Добавить материал и получить бесплатное свидетельство о публикации в СМИ
Эл. №ФС77-60625 от 20.01.2015
Инфоурок / Русский язык и литература / Конспекты / Конспект интегрированного занятия (литература-история) "Калужская губерния во время войны 1812 года"

Конспект интегрированного занятия (литература-история) "Калужская губерния во время войны 1812 года"

  • Русский язык и литература

Поделитесь материалом с коллегами:

МОУ «Бебелевская СОШ»





План-конспект внеклассного занятия (разработано и проведено в рамках недели словесности для учащихся 9-11 классов))



«Отечественная война 1812 года и Калужская губерния.

Роль сражения под Малоярославцем»




Учитель русского языка и литературы, основ

православной культуры Ремпель Е.Н.













Бебелево 2012









Цели занятия:

Обучающие:

- продолжить работу по изучению прошлого родного края.

Развивающие:

- способствовать формированию у детей мотивации к осознанному

изучению краеведческого материала.


Воспитательные:

- продолжить формирование представления у детей о месте и роли культурного наследия малой родины в мире.


Оборудование:

- географическая карта России, карта военных действий 1812г., мультимедийная установка;

- презентация по теме урока (подготовлена учащимися 9 класса, побывавшими на месте сражения и в Черноостровском Никольском монастыре);

- диск «Калужская летопись войны 1812 года».

Эпиграф к занятию:

Гроза двенадцатого года

Настала – кто тут нам помог?

Остервенение народа,

Барклай, зима, иль русский Бог?

А.С. Пушкин.


Ход занятия.

  1. Организационный момент.

  2. Работа по теме занятия.

1.Слово учителя. Беседа.

Деятельностная любовь к Родине? Что это означает?


2. Отечественная война 1812 года и Калужская губерния.

Роль сражения под Малоярославце.

- беседа с детьми о том, что они знают о событиях 1812 года, происходивших в Калужской губернии.

Материалы для рассмотрения темы занятия.

Обязательное использование карты военных действий 1812г, презентация по теме, диск «Калужская летопись войны 1812 года»,

словарной работы с незнакомыми именами и т.д.

В ходе беседы – чтение наизусть стихотворений о войне 12 года.


Отступление Наполеона из Москвы. Сражение за Малоярославец.


Наполеон вышел из Москвы по старой Калужской дороге, однако 20 октября приказал свернуть на новую Калужскую дорогу (совр. Киевское шоссе) в районе села Троицкое (совр. Троицк), не желая прорываться с ослабленной армией через укреплённые позиции русских в районе села Тарутино по старой Калужской дороге. 21 октября передовые части авангарда Евгения Богарнэ прибыли в село Фоминское (ныне Наро-Фоминск) на новой Калужской дороге; в Москве ещё оставались французские подразделения.

Кутузов, не зная о местонахождении основной армии Наполеона, поручил атаку на Фоминское Дохтурову с его 6-м пехотным корпусом, дав в придачу 1-й кавалерийский корпус генерал-адъютанта Меллер-Закомельского. Сеславину и Фигнеру было поручено наблюдать за неприятелем.

Неожиданно Сеславин обнаружил движение большого количества войск французов, лично наблюдал Наполеона и его свиту. Немедленно Сеславин доложил Дохтурову, который уже приготовился атаковать Фоминское на рассвете 23 октября. Это сообщение спасло корпус Дохтурова.

Установив, что главные силы Наполеона от Фоминского идут на Малоярославец, Дохтуров поспешил к Малоярославцу, чтобы перекрыть путь на Калугу через новую Калужскую дорогу. Наполеон, увидев на рассвете крупные русские соединения, ошибочно решил, что Кутузов с основной армией даёт здесь сражение и приостановил движение авангарда Богарне на Малоярославец, ограничившись отправкой вперед только 13-й дивизии Дельзона.




