«Сло́во о полку́ И́гореве» (полное название «Слово о походе Игоревом, Игоря, сына Святославова, внука Ольгова», др.-рус. Слово о плъку Игоревѣ, Игоря сына Святъславля, внука Ольгова) — самый известный памятник древнерусской литературы. В основе сюжета — неудачный поход 1185 года русских князей на половцев, предпринятый новгород-северским князем Игорем Святославичем. Большинство исследователей датируют «Слово» концом XII века, вскоре после описываемого события (часто тем же 1185 годом, реже одним-двумя годами позже).

Проникнутое мотивами славянской народной поэзии и языческой мифологии, по своему художественному языку «Слово» резко выделяется на фоне древнерусской литературы и стоит в ряду крупнейших достижений европейского средневекового эпоса. В истории изучения памятника большой резонанс вызвала версия о «Слове» как фальсификации конца XVIII века (скептическая точка зрения), в настоящее время в целом отвергнутая научным сообществом.

«Слово о полку Игореве» - произведение, проливающее нам свет на древне русскую культуру и события древней Руси. Все началось с того, что Алексей Иванович Мусин-Пушкин (1744-1817) увлекся собиранием древностей. Его коллекция понравилась императрице Екатерине Великой, и она назначила графа обер-прокурором Синода. Следующим своим указом она повелела собирать в Синоде древние рукописи и старопечатные книги из всех церквей и монастырей России.
            Во все епархии разослали предписание, обязывавшее присылать старинные бумаги и древние рукописи. Уже в первый год было получено до ста книг, а спустя еще два года у Мусина-Пушкина уже было огромное собрание - 1725 древних рукописей.
Между тем собрание Мусина-Пушкина продолжало увеличиваться. Особенно ценными оказались старинные документы, переданные графу в 1787 году ярославским архиепископом Арсением. Среди переданных литературных произведений было и «Слово о полку Игореве», которое до этого хранилось в Спасо-Преображенском монастыре.
Мусин-Пушкин готовил к печати древние рукописи и в 1800 году дошла очередь и до «Слова», которое нужно было перевести с древнерусского языка на язык, на котором говорили в XVIII веке. Мусин-Пушкин сразу понял - поэма уникальна. Она перечеркивала распространенное тогда мнение о том, что у русских раньше не было светской литературы. Нужно было осмыслить и описанные в «Слове» очень важные для истории события.
            Современники Мусина-Пушкина не поняли, какое сокровище стало достоянием русской культуры. Сразу же начали распространяться слухи о том, что это подделка. Первым, кто резко выступил против слухов, стал Александр Сергеевич Пушкин. Великий поэт сказал, что, во-первых, для того, чтобы подделать поэму XII века нужно не только умение читать, но и свободно писать на древнерусском языке. Во-вторых, нужно знать имена древних богов и князей. В-третьих, необходимо обладать немалым литературным даром. Если бы такой человек жил в России в конце XVIII - начале XIX века, то имя этого историка и поэта было бы известно всем. А такого человека в те времена не было, то и «Слово о полку Игореве» никому подделать было не под силу.
В 1807 Бантыш-Каменский, друг Мусина-Пушкина, убедил его пожертвовать свое книжное и рукописное собрание Архиву Коллегии иностранных дел. Однако Алексей Иванович не успел этого сделать - вся его бесценная коллекция погибла в огне во время французского нашествия 1812 года. Так был утрачен оригинал «Слова», но, к счастью, сохранилось много копий.
            С тех пор «Слово о полку Игореве» переводили много раз. Среди переводчиков были наши выдающиеся поэты Василий Андреевич Жуковский, Аполлон Николаевич Майков и Николай Алексеевич Заболоцкий. Многие переводы представлены в разделе "Варианты текстов".
            Поход князя Игоря против половцев изображали на своих полотнах великие художники: Виктор Михайлович Васнецов, Василий Григорьевич Перов, Владимир Андреевич Фаворский. Композитор Александр Порфирьевич Бородин начал работу над оперой «Князь Игорь», которую из-за кончины композитора завершили два других выдающихся русских композитора Николай Андреевич Римский-Корсаков и Александр Константинович Глазунов. Это музыкальное произведение стало образцом национального героического эпоса в оперном искусстве. Мы не упоминаем здесь о многочисленных исторических и литературных трудах, которым дало жизнь «Слово».
            Безусловно, «Слова о полку Игореве» еще долго будет волновать талантливых людей и побуждать их к созданию новых произведений искусства: картин, шкатулок, миниатюр и литературных произведений.

СЛОВО О ПЛЪКУ ИГОРЕВЕ,
ИГОРЯ СЫНА СВЯТЪСЛАВЛЯ, ВНУКА ОЛЬГОВА

Древнерусский текст

Не лепо ли ны бяшетъ, братие,
начяти старыми словесы
трудныхъ повестий о пълку Игореве,

Игоря Святъславлича?

Начати же ся тъй песни
по былинамь сего времени,
а не по замышлению Бояню!
Боянъ бо вещий,
аще кому хотяше песнь творити,
то растекашется мыслию по древу,

серымъ вълкомъ по земли,

шизымъ орломъ подъ облакы.

Помняшеть бо рече,
първыхъ временъ усобице.
Тогда пущашеть 10 соколовь на стадо лебедей;

который дотечаше,

та преди песнь пояше -

старому Ярославу,

храброму Мстиславу,

иже зареза Редедю предъ пълкы касожьскыми,
красному Романови Святъславличю.
Боянъ же, братие, не 10 соколовь

на стадо лебедей пущаше,

нъ своя вещиа пръсты

на живая струны въскладаше;

они же сами княземъ славу рокотаху.

Почнемъ же, братие, повесть сию
отъ стараго Владимера до ныняшнего Игоря,
иже истягну умь крепостию своею
и поостри сердца своего мужествомъ,
наполънився ратнаго духа,
наведе своя храбрыя плъкы

на землю Половецькую

за землю Руськую.

Тогда Игорь възре

на светлое солнце

и виде отъ него тьмою

вся своя воя прикрыты.

И рече Игорь

къ дружине своей:

"Братие и дружино!
Луце жъ бы потяту быти,

неже полонену быти;

а всядемъ, братие,

на свои бръзыя комони,

да позримъ

синего Дону!"

Екатерининская копия

Слово о Полку Игореве
Игоря сына Святъславля внука Ольгова

Не лeпо ли ны бяшетъ братіе, начати
старыми словесы трудныхъ повeстій
о полку Игоревe, Игоря Святъ славича?
Начатижеся тъ пeсни по былинамъ
сего времени, а не по замышленію Бояню.
Боянъ бо вeщій, аще кому хотя
ше пeснe творити, то растекашется
мыслію по древу, сeрымъ
волкомъ по земли, шизымъ орломъ
подъ облакы. Помняшетъ бо рeчь
первыхъ временъ усобицe. Тогда
пущашеть 10^ть соколовъ на стадо
лебедей. Который дотечаше та
преди пeснe пояше, старому Ярославу,
храброму Мстиславу, иже
зарeза Редедю предъ полкы Ко сожь
скыми, красному Романови Святъславличю.
Боянъ же братіе не 10^ть
соколовъ на стадо лебедей пущаше,
нъ своя вeщіа пръ сты наживая
струны въ складаше; ониже сами
Княземъ славу рокотаху. Почнемъ
же братіе повeсть сію отъ
стараго владимера до нынeшняго
Игоря. Иже истягну умъ крeпостію
своею, и по остри сердца своего
мужествомъ, напо лнився ратного духа,
наведе своя храбрыя полкы на землю
Половецькую за землю Руськую. Тогда
Игорь въ зрe¹ на свeтлое солнце, и видe
отъ него тьмою вся своя воя прикрыты,
и рече Игорь къ дружинe своей: братіе
и дружино! Луцежъ бы потяту быти,
неже полонену быти: авсядемъ братіе
на свои бързыя комони², да позримъ
синего Дону. Спала князю умъ по
хоти, и жало сть ему знаменіе заступи
искусити Дону великаго.
Хощу бо, рече, копіе приломити конець
поля Половецкого съ вами Русици,
хощу главу свою приложити, а
любо испити Шеломомь Дону.

О Бояне соловію старого времени!

Носков В.А. Страничная иллюстрация к "Слову о полку Игореве"

Носков В.А. Битва. Эстамп

Носков В.А. Затмение. Эстамп

            Носков В.А. Плач Ярославны. Эстамп

Носков В.А. Иллюстрация к "Слову о полку Игореве".

Образы князей в "Слове о полку Игореве".

