1313256
столько раз учителя, ученики и родители
посетили сайт «Инфоурок»
за прошедшие 24 часа
Добавить материал и получить бесплатное
свидетельство о публикации
в СМИ №ФС77-60625 от 20.01.2015
Инфоурок Русский язык КонспектыИнтегрированный урок литературы Восточной Сибири "... Воспоминания безмолвно предо мной свой длинный развивают список..."

Интегрированный урок литературы Восточной Сибири "... Воспоминания безмолвно предо мной свой длинный развивают список..."

библиотека
материалов

Класс:

Учитель:

О.Н. Кондурарь, учитель русского языка и литературы,

Е.В. Барахтенко, учитель истории.


Тема: «…Воспоминание безмолвно предо мной свой длинный развивает свиток…» по произведению Н.А. Белоголового «Воспоминания сибиряка. Из детских лет».

Урок: общеметодологической направленности, интеграция истории и литературы Восточной Сибири

Деятельностная цель:


Формирование у учащихся деятельностных способностей и способностей к структурированию и систематизации изучаемого предметного содержания, формирование способности учащихся к новому способу действия, связанному с построением структуры изученных понятий и алгоритмов.


Содержательная цель:


Обобщить и систематизировать знания учащихся о жизни декабристов в Восточной Сибири на материале очерка Н.А. Белоголового «Воспоминания сибиряка. Из детских лет»


Задачи:


  1. Закрепить понятия: документальный очерк, мемуары.

  2. Познакомить учащихся с воспоминаниями современников Н.А. Белоголового о декабристах, проживавших на территории Восточной Сибири.

  3. Развивать эмоциональное восприятие художественного произведения, образное и аналитическое мышление.

  4. Создать в конце урока коллаж, в котором учащиеся отразят свои представления об изученном произведении и личностях декабристов.


Структура урока общеметодологической направленности :


  1. Этап мотивации.

  2. Этап актуализации и фиксирования индивидуального затруднения в проблемном учебном действии.

  3. Этап закрепления с проговариванием во внешней речи.

  4. Этап включения изученного в систему знаний.

  5. Этап рефлексии, оценка знаний учащихся.

  6. Д/з.








Ход урока

  1. Этап мотивации.

Приветствие учителя. Проверка готовности к уроку.

Просмотр ролика из фрагментов кинофильма «Звезда пленительного счастья», на доске изображение Н.А. Белоголового, закрыта тема урока: «…Воспоминание безмолвно предо мной свой длинный развивает свиток…», на столах фрагменты иллюстраций, фотографий декабристов, деревни Малая Разводная, изображения значимых деталей из очерка «Воспоминания сибиряка».

  1. Этап актуализации и фиксирования индивидуального затруднения в проблемном учебном действии.

Учащим предлагается подумать и предположить о чем пойдет речь на уроке.

  1. Этап закрепления с проговариванием во внешней речи.

Одному из учащихся предлагается обобщить ответы одноклассников и сформулировать тему урока. Снимается лист, прикрывающий тему урока, и учитель сообщает тему, цель, задачи урока:

Содержательная цель:

Обобщить и систематизировать знания учащихся о жизни декабристов в Восточной Сибири на материале очерка Н.А. Белоголового «Воспоминания сибиряка. Из детских лет»

Задачи:

1. Закрепить понятия: документальный очерк, мемуары.

2. Познакомить учащихся с воспоминаниями современников Н.А. Белоголового о декабристах, проживавших на территории Восточной Сибири.

3. Создать в конце урока коллаж, в котором учащиеся отразят свои представления об изученном произведении и личностях декабристов.

  1. Этап включения изученного в систему знаний.

Учитель истории рассказывает о восстании на Сенатской площади.

Учащиеся разбиваются на группы, распределяют роли: историк, литературовед, художник, аналитик и начинают работать с предложенным эпизодом текста, заполняя карточку героя очерка,

НАПРИМЕР:

Ф.И.О.