Ход сражения

Малоярославец представлял в то время маленький городок с населением в 1500 жителей. Будучи предупреждёнными о продвижении Наполеона, жители Малоярославца разобрали мост через реку Лужу, взорвали плотину (под руководством жителя-героя С. В. Беляева), потоки воды от которой снесли наводимые французами понтоны, и покинули город. Однако Дельзон смог восстановить мост и, не ожидая прибытия русских, разместил в городе 2 батальона. Наполеон с основными силами ночевал в Боровске.

Главные силы русской армии вечером 23 октября выступили из Тарутинского лагеря, чтобы перекрыть новую Калужскую дорогу. К Дохтурову были посланы казачьи полки, а 24 октября Кутузов направил на помощь Дохтурову 7-й пехотный корпус генерала Н. Н. Раевского.

Утром 24 октября Дохтуров приблизился к городу и, зная о немногочисленности противника, отправил в 5 часов утра в атаку 33-й егерский полк полковника А. И. Бистрома . Егерям (примерно 1000 солдат) удалось выбить французов (500—600 солдат) на окраину города. С подходом к 11 часам утра основных сил 4-го корпуса Богарне и самого Наполеона французы вновь овладели Малоярославцем. Лично возглавивший одну из контратак французский дивизионный генерал Дельзон, командир 13-й дивизии, был убит. К полудню в Малоярославце сражались друг против друга 9 тысяч французов (13-я и 14-я дивизии) и 9 тысяч русских.

К 2 часам дня французы ввели в бой 15-ю дивизию, а на помощь Дохтурову подоспел корпус Раевского. Постепенно с обеих сторон подходили новые силы (до 24 тысяч с каждой стороны), и сражение приняло ожесточённый характер. Город представлял ценность как плацдарм на правом берегу реки Лужи. Бой велся не за незначительный населённый пункт, но за обладание плацдармом, и, следовательно, возможность для французской армии продолжать движение.

С подходом в 4 часа дня главных сил русских Кутузов занял сильную позицию в 1—3 км южнее Малоярославца на высотах вдоль пути к Калуге. Город 8 раз переходил из рук в руки и к концу дня остался у французов, артиллерийская перестрелка стихла в темноте к 10 часам вечера. Русские войска окружали город полукольцом, перекрывая из него все пути. Артиллерийские батареи были выдвинуты к городу вдоль дорог.

Малоярославец сгорел почти полностью, на улицах города из-за пожаров погибло много раненых с обеих сторон.

Француз Лабом так описывает город после боя:

Улицы можно было различить только по многочисленным трупам, которыми они были усеяны, на каждом шагу попадались оторванные руки и ноги, валялись раздавленные проезжавшими артиллерийскими орудиями головы. От домов остались лишь только дымящиеся развалины, под горящим пеплом которых виднелись наполовину развалившиеся скелеты.


События после боя


25 октября (13 окт. по старому стилю) обе стороны готовились к продолжению сражения и изучали позиции друг друга. Неожиданно Кутузов приказал отступить от города на 2,5 версты к югу, заняв подготовленную для обороны позицию. С этой позиции удобнее было также контролировать соседнюю дорогу на Медынь, где заметили французские разъезды.

Рано утром несколько полков Платова, посланные накануне вечером через реку Лужу, произвели внезапное нападение на бивачное расположение французов и захватили 11 пушек. Нападение было настолько неожиданным, что Наполеон со своей свитой чуть не попал в плен посреди расположения своего гвардейского корпуса. Наполеона спасли крики «ура!», по которым французские офицеры признали русских и успели загородить своего императора.

Наполеон открыл в Городне военный совет, на котором маршалы Франции высказывались о плане действий. В ответ на просьбу Мюрата дать ему остатки кавалерии и гвардию, с которыми тот пробьется в Калугу, Наполеон ответил: «Мы и так довольно совершили для славы. Пришло время думать только о спасении оставшейся армии». Мнения собравшихся маршалов разделились, и тогда Наполеон, как полутора месяцами ранее Кутузов в Филях, единолично принял стратегическое решение отступить перед русской армией.