 Памятник дает богатейший материал по истории Руси XI -XII вв. В яркой образной форме безымянный автор характеризует правителей многих земель и городов, своих современников и князей, живших много лет назад. В "Слове" упомянуто более четырех десятков князей и княгинь. Конечно, ведущее место принадлежит фигуре Игоря Святославича. Литературное произведение обессмертило имя этого князя. Один из удельных правителей второй половины XII в. занял в памяти потомков место наряду с самыми выдающимися деятелями эпохи Древней Руси. Немалую роль в этом, безусловно, сыграли и последующие отклики на "Слово" в литературе и искусстве нового времени. Реальные военно-политические деяния и заслуги Игоря гораздо скромнее.

Игорь Святославич (христианское имя Георгий) - историческое лицо (вспомним, что литература средневековья почти не знала вымышленных персонажей). Новгород-северский князь родился 2 апреля 1151 г. Он был сыном черниговского правителя Святослава Ольговича. Дед Игоря - известный князь-крамольник, родоначальник черниговских Ольговичей - Олег Святославич (в "Слове" назван Гориславичем), который был неизменным противником Владимира Мономаха. Вторая половина XII в. была временем обостренного соперничества князей, периодом междоусобиц и раздробленности Руси. Новгород-северский князь участвовал в этих распрях, не отставал от своих соседей в желании укрепить свое положение, расширить владения. Он был женат на дочери могущественного Ярослава Владимировича Галицкого. Автор "Слова" дает тестю Игоря весьма лестную характеристику: " Галичкы Осмомысле Ярославе! Высоко седиши на своемъ златокованнемъ столе, подпер горы угорскыи (венгерские, то есть Карпаты) своими железными плъки, заступивъ королеви путь, затворив Дунаю ворота, меча бремены (то есть тяжести чрезъ облакы, суды рядя до Дуная. Грозы твои по землямъ текутъ, отворяеши Киеву врата". Столь силен по мысли создателя "Слова" этот правитель юго-западной Руси. За гиперболизированной передачей военной силы мудрого (отсюда, видимо, происходит прозвание "Осмомысл") князя, незыблемости его политического положения, поэтической характеристикой широты его юрисдикции и стратегического положения земель, стоит реальная действительность той поры. Осмомысл умер в 1187 г., автор же обращается к нему как к живому, что позволяет исследователям использовать эту дату как одну из возможных хронологических вех при датировке памятника.

После смерти старшего брата (1180) Игорь стал держателем Новгород-Северской земли. Подобно деду, прибегавшему в междоусобицах к помощи половцев, Игорь в 1181 г. в союзе с ханами Кончаком и Кобяком участвовал в борьбе князей на стороне Святослава Всеволодовича. Но когда в 1184 г. киевский князь организовал большой коалиционный поход в степи, новгород-северский князь не присоединился к полкам Святослава Всеволодовича, а пошел на половцев весной следующего года в окружении своих ближайших родственников. Поэтическим откликом на этот трагический поход и явилось "Слово".

Опрометчивая экспедиция князей Ольговичей завершилась небывалым дотоле поражением русских и пленением всех князей, последовавших за Игорем. Знатные пленники - Всеволод Святославич Курский и Трубчевский (родной брат Игоря), Владимир Игоревич Путивльский (сын Игоря), Святослав Ольгович Рыльский (племянник Игоря) достались разным ханам. Сам Игорь оказался в руках своего недавнего союзника Кончака. Судя по всему, еще в пору совместных походов с половецкими ханами Игорь и Кончак решили поженить своих тогда еще малолетних детей. Так что инициатор похода в степи 1185 г. оказался в руках у своего свата. Простые дружинники практически все погибли в безводных степях. Поражение значительно ослабило южные рубежи Руси, чем не преминули воспользоваться кочевники.

Поход Игоря начался в апреле 1185 г. В его начале ничто не предвещало беды. Но 1 мая, когда полки Игоря уже углубились в степи, произошло солнечное затмение. Подобные астральные явления оценивались в древности с провиденциальных позиций, как предвестие беды, им придавалось символическое значение. Несмотря на уговоры дружинников вернуться, Игорь решает продолжить движение по вражеским землям. Желание славы "ему знамение заступи". В первом бою русичи одержали победу, захватили богатую добычу: "Съ зарания въ птокъ потопташа поганыя пълкы Половецкыя, и рассушась стрелами по полю, помчаша красныя девкы половецкыя, а съ ними злато, и паволокы, и драгыя оксамиты (дорогие ткани)". Однако во второй битве на берегу Каялы (до настоящего времени не существует единого мнения о местонахождении этой гибельной реки, не исключено, что под Каялой древний автор подразумевал некое нравственное понятие, место покания, расплаты за прегрешения) в кровопролитной битве, длившейся три дня, Игоревы полки были наголову разбиты объединенными силами нескольких ханов.

Оказавшись в плену у своего недавнего союзника и свата Кончака, Игорь пользовался относительным почетом и свободой. Воспользовавшись этим, князь вскоре сумел бежать с помощью половца по имени Овлур. Автор "Слова" описывает прибытие беглеца в стольный город Киев, где новгород-северский неудачник надеялся получить заступничество и помощь других князей.

После событий 1185 г. Игорь Святославич прожил еще семнадцать лет. Но дальнейшая его судьба уже не интересует создателя "Слова". Из летописей известно, что в 1198 г. Игорь стал Черниговским князем. Умер он в декабре 1202 г. До первого появления монголо-татар, роковой для Руси и половцев битвы на Калке оставалось чуть более двадцати лет.

Сын Игоря Владимир, которому во время похода было всего четырнадцать лет, женился в плену на дочери влиятельного хана Кончака. Необычна в этом браке лишь сама ситуация - свадьба пленника и дочери победителя. Вообще же династические браки русских князей с половчанками к концу XII в. стали достаточно обыденным явлением. По летописным сообщениям, юный Игоревич на следующий год после поражения вернулся на Русь с женой и "дитятей".

Игорь Святославич не узнал о трагической судьбе трех других своих сыновей, которые уже после смерти отца вступили в жестокую борьбу за обладание Галицкими землями. В 1211 г. Роман, Святослав, и Ростислав были схвачены и повешены галицкими боярами.

Безымянный автор изображает Игоря мужественным воином. И хотя князь не показан в бою (описана отвага в сражении его брата Всеволода Буй Тура), отчаянная храбрость героя и всех Ольговичей неоднократно подчеркивается: "Храбрый Святославич", "Олегово храброе гнездо", "храбрый полк", "храбрые русичи". Даже в "золотом слове" Святослава Всеволодовича ("Тогда великыи Святъслав изрони злато слово с слезами смешано"), где киевский князь укоряет Игоря за то, что тот свел на нет его усилия по борьбе со степью, содержится отчетливое признание отваги участников сепаратного похода: "Ваю храбрая сердца въ жестоцемъ харалузе скована, а въ буести закалена". Великий князь призывает отомстить за раны Игоря. Симпатия автора к новгород-северскому князю, "иже истягну умъ крепостию своею и поостри сердца своего мужеством", безусловна. Не даром в роковые минуты затмения Игорь говорит своим воинам: "Луце жъ бы потяту быти, неже полонену быти… Хощу главу свою приложити, а либо испити шеломом Дону". Особую роль в характеристике князя играет мотив братолюбия, нежной привязанности его ко Всеволоду. Младший брат тоже демонстрирует преданность и любовь к инициатору похода: "Одинъ брат, один светъ светлый ты, Игорю, оба есве Святъславличя!".

Однако поражение Игоря стало причиной новых набегов кочевников. Поэтому, наряду с признанием отваги Ольговичей и их предводителя, автор "Слова" осуждает недальновидность Святославича. Жажда славы приводит героя к драматическим переменам в судьбе. Князь пересел "из седла злата, а въ седло кощиево" (рабское). По мысли автора, своим поступком новгород-северский князь пробудил горе, беду и "коварство", которые усыпил Святослав Киевский. Поражение Игоря - повод для поэтических раздумий автора обо всей Русской земле, раздираемой распрями эпохи раздробленности ("И нача князи про малое "се великое" млъвити, а сами на себе крамолу ковати"). В борьбе с половецкой угрозой необходимо объединение усилий правителей всех земель.

Выражают свое отношение к опрометчивому поступку Игоря и представители окрестных народов. "Кают" русского князя "немцы, венедици, греци и морава". Сама природа словно бы противится намерениям князя, предупреждает его. Так, опираясь на народно-поэтические традиции, создатель "Слова" показывает всю пагубность поступков Ольговичей. В результате поражения все объято печалью, тоска разливается по Русской земле, "въстона бо, братие, Киевъ тугою, а Черниговъ напастьми", "ничить трава жалощами, а древо с тугою к земли преклонилось". Все изменяется, когда Игорь бежит из плена. На смену печали приходит радость ("страны ради, гради весели"), а силы природы помогают недавнему узнику, Бог указывает беглецу путь домой.

