Добавить материал и получить бесплатное свидетельство о публикации в СМИ
Эл. №ФС77-60625 от 20.01.2015
Инфоурок / История / Научные работы / Исследовательская работа "Традиционные мотивы в орнаментации войлочных ковров".

Исследовательская работа "Традиционные мотивы в орнаментации войлочных ковров".


  • История

Поделитесь материалом с коллегами:



Всероссийский краеведческий турнир - конференция

"Гостеприимный Кавказ"










Секция: "Этнография"






"Традиционные мотивы в орнаментации войлочных ковров".






hello_html_m4a542df4.jpg




Биттирова Халимат ученица 8 класса

МКОУ "СОШ" с.п. Кичмалка

Научный руководитель Жанатаева Ж.Х.

учитель истории и обществознания






2015 год.

Содержание


1.

Введение.

Стр. 2

2.

1. Определение темы исследования.

1.1. Войлоки со вкатанным (вваленным) узором – «ала кийизы».

1.2. Войлочные ковры с аппликациями – «жыйгъыч кийизы».

1.3. Выкроенный войлок – «бичген кийизы»

3- 45


7-25


26-32




33-45

3.

2. Поисково – исследовательская работа и ее результаты.


46-47

4.

Заключение.


48-49

5.

Библиография


50















Введение

Важную роль в бытовом укладе балкарцев играли войлочные ковры - кийизы. Они являлись необходимым компонентом многих обрядов и народных обычаев и служили украшением сумрачного интерьера горской сакли. Кийизы вывешивались на самое видное место на стене, ими покрывалось почетное сиденье, где хозяин дома принимал гостей. В особом углу, богато обставленном кошмами, в своем свадебном наряде принимала поздравления невеста. А поскольку в доме ковры появлялись главным образом вместе с ее приданым, то они представляли собой как бы и символ ее рода. Именно поэтому придавалось столь важное значение красоте этих изделий и выполнялись они с такой выдумкой и тщательностью. Орнамент войлоков разнообразный, порой извилистый, сложный и причудливый.

В нашей семье бережно хранятся кийизы, изготовленные моей прабабушкой. Когда я подросла, стала замечать, что таких красивых ковров нет ни у кого из наших соседей и других родственников. Невозможно увидеть и купить их и на рынке, где сейчас изобилие многих других вещей. Я задумалась об этом и решила выяснить, почему такие предметы обихода, которые придают дому особый уют, теплоту встречаются так редко, и как изготовлены кийизы. Мне также было интересно разобраться в характере орнамента войлоков.

Целью моей работы является исследование исторического процесса становления и развития традиционного народного искусства балкарцев - изготовления войлочных ковров.

Актуальность работы заключается в необходимости возрождения и сохранения традиционных народных промыслов, художественных ценностей, слагавшихся вместе с историей народа и переданных нам нашими предками.

Войлочные ковры - кийизы были непременной принадлежностью балкарской и карачаевской семьи, причем считается, что еще недавно почти каждая вторая горянка умела их делать. Сложенные стопками на полках патриархального жилища, они демонстрировали не только достаток семьи, но и трудолюбие ее женщин. Ведь именно руками мастериц из поколения в поколение передавались и секреты технологии изготовления кийизов, и все богатство их орнаментики. Многообразие применения войлочных ковров в быту, их различное ритуальное значение способствовали выработке и многообразию их орнаментальных форм, красочной палитры.

Технология изготовления войлочных ковров не требует специального оборудования, поэтому любой из нас может сделать ковер для себя.


Определение темы исследования.

Войлочные ковры из натуральной овечьей шерсти – «кийизы» – начали изготовлять сотни лет назад. Это была сугубо национальная традиция многих мусульманских народов Северного Кавказа. Технология изготовления хранилась в строгом секрете и передавалась от бабушек к дочерям и внучкам из поколения в поколение.  В народном быту балкарцев и карачаевцев, в их жизненном укладе значение узорных войлочных ковров (кийиз) сохранилось до наших дней. Их практические функции, основанные на использовании утепляющих свойств шерсти и соотносимые с требованиями декоративного искусства – создавать эстетическую атмосферу жилья – делали их очень популярными. Если говорить об орнаменте ковра, здесь зашифрованы древние символы, которые характеризуют среду обитания человека и животных.

В XIX веке в балкарских и карачаевских семьях валянием ковров занимались исключительно девочки. Они готовили себе приданое – кийизы. Вытянутыми войлочными коврами карачаевцы закрывали шкафы с одеждой, использовали как одеяло, подстилки на сундуки и кровати.

hello_html_m51c47d44.jpg

.

Узорные войлочные ковры были распространены и у многих других народов Северного Кавказа. Они еще в XIX веке привлекали внимание путешественников и исследователей быта жителей Кавказа. Г. Г. Маргграф писал в конце прошлого века, что кавказские войлоки «отличаются большим изяществом, красятся цветами сплошь или узорами, или же разноцветные куски войлока вырезаются в причудливые формы и сшиваются узорами. Отделка таких ковров требует большого искусства и вкуса».

Образцы войлочной орнаментики представлены на таблицах в книге другого исследователя кустарных промыслов Северного Кавказа - А. С. Пиралова. Эти сохраненные для нас цветные изображения имеют большую ценность, ибо позволяют составить представление о наиболее устойчивых и распространенных формах узорных войлоков XIX - начала XX века. Это тем более важно, что войлок трудно поддается длительному хранению, чрезвычайно редко встречается в археологических раскопках, и поэтому прямую линию преемственности современных его форм провести далее середины XIX века оказывается затруднительно. Правда, А. С. Пиралов, например, пытается провести ее от кочевых предков горцев, характеризуя войлочное производство как простейшее из шерстеобрабатывающих, которое, несомненно, зародилось в эпоху глубокой древности, когда скотоводство (особенно овцеводство) было единственной формой сельскохозяйственной деятельности аборигенов Кавказа.

Войлочное производство у балкарцев и карачаевцев получило устойчивую базу развития в условиях натурального скотоводческого хозяйства. Овечья шерсть была продуктом домашнего производства. Она обрабатывалось женщинами одной семьи. Привлекались к этому процессу и девочки-подростки. Единственной школой обучения мастерству была система преемственности народных традиций. Наиболее опытная мастерица, руководившая всем технологическим процессом создания войлока, брала на себя и решение художественных задач - подбор цвета и укладку узора из специально обработанной шерсти.

Размеры и рисунок, а также степень декоративности - все это определялось не только вкусом мастерицы или хозяйки будущего ковра, но и теми практическими требованиями, которые диктовались его назначением. Кошмы, связанные со свадебным обрядом, отличаются повышенной красочностью, жизнерадостностью. Иметь такое приданое считалось престижным, как, например, сегодня диплом о высшем образовании. Потому кийизы делали очень тщательно: под руководством искусной мастерицы красили шерсть и продумывали узор. Шерсть брали только осенней стрижки. Весь процесс был очень трудоемким, сложным и кропотливым: шерсть нужно было начесать, помыть, покрасить и лишь, потом валять.

Любимыми цветами девушек были белый и черный. Но нередко шерсть подкрашивали корнями барбариса в оранжевый, мареной – в красный, дубом и ольхой – в глубокий черный. А позже начали использовать химические краски. Рисунок выкладывали только орнаментальный – в мусульманских традициях.

