются с высказы­ваниями известного ленинградского режиссера Г. А. Тов­стоногова, который считал, что «драматическое произве­дение должно тревожить в человеке память и совесть, не давая ему забыться, успокоиться в круговороте ежеднев­ных дел».

«НЕ ДАЙТЕ ПОВОД...»

Во времена «легкого чтения», как мы уже говорили выше, особенно трудно читается драматургия. Естественно, стает проблема, как приохотить к сценическому произведению сегодняшнего школьника. Именно «приохотить», то есть вызвать заинтересованное чтение. Принцип «необяза­тельного чтения» требует здесь особой изобретательности, изощренности учителя. Ибо драматическое произведение представляет собой синтез двух искусств — театра и ли­тературы. Очевидно, и исследовать этот синтез нужно при­емами, рожденными на стыке этих искусств. Традиционный путь разбора «по действиям» и «по образам» не только не дает домашнего чтения, а как бы и вовсе тормозит его. «В анализе от целого надо сразу ухватить целое, лишь тог­да интересны его части», — считает Ильин. И в этом мне пришлось убедиться, наблюдая его работу над двумя пьеса­ми: «Грозой» А. Н. Островского и «На дне» М. Горького. Знакомя читателей с еще одним уроком Евгения Николае­вича, который даю развернуто ввиду его исключительной важности. Вот как строит свою работу учитель на материале горьковской пьесы, побуждая буквально каждого школь­ника с интересом и вдумчиво, и даже не один раз, прочи­тать ее.

Приемы читательской активности Евгений Николаевич ищет в самом тексте. Не оттого, что беден творческий ар­сенал учителя, наоборот, мог бы привести десятки приме­ров некоторые из них приведу), когда учитель исполь­зует и многие другие источники, побуждающие к чтению. Методический расчет Ильина в другом: все, что от текста — ведет к тексту. «Мы всегда видим то, обо что споткну­лись или за что зацепились. Точно так же и с книгой: надо «зацепиться» за что-то существенное в ней, чтобы уви­деть всю книгу»—так, по-житейски просто, он объясняет свой подход к литературному шедевру. Такой «зацепкой» в пьесе стала песня, которую дважды поют ночлежники.

...Ныне стало модно насыщать театральные постановки всякого рода музыкальным эффектами. Актер вдруг берет гитару и начинает петь или садится за рояль и тоже поет. Далеко не всегда удачно и к месту. Но не о том разговор. Всегда ли уж так нужна эта музыкальная вставка в сю­жетной органике спектакля? Иной раз от бедности самого содержания пьесы в ней поют и играют, часто по нескольку раз. Расчет понятен: повысить внимание к пьесе, нередко худосочной, малоактуальной. Совсем не так у Горького. Его драматургическое мастерство, на мой взгляд, в чем-то выше эпического, публицистического и т. д. Он тоже включил в свою пьесу текст песни, которую сам сочинил. И неспроста. Попробуйте ее изъять из текста? И все про­изведение как бы сломается, в особенности концовка. Пес­ня, в том новация Горького, — одно из действующих лиц пьесы, притом главных. В этом нам с вами предстоит убе­диться, может, и поспорить, ибо высказываю собственное мнение. Кстати, эта песня получила широкую популярность в тогдашней России еще и вследствие глубокой, нерасторжи­мой связи с сюжетом, идейным замыслом и вообще всей фактурой и действием пьесы. Нет, и сама по себе песня — замечательный шедевр поэтического искусства Горького. Тем не менее многое все-таки решала «рамка», то есть пьеса. Угадываю ваше желание: дайте же, наконец, текст песни! Извольте, вот она:

Солнце всходит и заходит,

А в тюрьме моей темно.

Дни и ночи часовые

Стерегут мое окно.

Как хотите стерегите.

Я и так не убегу.

Мне и хочется на волю,

Цепь порвать я не могу.

Поется она легко, а заучивается еще легче. Не на­кладно, если мы выучим ее.

А теперь подумаем, даже и те, кто еще не читал пьесы: почему песня начинает звучать во втором действии, исче­зает в третьем и снова звучит в четвертом?

Тянутся сразу несколько рук — тех, кто уже прочитал. Остальные пока инертны. Но только «пока». На то и на­целен урок, чтобы работать и с «остальными», то есть со всеми, а не с десятком добросовестных. Попутно еще об одном приеме Ильина, который условно назову: «включил — выключил». Что это? Заданный вопрос до какой-то поры, иногда надолго, умышленно остается без ответа — открытым. Но ответ обязательно будет, когда толком раз­уберутся в более важных и значительных проблемах. Ска­жут: нелепо комментировать концовку, не ведая начала и тем более середины. Смотря когда и кому? На первый взгляд Ильин «вольно» обращается с произведением, потому что знает его в совершенстве, как автор урока, он тонко чувствует его органику. Сколько раз ловил себя на мысли, как будто он написал то, о чем говорит. Во всяком случае, «присутствовал» при рождении шедевра или очень-очень близко знал его творца. Он всегда говорит о книге так (еще одна любопытная особенность его манеры), будто все ребята ее уже прочитали. Одним словом, создает иллюзию равноправного общения сторон на уроке и этим пре­дельно активизирует тех, с кем работает. «О всякой книге говорю, как о прочитанной, не укоряю, а увлекаю», — со­ветовал он, беседуя с учителями.

И вот последняя (!) страница еще не всеми, мягко го­воря, прочитанной пьесы. Евгений Николаевич мастерски «обговаривает» кое-какие текстовые подробности, как бы напоминая о них, чтобы затем углубиться в анализ заклю­чительной сцены. Посмотрите, как он это делает.

...Вот-вот опустится занавес. На сцене все тот же под­вал-ночлежка, все те же персонажи, которых Горький ха­рактеризует— «босяки», «бывшие люди»; Настя — «собаки бродячие»; Бубнов — «лишние»; Сатин — «мертвецы»; Квашня — «братия моя никудышная»; Клещ — «рвань»; Лука — «житье-бытье ваше, братцы, как я погляжу, о-ой». За четыре действия пьесы ничего не изменилось в их судь­бах, ибо много дорог ведут в этот подвал, но ни одной — из него. Поманивший в «никуда» милосердный, сердоболь­ный старец Лука в третьем действии незаметно исчезает. «Золотой сон» мечты об иной жизни напрочь развеян. Как и в первом действии, «никудышная братия» снова собира­ется точно перед общей, неотвратимой и теперь уже всеми (без иллюзий) осознанной бедой. Раздается реплика Тата­рина (тут нет имен, тут одни клички): «Пить будим, гулять будим, смерть пришел — помирать будим!» Используя ак­цент нерусской речи, Горький тонко передал состояние об­реченности— «смерть пришел» (глагол совершенного ви­да), а не «придет», как поется в простонародьи. Вслед за этими, как бы пророческими словами Татарина звучит реп­лика Бубнова, который «только тогда и похож на челове­ка, когда пьян»: «Эх, братцы! Много ли человеку надо? Вот я — выпил и — рад! Зоб!.. Затягивай... любимую. Запою... заплачу!..» Вот еще одна кличка — Зоб, с добавлением «кривой». Но не в этом дело. Действительно, много ли че­ловеку надо? Почти толстовский вопрос, но уже прозву­чавший из подвала... Человеку надо много, а вот «бывше­му»— иной раз и стакана водки довольно, чтобы попла­кать. А еще — запеть «любимую». Начинает Зоб: «Селнце всходит и заходит...», продолжает Бубнов: «А в тюрьме моей темно-о!» И вот-вот подхватит весь подвал. Но... «Дверь быстро отворяется. Барон, стоя на пороге, кричит: «Эй... вы! Иди... идите сюда! На пустыре... там... Актер... удавился!»

