Изучение литературы постреалистического направления в старших классах

Цель: Максимальное развитие художественного вкуса через анализ художественных произведений XX-XXI века. ( по рассказу М.Чванова «Четверо наедине с горами»).

Актуализация: Заинтересовать учащихся, способствовать формированию навыков работы с текстами, развитие научно-исследовательской деятельности учащихся.

Объект исследования: Знакомство учащихся с произведениями, не входящими в школьную программу.

Данная цель реализуется посредством решения задач:

1. Знакомство учащихся с современной литературой.
2. Воспитание критического  мышления.
3. Развитие навыков литературного анализа.

Гипотеза: Если мне удастся донести до учащихся основы постреалистического направления  то, вероятно, ученики будут глубже анализировать произведения, указанные ниже.

Ожидаемые результаты:

1. Развитие интереса к литературе XX-XXI века постреалистического направления.
2. Глубокий самостоятельный анализ произведений.

Современная парадигма образования все больше ориентирована на то, чтобы научиться распознавать собственное содержание ребёнка, научиться вслушиваться в его внутренний мир, научиться понимать то, что происходит в нем. Понимание ребёнка, абсолютная ценность его – основа любой современной образовательной стратегии.

Желание и готовность учителя всматриваться и вслушиваться в «я» ученика и строить образовательный диалог с этим внутренним миром – важнейший признак высокого педагогического профессионализма. А ориентированность школы на такого рода деятельность –важнейший показатель современной качественной школы.

Сегодня мы без конца говорим об инновационных процессах в образовании, и это естественно.

Учитель, по-моему, постоянно находится в процессе напряжения думанья. И наши ученики нам,  учителям, постоянно создают проблемные ситуации. Сегодняшняя школа для учителя – это Терра инкогнито. Для нас важно понять: возросла ли у ученика потребность вслушиваться в мир или угасла?

В какой мере у старшеклассника развивается потребность слышать и понимать?

Представим себе: человек оканчивает школу, и одна из главных вещей, которая потребуется ему  в жизни – это способность строить взаимоотношения с другими людьми. Помогают ли ему уроки (пусть даже и обзорные!) постреалистического направления? Думаю, что помогают, потому что это уроки – диалоги, ведущие к движению мысли и пониманию. А акцент на развитие этой способности, пожалуй,  главная составляющая, ведущая человека к самосовершенствованию.

Что же такое «реализм»? Известно,  что в пушкинскую эпоху этого термина не было. Будучи критиком, Пушкин обходился без него, в случае необходимости прибегая к другому  выражению – «благородная простота» Впервые понятие «реальная поэзия», «реальная проза» возникает  в статье В.Белинского 1835 года «О русской повести и повестях Н.В..Гоголя», в которой он разделил литературу на два типа:  «реальную» и «идеальную».

Реализм как литературное направление претерпевает значительные изменения. Реалисты по-прежнему исходят из представления о том, что в мире есть смысл – только его надо найти. С начала 1990-х годов в русской литературе фиксируется новый феномен, получивший определение постреализма. «Рождается новая «парадигма художественности». В ее основе лежит универсально понимаемый принцип относительности, диалогического постижения непрерывно меняющегося мира и открытости авторской позиции по отношению к нему. Творческий метод, формирующийся на основе такой «парадигмы художественности»,  мы называем постреализмом», - пишут М. Липовецкий и Н. Лейдерман.

Цели:

• помочь ученику достаточно полно представить современную литературную ситуацию;
• совершенствовать и развивать умения творческого чтения, интерпретации художественного произведения;
• воспитывать любовь к чтению;
• способствовать развитию эстетического вкуса, умению “не тонуть” в бурном море современной литературы.

Задачи:

• показать национальное своеобразие и связь с мировым литературным процессом современной русской литературы;
• совершенствовать навыки анализа произведений современной литературы;
• развивать устную и письменную речь учащихся, помочь им овладеть литературно-критическими жанрами (аннотация, рецензия, эссе, обзор);
• подготовить школьников к  контрольному итоговому сочинению по современной литературе.