Специальные кошмы изготовлялись для погребального обряда. На них покойника отправляли в последний путь. Понятно, что в этом случае подбиралась сдержанная гамма цветов, более строгие формы орнамента.

Ниже дано обстоятельное описание и классификация типов ковров по технике изготовления и приемам их декорировки, где детально рассматриваются войлоки со вкатанным (вваленным) узором «ала кийиз», имеющие особенно широкое применение в домашнем быту, войлочные ковры «жыйгъыч кийиз» с аппликациями - нашивными узорами (использовали главным образом для завешивания полочек). Характеризуются здесь и войлочные ковры, «бичилген кийиз», изготовленные путем вырезания узора из войлока одного цвета и вшивания его в другой войлок иного цвета, т. е. используя метод мозаики или инкрустации (такие ковры вешали на стены).

Узорные войлоки обладают характерными чертами произведений народного искусства - здесь всегда налицо неразрывная связь предмета с его практическими функциями. Войлоки просто немыслимы вне быта, вне обычаев.

hello_html_m613828d9.jpg

Специфические особенности окраски валяного ковра определяются сдержанностью цвета, особенно характерной для традиционных кошм. В последнее время, благодаря доступности химических красителей, колорит национальных войлоков несколько страдает от излишней пестроты цветовых сочетаний. В украшении же народного жилища карачаевцев и балкарцев самую активную роль играли войлоки с аппликативным рисунком. В старой сакле ими прикрывали длинные полки с одеждой и посудной, отсюда и название – «жыйгъыч кийиз» - кошма для полки. Отсюда и их горизонтально вытянутая форма, и фризовая композиция орнамента, так же как и обязательное украшение нижней стороны ковра бахромой.

Искусство изготовления узорных войлочных ковров, по мнению ученых, сложилось у многих народов во времена кочевого образа жизни, когда скотоводство было одним из главных занятий людей. Стада овец и верблюдов давали, кроме продуктов питания, шерсть для различных изделий.

До наших дней сохранились войлочные ковры, сделанные в пятом веке до новой эры. Удивительно прочные, теплые и мягкие, они широко использовались в быту кочевников. Разложенные на земле и развешанные на стенах степных кибиток и юрт, войлочные ковры защищали от морозов и дождя, сырости и зноя. Позже, когда многие кочевые народы стали вести оседлый образ жизни, коврами застилали пол, завешивали плетеные или каменные стены. На коврах спали, а наиболее тонкими и красиво выделанными укрывались, как одеялами.


hello_html_m553e7704.jpg



Ала кийизы

Были известны три вида техники изготовления узорных войлоков, причем каждый из них связан с определенным назначением вещи и специфичным для него орнаментом.

Первый тип, благодаря несложной технике изготовления наибольшее распространение в народном быту балкарцев и карачаевцев имеют войлочные ковры «ала кийиз» – «пестрые ковры»

Ала кийиз - войлочный ковёр с ввалянным узором, чаще 2-цветным (синий с красным, оранжевый с коричневым, белый с коричневым); узор крупный - мягких округлых очертаний, обычно в виде парных спиральных завитков (т. н. рога барана), применяются в свадебном ритуале, в похоронных обрядах. Войлоки являлись не только принадлежностью каждого дома, но скапливались в большом количестве и в мечетях. Из традиционных «пестрых ковров» самыми маленькими по размерам (0,70 Х 1,2 метра) считаются ритуальные коврики - намазлык. Сравнительно небольшая величина и форма обусловлены их назначением - служить подстилкой при совершении мусульманской ритуальной молитвы - намаза. Одна из сторон, обращенная к Мекке, делается закругленной. Сюда в полуциркулярное пространство вписываются символические знаки ислама - полумесяц со звездой, которые порой соседствуют с языческими элементами орнамента: розетками, составленными из треугольников или концентрических кругов. Расцветка намазлыков выделяется особой скупостью общей цветовой гаммы, чаще всего построенной на естественной тональности шерсти. Более произвольные размеры «ала кийизов» вытекают из их хозяйственного назначения. Характерный для них геометрический орнамент, построенный из ромбов, треугольников и зигзагов, отличается строгостью центрической композиции. Чрезмерная четкость построения их орнаментальных форм смягчается благородной фактурой шерсти и некоторой размытостью очертаний узора.

В отличие от казахских и киргизских войлоков, где мотки окрашенной шерсти вбиваются в грубо свалянную основу и отчего, орнамент получается только с лицевой стороны, балкарские и карачаевские «ала кийизы», в основном, выделываются с двусторонним узором.

Необходимо проследить сам процесс валяния, чтобы понять вытекающие отсюда художественные особенности войлока и конструктивные особенность построения его геометрического орнамента.

Начинает мастерица с выкладки рамки всей композиции ковра специально приготовленными черными жгутами шерсти. Такими же жгутами она описывает по центру контуры крупных ромбов, делает в них решетчатые перегородки. Промежутки между центральными ромбами заполняются сквозными пирамидками из треугольников, туго сложенных из шерсти. Все основное центральное поле в свою очередь обрамляется бордюром, состоящим чаще всего из цепи мелких ромбиков или треугольников. «Чертеж» композиции кошмы готов. Теперь все оставшиеся пустоты мастерица заполняет валиками шерсти основного, преимущественно серого тона. Это фон, на котором должны отчетливо прорисовываться названные детали орнаментального построения. Весь слой шерсти равномерно раскладывается на циновке (чий) и поливается специально приготовленным горячим мыльным отваром. После этого циновку сворачивают вместе с шерстью в рулон и начинается процесс валяния.

hello_html_m7b44181c.jpg

Ритмичными покачиваниями рулона на полу мастерицы добиваются сваляемости шерстяного слоя в полсть. Мокрую полсть для уплотнения колотят еще об пол, обминают ногами. И уже равномерно свалянную полсть полощут в реке, сушат. Готовая кошма обшивается по краю шнуром, свитым из шерсти двух цветов, чаще всего черно-белой.
 Наиболее характерными формообразующими элементами орнамента «ала кийиза», как мы видим, являются геометрические формы- треугольники - дуа и прямоугольники - лёкъумла (лепешки). Заготовленные из плотно свернутых валиков шерсти, расположенные равномерным слоем, они образуют традиционную, очень характерную композицию.

hello_html_m6f8934cd.jpg








Распределяя тоновые отношения в композиции, мастерица стремится выделить в ней серединные клетки ромбов, расположенные по горизонтальной оси, так называемые кёзы (глаза). С этой целью сюда направляются «удары» белого (или наиболее яркого) цвета. Кийиз кёз - глазчатая кошма - одна из самых популярных ковровых композиций в Балкарии и Карачае. Большую привлекательность этим кошмам сообщает благородная гамма шерсти естественного цвета с его мягкими тональными переходами от белого до черного и тот особый сизоватый налет, который бывает у новой, только что свалянной полсти. Характер монохромного колорита узорного войлока складывался, надо полагать в крестьянской среде, которой долго были недоступны дорогостоящие привозные красители.