Малоярославец показал готовность русских к генеральному сражению, и что «без нового Бородина императору в Калугу не пройти». Армия Кутузова к 22 октября в Тарутино насчитывала около 97 тысяч регулярных войск и 20 тысяч казаков с 622 орудиями, сверх того более 10 тысяч ратников ополчения. Под Малоярославцем Кутузов располагал более 90 тыс. солдат и 600 орудий. Наполеон имел под рукой до 70 тысяч под ружьем, артиллерия в 360 орудий была значительно слабее русской, боезапаса хватало на одно большое сражение. Наполеон мог противопоставить сопоставимую по численности армию, однако атаковать укреплённую позицию превосходящего силами противника без достаточной артиллерии и с конницей, значительно ослабленной из-за недостатка фуража, было бы самоубийственно.


26 октября Наполеон приказал отступать на Боровск — Верею — Можайск. Бои за Малоярославец оказались для французов напрасными и лишь задержали их отступление. Из Можайска французская армия возобновила движение к Смоленску той дорогой, по которой наступала на Москву.


Значение сражения под Малоярославцем


Потери с французской стороны составили 3500 человек согласно рапорту командира 4-го корпуса Евгения Богарне. Сегюр подтвердил эту цифру, сообщая о 4 тыс. потерь у итальянцев, из которых состоял 4-й корпус. Шамбре, обычно точный в цифрах, сообщил о потерях в 6 тыс. человек.


Кутузов в рапорте указал число русских потерь в 3 тысячи человек, однако в сводной ведомости потерь 1-й армии указаны 6665 человек (1282 убитых, 3130 раненых, остальные пропали без вести). Многие из пропавших без вести сгорели в городе. Известно, что большие потери понесли ополченцы, которые, однако, не учитывались нигде. Потери с русской стороны составили не менее 7 тысяч человек. Количество пленных было незначительным с обеих сторон.


Сражение под Малоярославцем (вернее манёвры Кутузова) явилось крупной стратегической победой русской армии, которая завладела инициативой, не допустила выхода противника в южные губернии и без большой битвы вынудила его к отступлению по разорённой Смоленской дороге, что имело для французской армии фатальные последствия из-за острых проблем со снабжением.

Стотысячная армия французов потеряла в сражении относительно немного людей, однако марш Москва—Смоленск начал верно истреблять «Великую Армию». Дело было ещё до морозов, голод стал главным врагом французов. Большая часть кавалерии спешилась, орудия бросали. Конская падаль стала лакомым блюдом солдат, отмечались даже случаи людоедства.


Французские части подходили к Смоленску, где надеялись найти богатые припасы и отдых, но где их не оказалось, с 8 по 15 ноября. После Смоленска планомерное отступление французской армии превратилось в губительное бегство.












Н.Е. Ячник


Малоярославецкий Николаевский Черноостровский монастырь -

памятник Отечественной войны 1812 года.


Судьба Малоярославецкого Черноостровского (Черноострожского) Николаевского монастыря, неразрывно связана с событиями Отечественной войны 1812 г. Именно Малоярославецкому сражению 24 октября обитель обязана своей всероссийской известностью, своим полным разрушением и новым рождением, но уже как памятника Отечественной войны.

Основание монастыря относят к XIV в. и связывают с именем князей Оболенских-Черниговских. Первое письменное упоминание датируется XVII столетием. С 1809г. монастырь возглавлял настоятель о. Макарий, происходивший из купеческого сословия и переведенный в Малоярославец из Оптиной Пустыни. Приняв монастырское хозяйство, Макарий предполагал отремонтировать запустевший монастырь и выстроить новый собор, так как старая Владимирская церковь требовала капитального ремонта. Была сделана смета и завезен строительный материал. Но начатое дело было приостановлено начавшейся войной. Когда передовые части армии Наполеона приближались к границе Калужской губернии, монахи покинули монастырь. Ценные вещи,/ризница были отправлены в Орел. Наскоро собравшись, уложив вещи на подводы, захватаю с собой домашний скот, братия двинулась к Калуге. Монастырь опустел... В его стенах остался только смертельно больной дьякон Вонифатий, который решил разделить свою судьбу с участью монастыря.

