Инфоурок / Русский язык / Другие методич. материалы / Доклад на тему:"Христианские мотивы лирики А.С.Пушкина"
Обращаем Ваше внимание, что в соответствии с Федеральным законом N 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» в организациях, осуществляющих образовательную деятельность, организовывается обучение и воспитание обучающихся с ОВЗ как совместно с другими обучающимися, так и в отдельных классах или группах.

Педагогическая деятельность в соответствии с новым ФГОС требует от учителя наличия системы специальных знаний в области анатомии, физиологии, специальной психологии, дефектологии и социальной работы.

Только сейчас Вы можете пройти дистанционное обучение прямо на сайте "Инфоурок" со скидкой 40% по курсу повышения квалификации "Организация работы с обучающимися с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ)" (72 часа). По окончании курса Вы получите печатное удостоверение о повышении квалификации установленного образца (доставка удостоверения бесплатна).

Автор курса: Логинова Наталья Геннадьевна, кандидат педагогических наук, учитель высшей категории. Начало обучения новой группы: 27 сентября.

Подать заявку на этот курс    Смотреть список всех 216 курсов со скидкой 40%

Доклад на тему:"Христианские мотивы лирики А.С.Пушкина"

библиотека
материалов



ХРИСТИАНСКИЕ МОТИВЫ В ЛИРИКЕ

А.С. ПУШКИНА.

hello_html_32f8355d.jpg

Ум ищет божества, а сердце не находит…

А.С.Пушкин

ОГЛАВЛЕНИЕ

1.Введение

2.Библейские мотивы в стихотворении «Пророк»

3. Значение библейских мотивов в лирическом цикле 1836 года.

4. Заключение

ВВЕДЕНИЕ

Русская литература – это по преимуществу литература, исповедующая христианские ценности, а именно: любовь. Самопожертвование ради ближнего, веру в Бога и Христа, нравственное поведение, которое осуществляется с помощью свободного выбора добра и зла. В этом смысле герой русской литературы почти всегда свободен – в полном согласии с основной христианской идеей о том, что Бог дает человеку свободу и что в конечном итоге выбор нравственного или безнравственного поступка зависит от личной ответственности человека.

Темой работы будут христианские мотивы в лирике А.С.Пушкина.

Тема христианских мотивов в творчестве А.С.Пушкина не была еще предметом специального рассмотрения в науке. Но исследованием ее сторон по отдельности в пушкиноведении деятельно занимались. Хотя нужно сказать, что работ о христианстве у Пушкина не много: основная их часть принадлежит деятелям первой русской эмиграции. После длительного перерыва к изучению темы вновь обратились и в России, и сейчас поток этих исследований быстро растет.

Тема христианских мотивов в творчестве Пушкина рассматриваются в работах В.П.Старка, В.В.Кунина, Н,Н.Петруниной и некоторых других исследователей.

В монографии Н.Н.Петруниной «Проза Пушкина» исследовательница указывает на новую фазу эволюции пушкинского искусства к середине 1830-х годов, о характерных чертах дарования Пушкина.

В книге В.В.Кунина собраны документы и материалы, раскрывающие некоторые малоизвестные аспекты жизни и творчества Пушкина с 1 января 1836 по 29 января 1837 года.

В статье В.П.Старка «Стихотворение «Отцы пустынники и жены непорочны…» и цикл Пушкина 1836 года» впервые по-новому рассматривается так называемый «Каменноостровский» цикл.

Ознакомившись с данными и некоторыми другими работами, можно сделать вывод, что этой теме в литературоведении уделено еще недостаточно внимания.

Целью данной работы станет более полный показ функций и значения христианских сюжетов и мотивов в структуре рассматриваемых произведений.

Я попытаюсь раскрыть основные сюжеты и мотивы, которые использовал поэт. Также мы попытаемся выделить основные мотивы, характерные для Библии. Основной темой, использующейся в творчестве А.С.Пушкина, стала тема поэта-пророка, его место в обществе и культуре, вопрос о человеческой свободе как в жизни, так и в творчестве. В моей работе основное внимание будет уделено именно этой теме, а также и некоторым другим.

Выбор произведений («Пророк», «Отцы пустынники и жены непорочны…») определяется интересующей меня проблемой, на их основе она и будет рассматриваться.


hello_html_15c5b780.jpg













ГЛАВА 1. БИБЛЕЙСКИЕ МОТИВЫ В СТИХОТВОРЕНИИ

«ПРОРОК»

hello_html_m1bd51734.jpg

В этой главе рассмотрим библейские мотивы и сюжеты в лирическом произведении Пушкина, их значение, источники. Сделаю работу на примере анализа такого стихотворения, как «Пророк». Библия имела важное значение в жизни Пушкина. Библия не только как культурно-исторический памятник, но именно как книга всех христиан. Пушкин считал себя христианином и поэтому так нужна была ему эта Священная книга

Предметом этой главы будут источники и главные темы стихотворения Пушкина «Пророк». Об этом произведении издавна велись споры. Одни видели в нем пророка библейского, другие возвращали его к Магомеду, третьи напрямую отождествляли лирического героя с самим Пушкиным. Ни один из этих вариантов не может быть принят в чистом виде. Учитывая каждый из них, попробуем проследить одну линию «Пророка». Это стихотворение является важным этапом в становлении одной из основных тем творчества Пушкина – темы поэта, поэта как пророка. К этой группе лирических произведений относят стихотворения, в которых излагаются взгляды автора на природу поэтического дара, на предназначение поэта в этом мире, его высокую миссию. То, что в основе его лежит библейский сюжет, очевидно. Об этом впервые писал еще Белинский. В связи с этим мы и рассмотрим библейские мотивы и источники в стихотворении «Пророк».

Произведение было написано на основе библейского сюжета, а именно на основе «Книги Исайи». «Книга Исайи» - основной, хотя и не единственный источник «Пророка». Также следует отметить, что стихотворение не является переложением библейского сюжета.

Примерно за тысячу лет до новой эры, начиная с Самуила, появляется ряд ветхозаветных пророков. Около 742 года до нашей эры в Иерусалимском храме молился знатный молодой человек, может быть даже царского рода. Звали его Исайя. Он был самым заметным из пророков, казненным в YIII в. Н.э. Он сорок семь лет действовал как народный вождь. К его пророчеству восходит тема «слушающих» слово и «не слышащих» его, которая в дальнейшем станет важнейшей темой Евангелия. И вдруг в какое-то мгновенье из его глаз исчезло все, что он видел перед собой: молящиеся люди, жертвенник с поднимающимся к небу столбом дыма, медные колонны у входа в храм. И он увидел себя как бы в космическом пространстве. В центре мироздания был великий трон, на котором сидел Господь. У подножия Божьего он увидел огненные существа, подобные молнии. Глаза их были закрыты, и у этих парящих существ, серафимов, имелось по шесть крыльев. И вот от престола летит огненный серафим и несет уголь из жертвенника, горевшего перед Богом, и он касается его уст, очей, он преображает человека. И преображенный человек уже может находиться перед лицом Божьим. Исайя задает вопросы: «Кого Я пошлю? Кто пойдет на Нас?» То есть: «Кто пойдет в мир и скажет горькую правду людям об их ложных путях? Бог спрашивает, а Исайя отвечает: «Вот и пошли меня». ( Ис. 6:6,7)И Бог вкладывает в его уста суровые и горестные слова. Вот это начало проповеди, служения иерусалимского пророка Исайи и нашло свое отражение в знаменитом стихотворении «Пророк».

