Добавить материал и получить бесплатное свидетельство о публикации в СМИ
Эл. №ФС77-60625 от 20.01.2015

Автоматическая выдача свидетельства о публикации в официальном СМИ сразу после добавления материала на сайт - Бесплатно

Добавить свой материал

За каждый опубликованный материал Вы получите бесплатное свидетельство о публикации от проекта «Инфоурок»

(Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-60625 от 20.01.2015)

Инфоурок / Другое / Другие методич. материалы / История происхождения селения Дарг-Кох 6 класс
ВНИМАНИЮ ВСЕХ УЧИТЕЛЕЙ: согласно Федеральному закону № 313-ФЗ все педагоги должны пройти обучение навыкам оказания первой помощи.

Дистанционный курс "Оказание первой помощи детям и взрослым" от проекта "Инфоурок" даёт Вам возможность привести свои знания в соответствие с требованиями закона и получить удостоверение о повышении квалификации установленного образца (180 часов). Начало обучения новой группы: 26 апреля.

Подать заявку на курс
  • Другое

История происхождения селения Дарг-Кох 6 класс

библиотека
материалов


Оглавление





ВВЕДЕНИЕ



Много на земле было народов и племен, не меньше их и теперь. У каждо­го народа и племени свой язык, своя история, культура, религия, свои обычаи и традиции, свое место расселения. Мы — осетины. Откуда мы пришли в эти места? Кто наши прародители? Где и как жили наши древние предки? У нашего народа большая многовеко­вая история, а мы —частица своего народа. Десятки лет проблемы истории скифов—сарматов—алан—осетин изучаются учеными разных стран, а мы кос­немся лишь отдельных аспектов этой сложной проблемы.

Скифы пришли на Северное побережье Черного моря в VII веке до нашей эры из Средней Азии, и занимали они обширные территории на равнинной части Северного Кавказа. Часть скифов вела кочевой образ жизни, их основ­ное занятие скотоводство. Оседлые скифы возделывали землю. И те, и другие славились своей воинственностью. Они одерживали победы над все­ми, кто стоял на их историческом пути.

Со временем в скифском обществе произошло расслоение, появилась богатая знать, которая верховодила над теми, кто был победней. Богатые роды и кланы господствовали над другими соплеменниками по той простой причине, что у них больше было сильных, могущественных людей, способных носить оружие. Неизбежны были столкновения и распри между элитой, знатью, с одной стороны, и беднотой —с другой. Еще недавно предки наши возноси­ли такую молитву: «Всевышний, пусть в этом доме не переводятся мужчины и всадники!»

Менялось время, менялись природа и жизнь людей. Одно общество сме­нялось другим.

В IVIII веках до нашей эры скифы стали утрачивать свою былую мощь и славу. Их одолевают родственные им сарматы, и общество стало называться не скифским, а сарматским. Прошло еще немало времени, и по воле судьбы сами сарматы уступают историческую арену единокровным племенам алан. С тех пор и общество стали называть не сарматским, а аланским. При всем этом они принадлежали одной цивилизации, одни у них были исторические корни и судьбы, а различались лишь могуществом отдельных родов, наличи­ем более оснащенного воинства, мужской силой.

К I веку нашей эры аланское общество окрепло, стало могущественным, способным вести победоносные сражения с соседями. Вместе с аланами обыч­но выступали в походы скифы, сарматы, аорсы. Единый это был народ, и го­ворили они на одном языке.

Народы-соседи не могут не взаимодействовать, не общаться, не влиять друг на друга во всех сферах деятельности. В язык одного народа проникают слова из языка другого народа. То же самое происходит и с обычаями. Это неизбежный исторический процесс взаимообогащения и взаимовлияния. Неизбежны также родственные связи между народами-соседями. Люди ро­днятся, укрепляются семейные узы, в результате меняется их внешний об­лик. Эти изменения с течением исторического времени начинают углублять­ся, решительным образом влияя на судьбу народа. Не удивительно, что со­временные осетины, по-видимому, мало похожи на скифов, сарматов, алан и по внешнему виду, и по языку, верованиям, укладу жизни, по обычаям и тра­дициям. Между нами и нашими предками пролегла громадная историческая полоса в три тысячи лет.

Были в языке предков такие слова, которые нам или неизвестны, или мало знакомы. Скажем, вместо слова «мин» они говорили «аэрдзаэ», вместо «къах» и «къух» — «фад», «арм»...

Итак, предками осетин были скифы, сарматы, аланы и другие местные кавказские племена. Непосредственными же предками осетин являются ала­ны. К IV веку нашей эры аланское общество достигло своего могущества и расцвета, не было ему равных в воинской доблести. Мало кто осмеливался совершать набеги на их земли, ибо были они готовы дать сокрушительный отпор любому незваному гостю. Слава алан разнеслась по всему свету. Но сила силу сокрушает. В конце IV века нашей эры аланы подверглись нашест­вию гуннов и, несмотря на ожесточенное сопротивление, были разгромлены и расчленены. Большинство алан погибло, уцелевшие укрылись в горах. Тог­да же часть наших предков оказалась за кавказским хребтом.

В VII веке аланы испытали мощные удары арабов, и это потрясло устои их общест ва. Но они не канули в Лету. К X веку они вновь обрели былую мощь, к ним вернулась былая слава. В то время среди алан большое развитие полу­чили скотоводство и земледелие. Возделывали рожь, пшеницу, ячмень, овес... И вновь усилилось расслоение общества по имущественному признаку — богатые угнетали бедных. В X—XII веках в аланской среде наметилось деле­ние по социально-классовой принадлежности: с одной стороны, богатые, ал-дары, с другой — черный люд. Появились князья, цари. Однако единого цен­трализованного государства у алан не было. Трижды — в 1222, 1239, 1363 гг. — Алания подвергалась татаро-монгольскому нашествию. Несмотря на му­жественное сопротивление врагу, аланы вконце концов были разгромлены. Часть их ушла в горы, расселилась в Дарьяльском, Даргавском, Куртатинс-ком, Алагирском и Дигорском ущельях, другая — перебралась в Европу, в такие страны, как Венгрия, Франция.

Аланы, загнанные в горы, не находили покоя и там. Их всячески притесня­ли кабардинские князья, захватившие земли их предков. Это длилось вплоть до добровольного вхождения Осетии в состав Российского государства. Только после этого исторического события горцы смогли целыми селами, фамилия­ми выселиться с гор на плодородные равнинные земли.


  1. ГОРНЫЙ КАКАДУР



Дорога от селения Гизель устремляется в глубь ущелья, чтобы там раз­двоиться. Направо —Кобань, налево —Кармадонская лечебница. Здесь, сразу же за перевалом, начинается Даргавское ущелье, которое в свою очередь испещрено боковыми ущельями, менее глубокими, но густо населенными. От санатория «Кармадон» дорога по южному склону уходит в просторное Дар­гавское ущелье, вместившее несколько сел — Ламардон, Хынцаг, Даргавс, Джимара, Фазикау, Какадур.

Существует несколько преданий о происхождении последнего топонима.

Вот одно из них. Давным-давно, когда Даргавское ущелье было еще покрыто густым ле­сом, люди ходили по воду на дно ущелья через лесные заросли. Чтобы не сбиться с пути и не заблудиться, они вдоль тропинок оставляли на камнях знаки. Эти меченые камни они и называли «хъахъхъаэнаэн дуртаэ». Отсюда — название села «Хъахъхъаэдур».

В нем проживали такие фамилии, как Дзантиевы, Уртаевы, Алдатовы, Кумалаговы, Кантемировы, Рамоновы, Сидаковы, Цириховы, Коченовы, Есе-новы, Коцоевы, Кулиевы, Дигуровы, Дудиевы, Темесовы, Беликовы, Саламо-вы, Гусаловы, Доевы, Цегоевы, Бекоевы, Гутоевы, Хадиковы, Хабаловы-Та-бековы и другие.

О том, как жили наши предки в горах, лучше, чем Коста в своем «Ирон фандыре», не расскажешь.

Бедность, безземелье, болезни, нужда, муки, страдания — вот удел горцев тех времен. Численность населения катастрофически снижалась. Народ погибал в беспросветной тьме. Мечта о переселении на плоскость передавалась из поколения в поколение. Люди видели свое спасение на равнине, на исконных землях предков. Но на их пути было много непре­одолимых преград. Не было высочайшего соизволения на переселение, а без царского указа шага нельзя было ступить. Не было гарантий безопас­ности — повсюду разбой, насилие, грабежи. Да и опричники кабардин­ских князей, присвоивших право владения осетинскимиземлями, быст­ры были на расправу. Словом, беды подстерегали человека на каждом шагу, пока исконное стремление горцев обрести покой и землю не было узаконено русскими властями и они не взяли переселенцев под свое по­кровительство.

Большую роль сыграла, прямо скажем, и национальная черта осетин — взаимовыручка. Еще задолго до коммунистических субботников осетины широко практиковали так называемый зиу. Это когда всем миром строили односельчанину дом, косили сено и убирали хлеб для матери сирот, заготав­ливали на зиму дрова впрок и т. д. Такая взаимопомощь сыграла большую роль особенно на первых порах, когда село становилось на ноги. Жители Ка-кадура воспитывались на лучших традициях наших предков. Они испытывали одни и те же трудности, делили одни и те же радости, отчего лучше понимали и искренне желали благополучия друг другу. Взаимовыручка и взаимопони­мание, желание добра и счастья ближнему помогали преодолевать труднос­ти, идти дорогой жизни в новых условиях.

Зарондкау известен своими черноземными угодьями. И хотя не хватало орудий труда, новоселы в первый же год смогли посеять просо, ячмень, пше­ницу, горох, посадили и картофель. Урожай выдался на славу, не сравнить с жалкими крохами, которые давала земля в горах.

Попозже из села Брут переселилось в Плоскостной Какадур еще несколь­ко семей кавдасардов. Общими усилиями стали поднимать урожайность пол­ей и продуктивность животноводства. Понемногу достаток приходил в каж­дый дом.

Не предали на новом месте забвению святых, которым поклонялись века­ми в горах. Как в прошлые годы, отмечали светлые дни, причем более широ­ко и богаче. Наиболее торжественно праздновали День Уацилла (соответ­ствует христианскому празднику Ильи-пророка). В осетинской мифологии Уацилла —покровитель плодородия, предохраняющий посевы от градобития и засухи. Особым поклонением осетин пользовались Хоры Уацилла (Уацилла хлебов) и Тбау Уацилла. Ныне дни обоих святых объединены в один общий праздник Тбаууацилла.