Столь же контрастна и световая образность. Тьма солнечного затмения, черные тучи угрозы, мрак поражения ("оба багряная стлъпа погасоста" - имеются в виду два брата Святославича) сменяются в образном строе "Слова" светом в тот момент, когда Игорь оказывается на свободе: "Солнце светится на небесе, Игорь князь въ Русской земли". Финал произведения радостен. Все приветствуют возвращение Святославича, который славится автором вместе с остальными участниками похода.

Безусловно, одним из наиболее ярких образов "Слова", да и самым известным для читателей, благодаря литературе и искусству XIX-XX вв., является Ярославна. Жена Игоря, дочь Ярослава Владимировича Осмомысла именуется в тексте по отчеству, как и жена Всеволода Буй Тура ("красная Глебовна"). С конца XVIII в. считается, что имя Ярославны - Ефросинья. У Игоря Святославича было пятеро сыновей и дочь. Как уже отмечалось, три Игоревича погибли в начале XIII в., пытаясь завладеть Галичем. События этой драмы становятся не совсем ясными и объяснимыми, если принять точку зрения некоторых исследователей, полагающих, что Ярославна - вторая жена Игоря, а все дети князя - ее пасынки.

Образ тоскующей по мужу Ярославны - одно из ярчайших поэтических достижений безымянного создателя "Слова". Им, по сути, открывается череда многочисленных образов русских женщин в отечественной литературе и искусстве. В Ярославне воплотился внесословный идеал женщины Древней Руси. В отличие от княгини Ольги, мудрой и преданной памяти мужа мстительницы (такой она предстает перед читателем на страницах "Повести временных лет"), Ярославна - носительница лирического, женственного начала. Она воплощает в себе мир, любовь, семейные узы. Традиции средневекового искусства подразумевали особый религиозно-аскетический взгляд на женщину и ее судьбу. В "Слове" же, напротив, торжествует народное начало, восходящее к фольклору. Так, автор обратился к особому жанру - плачу (плач русских жен, плач Ярославны).

Плач русской княгини - весьма важный элемент поэтического строя памятника. Композиционно он предваряет рассказ о бегстве Игоря из половецкого плена. Ярославна, стенающая на высокой стене Путивля (город, которым владел ее сын Владимир, географически расположен ближе с половецкой степи), заклинает силы природы. В троекратном обращении к ветру ("О ветре, ветрило!"), Днепру ("О Днепре, Словутицю!") и солнцу ("Светлое и тресветлое слънце!") звучит и упрек ("Чему, господине, мое веселие по ковылию развея?"), и призыв о помощи ("Взълелей, господине, мою ладу къ мне"). Природные стихии, словно бы отзываясь на мольбы Ярославны, начинают помогать Игорю, пережившему горечь поражения и раскаяние, в его стремлении вернуться на Русь. Всепобеждающая сила любви воплощена в плаче княгини, жалобы которой уподобляются крику кукушки, символизирующей тоскующую женщину. Печальный голос Ярославны летит над землей, он слышен на Дунае: "Полечу, - рече, - зегзицею по Дунаеви, омочу бебрян рукав въ Каяле реце, утру князю кровавыя его раны на жестоцемъ его теле".

Игорь Святославич (1151 - 1202). Брат Олега. Активный участник междоусобной борьбы Ольговичей и Мономашичей, в которой выступал как союзник Святослава Всеволодича, хотя отношения с ним были далеко не безоблачными. Вместе с союзниками-половцами ходил отбивать Киев у Рюрика Ростиславича, но потерпел поражение. С 1180 г. стал княжить в Новгороде-Северском. Участвовал в походах на половцев. Наиболее известен его злосчастный поход 1185 г., описанный в "Слове о полку Игореве". Несмотря на огромную литературу вопроса, до сих пор нет единой точки зрения ни на цели похода (попытка возвращения черниговским князьям Тмутаракани представляется маловероятной), ни на место последней битвы с половцами. После смерти Ярослава Всеволодича Игорь стал, как указывают источники, князем черниговским.

Игорь был женат на дочери Ярослава Владимировича. Ее имя - Ефросинья - называется предположительно, поскольку в источниках много неясного. Помимо Владимира, женившегося на дочери хана Кончака и дважды становившегося князем в Галиче (в 1205 и 1209 г.), Игорь имел еще четырех сыновей: троих (Святослава, Романа и Ростислава) повесили в Галиче мятежные бояре в 1211 г., Олег умер в 1205 г.

Потомки Олега Святославича

Генеалогия

Потомки воинственного Олега Святославича - Ольговичи - играли важнейшую роль в политической жизни Руси в XII - начале XIII в., являясь основными соперниками потомков Владимира Мономаха в борьбе за главенствующее положение на Руси, и прежде всего за обладание в то время еще самым престижным киевским столом.

Всеволод Ольгович (ум. в 1146 г.). С 1127 по 1139 г. был черниговским князем, а затем великим князем киевским. Разболевшись и чувствуя приближение смерти, взял с киевлян клятву, что после его смерти киевский стол перейдет к его брату - Игорю.

Игорь Ольгович (ум. в 1147 г.). В 40-х годах он безуспешно боролся со старшим братом Всеволодом, добиваясь Чернигова или Новгорода-Северского. В конце концов был вынужден примириться с обладанием небольшими городами в Киевской земле - Городцом, Рогачевом и Юрьевом. Но в 1146 г. по воле того же Всеволода Игорь стал великим князем киевским, однако лишь на 13 дней. Он не выполнил требования киевлян отстранить от управления тиунов (управителей) Всеволода - Ратшу и Тудора. Киевляне призвали на великий стол представителя Мономашичей - Изяслава Мстиславича. В битве под стенами столицы Игорь потерпел поражение, четыре дня скрывался где-то в болотах, но был отыскан и заключен в темницу. Некоторое время спустя по разрешению Изяслава Игорь постригается в монахи. Но и это не спасло князя-чернеца от расправы: киевляне выволокли его из церкви, питаясь убить. Брату Изяслава - княжичу Владимиру удалось отбить Игоря у разъяренной толпы и довести до двора своей матери. Но киевляне выломали ворота, вырвали Игоря из рук защитников, убили, а труп, привязав к ноге веревку, выволокли со двора и бросили на торговой площади.

Святослав Ольгович (ум. в 1164 г.). Брат Всеволода и Игоря. Княжил в Новгороде с 1136 по 1141 г. (с перерывами), затем завладел небольшими городками в Новгород-Северской земле. В 1146 г. ему принадлежали Курск, Новгород-Северский и Карачев. Впоследствии Святослав расширил свои владения до Мозыря. С середины 50-х годов княжил в Чернигове, где и умер.

Святослав был женат сначала на дочери половецкого хана Аепы, а с 1136 г. - на новгородке, причем этот брак вызвал неудовольствие архиепископа, считавшего, что князю "не достоит ее поняти (взять в жены)", и Святослав был вынужден венчаться "своими попы". Если он не женился в третий раз, то от жены-новгородки имел сыновей, в числе которых были Игорь и Всеволод - герои "Слова о полку Игореве".

Святослав Всеволодич (ум. в 1194 г.). Сын Всеволода Ольговича. Княжил в Турове, Владимире-Волынском. В 1157 г. он получил от Святослава Ольговича Новгород-Северский, а в 1164 г. захватил Чернигов. В 1173 г. Святославу удалось ненадолго (всего на 12 дней) побывать киевским князем, но прочно занял он киевский стол лишь в июле 1176 г., изгнав оттуда Романа Ростиславича; в 1179 г. он передал Чернигов, которым также продолжал владеть, своему брату Ярославу. В 1181 г. Святослав ненадолго лишился Киева и отправился отвоевывать его у Ростиславичей со своими союзниками - братом Ярославом, двоюродным братом Игорем   Святославичем и с половецкими отрядами, возглавляемыми ханами Кобяком и Кончаком. Ему удалось занять Киев, но союзники Святослава были разгромлены; Игорь и половецкий хан Кончак бежали с места битвы в одной лодке.

          С этого времени Святослав до конца своих дней оставался киевским князем, соправительствуя с Рюриком Ростиславичем, которому принадлежали остальные города Киевского княжества. В 1184 г. Святослав был организатором и участником грандиозного похода против половцев. Во время похода Игоря на половцев в 1185 г. Святослав Киевский был действительно в "серебряной седине", как говорит о нем автор "Слова": ему было боле 60 лет.

Женат был Святослав на дочери полоцкого князя Марии Васильковне.

Ярослав Всеволодич (1139 - 1198). Брат Святослава Киевского. Княжил в городах Северской земли. В 1179 г. получил от Святослава Чернигов, князем которого и оставался до смерти.