Однако пушкинский пророк значительно отклонился от библейского текста. В отличие от многих своих современников, поэт воспользовался Библией как исходным материалом. Его пророк «не походит ни на Исайю, ни на иного из библейских пророков». Пушкин строит самостоятельный образ. Этот образ в духе источника, но с дополнительным содержанием. Начало «Пророка» как бы обращает нас в прошлое лирического героя, от лица которого строится рассказ:

Духовной жаждою томим,

В пустыне мрачной я влачился…

Ни один из библейских пророков не вводится в повествование таким образом.

Отличие от источника состоит в том, что у Пушкина все происходит не в храме, а в пустыне. А.Мень истолковал это так: «…Мне кажется, что Пушкин иногда чувствовал себя в своем окружении, в обществе, словно в пустыне…

Доброжелательный, открытый, живой, веселый, смешливый, бесконечно умный, несмотря на свои, в общем-то молодые годы, он тем не менее не мог не ощущать одиночества. Одиночество – удел многих великих дарований…» (2, с. 178)

Таким образом, мы видим, что «Пророк» - вольное переложение библейского сюжета.

В «Пророке» Пушкин широко пользуется словами и оборотами из Библии.

«Влачился», «персты», «зеницы», «отверзлись», «десница», «внял», «горний», «прозябанье». Все эти слова книжного, устаревшего высокого стиля. Ими пользовалась торжественная, «высокая» поэзия. В поэтический язык они пришли из церковных книг. То есть слова эти из церковнославянского языка. Русский литературный язык усваивал церковнославянские формы, и они оставались в языке наряду с исконно русскими, образуя пары слов, отличающиеся по стилистической окраске и иногда по значению. «Перст», «зеница», «десница» имеют в русском языке синонимы: «палец», «глаза», «правая рука». Их отличает принадлежность к «высокому» книжному стилю. Но слова «влачить», «влачиться» разошлись в значении со своей русской парой – «волочить», «волочиться». Оно получило более общее, более «абстрактное значение». Можно «влачить» дни, но ноги – только «волочить».

А.Пушкин использовал это двойное значение слов уже в первых строках. «Духовная жажда» означает «поиски истины», «влачиться» - вести томительное существование», «пустыня мрачная» - «пустыня бытия», «бесплодная жизнь».

А в строках:

И угль, пылающий огнем,

Во грудь отверстую водвинул.

«Огрубелое» сердце превратилось в «трепетное». Этой синонимической заменой продолжается образ «дрожащей твари». «Горящий угль» преобразуется в «пылающий «огнем». Не менее впечатляющую метаморфозу претерпевает другой

библейский мотив – «неслышащих ушей». Власть, которой одарен пушкинский пророк, - власть постижения всей глубины мироздания. Ею не владеет ни простой смертный, ни библейский пророк. Лишь поэту-пророку приоткрывается таинство высших смыслов, налагающее на него долг «глаголом жечь сердца людей». «Пророк» был напечатан в 1828 году в «Московском вестнике». После этого исследователи отмечали, что картина, изображенная Пушкиным, восходит к 6-й главе ветхозаветной книги пророка Исайи. Такая точка зрения прочно утвердилась в нашем пушкиноведении.

«…В «Пророке», писал, например, Б.В.Томашевский, тема – развита из нескольких библейских стихов, в которых, впрочем, совпадает с пушкинским стихотворением только внешний образ ангела с горящим углем, найденный им в книге пророка Исайи» ( 3, с.57). Пушкин, создавая «Пророка», привлек не только эту главу книги Исайи.

Я согласен с этим утверждением: кроме уже названных мы можем говорить еще об одном источнике. Этим источником, по-моему мнению, является 19-я глава третьей книги Царств (4, 19 гл.) Чтобы подтвердить это, возьмем первое четверостишие «Пророка».

Духовной жаждою томим,

В пустыне мрачной я влачился,

И шестикрылый серафим,

На перепутье мне явился.

Как я уже отмечал, это не точный текст «Книги Исайи», так как в источнике говорится о храме, у Пушкина же пустыня. В шестой главе книги Исайи пустыня не упоминается вовсе, а серафимов пророк видит на небе стоящими вокруг Бога.

Поэтому параллель началу пушкинского стихотворения (за исключением «шестикрылого серафима») следует искать в 19-й главе третьей книги Царств, где рассказывается о том, как мучимый жаждой и голодом изнемогает в пустыне пророк Илия: «Сам же иде в пустыню дне путь, и прииде. И седе под смерчием, и проси души своей смерти…И ляже под садом: И се ангел господень коснулся ему…» (Цар. 3:19)

Взгляды Пушкина на предназначение поэта и поэзии коренным образом отличаются от взглядов романтиков. Основное отличие состоит в том, что Пушкин не рассматривает поэтический талант как заслугу личности, проявление исключительности отдельного человека. Индивидуализм чужд пушкинской философии. Талант для него – это не печать «богоизбранности». Божественный дар, способность более тонко слышать и более сильно чувствовать мир. Поэт - просто человек, обладающий более чутким слухом, чем остальные. Но самое главное качество, которым должен обладать поэт, - это горячее сердце, согретое нравственным законом, гуманным отношением к миру. Без этого «угля» человек мертв. Нравственный закон – тот «глас Божий», который к поэту «воззвал». И его свобода состоит в том, чтобы осознанно следовать этому гласу, напоминая людям о заключенной в них Божественной душе, о красоте мира и добре, которое они призваны творить (6, с.21)

Таким образом, в стихотворении «Пророк» отразилась одна из центральных идей творчества Пушкина, его представление об истинном предназначении поэта и поэзии, о Божественной «природе» его дара и обязанности истинного поэта следовать своему великому призванию, неся тем самым свет Красоты и Мудрости остальным людям. Стихотворение «Пророк» - это своего рода поэтическая программа Пушкина, его взгляд на мир сквозь призму поэтического дара.

Итак, мы выделили основные источники стихотворения «Пророк». Данное стихотворение продолжило тему, начатую Пушкиным в 1824 году в цикле «Подражания Корану». Эта тема-назначение поэта, поэт как пророк, место пророка в обществе и культуре. Эта тема будет продолжена в цикле 1836 года, о чем мы и будем говорить в следующей главе.











ГЛАВА 2. ЗНАЧЕНИЕ БИБЛЕЙСКИХ МОТИВОВ

В ЛИРИЧЕСКОМ ЦИКЛЕ 1836 ГОДА.

hello_html_7f7fb76d.jpg

Впервые Вопрос о цикле 1836 г. был поставлен в статье Н.В.Измайлова «Стихотворение А.С.Пушкина «Мирская власть» в связи с находкой его автографа».(7, с.548- 556). Речь шла о нескольких стихотворениях, на писанных или дописанных и переделанных Пушкиным летом 1836г., когда он жил на даче Каменного острова.

Формальным основанием для объединения стихов в цикле служит определенная Пушкиным цифровая последовательность стихотворений, из которых в настоящее время известно четыре под римскими цифрами II, III, IY, YI; недостающие I n Y, а может и последующие остаются неизвестными. Состав и порядок стихотворений цикла впервые приводит Н.В.Измайлов в указанной статье. Он таков:


I – неизвестно

II – «Отцы пустынники и жены непорочны…» («Молитва»); дата – 22 июля

1836 г. (ПД, № 951). Под заглавием «Молитва» включено Пушкиным в

Список стихотворений, составленный в конце 1836г. (ПД, №984).(8. с.285).