Алексей Петрович Юшневский

Портрет

Внешность




Черты характера



Интересы



Историческая роль


Авторская оценка (отношение к герою очерка)


Художнику предлагается раскрасить предложенные черно-белые иллюстрации, опираясь на описания в тексте художественного произведения.

Аналитик защищает подводит итог работе всех участников творческой группы и «защищает» «своего» литературного персонажа (декабриста) перед классом.

Прослушивание письма С.И. Трубецкого к супруге, и чтение письма-стилизации

К потомкам (сочинила Николь Мышко).

После всех выступлений учащихся, художники прикрепляют на доске свои работы, образуя коллаж из «воспоминаний» Николая Андреевича Белоголового, подводится итог, что разрозненные фрагменты сложились в единое целое, как воспоминания автора сложились в литературный труд, в документальный очерк.


  1. Этап рефлексии, оценка знаний учащихся.

+/-

Я доволен своей работой на уроке



Я горжусь своей командой



Я узнал много нового и интересного о декабристах



Я запомню произведение «Воспоминания сибиряка» навсегда.



Лучше всего на уроке мне удалось_________________________________________________________



6. Д/з.:

  • Индивидуальное задание: сообщение о В.М. Михееве;

  • Прочитать рассказ В.М. Михеева «Учитель».

























ПРИЛОЖЕНИЯ:



Ф.И.О.

Алексей Петрович Юшневский

Портрет

Внешность







Черты характера






Интересы






Историческая роль






Авторская оценка (отношение к герою очерка)






















Ф.И.О.

Александр Викторович Поджио

Портрет

Внешность







Черты характера






Интересы






Историческая роль






Авторская оценка (отношение к герою очерка)



























Ф.И.О.

Артамон Захарович Муравьев

Портрет

Внешность







Черты характера






Интересы






Историческая роль






Авторская оценка (отношение к герою очерка)



























Ф.И.О.

Александр Иванович Якубович

Портрет

Внешность







Черты характера






Интересы






Историческая роль






Авторская оценка (отношение к герою очерка)





























Ф.И.О.

Николай Алексеевич Панов

Портрет

Внешность







Черты характера






Интересы






Историческая роль






Авторская оценка (отношение к герою очерка)






























Ф.И.О.

Петр Иванович Борисов

Портрет

Внешность







Черты характера






Интересы






Историческая роль






Авторская оценка (отношение к герою очерка)






















Александр Викторович Поджио


Через несколько дней отец снова сам повел нас в Малую Разводную, предупредив, что мы увидим там своего нового будущего учителя(…) Марья Казимировна вышла к нам заплаканная (Алексей Петрович Юшневский умер), тоже вся в черном, и при виде нас разразилась рыданиями; понятно, и наши нервы не могли выдержать такого испытания, и мы тоже горько разрыдались. Но тут вскоре подошел к нам будущий наш учитель, увел нас за руки в ту комнату, которая во время пребывания нашего в Разводной служила нам классной, и подверг легкому экзамену наши сведения во французском языке. Благоговение и привязанность, какие внушил нам к себе покойный Юшневский, были так глубоки, что я помню, с каким недоброжелательством и даже враждебным чувством смотрели мы на человека который должен был заменить его для нас, и как неохотно ему отвечали. Учитель этот был Александр Викторович Поджио, также декабрист, но которого мы до сих пор ни разу не видали у Юшневских. С этим наставником связали меня впоследствии самые теплые и дружеские отношения, продолжавшиеся до самой его смерти, постигшей его в 1878 году, а потому я имею возможность привести о нем более подробные сведения.