Олег Святославич (ум. в 1180 г.). Сын Святослава Ольговича. Владел различными городами в Черниговской земле, враждуя со своим двоюродным братом Святославом Всеволодичем. С 1164 г. был князем Новгорода-Северского, где и умер в 1180 г.

Игорь Святославич (1151 - 1202). Брат Олега. Активный участник междоусобной борьбы Ольговичей и Мономашичей, в которой выступал как союзник Святослава Всеволодича, хотя отношения с ним были далеко не безоблачными. Вместе с союзниками-половцами ходил отбивать Киев у Рюрика Ростиславича, но потерпел поражение. С 1180 г. стал княжить в Новгороде-Северском. Участвовал в походах на половцев. Наиболее известен его злосчастный поход 1185 г., описанный в "Слове о полку Игореве". Несмотря на огромную литературу вопроса, до сих пор нет единой точки зрения ни на цели похода (попытка возвращения черниговским князьям Тмутаракани представляется маловероятной), ни на место последней битвы с половцами. После смерти Ярослава Всеволодича Игорь стал, как указывают источники, князем черниговским.

         Игорь был женат на дочери Ярослава Владимировича. Ее имя - Ефросинья - называется предположительно, поскольку в источниках много неясного. Помимо Владимира, женившегося на дочери хана Кончака и дважды становившегося князем в Галиче (в 1205 и 1209 г.), Игорь имел еще четырех сыновей: троих (Святослава, Романа и Ростислава) повесили в Галиче мятежные бояре в 1211 г., Олег умер в 1205 г.

Всеволод Святославич Чермный (ум. в 1212 г.). Сын Святослава Всеволодича. После смерти брата - Олега Святославича в 1204 г. (?) стал черниговским князем. В 1206, 1207 и в последующие годы пытался удержаться на киевском столе, но всякий раз его изгоняли более могучие соперники. Умер князем черниговским.

Михаил Всеволодич (1179 - 1246). Сын Всеволода Чермного. С 1206 г. княжил в Переяславле Русском, а с 1223 г. - в Чернигове и Новгороде Великом. Около 1235 г. овладел Киевом, а затем Галичем. В 1238 г. во время монголо-татарского нашествия бежал в Венгрию, а затем в Польшу. Возвратившись на Русь в 1241 г., вновь стал княжить в Чернигове. В 1246 г. отправился в Орду, к Батыю. За отказ исполнить татарский ритуал (пройти между зажженных костров и поклониться идолам) был убит. Причислен к лику святых, память о нем отмечается 20 сентября.

Михаил был женат на дочери Романа Мстиславича Галицкого.

Потомками Ольговичей являются рязанские князья: они ведут свой род от брата Олега Святославича (сына Святослава Ярославича) - Ярослава Святославича; потомками Михаила Черниговского являются также князья Оболенские.

КНЯЗЬ ИГОРЬ

Князь Игорь — наполовину половец: его мать половчанка знатного рода, дочь хана Аепы, родная (по отцу) сестра жены основателя Москвы Юрия Долгорукого. Его сын Владимир в 16 лет также (в плену) женился на половчанке Свободе, дочери хана Кончака, который и взял его с отцом в плен. Таким образом, внуки Игоря более половцы, чем русские. Впрочем, существует версия, согласно которой матерью Игоря была неизвестная по имени (возможно, Мария) дочь новгородского посадника Петрилы.                                                                                                                                                                                    

Князь Игорь, находясь с мая 1185 года в половецком плену (по одним источникам, несколько недель, по другим — до июня 1186 года), не только выписал себе из Черниговской земли православного священника, но и женил своего сына на дочери своего «тюремщика» Кончака.

Сбежав из половецкого плена, Игорь несколько дней пробирался степью и прибыл в город своего новгород-северского княжества Донец, находившийся на реке Донец (сейчас Уды). В настоящий момент Донецкое городище входит в черту Харькова.

На следующий день после похорон князя Игоря в Преображенском соборе Чернигова, 2 января 1203 года, его братья, сыновья и родственники Ольговичи под предводительством князя «буя» Рюрика взяли и разграбили Киев, что описано в Радзивилловской и Лаврентьевской летописях. Два события — смерть Игоря и разграбление Киева — могут быть связаны между собой: от Чернигова до Киева один дневной переход («от заутрени до вечерни»).

Игорь Святославич (1151 - 1202). Брат Олега. Активный участник междоусобной борьбы Ольговичей и Мономашичей, в которой выступал как союзник Святослава Всеволодича, хотя отношения с ним были далеко не безоблачными. Вместе с союзниками-половцами ходил отбивать Киев у Рюрика Ростиславича, но потерпел поражение. С 1180 г. стал княжить в Новгороде-Северском. Участвовал в походах на половцев. Наиболее известен его злосчастный поход 1185 г., описанный в "Слове о полку Игореве". Несмотря на огромную литературу вопроса, до сих пор нет единой точки зрения ни на цели похода (попытка возвращения черниговским князьям Тмутаракани представляется маловероятной), ни на место последней битвы с половцами. После смерти Ярослава Всеволодича Игорь стал, как указывают источники, князем черниговским.

Игорь был женат на дочери Ярослава Владимировича. Ее имя - Ефросинья - называется предположительно, поскольку в источниках много неясного. Помимо Владимира, женившегося на дочери хана Кончака и дважды становившегося князем в Галиче (в 1205 и 1209 г.), Игорь имел еще четырех сыновей: троих (Святослава, Романа и Ростислава) повесили в Галиче мятежные бояре в 1211 г., Олег умер в 1205 г.

Потомки Олега Святославича

Генеалогия

Потомки воинственного Олега Святославича - Ольговичи - играли важнейшую роль в политической жизни Руси в XII - начале XIII в., являясь основными соперниками потомков Владимира Мономаха в борьбе за главенствующее положение на Руси, и прежде всего за обладание в то время еще самым престижным киевским столом.

Всеволод Ольгович (ум. в 1146 г.). С 1127 по 1139 г. был черниговским князем, а затем великим князем киевским. Разболевшись и чувствуя приближение смерти, взял с киевлян клятву, что после его смерти киевский стол перейдет к его брату - Игорю.

Игорь Ольгович (ум. в 1147 г.). В 40-х годах он безуспешно боролся со старшим братом Всеволодом, добиваясь Чернигова или Новгорода-Северского. В конце концов был вынужден примириться с обладанием небольшими городами в Киевской земле - Городцом, Рогачевом и Юрьевом. Но в 1146 г. по воле того же Всеволода Игорь стал великим князем киевским, однако лишь на 13 дней. Он не выполнил требования киевлян отстранить от управления тиунов (управителей) Всеволода - Ратшу и Тудора. Киевляне призвали на великий стол представителя Мономашичей - Изяслава Мстиславича. В битве под стенами столицы Игорь потерпел поражение, четыре дня скрывался где-то в болотах, но был отыскан и заключен в темницу. Некоторое время спустя по разрешению Изяслава Игорь постригается в монахи. Но и это не спасло князя-чернеца от расправы: киевляне выволокли его из церкви, питаясь убить. Брату Изяслава - княжичу Владимиру удалось отбить Игоря у разъяренной толпы и довести до двора своей матери. Но киевляне выломали ворота, вырвали Игоря из рук защитников, убили, а труп, привязав к ноге веревку, выволокли со двора и бросили на торговой площади.

Святослав Ольгович (ум. в 1164 г.). Брат Всеволода и Игоря. Княжил в Новгороде с 1136 по 1141 г. (с перерывами), затем завладел небольшими городками в Новгород-Северской земле. В 1146 г. ему принадлежали Курск, Новгород-Северский и Карачев. Впоследствии Святослав расширил свои владения до Мозыря. С середины 50-х годов княжил в Чернигове, где и умер.

Святослав был женат сначала на дочери половецкого хана Аепы, а с 1136 г. - на новгородке, причем этот брак вызвал неудовольствие архиепископа, считавшего, что князю "не достоит ее поняти (взять в жены)", и Святослав был вынужден венчаться "своими попы". Если он не женился в третий раз, то от жены-новгородки имел сыновей, в числе которых были Игорь и Всеволод - герои "Слова о полку Игореве".

Святослав Всеволодич (ум. в 1194 г.). Сын Всеволода Ольговича. Княжил в Турове, Владимире-Волынском. В 1157 г. он получил от Святослава Ольговича Новгород-Северский, а в 1164 г. захватил Чернигов. В 1173 г. Святославу удалось ненадолго (всего на 12 дней) побывать киевским князем, но прочно занял он киевский стол лишь в июле 1176 г., изгнав оттуда Романа Ростиславича; в 1179 г. он передал Чернигов, которым также продолжал владеть, своему брату Ярославу. В 1181 г. Святослав ненадолго лишился Киева и отправился отвоевывать его у Ростиславичей со своими союзниками - братом Ярославом, двоюродным братом Игорем   Святославичем и с половецкими отрядами, возглавляемыми ханами Кобяком и Кончаком. Ему удалось занять Киев, но союзники Святослава были разгромлены; Игорь и половецкий хан Кончак бежали с места битвы в одной лодке.