Отгремело ожесточенное сражение. Уездный город был сожжен и разрушен. Не пощадила война и древние стены Малоярославецкой обители. Монастырь был разорен до основания, оставшееся монастырское имущество разграблено. Вернувшемуся в монастырь Макарию предстояло вновь восстанавливать вверенную ему обитель. Осмотрев монастырь, он составил предварительную ведомость о состоянии монастыря после сражения, которая была представлена в Калужскую Консисторию. Из нее следует, что сожжены двухэтажные каменные настоятельские келии, братские кельи, кирпичные сараи, сбиты церковные главы, разрушена трапезная, пропал строительный материал (80 тыс. кирпича, доски, железо), приготовленный для строительства. Макарий спустя более чем 20 лет вспоминает, « что по изгнании неприятеля из Малоярославца остались в память Отечественной войны одни только Святые врата, изстрелянные картечами и пулями... которые и до сего времени стоят и сохраняются нерушимо...»

С освящения монастыря 11 декабря 1813 г. началось восстановление Николаевской обители. В феврале 1813г. из Калуги в Малоярославец прибыл губернский архитектор Ясныгин для составления сметы предстоящего ремонта уцелевших зданий. Предварительная" необходимая сумма составила 5731 руб. 30 коп. Смета была представлена епископу Калужскому и Боровскому Евлампию, который, в свою очередь, 18 марта 1813г. обратился в Святейший Правительствующий Синод с просьбой о выделении некоторых средств для строительства. Из названного документа следует, что монастырь получил только 1500 руб. из Московского Воспитательного Дома. Св.Синод выделил 30 тыс. руб. на ремонт зданий. В 1814г. скончался московский купец Т.Е. Цели-беев, завещание которого в пользу монастыря оценивалось в 70900 руб. В 1816г. Калужская Палата Гражданского суда потребовала взыскать с этой суммы пошлины в размере 4363 руб. 50 коп. Этой суммы у Макария не нашлось, и он обратился с прошением к обер-прокурору Святейшего Синода князю А.Н. Голицыну. Голицын, в свою очередь, донес до императора Александра I просьбу настоятеля Малоярославецкого монастыря. В 1817г. Александр I повелел выдать из Государственного Казначейства 10 тыс. руб., как на уплату пошлины, так и на строительство. В этом же году монастырь был введен в число штатных «в память и в вечное благоволение Всевышнего, Отечеству нашему над врагами преславную победу под стенами Его даровавшего».

Отстраивался монастырь, строился и Николаевский собор, строительство которого было приостановлено в 1822 г. из-за трещины в фундаменте. В 1822 г. недостроенный храм разобрали и заложили вновь в 1823 г. по новому плану. До сих пор автор архитектурного проекта не установлен. С 1823 г. Макарий состоял в переписке с Наказным Атаманом Войска Донского генерал-лейтенантом Алексеем Иловайским. « Нося по сие время язвы, нанесенные в 1812г., мы не можем без помощи верующих свершить обета нашего при всем сильном стремлении увековечить следы прошедшей славы и доблести сынов России...», - писал Макарий , обращаясь за помощью к казакам. Шли пожертвования на восстановление обители от участников сражения 24 октября, от частных лиц. В 1826 г. Макарий обратился к князю А.Н. Голицыну с ходатайством о пожертвовании на внутреннее убранство строящегося храма. От императорского двора в Малоярославецкий монастырь была дарована ризница из зеленой материи с золотыми крестами. В 1828 г. нехватка средств на окончание строительства вынудила Макария вновь обратиться за помощью к Голицыну. Но просьба настоятеля о выделении 1500 руб. осталась без внимания.