Новоселы со временем нашли возможность внести изменения и в наря­ды. Вместо тяжелой и неудобной одежды, которую носили в горах, стали шить более легкую, более гладкую одежду сообразно климатическим условиям. С ростом достатка стали одеваться наряднее, особенно в праздничные дни, когда проводили общие сельские кувды, массовые пиршества. Стали разводить кур, гусей, индюков, начали заниматься пчеловодством. Село росло и развива­лось за счет трудовых слоев населения. Все больше и больше становилось крестьянских хозяйств. Небольшая речка, протекающая здесь, уже не могла удовлетворить потребности всего населения: ею пользовались и для питья, и для приготовления пищи, для стирки и выпойки всевозрастающего поголовья скота. К тому же вода была солоноватой и невкусной. Но приходилось тер­петь. Нехватка воды привела к тому, что в летнюю жару скот перестали пус­кать к речке, лишили его места отдыха. Результат не замедлил сказаться — животные стали болеть ящуром. Из-за этого люди охладели к этому «недо­брому» месту, их перестал устраивать Заэрондхъаэу. Некоторые стали ис­кать новые источники воды. И обнаружили множество родников поближе к побережью Терека. На том и порешили — выселяться постепенно из Старого села и перебраться на новое место, примечательное длинной рощей. Это было то самое место, где ныне раскинулся современный Дарг-Кох (Длинная роща), сохранив за ним прежнее название — Какадур. Первые переселенцы обосновались здесь в 1842 году и занялись корчевкой рощи. Это явствует из официальных документов истории Осетии.

Несколько слов о топонимических названиях.

Как-то, работая на прополке колхозной кукурузы в Уатартикоме, у нас завязался разговор со старожилом Какадура Габыла Дигуровым. Он расска­зал:

Наши предки в этом ущелье только и знали, что пахали, сеяли да скот разводили. Причем мелкий рогатый скот пасли именно на том месте, которое до сих пор сохранило свое название Уаэтаэртыком — ущелье овечьих стой­бищ. На одних и тех же участках сельчане выращивали картофель. На том народ и окрестил ущелье как Картаефтыком. Все поля нынешнего Дарг-Коха не потеряли своих прежних названий: Суаргом, Тъаэпаэнкъох, Дзаэгъаалком, Кукустулаэн, Гуыпп-гуыпгаэнаг, Чъириагаэхсаэн, Таэтаертуппы обау, Раэбыны фаэндаг, Сыджыткъахаэн, Каердзыныбыл, Даэлбыл, Туацъаэ, Фаэзызаэххытаэ ит. д.

В 1850 году в Дарг-Кохе было 49 дворов, население составляло 389 че­ловек. Спустя пять лет сюда же переселилась новая группа из Реданта, так называемые фарсаглаги и кавдасарды. Количество заселившихся дворов удвоилось и достигло 89... 1

Пережившие много трудностей, горцы приступили к обустройству на новом месте. Были определены границы между соседними дворами. Стали строить жилье по мере возможности, кто как мог. Стены домов складывали кто из саманного кирпича, кто из обмазанного глиной плетня с земляным полом и соломенной крышей. Солому зерновых культур больше экономили на корм скоту, а в основном пользовались Туацинской осокой и камышом.

Такой смешанной массой покрывали жилища, помещения для скота, навесы и сараи. В те далекие времена Туацинские поля пользовались дур­ной славой из-за сплошной заболоченности, служили рассадником кома­ров. Люди стали страдать малярией, ревматическими и легочными заболе­ваниями.

Со временем поселенцы истребили камышовые заросли, кустарники и освободившиеся участки использовали под пахоту.

Даргкохцы своим упорным трудом быстро придали облик села новому месту жительства. Работали самоотверженно ради собственного благопо­лучия. Ширились и строительные работы. Каждый по своему усмотрению благоустраивал свое жилье, свой двор, перенимая лучший опыт другого. Несомненно, среди поселенцев были и лодыри, лоботрясы, о которых обыч­но говорят: магусайае цаэлуарзаг (охламон да угощаться охоч). Но не они делали погоду на селе. Примером для подражания служил именно человек трудолюбивый, который имел в хозяйстве орудия труда, хорошую лошадь, хороших волов. Такой человек слыл настоящим хозяином. А кто не хотел стать таким?! Однако и этого было недостаточно для нормальной жизни. Нужен был порядок, лад в обществе. А для этого требовалась твердая рука, без которой не приходилось ждать должного порядка. Но эта должность могла быть толь­ко оплачиваемой. В первое время ее занимал старшина Хатахцико Дзантиев, который в помощники приблизил к себе своего однофамильца по имени Тота. Это был выходец, пожалуй, из самой бедной семьи. Но молодой Тота пользо­вался авторитетом благодаря личным качествам — расторопности, порядоч­ности. ИХатахцико, и Тота стали самыми влиятельными личностями на селе, с их мнением считались все.

В те времена жители Дарг-Коха еще пользовались землями по своему усмотрению, сами распределяли ее по домам. Между тем еще и не опреде­лилась численность населения, увеличивающаяся с каждым днем из-за при­тока все новых и новых переселенцев.

Разрешение на переселение было получено от российских властей. Дар-гавским горцам были выделены земли на правом берегу Терека. В те же вре­мена на левом берегу обосновались казачьи станицы: Архонская, Николаевс­кая, Ардонская, Змейская, Полигоны... Переселенцам из Куртатинского, Ала-гирского и Дигорского ущелий не стало хватать выделенных земель на левом берегу Терека, поэтому со всех ущелий люди устремились на правый. Мно­гие из упомянутых ущелий обустраивались также и в Дарг-Кохе. К 1860 году здесь было уже 130 дворов. Вот почему среди коренного населения Дарг-Коха сегодня встречаются фамилии из разных ущелий.

К концу XIX — началу XX века народонаселение Дарг-Коха выглядело так:
в 1860 году проживало — 291 дом,
в 1866 г. —355 домов

в 1890 г. —449 домов

в 1917 г. —539 домов

в 1921 г. —552 дома.

Село стало тесным для всех. Поэтому поздно переселившихся стали при­нимать временно, так за ними и сохранилось название «временные». Они вселялись и в другие,села. Проблему нехватки земли разрешило начальство Терской области, выделив «временным» в 1911 году место жительства под названием «Црау», по названию одноименной реки. Из Дарг-Коха в Црау в том же 1911 году выселилось примерно 45 дворов. Среди них: Тасо Бтеми-ров, Хату Бекузаров, Алексей Беликов, Тембол Гадзалов, Ельзарико Галаба-ев, Дахцико Гасиев, Таго Дзанагов, Дзека Дзбоев, Беки Дудиев, Алексей Каллагов, Садулла Саламов, Битка Техов, Куда Табеков и другие.

После 1911 года переселение в село Дарг-Кох прекратилось. Численность местных жителей росла естественным путем.

С пахотными угодьями вновь стало туговато, в связи с чем из села на Кабардинскую равнину выселился ряд семей. Например, за Моздоком и по сей день сохранило свое название небольшое село «Цораевский хутор».

Следует отметить, что по воле правительства в Дарг-Кохе в основном обосновалось беднейшее крестьянство.

Авторитетными всегда были имущие. Это и побуждало людей трудиться упорно, наживать состояние и прослыть достойными. А возможности для обо­гащения уже появились.

Вместо вьючного транспотра обзавелись телегами для волов, арбами, бричками, санями. Полегчал тяжелый труд крестьянина на равнинных полях.

Полевые работы даргкохцы в основном вели на ровных открытых площадях. На работу в поле добирались на арбах и верховых лошадях. Таким же обра­зом ездили по делам и в гости в другие населенные пункты. Волов же чаще всего использовали для поездки по холмистым местам, по непроходимым лесным чащам, поскольку вол хотя идет размеренно и тихо, зато там, где нужна большая сила, незаменим.

Новый уклад жизни вел к дальнейшему развитию ремесел. Скажем, без ремня невозможно запрячь лошадь в арбу, нельзя и оседлать ее. Вот так в селе появились шорники и кузнецы.

Вслед за этим подошло время и для более серьезных занятий. На берегу реки Карджин появилось несколько заводов по производству кирпича и чере­пицы. Один из них принадлежал Гусаловым. К концу XIX века рядом с домами и мазанками, покрытыми осокой и камышом, все чаще стали появляться до­бротные дома, покрытые черепицей. Жившие в них семьи пользовались боль­шим уважением.

С каждым годом все краше, уютней становилось село. Из трех его парал­лельно идущих улиц первой была обустроена та, что ближе к реке Камбиле-евка, затем — средняя. Третья же улица, по которой сейчас проходит автот­расса Москва— Баку, была заселена в последнюю очередь. За ней сохрани­лось название «тэенаэг сых», т. е. «жидкий квартал». Первый дом на той улице появился в 1905 году. Построил его Дзиу Кочиев. Ныне там проживает Геор­гий Калоев.

При распределении мест для жилья учитывался принцип компактного про­живания фамилий, чтобы каждая семья могла обосноваться ближе к своим родичам. Окраину села, в сторону Брута, назвали «хъаэуысаэр», т. е. начало, верх села, а границу к Карджину «хъаэуыбын», т. е. окончание, низ села. Сверху село начиналось с дома Хабоша Цаллагова. Средней улице дали «ход» Бичинка и Гигола Уртаевы. На «низу» же окраинными домами оказа­лись те, где ныне проживает Урусхан Бекоев. Дальше жильцов не было. Однако свободные участки разбивались для строительства новых домов условно: на случай раздела братьев или большой семьи2.

По данным переписи населения 1886 года, можно узнать многое о жиз­ни наших предков. К примеру, устанавливаются фамилии первопоселенцев, количество семей в роду, численность мужского и женского населения, их возраст и многое другое. Самые многочисленные кланы составляли фамилии Дигуровых, Беликовых, Уртаевых. За ними следовали Габисовы, Каллаговы, Гусаловы, Рамоновы... Фамилия Ахтанаговых упоминается один-единствен­ный раз. И как в те давние времена, так и ныне эта фамилия значится в селе единственной. Нет второй семьи Ахтанаговых не только в Дарг-Кохе, но и во всей Осетии.

В указанной переписи лично я, например, себя видел, как в зеркале. Из фамилии Алдатовых в Дарг-Кохе проживал единственный мужчина Дзодзи, мой дед. Его потомство сегодня — все Алдатовы в Дарг-Кохе.

Застал я Дзиццо Рамонова. Не знал, что у него есть дети. Всегда видел его одного, едущего на арбе в поле. По переписи увидел большую семью Дзиццо. Его сын Быдзыго (Евгений по церковной метрике) слыл знатным че­ловеком во всей Советской стране, но я не знал, откуда он родом, чей сын.

О братьях Каллаговых, Мише и Грише, слышал много, но не знал, что это родные младшие братья наших односельчан Аксо и Сандро Каллаговых.

Всегда полагал, что первым доктором в нашем селе был Каурбек Бели­ков. Оказывается, доктором был и его дядя, брат отца Асланбек (Михаил). Дом, где теперь живет семья Авана Дигурова, в свое время был построен доктором Михаилом Беликовым.

В Дарг-Кохе проживали семьи и из фамилий Кануковых, Бтемировых.

Фамилию Хабаловых называли и Табековыми. А Коченовых.считали еще Мусаловыми.

С давних пор слышал об Ораке Уртаеве. Лучших домов, чем он, никто в Дарг-Кохе не построил, Темболата же считал его братом. По переписи узнал, что Темболат — сын Орака. Были у него еще дети: Камболат, Дзыбыртт, Га-бола, Угалук, Дзаэхуна, Айсаэду, Надя. И еще узнал, что у Темболата был сын Харитон...