Паразитирующий циник, сутенер, злой насмешник, Ба­рон, быть может, впервые потрясен. Раньше других «смерть пришел» к Актеру. А заметьте, какое страшное и точное слово (не повесился, не задушился, не покончил с собой и т. д.) —«удавился». В этом слове и характер самого ге­роя, который, по выражению Сатина, «глупее всех», и жут­кая правда подвала, где наглухо закрыты двери, ведущие к жизни. Уйти можно, опустившись еще ниже... что, собст­венно, и делает Актер. Само по себе «удавился» — слово страшное, редко употребляемое в такой эмоционально-эк­спрессивной, трагической окраске. Дальше горьковская, не менее «подводная», чем у Чехова, ремарка. Вот она: Молчание. Все смотрят на Барона. Из-за его спины появ­ляется Настя и медленно, широко раскрыв глаза, идет к столу. Вот как выражает себя истинное потрясение, кото­рым охвачена героиня, — не «криком», а «широко раскры­тыми» от ужаса глазами самоубиенного человека на без­людном, холодном и темном пустыре. Повесился человек, беззлобный и забавный, кого некогда пьянили аплоди­сменты, а теперь их заменила водка. Но давайте сообща объясним то «молчание», которым вдруг наполнился всег­да шумный, крикливый и драчливый подвал.

С одинаковой активностью вопрос обсуждают и прочи­тавшие, и еще не прочитавшие, и вовсе не читавшие пьесу, потому что не только к тексту, но и к острой психологи­ческой ситуации, глубоко жизненной, обращен вопрос. Вместе с ребятами размышляю и я, но сразу над двумя «молчаниями»: над тем, которое в пьесе, и над другим, которым наполнен класс. Объяснить однозначно внезап­ную тишину подвыпивших и едва распевшихся людей, бес­спорно, нелегко. Да и надо ли объяснять? Надо-надо. Бо­сяки— народ не сентиментальный, и смерть им не в дико­винку, только что был убит в подвале их хозяин Костылев, да и чахоточная Анна умирала на их глазах, да и Сатин, своеобразный «идеолог» подвала, в прошлом-то убийца. И все-таки, почему тишина, вернее, молчание, ставшее ти­шиной?

Вот так Евгений Николаевич любит подсвечивать, точно фонариком, основной вопрос.

«Пить будим, гулять будим...» — но этого-то и не полу­чилось. Запеть удалось, заплакать — нет. Однако не это наполняет подвал безмолвием, а что-то иное. Может, по­может реплика Сатина, последняя (под занавес), а потому самая значительная в пьесе.

Сатин (негромко): Эх... испортил песню... дур-рак!

Самые значительные реплики Евгений Николаевич не любит проговаривать только сам, хотя делает это, как истинный актер. Он всегда приобщает ребят к сотворчеству. Пусть и они произнесут «за Сатина», то есть по-горьковски, слова, на которые надвигается занавес. И ребята, от­нюдь не с игровой, забавной веселостью, как это нередко бывает в подобных случаях, а очень серьезно «вживаются в роль».

  • Ну, чего же ты кричишь, — останавливает Евгений Николаевич одного из них.— Посмотри, что сказано в ре­марке— «негромко». Кстати, почему?!•

Ребята понимают: чтобы правильно произнести, надо глубоко проанализировать. Вот их некоторые ответы.

  • «Негромко», потому что есть такая возможность — в подвале тихо.

«Негромко» — это тишина потрясения.

  • «Негромко» — каждого ожидает то, что случилось с Актером, может быть, только в другой форме. Каждый из них обречен. Каждый!

  • Когда тревожишься за всех, а не только за себя, то громких интонаций не получается.

  • «Негромко», потому что Сатин размышляет о многом, а не только о том, что увидели Барон с Настей. Недаром именно ему, сказавшему свой монолог о Человеке, Горький доверяет последнюю реплику, — добавляет Евгений Нико­лаевич.

Снова ребята пытаются произнести, добиваясь точнос­ти, выразительности. И снова вмешивается учитель.

  • Все хорошо. Молодец! Но одно слово произнес не­верно,^— и он дает ученику свой текст. — Сатинское «дур-рак» надо «рыкнуть».

Новые пробы, уже удачнее. Попробовал и я себя на роль Сатина, но у кого-то из ребят явно получилось лучше.

  • Между прочим, кто же все-таки дурак: удавивший­ся Актер или некстати сообщивший об этом Барон? — спра­шивает учитель.

Вот такие вопросы умеет задавать он, Ильин, на которые не вдруг ответишь, но зато как хочется ответить. Эле­мент микродиспута органически вписывается в урок. Спорят даже те, кто не поднял руки: в душе. В самом деле, кто же? На кого негромко «рыкнул» Сатин? Мнения раздели­лись: одни — Актер, другие — Барон. Аргументы разные, порой очень забавные, вроде: Актер мог бы повременить с «уходом», пока допоют. Ведь несколько раз он повторяет: «уйду», «он уйдет» и, наконец, последнее — «ушел». Куда? В юрод с бесплатной лечебницей для алкоголиков? В трак­тир? А оказалось...

Возражают: Актер — не дурак! Каждый обитатель подвала втайне мечтает о том, на что отважился он, да и то потому, что сыграл «роль» — Актеру помог ак­тер. А вот Барон —точно дурак. И сам по себе и особенно когда кричит с порога. Есть у него эта «господская» при­вычка—бесцеремонно все и всех прерывать своим ехидно-кичливым «дальше». А дальше-то уже и некуда. «В карете прошлого далеко не уедешь», — говорит ему Сатин. Это он, Барон, «испортил» песню, как и многое: и в своей жизни, и в жизни других.

Ну, а какова точка зрения учителя? Отнюдь не одно­значная. Ведь вопрос, заметьте, Ильин, как правило, зада­ет самому себе, а отвечает на него вместе с ребятами. Об этом он писал уже в своей книге «Искусство общения».

Дурак — это, конечно, в первую очередь Барон,— раздумчиво, неторопливо и с таким чувством, будто траге­дия совершилась не в пьесе, а в жизни и не когда-то, а только что, буквально сейчас, высказывает свое мнение Евгений Николаевич. — «Дурак», по мнению Сатина, и Ак­тер, не сумевший, как он, принять «романтику» босяцкой жизни. «Дурак» и сам Сатин, который поддался и поверил песне. Но разве только песня испорчена? Жизнь, вся жизнь исковеркана, значит, есть и некто иной «дур-рак». Оттого и звучит сатинская реплика в самом финале, чтобы акцеп­тировать метафорический смысл. Иногда полезно книгу на­чать с конца, которую нужно прочитать или перечитать. Ибо «самое-самое» иногда сконцентрировано в заключи­тельных строках. Но у вас не всегда хватает выдержки дойти (!) до конца. И потому книга остается непрочитан­ной. Сколько духовных «потерь» — посчитайте.

Смотрю на лица ребят: считают (!). Считают, потому что увлечены уроком, книгой, учителем. «Считают», что многие потери не по их вине. О книге нельзя рассказывать ,по-книжному, потому что она, как и жизнь, глубока и порой и не всегда объяснима. Планируя урок, Евгений Николаевич всегда учитывает и создает пропорцию «разговорных» и «молчаливых» минут. Порой кажется, последние преобла­дают. Любит и умеет создавать тишину такого же «молча­ния», как и в финале пьесы. Иногда этой тишиной (под звонок) эффектно заканчивает разговор, а иногда — начи­нает новый.

Но мы, кажется, не ответили еще на один вопрос, который, честно говоря, психологически волнует больше: «Почему песня, которую поют босяки, «любимая» для каж­дого (I) из них? Значит, в ней каким-то образом отразились судьбы всех персонажей в их одинаковости и неповтори­мости. Не наполнить ли песню пьесой? Два ее куплета — четырьмя действиями! Право, работа стоит того. Сама пес­ня—своеобразный эпиграф ко всему содержанию. А эпи­граф надо «раскручивать» самими строчками текста. Над многим подумайте, ибо вижу, что задание принято. Fie так ли? Ну, вот и хорошо, приятно видеть такое единодушие. Впрочем, это не вес. «А в тюрьме моей темно», — поется в песне. Декорации, оговоренные Горьким в ремарке, вели­колепно это проиллюстрируют. Подвал не просто ночлеж­ка, но и тюрьма. Чтобы это по-настоящему понять душою (снова «указующий перст»), надо прочитать хотя бы пер­вое действие. Стоит подумать и над тем: почему именно этой строчкой: «А-а в тюрьме моей темно-о!» — обрывает­ся песня? Как понимать это «темно»? Только ли в том смысле, что мало света? Чтобы ответить на это, надо, по крайней мере, дойти до стихов Беранже, которые читает Актер в середине второго действия. Прекрасные стихи! Давайте я вам прочитаю за Актера, тем более что без них нам до конца не будет ясен Лука — «мудрец» темноты:

Господа! Если к правде святой Мир дорогу найти не умеет,— Честь безумцу, который навеет Человечеству сон золотой! Если б завтра земли нашей путь Осветить наше солнце забыло, Завтра ж целый бы мир осветила Мысль безумца какого-нибудь...