Длинные черные волосы, падавшие густыми прядями на плечи, красивый лоб, черные выразительные глаза, орлиный нос, при среднем росте и изящной пропорциональности членов, давали нашему новому наставнику привлекательную внешность и вместе с врожденною подвижностью в движениях и с живостью характера ясно указывали на его южное происхождение. Под этой красивой наружностью скрывался человек редких достоинств и редкой души. Тяжелая ссылка и испорченная жизнь только закалили в нем рыцарское благородство, искренность и прямодушие в отношениях, горячность в дружбе и тому подобные прекрасные свойства итальянской расы, но при этом придали ему редкую мягкость, незлобие и терпимость к людям, которые до конца его жизни действовали обаятельно на всех, с кем ему приходилось сталкиваться. Я много странствовал по свету, много знавал хороших людей, однако другого такого идеального типа альтруиста мне не приходилось встречать(…). С безукоризненной чистотой своих нравственных правил, с непоколебимой верностью им и последовательностью во всех своих поступках и во всех мелочах жизни, с неподкупною строгостью к самому себе – он соединял необыкновенную гуманность к другим людям и снисходительность к их недостаткам, и в самом несимпатичном человеке он умел отыскать хорошую человеческую сторону, искру добра и старался раздуть эту искру; делал он это как-то просто, безыскусственно, в силу инстинктивной потребности своей прекрасной натуры, не задаваясь никаким доктринерством, никакою преднамеренною тенденциозностью. Оттого-то, будучи человеком среднего, невыдающегося ума, он производил сильное впечатление на окружающих, главное – своею нравственной чистотой и духовной ясностью, и всякий в беседе с ним ощущал, как с него постепенно сходила черствая кора условных привычек и ходячей морали, и в его присутствии всякий чувствовал себя чище и становился примиреннее с людьми. Зато все знавшие его не только к нему сильно привязывались, но у многих любовь эта доходила до боготворения.



Николай Алексеевич Панов

Я был очень застенчив и легко терялся с мало знакомыми мне людьми, а потому всякий наезд гостей, когда в зале накрывали к обеду большой стол, обращался для меня в немалую пытку. Особенно боялся я декабриста Панова, который довольно часто приезжал к обеду и любил потешаться надо мной. Это был небольшого роста плотный блондин, с большими выпуклыми глазами, с румянцем на щеках и с большими светло-русыми усами; за обедом он начинал стрелять в меня шариками хлеба и, должно быть любуясь моим конфузом, приставал ко мне с вопросами обыкновенно все в одном и том же роде: «А зачем у тебя мои зубы? когда ты у меня их стащил? давай же мне их тотчас же назад!». Следующие разы повторялись те же вопросы по поводу носа, глаза; я краснел до ушей, готов был провалиться под стол и был чрезвычайно рад, когда по окончании обеда мог удалиться в свою комнату. Декабрист Николай Алексеевич Панов принадлежал к числу самых мужественных, самых решительных участников восстания 14 декабря 1825 года.

Он отказался присягать Константину, когда к присяге приводился весь полк. Панов переходил от роты к роте и призывал солдат к неповиновению. А когда на Сенатской площади раздались выстрелы, он воскликнул: «Слышите, ребята, там уже стреляют! Побежим на выручку нашим, ура!» После подавления восстания Панов мог скрыться, какой-то человек предложил ему «партикулярную шинель», чтобы он мог уйти с площади, но Панов отказался. Ночь пробыл у брата, но узнав, что арестовано много солдат и офицеров, поехал в Петропавловскую крепость и сдался коменданту. Попытаемся восстановить его биографические данные. Родился Николай Алексеевич в 1803 году; в 1820 году произведен в подпрапорщики, а в 1824 году — в поручики. В лейб-гвардии гренадерском полку он командовал 4 ротой. Панов принадлежал к числу образованных людей, хорошо знал французский и немецкий языки, увлекался математикой, историей, географией. На следствии показал, что начало его вольнодумству положило чтение «книг о революции».





















Петр Иванович Борисов.