Небезынтересен перечень и других имен людей, живших в те времена. Среди них Ашпыжар, Хъуыдаэ, Мыхъуа, Гуци, Дзаге, Коказ, Сако, Какус, Тепа, Бабыз, Бандза, Хатана, Усылыко мужские имена. Также необычно по сегодняшним временам звучат и женские имена: Уырыскыз, Шымыхан, Дудухан, Изаздаэ, Жаки, Налкыз, Налмаэт, Налдыссаэ, Гадзыга, Иманкыз, Госаэкыз, Гекына, Уыкки, Хаке, Заке, Гри, Мелеше, Гуымаэ, Догээ, Дзегыдаэ, Секуда, Кезги, Дзахой, Манго, Хуыре и многие другие. Подобные имена теперь не встречаются среди осетин. Переселившись на плоскость, люди стали давать детям новые имена, преимущественно русские: Иван, Илья, Василий, Андрей, Михаил, Георгий, Александр, Давид, Володя, Катя, Саша, Сашенька, Машенька... И не зря осталась поговорка предков: хохаей — бы-дырмаэ, быдыразй — уырысмае, т. е. с гор — на равнину, с равнины — в Рос­сию.

Та давняя перепись свидетельствует о том, что предки наши не жили дольше нас. Девушки выходили замуж совсем юными, юноши женились рано. Поэтому примерно в возрасте тридцати лет супруги имели по 56 детей. i Их уже не считали молодыми.

Предки хотя и имели большое потомство, но теряли его в детском возрас­те намного больше, чем теперь.

В горах предки трудились больше, в основном на ослах. По данной же переписи нет сведений ни об ослах, ни о свиньях. На равнине, конечно, легче работать на лошадях да на волах. Жители Дарг-Коха испокон веков веровали в Бога, исповедовали христианство, однако свиноводством не занимались. И вовсе не из-за верования,а из-за того, что «чушка роется где попало».

2. СТАНОВЛЕНИЕ СЕЛЬСКОЙ ОБЩИНЫ


Уже сказано, что нынешний Дарг-Кох (Быдыры Хъахъхъаэдур) основан в 1842 году. Однако не все желающие к тому времени успели сюда пересе­литься. Село не могло вырасти в одночасье. Во-первых, не каждый решался

внезапно переселиться. Люди тогда еще жили родовыми общинами. Без раз­решения старшего, без согласия родичей семьи разъезжаться не имели ни морального, ни юридического права. Никакая семья не могла изолироваться, менять свое место жительства, не посоветовавшись со своими родичами. Сегодня мы видим, что многие семьи одной фамилии живут в селе поблизос­ти друг от друга. Например, фамилия Дзантиевых в свое время обосновалась в верхней части села. Поблизости поселялись и такие фамилии, как Дигуро-вы, Уртаевы, Туаевы, Гусаловы, Каллаговы, Цораевы, Беликовы, Дзуцевы и многие другие. Ни одна из них не проживала в нижней части села.

Переселенцы из разных ущелий и родов начали консолидироваться лишь к концу XIX века. Они входили в контакт, знакомились, роднились. В резуль­тате получили моральное право называться одним общим селом.

  • Откуда ты?

  • Из Дарг-Коха!— отвечали даже те, кто не был выходцем из горного Ка-кадура.

Переселенцы из Куртатинского и Алагирского ущелий тоже причисляли себя к Какадуру, коль скоро они обосновались здесь. Этим и выражалась об­щность, единение людей из разных ущелий. И всякий из них был горд при­надлежностью своей к данному селу. Наметились очертания даргкохских зе­мель, пределы их, возможности использования. Определились контуры села к 1887 году. Тем более, что после переписи Дарг-Кох официально получил статус самостоятельного села. Его земли простирались со стороны Карджи-на по северному склону Суаргома от Терека к лесному массиву, а оттуда напрямик в глубь леса. Со стороны Брута граница пролегла от Челеметского холма к Тереку. С северо-восточной стороны граница шла от Старого села через Дальний Дзагалком к Заманкулу. Земли Суаргома, Тапанкоха, Дза-гапкома, Дальнего Дзагалкома — вся эта территория законно принадлежала селу Дарг-Кох. Плюс к тому же еще и Туацинские степи, вплоть до берегов Терека. А просторными полями между Дарг-Кохом и Брутом, между Дарг-Кохом и Карджином Какадур владел как исконными пастбищами.

После того как власти уточнили численность населения села, количест­во крупного и мелкого рогатого скота, мельниц, кирпичных и черепичных заводов, всех обложили дополнительными налогами. Размеры их брались «с потолка», как заблагорассудится старшине. За счет этих налогов и опла­чивался труд общественных служащих, назначаемых властями сверху.



3. ПЕРВЫЙ СЕЛЬСКИЙ КУЫВД


Дарг-Кох, наконец, стал известен властям как самостоятельная админис­тративная единица. Законы государства распространялись и на вчерашних горцев. Состоялся первый набор на действительную военную службу. Селяне начали отмечать христианские религиозные праздники, перенимаемые от русских. Особенно почитался день Пасхи. В канун очередного пасхального дня старшина села и его общественный помощник Хата/цико Дзантиев веле­ли глашатаю объездить село на коне и объявить в каждом квартале:

лометрах от села была построена станция под одноименным названием. Дарг-кохцы с любопытством посещали ее, чтобы поглядеть на поезда. Удивление вызывали и люди в других одеяниях. Они подолгу рассматривали пассажи­ров в очках с книгами и чемоданами. Все для них было в диковинку. Вскоре около станции заработали


магазины, пекарня, склады для керосина и дегтя. Керосин был необходим для ламп в домах, а деготь для смазки осей арб, для смягчения ремней из сыромятной кожи.

Закупаемую банком сельскохозяйственную продукцию поезда увозили во Владикавказ, в Россию. Сельчане же вместе с тем ощутили вкус сахара, гладь нижнего белья, прежде незнакомого для них.

Поняв силу денег, на работу в учреждения вокзала потянулись отдельные жители села. Одним из первых был Николай (Цибо) Алдатов —сын Дзодзи. С юных лет и до конца жизни он торговал на вокзале керосином и дегтем. Про­шел по всему селу однажды необычный слух, якобы Цибо одел водонепрони­цаемую обувь. Оказывается, это были обыкновенные резиновые калоши, ко­торые выдали Цибо на работе. А для его сельчан они были в диковинку. Осо­бенно необычно выглядели калоши рядом с самодельными дзабыртаэ и аэрчъитаэ—обувью из сыромятной кожи. Хлебопекарню на вокзале называ­ли пурнаэ — греческое слово на осетинский лад. Румяные, высокие и пушис­тые караваи, выпекаемые в этой пурнаэ, вызывали восхищение у крестьян, хотя не всем были по карману. С каждым днем в продаже появлялось все больше и больше товаров первой необходимости: мыло, нитки, иголки, топо­ры, вилы, косы, пилы, котлы, чугуны, тарелки.

Благодаря проникновению новых товаров даргкохцы шире знакомились с внешним миром, с образом жизни других народов. И сами нашли дорогу в этот новый мир, стали быстро воспринимать все полезное, до тех пор незна­комое для них. Росло народное сознание, повышался уровень культуры, при­обретались навыки делать в своей жизни то, чего до тех пор не умели. Это был большой стимул для развития и движения вперед, к новым высотам ду­ховной и экономической жизни.


4. ЦЕРКОВЬ



Точная дата построения церкви в Дарг-Кохе неизвестна. До нас дошло лишь предположение, что храмы и мечети в Осетии стали появляться после 1875 года с пуском железнодорожной ветки РостовВладикавказ. К тому вре­мени более или менее определился состав жителей плоскостных сел. И с уче­том количества населения каждого села архитекторы намечали и определяли размеры храмов. Все они в России строились по одному типу и подобию, различались лишь величиной, высотой купола. Поныне сохранился храм в Ардоне. По его типу и был построен даргкохский, лишь с той разницей, что был ниже по высоте и побелен известковым раствором. В Ардонском храме колокола висят на колокольне, а у даргкохского на четырех столбах рядом со строением. Стены храма были сложены из кирпича, пол был бетонирован­ный. Вершина воронкообразная, шпилем кверху, а на самой высоте красо­вался сверкающий большой медный крест. Само строение было покрыто оцин­кованным железом. Стены аршинной толщины. Окна узкие, высокие. Здание изнутри было украшено множеством фресок, цветными изображениями свя­тых. Самым крупным на стене был портрет Уастырджи покровителя мужчин. На известном белогривом коне он выглядел как живой. Святой Уастырджи, сидя на коне, вонзил копье в пасть ядовитого дракона, который обвил ногу коня. Несомненно, портрет был выполнен рукой незаурядного мастера кисти.


Среди живописных фресок особо выделялся портрет распятого на кресте Христа. Воскресший Иисус, спускающийся на землю, и другие изображения, которым поклонялся верующий люд, были подлинными произведениями ис­кусства. Помещение церкви внутри разделялось на два отделения: для при­хожан и для проповедника — алтарь, отгороженный иконостасом.

Среди дорогих предметов церкви была и посуда из чистого серебра на­подобие овального блюда. Емкость ее приблизительно 2 ведра воды. Зимой, в крещенские морозы, ее наполняли водой из речки и крестили детей. Стоя­ла она невредимо до пасхального праздника. Кадило с цепочками тоже было из чистого серебра; из того же драгоценного металла — ложки для раздачи причастия (жароба).

Строительство храма, как подчеркивалось ранее, велось не на государ­ственные средства, как было обещано прежде на первом массовом пасхаль­ном празднике, а легло тяжелым бременем на плечи народа. Строительный материал, вплоть до кирпича, доставлялся из России поездами на станцию Дарг-Кох, а оттуда в село перевозился местным населением в порядке гуже­вой повинности (бегара). Это в то время, когда еще не было дорог и мостов, а от станции до села надо было преодолеть заболоченные речки и топи. Здесь постоянно ломались колеса и оси арб, поэтому эта работа превращалась в сущий ад. А в трех местах чудом переправлялись через глубокие болота.

На строительство храма самим императором России были приглашены укладчики кирпича из Греции. Работы было невпроворот. В каждом большом населенном пункте сооружались храмы и мечети. Строителям платили за счет налогов, взимаемых с местных жителей. Поэтому власти беззастенчиво об­лагали население все большими и большими суммами платежей. И это не­смотря на то, что архитекторы и инженеры вели точные подсчеты строитель­ных работ и составляли смету обязательных расходов. Все это скреплялось подписью самого императора, и вместе с проектом нужные средства высыла­лись в местные банки. Но темный неграмотный люд не мог знать, что деньги присваивались казнокрадами, а с народа драли три шкуры. И платил народ безмолвно незаконно завышенные налоги. Ограду вокруг церкви даргкохцы сложили из булыжника на известковом растворе. Высота ее была примерно 2 метра. Булыжник жители привозили сами с берегов Терека, ломая на бездо­рожье в Туацинских болотах колеса и деревянные оси арб. Особенно тяжел был груз, поступивший из России,— большой колокол для церкви. Вес его достигал примерно одной тонны. Старожилы вспоминали, что его привезли со станции Дарг-Кох в село зимой на санях. Остальные три колокола были размером поменьше, поэтому и довезли их быстрее и легче.