III- «(Подражание итальянскому)» («Как с древа сорвался предатель ученик…»);

Дата – 22 июня 1836 г. (ПД, № 235).

IY – «Мирская власть» («Когда великое свершалось торжество…»); дата –

5 июля 1836 г. (автограф был в Париже; снимок в ИРЛИ, ф.244,

Оп. 1, № 1747).

Y – неизвестно.

YI – «Из Пиндемонти» («Недорого ценю я громкие права»); дата – 5 июля

<1836> (ПД, № 236).

Двум из этих стихотворений (III и IY) были в разное время посвящены отдельные статьи Б.В.Томашевского и М.Н.Розанова, (9, с.111-142) появившиеся еще до работы Н.В.Измайлова. Уделяя внимание анализу стихотворений, их истории и источникам, авторы рассматривали их как отдельные произведения, не затрагивая вопроса о цикле как таковом.

Н.В.Измайлов был первым, кто к «каменноостровским» стихотворениям Пушкина применил понятие «цикл лирических стихотворений».

В его работе определяются формальные и смысловые признаки цикла. К первым относятся общность автографов «по почерку и типу» (10, с.550) и единый размер – александрийский стих. Ко вторым – использование Пушкиным евангельских образов и форм для «воплощения глубоко волновавших его, вовсе не религиозных, но морально-общественных тем» (11, с.554). Круг этих тем был намечен Н.В.Измайловым уже в первой статье, посвященной циклу, и развернут в позднейшей работе 1958 г. «Лирические циклы в поэзии А.С.Пушкина конца 20-30-х годов».(12, с.213-269)

В последней статье значительное место уделено рассмотрению жизненных обстоятельств, при которых Пушкин писал стихотворения, в том числе и тягостной зависимости его от «мирских властей». «В таких условиях, - пишет автор, - создавались стихотворения, отразившие в себе, с разных сторон и в разных формах, настроения и раздумья поэта и объединенные им, для будущей публикации, своего рода если не в тематически, то в смысловой и формально-художественный цикл».(13, с.249)

После статей Н.В.Измайлова понятие цикла, как правомерное, укрепилось в пушкиноведении, но вопрос о побудительных причинах и целях, определивших известную нам последовательность стихотворений цикла, остается до сих пор нерешенным.

Порядок следования произведений в цикле был для поэта очень важен. Так, например, стихотворение «Мирская власть» вначале Пушкин обозначил цифрой Y, но затем исправил на цифру IY.

Как верно отметил В.П.Старк «…три стихотворения цикла внешне связаны религиозно-христианской символикой и преданиями… в этой сфере представляется вполне вероятной и их внутренняя связь. Анализ цикла с такой точки зрения дает возможность утверждать наличие в нем композиционно-сюжетной последовательности, которая в свою очередь обуславливает тематическое, смысловое его развитие…»(14, с. 18-36)

В цикле можно проследить сквозной сюжет, связанный с событиями Страстной недели Великого поста. В первом стихотворении («Молитва») сам автор называет время действия: «дни печальные Великого поста». Молитва Ефрема Сирина, положенная в основу первого стихотворения, используется в великопостном служении, причем последний раз в среду Страстной недели.

Следующее стихотворение цикла «Как с древа сорвался предатель ученик…» связано с четвергом Страстной недели. Именно в четверг, в ночь после среды, Иуда Искариот поцелуем указал стражникам на Христа. В четверг же после распятия Христа Иуда повесился. Несмотря на то, что стихотворение написано 22 июня, то есть на месяц раньше, чем «Отцы пустынники…», оно следует за ним. Это обусловлено и развитием цикла, и его проблематикой.

«Ефрем Сирин, - пишет Старк, - молит о всепрощении врагам, но есть вечный грешник или «всемирный враг». Пушкин напоминает о нем, о его предательстве и рассказывает о возмездии… отмщение постигает «труп живой» - поцелуй сатаны «прожег уста, в предательскую ночь лобзавшие Христа».(15, с. 18-36) Воспоминанием этой ночи, со среды на четверг, заканчивается стихотворение».

Дальнейшим развитием темы является третье стихотворение цикла – «Мирская власть». Сюжетно оно также связано с событиями Страстной недели:

Когда великое свершилось торжество

И в муках на кресте кончалось божество…

Согласно Евангелию Христос скончался в пятницу. Стихотворение композиционно следует за воспоминаем о четверге – дне предательства Иуды.

За эти рамки выходит последнее стихотворение цикла – «Из Пиндемонти». В этом стихотворении сформировано идеальное поэтическое и человеческое кредо Пушкина, выстраданное за всю жизнь. Стихотворение логически завершает весь цикл.

Таким образом, можно говорить не только о смысловом, но и о сюжетно-тематическом единстве цикла 1836 года. Принцип композиции основан на расположении стихотворений в соответствии с последовательностью событий Страстной недели и их ежегодного поминования:

Среда – молитва Ефрема Сирина,

Четверг – возмездие Иуде за предательство,

Пятница – день смерти Христа.

В каждом стихотворении Пушкин четко указывает день действия, хотя и не называет его, а сами стихотворения отмечает порядковыми номерами.

Стержневой темой цикла является актуальная для Пушкина в ту пору тема «мирской власти».

Н.Н.Петрунина, автор одной из последних работ, касающихся этого цикла, считает, что «последовательность произведений определяется временем создания входящих в него стихотворений». (16, с.72) Для подкрепления этого вывода в статье делается попытка пересмотреть датировку первого известного стихотворения цикла – «Отцы пустынники и жены непорочны…». Н.Н.Петрунина предлагает читать дату как «22 июня», хотя общепризнанным и повсюду приводимым считается 22 июля (т.е. на месяц позже, чем второе стихотворение цикла – «Подражание итальянскому»). Обращение к автографу (ПД, №951) подтверждает несомненность традиционной датировки.

Отметим также, что хронологическая последовательность еще никогда не определяла законов формирования поэтических циклов, тем более у Пушкина. Достаточно указать список стихотворений 1836 г., подготовленных им для публикации в «Современнике» (ПД, №984); список этот состоит из восьми произведений разных лет, расположенных отнюдь не в хронологической последовательности, но тем не менее образующих своеобразный тематический цикл ( 17, с.285-286, с.259-263) (так, например, после «Молитвы» 1836г. Следуют «Сосны» («Вновь я посетил…») 1835г.).

Задача этой главы – определение цели, которую преследовал Пушкин, обозначая стихотворения римскими цифрами, обнаружение их глубинной внутренней связи и последовательности.

Стихотворение «Отцы пустынники…» обозначено автором цифрой II. При отсутствии стихотворения под цифрой I оно открывает цикл 1836 года. Как ни странно, но стихотворению, занимающему столь ответственное место, уделялось исследователями меньше внимания, чем остальным произведениям цикла. Причину это В.П.Старк видит в том, что это стихотворение по форме представляет собой молитву. Прямолинейный подход к произведению приводил дореволюционных комментаторов к утверждению глубокой религиозности Пушкина или, напротив, вызывал сомнение в возможности передать в нем всю духовную насыщенность первоисточника. В послереволюционном литературоведении в стихотворении не видели отправных точек для постановки стихотворения цикла. Вследствие этого исследователи или вовсе игнорировали его, или ограничивались кратким комментарием, который в основном сводился к тому, что стихотворение является переложением молитвы Ефрема Сирина.