Современники Горького рассказывают, что, присутствуя на постановке своей пьесы и услышав со сцены стихотво­рение Беранже, а вслед за этим дружные аплодисменты зрительного зала тому Актеру, кто и впрямь мог бы быть на сцене, а не в подвале, Горький, вынув платок, вытер слезы. Творец плакал не над вымыслом, а над горькой, жестокой правдой жизни. Но вернемся к песне:

Дни и ночи часовые

Стерегут мое окно...

Вы, конечно, понимаете, что «часовые» — еще одна ме­тафора. Каждого из героев стережет кто-то. Настю, на­пример, ... А Бубнова? Барона? Клеща? Чтобы понять, ка­кой из «часовых» стережет Клеща, надо, как минимум, про­читать до четвертого действия. К слову, пьеса поначалу называлась у Горького «На дне жизни», но потом он сократил. Попутно и над этим подумайте. А эту строчку: «Мне и хочется на волю, цепь порвать я не могу» — толком не объяснишь, не прочитав уже всей пьесы. Нет-нет, это прав­да. Тут нет никакой уловки, и ты, Миша, напрасно улыба­ешься. Лучше подумай, о каких «цепях» идет речь. Навер­ное, не только о тех, о которых писал Маркс: «Пролетари­ату нечего терять, кроме своих цепей». Тут еще и у каж­дого «своя» цепь, которой каждый по-своему прикован к подвалу, даже если он и не в подвале. Сейчас модно носить цепочку. Что ж, то «грех не так большой руки», главное, не наденьте на себя «цепь», те невидимые черты нравствен­ного и социального падения, от которых не всякий и не всегда освободится. Ведь Насте, которую Барон называет «чертовой куклой» (и это не случайно), вряд ли уже помо­жет любовь, о которой она мечтает, да и Актера не спасет уже никакая лечебница, пусть и с «мраморным» полом. О Бароне уже и не говорю —он весь в цепях. Каждый в под­вале, хоть чем-то, да промышляет. Читая пьесу, убедитесь в этом. Только он один ничего не умеет, да и по-барски не хочет уметь. За полбутылки готов встать на четвереньки и лаять собакой. Что добавишь к этому? И тем не менее (в том и величие Горького-гуманиста) каждому из них, в том числе и Сатину, сроднившемуся с подвалом, хочется на «волю». Мы уже говорили раньше, что возраст отвержен­ных где-то между 20 и 40 годами, то есть это тот возраст, когда потребность «воли» как условие к самораскрытию и самоутверждению особенно велика. Но именно в этом воз­расте (заметьте!) капитализм делает людей «лишними», не­нужными. «Ты везде.лишняя... да и все люди на земле — лишние», — говорит Бубнов Насте. Тем не менее, говорит нам драматург, человек сильнее капитализма! Жажда «во­ли» сделала песню «любимой». Она звучит и в промежут­ках, и между репликами, в начале второго действия, и (уже дружным хором) в финале. Песней исповедуются, в песне забываются, с песней... умирают. Не о том ли писал поэт-философ Велимир Хлебников:

Когда умирают кони — дышат, Когда умирают травы — сохнут, Когда умирают солнца — они гаснут, Когда умирают люди — поют песни1.

Вначале мы видим множество разобщенных между со­бой персонажей. Но когда они запевают свою, «любимую», то как бы становятся дружной семьей, которой не страшны испытания. Песня делает их сильнее самих себя. Испорче­на, стало быть, не песня, а то минутное единство, которым силен и значим человек. Теперь поймем, сколько досады в сатинском «негромко». Но есть и другое. Ведь чего боль­ше всего боятся босяки и по этой причине потянулись к «сказочному безумцу» — Луке? Правды, правды! Но без правды человек тоже не может жить, даже в подвале, даже на «дне». А ведь песня-то — сплошная правда! Но только в этой форме (песенной) можно понять и принять ее. И — заплакать... Значит, испорчена и минута «правды святой» (Беранже).

Я лишь частично прикоснулся текстом пьесы к песне, а вам предстоит продолжить интереснейшую работу. Итог же подведем на следующих уроках. Итак, до встречи. Не дайте повода испортить себе песню, а мне о ком-то из вас подумать последней сатинской репликой.

Такой обычной и необычной шуткой Евгения Николае­вича закончился урок. Прийти на следующий без книги, даже прочитав и зная ее, уже невозможно. Книга стала непреложным условием урока. Лучше совсем не прийти, чем без нее, но и не прийти тоже нельзя (!), ибо это уже твой урок, на котором, продолжая учителя, ты будешь по-своему и конкурировать с ним, «вычитывая» песню из тек­ста, а через нее — и весь текст. «Не прийти» на урок — зна­чит, не проверить себя и не сравнить своих наблюдений. И потом, судя по содержанию урока, совсем уж не такая скучная вещь — эта драматургия. Ремарки, реплики, деко­рации— все как-то вдруг оживает и обретает смысл. А эти «цепочки» и «цепи» — здорово! Да и «часовые» — с наме­ком. Вот меня, например, все время подстерегает... А как интересно-то было на самом уроке! Значит, другой будет еще интереснее, потому что на этом —«только коснулись»...

Ложное представление о «методике Ильина» тех, кто в ней несведущ и утверждает, будто учитель работает «сам с собою» и «на себя» на виду у всех, опровергается каж­дым его уроком, где всегда были все, а не только он. И были так же интересны для него, как и он для них. Не пер­сонажами и не собою лично, уже опытным и устойчивым, а судьбами ребят мучился он на том уроке, о котором пишу. И ребята, понимая это, отвечали ему вниманием к книге. К каждому ее слову. Нередко мне приходилось угадывать, зная о какой книге пойдет разговор, чем будет «жить» учитель на уроке. Акцентирую слово, потому что Ильин «не дает», «не ведет», «не проводит» и даже не «живет» уро­ком, а живет на уроке — неистово, страстно, в неудержимом порыве поиска нашей главной опоры: духовной, нашей глав­ной правды: человечьей. Жить на уроке — это как бы за­быть, что это урок и ты в школе, что литературные герои не просто фигуры, персонажи, образы, но и такие же, кг к и мы, «человеки» со всеми слабостями, страстями, тупи­ками и бедами. Жить на уроке — это думать, прежде все­го о человеке — и о том, который в книге (литературный герой), и который перед тобой (ученик), и который в тебе самом (учитель). Триединство человека — вот что мне всегда нравилось в уроках Ильина. Он имеет дело как бы с емким, концентрированным человеком, а значит, с таким же емким и концентрированным духовным опытом. Книга лишь часть его урока, а весь урок — это все: и книга, и жизнь, и человек. Он тоже, как и другие, говорит о новатор­стве драматургии Горького. То же, но не так же. Этот раз­говор не выделяется в отдельный фрагмент урока, тем более в отдельный урок, а растворяется во всей информа­ции, и потому зачастую не видна «белая нитка» чистой фи­лологии.

Читатель! Я не буду описывать другого урока, который предстоял. Однако скажу: горьковскую драматургию ре­бятам было так же интересно читать, как и смотреть на экране.



11



Выбранный для просмотра документ Тема На дне.docx

библиотека
материалов

Урок составлен по книге Иванихина В.В. Почему у Ильина читают все?: Кн. для учителя. – М.: Просвещение, 1990.


Тема: М.Горький. Пьеса «На дне» как социально-философская драма.

Тип урока: комбинированный.

Вид урока: беседа.

Форма урока: мастерская письма.

Технология: ИКТ, приемы ЛОО.

Возрастная группа: учащиеся 10 класса.