На этом же дворе у ворот стояла еще небольшая крестьянская изба с окнами, выходившими на деревенскую улицу, и в ней помещались декабристы – два брата Борисовы; отец прошел с нами и к ним. Старший брат, Петр Иванович, был необыкновенно кроткое и скромное существо; он был невысокого роста, очень худощав; я до сих пор не могу позабыть его больших вдумчивых глаз, искрившихся безграничной добротой и прямодушием, его нежной, привлекательной улыбки и тихой его речи. Он представлялся совершенною противоположностью только что оставленному нами А. З. Муравьеву: насколько последний был шумен, неудержимо весел и экспансивен, настолько первый казался тих, даже застенчив в разговоре и во всех своих движениях, и какая-то сосредоточенная, глубоко засевшая на душе грусть лежала на всем его существе. О П. И. Борисове мне придется говорить еще не раз, так как он вскоре сделался также нашим наставником. Жил он вместе со своим братом Андреем Ивановичем, у которого развилась в ссылке психическая болезнь, что-то вроде меланхолии; он чуждался всякого постороннего человека, тотчас же убегал в другую комнату, если кто-нибудь заходил в их избушку, и Петр Иванович был единственным живым существом, которое он допускал до себя и с которым свободно мог разговаривать – и взаимная привязанность этих братьев между собой была самая трогательная. Из России они ни от кого помощи не получали и жили скудно на пособие от товарищей-декабристов; кроме того, П. И. зарабатывал ничтожные крохи рисованием животных, птиц и насекомых и был в этом искусстве, не находившем в то время почти никакого спроса в России, тонким мастером. А. И. тоже не оставался без дела: он научился переплетному ремеслу и имел небольшой заработок.

В отсутствие Алексея Петровича Юшневского для занятий с нами математикою являлся Петр Иванович Борисов, с которым у нас также и тотчас установились наилучшие отношения. Если Юшневский нам импонировал своим обширным умом и сдержанностью и мы питали к нему благоговейное уважение, не лишенное некоторого трепета, то с Борисовым у нас завязалась прямая и самая бесхитростная дружба, так как при своей непомерной безобидности и кротости он нам был больше по плечу. Он нас увлекал большою своей страстью к природе и к естественным наукам, которые изучил недурно, особенно растительное и пернатое царства Сибири; рисовал же он птиц и животных, как я упоминал выше, с замечательным мастерством. По окончании уроков он, если день был хороший, тотчас же брал нас с собой на прогулку в лес, и для нас это составляло великое удовольствие; в лесу мы не столько резвились на просторе, сколько ловили бабочек и насекомых и несли их к Борисову, и он тут же определял зоологический вид добычи и старался поделиться с нами своими сведениями. Иногда приводил он нас к себе в свой крохотный домик, и тогда, лишь только мы переступали порог комнаты, несчастный брат его, никогда не снимавший с себя халата и не выходивший на воздух, порывисто вскакивал из-за переплетного станка и убегал в соседнюю комнату, так что мы никогда не видали его лица. В жилище Борисова нас всегда манила собранная им не большая коллекция сибирских птиц и мелких животных, а также великое множество его собственных рисунков, за работой которых он просиживал все часы своих досугов. В этой страсти он находил для себя источник труда и наслаждения в своей однообразной и беспросветной жизни, а товарищи старались сделать из нее ресурс для материального улучшения обстановки братьев.


Алексей Петрович Юшневский

Юшневские, особенно муж, расспрашивали брата и меня о наших занятиях, но формальному экзамену, кажется, нас не подвергали. Помню одно, как общее впечатление этого визита, что Юшневский как-то сразу покорил наши детские сердца и что на обратном пути мы с братом находились в восторженном настроении от мысли, что поступаем на руки к такому прекрасному учителю.