В более нарядных кошмах гармоничные сочетания серых тонов натуральной шерсти оживлялись оранжевым цветом. В старину мастерицам был известен способ добывания оранжевого красителя из корней барбариса путем длительного их вываривания. Причем, в зависимости от продолжительности кипячения отвара получались разные по насыщенности тона краски - от оранжевой до густо-красной с коричневым оттенком. Вариации тона зависели и от способа самой окраски. Цвет менялся от количества погружений шерсти в раствор красителя. Цветовая гамма, построенная на добавлении только оранжевого цвета к естественной тональности шерсти, долго оставалась устойчивым признаком национальных кошм как в Балкарии, так и в Карачае. Отваром коры дуба и ольхи придавался черной шерсти более глубокий, насыщенный оттенок.

К концу XIX века на Северном Кавказе большое распространение получила в качестве красителя марена. Ее корни продавали соседним народам кумыки, разводившие марену с этой целью на плантациях. Добываемая из марены красная краска была более звучного тона, чем получаемая из корней барбариса, и вносила в колорит кошмы больше нарядного оживления. По рассказам мастериц, был известен (хотя и редко употреблялся) способ получения зеленой краски из отвара коры алычи и яблони. Другие цвета – голубой, лиловый – из местных растений не добывались и были почти неизвестны в войлочном производстве вплоть до знакомства с фабричными красителями.

    Домашний способ крашения шерсти строился из несложной, хотя и трудоемкой технологии, известной многим народам Северного Кавказа и Средней Азии. Правда, в способе окраски шерсти вырабатывались и свои технологические приемы. Используя, например, в качестве закрепителя краски золу (способ, известный и у соседних народов), местные мастерицы добавляли в красильный раствор еще «глину» из Чегемского ущелья - къардаукъ. Под таким названием была широко известно среди балкарских и карачаевских мастериц РУДа, добываемая в Чегемском ущелье, содержащая железо и серу, и хорошо выполнявшая роль закрепителя в местном красильном производстве.

Особенности технологического процесса так же, как и свойства употребляемых в производстве материалов, не могли не сказаться на сложении художественного стиля балкарских и карачаевских кошм, на их своеобразной цветовой гамме. В ее основе был, прежде всего, цвет неокрашенной овечьей шерсти и небольшое количество теплых тонов, которые мастерицы в основную серебристую гамму вводили осторожно и бережно. Повторение привычных цветовых сочетаний вместе с накоплением технологического опыта способствовало утверждению национальных художественных традиций, сыгравших большую роль в воспитании эстетического вкуса народа.

Тяготение к яркому открытому цвету, к смелым цветовым отношениям – ярко-розового с зеленым или желтого с лиловым, красного с зеленым, как уже упоминалось, возникло сравнительно поздно, в связи с широким применением в кошмовалянии фабричных красителей. Необычность этих цветовых сочетаний увела производство от прежних эстетических норм, сложившихся в течение многих столетий.

В современных условиях это не могло не способствовать созданию иных художественных закономерностей. Появились типы узорных войлоков, декоративность которых усилена. Это было связано с более жизнерадостными формами современного быта. Но национальные художественные традиции сохраняют и здесь свою силу. Цветовая насыщенность современных «ала кийизов» сдерживается четкостью построения самой композиции, черными контурами основного рисунка. А главное, мастерицы по-прежнему оставляют основным цвет неокрашенной шерсти, активно вводя ее черно-белую тональность в общее цветовое построение. В традиционных «ала кийизах», построенных в монохромной гамме, подчеркнуто выявляются конструктивные особенности их узоров. Именно здесь раскрывается их художественная особенность - графичность. Правда, цвет в них не всегда занимает подчиненное положение по отношению к рисунку. Многие старинные кошмы воспринимаются почти живописными, как бы построенными на дымчато-сизоватой тональности неокрашенной шерсти.
     В современных войлочных коврах с их яркими цветовыми сочетаниями декоративное воздействие усиливается черными контурами рисунка. Они являются как бы объединяющим элементом колорита, и в то же время остаются композиционно-конструктивной основой общего орнаментального построения.

Как явление народного искусства, войлочные ковры балкарцев и карачаевцев представляют собой единое художественное целое - со своими приемами орнаментирования плоскости, со своими особенностями развития. Поражает само богатство и многообразие форм узорных кошм, в которых с наибольшей полнотой выражена творческая сила народа, его художественные способности.

В народном декоративно-прикладном искусстве, как и в других видах творчества, встречаются, как известно, произведения как более совершенные, так и менее искусные, «примитивные». Если рассматривать в этой связи самые распространенные типы балкарских и карачаевских кошмала кийизов - то их стилистические особенности легче всего классифицировать по территориальному распределению. В каждом ущелье Балкарии и Карачая, где долго сохранялись в виде пережитков родоплеменные объединения, закреплялись свои излюбленные мотивы орнамента, складывался свой запас художественных форм и композиционных решений. И даже самые популярные композиции, типичные для общенациональных традиций войлочного производства, в каждом отдельном ущелье имеют свои локальные варианты. Если взять, к примеру, самый популярный геометрический орнамент кёз кийиза, то мы увидим, как в каждом отдельном случае эта довольно однообразная на первый взгляд линейно расчерченная ромбическая композиция приобретает какие-то особенные, характерные только для данного ущелья, черты.

В Баксанском ущелье такой характерной особенностью являются полукружия, из которых составляется бордюрное обрамление, известное у мастериц под названием тогъай къыйыр (табл. 1).

Таблица 1 (1). Войлочный ковер. Мастер Шарифат Хаджиева, с. Байдаевка


hello_html_1e528575.jpg

Эти округлые арочки, охватывая непрерывной цепью всю кошму, придают ее композиции, строгой до чертежа, ощущение большей легкости, даже некоторой плавности. Форма арочного бордюра, типичная только для Баксанского ущелья, складывалась, вероятно, под влиянием сванского народного искусства, в орнаменте которого наиболее характерным и распространенным мотивом является дуга.

Но не исключается и другой путь образования арочного мотива тогъай къыйыр. Например, посредством постепенного закругления линии зигзага - одного из исходных мотивов местных орнаментальных форм, часто применяемого в бордюре. Совмещение зигзага с зубчатым мотивом, тоже очень распространенным в бордюре, вполне могло дать эту характерную форму - цепи треугольников, очерченных дугами. В образовании арочного бордюра могли иметь значение обе причины, - и влияние сванского искусства, и технико-производственные моменты.

Домашнее изготовление узорных кошм было распространено больше всего именно в Баксанском ущелье. Здесь и теперь в ковровом производстве национальные традиции воспринимаются в наиболее развитых формах. Интересно наблюдать, как эти формы видоизменяются от применения современных красителей. Созданный в монохромной гамме кийиз, с его укрупненными решетчатыми формами по центральному полю, отличается логической ясностью композиции. Арочный бордюр сообщает ему текучую плавность. Композиция в своих ритмах спокойна и нетороплива. Но, обретая насыщенные анилиновые сочетания, она становится напряженной от беспокойного ритма цветовых пятен. Мастерицы Баксанского ущелья используют эти художественные приемы в самых разнообразных комбинациях, обогащая традиционные формы кёз кийиза – «глазчатой» кошмы. Композиции обогащаются то за счет добавочной бордюрной линии, к примеру, внутренней цепочки ромбиков, то их центральные ромбы снабжаются широкими ленточными рамками, иногда даже двумя, и, как правило, весьма насыщенных тонов (табл. 1). Декоративные рамки ромбов, повышая общее цветовое звучание ковра, в то же время более плотно сжимают среднее его поле по горизонтали. Но ярко-белые кёзы особенно отчетливо выделяются в таком декоративном окружении, сохраняя характерные черты традиционной кошмы.