До конца жизни Макарий осуществлял свой план возрождения Николаевского Черноостровского (Черноострожского) монастыря. Нужно отдать должное незаурядному таланту архимандрита Макария - умению убеждать. Перечитывая обращения с просьбой о финансовой помощи, не перестаешь удивляться его преданности задуманному делу. На освящении Николаевского храма 23 августа 1843 г. присутствовать Макарию не пришлось. Умер он 27 августа 1838 г. Похоронили его под сводами созданного им храма, рядом с купцом Т.Е. Целибеевым. Именно в настоятельство Макария, благодаря его стараниям, обитель приобретает статус памятника Отечественной войны 1812 г. Николаевский собор - это, без сом- нения, храм-памятник. Именно такое значение придавали Николаевскому монастырю император Александр I, императрица , Мария Федоровна, император Николай I, жертвователи, участники Отечественной войны и , конечно, сам архимандрит Макарий. В 30-е годы XIX столетия, когда в России началась кампания по сооружению памятников, связанных о событиями Отечественной войны 1812 г., на воротах монастыря появилась памятная доска со словами: «Язвы в память французской войны». Эта доска не сохранилась. Считают, что она была одной из первых мемориальных досок, увековечивающих события такого рода.

Но вот пришел 1917 г. С первых месяцев советской власти проявилась - политика нового государства - политика разрушения. Принятый в 1918 г. Декрет об отделении церкви от государства на практике представлял собою «злостное покушение на весь строи жизни Православной Церкви и акт открытого против нее гонения...» - так оценивал этот документ Святейший Собор русской православной церкви. Уже 4 сентября 1918 г. Малоярославецким Уездным Исполкомом Совета рабочих и крестьянских депутатов была получена телеграмма, в которой предлагалось «снять во всех... публично-правовых общественных управлениях все религиозные изображения». Каждое предписание советского правительства, как правило, заканчивалось типичной фразой: за неисполнение - суд. К точному исполнению всем уездным Совдепам была дана очередная директива от 15 июня 1918 г. № 598: «Ввиду усиливающейся контрреволюционной пропаганды духовенства прошу принять самые решительные меры к искоренению таковой... » И искоренение началось незамедлительно. В августе прогремели выстрелы и пролилась первая кровь в Перемышльском Троице - Лютиковом монастыре. 16 сентября 1918 г. на заседании Малоярославецкого УИКа был принят проект национализации Черноостровского (Черноострожского) монастыря по проекту, предложенному заведующим отделом земледелия т. Сорокиным. Проект включал в себя 10 пунктов, согласно которым все имущество, топливо, продовольствие, домашний скот были взять! под контроль. Судьба памятника Отечественной войны 1812г. была предрешена. Из последней описи монастырского имущества, выполненной последним настоятелем обители архимандритом Илией в 1922 г., следует, что монастырь владел богатейшим архивом и библиотекой. На сегодняшний день судьба национализированного имущества неизвестна. Бесследно пропали ^)амоты и древние акты XVII столетия, принадлежавшие перу царя Алексея Михайловича и Святейшим русским Патриархам, адресованные строителям Малоярославецкой обители, выписки из межевых книг, копии духовных завещаний... Наряду с ценнейшими образцами иконописи, ювелирного искусства, древними книгами и рукописями «изымались к сдаче и причислению к соц. обеспечению», например, «п.худых валенок .носовые платки, рваное одеяло, сковорода, ломик, мышеловки, сундук с хламом...» На проходившем в октябре 1918 г. заседании Президиума Малоярославецкого УИКа слушали вопрос о предоставлении помещения казначея Никольского монастыря служащим Совнархоза. Но вопрос остался открытым, так как это помещение, уже было предоставлено Военному ведомству для размещения формируемого в Малоярославце запасного батальона. В середине 20-х годов монастырь покинули последние монахи. Архимандрит Илия нашел покой на погосте с. Карижа, рядом о Покровской церковью.