          С этого времени Святослав до конца своих дней оставался киевским князем, соправительствуя с Рюриком Ростиславичем, которому принадлежали остальные города Киевского княжества. В 1184 г. Святослав был организатором и участником грандиозного похода против половцев. Во время похода Игоря на половцев в 1185 г. Святослав Киевский был действительно в "серебряной седине", как говорит о нем автор "Слова": ему было боле 60 лет.

Женат был Святослав на дочери полоцкого князя Марии Васильковне.

Ярослав Всеволодич (1139 - 1198). Брат Святослава Киевского. Княжил в городах Северской земли. В 1179 г. получил от Святослава Чернигов, князем которого и оставался до смерти.

Олег Святославич (ум. в 1180 г.). Сын Святослава Ольговича. Владел различными городами в Черниговской земле, враждуя со своим двоюродным братом Святославом Всеволодичем. С 1164 г. был князем Новгорода-Северского, где и умер в 1180 г.

Игорь Святославич (1151 - 1202). Брат Олега. Активный участник междоусобной борьбы Ольговичей и Мономашичей, в которой выступал как союзник Святослава Всеволодича, хотя отношения с ним были далеко не безоблачными. Вместе с союзниками-половцами ходил отбивать Киев у Рюрика Ростиславича, но потерпел поражение. С 1180 г. стал княжить в Новгороде-Северском. Участвовал в походах на половцев. Наиболее известен его злосчастный поход 1185 г., описанный в "Слове о полку Игореве". Несмотря на огромную литературу вопроса, до сих пор нет единой точки зрения ни на цели похода (попытка возвращения черниговским князьям Тмутаракани представляется маловероятной), ни на место последней битвы с половцами. После смерти Ярослава Всеволодича Игорь стал, как указывают источники, князем черниговским.

         Игорь был женат на дочери Ярослава Владимировича. Ее имя - Ефросинья - называется предположительно, поскольку в источниках много неясного. Помимо Владимира, женившегося на дочери хана Кончака и дважды становившегося князем в Галиче (в 1205 и 1209 г.), Игорь имел еще четырех сыновей: троих (Святослава, Романа и Ростислава) повесили в Галиче мятежные бояре в 1211 г., Олег умер в 1205 г.

Всеволод Святославич Чермный (ум. в 1212 г.). Сын Святослава Всеволодича. После смерти брата - Олега Святославича в 1204 г. (?) стал черниговским князем. В 1206, 1207 и в последующие годы пытался удержаться на киевском столе, но всякий раз его изгоняли более могучие соперники. Умер князем черниговским.

Михаил Всеволодич (1179 - 1246). Сын Всеволода Чермного. С 1206 г. княжил в Переяславле Русском, а с 1223 г. - в Чернигове и Новгороде Великом. Около 1235 г. овладел Киевом, а затем Галичем. В 1238 г. во время монголо-татарского нашествия бежал в Венгрию, а затем в Польшу. Возвратившись на Русь в 1241 г., вновь стал княжить в Чернигове. В 1246 г. отправился в Орду, к Батыю. За отказ исполнить татарский ритуал (пройти между зажженных костров и поклониться идолам) был убит. Причислен к лику святых, память о нем отмечается 20 сентября.

Михаил был женат на дочери Романа Мстиславича Галицкого.

Потомками Ольговичей являются рязанские князья: они ведут свой род от брата Олега Святославича (сына Святослава Ярославича) - Ярослава Святославича; потомками Михаила Черниговского являются также князья Оболенские.

Образы князей в "Слове о полку Игореве".

 Памятник дает богатейший материал по истории Руси XI -XII вв. В яркой образной форме безымянный автор характеризует правителей многих земель и городов, своих современников и князей, живших много лет назад. В "Слове" упомянуто более четырех десятков князей и княгинь. Конечно, ведущее место принадлежит фигуре Игоря Святославича. Литературное произведение обессмертило имя этого князя. Один из удельных правителей второй половины XII в. занял в памяти потомков место наряду с самыми выдающимися деятелями эпохи Древней Руси. Немалую роль в этом, безусловно, сыграли и последующие отклики на "Слово" в литературе и искусстве нового времени. Реальные военно-политические деяния и заслуги Игоря гораздо скромнее.

Игорь Святославич (христианское имя Георгий) - историческое лицо (вспомним, что литература средневековья почти не знала вымышленных персонажей). Новгород-северский князь родился 2 апреля 1151 г. Он был сыном черниговского правителя Святослава Ольговича. Дед Игоря - известный князь-крамольник, родоначальник черниговских Ольговичей - Олег Святославич (в "Слове" назван Гориславичем), который был неизменным противником Владимира Мономаха. Вторая половина XII в. была временем обостренного соперничества князей, периодом междоусобиц и раздробленности Руси. Новгород-северский князь участвовал в этих распрях, не отставал от своих соседей в желании укрепить свое положение, расширить владения. Он был женат на дочери могущественного Ярослава Владимировича Галицкого. Автор "Слова" дает тестю Игоря весьма лестную характеристику: " Галичкы Осмомысле Ярославе! Высоко седиши на своемъ златокованнемъ столе, подпер горы угорскыи (венгерские, то есть Карпаты) своими железными плъки, заступивъ королеви путь, затворив Дунаю ворота, меча бремены (то есть тяжести чрезъ облакы, суды рядя до Дуная. Грозы твои по землямъ текутъ, отворяеши Киеву врата". Столь силен по мысли создателя "Слова" этот правитель юго-западной Руси. За гиперболизированной передачей военной силы мудрого (отсюда, видимо, происходит прозвание "Осмомысл") князя, незыблемости его политического положения, поэтической характеристикой широты его юрисдикции и стратегического положения земель, стоит реальная действительность той поры. Осмомысл умер в 1187 г., автор же обращается к нему как к живому, что позволяет исследователям использовать эту дату как одну из возможных хронологических вех при датировке памятника.

После смерти старшего брата (1180) Игорь стал держателем Новгород-Северской земли. Подобно деду, прибегавшему в междоусобицах к помощи половцев, Игорь в 1181 г. в союзе с ханами Кончаком и Кобяком участвовал в борьбе князей на стороне Святослава Всеволодовича. Но когда в 1184 г. киевский князь организовал большой коалиционный поход в степи, новгород-северский князь не присоединился к полкам Святослава Всеволодовича, а пошел на половцев весной следующего года в окружении своих ближайших родственников. Поэтическим откликом на этот трагический поход и явилось "Слово".

Опрометчивая экспедиция князей Ольговичей завершилась небывалым дотоле поражением русских и пленением всех князей, последовавших за Игорем. Знатные пленники - Всеволод Святославич Курский и Трубчевский (родной брат Игоря), Владимир Игоревич Путивльский (сын Игоря), Святослав Ольгович Рыльский (племянник Игоря) достались разным ханам. Сам Игорь оказался в руках своего недавнего союзника Кончака. Судя по всему, еще в пору совместных походов с половецкими ханами Игорь и Кончак решили поженить своих тогда еще малолетних детей. Так что инициатор похода в степи 1185 г. оказался в руках у своего свата. Простые дружинники практически все погибли в безводных степях. Поражение значительно ослабило южные рубежи Руси, чем не преминули воспользоваться кочевники.

Поход Игоря начался в апреле 1185 г. В его начале ничто не предвещало беды. Но 1 мая, когда полки Игоря уже углубились в степи, произошло солнечное затмение. Подобные астральные явления оценивались в древности с провиденциальных позиций, как предвестие беды, им придавалось символическое значение. Несмотря на уговоры дружинников вернуться, Игорь решает продолжить движение по вражеским землям. Желание славы "ему знамение заступи". В первом бою русичи одержали победу, захватили богатую добычу: "Съ зарания въ птокъ потопташа поганыя пълкы Половецкыя, и рассушась стрелами по полю, помчаша красныя девкы половецкыя, а съ ними злато, и паволокы, и драгыя оксамиты (дорогие ткани)". Однако во второй битве на берегу Каялы (до настоящего времени не существует единого мнения о местонахождении этой гибельной реки, не исключено, что под Каялой древний автор подразумевал некое нравственное понятие, место покания, расплаты за прегрешения) в кровопролитной битве, длившейся три дня, Игоревы полки были наголову разбиты объединенными силами нескольких ханов.