Таблица 1 (2) . Войлочный ковер. Мастер Нафисат Тилова, с. Байдаевка

hello_html_m7b436334.jpg

Рассмотренный нами геометрический рисунок ковров с арочным бордюром известен далеко за пределами Баксанского ущелья. В Карачае он и теперь еще называется Баксан оюу - баксанский орнамент. Такое распространение орнаментальных форм объясняется не только художественным влиянием, но и близкими историко-культурными, даже родоплеменными связями, поскольку многие фамилии карачаевцев являются выходцами из Баксанского ущелья.

     В Карачае геометрический узор ромбического характера приобрел и свои местные черты - ромбы центрального поля здесь часто обрамляются бордюром из цепи ромбиков, поставленных на угол. Перечеркнутые серединной чертой попеременно то вправо, то влево, они образуют в бордюре своеобразный «спотыкающийся» ритм. Этот излюбленный мотив у карачаевских мастериц дал название кошмам - къыйыкъ забило (как бы «кривые ноги»). Подобный художественный прием - перебивание плоскости отрезками попеременных направлений - применяется часто и при заполнении центральных ромбов. Такие беспокойные композиции встречаются нередко и у балкарских мастериц, где имеется для них специальный термин - терс аякъ – «переплетающиеся ноги».

Наиболее четко сложившаяся композиция къыйыкъ забиле встречается в карачаевском селении Хурзук. Здесь мастерицы вписывают отрезки прямых в центральные ромбы, а также опоясывают их цепью пересеченных наискось ромбиков. Замыкается такая композиция глухой черной каймой по краю (табл. 2).

Таблица 2. Войлочный ковер. Мастер Залимхан Кульчаева, с. Хурзук

hello_html_34c48f16.jpg

Построенные на черно-белых тональных переходах натуральной шерсти (иногда с добавлением спокойной теплой расцветки), кошмы типа къыйыкъ забило отличаются строгой симметричностью орнамента, особой уравновешенностью его элементов. И традиционность монохромной гаммы, и четкое расположение деталей, их выверенность в ритмических повторениях заставляют предполагать, что здесь мы имеем дело с очень старой, давно устоявшейся схемой. Лишний раз это подтверждается и той органичностью, с какой мотивы къыйыкъ забиле (или терс аякъ) вписываются в самые различные ковровые композиции.

Другой характерной особенностью в узорных построениях некоторых типов карачаевских войлочных ковров является применение кружкового мотива. В отдельных, самых примитивных кошмах кружки вписываются в центральное поле несколькими рядами. Так они образуют замкнутую композицию из крупной окружности в центре и обрамление из четырех небольших угловых кружков. Судя по ограниченности распространения этих элементов, по архаичности форм тех кошм, где они применяются, кружковой орнамент связан с древними угасающими традициями края.

Правда, в настоящее время карачаевские мастерицы охотно совмещают яркие кружковые мотивы и с современными формами геометрического орнамента, очень его оживляя. В некоторых ковровых композициях сплошные ярко-красного цвета кружочки заменяют порой даже традиционные дуа. Своеобразного художественного эффекта добивается мастерица X. Кочкарова из селения Даут, используя эти разноцветные мотивы и в традиционной геометрической композиции. Декоративно разрабатывая центральное поле на контрастах дополнительных цветов - зеленого и красного, сдерживает их черными геометрическими контурами традиционного кёз кийиза. Белые ромбики бордюра как бы вспыхивают разноцветными кружочками в серединках, что сообщает всей кошме большую нарядность. Художественное чутье подсказало мастерице фон бордюра сделать как бы на растяжке - серого и черного, которые оттеняют острые кончики белых ромбиков, придавая бордюрной ленте почти кружевную легкость (табл. 3).

Таблица 3. Войлочный ковер. Мастер Хамулат Кочкарова, с. Даут

hello_html_6be99797.jpg

Следует упомянуть еще об одном типе карачаевских кошм, аналогии которым встречаются в войлоках - набади - грузинских горцев. В их орнаментике используется так же двойная контурная линия с внутренними перекладинами. Этот интересный декоративный прием известен и в селении Карасу Хуламского ущелья, но в очень своеобразной архаичной композиции.

Но рассматриваемые кошмы из Старой Джегуты построены в иных художественных традициях. В них как-то особенно выявляются наиболее традиционные орнаментальные формы в специфических качествах войлочного ковра: несколько расплывчатые очертания спиралеобразных фигур, звучность цветовых сочетаний, округление ромбов, превращенных в овалы. Живость сочетаний красных и синих фигур в одном войлоке (табл. 4-1), пастельная мягкость розовых и светло-серых - в другом (табл. 4-2) оттеняются по законам контраста черным цветом фона и широкой каймы. Черты декоративности в обеих кошмах усиливаются и спиральными завитками золотисто-охристого цвета, помещенными между ромбами, а так же двойной белой линией контура с перекладинами в промежутках. Мягкие укрупненные элементы орнамента джегутинских кошм, чередуясь в строгой последовательности с легкими ажурными завитками, воспринимаются довольно торжественными в общем-то несложных композициях.



Таблица 4 (1) Войлочный ковер. Мастер Зайнаб Гербекова. с. Старая Джегута

hello_html_2f4a1322.jpg






Таблица 4 (2). Войлочный ковер. Мастер Зайнаб Гербекова, с. Старая Джегута

hello_html_mdfed8ee.jpg

Необходимо отметить, что в ущельях Карачая наибольшее распространение получило производство войлочных ковров с ввалянным узором. В основном это геометрические формы, и, благодаря специфике выкладки орнаментальных фигур и валяния, ковер получался с двусторонним узором. «Ала кийизы» с криволинейным орнаментом, например джегутинские, изготавливались в технике «налепа», когда фигуры орнамента вбивались в полусвалянную основу, и узор получался односторонним.

В кошмах Хуламо-Безенгийского ущелья Балкарии орнаментика «ала кийизов» отличается дробной разбивкой на ромбы, многоярусностью их композиции. Заполняющий центральное поле почти целиком, геометрический узор воспринимается здесь почти раппортным. Перегруженность композиционных построений безенгиевских кошм сочетается к тому же с повышенной цветистостью. С целью облегчения узоров безенгиевские мастерицы активную роль отводят серому цвету натуральной шерсти. Широкие серые полосы разбивают плоскость ковра по диагональной схеме на мелкие яркие ромбы. Наряду с серым фоном черные контуры помогают организовать это многоцветное в единое целое, придают ему известную согласованность (табл. 5-1).




Таблица 5 (1). Войлочный ковер. Мастер Забидхан Холаева, с. Безенги

hello_html_m146aad08.jpg

В отдельных случаях мастерицы придерживаются традиционной цветовой гаммы, выдерживая прежнюю скупость красок в сочетаниях охристого с цветом натуральной шерсти. Тогда узор при всей однотипности раппорта, привлекает своей четкостью и ритмичностью. В нем выразительно выделяются главные орнаментальные мотивы, такие, как ярко-белые кёзы по центральной оси и вьющаяся гирлянда трилистника алма терек - по бордюру (табл. 5 - 2).