Цели урока:

Образовательные:

1) познакомить учащихся с драматическим произведением М.Горького, с особенностями драмы как рода литературы;

2) развивать навыки целостного анализа художественного произведения в единстве содержания и формы.

Развивающие:

1) формировать умение работать с текстом драматического произведения;

2) развивать интеллектуальные умения: выделять главное, устанавливать причинно-следственные связи, критически анализировать информацию.

Воспитательные:

1) воспитывать интерес к нравственным и общечеловеческим проблемам, выраженным в художественной литературе.

Духовно-нравственные категории, рассматриваемые на уроке: вера, правда, сострадание, надежда.

Ход урока:

Первый этап.

I. «Шапка вопросов». Проверка вопросов первого уровня.

II. Образная система пьесы. Работа со схемой на доске.

- О каком из персонажей Вы бы начали разговор первым?



Пепел

Анна «На дне», «На дне жизни, Настя

«Без солнца», «Ночлежка»,

Барон «Дно» Актер



Бубнов Сатин Клещ

- Дайте характеристику каждому из персонажей.

III. - Обратите внимание, что здесь нет одного из героев пьесы (Лука). К каждому добавить Л.

- Почему появление Луки так всколыхнуло обитателей ночлежки?

- Какие отношения у него завязались с каждым? Текст. (Анне обещал рай, Актеру- лечебницу от алкоголизма, Насте – веру в любовь, Пеплу – счастливую жизнь в Сибири).

- Почему он за кратчайший период сумел завязать отношения со всеми, но о себе ничего не рассказал?

- Произошли ли какие-нибудь положительные изменения с его появлением в ночлежке?

- Попробуйте описать актера, претендующего на роль Луки.

Просмотр эпизода «Появление Луки». Соответствует ли вашим представлениям актер?

Кто Лука? Куда отправляется? (Сектант??? Знает о Сибири, не имеет паспорта, так как сектанты сжигали документы. Говорит о праведной земле, отправляется в Сибирь (Томск – передвижной пункт сектантов).

- Обманывал ли Лука или говорил правду? Говорят «ложь во благо», его дар надежды на чудо помогает кому-нибудь?

Составить таблицу «Ложь и правда в обещаниях Луки», используя цитатный материал.

Разрыв. Индивидуальное домашнее задание. Работа со статьей «Лгал ли Лука?» Яковева Г.Н., опубликованной в газете «Первое сентября» №45 2004 года.

- Как раскрывается скрытый смысл имени Лука («светлый») в отношениях странника к Ваське Пеплу и Наталье, Актеру и Анне, Бубнову и Сатину? Каковы особенности психологизма Горького, воплощенного в сказочках, притчах, назидательных притчах, в фигурной речи Луки?

- Кто из обитателей ночлежки мечтатель, фантазер, склонный верить утешениям Луки, а кто скептик, «бесчувственный» правдолюбец?
- Что может дать надежду или возрождение к новой жизни – суровая правда или утешительная ложь?

В тетрадь запишите нравственные вопросы, над которыми спорят герои пьесы.

1. Что лучше: суровая правда или утешительная ложь?

Домашнее задание: продолжить записи (еще 3 вопроса, которые пытаются разрешить герои).

Предполагаемый ответ

2. Спор о вере.

3. Спор о правде.

4. Спор о Человеке.

IV. 1) Работа с афишей.

- В каком возрасте находятся обитатели ночлежки7 (20-45 лет). А что должно происходить в этом возрасте у человека? (Создаются семьи, человек накапливает знания и опыт в выбранной специальности.) Что происходит в жизни наших героев? (Они теряют себя.)

2) Просмотр эпизода «Ночлежка». – Что поражает в этой сцене?

- Воссоздайте предысторию их жизни. Как они попали на дно?

На «дне жизни» были и сам М.Горький, и С.Есенин, и В.Маяковский. Но они выбрались «со дна» а есть ли такая возможность у наших героев? Оценить шансы каждого героя-мужчины.


V.Женские образы.

Все прекрасное на земле – от женщины.

М.Горький

Квашня

Анна

Настя

- Как попали на дно жизни прекрасные создания? Есть ли у них возможность выбраться?

Чтение 1 действия. Диалог Квашни с Актером???

Настя – подберите выражения, которыми обитатели ночлежки награждают эту героиню.

Предполагаемый ответ: дура, дуреха, «роковая любовь», мразь, идиотка, болванка, мерзавка, леди (ирон.), чертова кукла, милая девушка (Лука) Почему положительно о ней отзывается только Лука?


- Для чего М.Горький дает такое количество определений для Насти? (Показать внутренний мир обитателей ночлежки)

- В самом начале пьесы Настя читает книгу. Она самая умная в ночлежке? Почему она постоянно появляется с книгой? Для настии книга – спасение или помощь?

- В чем несчастье Насти? (Она добра и безвольна – сутенер Барон ее эксплуатирует. «Ведь ты … ты мной живешь, как червь яблоком!)

- Осознает ли Настя безысходность положения, в котором оказалась? (Текст. Действие IV.)

- Почему М.Горький часто показывает Настю плачущей? ( в плачущем человеке есть человек!)

- Найдите в тексте эпизоды, в которых Настя плачет. (У нее есть потребность в любви – значит она человек).

Чтение текста. История о любви (Действие III.). Верит ли кто-нибудь Насте? Тогда зачем она рассказывает свою историю? (Хочет верить сама.)

- Обратите внимание на ее речь в монологе, но монолог закончился, она «закрывает лицо руками и плачет».

- Почему Н. в этой сцене беззвучно плачет? О чем? Как проявляет себя в этой сцене М.Г. – психолог?

VI. Остальные обитатели ночлежки и их дом.

Обитатели ночлежки: босяки, бывшие люди, собаки бродячие, лишние, мертвецы, братия моя никудышная, рвань…

Подвал: сырое помещение, дно, тюрьма, яма для мусора, кладбище, низы общества.

VII. Проверка вопросов 3 уровня.

VIII. Анализ последнего действия.

1) Лука исчез.

Честь безумцу, который навеет

Человечеству сон золотой!

Бераже

- Каким же был «золотой сон», который рассеялся? (Анализ мечтаний каждого по афише)

2) «Пить будим, гулять будим, смерть пришел – помирать будим»

«Смерть пришел» - почему Горький меняет поговорку, ведь там «смерть придет»?

«Смерть пришел» - глагол сов. вида. Она уже и есть, смерть не физическая, духовная.

- Много ли нужно человеку в возрасте 20-45 лет? А обитателям ночлежки? (Нужна водка.)

3) Просмотр эпизода фильма «Пение».

Анализ песни, которые поют ночлежники. После каких событий ночлежники поют и что следует после этого?

Солнце всходит и заходит,

А в тюрьме моей темно.

Дни и ночи часовые

Стерегут мое окно.

Как хотите стерегите.

Я и так не убегу.

Мне и хочется на волю,

Цепь порвать я не могу.

- Почему песня для них является любимой?

Попробуйте проанализировать каждый по строке.

- «Солнце всходит и заходит» как понять эту строчку?

- Темно, потому что нет света? Фильм.

Обязательно!!! Как объяснить, слова о цепях? Какие у каждого из них цепи? Работа с афишей.

Далее построчный анализ.

4) Прочитайте последнюю реплику барона.

Удавился – сравните: повесился, задушился, покончил собой. Почему Горький выбирает именно удавился. (Характер самого героя)

Далее следует ремарка: Молчание. Все смотрят на Барона. Из-за его спины появляется Настя и медленно, широко раскрыв глаза, идет к столу.

- Как Горький проявляет себя как психолог?

- Как объяснить это молчание? Ведь ранее это был шумный крикливый, драчливый подвал.

«Эх, испортил песню, дурак!» Как Сатин произнес эту реплику? (Негромко – в потрясении.)

- А кого он называет дураком? Барона, сообщившего об этой новости некстати? Актера, который удавился? Заслушиваем все предположения.

Мой ответ – Актер, Барон, Сатин, Актер – все те, кто оказался на дне. Дурак – вся жизнь исковеркана.

А почему песню испортил? Почему она так любима. (В ней правда, которую так бояться ночлежники.) Какая эта правда?