До наших дней не дошло имя первого проповедника даргкохской церкви. В литературных кругах Сека Куцириевич Гадиев известен как классик осе­тинской литературы, один из основоположников осетинской прозы. Сека и был псаломщиком в нашей сельской церкви в 1882 году. Священником слу­жил наш местный житель Иван Николаевич Рамонов, который приходится дядей (брат отца) нашему современнику Бештау Гикоевичу Рамонову. Пер­сонально речь об этом священнике пойдет в наших очерках дальше.

А сейчас пока рассказ об одном из служителей даргкохской церкви. Это был Михаил Хетагуров. Свидетельством этого может служить сохранивший­ся до наших дней четырехугольный каменный памятник во дворе нынешней школы, построенной на месте бывшего храма. Благодаря заботе о будущем какого-то дальновидного человека случайно сохранился полуразрушенный памятник былых времен. Этот «осколок» прошлого послужил нам в качестве свидетельства, подтвердившего наше предположение. Почти стертая со вре­менем надпись на памятнике гласит: «Здесь покоится тело дочери служителя церкви Михаила Хетагурова — Нины, родившейся в 1869 году, 1-го июля. Умерла в 1888 году 19-го февраля». Следовательно, Михаил Хетагуров слу­жил в этой церкви. Только кем? Священником, дьяконом или псаломщиком? Усеченный памятник лежит под ногами во дворе нынешней школы. Никого не беспокоит его судьба, а ведь находка заслуживает внимания хотя бы музей­ных работников.

В более позднее время в даргкохском храме служил Къола (Николай) Маркозов, осетин, но второй семьи из этой фамилии в Осетии не встречает­ся. Къола запомнился высоким ростом, крепким телосложением, выхолен­ным, с черными усами, длинным волосом, зачесанным назад. Женат был на Соне (Шона) Коцоевой, сестре Асахмата и Лади Коцоевых. Единственный сын супругов Маркозовых, Валентин, в тридцатые годы двадцатого столетия уехал из села и как в воду канул — больше не возвращался, и никто о нем ничего не слышал. Двое из трех дочерей — Анфиса и Соня — работали учите­лями в даргкохской школе, а Раиса с 1960 до 1970 года возглавляла Ардонс-кую школу-интернат. Ныне она проживает во Владикавказе под фамилией супруга Васильева. Никто из них больше не возвращался в родное село пос­ле развала церкви. Сам же священник Къола последние годы своей жизни посвятил сельскому хозяйству, некоторое время работал в овощеводческой бригаде хумалагского колхоза, затем руководил работой рыбоводческих пру­дов.

Перед самым закрытием церкви в 1925 году последним из «могикан» ду­ховенства был дьякон Мисост Бабицоевич Хабалов. В памяти остался один примечательный случай, связанный с его именем. В один из субботних дней к вечеру зазвонили церковные колокола. Мощный звон разносился далеко. Бо­лее высоким тоном отрывисто звучали мини-колокола, зазывая людей на про­поведь в предвоскресный вечер. Я со своим двоюродным братом Колей в это время сидел в балагане за селом, охраняя наши бахчи. Оба были босы. Услы­шав гулкий звон, Коля подтолкнул меня и предложил пойти в церковь на ли­тургию. Бог, мол, даст нам обувь. Я обрадовался и сразу принял его предло­жение. Пошли... Уже вечерело, последние отблески лучей солнца начали гас­нуть на куполе церкви. Во дворе яблоку негде было упасть. Пришли в основ­ном женщины и дети. Пожилых мужчин почти не было. Дьякон Мисост натягивал на пальцы веревки колоколов и работал как виртуоз. Когда он на­чинал дергать за веревки, привязанные к пальцам, звонили малые колокола. Веревку же от большого колокола дьякон привязывал к своему поясу. После малинового звона малых колоколов трижды раздавался мощный звон боль­шого колокола. Он был слышен во всей округе. Доносился аж до селений Брут и Карджин, оба, кстати, мусульманские села. Естественно, мечети их не нуждались в колоколах.

Бывало, при встречах брутцы или карджинцы интересовались, как живут даргкохцы. Последние шутя отвечали: «А разве не слышите? Разве не дают вам знать наши звонари, что мы не жалуемся на свою жизнь? У вас же в мече­тях муллы только и делают, что возносят молитвы Аллаху, которые до нас не доходят. А потому нам бы вас спросить о житье-бытье вашем».

Мисост звонил в колокола не зная устали: призывал народ на вечернее богослужение. Мы, дети, с любопытством окружили дьякона, любуясь лов­костью его рук. В какой-то момент Мисост взглядом позвал меня, попросил зайти в церковь и не дать погаснуть кадилу. Я безоговорочно взялся выпол­нять просьбу. Откажись я и меня обвинили бы в неуважении к религии. Про­ворно вбежал в церковь, а там ни единой души. Только со всех стен на меня глядели изображения святых. Крылатые ангелы, бородатые божества поче­му-то вселили в меня страх. Встал посередине как вкопанный, и тут же с испу­гу отшатнулся назад, выбежал прямо на улицу, не смог заставить себя оста­новиться даже во дворе.

Второй раз в своей жизни посетил я церковь весной 1925 года во время субботнего богослужения. На алтаре священник Къола Маркозов размахи­вал дымящимся кадилом. Читал проповеди: «Прости нам грехи наши, Все­вышний! Про-сти на-ши гре-хи!» Полагалось назвать Всевышнего три раза подряд. Третий раз молитвенную фразу произносил протяжно, как бы распе­вая. Перед тем объяснил нам, что, услышав слова из Евангелия, мы должны упасть на колени и молиться, уткнувшись головой в землю. Стоя на коленях на бетонированном полу, мы продрогли, особенно в дрожь бросило легко одетых. В этот ответственный момент проповеди вдруг со двора раздался оружейный залп. В помещение храма заскочили партийцы и комсомольцы. Кто-то из них внутри храма обстрелял фрески на стенках. Испуганный свя­щенник в страхе прыгнул за алтарь, затем через черный ход выскочил нару­жу, бежал куда глаза глядят. Мы тоже с криками и воплями выбежали на ули­цу. Большой висячий замок от церковных массивных дверей швырнули куда-то в сторону. Двери раскрыли настежь. На этом расстался верующий люд со своим храмом. Куда исчезли драгоценные предметы церкви, никому неведо­мо. Священник Къола с того дня больше не подходил близко к церкви. Двери и окна ее долгое время оставались раскрытыми. Правда, приходили сюда школьники, чтобы вырвать чистые листы из церковных книг для чистописа­ния, поскольку тетрадей тогда почти не было.

При таком варварском разрушении храма были утеряны метрические за­писи населения. Понадобилось завести похозяйственные книги для установ­ления возраста жителей села. Такую запись актов гражданского состояния начали в Дарг-Кохе в 1927 году. Сельчане вносили в книгу данные о своем возрасте по своему усмотрению, по собственному исчислению. Естественно, неточности допускались сплошь и рядом.

Церковное здание во время коллективизации сельского хозяйства исполь­зовалось в качестве хранилища колхозного зерна. Держали гам семенной фонд пшеницы, обработанный химикатами. Двор превратился в пастбищедля телят и мелкого скота. А ведь это святое место, где захоронены автори­тетные люди села, среди них, например, фельдшер Крымсултан Дигуров и другие.

Церковь служила православным людям, но почему-то пожилые мужчины мало ее посещали. Они в основном молились Богу у себя дома, сидя за фын-гом (треножный столик у осетин). Осетины специально не молятся и не крес­тятся, а просят у Бога и всех святых благополучия. Даргкохцы литургию посе­щали лишь по религиозным праздникам: в пасхальные дни, Уацилла (аналог Ильи-пророка) и в Джеоргуба (праздник святого Георгия), причем носили в церковь жертвоприношения. Такая традиция утвердилась издревле и счита­лась почетным долгом верующих.

Хозяйка в доме (аэфсин) пользовалась большим авторитетом, отличалась хлебосольством. Такие хозяйки прославлялись именно на виду у народа во время литургии, когда при всем честном народе передавали свой хуын (жер­твоприношение) священнику. Хуын состоял из трех пирогов, над ними варе­ная курица или индюшка, а еще почетнее зажаренная баранина. Ко всему этому еще и четверть араки или пива (четверть, то есть трехлитровый бал­лон, только по форме удлиненная бутыль). Приносящие хуыны старались, чтобы их заметил сам священник. А священник обычно запоминал такие сюр­призы. И если даже половина прихожан приносила такие хуыны, даже этого было достаточно для обеспеченной жизни не только священника, но также и дьякона, сельского администратора, старшины.

Создание храма в Дарг-Кохе преследовало прямую цель склонить сель­чан к религии, чтобы сделать их законопослушными, безоговорочно выполня­ющими неправедные законы. Служителю культа, администратору села, писа­рю и другим работникам мзду платили за счет налоговых и других сборов. Помимо денежной оплаты проповедник получал в году сапетку кукурузы с каждого двора, ему выделялся определенный участок земли для собственных нужд. До сегодняшнего дня в Суаргоме северные черноземные участки со­хранили свое название «Пашни священника» (Сауджыны заэххытаэ).

Влиятельный сельчанин Темболат (Федор) Цораев жил напротив церкви, через стенку от старой школы. Дружил, как и полагалось по его рангу, с высо­копоставленными представителями духовенства. И не мудрено, что делили между собой все радости и горести. Темболат, как наиболее авторитетная личность, считал своей обязанностью следить за порядком в церкви и школе. В тридцатые годы покинул село и переехал с семьей во Владикавказ. Скон­чался там же в 1934 году3.



5. ШКОЛА



При строительстве церкви в Дарг-Кохе одновременно соорудили непод­алеку четырехкомнатный домик для школы. Здание и сегодня стоит на том же месте. Это была первая трехклассная сельская школа для даргкохских детей. Ее было достаточно для обучающихся ребят на первые два года. Но со вре­менем число желающих росло, школа перестала вмещать всех, кто хотел учить­ся. Надо было искать выход. И вот в том же дворе с северной стороны сельча­не пристроили деревянный домик из трех комнат с верандой. Теперь школу преобразовали в четырехклассную. Но вскоре с ростом числа учащихся при­шлось достроить еще три просторных класса на южной стороне двора. Домик тот и поныне стоит на том же месте. Учатся там начальные классы и называют здание, как и прежде, «большим классом» или «желтой школой», поскольку побелку производят охрой. Прошло немного времени и понадобилось еще выстроить саманный четырехкомнатный домик буквально рядом с домом Би-бола Брциева.

Народное образование в те далекие годы не имело поддержки со сторо­ны государства. Для обучения даргкохских детей хотя и выстроили четыре дома, но вместе взятые они не стоили даже одной серебряной вещички цер­кви.