Структура:

Элективный курс опирается на программу Т.Г. Кучиной, И.Щербаковой, А.Л. Хадынской и др., учебное пособие С.П. Белокуровой, С.В. Друговейко, а также включает в себя новые темы и произведения. Курс построен на сочетании и взаимодополнении проблемно-тематического, историко-литературного и теоретико-литературного принципов. Весь учебный материал сгруппирован в следующих разделах:

1. Литературная ситуация второй половины 1980–1990-х годов.

Литература 1990-х — начала XXI века:

а) современная поэзия.

2. Реалистическая традиция: кризис реализма и формирование постреализма.

3. Современная массовая литература.

Основными организационными формами вовлечения учащихся в читательскую деятельность являются:

• “медленное чтение” (читаем в классе, тексты распечатаны)
• самостоятельная работа (исследование предложенных проблем, составление планов и тезисов статей на литературные и публицистические темы, написание комплексных анализов текстов и рецензий на самостоятельно прочитанное произведение);
• работа в малых группах на уроках литературы.

Теперь более подробно, на примерах, хочу остановиться на постреалистической литературе. В реализме нет, и не может быть никакой «политики»; все, в конце концов, встает на свои места: является человек, который как-то ставит рядом обыкновенные слова, а они звучат уже по-другому, и смысл их совсем другой. И в этом - его счастье. Предопределяю вопрос, заданный вами: почему именно этот период был взят мною? Вот некоторые размышления – ответы на данный вопрос. Мы, литераторы, часто сетуем на то, что произведений,  включенных в литературу 11-го класса реалистического плана, не так уж много. Поэтому на уроках я вместе с ребятами работаю над творчеством Довлатова в частности его рассказ «Номенклатурные полуботинки», Т Толстой «Факир», «Кысь», В.Маканина «Кавказский пленный», обзор творчества Л.Улицкой (обзорно – Казус Кукоцкого), анализ рассказа «Перловый суп», обзор творчества Акунина и анализ «Коронации» Л.Петрушевской «Дама с собаками», М.Чванова «Четверо наедине с горами».

Остановлюсь на изучении рассказа  М.Чванова «Четверо наедине с горами».

Разработка урока по рассказу М.Чванова «Четверо наедине с горами» (2 часа)

Тема: «Комплексный анализ рассказа М.Чванова «Четверо наедине с горами».

Дидактические цели:

1. Повторение основных сведений о постреализме.
2. Анализ рассказа (комплексный).

Развивающие цели:

1. Развитие навыков анализа текста.
2. Развитие монологической речи.

Воспитательная цель: Понимание смысла личного бытия и, как следствие, - дружба, предательство, умение выстоять, спасая другого, в самой трудной ситуации.

Ход урока

Тип урока –  Комплексный анализ текста.

Уровни изучения текста: 1) коммуникативный; 2) идейно-тематический; 
3) структурно-композиционный; 4) лингвостилистический.

Учебные цели: повторение текстовых понятий (тема, микротема, композиция, художественный образ), комплексный анализ текста.

Общеразвивающие цели: знакомство с творчеством Михаила Чванова, развитие навыков определения составных частей композиции, обучение монологической речи при анализе произведения.

Воспитательные цели: воспитание морально-нравственных категорий, таких, как смелость, решительность, честность, порядочность; воспитание негативного отношения к таким понятиям, как трусость, предательство.

Тема: Комплексный анализ текста .

Цель: работа с текстом на всех уровнях, развитие речи (лаконичность, яркость, образность)..

Оборудование: текст рассказа Михаила Чванова «Четверо наедине с горами»; стихотворение В.Высоцкого «Песня о друге» ,запись «Песни о друге», видеопроектор,.

ХОД УРОКА

1. Лексико-орфографическая работа:

альпинист, трусость, предательство, малодушие, совесть, мораль, нравственность.

Слово альпинист вызывает ассоциацию с сильным, смелым, мужественным, решительным человеком.