Новое испытание предстояло пережить обители в 1925 г., когда Укомхоз принял решение о разборке монастырских стен и зданий на кирпич. Только благодаря самоотверженности членов Малоярославецкого отделения КОИД памятник был спасен. Нужно отдать должное членам КОИД Безсонову и Ильину, пытавшимся поставить на учет в Главнауке монастырь как памятник истории и культуры. В 1926 г. Безсонов писал: «Все документы по закрепению б/монастыря погибли в недрах Калужского Губ. музея и приходится смотреть на медленную, но верную гибель старых монастырских стен, а вместе с ними и других памятников, находящихся в городе». Когда в октябре 1927 г. были выбиты стекла в здании соборного храма «ради хулиганской цели», Безсонов пишет докладную помощнику Губернского Прокурора с просьбой о заведении дела по этому вопросу, где Главнаука выступала в качестве истца. Но уже в конце ноября дело было прекращено. На заседании местного Бюро ВКП(б) в июне 1930 г. было принято решение разместить в б/монастыре педтехникум. Фракции РИКа и Горсовету было предписано переселить проживающих там граждан и подготовить помещение для техникума.

Смутное время парализовало русскую православную церковь. Все больше закрывалось храмов вопреки протестам церковных общин. Глумление над славным прошлым Отечества, над его историей и традициями принимало все более широкий размах. В 11час. вечера 30 апреля 1932 г. в стенах монастыря у педтехникума собралась молодежь, чтобы от Голубых Св.ворот монастыря начать антипасхальный карнавал. Звуки духового оркестра и песни под гармонь, смех разорвали ночную тишину. С лозунгами и плаката ми процессия двинулась к центру города, где уже полным ходом шло веселье. Впервые о памятниках войны 1812 г. в Малоярославце речь шла на 8-й Малоярославецкой районной конференции ВКП(б), проходившей в феврале 1939 г. На ней шла речь и об организации музея 1812г. Конференция обязала Бюро ВКП(б) обеспечить будущий музей помещением. Для размещения экспозиции был предоставлен Николаевский собор Малоярославецкого монастыря, где в октябре 1939 г. была торжественно открыта экспозиция. После войны, в 1946 г., музей переместился в здание бывшей часовни, а монастырь заселили жильцами. В разное время в нем располагались педагогический и библиотечный техникумы, шахматный клуб, школа, художественная школа, строительная организация. В 1991 г. Николаевский Черноостровский (Черноострожский) монастырь был передан Калужской епархии. В настоящий момент там проживают 35 сестер. Обитель после долгого запустения обретает вторую жизнь.









Стихотворения, используемые в ходе занятия.


И. ТЮТЧЕВ


НЕМАН


Ты ль это, Неман величавый?

Твоя ль струя передо мной?

Ты, столько лет, с такою славой.

России верный часовой?..

Один лишь раз, по воле бога,

Ты супостата к ней впустил —

И целость русского порога

Ты тем навеки утвердил...



Ты помнишь ли былое, Неман?

Тот день годины роковой,

Когда стоял он над тобой,

Он сам—могучий южный демон,

И ты, как ныне, протекал,

Шумя под вражьими мостами,

И он струю твою ласкал

Своими чудными очами?..


Победно шли его полки,

Знамена весело шумели,

На солнце искрились штыки,

Мосты под пушками гремели—

И с высоты, как некий бог,

Казалось, он парил над ними

И двигал всем и все стерег

Очами чудными своими...


Лишь одного он не видал...

Не видел он, воитель дивный,

Что там, на стороне противной,

Стоял Другой—стоял и ждал...

И мимо проходила рать—

Все грозно-боевые лица,

И неизбежная Десница

Клала на них свою печать...


И так победно шли полки,

Знамена гордо развевались,

Струились молнией штыки,

И барабаны заливались...

Несметно было их число—

И в этом бесконечном строе

Едва ль десятое чело

Клеймо минуло роковое...


1853


А. Н. МАЙКОВ


СКАЗАНИЕ О 1812 ГОДЕ


Ветер гонит от востока

С воем снежные метели...