В классных комнатах все оборудование составляли парты да классные доски с мелом. На всю школу имели единственную географическую карту. Вот и весь нехитрый учебный инвентарь. Классы зимой отапливались дрова­ми. И на том спасибо. Однако сегодня никто не может назвать имен ни перво­го учителя, ни первых учащихся этой убогой школы. Известно, что учителя сами были малограмотны, имели образование в объеме двух-трех классов. В те годы во всей Осетии не было ни одной средней школы!

С 1921 года запомнилось имя учительницы «Мина». На ее уроках сидели разновозрастные дети. Вместо того чтобы слушать объяснения учительницы, большинство из них разговаривали между собой. Попав на такой урок малы­шом со своей родственницей-ученицей, я, естественно, глядел на все с удив­лением, не понимая толком, о чем говорит учительница. Но когда она дала пощечину одному из мальчиков за шалости, я перепугался и быстро полез под парту. И хотя мне исполнилось уже 8 лет, в школу не принимали по причи­не нехватки мест. Причем, если из семьи уже учился один ребенок, то это считалось достаточным, вовсе необязательно было учиться всем.

Может быть, причина скрывалась вовсе не в нехватке классных помеще­ний. Время само было мятежное. Шла гражданская война. Люди потеряли ориентир в новых советских законах и уходящих в небытие старых. Народ жил в растерянности, не зная толком, какая власть сильнее, кому следует подчиняться, а кого отвергать.

Занятия в школе часто срывались то из-за неотапливаемых классов, то из-за прибытия воинских формирований, которые устраивались на ночлег в учебных классах. Работа школы шла самотеком, по усмотрению учителя, без всякой программы. Детей учили читать, писать и считать. Вот и все обучение и воспитание.

С каждым годом школьные классы все больше разрушались, никто не за­ботился о ремонте, о подготовке к новому учебному году. Особенно когда в классных помещениях обосновались беженцы из Южной Осетии, изгнанные грузинскими меньшевиками. В результате в сельской школе не осталось ни парт, ни столов, ни досок. После такого разорения школа не работала до 1924 года. В том году был зачислен в школу и я в 10-летнем возрасте. Только тогда мне стала известна эта миловидная учительница по имени Мина.

Мина—дочь Дзиццо Рамонова. Была замужем за революционером Миша Коцоевым, погибшем от рук бандитов в 20-е годы. Проработав несколько лет в родной школе, Мина Дзиццоевна уехала в Москву к брату Быдзыго и боль­ше в Дарг-Кох не возвращалась. О ней персонально сказано в одном из раз­делов этой книги, поэтому я о своей первой учительнице распространяться не буду.

Запомнилась также учительница Лиза Саламова, супруга Дзакко Джан-тиева. Растили они сына и дочь по имени Тасолтан и Таужан. Семья выбыла из Дарг-Коха в результате репрессий 30-х годов.

В 20-х годах в нашей школе учительствовала Сашинкъа Коцоёва — сестра Асахмата Коцоева.

Много лет своей жизни отдал этой школе Ваша (Василий) Цораев. Со своей супругой —дочерью Тепсарико Дзантиева — вырастили двух дочерей, Азу и Фатиму, и сына Инала. Сегодня они здравствуют.

В тот же период работали в школе дочери священника Къола: Анфиса и Соня. Спустя некоторое время, примерно в 1926 году, в село прибыл новый учитель Тембот Салказанов, который оставил о себе память строгого и тре­бовательного педагога. В прошлом он якобы дослужился до офицерского чина в царской армии. В этом чине и учительствовал в прошлом семинарист Дани­ил Цораев.

И только к 1930 году школа стала пятилетней. Старшим ведущим препод­авателем в ней работал пожилой грузин по фамилии Гахокидзе. Его замести­телем районные власти назначили Якова Кодоева из Дигоры. Из всех упомя­нутых учителей никто не имел даже среднего образования. Исключение со­ставлял учитель 4—5-х классов Евгений Подколзин из Ставрополя. Пожалуй, он и оказался наиболее подготовленным, знающим свое дело учителем с на­стоящим педагогическим тактом и знаниями.

Нельзя не вспомнить о творческих способностях учителя Даниила Цораева. Нам, ученикам, он как-то прочитал отрывки из своей поэмы «Ирхан». Потом стало известно, что девушка по имени Ирхан — дочь Федора Саламова — была его возлюбленной. Но двум любящим сердцам не суждено было соеди­ниться: семью Саламовых раскулачили и сослали в Сибирь. Даниил же уехал в Среднюю Азию и спустя много лет погиб во время Ташкентского землетря­сения.

В 1928 году в Дарг-Кохе открылась школа колхозной молодежи (ШКМ), семилетка для молодежи Правобережного района. При открытии новой шко­лы занятия проводились в доме врача Каурбека Беликова (ныне там прожи­вает семья Авана Дигурова). Затем школу переместили в большой дом Ора-ка Уртаева. Вскоре пришлось перекочевать в дом Саукудза и Аксо Кочено-вых. Дом тот и сегодня цел и невредим. Директором был Мухарбек Инарико-евич Хуцистов, впоследствии выдвинутый на пост министра просвещения Северо-Осетинской АССР. Скончался он во Владикавказе в 1994 году.

Начальная школа Дарг-Коха, как и семилетняя, оставалась на своем пре­жнем месте. Заведовал ею Амурхан (Дотто) Дрисович Коченов. Со своим учи­тельским коллективом, в составе которого были Саша Коченова, Гагудз Гусов,

Ольга Уртаева, Татьяна Рамонова, Надежда Козырева и другие, он внес до­стойный вклад в дело обучения и воспитания сельской молодежи.

В тот же период открылся заочный сектор в Северо-Осетинском педтех-никуме —кузнице учительских кадров средней квалификации, где продолжи­ли свое образование многие малообразованные учителя. Здесь наверстывал упущенное и учитель Борис Нигколов. Затем после окончания педагогичес­кого института уроженец села Мостиздах Дигорского района Нигколов свой трудовой путь в 1931 году начал в селении Дарг-Кох, где и остался до конца своих дней. Работал честно, добросовестно, всю душу вкладывал в любимое дело. Проводили его на заслуженный отдых с почестями. Оставаясь жить в ставшем для него родным Дарг-Кохе, Нигколов продолжал сеять разумное и доброе среди сельчан. Но нынешнее сатанинское время не считается ни с честью, ни с возрастом. Мракобесие берет верх повсюду. С Борисом Нигко-ловым крайне безжалостно обошлись охотники за чужим добром, грабители и разбойники. В своем собственном доме убили такие подонки честного, бла­городного, добропорядочного наставника молодежи.

Своего учителя, человека с большой буквы с почестями провожали в по­следний путь все жители Дарг-Коха и близлежащих сел в 1992 году.

Между тем школа колхозной молодежи продолжала работать в тесных неуютных помещениях частных домов. Возглавлял семилетку Хадзимурза Кильцикоевич Гутнов, впоследствии ответственный работник Северо-Осетин-ского обкома КПСС. По окончании семи классов детям нужны были условия для дальнейшего образования. А где? В селе такого просторного дома не оказалось. Опробовав все возможности, пришли к выводу: нужна типовая школа, строительство которой государство не в состоянии взять на себя — расходы слишком велики. Такой ответ давали власти всем, кто хлопотал о сооружении типового здания школы. Тогда сельчане приняли такое решение: разрушить церковь и из ее кирпича сложить школьное здание. Это решение вовсе не было прихотью какого-то одного безбожника. К общему мнению при­шли и партийные органы, и местные советы —одним словом, все ответствен­ные работники, от которых зависела судьба общества.

К тому времени вокруг церкви уже исчезло ограждение. Двор открылся, стал пастбищем для телят и мелкого рогатого скота. Никто не отвечал за цер­ковь, никто в ней не ощущал нужды в плане духовном. Наоборот, настал пе­риод жесточайшей борьбы с религиозными верованиями, преследовалось духовенство, карали его деятелей. И никто не решился сказать слово в защи­ту церкви, за сохранение ее здания.

Партийный актив Дарг-Коха в 30-е годы был представлен в следующем составе: Кабо Гадзалов, Гого Дауров, Андрей Коцоев, Агша Хабалов, Хан-джери Галабаев, Исак Габисов, Казбек Датиев, Савелий Алдатов, Георгий Дауров, Мацалбек Уртаев, Камболат Мисиков, Яков Дигуров и др. Они и со­ставляли основное ядро власти на месте, несли всю ответственность перед вышестоящими органами. Сообща назначили день сноса церкви — самого ценного архитектурного сооружения, исторического памятника Дарг-Коха. Это было в 1933 году. Каждый бригадир привел на площадь несколько колхозни­ков с топорами, лопатами и ломами. Бесправные сельчане беспрекословно взялись выполнять решение властей. Если выступишь в защиту церкви и ре­лигии, обронишь неосторожное слово, значит ты враг народа, аполитичный человек, преступник. Поэтому все держали язык за зубами.

Встал вопрос: кто же начнет рушить? А начинать нужно было со шпиля и купола. Туда мог подняться только самый смелый, ведь не было ни высокой лестницы, никакого подъемного сооружения. Как вспоминают старожилы, участники «разрухи», на вершину поднялся шустрый соседский парень Ма-харбек Каллагов. Он резко рванул с вершины храма сверкающий крест и ски­нул его наземь. Потом стал рубить жестяную кровлю топорам, без особых усилий обнажил потолочные балки.

Собравшиеся топорами, ломами, кирками и лопатами дружно взялись было за дело. Но не тут-то было. Кирпич от кирпича оторвать не удавалось. Метровой толщины стены не поддавались примитивным орудиям труда. По­надобились неимоверные усилия, чтобы пробить брешь в стене. Постепенно дело начало спориться, хотя с большим трудом удавалось расчищать кирпи­чи. Их складывали в клетки, чтобы потом использовать для кладки будущих стен школы, проект которой к тому времени был уже готов и утвержден.

Прежде чем вырыть рвы для закладки фундамента, к счастью, не забыли раскопать давние могилы захороненных во дворе церкви служителей культа и переложить останки их в новые гробы. Их тут же переносили на общее сель­ское кладбище и предавали земле по христианскому обычаю. Об этом рас­сказал участник той процессии Владимир Коченов. А со слов Мухтара Коцло-ва записали следующее: «При раскопке старых могил обнаружился прах фель­дшера Крымсултана Дигурова. Его опознали по карманным серебряным ча­сам. Об этом сообщили жене покойного Кудине, которая, как полагается по обычаю, испекла два пирога, отварила курицу и вместе с четвертью осетинс­кой араки принесла их во двор церкви, чтобы люди помянули ее мужа. Куди-на сама тоже опознала могилу и прах супруга. Мужчины уговаривали ее взять серебряные часы, серебряный пояс с кинжалом. Но Кудина не поддалась на уговоры, посчитала это святотатством. По ее воле решили все ценные вещи положить в новый гроб и предать останки земле. Помянули Крымсултана и снова зарыли в той же могиле. Так прах Крымсултана остался под зданием нынешней школы.