Таблица 5 (2). Войлочный ковер. Мастер Забидхан Холаева, с. Безенги

hello_html_m2892ee1a.jpg

Как уже отмечалось, в карачаевских и балкарских войлочных коврах бордюрные каймы дополняют композицию, придают ей более завершенный вид. Центральное узорное поле кошмы и ее кайма всегда взаимодействуют. Но выразительность ковровой композиции меняется в зависимости от их соотношения. Например, в рассмотренных войлоках Хуламо-Безенгийского ущелья кайма по сравнению с тяжеловесной, плотно заполненной серединой играет явно второстепенную роль.

В коврах селения Бабугент (на слиянии Хуламо-Безенгийского и Черекского ущелий) общепринятые соотношения бордюра и центрального поля нарушаются. Наиболее излюбленная у бабугентских мастериц широкая и более богатая кайма составляется из двух крупных бордюрных полос. Она проходит лишь с продольных сторон кошмы и, разрывая замкнутость композиции, совершенно меняет ее характер. Обе бордюрные полосы (внутренняя - из цепи треугольников и наружная - ветка трилистника) сжимают центральное поле по горизонтали, оставляя для серединных ромбов узкое пространство (табл. 6-1). В середину здесь вписывается до шести - семи ромбов, но они остаются ведущими фигурами композиции.

Таблица 6 (1). Войлочный ковер. Мастер Асият Башиева, с. Бабугент

hello_html_143bda25.jpg

Светлые ромбы с оранжевой «глазчатой» сердцевиной, словно нанизанные на горизонтальную ось, четко выделяются на темном фоне. Серые, черные, оранжевые и белые треугольники, вписанные между двумя продольными светлыми полосами бордюра, своим ритмом подчеркивают горизонтальное движение композиции, скользящий характер которому дополнительно придают и плавные изгибы стебля трилистника.

Особенно сильное впечатление производят бабугентские ковры не только своей удлиненной сквозной композицией, основанной на четком ритмическом повторе ромбов центрального ряда треугольников и стеблей бордюра, но также и ритмов цветовых пятен. Особая прелесть их колорита построена на серебристой тональности натуральной шерсти со скупым добавлением оранжевых пятен. В некоторых кошмах этого типа крайняя бордюрная полоса составляется из ряда парных завитков - къочхар мюйюз«бараньи рога». В геометрических композициях этот мотив снимает излишнюю жесткость (табл. 6-2)

Таблица 6 (2). Войлочный ковер. Мастер Фатима Аккиева, с. Бабугент

hello_html_57a6aa17.jpg

Особый декоративный эффект достигается введением кружковых мотивов, размещенных в строго ритмическом порядке в промежутках между рогообразными фигурами, где они как бы повторяют их завитки. Создается своего рода цепь из легких закруглений, идущая вдоль бордюрной линии.

В наиболее архаичных кошмах сочетание мотива парных рогов с геометрическим орнаментом кажется еще несколько механическим. Это наводит на мысль, что здесь соединились два хронологически разных орнаментальных стиля. Особенно наглядно это можно проследить на небольшом коврике из с. Карасу. Здесь крупные парные рога вырастают прямо из мест сращения центральных ромбов. В этой композиции остро ощущается желание мастерицы во что бы то ни стало связать два важных и необходимых орнаментальных мотива, имевших, вероятно, не только декоративное, но когда-то и смысловое значение (табл. 7 - 1).

Таблица 7 (1). Войлочный ковер. Мастер неизвестен, с. Карасу

hello_html_2bb76d1a.jpg

При дальнейшем развитии рогообразного мотива в узорах «ала кийизов» вполне определились его декоративные качества. Он органично вошел в общую композицию, в данном случае в бордюрные обрамления геометрического центрального поля. Легко прорисовываясь на темном фоне кошмы, рогообразные фигуры плавно сочетаются с зубчатым бордюром, внося в строгую композицию мягкость и усиление живописности (табл. 7 - 2).

Таблица 7 (2). Войлочный ковер. Мастер Фатима Туменова, с. Бабугент

hello_html_2e351770.jpg

В основе композиций войлочных ковров Чегемского ущелья лежат аналогичные общенациональные исходные мотивы геометрического орнамента. Но из обычного небольшого числа известных нам элементов здесь создается то многообразие орнаментальных композиций, которое свидетельствует тоже и о творческой фантазии чегемских мастериц, и об их собственном понимании законов симметрии и ритма (табл. 8-1, 2).



Таблица 8 (1). Войлочный ковер. Мастер Анифа Этезова, с. Булунгу

hello_html_e4e1629.jpg

Таблица 8 (2). Войлочный ковер. Мастер Буслимат Тохаева, с. Хушто-Сырт

hello_html_m95ae733.jpg

В наиболее характерных композициях чегемских ковров система ритмических повторов решетчатых ромбов создает ощущение большой легкости и свободы. В линейный контур крупных центральных ромбов вписываются ряды более мелких ромбиков. В них, как обычно, по горизонтальной оси помещаются традиционные решетчатые кёзы. Во втором внешнем ряду ромбов располагаются горизонтальные прямоугольники. Они создают дополнительный ритм фигур, с удивительной непринужденностью согласующихся с треугольным бордюром. Чувство органичности и цельности построения усиливается традиционной веткой трилистника - юч бармакъ - легко обегающей композицию ковра со всех сторон (табл. 8-1).

Яркой декоративной деталью здесь выделяются характерные для кошм Чегемского ущелья косые кресты, как бы перечеркивающие центральные ромбы. Они четко выделяются белым или иным ярким цветом, хотя самостоятельного значения как элементы узора эти кресты не имеют. Мастерицы отводят им служебную роль перегородок для разделения крупных ромбов на более мелкие ячейки. Наверное, по этой же причине крест как орнаментальная деталь не имеет устойчивого термина. В его названии замечается какая-то приблизительность - он называется то къылыч – «дуга», то айры къаш- «рогач», то чалдыш – «клетка». Конкретное же наименование жоркач«крест» - в орнаментике балкарскими мастерицами не употребляется.

Таким образом, ритмическая канва чегемских кошм строится из привычных геометрических элементов при известной свободе и разнообразии их компановки. Своеобразный художественный эффект создают прямоугольники в горизонтальном положении, которые вписываются в чегемских композициях довольно часто в ромбы центрального поля. В другом случае, вместо привычных дуа - сквозной пирамидки из треугольников, - в промежутках между центральными ромбами образуются и дополнительные ромбы, вследствие чего центральное поле почти сплошь заполняется решетчатыми формами. Здесь как бы формируется плотная многоярусная композиционная разбивка поверхности, характерная для кошм Хуламо-Безенгийского ущелья.

По-своему решают чегемские мастерицы и ромбический бордюр с его укрупненными фигурами (тертгюл), разбитыми также па решетки (табл. 8 - 2). Это, со своей стороны, придает композиционным построениям своеобразную выразительность, подчеркивает их геометрические формы.