2. Объяснение слов, словосочетаний и пословицы:

люди с чистой совестью; поступить по совести; свобода совести; сделать на совесть; для очистки совести; по совести говоря; лежит на его совести; трус; трусишка; трус и тени боится.

3. Анализ текста.

(Учебный полилог построен по модели: вопросы, задания учителя – ответы учащихся – комментарий учителя.)

О чем же говорится в тексте, с которым вы должны были ознакомиться? Какова его тема? Да, именно об этом: о малодушии, о страхе, о трусости, но в то же время и о смелости и решительности. Почему иногда люди, доверяющие друг другу свою жизнь, предают друг друга? Почему человек не может подняться над обстоятельствами, над своими слабостями, перебороть себя, свой страх?

Вспомним строки из «Песни о друге» В.Высоцкого:

Если друг оказался вдруг
И не друг, и не враг,а так...Если сразу не разберешь,
Плох он или хорош,
Парня в горы тяни рискни!
Не бросай одного его:
Пусть он в связке в одной.с тобой –
Там поймешь, кто такой.

Прав был Владимир Высоцкий, всегда ценивший дружбу и не принимавший и не понимавший мотивы предательства.

 «Есть вещи и хуже войны. Трусость хуже, предательство хуже, эгоизм хуже», – говорил Хемингуэй. Он же говорил: «Ничто не отбирает больше духа у человека, чем трусость и страх».

Михаила Чванова, автора этого текста, нашего современника, всегда привлекали люди духовно сильные, цельные, характеры отважные и героические, стойко выдерживающие труднейшие испытания, которые посылала им судьба. Зачастую героями его произведения становились именно такие люди. Но в данном тексте один из героев стоял перед проблемой выбора, и сделал он не самый лучший выбор.

Какую основную идею выражает автор? Есть ли предложение, в котором она выражена?

(Основная идея текста выражена в авторском отступлении, в 5-м предложении 3-го абзаца: Но от себя никуда не убежишь.) В человека, уже однажды предавшего друзей, нет больше веры.

Заголовок носит информативный характер, раскрывает тему текста: «Четверо наедине с горами».

Первые два предложения, из которых состоит 1-й абзац, – это зачин: Четверо шли по леднику. В две связки. Автор использует парцелляцию, чтобы сосредоточить внимание на второй части предложения: в две связки. Во второй раз парцелляция используется для того, чтобы показать бесконечность времени: Тянулись секунды. Складывались в минуты, долгие, как столетия. Действие ограничено в пространстве, но на всем протяжении текста бесконечность времени постоянно подчеркивается: И уже давным-давно потеряли счет времени. Уже много часов четверо кружили где-то на одном месте. Но в начале текста герои живут, опережая время: Четверо шли по леднику, и каждый жил уже той жизнью, что ждала его внизу.

В начале текста говорится об альпинистах, поднявшихся на горные вершины и теперь благополучно возвращающихся вниз. На лицах альпинистов улыбки. Но таким ли благополучным было возвращение? Случилось непредвиденное. Тяжесть положения – кульминационный момент – выражена в предложении «Потом – несколько мгновений – была гнетущая тишина».

Описание пейзажа в начале, в середине и в конце текста помогает понять настроение героев. В начале рассказа: Четверо шли по леднику и молча улыбались друг другу: была прекрасная погода... В середине: Потом началась пурга. Горы растворились в белой тьме... Первый в отчаянии стал просить: – Бросьте меня, ребята. В конце текста используется контраст: прекрасная долина, вышли на дорогу, надо радоваться – но с каждым шагом они мрачнели все больше.

Композиционная структура текста такова, что конец перекликается с началом, она построена на антитезе: на лицах – улыбки, в глазах – отчаяние.

Необдуманный шаг приводит к отчаянию, тупику: Но идти было некуда, и он ошеломленно стоял на месте.

Составим план текста:

1. Четверо шли по леднику.

2. Первый повис над бездной.

3. Второй перерубил веревку.