Дикой песнью злая вьюга

Заливается в пустыне...

По безлюдному простору,

Без ночлега, без привала,

Точно сонм теней, проходят

Славной армии остатки,

Егеря и гренадеры,

Кто окутан дамской шалью,

Кто церковною завесой,—

То в сугробах снежных вязнут,

То скользят, вразброд взбираясь

На подъем оледенелый...

Где пройдут — по всей дороге

Пушки брошены, лафеты;

Снег заносит трупы коней,

И людей, и колымаги,

Нагруженные добычей

Из святых московских храмов...

Посреди разбитой рати

Едет вождь ее, привыкший

К торжествам лишь да победам...

В пошевнях на жалких клячах,

Едет той же он дорогой,

Где прошел еще недавно

Полный гордости и славы,

К той загадочной столице

С золотыми куполами,

Где, казалось, совершится

В полном блеске чудный жребий

Повелителя вселенной,

Сокрушителя империй...

Где ж вы, пышные мечтанья!



Гордый замысел!.. Надежды

И глубокие расчеты

Прахом стали, и упорно

Ищет он всему разгадки,

Где и в чем его ошибка?

Все напрасно!..

И поник он, и, в дремоте,

Видит, как в приемном зале—

Незадолго до похода —

В Тюльери стоит он, гневный;

Венценосцев всей Европы

Перед ним послы: все внемлют

С трепетом его угрозам...

Лишь один стоит посланник,

Не клонив покорно взгляда;

С затаенною улыбкой...

И, вспыливши, император:

«Князь, вы видите,—воскликнул,—

Мне никто во всей Европе

Не дерзает поперечить:

Император ваш—на что же

Он надеется, на что же?»

«Государь!— в ответ посланник.—

Взять в расчет вы позабыли,

Что за русским государем

Русский весь стоит народ!»

Он тогда расхохотался,

А теперь—теперь он вздрогнул...

И глядит: утихла вьюга,

На морозном небе звезды,

А кругом на горизонте

Всюду зарева пожаров...


Вспомнил он дворец Петровский,

Где бояр он ждал с поклоном

И ключами от столицы...

Вспомнил он пустынный город,

Вдруг со всех сторон объятый

Морем пламени... А мира—

Мира нет!.. И днем, и ночью

Неустанная погоня

Вслед за ним врагов незримых...

Справа, слева—их мильоны

Там, в лесах...

«Так вот что значит—

Весь народ!..»


И безнадежно

Вдаль он взоры устремляет:

Что-то грозное таится

Там, за синими лесами,

В необъятной этой дали...



Он тогда расхохотался,

А теперь—теперь он вздрогнул...

И глядит: утихла вьюга,

На морозном небе звезды,

А кругом на горизонте

Всюду зарева пожаров...


Вспомнил он дворец Петровский,

Где бояр он ждал с поклоном

И ключами от столицы...

Вспомнил он пустынный город,

Вдруг со всех сторон объятый

Морем пламени... А мира—

Мира нет!.. И днем, и ночью

Неустанная погоня

Вслед за ним врагов незримых...

Справа, слева—их мильоны

Там, в лесах...

«Так вот что значит—

Весь народ!..»


И безнадежно

Вдаль он взоры устремляет:

Что-то грозное таится

Там, за синими лесами,

В необъятной этой дали...



А. Ф. ВОЕЙКОВ


К ОТЕЧЕСТВУ


О русская земля, благословенна небом,

Мать бранных скифов, мать воинственных славян

Юг, запад и восток питающая хлебом:

Коль выспренний удел тебе судьбою дан!

Твои климат, хлад и мраз, для всех других столь грозный,

Иноплеменников изнеженных мертвит,

Но крепку росса грудь питает и крепит.

Твои растения не мирты — дубы, сосны;

Не злато, не сребро—железо твой металл,

Из коего куем мы плуги искривленны

И то оружие, с которым сын твой стал

Освободителем Европы и вселенны.