Излюбленные мастерицами Чегема цветовые сочетания темно-красного, черного и оранжевого с серым отличают их довольно сдержанную гамму. Хотя в настоящее время используются и яркие насыщенные цвета для усиления их праздничности.
     На естественной тональности шерсти в сочетании со скупо введенным цветом развивается одна боковая линия чегемского орнамента. Она представлена кошмами нижней части ущелья селений Хушто-Сырт и Нижний Чегем. Здесь уже хорошо известные мотивы - комбинации ромбов, зубчиков, прямоугольников - составляют довольно изощренные композиционные построения, отличающиеся более своеобразной разбивкой плоскости. Ряды зубчиков, помещенных во внутренний контур центральных ромбов, образуют их изрезанный силуэт. Очень характерны и другие заполнения ромбов, сделанные наподобие шахматной разбивки черно- белыми треугольниками.

Группа ковров из Хушто-Сырта выделяется, как правило, и повышенными техническими качествами - более плотным валянием, однородностью фактуры. Это объясняется и тщательностью подбора овечьей шерсти, и особой мастеровитостью жительниц.

Большим разнообразием узорных войлочных ковров отличается Черекское ущелье. Наряду с традиционным способом двусторонней выкладки узора здесь применяется и техника «налепа», которая позволяет выкладывать рисунок тонко свитым жгутом или даже шнуром по полусвалянной основе. А это, в свою очередь, позволяет придать рисунку необычную при обычной технике выкладки гибкость и прихотливость. Узор получается односторонним.

Художественные особенности войлоков Черекского ущелья могут быть представлены, в основном, композициями кошм аула Верхняя Балкария. Геометрический орнамент кёз кийизов широко известен и черекским мастерицам. Но здесь он соседствует с мотивами самых разнообразных, порой очень древних форм. В большинстве узорных войлоков кёзы – «глаза» с этими элементами увязываются с той простотой и органичностью, которые обычно свидетельствуют об издавна сложившихся традициях.
     Древность многих исходных орнаментальных мотивов, гибкость их рисунка, непринужденность в компановке форм придают черекским, в общем-то традиционным, композициям большую выразительность и своеобразие. В центральные ромбы вписываются здесь такие архаичные мотивы, как крест с заоваленными концами (подобие свастики). А стороны ромбов закручиваются завитками, наподобие бараньих рогов. Легкая линейная композиция центрального поля часто заполняется в пустотах между центральными ромбами множеством мелких фигурок - роговидных завитков, крючков, сердцевидных и S-образных фигур (табл. 9-2).

Таблица 9 (2). Войлочный ковер. Мастер Кеккез Мусукова, с. Верхняя Балкария

hello_html_m5796a4f7.jpg

Порой композиция верхнебалкарских узорных войлоков решается в таких же легких, несколько «пряничных» цветовых сочетаниях - розовых, желтых, зеленых. Необходимое равновесие и устойчивость этим облегченным по цвету построениям сообщает обязательная широкая кайма, состоящая из двух контрастных полос - цветистой и черной. Своей плотностью они уравновешивают фигурки середины, черным цветом оттеняется их яркость.

В распространенной в Черекском ущелье композиции кёз мюйюз главным элементом орнамента является ромб, включающий свастикоподобную фигуру кёз мюйюз – «рогатые глаза», S-образные фигуры сюда вписываются как заполняющие орнаментальные мотивы. Один из найденных архаичных вариантов этого типа ковров отличается не только монохромностью цветового решения, но и при лаконизме деталей - аскетичностью композиции (табл. 10-1). Вихревое движение главных фигур усиливается еще и волнами «бегущей спирали» бордюра.

Таблица 10 (1). Войлочный ковер. Мастер Лиза Табаксоева, с. Верхняя Балкария

hello_html_m3eb7e784.jpg

Более современные варианты кошм типа кёз мюйюз, сохраняя общепринятый композиционный принцип, строятся на особо ярких цветовых контрастах. Так, центральные ромбы могут быть зеленого или голубого цвета, выделяясь на ярко-красном или глухом красно-коричневом фоне основного поля. А главные фигуры орнамента - кёз мюйюз - в этой насыщенной цветовой гамме как бы горят контрастно желтым цветом. Уравновешивает эту цветистость черный силуэт «бегущей спирали» (с красной окантовкой), плотно замыкая собой всю композицию вместе с обязательной широкой черной каймой по краю (табл. 10 - 2).

Таблица 10 (2). Войлочный ковер. Мастер Бубли Байкишиева, с. Верхняя Балкария

hello_html_mdd3cf9a.jpg

Второстепенные детали орнамента, наращиваемые в этой композиции вокруг главных фигур, выполняются, в основном, легкими линиями. Это – «крючки» - ыргъакъ, рогообразные завитки, словно прорастающие вовнутрь центральных ромбов, и трехлепестковые розетки или комбинации из трех S-образных фигур. Все это должно заполнять пространство между ромбами, образуя довольно затейливый беспокойный фон. Поэтому довольно непринужденно воспринимается движение слева направо и завитков кёз мюйюза, и волн «бегущей спирали». Аналогии композициям кёз мюйюз встречаются в туркменском ковроделии.

Исконность характерного узора подтверждается наличием в нем идущих из глубокой древности орнаментальных мотивов. Середину центральных ромбов, например, занимают кружковые элементы жулдузла – «звезды». Довольно часто встречающиеся в ковровых композициях, они, возможно, отражают древние космогонические представления местных племен. На почтительное отношение к этому мотиву указывает окружение его венцом спиральных завитков, словно вырастающих на внутренних стенках ромбов. И дробный ритм фигурок заполнительного орнамента - черных, желтых, зеленых завитков, которые могут восприниматься как бы таинственными письменами, собранными по традиционной схеме «ала кийиза».

     Значения древних символов уже забыты, переосмысливаются их названия, отражающие теперь в основном более непосредственные ассоциации с реальным миром. Сейчас трудно определить, что именно означали фигуры орнамента, похожие на закрытые скобки, которые мастерицы называют жингирик оюу – «локоть». Три пары угловатых крупных розовых фигур отчетливо вырисовываются на основном темно-зеленом фоне. Они и в самом деле напоминают согнутые локти, особенно средняя пара с ее широко расставленными углами. Их красные серединки связывают эти крупные фигуры с красным же бордюром «бегущей спирали». Мотив жингирик - видно, упрощенная форма известного в орнаменте ряда тюркских народов мотива «скобки». В своеобразной композиции этой кошмы крупные лаконичные детали полны особой выразительности и даже известной монументальности.

Значительный интерес представляют художественные формы бордюров кошм. К наиболее распространенным элементам бордюра карачаевских и балкарских «ала кийизов» относятся зубцы (быхчы – «пила») и примыкающий к ним зигзаг, который сам в некоторых случаях может восприниматься как контур зубцов (табл. 11-1,10).

Таблица 11 (1-10). Основные мотивы орнамента ковровых бордюров

hello_html_5f471971.jpg

Зигзаг - один из самых простых и популярных мотивов обрамления кошм. При ближайшем рассмотрении он является и одним из формообразующих элементов многих орнаментальных построений. В самых примитивных композициях зигзаг заполняет все серединное поле, разделяя его на ряд горизонтальных полос. В других случаях два зигзага, пересекаясь, образуют ряд ромбов и более сложные их комбинации. Совмещаясь же с другими элементами, например, с зубчатым бордюром, незаметно при этом, округляя форму, зигзаг теряет иногда даже сходство с первоосновой, воспринимается арочным бордюром (уже знакомый нам тогъай къыйыр) (табл. II-5).