Алексею Петровичу – так звали Юшневского – было тогда за 50 лет; это был человек среднего роста, довольно коренастый, с большими серыми навыкате и вечно серьезными глазами; бороды и усов он не носил и причесывался очень оригинально, зачесывая виски взад и вверх, что еще более увеличивало его и без того большой лоб. Ровность его характера была изумительная; всегда серьезный, он даже шутил не улыбаясь, и тем не менее в обращении его с нами мы постоянно чувствовали, хотя он нас никогда не ласкал, его любовное отношение к нам и добродушие. На уроках он был всегда терпелив, никогда не поднимал своего голоса

Юшневский кроме того был хороший музыкант и слыл чуть ли не лучшим учителем для фортепиано в Иркутске, но искусство это в нашей глухой провинции в те времена не пользовалось большим распространением и не могло прокормить учителя.

Время для нас проходило незаметно в уроках с Юшневским и Борисовым, в прогулках и играх, а вечерами, когда наступили длинные осенние вечера, и если у Юшневских не было гостей, А. П. или рассказывал нам что-нибудь, то поучительное, то забавное, или заставлял нас по очереди читать вслух разные рассказы и путешествия достаточно удобопонятные, чтобы заинтересовать наше воображение. Я хотя и учился с большим старанием, но в детстве был порядочный разгильдяй и очень рассеянный мальчик, и Юшневский прозвал меня почему-то «рахманным», и эта кличка оставалась за мной в продолжение всего пребывания в их доме. Чтобы иллюстрировать степень моей тогдашней сообразительности, могу привести следующий образчик. Как-то в начале осени я схватил насморк; Юшневская заметила это за ужином и приказала мне, когда я буду ложиться спать, намазать хорошенько подошвы свечным салом. Я и исполнил приказание буквально, а так как в то время признавал существование подошв только у обуви, то, улегшись в постель, взял свои сапоги и очень добросовестно начал мазать их подошвы салом. За этой работой застал меня Юшневский и с большим изумлением спросил: «Коля, что за глупости ты это делаешь?» – и когда я ему с деловитою озабоченностью ответил: «Марья Казимировна мне приказала от насморка намазать подошвы», – то даже он, этот почти никогда не улыбавшийся человек, не мог удержаться и разразился громким смехом. И долго мне доставалось за эти подошвы и за этот первый опыт моей медицинской практической деятельности!

Кроме товарищей нередко посещали Юшневских в качестве гостей и кое-кто из образованных городских обывателей. Юшневский был большой хлебосол и очень любил угощать малорусскими и польскими блюдами, а потому гости эти нередко оставались к обеду. Во время нашей жизни у него он отвел на дворе небольшое место под окнами, огородил его частоколом и посеял кукурузу, нянчился он с ней с удивительным старанием, сам поливал, укрывал от утренников и добился-таки своего; я помню, с каким торжеством он потом угощал за обедом своих гостей разваренной кукурузой. Гости ели этот неизвестный до того в Сибири продукт, и хозяин был очень доволен своей победой над суровым климатом. Вообще за довольно обширным своим огородом он следил сам, хотя поддерживал его исключительно для своей домашней потребности; сельским же хозяйством вовсе не занимался. Деревенское население относилось к нему с большим уважением и часто обращалось за советом.

Мы продолжали ездить к Юшневскому и оставались у него с понедельника до субботы, и не могу наверное припомнить, но, кажется, в январе 1844 г. нашим занятиям суждено было внезапно прерваться. Случилось, что в это время умер в деревне Оёк (верстах в 30 от Иркутска) поселенный там декабрист Вадковский; Юшневский отправился на похороны товарища и сам там скончался совершенно неожиданно для своих друзей; во время заупокойной обедни, при выходе с Евангелием, он поклонился в землю, и когда стоявшие подле него товарищи, удивленные, что он долго не поднимается на ноги, решились тронуть его, то он уже был мертв. Известие это тотчас же дошло до нас, и мы много горевали о смерти учителя, к которому успели сильно привязаться.


