5) Вернитесь к эпиграфу нашей части урока. Это отрывок из стихотворения, которое читает Актер.

Господа! Если к правде святой

Мир дорогу найти не сумеет, -

Честь безумцу, который навеет

Человечеству сон золотой!...

Если б завтра земли нашей путь

Осветить наше солнце забыло,

Завтра ж целый бы мир осветила

Мысль безумца какого-нибудь.


-Вспомните, почему, вспомнив стихотворение, Актер бежит сообщить об этом старику? (Любимое забыть – это плохо, - говорил старик.)

Некоторые исследователи считают, что Лука похож на Данко. Можно ли так утверждать?

- Почему так привлекателен жизненный вывод Луки о праведной земле: «если веришь, то есть»?   - Почему серии афористических высказываний, рифмующихся реплик как важнейшей особенности стилистики «На дне» были неизбежны? Чем нов афористический стиль в спорах о Правде и Человеке на рубеже XX века?

Исследовательская работа с текстом. Реплики Сатина и Луки о Правде, Человеке, Вере. Лука и Сатин: антиподы или родственные души? Почему Сатин неожиданно защищает Луку («Старик — не шарлатан!») на суде обитателей ночлежки после ухода старика?



Можно ли утверждать, что Лука активно противостоит былым романтическим героям Горького, тем, которые смело могли сказать о себе «мы с солнцем в крови рождены»?
Почему так трудно было актерам МХАТа и постановщику «На дне» К. С. Станиславскому снизить величие доброты и сострадания Луки?

-  Как раскрывается скрытый смысл имени Лука («светлый») в отношениях странника к Ваське Пеплу и Наталье, Актеру и Анне, Бубнову и Сатину? Каковы особенности психологизма Горького, воплощенного в сказочках, притчах, назидательных притчах, в фигурной речи Луки?
 Являются ли монологи Сатина о человеке, о правде — боге свободного человека переходным звеном от былых романтических верований Горького (образы Данко и Сокола) к будущему поклонению разуму, научному знанию?
 Сказывается ли в поведении героев пьесы этимология имен: Лука («светлый»), Настя («воскресшая»), Василиса («царственная»), Константин («постоянный») и др.?

Список использованной литературы:

1. Иванихин В.В. Почему у Ильина читают все?: КН. Для учителя. – М.: Просвещение, 1990.

2. Яковлев г.Н. Лгал ли Лука? - ://lit.1september.ru/article.php?ID=200404501

3. Чалмаев В. А., Мушинская Т. Ф.,   Страшнов С. Л. ,.,  Ласкина Н. И., Чертова И. И.,   Шайтанов И. О. , Крупина Н. Л. , Калганова Т. А. Уроки литературы в 11 классе. Книга для учителя. http://www.prosv.ru/ebooks/zuravlev_literatura_11/













hello_html_6f29e41f.gif

Григорий ЯКОВЛЕВ



Григорий Наумович ЯКОВЛЕВ (1931)— учитель Центра образования № 1811 г. Москвы, отличник народного просвещения России, кавалер Медали Пушкина, постоянный автор нашего еженедельника.

Лгал ли Лука?

Лука... святая душа.

Художник М.В. Нестеров

Это в чём же вру-то я?

Лука. «На дне»

О Максиме Горьком писали и пишут по-разному. Напомню два отзыва его великих современников: “замечательный писатель”, по словам Льва Толстого, обладавший, по мнению Александра Блока, “роковой силой таланта” и “благородством стремлений”.

Но в 80-х годах XX века он был уличён в том, что в последние пять лет жизни, обитая в Москве (после эмиграции) и, как выяснилось, находясь под надзором сталинских ищеек, одобрял социалистический строй и даже (кошмар!) восхвалял Сталина.

И кто при нём его не славил,
Не возносил — найдись такой!
А.Твардовский

Так-то оно так, но в конце XX века появилось несколько ядовитых статеек, авторы которых, захлёбываясь в злорадном азарте обличительного ликвидаторства, клеймили классика, и это едва не вошло в моду. В оглавлении учебной книги Г.С. Меркина «Русская литература XX века» (1995) Максим Горький не значится. Не было такого писателя в XX веке. Так что на эту книгу я ссылаться не буду. А в аннотации к ней сказано, что материалы представлены “в соответствии с новыми программами по литературе”. К счастью, немногие методисты поддались “диким крикам озлобленья”. Произведения Горького издаются и изучаются в школе, а пьеса «На дне» триумфально шествует по сценам мира более столетия. В опубликованных комплектах тем экзаменационных сочинений 2004 года было немало тем по творчеству писателя, больше всего — десять — по пьесе «На дне». Вот и мы не будем кричать: “Распни, распни его!” — и не станем курить фимиам, а лучше вслушаемся и вдумаемся в речи героев его драмы. Задуматься есть над чем.

Человеком, который “проквасил сожителей” убогой ночлежки, является странник Лука. Вокруг его персоны и его идей вертится драматическая карусель, раскрученная автором.

Спустя тридцать лет после опубликования пьесы, в разгар первой пятилетки, вернувшийся из Италии и старающийся найти своё место в советской жизни Горький пишет статью «О пьесах», где даёт уничтожающую оценку центральному герою: “И, наконец, есть ещё весьма большое количество утешителей, которые утешают только для того, чтоб им не надоедали своими жалобами, не тревожили привычного покоя ко всему притерпевшейся холодной души... Утешители этого ряда — самые умные, знающие и красноречивые. Они же поэтому и самые вредоносные... Именно таким утешителем должен был быть Лука в пьесе «На дне»...” Стоп! Эти слова вошли едва ли не во все учебники, начиная с 1933 года и по нынешнее время. Но почему “стоп!”? Да потому, что последняя фраза оборвана, вторая часть её обычно не цитировалась в учебниках. А на самом деле после слов: “Лука в пьесе «На дне»” — не точка и не многоточие, а запятая. Читаем: “...но я, видимо, не сумел сделать его таким”. Вот это главное. Не сумел или не захотел, но получилось нечто другое; драматург в этом признался, однако на протяжении всей жизни не перерабатывал коренным образом пьесу, не менял характера и поведения Луки, образ остался тем же. Почему? В этом надо разобраться.

Умные и тогда ещё свободные артисты истолковали образ по-своему, приоткрыв то хорошее, что, по их мнению, характеризовало Луку. Так исполнял эту роль одарённейший Иван Москвин. Побывав на первых представлениях, Горький 16 декабря 1902 года пишет К.П. Пятницкому, что Москвин прекрасно справился с ролью, но 25 декабря в письме к нему же выражает тревогу: “Хвалить — хвалят, а понимать не хотят. Я теперь соображаю — кто виноват? Талант Москвина–Луки или же неуменье автора?”

Но в том-то и заслуга автора, и ценность пьесы, что в ней точки над i не поставлены, оставлен на десятилетия или на века простор для споров, суждений, толкований. Это ещё не социалистический реализм. Определение типа утешителя, которое даёт Горький в статье «О пьесах», вряд ли применимо к Луке, но оно, как и его высказывание в 1928 году, приводимое ниже, созвучно духу времени поисков классовых врагов, проповеди ненависти, беспощадности, непримиримости, духу, которым в эти годы порой проникался и гуманист по натуре Горький. В 1928 году во время посещения Советского Союза, отвечая на митинге сормовичам, писатель сказал о Луке: “...Он — жулик. Все люди, которые пытаются утешить и примирить непримиримое, — жулики...”

Тем не менее Горький, повторюсь, не переделывает пьесу, как он поступал, например, с «Вассой Железновой», «Последними», «Фальшивой монетой», с очерком «Владимир Ильич Ленин» и другими произведениями, а решил напрочь отречься от своей лучшей пьесы: “«На дне» — пьеса устаревшая и, возможно, даже вредная в наши дни” (1932). Чем же она вредна? Быть может, слишком хорош “неполучившийся” Лука, и широкие массы чего доброго примут его идеи в государстве безбожников? Когда-то Блок записал в дневнике: “Большевики правы, опасаясь «Двенадцати»”. Горький же предупредил большевиков: опасайтесь моей пьесы, она вредна! Кому?