Внимательный анализ стихотворения «Отцы пустынники и жены непорочны…» позволяет определить его значение в цикле 1836г.

Следует отметить интерес Пушкина 30-х годов к биографиям церковных философов и писателей, к житиям святых. Так, в «Современнике» именно в 1836 г. печатаются статьи о Георгии Кониском и статья о словаре русских святых, составленном знакомым Пушкина кн. Д.А.Эристовым (1797-1858). Рецензируя «Словарь о святых» (СПб., 1836),Пушкин писал: «Издатель «Словаря о святых» оказал важную услугу истории. Между тем книга его имеет и общую занимательность: есть люди, не имеющие никакого понятия о житии того св. угодника, чье имя носят от купели до могилы и чью память празднуют ежегодно.

Не дозволяя себе никакой укоризны, не можем по крайней мере не дивиться крайнему их нелюбопытству» (XII, 103).

В свете этого высказывания ясно, что Пушкин не мог не знать, в какой день он пишет стихотворение. 22 июля – день «ежегодной памяти» жены мироносицы – Марии Магдалины, верной последовательницы Христа, возвестившей о его воскресении. О ней чуть позже будет писать Пушкин в «Мирской власти», ее, как и Марию – мать Христа, он имеет в виду под определением «жены непорочны». Хотя им Мария довольно распространенное и именины празднуются десять раз в году, но день Марии Магдалины – важнейший из них. Совпадение дня поминования и упоминания ее Пушкиным в стихотворении, написанном именно в этот день, не может представляться случайным. Напомним, что имя Мария носили бабушка Пушкина Мария Алексеевна, его старшая дочь, многие близкие знакомые, в том числе Мария Николаевна Волконская. Поэтому маловероятно, чтобы Пушкин забыл об этом дне. Очевидно и то, что он хорошо знал жития тех, кого он упоминает в своем стихотворении.(18, с.115).

Стихотворение дошло до нас в перебеленном автографе с некоторыми поправками. Состоит оно из двух частей – своеобразного «приступа» к молитве и собственно молитвы. Первоначально оно начиналось словами «святые мудрецы», затем было переправлено на «отцы пустынники». Пушкин сопровождает текст иллюстрацией: келья, зарешеченное оконце, сгорбленный старец-монах, к которому весьма подходит определение «святой мудрец». Объяснить замену, произведенную Пушкиным, как и большинство остальных поправок (не считая правки стилистической и вставки пропущенного при переписке слова «смирение»), можно лишь обращением к источнику и биографии его создателя –Ефрема Сирина. Пушкин постепенно уточняет свой выбор из многих «мудрецов».

Это прежде всего сослагатели песнопений. (19, с. 117, 185, 750). Из них он выбирает именно «пустынников», к числу которых принадлежал и Ефрем Сирин.

Имя последнего определяется, когда из «множества божественных молитв» Пушкин выбирает одну, а именно

…которую священник повторяет

Во дни печальные Великого поста…

Только одна молитва повторяется в течение всего Великого поста, во все дни недели, кроме субботы и воскресенья, - это молитва Сирина. Выбор ее в качестве основной «покаянной» молитвы объясняется тем, что она соответствует состоянию души, которое должно владеть человеком в эти дни: сознание грехов и упадок духа, предшествующие его очищению и просветлению. Именно это состояние подчеркнуто у Пушкина эпитетом «падший», который в контексте стихотворения обозначает и «грешный», и «упадший духом».

Это состояние души отвечает тем событиям, которые происходили в жизни Пушкина «во дни печальные Великого поста» 1836 г. Великий пост в этом году начался 10 февраля и закончился 28 марта. В это время Пушкин был озабочен цензурными неприятностями, связанными с выпуском первого номера «Современника» (см. его переписку с председателем Цензурного комитета М.А.Дондуковым-Корсаковым и цензором М.А.Крыловым). Еще слышны были отголоски дела о стихотворении «На выздоровление Лукулла» - 5 и 11 февраля помечены объяснительные письма Пушкина кн. Н.Г.Репнину, который принял стихотворение на свой счет, а 24 марта письмо А.Жобару, в котором он просил его не публиковать французский перевод стихотворения, уже вызвавшего неудовольствие «кое-кого», т.е. Николая I. Тягостны были и домашние обстоятельства. В первый день Пасхи, 29 марта, умерла Н.О.Пушкина. «Матушка моей жены, - пи сал Н.И.Павлищев своей матери 9 апреля 1836г,. – скончалась в первый день Светлого Воскресения, в самую заутреню…». ( 20, с.416). И в июле, когда создается стихотворение «Отцы пустынники и жены непорочны…», Пушкин еще носит траур. 9 июля с Каменного острова он пишет И.В. Яковлеву: «…я в трауре и не езжу никуда…» (XYI, 1226).

Учитывая психологическую атмосферу, в которой создавалось стихотворение, можно говорить о том, что обращение к молитве Сирина не случайно. Следует уточнить, что ни в какие другие дни года, кроме дней Великого поста, эта молитва на службах не произносится. В 1836 г. она последний раз звучала в среду Страстной недели, т.е. 25 марта. Только один раз в году, в ту же среду, в церкви произносятся и другие покаянные молитвы, прежде всего «жен непорочных». Это, например, тропарь Икасии: «Господи, я же во многие грехи впадшая жена…».Следовательно, впечатления именно этого дня Страстной недели легли в основу пушкинского стихотворения. В июле молитва уже «приходит на уста», т.е. вспоминается.

Работа над первой частью стихотворения выявляется стремлением Пушкина вложить особенное отношение к молитве Сирина. Исправления носят личностный характер, свидетельствуют о желании точнее передать свое душевное состояние. Особенно наглядно это проявилось в работе над девятым стихом: «И душу мне живит…», затем «И душу мне крепит…», наконец приходит искомое – «И падшего крепит…». Идентичная замена производится и в третьем стихе: вместо слова «освежать» появляется «укреплять», фиксирующее именно то, что было необходимо Пушкину в ситуации, сложившейся летом 1836 г.

К молитве Сирина он обращается уже не в первый раз. Пятнадцатью годами раньше, в 1821 г., во вторник Страстной недели, 23 марта, он пишет А.А.Дельвигу в стихах и прозе озорное «покаянное» письмо. Передавая пожелания Кюхельбекеру, уехавшему в Париж, Пушкин пародийно использует обороты Сирина: «Желаю ему в Париже дух целомудрия, в канцелярии Нарышкина дух смиренномудрия и терпения, об духе любви я не беспокоюсь, в этом нуждаться не будет, о празднословии молчу – дальний друг не может быть излишне болтлив» (XIII, 25; разрядка моя, - В.С.).

Отношение Пушкина к молитве Сирина в 1836 г. становится принципиально новым. В юности в письме к Дельвигу он иронически пародирует слова молитвы; теперь он находит в тех же словах созвучие своим переживаниям. Подобное созвучие можно объяснить и общностью судеб Пушкина и Сирина, несмотря на то что их разделяло полтора тысячелетия. Признанный своими соотечественниками, знаменитый сирийский поэт и проповедник был вынужден вечно скитаться из-за постоянного преследования властей. Ситуация гонимого скитальца была хорошо знакома поэту, который написал о себе в Михайловской ссылке:

Всегда гоним, теперь в изгнанье

Влачу закованные дни.