4. Падение.

5. Жив!

6. Трудный путь вниз.

7. Угрызения совести.

Повествование ведется от 3-го лица. Разговор действующих лиц оформлен в виде диалога. Предложения несут эмоционально-экспрессивную окраску. (– Ребята, что мне делать? – прохрипел он. – Пристрелите меня.)

Текст, написанный в жанре рассказа, отличается быстрой сменяемостью событий, поэтому в большинстве случаев абзацы состоят всего лишь из 1, 2 или 3 предложений. Микротема постоянно меняется. Ключевые слова текста: ледник, четверо, улыбки, падение, ужас, радость, отчаяние и т.д.

Своеобразной деталью является использование собирательного числительного четверо для обозначения единства людей. Но в этом единстве два звена: Первый – Второй, Третий – Четвертый. Произошло предательство. Единство исчезло. Теперь для называния героев автор использует порядковые числительные: Первый, Второй, Третий, Четвертый. Благодаря такому называнию автору удается четко обрисовать действие каждого персонажа. Но у каждого из них были свои имена. Сорвавшегося друга окликают по имени:

– Вадим!..

Автор объединяет Третьего и Четвертого и называет их двое. Им противопоставляется Второй, он один. Но единство Второй и Четвертый появляется все-таки, когда Третий опускается в трещину. Автор объединяет их:...Оба вздрагивали. И оба напряженно вслушивались в веревку. Но слово оба подразумевает значение и тот, и этот, т.е. каждый сам по себе.

Что же произошло со вторым? Какое чувство преобладало в его душе? Наверное, страх за свою жизнь. Физическая жизнь. Но с того момента, как он обрубил веревку, Он умер, для себя, для своих друзей, но в первую очередь, ему уже никогда не вырваться из чувства страха, которое выжгло ему душу. Трудно назвать его человеком – об этом ученики рассуждают по-взрослому, понимая осознанно, что такое  трусость и предательство.

В целом, разговор идет на морально – этическую тему  с обоснованием и выводами. Ученики говорят о том, что предательство начинается с малого.

Вновь единство четверо появляется в середине текста – знак соединения звеньев одной цепи. Но Второй все-таки в конце текста существует сам по себе. Из единого целого он уже выпал, он чужой в этом единстве.

Кроме главных героев, в тексте есть и эпизодические герои. Их появление в конце текста символично. Молодая девушка-туристка подарила букет цветов Второму. Букет цветов – это символ. Парадокс заключается в том, что поздравляют не победителя, не героя. В руках альпиниста этот букет казался букетом страшных змей. Автор использует сравнение, чтобы показать весь ужас всего, то произошло высоко в горах.

 Интересным является то, что автор не дает описания героев. Дается только описание лица и глаз Второго, эпитет странная улыбка на лице Второго повторяется трижды. (В глазах Второго метался ужас. В глазах Второго стремительно росло отчаяние.) По глазам определяем внутреннее состояние Второго. Внутреннее состояние других альпинистов определяем через речь (– Ну, чего стоишь?! Держи и убирайся к черту! – зарычал Третий.)

Метафорическая образность содержится в предложениях: Эхо глохло в ослепительно-белых снегах... Свирепствовала пурга... Ветер вырвал из рук стылое полотнище. Скалы и пропасти не выпускали из западни. Пурга – олицетворение душевного смятения Второго альпиниста, он совершил страшный поступок, уже в какой-то мере раскаялся, возможно, если моно было бы что-то изменить то,  может быть, он бы исправил, но…изменить ничего нельзя. Жажда жизни, даже такой, преобладала у него над всеми другими чувствами.

А ведь когда то он был человеком: верил товарищам, и друзья отвечали ему тем же. Страшно, пожалуй, потерять веру в себя, не понимая и не зная, как дальше жить и как смотреть в глаза другим. Совершенно понятно, что никто из альпинистов его никогда не возьмет с собой в связку. Он одинок среди людей, думается, что страшнее этого наказания придумать невозможно (здесь можно привести пример о горьковском Ларри, который искал смерть, но он обречен на бессмертие).