Этому настоянию драматурга, слава Богу, не вняли, пьесу не запретили, но авторская характеристика Луки, данная в 1932 году, на многие годы определила направление мысли литературоведов и трактовки образа Луки в учебниках — с учётом ещё одного высказывания Горького о главном вопросе пьесы: “...Что лучше — истина или сострадание? Что нужнее?” Причём лжецом и жуликом, по уверениям писателя, был, конечно, Лука, то есть должен был быть. И сдают мне бескомпромиссные школьники сочинения, нелогично, но упорно противопоставляя истину состраданию, сопереживанию.

А каким он должен был быть, Лука? Не потому ли он неоднозначен, что и сам Алексей Максимович в ту пору (девяностые годы XIX века — начало XX века) не столь прямолинейно решал политические и философские вопросы и образ Луки явился следствием и воплощением каких-то глубинно назревавших и своеобразно трансформировавшихся идей?

Вот, например, аллегорическая история «О Чиже, который лгал, и о Дятле — любителе истины» (1893). Чиж вдруг запел “песни, исполненные не только надежд, но и уверенности”. “До той поры все птицы, испуганные и угнетённые внезапно наступившей серенькой и хмурой погодой, пели песни... в них преобладали тяжёлые, унылые и безнадёжные ноты (в «На дне» — “Солнце всходит и заходит, а в тюрьме моей темно...” — Г.Я.), и птицы-слушатели сначала называли их хрипеньем умирающих, но потом понемногу привыкли (ночлежники в пьесе. — Г.Я.)... Тон всему в роще задавали вороны, птицы по существу своему пессимистические...” Чиж звал к новой жизни, “идти вперёд, уверовать в себя” и т.п. “И все птицы пели, и всем стало так легко, все чувствовали, что в сердцах родилось страстное желание жизни и счастья”. Но тут заговорил Дятел: “Я питаюсь червяками и люблю истину... вас нагло обманывают... бесстыдная ложь... А спросите господина Чижа, где те факты, которыми он мог бы подтвердить то, что сказал? Их нет у него...” Ну прямо как в пьесе «На дне»: “Поманил, а дороги не указал”. И вот Чиж посрамлён едоком червей, покинут всеми, и жизнь продолжает “течь куда-то мутным потоком”, если употребить горьковское выражение.

А Чиж остался и, сидя на ветке орешника, думал: «Я солгал, да, я солгал, потому что мне неизвестно, что там, за рощей, но ведь верить и надеяться так хорошо!.. Я же только и хотел пробудить веру и надежду — и вот почему я солгал... Он, Дятел, может быть, и прав, но на что нужна его правда, когда она камнем ложится на крылья?»” Аналогия с Лукой очевидна, хотя и не полна, даже последние слова Чижа перекочевали в пьесу и отданы Луке.

Возможно, кто-то скажет, что и здесь писатель обличает Чижа-Луку. Однако впоследствии Горький утверждал, что в образе Чижа отразились его мысли о социальном переустройстве жизни и чувство отчаяния от сознания собственного бессилия. Что же получается: Чиж — Лука — Горький? После спектакля С.Яблонский писал в 1902 году: “Спасибо Луке-Горькому за его лирическую поэму”. Разумеется, никакой идентичности нет, и Алексей Максимович неизменно публично распинал Луку, но в пьесе — другое. Автор может не одобрять ход мыслей своего героя, может не любить этого персонажа, но он его создал, и герой живёт уже своей жизнью, а читатели или зрители вольны воспринимать и толковать его по-своему. История литературы пестрит подобными примерами.

Случайно ли герой назван Лукой? Не намёк ли это на двойственную роль его? В переводе с латинского Лука — “светлый”, “светящийся”. Это имя носил апостол Христа, создатель одного из евангелий, врач, талантливый художник, последователь и толкователь учения Христа. С другой стороны, это имя может ассоциироваться с понятием лукавства, неискренности, что и приписывал Горький своему персонажу в публичных выступлениях.

Лука, изображённый в пьесе, — не идеал человеческий, не образец, не святой, а такой же босяк, как и остальные ночлежники. За спиной у него и преступления (дважды бежал с каторги), и не слишком нравственное общение с женщинами (“Я их, баб-то, может, больше знал, чем волос на голове было...”). Но он опытнее других, прошёл огни и воды, умён, добрее других, не столь обозлён ударами и уродством жизни. И дело в том, что при всей реалистической сути пьесы — произведения социально-бытового и философского — и несмотря на индивидуализацию характеров и речи, персонажи в известной мере условны, некоторые из них — рупоры определённых концепций, и особую значимость приобретают их высказывания, афоризмы, иногда — поступки. В первую очередь это относится к Луке.

Посмотрим же, в чём обвиняют или упрекают Луку литературоведы, методисты и учителя. Прежде всего во лжи. Возьмём учебники для 11-го класса. Под редакцией А.Дементьева: “Дело в том, что утешения Луки основаны не на правде, а на лжи... Ложь старика играет реакционную роль”. Под редакцией В.А. Ковалёва: “Всё это утешительная ложь”. Примеры можно множить. А в чём солгал Лука? Бубнов в упор спрашивает старика: есть ли Бог? Лука отвечает: “Коли веришь — есть; не веришь — нет...” Одним критикам ответ кажется уклончивым, лукавым, другим — правильным. Ночлежники не стали возражать, но ответ произвёл впечатление: Бубнов промолчал, а Васька Пепел (ремарка) “молча, удивлённо и упорно смотрит на старика”. Задумался. Солгал ли Лука? Нет. Ведь вера потому и называется верой, что она не требует доказательств. Отношение к Богу сугубо индивидуально. Верующий человек не сомневается в существовании Творца, атеист отрицает Его. Лев Толстой писал: “Надо определить веру, а потом Бога, а не через Бога определять веру...” («Исповедь»). И еще — запись в дневнике Толстого 23 ноября 1909 года по поводу пьесы «На дне»: “Есть ли тот Бог сам в себе, про которого я говорю и пишу? И правда, что про этого Бога можно сказать: веришь в него — и есть Он. И я всегда так думал”. Бог — в душе человека. Эта идея идёт ещё от Августина Блаженного, от Канта. Иные полагают, что Горький, как революционер и атеист, осуждал “странника” за такой “неопределённый” ответ Бубнову. Однако в эти и последующие годы писатель и сам был увлечён поиском новой религии, “богоискательством”, “богостроительством”, чего не мог ему простить Ленин. И даже Ниловна (и не только она) в романе «Мать», уже вовлечённая в революционную деятельность, “всё больше думала о Христе и о людях, которые, не упоминая имени Его, как будто даже не зная о Нём, жили — казалось ей — по Его заветам... Христос теперь стал ближе к ней...” А в своей «Исповеди» Горький призывал: “...Единый и верный путь ко всеобщему слиянию ради великого дела — всемирного богостроительства ради!”

Впрочем, соединение христианства и социализма было свойственно и русским революционным демократам XIX века.

Тебя послал бог гнева и печали
Царям земли напомнить о Христе, —

писал Некрасов в стихотворении «Пророк», посвящённом Чернышевскому.

Так что формулировка Луки вряд ли могла покоробить Горького в 1902 году, и не стоит к ней придираться.

Осуждая утешительство Луки (а это один из главных пунктов обвинения), критики традиционно следуют за горьковской самооценкой тридцатых годов: “Именно таким утешителем (то есть вредоносным. — Г.Я.) и является Лука” (учебник Л.И. Тимофеева). “Проповеди рабского смирения и служит его утешительная ложь” (учебник А.Дементьева). Слово “утешитель” уподобилось красному платку, вызывающему бешеную злобу быка. А между тем Утешителем именовал себя Иисус Христос (см. Евангелие от Иоанна, гл. 14). Там же Утешителем Христос называет Духа Святого. Почему драгоценные человеческие качества — доброта, сочувствие, сострадание, стремление помочь людям, утешить их — стали мишенью многолетних нападок литературоведов и пропагандистов? К сожалению, источник надо искать всё в тех же выступлениях и поздних статьях писателя. Что сказано, то сказано. А сказано было следующее: “...Владимир Ленин решительно и навсегда вычеркнул из жизни тип утешителя, заменив его учителем революционного права рабочего класса”. Что и говорить: Ленин не был утешителем; сколько замечательных людей он и его наследники “вычеркнули из жизни”, провозгласив отказ от морали в политике!