Ефрем родился в Сирии, близ города Низибии, в конце III в. Сын языческого жреца, он приобщился к христианству еще до утверждения христианской церкви и в молодости удалился в пустыню, где стал учеником пустынножителя и церковного писателя Иакова. Позднее в городе Эдессе Ефрем основал училище, из которого вышло немало учителей сирийской церкви, проповедников, поэтов. Преследуемый идейными врагами и сирийскими властями, он бежал в Египет, где снова поселился в уединении, на горе Нитрийской. Скончался он, вернувшись на родину, но еще при жизни стали его называть «сирийским пророком»(21, с. 695-696)

Образ скитающегося, преследуемого поэта-пророка проходит через все творчество Пушкина конца 20-х – 30-х годов. Стремление Ефрема и его учителя Иакова к уединению, чтобы свободно слагать свои песнопения, близко и понятно Пушкину:

В глуши звучнее голос лирный,

Живее творческие сны…

По мысли Пушкина, «отцы пустынники» несли в себе те же два начала, что свойственны каждому творцу: они живут «средь дольных бурь и битв», но могут «возлетать во области заочны». Несомненно родство стихотворения «Отцы пустынники…» (и всего цикла 1836 г.) со стихотворениями «Поэт», «Поэт и толпа», «Подражания Корану», «Пророк». К этому же ряду стихов тематически примыкает и стихотворение 1835 г. «Странник». Общей для всех этих стихотворений является проблема творчества, которая в 30-е годы насыщается эсхатологическими мотивами.

Пушкинский «Странник» - вольное переложение в стихах первой главы книги английского проповедника и сектанта Джона Беньяна (1628 – 1688) «Путешествие пилигрима». Странник охвачен предчувствием конца мира. Осмысление образа странника, сопоставление его терзаний со своими уводит Пушкина от ориганала. Обращает на себя внимание отсутствующий у Бемьяна образ «духовного труженика, влачащего свою веригу». Можно отметить общность философии Беньяна и Сирина, которые постоянно напоминали своим соотечественникам о страшном судном дне(22). Образ скитальца Сирина стоит, таким образом, в цепи родственных ему лирических героев произведений Пушкина конца 20-х – 30-х годов, исполняя функцию «указывающего путь».

Наиболее известным произведением Ефрема Сирина является молитва «Господи и Владыко живота моего…» Эту молитву и выбрал Пушкин. В прозаическом переводе она выглядит так: «Господи и Владыко живота моего, дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми. Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любви даруй мне, рабу Твоему. Ей, Господи Царю, даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего, яко благословен еси во веки веков. Аминь.»

Стихотворный текст этой молитвы был написан так называемой «сирийской строфой» - семистишием. Пушкинское переложение также состоит из семи стихов и, таким образом, формально соответствует «сирийской строфе».

До Пушкина переложил молитву Сирина в стихах в 1823 г. знакомый поэта И.Е.Великопольский. Желая напечатать свое стихотворение, он, называя его «безделкой», писал, однако, что молитва его «очень понравилась покойному Пушкину и была может быть, поводом к написанному им впоследствии стихотворению «Молитва»…»(23, с. 118-119). Безусловно, это вялое, растянутое до 23 стихов переложение, напечатанное лишь в 1859 г., не имеет ничего общего как с оригиналом, так и с пушкинским стихотворением.

Пушкинское переложение состоит из семи стихов и, таким образом, формально соответствует первоисточнику – «сирийской строфе». Смысл и духовный настрой оригинала также передан в стихотворении, хотя Пушкин выделяет моменты, наиболее близкие его личным переживаниям. Этим объясняется то, что молитва Сирина в пушкинском варианте утратила в значительной мере свой церковный характер.(24) Пушкин изъял традиционно-церковное самоуничижение: «раб Твой», повторное обращение: «Ей, Господи…» и концовку: «… яко благословен еси во веки веков. Аминь.». Отброшено все, что является принадлежностью большинства молитв, приспособленных для богослужения, и не является принадлежностью конкретной молитвы.

Пушкин возвращает молитве не только ее поэтическую форму, но и ее индивидуальность. Употребляя те же слова и словосочетания, которые употреблял Сирин, он придает им напевность, создающую ощущение древней восточной поэзии. Ритм повтора рождает впечатление вьющегося восточного орнамента. Усилена образность молитвы по сравнению с прозаическим текстом. Вместе с тем Пушкин сохраняет все признаки молитвы: просительный характер, смиренность выражения. Сохранены и сирински основной мотив Ефрема Сирина, интонация и композиция. Молитва Сирина распадается на три части, четко отделенные друг от друга. Между ними молящиеся должны класть поклоны. Пушкин передает это деление ясно ощущаемыми при чтении паузами.

Прошения в стихотворении те же, что и сиринские, но Пушкин делает некоторые свои акценты. Первое прошение, об избавлении от грехов праздности, уныния, любоначалия и празднословия, Пушкин оставляет на своем месте в начале молитвы. Что может быть хуже для поэта, нежели дух праздности, уныния и, главное, празднословия. Еще в «Пророке» Пушкин писал:

И вырвал грешный мой язык,

И празнословный, и лукавый…

Вторую и третью часть молитвы поэт меняет местами, тем самым выдвигая вперед просьбу: «Дай мне зреть мои, о боже, прегрешенья…». Речь, таким образом, идет о самопознании, неотъемлемой части процесса становления и развития человеческого духа. Поставив же на конец среднюю часть молитвы, Пушкин просит не о даровании¸ а лишь об «оживлении» «духа смирения, терпения, любви и целомудрия», считая их изначально присущими человеческой природе.

Основное внимание пушкинского стихотворения обращено на борьбу с любоначалием, этому греху дано расширенное определение: «змеи сокрытой сей». «Эпитет, которым характеризует Пушкин любоначалие, великолепен, - пишет Черняев, - но без всякой надобности растягивает первое прошение молитвы» (25, с. 45). Образ «змеи сокрытой» в сиринской молитве отсутствует. Однако, введенный Пушкиным, именно он придает стихотворению восточную красочность, сочность, которых лишен перевод. Помимо художественной целесообразности, введение этого оборота носит глубокий смысл, не замеченный Н.И.Черняевым. Пушкин выделяет этот грех как важнейший - грех стремления к мирской власти, желания повелевать и в то же время грех преклонения перед властями. Так ставится Пушкиным проблема, которая при всей многоплановости цикла является основной, сквозной, своеобразным ключом к пониманию всего замысла.

Среди множества известных молитв сиринская – единственная, где осуждается любоначалие. Достаточно было бы поэту и проповеднику Сирину смириться с этим грехом – захотеть власти или преклониться перед властью – и наступил бы конец его невзгодам, но тогда бы он не исполнил своего назначения, изменил своим идеалам, и он гонит от себя эту соблазнительную возможность. То, что лишь намечено Сириным в его молитве, развивается Пушкиным.

В тексте собственно молитвы имеется только одно смысловое исправление, которое как раз и относится к определению любоначалия: Пушкин заменяет эпитет «коварной» по отношению к «змее любоначалия» на более емкий – «сокрытой». Замена подчеркивает опасность этого греха: он не только коварен, но и невидим для других.

Таким образом, пушкинский интерес к личности Сирина и его молитве не случаен – это обращение к родственной судьбе и своеобразное творческое сопереживание. Стихотворение в двух аспектах – в сюжетном и тематическом – открывает цикл, с него начинается раскрытие основной темы – поиск Пушкиным нравственного идеала.