Такова история сооружения типовой школы в Дарг-Кохе в 1934 году. Ког­да школа получила статус средней, ее возглавил Георгий Бликиевич Бели­ков, окончивший к тому времени исторический факультет Северо-Осетинско-го государственного педагогического института. Он и стал первым директо­ром школы в Дар-Кохе с высшим образованием. Но, к сожалению, судьба отпустила мало времени этому человеку. Он скончался скоропостижно в мо­лодом возрасте в 1940 году.

Первыми учителями первой средней школы в Дарг-Кохе были: Григорий (Гриша) Коцоев, Роман Бурнацев, Михаил Кулиев, Борис Нигколов, Казбек Дигуров, Мирзакул Кумалагов, Туземц Кулиев, который также заведовал и учебной частью. Биологию, географию и математику преподавали приезжие супруги Мария и Василий Хавжу. Они полюбили село, сдружились с сельча­нами и чувствовали себя здесь как дома. Ознакомились с местными нравами и национальными традициями, охотно, с любовью выполняли все местные обычаи. Отеческую заботу проявляли кучащимся все годы пребывания в этом селе. Супруги Хавжу вырастили единственного сына по имени Марк, который увез своих родителей, уже пенсионеров, на постоянное жительство в один из российских городов.

Начальные классы тоже размещались в здании новой средней школы. Вели их Екатерина Цораева, проживающая ныне во Владикавказе, а также Замира Дигурова и Липа Коцоева. Во время налетов фашистской авиации на село в лихом 1942 году Липа со своими детьми погибла от осколков бомб.

В той же начальной школе, а потом и в колхозе, провел всю свою созна­тельную жизнь Андрей (Аван) Дигуров. В начальных классах учительствовала также ныне покойная Фариза Чериевна Гусалова, супруга Авана Дигурова.

До войны пятилетняя школа работала самостоятельно в своем старом здании. Ею заведовал тогда Гриша Асабеевич Рамонов. В старой пятилетней школе до войны учительствовали также Замира Коцоева, Фариза Коцоева, Урусхан Коченов, Саша Коченова и Виктор Алдатов. Саша, постарше возрас­том, получила образование еще при царизме в Ольгинской женской гимна­зии. Вышла замуж за даргкохца Савкудза Коченова, тоже просвещенного авторитетного человека. Супруги вырастили четверых сыновей — Костю, Юрика, Темболата и Володю и двух дочерей — Лену и Нину. На сегодня из всех здравствует лишь Юрик, проживающий во Владикавказе.

В данном случае речь ведем о просвещенцах, учительских кадрах 20—30-х годов, об условиях их труда, оснащенности школьной сети, социальных ас­пектах тех далеких лет. И не только удивляет, но и восхищает стремление тогдашнего подрастающего поколения к учебе и знаниям. И это несмотря на их бедность. Ученики одевались убого, а обувью для них были матерчатые чувяки и арчита из сыромятной кожи. В тряпичной сумке они носили книги, тетради и пузырек для чернил. Тетрадей и учебников не хватало, ручка была примитивной, иногда это была просто палочка с привязынным к ней пером. Рядом с ними в сумке был школьный завтрак, состоящий из четверти осетин­ского кукурузного чурека. Во всем классе считанные 2—3 учебника!

В таком многолюдном селе еще не знали, что такое библиотека, не имели понятия о предметных и художественных кружках. Единственным источником знаний была школа. Ни радио, ни кино. О театре тогда не имели даже пред­ставления. Народ на селе жил глухо, как говорится, варился в собственном соку. Одним словом, школа тех лет ни в какое сравнение не идет с современ­ными школьными зданиями, организацией учебы и воспитания.

Сегодня в Дарг-Кохской средней школе обучается около 300 детей. В ней 17 классных комплектов. Ее библиотечный фонд насчитывает свыше 22 тысяч книг. Школа оснащена всеми необходимыми учебно-наглядными пособиями иоборудованием. Все это способствует успешному ведению занятий по ут­вержденной программе.

Свое свободное время учащиеся школы, как правило, проводят в пре­красно оборудованном спортивном комплексе, построенном на средства дикавказе жили близкие родственники однофамильцы. Хотелось отцу вре­менно поселить сына в их семье, чтобы, общаясь с ними, он овладел русской речью. Но сказать родственникам об этом стеснялся. Как можно возложить такое бремя на родственников, подкинуть им нахлебника? Годы шли. Стар­шие сыновья уже подросли, понемногу стали помогать отцу в хозяйстве. Ас-ланбеку-Михаилу тоже исполнилось 78 лет. В один прекрасный день Какус набрался смелости и на арбе, запряженной лошадью, увез своего младшего сына во Владикавказ к своим родственникам. Явно смущаясь, а потому еле-еле выговаривая слова, Какус поведал о цели приезда, пообещал все мате­риальные расходы на содержание сына взять на себя. Родственники согласи­лись, и когда мальчик несколько пообтерся в новых условиях, Начал говорить по-русски, то в 1871 году определили его в Тифлисскую военно-фельдшерс­кую школу, которую любознательный юноша окончил в 1875 году.

hello_html_m722fa871.jpg

В Дарг-Кохе на Бульварной улице красовался дву-
хэтажный дом Крымсултана Дзаммурзовича Дигуро-
ва. Родился Крымсултан в 1874 году. Родители его,
неграмотные крестьяне, пожелали дать образование
сыну. «Сами как слепые роемся в земле, единствен-
ному сыну бы проторить дорогу к свету!..»
мечтали
отец и мать. После начальной сельской школы трудно было протолкнуть дитя для дальнейшей учебы. К
тому же в самой Осетии не было тогда ни одного вуза.
Но мечта родителей все-таки сбылась. Их сын Крымсултан получил профессию фельдшера. Где и когда он учился, какое учебное заведение окончил, никому
сегодня неведомо. Но факт налицо
Крымсултан дигуров стал одним из первых интеллигентов в Дарг-Кохе.

Крымсултан Дзаммурзович Работал у себя дома. Лечил больных почти бесплат­но, в противовес прежним приезжим лекарям да учи­телям, которые за обучение детей сдирали с населе­ния последнюю шкуру. А кто не был в состоянии платить за лечение и учебу, вольно или невольно прибегали к помощи знахарей, шарлатанов. Даргкохцы настоящую медицинскую помощь ощутили благодаря Крымсултану. До кон­ца жизни служил он своему народу, никуда не выезжая.

Имея лишь среднее медицинское образование, Дигуров был искусным лекарем по призванию. У него был богом данный природный дар. Он хорошо знал окрестности села и лечебные травы, сам готовил смеси и отвары, давал больным рекомендации. Камышовые болота местности Туаца были рассад­никами комаров — возбудителей малярии. Источником дизентерии летом становился навоз животных, инфекцию разносила черная муха. Против этого невежества людей нужно было бороться не только медицинскими средства­ми, но и просветительской работой. Крымсултан не жалел сил и времени для того, чтобы разъяснять людям азы санитарной и профилактической работы. Рекомендации фельдшера не всегда находили отклик в сердцах сельчан, иные относились к ним скептически. Но

Крымсултан не сдавался. Он все настойчи­вее добивался своего. Например, он рекомендовал доставать питьевую воду из колодцев не разными ведрами, а лишь одним для всех: достань и перелей в свое. Это стало одной из преград на пути распространения инфекций4.

На полях Дарг-Коха произрастало множество ягод и съедобных трав. По рекомендации Дигурова сельчане собирали землянику, ежевику, шиповник, кервель, борщевик, смородину, бруснику, малину, калину и многое другое.

Крымсултан вырастил трех сыновей: Измаила, Алексея и Таймураза. Алек­сей проживал в Алагире. Два других брата обосновались во Владикавказе5.


6. ЖИЗНЬ ДЕРЖИТСЯ НА МУДРОСТИ И ТРУДОЛЮБИИ


В Дарг-Кохе одним из таких мудрецов и честным тружеником слыл Орак Аспизарович Уртаев. Супругу его звали Дзини. Сам Орак родился в горном Какадуре. К моменту переселения горских какадурцев на плоскость Ораку исполнилось 5 лет. Вырос он коренастым, сильным, мускулистым. Воспитали с Дзини пятерых славных сыновей и трех дочерей: Темболата, Камболата, Дзыбырта, Габола, Дахуыну, Айсаду, Надю. Восьмерых детей не так-то легко и просто вырастить и воспитать достойными членами общества. Но Орак и Дзини, можно сказать, блестяще справились, хотя и не имели не только педа­гогического образования, но были совсем неграмотными.

Старший из братьев Темболат тоже оказался волевым, энергичным чело­веком. Быть работоспособным, трудолюбивым — это уже большой дар при­роды и счастье. Обзавелся семьей и выделился в самостоятельное хозяйст­во, построил прекрасное жилище на Бульварной улице. Сегодня эти построй­ки стоят на том же месте. Сооружая новый дом, Темболат не хотел далеко уходить от родного очага, дворы сына и отца соприкасаются тыльными сторо­нами. Это можно расценить как признак сплоченности семьи. Испокон веков всегда было трудно жить совместно в одном доме нескольким семьям брать­ев. Это чисто внешне, но душой братья никогда не разнились. Сплоченность семьи зависит от старших, будут они укреплять родственные узы — значит, их потомки продолжат жизнь в единении. Таким мудрецом оказался Темболат для младших братьев. Не счел он достойным для себя позвать старших в роду и объявить им о разделе, попросить выделить ему причитающуюся долю из имущества отца.

В этом поступке Темболата проявилась мудрость самого Орака. Сыновей он воспитал в духе уважения друг к другу и почитания старших. Рассказыва­ют старожилы, что инициатива выделения Темболата исходила от самого Орака. Якобы позвал он сына и дал ему понять, что никакие братья совмест­но не проживали, рано или поздно им приходится отделиться. Тебе тоже, мол, пора создать свой собственный двор, построить свой дом. С появлени­ем детей каждый становится самостоятельной семьей и худо-бедно прожива­ет самостоятельно. В случае нужды, конечно, братья всегда рядом.

В истории осетин живет это строгое правило для сохранения общего счастья, укрепления отцовского очага. Орак и его сын Темболат в селе не обладали никакими побочными возможностями добывания денег. Не были они и образованными, но собственными силами, в поте лица, своими заско­рузлыми руками выстроили по-настоящему городского типа дома.


Особо следует упомянуть имена двух других сыновей — Угалука и Габола. Вначале, когда еще учились в сельской школе, они осознали необходимость образования. А потом, как птенцы, выпорхнули из родного очага и обоснова­лись в крупных городах.

Нам сегодня точно не известно, где именно они жили и учились, но пред­положительно это были Петроград и Берлин. Угалук вернулся в Осетию инже­нером, Габола —доктором.

Во время нэпа Угалук где строил больницу, где гостиницу, а в поселке Дарг-Кох отгрохал вальцовую мельницу. На рытье водовода участвовали за мзду как осетины, так и русские из окрестных сел и станиц. Руководил ими брат Угалука — Дзыбырт. Хотя он был неграмотным крестьянином, приро­дная сметка помогла ему справиться с нелегкой задачей.

Как потом выяснилось, река Карджин оказалась не в силах привести в действие вальцовку. Пришлось отводить рукав от Камбилеевки. При разли­вах рек рушились плотины и дамбы, Дзыбырту приходилось постоянно быть начеку, укреплять наиболее опасные места.