Я могу ещё как-то понять тех, кто в сталинские времена не решался в своих исследованиях отступить от догм категорически заявленной Горьким концепции. Но в наше-то время что мешает переоценке? Да, Лука — добрый человек, говорит несчастным людям ласковые слова, утешает в беде, помогает; и люди, истосковавшиеся по человеческому отношению, заботе, сами просят, чтобы их утешили.

Наташа. Господи! Хоть бы пожалели... хоть бы кто слово сказал какое-нибудь! Эх вы...

Лука. Человека приласкать — никогда не вредно... Жалеть людей надо! Христос-то всех жалел и нам так велел...”

Здесь нет ни лицемерия со стороны Луки, ни унижающей жалости. Не тот случай. И вообще-то говоря, неужели уж так вредна жалость? Равнодушие или жестокость лучше? “Не жалеть... не унижать его жалостью... уважать надо!” — патетически возглашает Сатин. Да кто же, если не Лука, единственный в ночлежке, по-настоящему уважает униженных и оскорблённых не им людей (но не Костылёва, не Василису, не полицейского Медведева, о которых говорит с презрением или с иронией)? Он не раз напоминает: “всякого человека уважать надо” — и поступает соответственно. Не жалеть, не утешать, держать в ежовых рукавицах — это по-сталински, по-ежовски. А хорошая поэтесса Юлия Друнина пожаловалась в стихотворении: “Кто б меня, унизив, пожалел...” Пожалел бы — может, и не покончила бы самоубийством мужественная женщина, прошедшая войну. Простой народ, говоря иногда: “Я его жалею”, имеет в виду другое — “люблю”.

Относиться к людям по-божески — принцип Луки; человек, “каков ни есть — а всегда своей жены стоит”; “если кто кому хорошего не сделал, тот и худо поступил”. Прекрасные мысли, верные слова!

Перейдём к другим обвинениям, брошенным Луке. Он якобы обманул перед смертью Анну, он виновен в самоубийстве Актёра. Анна умирает, идут последние минуты её жизни. Клещ, её муж, вместо помощи и сочувствия, поглощая пельмени, предназначенные ей, бормочет: “Ничего... может — встанешь... бывает!” И, сказав это, уходит (ремарка). Вот где ложь и равнодушие, приписываемые Луке! Клещ успокаивает Анну так же лицемерно, как Иудушка в «Господах Головлёвых» утешал умирающего брата: “Встань да и побеги! Труском-труском...” А что говорит страдающей Анне Лука? “А Господь взглянет на тебя кротко-ласково и скажет: знаю я Анну эту! Ну, скажет, отведите её, Анну, в рай! Пусть успокоится... знаю я, жила она — очень трудно... очень устала... Дайте покой Анне...” Что может сказать верующий человек умирающему? Естественно, он обращается к Богу и повторяет азы христианского учения о загробной жизни. Признать это ложью — значит признать ложным религиозное мировоззрение. Но оставим это занятие коммунистическим пропагандистам. Лука искренен. От утешения Анны ему никакой выгоды — счёт идёт на минуты. Из воспоминаний М.Ф. Андреевой о первом чтении пьесы: “Горький читал великолепно, особенно хорошо Луку. Когда он дошёл до сцены смерти Анны, он не выдержал, расплакался”.

Всё, что касается судьбы Актёра, требует более обстоятельных объяснений, ибо это ставят в вину Луке почти все учебники. Учебник В.В. Агеносова: “Горький же через судьбу Актёра уверяет (каков стиль! — Г.Я.) читателя и зрителя в том, что именно ложная надежда может привести человека к петле”. Старик, желая помочь людям подняться со “дна”, найти себя, вернуться к нормальной жизни, сообщает Актёру, что есть в России лечебницы, где бесплатно лечат алкоголиков: “...Ты пока готовься! Воздержись... возьми себя в руки и — терпи... А потом — вылечишься... и начнёшь жить снова... хорошо, брат, снова-то!” Чистый сердцем Актёр верит, перестаёт пить, копит деньги на дорогу. Но разрушить мечту и веру слабохарактерного человека ничего не стоит. И “образованный” безжалостный Сатин, шулер, пьяница, убеждённый бездельник и циник, дважды рубит с плеча: “Фата-моргана! Наврал тебе старик... Ничего нет! Нет городов, нет людей... ничего нет” Злобная чушь! “Врёшь!” — кричит Актёр. Но через некоторое время Сатин в присутствии Актёра гнёт своё: “Старик! Чего ты надул в уши этому огарку?” Это уже крах. Вдобавок Лука никак не может “вспомнить” адреса больницы. Актёр вешается. Лука не мог назвать адресов (вспомним Чижа), но он много бродил по Руси, много видел, о многом слышал и говорил обо всём в меру своей осведомлённости. И ведь не врал! Я читал, что в эти годы в России по крайней мере три лечебницы бесплатно занимались алкоголиками. Что и говорить о Москве, где издавна существовал целый ряд благотворительных заведений. Вот фрагмент из книги очерков М.Н. Загоскина «Москва и москвичи» (1842–1850).

“— А это также дворец? — сказал Дюверние, указывая на Голицынскую больницу.

— Нет, это больница...

— А это что за великолепное здание? — спросил он через полминуты.

— Больница.

— Ого? — прошептал француз <…> — Три больницы, похожие на дворцы, и все три почти сряду!.. — шептал путешественник.

— Есть недалеко отсюда и четвёртая... И в других частях города есть странноприимные дома и больницы, ничем не хуже этих”.

Бесплатные больницы для рабочих были при фабриках Саввы Морозова, например в Шуе. Больница для неимущих, в которой служил отец Ф.М. Достоевского, находилась на Божедомке в Москве. Там и сейчас институт туберкулёза и больница. Нынешняя 23-я больница до революции бесплатно лечила чернорабочих. Всегда бесплатно обслуживала население 1-я Градская больница. Это перечень неполон. Выходит, что врал-то не Лука, а Сатин. И прояви Актёр волю и терпение — жизнь его могла сложиться иначе.

Советы Луки конкретны, как и его посильная помощь соночлежникам. Ваське Пеплу он рекомендует найти работу в Сибири. Три тысячи крестьян в эти годы отправились туда в поисках работы и лучшей жизни. И Пепел, который, помним, как-то упрекнул старика во лжи, потом поверил ему, стал готовиться к поездке в Сибирь, уговаривал отправиться с ним Наташу, мечтал вести честный образ жизни. Чем раньше он предпринял бы эту поездку, тем вернее бы распутал узлы, не совершил бы убийства и наверняка нашёл бы работу.

Мнимые преступления и проступки Луки тенденциозно нанизываются на обвинительную нить. Вот, дескать, и ложные советы давал, и спасать Ваську в экстремальной ситуации, во время убийства Костылёва, не бросился, не помешал убийству, а потом исчез, не объявил себя свидетелем. Но, во-первых, помешал — одну попытку убийства он предотвратил: умышленно устроил громкую возню на печи и “воюще позёвывал”, чем отпугнул заговорщиков, а потом объяснял Пеплу опасность его намерений. Во-вторых, в качестве свидетеля беспаспортному бродяге и беглому каторжнику оставаться было совершенно бессмысленно. “Какой я свидетель...” — уходя, произносит Лука. Пепла он бы не спас, а сам надолго сел бы в тюрьму. В-третьих, не надо ждать от Луки героического самопожертвования, его роль — другая. И тем паче он не революционный борец за свободу рабочего класса.

Но он не лжец и не безумец. “Безумным стариком” обозвали его недавно в телефильме о Максиме Горьком. О безумцах читает стихи Актёр:

Господа! Если к правде святой
Мир дорогу найти не умеет, —
Честь безумцу, который навеет
Человечеству сон золотой!

Если б завтра земли нашей путь
Осветить наше солнце забыло,
Завтра ж целый бы мир осветила
Мысль безумца какого-нибудь.