Проведенный анализ стихотворения «Отцы пустынники и жены непорочны…» позволяет говорить о несомненной глубокой смысловой связи всех стихотворений цикла, которая и определяет его композицию Принцип последовательности расположения стихотворений безусловно имеет определенную закономерность. Если бы она отсутствовала или не представлялась Пушкину обязательной, то незачем было бы и проставлять над стихотворениями римские цифры. Их наличие давно вызывало интерес, но восприятие стихотворений как самостоятельных единиц мешало иногда правильному их прочтению. Теперь уже курьезным представляется заглавие «Из YI Пиндемонти», но некогда стихотворение печаталось под этим названием».(26, с. 43)

Стихотворение «Мирская власть» вначале Пушкин обозначил цифрой Y, затем исправил на цифру IY. Это свидетельствует о значимости для поэта порядка следования произведений в цикле.

Поскольку стихотворения цикла внешне связаны религиозно-христианской символикой и преданиями, то именно в этой сфере представляется вполне вероятной и их внутренняя, смысловая связь. Анализ цикла с такой точки зрения дает возможность утверждать наличие в нем композиционно-сюжетной последовательности, которая в свою очередь обуславливает и тематическое, смысловое его развитие.

Ефрем Сирин молит о всепрощении, о прощении врагам, но есть вечный грешник или «всемирный враг». Пушкин напоминает о его предательстве и рассказывает о возмездии. В русской литературе нет произведения, которое бы с такой силой внутреннего чувства, с такой яркой образностью изобразило кару, настигшую Иуду.

Перед нашим взором как бы оживает фрески, изображающие Страшный суд. Динамика описания усиливает впечатление. Отмщение постигает «труп живой» - поцелуй сатаны «прожег уста, в предательскую ночь лобзавшие Христа». Воспоминанием этой ночи, со среды на четверг, заканчивается стихотворением. Осуждение Иуды – есть осуждение «духа любоначалия», как особого греха, выделенного среди прочих Пушкиным в «Отцах пустынниках…». Иуда предает своего учителя властям за «тридцать серебренников». Так уже в этом стихотворении ощущается стихия «мирской власти» соблазнившей «вечного грешника».

Дальнейшим развитием темы является третье стихотворение цикла – «Мирская власть». Сюжетно оно также связано с событиями Страстной недели. Первые строки содержат указание на день действий:

Когда великое свершалось торжество

И в муках на кресте кончалось божество…

Согласно Евангелию, Христос скончался в пятницу. Стихотворение, таким образом, композиционно следует за воспоминанием о четверге – дне предательства Иуды.

Формально оно основано на евангельских рассказах о казни Христа. В этот день в церкви читают соответствующие отрывки из Евангелия. Осторожными мазками, в нескольких словах-символах – «божество, владыко, царь-царей», - Пушкин дает представление о Христе, исполненном власти над миром и человеком, власти большей, чем власть всех царей земных.

Хотя стихотворение и названо «Мирская власть», в тексте само слово «власть» ни разу не употреблено, но тем не менее Пушкин дает ей убийственно-уничтожающую оценку. Она определена единственным действием власти: когда для охраны распятия «на место жен святых» - Марии-девы и Марии Магдалины – поставлены «два грозных часовых». В контексте стихотворения даже слово «могучий», соотнесенное с «мирской властью», звучит откровенно издевательски.

Образы «жен святых» являются развитием образов «жен непорочных», связанных с первым стихотворением цикла. В них воплощена идея верности, противостоящей всем силам власти. Этот слиянный образ противопоставлен в цикле и образу второго стихотворения – Иуды, воплощению высшего предательства и преклонения перед властью.

До сих пор идут споры о том, что послужило поводом к написанию стихотворения «Мирская власть». Н.В.Измайлов назвал его «загадкой».(27, с. 253).

П.А.Вяземский предполагал, что оно, «вероятно, написано потому, что в Страстную пятницу в Казанском соборе стоят солдаты на часах у плащаницы». (28, с.39). Это указание П.А.Вяземского первым использовал Б.В.Томашевский, комментируя стихотворение.(29, с.522).

М.И.Яшин выдвинул свою версию, основанную на том, что с 4 по 6 июня 1836 г. на Елагином острове жила царская семья и всюду расставлены часовые от Кавалергардского полка в касках. Он пишет: «Видимо, они стояли где-нибудь у ворот с распятием на фронтоне, при въезде на Елагин остров, куда во время царского присутствия не пускали многочисленную дворню и окрестных дачников».(30, с. 200).

М.И.Яшину возразил Н.В.Измайлов: «Это указание, - пишет он, - ничем документально не подкрепленное, маловероятно: трудно представить себе распятие – чисто церковный, культовый предмет – на дворцовых воротах».(31, с. 253). К этому возражению можно добавить другие. Пушкин всегда точен в деталях, и если он говорит о киверах, значит на головах часовых были именно кивера, а не каски. Солдаты Кавалергардского полка киверов не носили, да сам М.И.Яшин пишет, что согласно приказу от 3 июня форма одежды предусматривала ношение касок.

Представляется также неверной и указанная Яшиным дата 5 июня как день создания стихотворения. В автографе дата 5 июня исправлена на 5 июля. Справедливо считается, что Пушкин машинально описался и тотчас исправил ошибку. В статье же Яшина дата 5 июня нужна для подкрепления его версии о происхождении стихотворения, так как 5 июля уже никто из царской семьи на островах не жил и никаких часовых там не было. Версия М.И.Яшина, таким образом, не имеет не только «документального», но и фактического подтверждения.

Наконец, если обратиться к тексту самого стихотворения, становится очевидным, что речь идет не о Каменном острове, на который не пускает «простой народ», а о церкви, и уж никак не о «распятии на фронтоне», ибо у подножия подобного распятия невозможно поставить часовых. Заключение М.И.Яшина по поводу предположения П.А.Вяземского: «Как видим, он ошибался»(32, с.200) представляется неубедительным.

Попробуем разобраться, насколько прав или не прав Вяземский. В каждом воспоминании присутствует доля истины. Никто не оспаривал тот факт, что при большом стечении народа для поддержания порядка в Казанском соборе у плащаницы, которая помещалась в центре храма, выставлялись часовые. Это относится к двум дням Страстной недели – пятнице и субботе. Сомнению подвергалось только соотнесение свидетельства Вяземского со стихотворением Пушкина. Н.В.Измайлов писал: «… распятие и плащаница – не одно и то же, и Пушкин, всегда точный в изображении реальной обстановки своих произведений, не мог бы так свободно этим пренебречь» (33, с. 556).

Действительно, Пушкин всегда точен, а плащаница не распятие. Распятия в православной церкви обычно нет вовсе, но один раз в году оно вносится в церковь и ставится посредине. Это происходит в четверг Страстной недели, т.е. именно в тот день, с которым сюжетно связано стихотворение «Мирская власть». Крест вносится как символ распятие Христа; он стоит в церкви не только весь четверг, но и часть пятницы. В пятницу же его сменяет плащаница как символ смерти, которая стоит в церкви до воскресения. Именно в эти три дня ( в четверг, пятницу и субботу), когда в церкви всего больше молящихся, по мнению «мирских властей», и необходимо присутствие в храме часовых в качестве «хранительной стражи», которая, по-видимому, стояла в Казанском соборе и у креста и у плащаницы (об этом, собственно говоря, и писал Вяземский, соединив в своей памяти оба эти символа).