Артамон Захарович Муравьев


Это был чрезвычайно тучный в необыкновенно веселый и добродушный человек; смеющиеся глаза его так и прыгали, а раскатистый, заразительный хохот постоянно наполнял его небольшой домик. Кроме ласковости и веселых шуток, он нас расположил к себе, помню, еще и оригинальным угощеньем; сидя по-турецки с сложенными ногами на широком диване, он нам скомандовал: «Ну, теперь, дети, марш вот к этому письменному столу, станьте рядом против правого ящика; теперь закройте глаза, откройте ящик, запускайте в него руки и тащите, что вам попадется». Мы исполняли команду в точности, по мере того, как она производилась, и объемистый ящик оказался доверху наполненным конфетами. Как видно, он сам был охотник до сладкого, и вообще, как я узнал впоследствии, любил поесть и пользовался репутацией тонкого гастронома.

Гости бывали вообще нередко, заезжали большею частью товарищи-декабристы из ближайших деревень, чаще же всех приходил, отдуваясь и запыхиваясь, сосед А. З. Муравьев; он был всегда весел, всегда хохотал, и его приход составлял для нас праздник: он, бывало, расшевелит даже сдержанного Юшневского, перебудоражит всех в нашем тихом домике, а нам, детям, наскажет с три короба разных смешных анекдотов из разряда «не любо – не слушай». Его все любили за беззаветную, и деятельную доброту; он не только платонически сочувствовал всякой чужой беде, а делал все возможное, чтобы помочь ей; в нашей деревушке он скоро сделался общим благодетелем, потому что, претендуя на знание медицины, он разыскивал сам больных мужиков и лечил их, помогая им не только лекарствами, но и пищею, деньгами – всем, чем только мог. Между прочим он изучил и зубоврачебное искусство и мастерски рвал зубы, что я имел случай лично испытать впоследствии на себе, когда мне было лет около 11. И замечательно, его необычайная тучность не делала его ни апатичным, ни малоподвижным, хотя, при его хлопотливости, причиняла ему немало бед; так, на моей памяти он при падении из экипажа раз сломал себе ногу, а в другой раз – руку. Чуть ли он и умер не вследствие одного из этих падений, а умер он или в самом конце 40-х годов, или в начале 50-х.


















Александр Иванович Якубович


его внешность сильно врезалась в мою детскую память: это был высокий, худощавый и очень смуглый человек, с живыми черными глазами и большими усами; все движения его были полны живости и энергии; детей, видно, он очень любил, потому что тотчас же занялся с нами с великой охотой и, будучи большим любителем живописи, скоро и бойко нарисовал карандашом два рисунка и подарил нам каждому на память. Наконец, от Якубовича мы поехали домой – и тут дорогой отец старался нам объяснить, какого рода людей мы посетили, и хотя главное в его словах оставалось для нас темным, но мы теперь уже с большим смыслом отнеслись к названию «декабристы» и связали его с определенным типом наших новых знакомцев; так картинки в книге часто объясняют ребенку многое, что в прочитанном тексте оказалось выше детского понимания. Все вместе, и наши личные приятные впечатления, полученные от недавних знакомцев, и теплый, симпатичный тон, с которым отзывался о них отец, сразу вызвали в наших восприимчивых сердцах благоговейное уважение к этим таинственным людям, которое потом росло с нашим ростом и крепло по мере того, как мы более и более входили в их круг.


ЯКУБОВИЧ Александр Иванович [1792 - 3(15).9.1845, Енисейск], декабрист. Из дворян. Воспитывался в Благородном пансионе при Моск. ун-те. С 1813 служил в лейб-гвардии Уланском полку, в 1818 переведён на Кавказ. В 1825 приехал в Петербург для лечения, сблизился с членами Северного общества декабристов, вызвался убить имп. Александра I. Участвовал в совещаниях руководителей об-ва на квартире К. Ф. Рылеева. В день восстания декабристов Я. должен был возглавить Измайловский полк и лейбгвардии Мор. экипаж, захватить Зимний дворец и арестовать царскую семью. Однако в 6 ч утра 14 дек. 1825 Я. отказался от этого поручения, чем спутал планы восставших. Находясь в тюрьме, представил имп. Николаю I " Записку" с размышлениями о судьбах России. Приговорён к смертной казни, заменённой вечной каторгой (позднее срок был сокращён до 20 лет). Отбывал в Петровском з-де и на Нерчинских рудниках. С 1839 на поселении в дер. Малая Разводная близ Иркутска.