Эти стихи (второе четверостишие, как правило, не приводится), по мнению методистов, подтверждают иллюзорность предложений и советов Луки и его отрыв от реальных жизненных проблем. Но ведь в стихотворении Беранже мысль иная и отношение к “безумцам” отнюдь не негативное, скорее это гимн двигателям прогресса, апофеоз.

Смерть безумцам!” — мы яростно воем,
Поднимаем бессмысленный рёв...
Мы преследуем их, убиваем,
А статуи потом воздвигаем,
Человечеству славу прозрев...

В Новый мир по безвестным дорогам
Плыл безумец навстречу мечте,
И безумец висел на кресте,
И безумца мы назвали Богом!
(«Безумцы»; перевод В.Курочкина)

В учебнике В.В. Агеносова (статья о Горьком М.М. Голубкова) сказано: “Все (?) герои сходятся в том, что надежда, которую Лука вселил в их души, — ложная”. Ошибочное утверждение. Не всех обнадёживал старик, поэтому обо всех нельзя говорить. Серьёзно “обнадёживал” только Анну, Актёра и Пепла с Наташей. Покойная Анна не могла ничего сказать, а надежды Актёра и Пепла не сбылись не по вине Луки. И ни на чём герои не сходятся. Положительно отзываются о Луке в четвёртом акте Клещ, Настя, Татарин, Сатин (о нём — особый разговор). На чём основано заключение М.М. Голубкова — неясно.

Но рассказы Луки о работе в Сибири и о бесплатных лечебницах могли показаться обитателям ночлежки вымыслом, ибо они об этом ничего никогда не слышали и не читали, а полуобразованные Барон и Сатин вращались в иной сфере, а позднее их кругозор был ограничен тюрьмой. Скажи современному Маугли, всю жизнь проведшему в джунглях, что существуют компьютеры, обладающие феноменальной памятью, что в каждом доме есть телевизор и т.п., он же вспыхнет, если хоть немного владеет речью: “Зачем ты всё врёшь?” Кроме того, ночлежники, за исключением Татарина, либо не верят в Бога, либо ни во что не верят (Барон, Бубнов).

В учебниках пишут, что Луке Горький противопоставил Сатина и что гордый Сатин разоблачает Луку: “Горький показывает в нём человека, при всех испытаниях сохранившего человеческое достоинство и веру в лучшую жизнь” (учебник Л.И. Тимофеева). “Знаменитый монолог Сатина о человеке, в котором он утверждает необходимость уважения вместо жалости, а жалость рассматривает как унижение, — выражает иную жизненную позицию” (учебник В.В. Агеносова). Но уж если Сатин и Лука антагонистичны, то положительной персоной будет, скорее, Лука. Кто такой Сатин? Такой же подонок, как и многие, если не хуже; причём если Лука призывает своим трудом добиться перемен в жизни и даёт дельные советы (когда может это сделать), чуток и заботлив, то Сатин, эгоистично, грубо и высокомерно общающийся с ночлежниками, обзывающий их “скотами”, “тупыми, как кирпичи”, “огарками”, “дубьём” и т.п., предлагает единственный выход — ничего не делать, “обременять землю”, и сам не расположен трудиться. Убийца, пьяница, мошенник, равнодушно и жестоко относящийся к живым и погибающим людям, готовый за пятак на всё, — и это “человек, сохранивший достоинство и веру в лучшую жизнь”?! И он ещё декламационно провозглашает уважение к человеку! Впрочем, в этом случае он повторяет мысли и слова Луки, и прав Горький, сказав, что они чуждо звучат в устах Сатина. Сатин берёт под защиту Луку, называет его умницей, понимающим, что правда заключена в человеке и его возможностях, искренне жалевшим людей и только поэтому обманывавшим их, но вовсе не шарлатанившим. Лука произвёл сильное впечатление на Сатина, старик “из головы вон не идёт”. В известных монологах он по существу излагает постулаты Луки: и об уважении к человеку, и о том, что человек “всё может” (мысли Горького, некоторые из них дословно прозвучат через год в поэме «Человек»). Оправдав Луку и одарив его панегириком, а после одного из монологов предложив выпить за его здоровье, Сатин переходит к обобщениям, которые критиками восприняты как выпад непосредственно против Луки и его взглядов. Но было бы нелогично, сказав столько добрых слов о старике, тут же устроить атаку на него. Думаю, что не Луку имеет в виду Сатин. Да и сам Максим Горький обмолвился: “Но из утешений хитрого Луки Сатин сделал свой вывод — о ценности всякого человека”. Да, именно об этом неоднократно говорил Лука. Как видно, он в известной степени оказался наставником ночлежного оратора. “Человек — может добру научить...” — убеждал Лука. Чему-то научил Сатина, чему-то не успел научить. Упомянув о многих лжецах, Сатин быстро переводит монолог в классово-политическую плоскость: “Ложь оправдывает ту тяжесть, которая раздавила руку рабочего... и обвиняет умирающих с голода...” Лука к этому не имеет отношения: не оправдывал “тяжесть” и не обвинял “умирающих с голода”. А в ночлежке есть всего один бывший рабочий — Клещ, бессердечный индивидуалист, о котором Горький в 30-х годах резко отозвался, отделив его от рабочего класса: “...новой правды он не чувствует и не понимает”. Но и ему Лука ничего плохого не сказал и не сделал. Ложь, говорит Сатин, нужна тем, “кто живёт чужими соками”. Это можно отнести к ханже, крохобору и кровопийце Костылёву, к его остервенелой жене Василисе, но уж никак не к Луке.

Так из чего же следует, что Сатин в своём монологе развенчивает Луку, как нас уверяют многотиражные учебники? В пьесе должно было прозвучать осуждение лжи, прославление правды, возвеличивание человека, а сказать это было некому, не было среди босяков в пьесе достойных, и, как признавался Горький, он доверил свои мысли и слова недостойному Сатину — не герою.

Отношение к Луке — сеятелю добра, а не зла, к его идеям и поступкам пора пересмотреть, отказавшись от традиционной тенденциозности, предвзятости, упорного непонимания языка искусства. Восторжествует истина, Максим Горький — создатель умной, талантливой пьесы — не пострадает: его творение сказало зрителю больше, чем его же самооценки, мешающие объективному анализу произведения.


Автор
Дата добавления 02.04.2016
Раздел Русский язык и литература
Подраздел Конспекты
Просмотров148
Номер материала ДБ-002812
Получить свидетельство о публикации

"Инфоурок" приглашает всех педагогов и детей к участию в самой массовой интернет-олимпиаде «Весна 2017» с рекордно низкой оплатой за одного ученика - всего 45 рублей

В олимпиадах "Инфоурок" лучшие условия для учителей и учеников:

1. невероятно низкий размер орг.взноса — всего 58 рублей, из которых 13 рублей остаётся учителю на компенсацию расходов;
2. подходящие по сложности для большинства учеников задания;
3. призовой фонд 1.000.000 рублей для самых активных учителей;
4. официальные наградные документы для учителей бесплатно(от организатора - ООО "Инфоурок" - имеющего образовательную лицензию и свидетельство СМИ) - при участии от 10 учеников
5. бесплатный доступ ко всем видеоурокам проекта "Инфоурок";
6. легко подать заявку, не нужно отправлять ответы в бумажном виде;
7. родителям всех учеников - благодарственные письма от «Инфоурок».
и многое другое...

Подайте заявку сейчас - https://infourok.ru/konkurs


Выберите специальность, которую Вы хотите получить:

Обучение проходит дистанционно на сайте проекта "Инфоурок".
По итогам обучения слушателям выдаются печатные дипломы установленного образца.

ПЕРЕЙТИ В КАТАЛОГ КУРСОВ


Идёт приём заявок на международный конкурс по математике "Весенний марафон" для учеников 1-11 классов и дошкольников

Уникальность конкурса в преимуществах для учителей и учеников:

1. Задания подходят для учеников с любым уровнем знаний;
2. Бесплатные наградные документы для учителей;
3. Невероятно низкий орг.взнос - всего 38 рублей;
4. Публикация рейтинга классов по итогам конкурса;
и многое другое...

Подайте заявку сейчас - https://urokimatematiki.ru

Похожие материалы

Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.
Специальное предложение
Вверх