В 1931 году, после жатвы пшеничных полей, бригадир даргкохского кол­хоза Аби Гутоев поручил мне, В. Алдатову, отвезти десять мешков пшеницы нового урожая на Уртаевскую мельницу и смолоть для общественного пита­ния колхозников. Я выполнил задание и привез муку высшего сорта во двор правления хозяйства.

Колхозники от радости целовали хлебные булки, испеченные из качес­твенной муки уртаевской мельницы.

Почему же такое ценное сооружение Уртаевы возвели не в самом селе, а в поселке возле железнодорожной станции? Оказывается, хозяева учитыва­ли возможности перевозки зерна и готовой муки в разные страны по желез­ной дороге. Угалук намеревался вторую мельницу соорудить в самом Дарг-Кохе, на реке Карджин, против бывшего питомника. Уже был заложен фунда­мент, но конец нэпа спутал все карты. Власти стали отнимать магазины, мель­ницы, заводы, имущество собственников. Национализировали и уртаевскую вальцовку. Естественно, строительство второй вальцовки было прекра­щено.

Узнав о том, что Дзыбырт раскулачен и выслан с семьей в Казахстан, братья Угалук и Габола обратились с жалобой к Сталину. Объяснили, что их неграмотный брат не на собственные средства и не по своей инициативе пос­троил вальцовую мельницу. Доказывали, что если раскулачивают человека из-за мельницы, то ее построили мы, братья Дзыбырта, и следует в таком случае сослать нас, а бедного труженика, неграмотного крестьянина надо ос­вободить от ответственности. Дзыбырта отпустили домой. Братья взяли его с семьей к себе в Ленинград. По слухам, которые порой доносились из города на Неве, сын Дзыбырта, Албег, якобы был жив до 1950 года. Младшая дочь Темболата Ораковича, Бажурхан, живет и поныне во Владикавказе. Так за­кончилась судьба многочисленной семьи Орака и его потомков.

Вhello_html_m20789065.gif
ера Бибоевна Туаева, Клара Васильевна Гусалова, Минка Гадозиевна Тебиева, Земфира Бимарзовна Есенова-Калманова и многие другие девуш­ки прекрасно играли на гармошке, доставляя истинное наслаждение. Благо­даря таким талантам даргкохская молодежь не нуждалась в приглашении гар­монисток из других сел.

Среди гармонистов-мужчин уместно вспомнить еще о единственном сыне Дзахота и Разиат Дудиевых. Маленький их Бабатти ослеп в два года по неиз­вестным причинам. Мальчику купили игрушечную гармошку, и это решило его судьбу: он увлекся музыкой и игрой на гармошке. Помогал ему учиться играть соседский парень Габег Коченов, сидевший с ним у калитки. А Габег сам только начинал знакомиться с техникой игры на гармошке у своей сестры гармонистки Варечки. Годы шли. Бабатти подрастал, и родители купили ему гармонь размером побольше. Так мало-помалу слепой мальчик стал осваи­вать поставленную судьбой задачу — научиться играть на гармошке, чего и добился. Бабатти закончил и музыкальное училище во Владикавказе, затем прошел курс исторического факультета Северо-Осетинского госпединститу­та. Так, освоив грамоту слепых по методу французского ученого Брайля, Ба­батти получил среднее музыкальное и высшее педагогическое образование. Проживал и умер во Владикавказе6.


7. РУКОДЕЛИЕ И ВРАЧЕВАНИЕ


Женщина-осетинка перво-наперво славилась своим умением шить, рабо­тать иглой с ниткой. Швейная машинка встречалась крайне редко в сельских домах. Наиболее красивые наряды надевали в праздники, хотя те одежды по нынешним меркам никак нельзя было назвать праздничными. Но тогда радо­вали глаз наряды молодежи. В этом была заслуга умельцев, которые мастер­ски шили национальные костюмы. Рукодельницы широко использовали наци­ональный орнамент, который сами же и изобретали, и, конечно же, все дела­лось вручную.

Мужчины носили черкески, бешметы, поэтому их приходилось шить жен­щинам, хотя не каждая обладала этим искусством. Особо трудоемкой рабо­той было изготовление петель на бешметах и черкесках, орнамента из тесь­мы. Иные женщины могли сшить такую кобуру для пистолета, что она цени­лась как произведение прикладного искусства. Существовало такое неписа­ное правило: каждая девушка на выданье должна была заблаговременно иметь свадебное платье, косынки, ночной наряд.

Женщина была нагружена в доме намного больше мужчины. И это при том, что в основном женщины были многодетными матерями. Издревле у осе­тин женщина была хранительницей домашнего очага. Не случайно до сих пор жива поговорка: «Дом без женщины, что холодный угол». Круглый год хлопо­ты женщины в доме не убывали. Вставала ни свет ни заря. Ее рабочий день начинался с уборки двора. Надо было также подмести улицу на всю ширину своего дома, затем подоить коров, приготовить из молока сыр, масло, про­стоквашу, позаботиться об их сохранении, особенно в летнюю жару. Надо иметь в виду, что тогда не было холодильников, которые есть сегодня в каж­дом доме. Семьи были большие —до двадцати и более человек. Даже испечь хлеб на столько ртов было нелегко.

Были женщины, которые, помимо домашних хлопот, обладали еще какой-либо способностью. Например, среди осетин еще и в помине не было вра­чей, однако находились женщины-лекари, которые без какого-либо образо­вания умели находить способы лечения многих болезней. Одной из таких лекарей была дочь Гасе Гусалова — Дадыка. Природа наделила ее способ­ностью излечивать раны, болячки. Даже когда она вышла замуж за Темирико Кулова и на ее плечи легли заботы о семье, Дадыка находила время помогать больным. В летние дни, когда семья выезжала на полевые работы, Дадыка трудилась наравне со всеми, но в то же время не забывала собирать всякие обороняли село и его окрестности. Оно уговорило всех жителей разойтись по домам —так, мол, безопасней.

Постепенно даргкохцы пришли в себя и стали жить по-фронтовому, деля хлеб, соль и тепло своих очагов с красноармейцами и командирами Красной Армии. Многие семьи уступили свои дома военным под штабы, полевые гос­питали. Женщины обстирывали раненых, готовили им диетическую пищу. Уходившим на передовую тоже давали с собой разные гостинцы, напутство­вали добрыми словами.

Словом, Дарг-Кох был для наших войск, сражавшихся на правом берегу Терека, тем последним плацдармом, откуда они уходили на передовые пози­ции в три направления — на Юг, Север и Запад. С этих же сторон, естествен­но, велся по селу огонь из вражеских дальнобойных орудий. Не оставляли в покое его небо и вражеские самолеты. Все это вело к жертвам среди населе­ния. Только с конца октября 1942 года до начала января 1943 года в Дарг-Кохе от бомб и снарядов погибли: Ханджери Галабаев, братья Ахболат и Кам-болат Каллаговы, Дибахан Кулиева-Габисова, Борис Габисов, Габоци Коцо-ев, Лексо Габисов, Гакка Есенов, Надя Дзбоева, Аза Датиева, Кошерхан Ра-монова, Госада Дзуцева, Даухан Уртаева, Фуза Гутиева и другие. Но слава Богу, всему приходит конец — пришел конец и боевым действиям на террито­рии Северной Осетии. Героическими усилиями всех родов войск Красной Армии враг был разгромлен под Орджоникидзе, а потом и изгнан за пределы республики.

  1. января 1943 года бюро Северо-Осетинского обкома партии утвердило план восстановительных работ во всех отраслях народного хозяйства. 25 ян­варя состоялся XII пленум Северо-Осетинского обкома партии, на котором были намечены конкретные мероприятия по подъему сельского хозяйства республики. Среди них было и такое: сплошное разминирование всей терри­тории, на которой велись боевые действия.

  2. январе—феврале 1943 года фронтовые минеры успели очистить от мин только дороги, мосты, населенные пункты. Поля, леса, горные ущелья оста­вались неразминированными. Их очистка от мин и взрывоопасных предметов была поручена ОСОАВИАХИМу республики. Во всех районах при райсоветах ОСОАВИАХИМа с помощью военкоматов были организованы курсы минеров

по 60-часовой программе.

В бывшем Дарг-Кохском районе курсы возглавил кадровый офицер-ми­нер Козлов. На курсы были направлены 16-летние подростки, 1927 и 1928 годов рождения, в основном из селений Дарг-Кох, Карджин и Брут. Старос­той группы был назначен Ким Апдатов. В беседе со мной он рассказал: «За­нятия наши проходили в с. Хумалаг, поэтому каждый день приходилось вста­вать рано. Добирались туда и обратно на попутном транспорте, а чаще пеш­ком. К занятиям относились серьезно. Большую моральную поддержку ока­зывал нам наш односельчанин Б. К. Кулиев. Он делился с нами фронтовым опытом. Кроме того, он же был и нашим поваром, кормил нас вкусными обе­дами.

После окончания курсов нас поселили на квартирах в с. Карджин. Отсюда и начали работы по разминированию. В первый же день обезвредили 30 мин и снарядов. Потом дела пошли быстрее. За короткий срок очистили от мин Суаргом, Хуыты-Кахта, Эльхотком и другие места.

К весенней посевной поля колхозов района были очищены от «ржавой смерти». Особо отличились в те дни Андрей Хабалов, Хаджимурат Дзбоев, Заурбек Мисиков, Борис Льянов, Эльбрус Алдатов, Николай Бесаев, Тайму-раз Алдатов, Хаджимурат Коченов, Борис Азаматов, Закария Моргоев и дру­гие. Не обошлось и без жертв. Был тяжело ранен от взрыва немецкой мины нажимного действия Асланбек Алдатов из Брута. Ему оторвало ногу, был кон­тужен. Долго лечился, но все-таки через 4 года скончался от ран. Получил ранение в голову и в глаз Андрей Хабалов. Я тоже был ранен в грудь и в колено.

Несмотря на отдельные ошибки, потери и трудности, группа минеров свою боевую задачу выполнила с честью. Всего в районе было обезврежено более 8 тысяч мин и взрывоопасных предметов.

За самоотверженный труд и проявленную отвагу многие минеры были награждены Почетными грамотами ЦС ОСОАВИАХИМа СОАССР и денеж­ными премиями, а в год 50-летия Великой Победы над фашистской Герма­нией — медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941— 1945 гг.»

ЗАКЛЮЧЕНИЕ


«Дарг-Кох» – буквально «Длинная роща»; в 40-х гг. XIX в. аул основан выходцами из Даргавского ущелья. По мнению А.Дз.Цагаевой, название аула связано с названием участка леса, возле которого возник Дарг-Кох.

Такая трактовка топонима делала ошибочными предложения М.Туганова и Т.Гуриева, объяснявшими Дарг-Кох из монгольского. По их мнению, первая часть названия – дарг означает «владыка», «повелитель», «предводитель», «военачальник», а Дарг-Кох в целом – «резиденция вождя, повелителя». Однако решающих аргументов в пользу любой из версий никто не предложил и значение топонима остается дискуссионным.