4. Психологический момент.

Ученики вместе с психологом анализируют поведенческие мотивы, приведшие к непоправимому поступку – малодушию, трусости, и как следствие, предательству.

Своеобразным является начало следующих абзацев. Трижды абзацы начинаются со слов: Третий и Четвертый (путались в снегу, бежали, ошеломленно остановились).

Автор показывает действия Третьего и Четвертого после того, как Первый сорвался в трещину, а бездействие – реакция на то, что веревку перерубили.

5. Обобщение по теме урока.

Учащиеся подводят итоги урока нравственности, делают выводы о том, что главное в жизни – всегда оставаться Человеком. Семен Данилов, известный якутский писатель, когда- то сказал :

Человека люби в Человеке,

Человечность – души высота.

6. Рефлексия

1. Что удивило меня при анализе произведения М.Чванова?

2. Чему научил меня урок по М.Чванову?

7. Домашнее задание. 

Сочинение-миниатюра «Нет, не след, не портрет, не имя хочу на Земле оставить…»

Четверо наедине с горами

Четверо шли по леднику. В две связки.

Четверо шли по леднику и молча улыбались друг другу: была прекрасная погода, и трудные горы оставались позади. В горах не увидеть такой улыбки. Так могут улыбаться лишь люди, которые много дней шли в горах, связанные одной веревкой, и теперь они благополучно возвращались вниз.

Каждый думал о своем. По разным причинам люди уходят в горы. Одни – искать себя. Другие – наоборот: убежать от себя. Но от себя никуда не убежишь. Пока идешь к цели, вроде бы забудешь обо всем, что осталось внизу, – одни только горы. Но стоит повернуть назад, все снова наваливается тебе на плечи.

Четверо шли по леднику, и каждый жил уже той жизнью, что ждала его внизу. Вдруг тот, что шел первым, покачнулся, взмахнул руками. В том месте, где он только что шел, путь перерезала огромная трещина.

Второго рвануло веревкой, бросило на ледник. Он пытался встать, но его неумолимо волочило к открывшейся трещине.

Сбросив рюкзаки, Третий и Четвертый бросились ему на помощь, но бежать по глубокому свежему снегу было очень трудно.

Второй сумел зацепиться за небольшой уступ под снегом, но удержался он на нем лишь мгновение, его снова опрокинуло на спину и поволокло дальше.

Третий и Четвертый путались в снегу и видели, что уже поздно. Но на самом краю трещины Второму удалось воткнуть в лед штычок ледоруба. Распластавшись на льду, он повис над обрывом.

Третий и Четвертый бежали, теряя последние силы. Вдруг Второй выхватил нож и одним ударом перерубил натянутую, как струна, веревку.

Третий и Четвертый ошеломленно остановились, словно задохнулись горячим свинцом. Из трещины донесся отчаянный вскрик, а за ним удары падающего тела.

Потом – несколько мгновений – гнетущая тишина.

Потом Второй встал и сделал несколько быстрых шагов от трещины. В нерешительности остановился.

И снова была цепенящая тишина. Словно горы звенели, и вот-вот что-то должно было лопнуть.

Двое стояли в глубоком снегу против Второго, и обезумевшие от бега сердца колотились в висках.

В глазах Второго метнулся ужас. Он сделал еще один шаг им навстречу, но двое стояли, не шелохнувшись. Он покачнулся, обхватил голову руками и, спотыкаясь, пошел назад к трещине. Остановился на краю, снова шагнул в сторону и тяжело осел в снегу.

Еще напряженнее зазвенели горы.

Вдруг Третий сорвал с плеча карабин.

– Встань! – закричал он, но крика не получилось, словно в разорванном горле клокотала кровь. – Вста-а-нь! – закричал он, и эхо испуганно заметалось в скалах.

Второй медленно и удивленно поднимался. На его лице бродила странная улыбка, и зачем-то он старался стряхнуть со штормовки снег.