Письмо Сергея Петровича Трубецкого


Потомки наши, люди дней грядущих!


Вы смотрите сейчас на нас, понимаете ли Вы наши думы и чаяния, наши стремления и поступки?

14 декабря 1825 года мы вышли на Сенатскую площадь ради Процветания Родины нашей. Для России мы хотели потребовать гражданских прав и свобод, конституции и отмены крепостного права. К несчастью, восстание потерпело

неудачу, погибло 1271 человек, шестерых казнили на Сенатской площади, многих выслали в Сибирь. За нами постоянно следили, запрещали разговаривать, разлучили с любимыми и друзьями.

Мы многое потеряли, но не жалеем ни о чем. Мы верим, что у Вас и у России есть все, о чем мы мечтали!!!

Живите благородно, смело, творите во славу нашего Отечества!!!

Сергей Петрович Трубецкой

































Урок литературы






«Чудо святочного рассказа

Л. Андреева «Ангелочек»»



















Учитель русского языка и литературы:

Олеся Николаевна Кондурарь











2013-2014 учебный год


Интегрированный урок литературы и английского языка











« Русалочка» – грустная сказка о любви?»


















Учитель литературы:

Светлана Николаевна Кравченко

Учитель английского языка:

Ирина Александровна Федотенко

Класс:




2013-2014 учебный год


Найдите материал к любому уроку,
указав свой предмет (категорию), класс, учебник и тему:
также Вы можете выбрать тип материала:
Краткое описание документа:

Класс:

Учитель:

О.Н. Кондурарь, учитель русского языка и литературы,

Е.В. Барахтенко, учитель истории.

 

Тема: «…Воспоминание безмолвно предо мной свой длинный развивает свиток…» по произведению Н.А. Белоголового «Воспоминания сибиряка. Из детских лет».

Урок: общеметодологической направленности, интеграция истории и литературы Восточной Сибири

Деятельностная цель:

 

Формирование у учащихся деятельностных способностей и способностей к структурированию и систематизации изучаемого предметного содержания, формирование способности учащихся к новому способу действия, связанному с построением структуры изученных понятий и алгоритмов.

 

Содержательная цель:

 

Обобщить и систематизировать знания учащихся о жизни декабристов в Восточной Сибири на материале очерка Н.А. Белоголового «Воспоминания сибиряка. Из детских лет»

 

Задачи:

 

1.     Закрепить понятия: документальный очерк, мемуары.

2.     Познакомить учащихся с воспоминаниями современников Н.А. Белоголового о декабристах, проживавших на территории Восточной Сибири.

3.     Развивать эмоциональное восприятие художественного произведения, образное и аналитическое мышление.

4.     Создать в конце урока коллаж, в котором учащиеся отразят свои представления об изученном произведении и личностях декабристов.

 

Общая информация
ВНИМАНИЮ ВСЕХ УЧИТЕЛЕЙ: согласно Федеральному закону N273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» педагогическая деятельность требует от педагога наличия системы специальных знаний в области обучения и воспитания детей с ОВЗ. Поэтому для всех педагогов является актуальным повышение квалификации по этому направлению!

Дистанционный курс «Обучающиеся с ОВЗ: Особенности организации учебной деятельности в соответствии с ФГОС» от проекта "Инфоурок" даёт Вам возможность привести свои знания в соответствие с требованиями закона и получить удостоверение о повышении квалификации установленного образца (72 часа).

Подать заявку на курс
Оставьте свой комментарий
Авторизуйтесь, чтобы задавать вопросы.