Пятница Страстной недели 1836 г. приходилась на 27 марта. Пушкин в это время жил в Петербурге, в доме Баташова, находившемся в приходе Казанского собора. Упоминание в стихотворении «гуляющих господ» никак не может быть отнесено к Каменному острову, потому что дачный сезон в эту пору года еще не начался, но вполне применимо к Невскому проспекту – традиционному месту светских гуляний, на котором и расположен Казанский собор.

В пятницу Страстной недели в церкви читаются отрывки из Евангелия, повествующие о событиях, происходивших в тот день; рассказывается о двух Мариях, об орудиях казни. Все это передано Пушкиным в стихотворении. Согласно всем Евангелиям, у основания креста, на котором был распят Христос, стояли не только две Марии, но и воины, сторожившие его. Так что факт, отмеченный Пушкиным, носил двусмысленный характер, несомненно ускользнувший от внимания властей.

Все это позволяет нам с доверием отнестись к свидетельству Вяземского. Повод, послуживший созданию стихотворения, назван им правильно. Таким представляется нам решение загадки «Мирской власти».

В день 5 июля, когда писалось стихотворение, Пушкин обращается воспоминанием к событиям Страстной недели, используя их для воплощения собственных переживаний. Отметим, что 5 июля 1836 г. – это воскресение, еженедельный церковный праздник, когда особо торжественно служится литургия, в ходе обязательно излагаются события Страстной недели.

Стихотворение «Мирская власть» заключает ядро цикла, составленное из трех стихотворений, представляющих собою единое, последовательное целое, которое можно назвать «внутренней литургией». За эти рамки выходит последнее стихотворение цикла – «Из Пиндемонти». В этом стихотворении сформировано идеальное поэтическое и человеческое кредо Пушкина, выстраданное всею жизнью. Если в «Мирской власти» Пушкин показал ничтожество земной власти, то теперь он провозглашает свободу и ценность человеческой личности, высшие права человека и поэта по сравнению с ценностью «мирской власти» и исходящих от нее прав. Пушкин дает уничтожающую оценку всем известным ему формам государственного правления. Его позиция – позиция вольного, свободного человека. То, о чем просил лирический герой первого стихотворения цикла –«Отцы пустынники и жены непорочны…», провозглашается в последнем как жизненный идеал поэта: это – отречение от «мирской власти», от духа «любоначалия». Стихотворение тем самым логически завершает цикл.

Создав идеал, Пушкин задается вопросом о путях и возможностях его достижения. В черновиках к стихотворению «Из Пиндемонти» от отвечает на него

Четверостишием «Напрасно я бегу к сионским высотам…»(34, с. 66-71). Путь к священной горе Сион – это путь «во области заочны», «путь жен святых». На этом фоне Пушкин осмысляет свой путь независимости от властей как желаемый, но несбыточный.

Таким образом, можно говорить не только о смысловом, но и о сюжетно-тематическом единстве цикла 1836 г. Принцип композиции основан на расположении стихотворений в соответствии с последовательностью событий Страстной недели и их ежегодного поминовения: среда – молитва Ефрема Сирина, четверг – возмездие Иуде за предательство, свершенное в ночь со среды на четверг, пятница – день смерти Христа, когда в церкви установленный накануне крест сменяет плащаница. В каждом из стихотворений Пушкин четко указывает день действия, хотя и не называет его, а сами стихотворения отмечает порядковыми номерами.

Сквозной, стержневой темой цикла является актуальная для Пушкина в ту пору тема «мирской власти». Разрешая тему, Пушкин акцентирует внимание на тех моментах из евангельских рассказов, которые способствуют этому. Следовательно, обращение Пушкина к мифологическим, библейским преданиям послужило целям, выходящим за пределы отправных сюжетов, решению проблем общественного и морального значения.

Тем не менее в целом цикл – при отсутствии стихотворений под цифрами I и Y – незавершен. Правда, С.А.Фомичев предлагал прочтение цифры YI над стихотворением «Из Пиндемонти» как № 1».(35, с. 43-53). Обращение к автографу стихотворения и анализ особенностей почерка Пушкина в написании латинской буквы N, которой обозначается номер, заставляет придерживаться традиционного прочтения. Кроме того, над другими стихотворениями цикла Пушкин не ставит перед цифрами обозначения номера. Следует учесть и то, что перед римскими цифрами, как правило, обозначение номера не ставят.

Анализ композиции цикла 1836 г. показывает, что обозначенная Пушкиным цифровая последовательность включенных в него стихотворений имеет свою четкую цель и сюжетную закономерность.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

В своей работе я попытался рассмотреть свободу человека, библейские мотивы и их источники в творчестве А.С.Пушкина.

Я выделил одну из основных тем, которая волновала А.С.Пушкина в 20-е и 30-е годы – это тема поэта, поэта как пророка, взаимоотношения поэта и «мирской власти», отстаивание поэтом своих убеждений и вера его в значимость своего творчества.

Эта тема была характерна и для стихотворения «Пророк» и для «Каменноостровского цикла. Это и ставит эти два произведения в один ряд.

Обращение Пушкина в 30-е годы к библейским мотивам и образам можно объяснить душевным состоянием поэта.

Так в лирическом цикле 1836 года прослеживается сквозной сюжет, связанный с событиями Страстной недели Великого поста. В основу первого стихотворения – «Молитва» - положена молитва Ефрема Сирина. Следующее стихотворение «Как с древа сорвался предатель ученик» связано с четвергом Страстной недели. Дальнейшим развитием темы является третье стихотворение цикла – «Мирская власть». Оно соотносится с пятницей, днем распятия Христа. «Из Пиндемонти» логически завершает цикл. В нем сформулировано поэтическое и человеческое кредо Пушкина.

Стержневой системой цикла является актуальная для Пушкина в ту пору тема «Мирской власти». Разрешая эту тему, Пушкин акцентирует внимание на тех моментах из евангельских рассказов, которые способствуют этому.

Таким образом, мы видим, что Пушкин ставит в рассмотренных мною произведениях важные этические, моральные и философские вопросы, ответы на которые он находит, используя в своих произведениях библейские сюжеты, мотивы и образы.

«Хочу умереть христианином», - это последние слова, которые произнес Пушкин перед смертью. Действительно, А.С.Пушкин стал поэтом-пророком. Этот поэт-пророк много дает всему человечеству. Его творчество открывает нам тайны бытия, религии. В нем мы находим ответы на многие вопросы. Поэтому оно актуально и сейчас. Пушкин вошел в мир как поэт глубоко религиозный, нравственный. Творческое наследие, завещанное им, еще предстоит разгадать, открыть для себя новые тайны, прийти к Богу, довериться Ему, как когда-то это сделал Пушкин.


  1. Исайи 6:6,7

  2. Мень Александр. Лекция «Христианство». 8 августа 1990.

  3. Томашевский Б.В. Пушкин. кн.2, М. – Л., Изд-во АН СССР, 1956. с.57.

  4. 19 глава книги пророка Исайи.

  5. Там же.

  6. Франк С. «Религиозность Пушкина».// Пушкин в русской философской критике: конец XIX века – первая половина XX века. – М., 1990.

  7. Измайлов Н.В. Стихотворение Пушкина «Мирская власть» в связи с находкой его автографа. – Изд-во АН СССР. Отд-ние литературы и языка, 1954, т. XIII, вып. 6, с. 548 – 556.

  8. См.: Рукою Пушкина. Несобранные и неопубликованные тексты. М. – Л., 1935, с.285.