Не производишь ты алмазов, жемчугов:

Седой гранит, кремень—твой драгоценный камень,

В которых заключен струёй текущий пламень,

Как пламень мужества в сердцах твоих сынов.



О русская земля! ты ввек не производишь

Ни тигров яростных, ни алчных крови львов,

Ни злых крамольников, страшнейших тех чудовищ.

Нет, матерь! не твоей утробою рожден

Сей лютый крокодил, короны похититель,

Чертогов, алтарей, престолов сокрушитель,

Не уважающий законов естества,

Враг человечества, враг дерзкий божества,

Которого рука полмира оковала

И угрожать тебе неволею дерзала,

Которого алчбе подлунный тесен круг!—

Твой росс есть ада враг, твой росс есть неба друг!

Великосердая решительница споров

Меж царствами земли! тобой рожден Суворов,

Петр—диво, Александр—краса земных владык,

И Задунайский вождь, и Крымский, и Чесменский,

И громом свергший в ад Денницу князь Смоленский.

О, да прильпнет навек к гортани мой язык,

Десная пусть рука моя меня забудет,

Когда не ты, не честь твоя и слава будет

Восторгов, хвал моих единственный предмет!

О русская земля, отечество героев!

С благоговением тебе дивится свет.

Не драгоценностей ты ищешь среди боев,

Не царства, не града прияла мздой побед,

Но благодарность лишь единую стяжала

И, лавроносная! едино удержала

Из прав, присвоенных над слабыми мечом,

Лишь право быть царям и царствам образцом

Великодушия; народам показала,

Как независимость и веру защищать,

Как жизни не щадить, как смерть предпочитать

Ярму железному, цепям позорным рабства.

В сердцах сынов твоих пылает бранный жар,

И пусть пылает, он! еще один удар —

И идол сокрушен, наказано коварство,

И в преисподнюю низвергнуто тиранство!


О росс! вся кровь твоя отчизне—довершай!

Не Риму — праотцам великим подражай.

Смотри, перед тобой деяний их зерцало;

Издревле мужество славян одушевляло;

Царица скифская, рассеяв персиян,

Несытного кровей главу отъемлет Кира;

Опустошителю Персеполя и Тира

Вещают их послы: «Богами скифам дан

Плуг—чтоб орать поля, меч—биться за свободу;

Будь другом, не врагом ты храброму народу,

Женоподобных нет меж нами индиян;

Нет тканей пурпурных, смарагдов, перл и злата,

Стрелами, копьями и бронями богата

Лишь Скифская земля. Мужей увидишь здесь—

За независимость все, все мы ополчимся,

Или смирим твою неистовую спесь,

Иль ляжем все костьми; тебе ж не покоримся!»

Мамай с ордой татар, как волк на верный лов,

Зубами скрежеща, бежит из нырищ, гладный;

Но, развернув хоругвь свободы, на врагов

Димитрий с громами—и варвар кровожадный

Нашел не добычу, а вечный срам и смерть.

Лев скандинавский, Карл, грозит Россию стерть,

Мечтает увенчать себя бессмертной славой,

Но погребает честь и гордость под Полтавой,

Стремится Фридерик Европу возмутить,

По воле править мнит вселенный судьбою;

Но равновесие меж царств восстановить

С полками Салтыков едва выходит к бою —

И низложен других народов покоритель,

Непобедимости исчезнула мечта.

И се восстал еще ужаснейший губитель!

И вновь обеты всех к тебе: «Гряди, спаситель!

Гряди, о росс! вина такой войны свята;

Но, возвратив покой отчизне, миру кровью,

Над миром царствуй ты не ужасом—любовью».


1812


  1. Заключительный этап.

Беседа по рассмотренному материалу.












19


Автор
Дата добавления 11.10.2015
Раздел Русский язык и литература
Подраздел Конспекты
Просмотров205
Номер материала ДВ-050898
Получить свидетельство о публикации
Похожие материалы

Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.
Специальное предложение
Вверх