Территория, занимаемая этим селением, уже в древние времена была использована в качестве жилья и производственной базы. И не только местными племенами. Так, например, в первые века н.э. на равнинной зоне Центральной Осетии массовое распространение получили курганные погребения с явно выраженным сарматским обликом (Дарг-Кох, ст. Павлодольская, Куртат).

Шло время, годы и столетия; поколения сменялись поколениями. Вместе с тем, рассматриваемая местность не всегда оставалась занятой. К моменту присоединения Осетии к России данная территория была пустой. В 1841 г. (по другим версиям – в 1842, либо 1847 г.) здесь возникло новое поселение под названием Дарг-Кох.

Согласно первой версии, в 1841 г. на р. Камбилеевке, «в местечке, называемом Дарг-Кох, между деревнями Карджином и Заманкулом», поселился «тагаурский старшина Хатахцико Жантиев». В рапорте владикавказского коменданта полковника Широкова говорится, что «Жантиев переселился из Каккадура с 28 дворами в числе 196 душ обоего пола еще в марте месяце». Вместе с ним на новом месте обосновались Савги Амбалов, Тотраз Гудиев, Елбиздико Камарзаев, Куку и Ельмурза Дудиевы, Батраз и Дзандар Кулиевы, Берд и Токас Кумалаговы, Бапин, Зикут, Тасбизор, Инус, Савлох и Кабар Уртаевы, Бапин Хабалов и другие.

В 1850 г. в Дарг-Кохе в 49 дворах проживало 389 человек. Через пять лет с Реданта сюда перебрались жители селения Тасолтана Дударова. В результате численность даргкохцев почти удвоилась. К этому времени в селении насчитывалось 89 дворов. Представителей феодальной знати среди них не было. 77 дворов принадлежали фарсаглагам, 12 – кавдасардам.

Хозяйственное освоение Владикавказской равнины в середине XIXв. сопровождалось появлением у осетин зажиточных сел. Помимо Дарг-Коха, к таковым относились Кадгарон, Шанаево и Суадаг. Зажиточность крестьян этих аулов отразилась на проведении в них реформ 60-х гг. XIX в. Так, особенностью отмены крепостного права в Северной Осетии в 1867 г. стало наличие во многих селах горной и равнинной зон (в том числе и в Дарг-Кохе) довольно многочисленной прослойки зажиточных крестьян. Они владели холопами, а также кавдасардами и кумаягами (в нашем случае – неполноправными детьми от браков зажиточных крестьян с т.н. «именными женами» номылус).

«Освобожденные крестьяне (кавдасарды и кумаяги) и холопы оказались в практически безвыходном положении». В июне 1867 г. начальник Осетинского военного округа писал: «они (крестьяне) должны начать жизнь вновь, без всяких средств и притом еще уплачивать владельцам выкупную плату». Правда, правительство, по ходатайству терской администрации, выделило на «вспомоществование зависимым сословиям при начатии ими новой самостоятельной жизни» 8 тыс. руб. серебром. Но их оказалось явно недостаточно.

Несмотря на серьезные препятствия, даргкохцы смогли изыскать средства для развития школьного дела в родном селе. В 90-х гг. XIX в. в крупных равнинных поселениях, включая Дарг-Кох, наряду со школами грамоты, имелось от двух до четырех начальных школ (рекорд принадлежит Вольнохристианскому, где школ было 9).

В школах Дарг-Коха не только обучали грамоте. В газетной заметке «Сел. Дарг-Кох. Из школьной жизни» анонимный автор писал: «По инициативе местного попечителя школы А. Ф. Жантиева, прилегающий к школе сад вновь перешел под ее контроль. За каждым учеником закреплено одно фруктовое дерево, за которым он должен ухаживать. Жантиев оказывает школе практическую и моральную помощь. Даргкохцы ясно осознают ту большую роль, которую сыграла школа в их жизни и поддерживают ее».

В конце XIX в. в Осетии набрала ход борьба со старыми, отжившими свой век традициями, в частности – с калымом. Впереди других в этом отношении шли «жители Ардона, Хумалага, Дарг-Коха, Батако-юрта и Салугардана. За ними мало-помалу, – писал С.Каргинов, – следуют и остальные осетинские общества и даже горские общества, где патриархальный быт в народе еще поддерживается во всей силе». По примеру перечисленных равнинных селений, и в четырех горских обществах Алагирского ущелья – Мизурском, Садонском, Дагомском и Нузальском – также «постановили приговоры об уничтожении всех существующих в народе вредных обычаев». Заслуживает внимания перевод одного из приговоров, подписанных «каждым домохозяином»:

«Я, нижеподписавшийся, добровольно и без принуждения даю настоящую подписку за себя и за всех членов семьи моей в нижеследующем: 1) при женитьбе моей или кого-либо из членов семьи моей, где бы то ни было, а также при выдаче замуж лиц женского пола, обязуюсь не давать, не принимать и не допускать приема кому бы то ни было из членов семьи моей калыма более двухсот рублей за девицу и не более ста рублей за вдову, включая сюда и ценность всех подарков невесте и ее родственникам; 2) обязуюсь калым этот не давать и не принимать через кого бы то ни было до свадьбы, ни после свадьбы, в какой бы то ни было форме… 3) во время свадьбы обязуюсь не допускать никаких денежных поборов с гостей в чью бы то ни было пользу… 4) за нарушение обязательств, данных мною в пунктах 1-ом и 2-ом, добровольно обязуюсь уплатить обществу триста рублей». Специально оговорены параметры расходов, связанных с похоронами и последующими траурными мероприятиями, которые серьезно сокращались.

«Нет слов, – резюмировал С.Каргинов, – если теперь администрация придет осетинским обществам на помощь утверждением таких приговоров, то все обычаи, с которыми так сознательно борются осетины, отойдут навсегда в область преданий».

Дарг-Кох, как отмечалось выше, относился к зажиточным селениям. Но это не означает «всеобщего благоденствия» в нем. Прослойка неимущих здесь была довольно внушительной.

По данным за 1910 г. в Дарг-Кохе официально числилось 160 зависимых крестьян. Некоторые из них приняли участие в забастовках еще в годы первой русской революции.

В начале июля 1905 г. «возчики руды Мизурской фабрики» объявили забастовку. Требования, предъявленные ими администрации общества «Алагир», включали 23 пункта. Рабочие, в частности, добивались установления твердых расценок за провоз руды от Мизура до Дарг-Коха и обратно, «создания благоприятных условий в Мизуре, Дарг-Кохе и Алагире для отдыха».

Как известно, одним из основных факторов промышленного подъема в конце XIX в. в России стало интенсивное строительство железнодорожных путей и станций. Открытие железнодорожной станции Дарг-Кох, находившейся в 16 км от Беслана, ставшего в тот период крупным железнодорожным узлом на Северном Кавказе, стимулировало развитие предпринимательской деятельности крестьян. При станции Дарг-Кох возник торговый поселок, в котором в разные годы функционировало от 12 до 20 торговых предприятий. Столько же насчитывалось лавок для хранения зерна кукурузы, двух сушилок, двух керосиновых баков и т.д. Сушеное кукурузное зерно вывозилось на винокуренные заводы России, экспортировалось за границу через Новороссийск, Одессу и Либаву. В обмен на зерно из Дарг-Коха получали керосин, чай, сахар и другие товары.

Развитие железнодорожных сетей, увеличивших объемы перевозок, отразилось на состоянии экономики Дарг-Коха. Импорт преобладал над экспортом товаров только на станции Владикавказ. На других станциях баланс явно преобладал в пользу местного населения.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК


  1. Березов Б. П. Переселение осетин с гор на плос­кость. Орджоникидзе: Ир, 1980.

  2. Бугулова Т.А., Абаев Ш.М. Народная память. Издательство: «Альтаир», 2014.

  3. Гутнов Ф.Х. Осетинские фамилии. Издательство: «Респект», 2014.

  4. Дзампаев М.К., Рамонова Е.М., Каллагов Дж. Из фамилных историй. Издательство «ИП им. Гассиева» 1990.

  5. Кантемиров А.П. Дарг – Кох и даргкохци. / отв. Ред. и сост. Владикавказ: «Алания», 1998.

  6. Кокайты Т.А., Бациев А.Б. Фыдыуæзæг. Отчий край. Издательство «Проект- Пресс» 2008г.


1 Березов Б. П. Переселение осетин с гор на плос­кость. Орджоникидзе: Ир, 1980. С.54

2 Кокайты Т.А., Бациев А.Б. Фыдыуæзæг. Отчий край. Издательство «Проект- Пресс» 2008г. С.37.

3 Бугулова Т.А., Абаев Ш.М. Народная память. Издательство: «Альтаир», 2014. С.64

4 Дзампаев М.К., Рамонова Е.М., Каллагов Дж. Из фамилных историй. Издательство «ИП им. Гассиева» 1990. С.97-98.

5 Гутнов Ф.Х. Осетинские фамилии. Издательство: «Респект», 2014. С. 84

6 Кантемиров А.П. Дарг – Кох и даргкохци. / отв. Ред. и сост. Владикавказ: «Алания», 1998. С. 118

39

Автор
Дата добавления 08.01.2016
Раздел Другое
Подраздел Другие методич. материалы
Просмотров489
Номер материала ДВ-314596
Получить свидетельство о публикации

"Инфоурок" приглашает всех педагогов и детей к участию в самой массовой интернет-олимпиаде «Весна 2017» с рекордно низкой оплатой за одного ученика - всего 45 рублей

В олимпиадах "Инфоурок" лучшие условия для учителей и учеников:

1. невероятно низкий размер орг.взноса — всего 58 рублей, из которых 13 рублей остаётся учителю на компенсацию расходов;
2. подходящие по сложности для большинства учеников задания;
3. призовой фонд 1.000.000 рублей для самых активных учителей;
4. официальные наградные документы для учителей бесплатно(от организатора - ООО "Инфоурок" - имеющего образовательную лицензию и свидетельство СМИ) - при участии от 10 учеников
5. бесплатный доступ ко всем видеоурокам проекта "Инфоурок";
6. легко подать заявку, не нужно отправлять ответы в бумажном виде;
7. родителям всех учеников - благодарственные письма от «Инфоурок».
и многое другое...

Подайте заявку сейчас - https://infourok.ru/konkurs


Выберите специальность, которую Вы хотите получить:

Обучение проходит дистанционно на сайте проекта "Инфоурок".
По итогам обучения слушателям выдаются печатные дипломы установленного образца.

ПЕРЕЙТИ В КАТАЛОГ КУРСОВ


Идёт приём заявок на международный конкурс по математике "Весенний марафон" для учеников 1-11 классов и дошкольников

Уникальность конкурса в преимуществах для учителей и учеников:

1. Задания подходят для учеников с любым уровнем знаний;
2. Бесплатные наградные документы для учителей;
3. Невероятно низкий орг.взнос - всего 38 рублей;
4. Публикация рейтинга классов по итогам конкурса;
и многое другое...

Подайте заявку сейчас - https://urokimatematiki.ru

Похожие материалы

Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.
Специальное предложение
Вверх