Оказавшись в плену у своего недавнего союзника и свата Кончака, Игорь пользовался относительным почетом и свободой. Воспользовавшись этим, князь вскоре сумел бежать с помощью половца по имени Овлур. Автор "Слова" описывает прибытие беглеца в стольный город Киев, где новгород-северский неудачник надеялся получить заступничество и помощь других князей.

После событий 1185 г. Игорь Святославич прожил еще семнадцать лет. Но дальнейшая его судьба уже не интересует создателя "Слова". Из летописей известно, что в 1198 г. Игорь стал Черниговским князем. Умер он в декабре 1202 г. До первого появления монголо-татар, роковой для Руси и половцев битвы на Калке оставалось чуть более двадцати лет.

Сын Игоря Владимир, которому во время похода было всего четырнадцать лет, женился в плену на дочери влиятельного хана Кончака. Необычна в этом браке лишь сама ситуация - свадьба пленника и дочери победителя. Вообще же династические браки русских князей с половчанками к концу XII в. стали достаточно обыденным явлением. По летописным сообщениям, юный Игоревич на следующий год после поражения вернулся на Русь с женой и "дитятей".

Игорь Святославич не узнал о трагической судьбе трех других своих сыновей, которые уже после смерти отца вступили в жестокую борьбу за обладание Галицкими землями. В 1211 г. Роман, Святослав, и Ростислав были схвачены и повешены галицкими боярами.

Безымянный автор изображает Игоря мужественным воином. И хотя князь не показан в бою (описана отвага в сражении его брата Всеволода Буй Тура), отчаянная храбрость героя и всех Ольговичей неоднократно подчеркивается: "Храбрый Святославич", "Олегово храброе гнездо", "храбрый полк", "храбрые русичи". Даже в "золотом слове" Святослава Всеволодовича ("Тогда великыи Святъслав изрони злато слово с слезами смешано"), где киевский князь укоряет Игоря за то, что тот свел на нет его усилия по борьбе со степью, содержится отчетливое признание отваги участников сепаратного похода: "Ваю храбрая сердца въ жестоцемъ харалузе скована, а въ буести закалена". Великий князь призывает отомстить за раны Игоря. Симпатия автора к новгород-северскому князю, "иже истягну умъ крепостию своею и поостри сердца своего мужеством", безусловна. Не даром в роковые минуты затмения Игорь говорит своим воинам: "Луце жъ бы потяту быти, неже полонену быти… Хощу главу свою приложити, а либо испити шеломом Дону". Особую роль в характеристике князя играет мотив братолюбия, нежной привязанности его ко Всеволоду. Младший брат тоже демонстрирует преданность и любовь к инициатору похода: "Одинъ брат, один светъ светлый ты, Игорю, оба есве Святъславличя!".

Однако поражение Игоря стало причиной новых набегов кочевников. Поэтому, наряду с признанием отваги Ольговичей и их предводителя, автор "Слова" осуждает недальновидность Святославича. Жажда славы приводит героя к драматическим переменам в судьбе. Князь пересел "из седла злата, а въ седло кощиево" (рабское). По мысли автора, своим поступком новгород-северский князь пробудил горе, беду и "коварство", которые усыпил Святослав Киевский. Поражение Игоря - повод для поэтических раздумий автора обо всей Русской земле, раздираемой распрями эпохи раздробленности ("И нача князи про малое "се великое" млъвити, а сами на себе крамолу ковати"). В борьбе с половецкой угрозой необходимо объединение усилий правителей всех земель.

Выражают свое отношение к опрометчивому поступку Игоря и представители окрестных народов. "Кают" русского князя "немцы, венедици, греци и морава". Сама природа словно бы противится намерениям князя, предупреждает его. Так, опираясь на народно-поэтические традиции, создатель "Слова" показывает всю пагубность поступков Ольговичей. В результате поражения все объято печалью, тоска разливается по Русской земле, "въстона бо, братие, Киевъ тугою, а Черниговъ напастьми", "ничить трава жалощами, а древо с тугою к земли преклонилось". Все изменяется, когда Игорь бежит из плена. На смену печали приходит радость ("страны ради, гради весели"), а силы природы помогают недавнему узнику, Бог указывает беглецу путь домой.

Столь же контрастна и световая образность. Тьма солнечного затмения, черные тучи угрозы, мрак поражения ("оба багряная стлъпа погасоста" - имеются в виду два брата Святославича) сменяются в образном строе "Слова" светом в тот момент, когда Игорь оказывается на свободе: "Солнце светится на небесе, Игорь князь въ Русской земли". Финал произведения радостен. Все приветствуют возвращение Святославича, который славится автором вместе с остальными участниками похода.

Безусловно, одним из наиболее ярких образов "Слова", да и самым известным для читателей, благодаря литературе и искусству XIX-XX вв., является Ярославна. Жена Игоря, дочь Ярослава Владимировича Осмомысла именуется в тексте по отчеству, как и жена Всеволода Буй Тура ("красная Глебовна"). С конца XVIII в. считается, что имя Ярославны - Ефросинья. У Игоря Святославича было пятеро сыновей и дочь. Как уже отмечалось, три Игоревича погибли в начале XIII в., пытаясь завладеть Галичем. События этой драмы становятся не совсем ясными и объяснимыми, если принять точку зрения некоторых исследователей, полагающих, что Ярославна - вторая жена Игоря, а все дети князя - ее пасынки.

Образ тоскующей по мужу Ярославны - одно из ярчайших поэтических достижений безымянного создателя "Слова". Им, по сути, открывается череда многочисленных образов русских женщин в отечественной литературе и искусстве. В Ярославне воплотился внесословный идеал женщины Древней Руси. В отличие от княгини Ольги, мудрой и преданной памяти мужа мстительницы (такой она предстает перед читателем на страницах "Повести временных лет"), Ярославна - носительница лирического, женственного начала. Она воплощает в себе мир, любовь, семейные узы. Традиции средневекового искусства подразумевали особый религиозно-аскетический взгляд на женщину и ее судьбу. В "Слове" же, напротив, торжествует народное начало, восходящее к фольклору. Так, автор обратился к особому жанру - плачу (плач русских жен, плач Ярославны).

Плач русской княгини - весьма важный элемент поэтического строя памятника. Композиционно он предваряет рассказ о бегстве Игоря из половецкого плена. Ярославна, стенающая на высокой стене Путивля (город, которым владел ее сын Владимир, географически расположен ближе с половецкой степи), заклинает силы природы. В троекратном обращении к ветру ("О ветре, ветрило!"), Днепру ("О Днепре, Словутицю!") и солнцу ("Светлое и тресветлое слънце!") звучит и упрек ("Чему, господине, мое веселие по ковылию развея?"), и призыв о помощи ("Взълелей, господине, мою ладу къ мне"). Природные стихии, словно бы отзываясь на мольбы Ярославны, начинают помогать Игорю, пережившему горечь поражения и раскаяние, в его стремлении вернуться на Русь. Всепобеждающая сила любви воплощена в плаче княгини, жалобы которой уподобляются крику кукушки, символизирующей тоскующую женщину. Печальный голос Ярославны летит над землей, он слышен на Дунае: "Полечу, - рече, - зегзицею по Дунаеви, омочу бебрян рукав въ Каяле реце, утру князю кровавыя его раны на жестоцемъ его теле".

Поход князя Игоря Святославовича на половцев (1185 г.)