Таблица. Типы орнаментации ковров, II группа:
1 – г. Карачаевск;

hello_html_1663bb3d.jpg

2 – с. Даут;

hello_html_2931ea0f.jpg

3 – с. Каменомостское;

hello_html_2d0bd617.jpg

4 – с. Тегенекли;

hello_html_m6c86b9df.jpg

5 – с. Былым

hello_html_6b783093.jpg



Бордюрный зигзаг порою превращается и в растительные формы. Легко себе представить, что именно зигзаг стал исходным мотивом при образовании таких форм орнамента, которые известны под названием алма терек – «ветка яблони». В отдельных примитивных вариантах видно, как изгиб стебля еще сохраняет откровенную жесткость зигзага, а трилистник топорщится прямыми отростками, вырастая прямо на вершинах сгибов. Наверно потому и значится этот мотив у мастериц как юч бармакъ – «три пальца» или таукъ аякъ – «куриная лапка». С течением времени зигзаг в руках мастериц расцветает почками трилистников, которые, округлившись, принимают цветочнообразную форму. А основной стержень мотива становится более волнообразным, гибким. Так мог формироваться мотив цветущей ветки яблони - алма терек - один из излюбленных мотивов карачаевского, а также балкарского орнамента. Он с успехом применяется в разных видах прикладного искусства - в вышивке национального платья, в резьбе по камню. Правда, в «ала кийизах» этот растительный элемент воспринимается не всегда органичным. Строго симметричные геометрические композиции войлоков все же контрастируют своей неподвижностью и легким круговым движением вьющегося стебля алма терек.

Несмотря на трудности создания прямолинейного узора в технике валяния, он был строго традиционным. Весь характер орнамента ала кийизов уводит нас в глубокую древность. Такого рода узоры характерны для каменного века и встречаются в керамике и резьбе по кости. Что касается одного из самых своеобразных приемов сочетания пересеченных ромбов или квадратов под разными углами (по-карачаевски къыйыкъ зебле), по аналогии ему имеются в керамике кобанского и аланского периодов, в резьбе по кости северо-кавказской культуры, и, вместе с тем, этот орнамент широко употребляется и в войлоках, и в золотом шитье карачаевцев, балкарцев, адыгских народов и осетин.



Жыйгъыч кийизы

Второй тип - войлок с аппликацией - нашитыми узорами. Их иногда называли «тиккен ала кийиз», т.е. шитый пестрый войлок. Но чаще всего им сопутствовали названия, связанные с их назначением – «жыйгъыч кийиз» - войлок для полки с сундуками и постелями, и «къурукъ кийиз», которым украшали горизонтально подвешенный в жилище под потолком шест, на который вешали (перекидывая) наиболее нарядную выходную одежду. «Къурукъ кийиз» вышел из обихода в начале XX века, «жыйгъыч кийиз» бытовал вплоть до Великой Отечественной войны. Это особая и яркая страница в народном искусстве карачаевцев и балкарцев, неизвестная другим народам Северного Кавказа. В соответствии с назначением служить занавесками, эти войлоки делали очень тонкими и легкими, но плотными. Позднее войлок иногда заменялся покупным сукном. Войлок имел форму неширокой (100 - 120 см и длиной до 6 - 7 метров) полосы, на которую нашивали стежками через край узоры, вырезанные из войлока или же сукна по бумажным трафаретам, изготовляющимся самой мастерицей или наиболее умелыми женщинами селения. Сочетание цветов было стойким: фон всегда черный, узоры белые или красные. Иногда встречались оба цвета узоров на одном войлоке. При сопоставлении орнамента «ала кийизов» и «жыйгъыч кийизов» бросается в глаза их несходство. Это две разные стихии, два разных способа художественного мышления. Даже трудно поверить, что часто они делались руками одних и тех же мастериц.

В их изготовлении принимают участие самые опытные мастерицы. Работая на заказ по приглашению, они распространяют их орнаментальные формы за пределы своих ущелий. Поэтому границы бытования отдельных узорных комплексов или композиционных приемов в аппликационных войлоках выражены не столь четко, как в «ала кийизах». Кроме того, стариные «жыйгыч кийизы» до наших дней сохранились сравнительно в небольшом количестве. Тем ценнее отдельные его экземпляры, всегда замечательные по богатству и многообразию, древности и художественной самобытности орнаментальных мотивов.

«Жыйгыч кийизы» составляют совершенно отдельную группу ковров, в которых с особой отчетливостью отразились связи с древней кочевнической культурой. Известно, что войлочное ремесло стояло у кочевников на высоком уровне, что было вызвано условиями кочевого уклада, требовавшими от вещей прочности и портативности. А богатством их орнаментики, «красивой и разнообразной живописью» на войлоках восхищался в свое время еще Вильгельм Рубрук. Он перечисляет разные способы их украшения, в том числе способ врезанного узора (так называемый «мозаичный способ») – «они сшивают цветной войлок».

Карачаевцы и балкарцы, как уже говорилось, унаследовали их, по-видимому, от своих кипчакских предков. Это способы, неизвестные аланам и мало распространенные среди других северокавказских горцев (за исключением вайнахов и тюркоязычных кумыков).

Войлоки служили кочевникам не только для покрытия юрты, но и для ее украшения. Длинные войлочные полосы прикрывали места стыка потолочного полога и стен. От них, видимо, и ведет свое происхождение «жыйгыч кийиз», определяющей чертой которого является такая же удлиненная по горизонтали форма. В патриархальном жилище она обусловлена назначением прикрывать длинные полки вдоль стен.

К степным формам восходят и основные мотивы орнамента: многочисленные роговидные завитки типично тюркского орнамента, составляющие и особенность «жыйгыч кийизов». Обнаженная графичность их строится на контрасте черного фона и белой аппликации на нем. Характерные для полочных кошм затейливые орнаментальные мотивы создаются путем конструирования их из сложенного листа бумаги. Трафаретная система обеспечивает не только четкость рисунка, но и допускает большую, чем в «ала кийизах», его измельченность. Постоянство излюбленных форм рогообразного орнамента поддерживается в довольно широких рамках.

Не исключенный в технике аппликации элемент случайности, импровизации, даже при использовании трафарета довольно часто может способствовать образованию новых мотивов. Случается, что мастерица несколько иначе сложит бумагу при вырезании узора или сделает дополнительный надрез, обогащая форму. Отклонение в ряде случаев заходит настолько далеко, что вновь образовавшийся мотив теряет сходство со своим прообразом. Так, из простых и ясных рогообразных фигур получаются порой сложные орнаментальные образования, напоминающие скорее уже растительные формы (рис. 1 - 2).

Рис. 1. Войлочный ковер. Мастер Мариам Гаева, с. Кара-Суу

hello_html_m5914918e.jpg

Распределяя рисунок более свободно на плоскости или сжимая его, обрезая лишние побеги у фигур или добавляя новые, мастерица исходит из тех композиционных и декоративных требований, которые предъявляются ковру-занавесу. Но в любом случае сама композиционная схема «жыйгыч кийиза» сохраняется неизменной в своей основе. Она всегда состоит из ряда крупных орнаментальных узлов, расположенных по горизонтальной оси главного поля, мелких фигур заполнительного узора и бордюрной полосы с бахромой, которая обрамляет нижнюю свисающую часть ковра-занавеса.