Третий вскинул карабин, но руки его дрожали, и мушка карабина обезумело металась по вершинам гор.

Четвертый бросился к Третьему, толкнул его в плечо, грохнул выстрел, и оба, поскользнувшись, упали в снег.

Боялись открыть глаза, и кованый ботинок Третьего уперся в лицо Четвертому.

Одновременно вскочили... Второй по-прежнему стоял на краю трещины, и странная улыбка корчилась на его сером лице.

Двое бросились ему навстречу. Второй шире расставил ноги и остался на месте. Странная улыбка не сходила с его губ. Он ждал решения своей судьбы. Но они больше не обращали на него внимания. Они лихорадочно вбивали в лед крючья и разбирали веревки.

– Вадим! – с надеждой крикнул в трещину Третий, но в ответ была гнетущая тишина. – Ва-а-дим! – повторил он в отчаянии, но в трещине по-прежнему было тихо.

Второй в оцепенении стоял в стороне, и улыбка мертвой маской застыла на его лице. Словно очнувшись, он шагнул к ним.

– Ребята, что мне делать? – прохрипел он. Но они больше не обращали на него внимания, они разбирали веревки.

– Ребята!

Они не обращали на него внимания. Они готовились к спуску.

– Пристрелите меня!

Они не обращали на него внимания. Где-то внизу лежал их товарищ, живой или мертвый.

– Ребята, пристрелите меня! – прошептал он.

– Не мешай, – устало ответил наконец Четвертый. – Не мешай! Уйди! Сейчас не до этого...

Но он никуда не уходил. Его присутствие угнетало их, он видел это. Но ему некуда было идти. И он стоял – сгорбившись и низко опустив руки.

Тянулись секунды. Складывались в минуты, долгие, как столетия. Напряженно шуршала тишина.

– Что стоишь? – не выдержал Третий. – Держи веревку.

Второй не верил своим ушам, Он не ожидал от них такой милости. Еще пару минут назад он мог, улыбаясь, хлопнуть каждого из них по плечу, теперь же между ними была страшная бездна.

– Ну, чего стоишь?! Держи или убирайся к черту! – закричал Третий, и Второй бросился ему на помощь.

Третий спустился в трещину. Второй и Четвертый остались на страховке и не смотрели друг на друга. Каждый раз, когда случайно прикасались плечами, оба вздрагивали. И оба напряженно вслушивались в веревку.

Наконец снизу послышался крик.

Но они еще не верили, что это правда.

– Повтори! – неуверенно крикнул вниз Четвертый, и оттуда снова донеслось:

– Жи-ив! Жи-ив! – и звонкое эхо глохло в ослепительно-белых снегах.

Четвертому хотелось кричать от радости, но надо было держать веревку, и было почему-то противно показывать свою радость перед Вторым. А Второй ссутулился еще больше, теперь ему придется смотреть в глаза не только Третьему и Четвертому, но и тому, что раньше шел первым.

Подъем из трещины был невероятно долгим и трудным. У того, что раньше шел первым, было сломано несколько ребер, рука и нога, и каждое движение причиняло ему сильную боль.

Невероятнейшие приспособления, варианты узлов и перетяжек... Бесчисленные спуски и подъемы... И уже давным-давно потеряли счет времени. И ожесточеннее всех работал Второй. Он не поднимал глаз и молча вбивал крючья. Рискуя сорваться, без страховки повисал на ледяных стенах, устраивал очередную перетяжку; выходил наверх, снова спускался...

Потом тот, что раньше шел первым, на штормовках лежал на снегу. Двое вязали самодельные носилки, а Второй, отвернувшись, стоял в стороне.

...И снова четверо шли в горах. Час за часом. Один пробивал тропу. Двое несли носилки. И все молчали.

Потом началась пурга. Горы растворились в белой тьме, и не было видно, куда идти.

Натыкались на скалы, пятились назад, надеясь обойти их стороной, и снова возвращались на свои следы. Заблудились. Сидели под навесом скалы и слушали тоскливое завывание ветра...