     
   23 апреля 1185 г., во вторник, из ворот Новгорода Северского выехал Игорь Святославович. Этот князь был праправнуком Ярослава Мудрого, и от роду ему шел тридцать четвертый год.
     Игорь был молод и искал славы.
     Из "Троубечка" [Трубчевска] в поход выступил брат Игоря Всеволод. Из Рыльска выехал племянник Игоря Святослав Ольгович. Из Путивля вышел сын Игоря Владимир, а из Чернигова от Ярослава Всеволодовича подошел в помощь полк, шедший под рукой "Ольстина. Олексича. Прохорова вноука".
     Когда полки подошли к Северскому Донцу, "... тогда Игорь възре на светлое солнце и виде отъ чего тьмою вся своя воя прикрыты" ["Слово о пълку Игореве..."]. Это было солнечное затмение. Мужи игоревы поникли головами и сказали князю: "Се есть не на добро знамение". Этого не мог не понимать и сам Игорь, да только молодость взяла свое, и князь обратился к полкам с речью: "Хощу бо ...копие приломити конець поля Половецкаго, съ вами, русици, хощу главу свою приложити, а любо испити шеломомь Дону". Скоро Игорь подошел к реке Оскол и два дня там стоял, ожидая брата Всеволода. Этот князь подходил к Осколу от Курска. Встретившись, русские полки подошли к реке "Салнице".
     На берегу Сала Игоря встретили его "сторожи", ранее посланные в степь за языком. Они сообщили князю, что впереди ездят ратные люди в доспехах и надо либо спешить вперед, либо воротиться домой. И еще добавили сторожа князю: "Не наше есть время".
     Игорь подумал с братией и решил, что вернуться без сражения срам, хуже смерти. И поехали полки через ночь в глубь степей к Дону. А в ту пору: "Уже бо беды его пасетъ птиць по дубию, влъци грозу въерожать по яругамъ, орли клектомъ, на кости звери зовуть, лисици брешуть на чръленыя щиты" ["Слово о пълку Игореве..."].
     Наутро в пятницу русские всадники увидели полки половецкие. А впереди, за рекой "Сюоурлия", стояли жены и дети половцев.
     Игорь стал со своим полком в центр, по правую руку поставил полк брата Всеволода, а по левую руку стал полк племянника Святослава Ольговича. Впереди Игоря стали его сын Владимир и черниговская помощь с "Ольстиномъ Кооуеве".
     Перед русскими полками рассыпалась цепь стрелков.
     От половцев выехали лучники и, пустив по стреле, ускакали.
     И воины Святослава Ольговича, Владимира Игоревича и Ольстина пришпорили коней и помчались на половцев. Полки же Игоря и Всеволода, не смешивая рядов, двинулись следом.
     Вскоре половцы дрогнули и побежали в вежи.
     Русские дошли до веж и "ополонились".
     В наступившей ночи князья собрались на совет Возникла идея в ночи отступить. Было известно, что половцы времени даром не теряли и сила у них собиралась немалая. Святослав Ольгович сказал, что его кони, гоняясь за половцами, устали и дорогой он отстанет. То же повторил и Всеволод.
     Между тем занялась утренняя заря субботнего дня. В первых лучах солнца взорам русских князей предстало бесчисленное половецкое войско. Игорь, оглядывая ряды неприятеля, сказал братьям, что половцы собрали всех и "Кончака и Козоу. Боурновича и Токсобица Колобича и Етебича. и Терьтробича".
     Русичи слезли с коней, говоря, что "убежать то можно, да черные люди [пехота] останутся, а то грех будет". И решили либо умереть, либо остаться живыми в одном месте.
     Хотели русские воины, сражаясь пешими, дойти до Дона. А в то утро русские полки стояли на реке Каяле. Началась битва. Игоря ранили в руку, и она омертвела. А впереди его полка половцы ранили княжеского воеводу, и они же утащили его прочь с поля сражения. Воины Игоря опечалились.
     Сеча шла весь субботний день. К вечеру в рядах русских было много раненых и убитых.
     На рассвете следующего дня прочь с поля сражения побежали пришедшие из Чернигова "Ковоуеве". Игорь поскакал за ними верхом, желая вернуть. Поняв, что далеко отъехал от своих и узнан, князь снял с головы шлем и поспешил обратно к своему полку. А от бежавших вернулся лишь "Михалко Гюрговичь". Он узнал Игоря.
     Вновь началось сражение. Игорь, сидя на коне, наблюдал, как бился с половцами его брат Всеволод. Полк Всеволода стал у озера в круг и молча яростно отбивал атаки степняков, прикрываясь червленными щитами и рубя неприятеля, что было сил.
     Игорь пожелал скорее умереть, чем увидеть, как падет Всеволод. И тут Игорь вспомнил свой грех. Ранее князь взял на щит город Глебов у Переяславля, и живые в городе завидовали мертвым. Игорь вспомнил, как секли мужей и оскверняли жен, и решил, что на реке Каяле он искупает грех.
     Действительно, Ольговичи едва ли не каждый год приводили на Русь половцев и, борясь с князьями, напускали кочевников на русские города и села и опустошали целые волости. И сам Игорь не раз наблюдал, как союзные Ольговичам половцы уводили в степь русский полон. Во многом несчастная битва на реке Каяле была искупительной жертвой Ольговичей, и рано или поздно трагедия должна была произойти, хотя сам Игорь с братом, племянником и сыном были менее всего в том повинны. Это была трагедия для всей Руси.
     "Бишася день, бишася другыи, третьего дни къ полуднию падоша стязи Игоревы" ["Слово о пълку Игореве..."].
     Сражение закончилось, и половцы, разобрав пленных, стали разъезжаться в вежи. Князь Игорь достался "Тарголове моужь" по имени "Чилбоукъ". Всеволода на поле сражения пленил "Романъ Кзичь". Святослава Ольговича в свою вежу повез "Елдечюкъ въ Водоурцевичехъ". Владимира Игоревича повез "Копти в Оулашевичихъ".
     Там же, на поле сражения, Кончак поручился "по свата Игоря", указав на его рану. Чилбоук не посмел отказать хану.
     Немногие из пришедших с Руси к реке Каяле сумели уйти со страшного поля. И все же, когда Святослав Всеволодович пришел из Корачева, где он собирал воинов для летнего похода на Дон, к Новгороду Северскому, Ольговичи сообщили старейшему брату о произошедшей трагедии.
     Многие новости разносили купцы. Они были желанными гостями повсюду, и именно их свидетельства нередко были самыми свежими и достоверными.
     Игорь Святославович был честолюбив и ушел в поход к Дону тайно, наверняка зная, что летом Святослав Всеволодович сам собирался выйти в степь со всей русской силой.
     Когда Святослав Всеволодович в ладье из Новгорода Северского приплыл в Чернигов, его уже ожидал живой свидетель несчастного похода. Это был "Беловолодъ. Просовичь". Выслушав его рассказ, Святослав вздохнул, утер слезы и сказал, что дал ему господь "притомити поганыя" не смог удержать "оуности", а та своей горячностью "отвориша ворота на Роусьскоую землю".
     А в ту пору по берегам реки Сейм "возмятошася городи". По всем волостям вокруг Чернигова, Новгорода Северского, Курска и Рыльска народ стал хватать князей и избивать их дружины. Те события походили на происходившие в Суздальской земле после гибели Боголюбского. И там, и тут земли остались без твердой княжеской власти, к тому же многие из простых [черных] людей не вернулись из похода, да еще вспомнились стародавние застарелые обиды на власть, и начались восстания.
     Тушить пожар Святослав Всеволодович на Сейм отправил сыновей Олега и Владимира. А в Смоленск к Давиду Ростиславовичу Святослав послал сказать, чтобы шел князь на половцев, да постерег русскую землю. Давид спустился вниз по Днепру и стал у Треполья.
     "Изрядил" свой полк в Чернигове и Ярослав Всеволодович.
     А тем временем у половцев, возгордившихся победой над Игорем, шел спор: идти ли к Киеву (и за то выступал Кончак) или идти на Сейм, где жены и дети остались без защиты и был готовый полон. Боняк и Кза настаивали на походе на Сейм. В конце концов, силы половцев разделились на две, и Кончак подступил к Переяславлю, осадил город и день бился под его стенами. Сидевший в Переяславле Владимир Глебович [внук Долгорукого] был "дерзъ и кръпокъ. к рати". Князь выехал в поле с немногими дружинниками и стал биться с половцами. Когда из города увидели, что князя обступили отовсюду, ворота распахнулись, вышла помощь и князя "отяша". А Владимир уже был ранен тремя копьями.
     Из Переяславля к Святославу Всеволодовичу и Давиду Ростиславовичу поспешили гонцы, прося помощи. Святослав послал к Давиду в Треполье. Стоявшие в том городе смоляне собрали вече и заявили князю, чтобы шли до Киева, и если надо, то сражались бы. А иных битв им не нужно "оуже ся есмы изнемогле". Но помощь к Переяславлю все же шла. Когда половцы увидели, что Днепр переходят полки, над которыми развивались стяги Святослава Всеволодовича и Рюрика Ростиславовича, они сняли осаду с Переяславля и двинулись в степь.
     Отступая, половцы остановились у города Римов. И произошло несчастье. Горожане затворились в городе и сидели на деревянных городнях, глядя за ров на неприятеля. Две городни, представлявшие собой деревянные срубы, "летеста" с вала "к ратнымъ". Это был дурной знак, и горожан объял ужас.
     Часть горожан, вышедшая из крепости и бившаяся по "Римьскомоу болотоу", сумела "избыша плена" [избежать плена]. Те же, кто сидел в городе, "вей взяти быша".
     Помощь, которую просил Владимир Глебович, двигалась медленно, ибо Святослав и Рюрик "опоздися ожидающе Двда Смолняны", и Римову никто помочь не сумел.
     А вторая половецкая орда под началом Кза пожгла острог вокруг Путивля и повоевала села по Сейму.
     Но вернемся к князю Игорю Святославовичу. Половцы приставили к нему пятнадцать своих сыновей -- "сторожовъ". Кроме того, у князя было пять слуг.
     Воли Игорю дали, сколько желал. Сторожа исполняли все его приказы, но следовали за князем повсюду неотступно.
     Привезли Игорю и попа из "Роуси" со "стою слоужбою".
     И ездил князь Игорь по степи с ястребом на плече или на руке, охотясь на дикую живность. А было ее в изобилии.
     А над Сеймом на забороле крепостной стены в Путивле стояла супруга Игоря, княгиня Ярославна, и, плача и всматриваясь в неоглядные заречные дали, говорила: "О ветре, ветрило! Чему, господине, насильно вееши? Чему мычеши хиновьскые стрелкы на своею нетрудною крилую на моея лады вои? Мало ли ти бяшетъ горе подъ облакы веяти, лелеючи корабли на сине море? Чему, господине, мое веселие по ковылию развея".
     Наступал новый день, и снова Ярославна выходила на заборола путивльского детинца и, плача, говорила: "О Днепре Словутицу! Ты пробилъ еси каменныя горы сквозе землю Половецкую. Ты лелеялъ еси на себе Святославли носады до плъку Кобякова. Възлелей, господине, мою ладу къ мне, а быхъ не слала къ нему слезъ на море рано".
     И слезы Ярославны помогли Игорю. Среди половцев нашелся один по имени "Лаворъ". Этот человек предложил Игорю бежать на Русь. Князю мысль в сознание запала, но доверия к половцу у него не было.
     Около Игоря находились его конюх и сын тысяцкого. Они и стали уговаривать князя пойти в Русь. Сказали Игорю и о том, что вернувшиеся из похода под Переяславль и Путивль половцы, по слухам, хотят убить князя и всю русь. И не будет Игорю с того "ни славы, ни живота".
     Игорь тому поверил и "оуполошас" возвращения половцев с Руси.
     С заходом солнца князь послал к "Лаврови" своего конюшего передать, чтобы тот с конем ждал Игоря за рекой "Тора".
     Ночью сторожа Игоря напились "коумыза". Когда к Игорю подошел конюший и сказал, что "Лаворъ" его ждет за рекой, князь затрепетал и неизвестно, чего более было в его душе -- страха или нетерпения. Игорь перекрестился на образ и, подняв полог шатра, оказался под звездами.
     Сторожа его, решив, что князь спит, безмятежно играли и веселились. Игорь перешел реку, сел на коня и пошел сквозь вежи.
     Одиннадцать дней Игорь шел "пешь" до русского города Донца, в верховья Северского Донца. Ехать верхом по степи было слишком опасно. Князя могли заметить и поймать. И пришлось Игорю днем таиться по оврагам и двигаться, скрываясь в густой траве и в зарослях кустарника и приречных рощ, а ночью, ориентируясь по севшему солнцу, а быть может, и по звездам и луне, спешить к Донцу.
     "А Игорь князь поскочи горнастаемъ къ тростию, и белымъ гоголемъ на воду, въвръжеся на бръзъ комонь и скочи съ него бусымъ влъкомъ, и потече къ лугу Донца, и полете соколомъ подъ мылами, избивая гуси и лебеди завтроку, и обеду, и ужине" ["Слово..."].
     Из Донца Игорь Святославович приехал в Новгород Северский. И были возвращению князя искренне рады на Руси.
     Однако города в посеймье волновались, и Игорь попросил помощи из Чернигова. Ярослав Всеволодович помощь обещал.
     Скоро Игоря встречали в Чернигове, а спустя немного времени князь ехал по Боричеву спуску Киева "къ святей Богородици Пирогощеи". И были рады Игорю Святослав Всеволодович и сват Рюрик Ростиславович.
     