  9. Томашевский Б.В. История стихотворения «Как с древа сорвался предатель ученик…». – // Пушкин и его современники, вып. XXXVIIIXXXIX. Л., 1930, с.78 – 81; Розанов М.Н. Об источниках стихотворения Пушкина «Из Пиндемонти». – // Пушкин, сб.2. М. – Л., 1930, с.111 – 142.

  10. Измайлов Н.В. Стихотворение Пушкина «Мирская власть»…,с.550.

  11. Там же, с.554.

  12. Измайлов Н.В. Лирические циклы в поэзии А.С.Пушкин конца 20 – 30-х годов. – // Пушкин. Исследование и материалы, т.II. М. – Л., 1958. Дополненная новыми соображениями статья включена // Измайлов Н.В. Очерки творчества Пушкина. Л., 1976, с.213 – 269.

  13. Измайлов Н.В. Очерки творчества Пушкина, с.249.

  14. Старк В.П. Жизнь с Пушкиным. Вита Нова, 2005. с.18 – 36.

  15. Там же.

  16. Петрунина Н.Н., Фридлендер Г.М. Над страницами Пушкина. Л., 1974, с.72.

  17. См.: Рукою Пушкина, с.285 – 286 (комментарий М.А. Цявловского). Ср.: Измайлов Н.В. Очерки творчества Пушкина, с.259 – 263.

  18. «Женам непорочным», о которых идет речь, один из старых историков церкви Г.Воробьев посвятил небольшую заметку в «Русском архиве», где писал: «Упоминание Пушкиным “жен непорочных” как сослагательниц молитвословий находит для себя оправдание в церковной истории». Далее он перечисляет имена этих «жен» (Мариам, Деввора, Икасия, Мария – мать Христа) и их песнопения, которые поются в соответствующие дни и праздники года. См.: Воробьев Г. Женщины – сослагательницы церковных песнопений. – Русский архив, 1893, кн.1, ч.II, с.115.

  19. В сочинениях Пушкина упоминаются такие авторы песнопений («святые мудрецы»), как Иоанн Богослов, Иоанн Златоуст, Василий Великий и др. (IX, 117, 185, 750),

  20. Павлищев Л.Н. Из семейной хроники. Воспоминания об А.С.Пушкине. М., 1890, с.416.

  21. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, т.22. СПБ., 1894, с.695 – 696.

  22. См.: Барсов Н. Ефрем как проповедник. – Христианское чтение, СПБ., 1886.

  23. См.: Зиссерман П. Пушкин и Великопольский. – // Пушкин и его современники, вып.XXXVIIIXXXIX. Л., 1930, с.279. Стихотворение Великопольского было впервые напечатано в его сборнике «Раскрытый портфель» (СПБ., 1859, с.118 – 119).

  24. Это было отмечено еще Н.И.Черняевым, см.: Черняев Н.И. «Пророк» Пушкина в связи с его же «Подражанием Корану». Харьков, 1898.

  25. Черняев Н.И. «Пророк» Пушкина…, с.45.

  26. Пушкин А.С, [Соч.] под ред. С.А.Венгерова. Т.IV. СПБ.,1910, с.43.

  27. Измайлов Н.В. Очерки творчества Пушкина, с.253.

  28. Старина и новизна, 1904, кн. VIII, с.39.

  29. Пушкин А.С. Полн. собр. соч. в 10-ти т., т.III , Л., 1949, с.522.

  30. Яшин М.И. Дача на Каменном острове. – Нева, 1965, №2, с.200.

  31. Измайлов Н.В. Очерки творчества Пушкина, с.253.

  32. Яшин М.И. Дача на Каменном острове, с.200.

  33. Измайлов Н.В. Стихотворение Пушкина «Мирская власть»…, с.556.

  34. Подробно об этом см.: Петрунина Н.Н., Фридлендер Г.М. Над страницами Пушкина, с.66 – 71.

  35. Фомичев С.А. О лирике Пушкина – Русская литература, 1974, №2, с.43 – 53.

ЛИТЕРАТУРА:

  1. Барсов Н. Ефрем как проповедник. //Христианские чтения, СПб,. 1886

  2. Библия. Книги священного писания Ветхого и Нового завета. Канонические. В русском переводе с параллельными местами. – М., 1999

  3. Зиссерман П. Пушкин и Великопольский. – // Пушкин и современники. Вып.XXXYIIIXXXIX. Л., 1930, с.279

  4. Измайлов Н.В. Лирические циклы в поэзии А.С.Пушкина конца 20-30-х годов. – // Пушкин. Исследования и материалы, Т.II, М.;Л. 1958, с.556

  5. Измайлов Н.В. Очерки творчества Пушкина. Л., 1976, с.300

  6. Кунин В.В. Жизнь Пушкина. Рассказанная им самим и его современниками, т. I, М.; Правда, 1988, с.350

  7. Мень А. Лекция «Христианство» 8 сентября 1990, с.17

  8. Павлищев Л.Н. Из семейной хроники. Воспоминания об А.С.Пушкине. М., 1890, с.416

  9. Петрунина Н.Н., Фридлендер Г.М. Над страницами Пушкина. Л., 1974, с.66-72

  10. Пушкин А.С. Полное собр. соч. в 10-ти томах, Т.III, Л., 1949.

  11. Старк В.П. Жизнь с Пушкиным. Вита Нова, 2005,М., с.15-36

  12. Томашевский Б.В. История стихотворения «Как с древа сорвался предатель ученик…». – // Пушкин и его современники., вып. XXXYIIIXXXIX, Л., 1930, с. 78-81.

  13. Фомичев С.А. О лирике Пушкина. –// Русская литература, 1974, № 2, с.43-53

  14. Черняев Н.И. «Пророк» Пушкина в связи с его же «Подражанием Корану».Харьков, 1898, с.45

  15. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, т. 22, СПб., 1894, с.695-696

  16. Яшин М.И. Дача на Каменном острове. – // Нева, 1965, № 2, с.200

17




Самые низкие цены на курсы переподготовки

Специально для учителей, воспитателей и других работников системы образования действуют 50% скидки при обучении на курсах профессиональной переподготовки.

После окончания обучения выдаётся диплом о профессиональной переподготовке установленного образца с присвоением квалификации (признаётся при прохождении аттестации по всей России).

Обучение проходит заочно прямо на сайте проекта "Инфоурок", но в дипломе форма обучения не указывается.

Начало обучения ближайшей группы: 27 сентября. Оплата возможна в беспроцентную рассрочку (10% в начале обучения и 90% в конце обучения)!

Подайте заявку на интересующий Вас курс сейчас: https://infourok.ru

Общая информация

Номер материала: ДВ-042530

Похожие материалы

2017 год объявлен годом экологии и особо охраняемых природных территорий в Российской Федерации. Министерство образования и науки рекомендует в 2017/2018 учебном году включать в программы воспитания и социализации образовательные события, приуроченные к году экологии.

Учителям 1-11 классов и воспитателям дошкольных ОУ вместе с ребятами рекомендуем принять участие в международном конкурсе «Законы экологии», приуроченном к году экологии. Участники конкурса проверят свои знания правил поведения на природе, узнают интересные факты о животных и растениях, занесённых в Красную книгу России. Все ученики будут награждены красочными наградными материалами, а учителя получат бесплатные свидетельства о подготовке участников и призёров международного конкурса.

Конкурс "Законы экологии"