– Бросьте меня, ребята, – сказал вдруг тот, что раньше шел первым.

Трое молчали.

– Оставьте меня здесь.

Трое молчали.

– Потом вернетесь...

– Брось кривляться! – не выдержал Третий. – Брось кривляться, как в красивых романах! – зло повторил он. – Ведь знаешь, что не бросим. Не имеем права бросить. Так какого же черта ты треплешься?

– Я хотел как лучше.

– А если хочешь как лучше, лежи и молчи.

Уже много часов четверо кружили где-то на одном месте. Скалы и пропасти не выпускали из западни. Где-то совсем рядом должна быть тропа, но горы растворились в белой тьме. Третий растянул ногу и носилки нести уже не мог. Опираясь на ледоруб, он тащился сзади. Его карабин нес Второй.

И снова сидели под тем же самым навесом скалы.

Тогда ушел Второй. Они ничего не сказали, встал и ушел. Никто его не останавливал, и даже никто не посмотрел ему вслед.

В сумерках стали ставить палатку. Ничего другого не оставалось делать. Шквальный ветер пронизывал насквозь одежду и вырывал из рук стылое полотнище. Потом лежали во тьме сотрясающегося от порывов ветра брезента и вслушивались в тоскливую жуть пурги. Toт, что раньше шел первым, стонал. Он замерзал, несмотря на то что на него надели все, что только можно было снять, чтобы самим окончательно не замерзнуть. Его нужно было срочно спускать вниз, но за стенкой палатки свирепствовала пурга, и никто не знал, когда она кончится. Ждали утра.

Но утро не оправдало надежд. Пурга не утихла. И уже давно погас примус: кончился бензин.

Но тут появился Второй. Он появился внезапно, но никто не удивился его возвращению.

– Я нашел тропу. Надо идти, – глухо сказал он.

Теперь группу вел он. Уходил вперед, проверял тропу, возвращался и брал в руки носилки. Снова уходил. И все молчали. И казалось, что этой дороге не будет конца. И смерть уже была нисколько не страшна. Она казалась избавлением, лечь бы на снег и уснуть. И черт с ней – с жизнью, и черт с ним – со всем, что осталось внизу. Только кончилась бы поскорее эта страшная дорога. Только кончились бы эти мысли. Но надо было донести вниз того, что раньше шел первым.

Потом они шли по долине среди цветов. И все, что случилось за перевалом, казалось им зыбким и страшным сном. А может быть, ничего этого и не было, может, это действительно только сон? И хотелось броситься в траву и все забыть, но на носилках стонал тот, что раньше шел первым.

Потом они вышли на дорогу. Надо было радоваться: до ближайшего населенного пункта оставалось около двух километров. Но с каждым шагом они мрачнели все больше. Над ними висела гнетущая тень случившегося, и никто из них не знал, что они скажут людям.

Потом их догнал автобус. Это были туристы из ближайшего санатория. Они восторженной толпой окружили четырех измученных, с глубоко провалившимися глазами людей. Они впервые видели настоящих альпинистов, только что спустившихся с гор. А альпинисты даже не могли говорить и, казалось, ничего не слышали. Широко расставив ноги, они угрюмо стояли посреди дороги, словно были не рады, что спустились вниз.

Одна из туристок, молоденькая девушка, подбежала к альпинистам и смущенно сунула одному из них в руки растрепанный букетик придорожных цветов.

Тот, что раньше шел вторым, с ужасом смотрел на цветы в своих руках, словно это были не цветы, а букет страшных змей. Он растерянно повернулся к товарищам, но те хмуро отвернулись, в это время на носилках застонал тот, что шел первым, и они склонились над ним.

В глазах Второго стремительно росло отчаяние. Губы его мелко и по-детски задрожали. Он покачнулся и пытался куда-то идти. Но идти было некуда, и он ошеломленно стоял на месте. И цветы сыпались на дорогу сквозь обмороженные черные пальцы.