А.В.Гудзь-Марк

ЯРОСЛАВНА

ЯРОСЛАВНА — героиня памятника древнерусской литературы «Слово о полку Игореве» (XII в.). Я.— реальное историческое лицо, жена князя Игоря Святославича Новгород-Северского, дочь могущественного галицкого князя Ярослава Владимировича, названного в «Слове» Осмомыслом. Княгиня в тексте именуется по отчеству, как и жена брата Игоря, Буй-Тура Всеволода — «красная Глебовна». С конца XVIII в. считается, что имя Ярославны— Ефросинья. У Игоря было пятеро сыновей и дочь. Старший сын — Владимир, участвовавший в походе 1185 г., попал в плен вместе с отцом, дядей и двоюродным братом. Женился у половцев на дочери хана Кончака (на Русь вернулся в 1187 г. с женой и «дитятей»). Еще три сына Игоря погибли в начале XIII в. в борьбе за обладание Галичем, что становится необъяснимым, если принять точку зрения некоторых исследователей, полагающих, что Ярославна  — вторая жена Игоря, а все дети князя — ее пасынки.
Образ тоскующей по мужу Ярославны— одно из ярчайших поэтических достижений безымянного создателя «Слова». Им открывается череда многочисленных образов русских женщин в отечественной литературе и искусстве. В Ярославне-  воплотился внесословный идеал женщины Древней Руси. В отличие от княгини Ольги, мудрой и преданной памяти мужа мстительницы, Я.— носительница лирического, женственного начала. С ней связаны мир, семейные узы и любовь. Традиции средневекового искусства подразумевали особый, религиозно-аскетический взгляд на женщину и ее судьбу. В «Слове», напротив, торжествует народное начало. Так, автор обратился к особому фольклорному жанру — плачу.
            Плач Ярославны — важнейший элемент поэтического строя памятника. Композиционно он предваряет рассказ о бегстве Игоря из половецкого плена. Я., плачущая на высокой стене Путивля (город, которым владел ее сын Владимир Игоревич, расположен ближе к половецкой степи), заклинает силы природы. В троекратном обращении к ветру («О ветре, ветрило!»), Днепру («О Днепре, Словутицю!») и солнцу («Светлое и тресветлое слънце!») звучит и упрек («Чему, господине, мое веселие по ковыляю развея?»), и призыв о помощи («Взълелей, господине, мою ладу къ мне»). Природные стихии, словно бы отзываясь на мольбы Я., начинают помогать Игорю, пережившему горечь поражения и раскаяния, в его стремлении вернуться на Русь. Всепобеждающая сила любви воплощена в плаче Я., жалобы которой автор «Слова» уподобляет крику кукушки, символизирующей тоскующую женщину. Печальный голос Я. летит над землей, он слышен на Дунае: «Полечу,— рече,— зегзицею по Дунаеви, омочу бебрян рукавъ въ Каяле реце, утру князю кровавыя его раны на жестоцемъ его теле».
            Историк В.Н.Татищев в своей «Истории Российской», научные споры об источниках которой имеют давнюю традицию, предложил интересный рассказ о трогательной встрече Игоря, возвращающегося из плена, и Я., поспешившей навстречу мужу. Эти и некоторые иные сведения, приводимые Татищевым, не находят подтверждения в известных ныне летописных текстах.
            Образ Я. постоянно притягивает к себе внимание писателей, художников и музыкантов нового времени. Княгиня XII в. становится героиней ряда произведений, а ее Плач — постоянным источником разноплановых реминисценций. Я. вызывала больший интерес у авторов XIX — XX вв., нежели фигура центрального героя произведения.
Сразу же после опубликования «Слова» к этому образу стали обращаться поэты (напр., М.М.Херасков, Ф.Н.Глинка и др.). Возник ряд поэтических переводов Плача на русский и украинский языки (И.Козлов, П.П.Шкляревский, Т.Шевченко, А.Прокофьев и др.). Особенно дорожили образом Я. поэты конца XIX — XX вв., среди них К.Случевский («Ты не гонись за рифмой своенравной…», 1901); В.Я.Брюсов («Певцу «Слова»», 1912); М.И.Цветаева (Цикл «Лебединый стан», 1917-1921); О.Ф.Берггольц («…Я буду сегодня с тобой говорить…», 1941); П.Г.Антокольский (поэма «Ярославна», 1944) и др.
Плач Я. нашел отражение и в драматургии. Его использовали в своих трагедиях Г.Р.Державин («Бвпраксия», 1808) и М.Крюковский («Елизавета — дочь Ярослава», 1820), а также автор пьесы «Мамаево побоище» (1864) Д.В.Аверкиев. Самое знаменитое воплощение образа Я. — в опере А.Б.Бородина «Князь Игорь» (1869-1887). В числе других музыкально-сценических произведений балет Б.И.Тищенко «Ярославна» (1974).
Я. запечатлели в своих работах графики, живописцы, иллюстраторы (В.Г.Перов, И.Я.Билибин, В.А.Фаворский, Н.К.Рерих, И.Голиков, Д.С.Бисти, И.С.Глазунов, К.Васильев).