Ритм расположения орнаментальных мотивов в кошмах этого типа подчеркивается перегородками более или менее сложного рисунка. Образуя на плоскости крупный зигзаг, перегородки равномерно распределяют на плоскости главные фигуры орнамента, создавая своеобразную композиционную схему.

Основными формообразующими элементами узора аппликационных войлоков Карачая и Балкарии являются «бараньи рога» (къочхар мюйюз) - эта ритуальная эмблема кочевников. Учетверенные рога, пересекаясь, усложняясь, образуют пышные центральные медальоны. Фигуры заполнительного орнамента, как и все остальные орнаментальные мотивы в «жыйгыч кийизе» - от спирали до древовидной фигуры - тоже снабжаются, как правило, роговыми отростками. Даже бордюрная линия составляется из ряда парных рогов. И только отдельные элементы, разбросанные свободно между медальонами, сохраняют какие-то иные связи, скорее всего, с древними кавказскими культурами. Среди них встречаются круглые солярные знаки, розетки, кресты с загнутыми концами, антропоморфные фигурки, части человеческого тела в виде ноги или кистей рук. Эти своеобразные формы имеют аналогии в археологических материалах Кавказа. Магическое значение этих изображений, очевидно, угасло, судя по подчиненному положению их возле роговидных фигур. Но декоративное значение их сохраняется, и мастерицы продолжают в аппликациях воспроизводить эти древние традиционные формы орнамента (табл. 20-1).

Таблица 20 (1-7). Развитие орнаментальных композиций на войлочных коврах-занавесах

hello_html_m4cfd2b26.jpg

Благодаря аппликативной технике, при которой узор предварительно вырезается по трафарету из легкой ткани или тонкого войлока и потом нашивается на войлочную основу, мастерицы имеют возможность обращаться с отдельными мотивами и их сочетаниями, как уже говорилось, довольно свободно. В целях повышения художественного эффекта роговидные фигуры снабжаются (уже по мере развития форм) дополнительными завитками. Это многообразие затейливых отростков у главных фигур и в бордюрной полосе, а также дробные мотивы заполнительного ряда, покрывая сплошным узором все основное поле, создают богатую игру форм, почти кружевную поверхность ковра.

В более архаичных по типу кошмах ведущие орнаментальные фигуры вписываются в треугольные отсеки, образованные зубчатыми перегородками. На последующих этапах эволюции декора образуются довольно сложные медальоны в виде ромбов, украшенных роговыми ответвлениями (табл. 20-2).

hello_html_m7c9af1b6.jpg

В первом случае можно наблюдать желание мастерицы сохранить конфигурацию древних роговых мотивов, составляющих основу и эстетическую суть полочных кошм. В них, в эти къочхар мюйюзы – «бараньи рога», - вкладывался благожелательный смысл. Чем больше завитков рога, тем больше отар желает мастерица хозяину ковра.

Ритуальный смысл рогообразного орнамента в народных представлениях сохранял силу еще долго. И в более поздних усложненных композициях «жыйгыч кийизов» он не угасал окончательно, хотя уже и получали заметное преобладание чисто декоративные моменты.

В характере наиболее развитых форм медальонов «жыйгыч кийизов» можно обнаружить близость с узорами ворсовых ковров киргизов. Хотя нельзя не отметить тут же, что многообразие аппликативных деталей в кошмах для полок балкарцев и карачаевцев может говорить не о заимствовании. Явная импровизационная основа орнаментальных построении, развивающих основную тему «бараньи рога» до очень изощренных форм, свидетельствует о том, что мы имеет дело с общими тюркскими художественными принципами и совпадениями на этой основе.

В композициях полочных ковров-занавесей, несмотря на свободную непринужденность расположения орнаментальных мотивов, прежде всего, ощущается строгая система построения, основанная на равновесии крупных и мелких деталей, на их ритмике и симметрии. В их расположении на плоскости всегда ощущается конструктивная логика соподчинения, что позволяет воспринимать композицию довольно растянутого по длине «жыйгыч кийиза» легко и свободно, как единое целое.

Наиболее ясно связь с тюркской первоосновой орнамента в самых разнообразных формообразованиях читается в примитивных композициях. Как правило, основные детали здесь воспроизводятся в виде многочисленных повторов «бараньих рогов». Даже пальметты с роговыми отростками и цепочка бордюрной полосы, которая как бы повторяет обрамления центральных медальонов, создают то непрерывное ажурное переплетение на поверхности, что составляет характерные особенности старинных полочных кошм. Очень интересный балкарский аппликационный ковер сохранился в Государственном музее Грузии им. Джанашиа. Свободно и непринужденно заполняют все поле роговидные фигуры с многочисленными ответвлениями. Крупный зигзаг делит поле на треугольные отсеки (рис. 3(1)).

Рис. 3 (1). Войлочный ковер-занавес с. Верхний Чегем (балкарцы, начало XX века).
hello_html_me898a14.jpg

Характер развития орнаментальных форм жыйгыч кийиза в сторону усложнения можно проследить уже при выкройке трафарета известного мотива – «учетверенные рога». Видно, как мастерица не только добавляет лишние завитки, но и видоизменяет абрис фигуры, вырезая рога двойным силуэтом. Привычный роговидный мотив приобретает подобие цветочной розетки. Цветочные окончания в виде трилистников получают и крестообразные фигуры. Измельченность деталей, гибкость линий меняет и весь характер ковровой плоскости. Она приобретает сложную затейливость. Усложняются даже формы перегородок: из зубчатых или зигзагообразных линий они превращаются в растительный мотив, напоминая порой ленту из трилистника.

Растительные формы, образованные, как мы видели, путем разветвления и переосмысления рогообразных мотивов, придают полочным коврам уже новые декоративные качества. В наиболее совершенных их формах характер узора становится особенно затейливым и нарядным. И вместе с тем усиливается в них четкая логика композиционного построения. Ведущие орнаментальные фигуры превращаются в медальоны, промежутки между ними заполняются мелкими мотивами, играющими подчиненную роль. Обязательная полоса бордюра с бахромой четко обрамляет нижний край. Только вместо зигзага в нижней кайме появляется извилистый растительный побег с трилистником, известный нам под названием алма терек. Цепочка из парных рогов этого же бордюра преобразуется в ряд довольно сложных роговидных мотивов с ответвлениями.

     Представленная таблица жыйгыч кийизов позволяет проследить, как изменяются почти до неузнаваемости главные фигуры орнамента (табл. 20-1-7). Четыре сомкнутые пальметты - популярная деталь тюркского орнаментального круга - прорастают трилистниками и лепестками, приобретая откровенно растительный характер. Теперь уже в них с трудом угадывается мотив учетверенного рога, в медальонах тюльпановидные навершия замыкают два пересекающихся стебля. Оживляют их симметричные листочки.

Введение красного цвета, который чередуется в узорных комбинациях с белым, еще более повышает декоративное звучание ковра. При гибких формах орнаментировки и в то же время строго организованной композиции красный цвет создает впечатление жизнерадостное, праздничное. Вероятно, неизвестная мастерица создавала полочную кошму для особо торжественного случая.

Существует еще одна линия развития орнамента аппликационных кошм - в сторону усложнения геометрических форм. Здесь мастерица, вырезая узор, стремится разнообразить его силуэт уже не растительными элементами, а отвлеченно геометрическими, не имеющими реального подобия. На плоскости ковра создается сплетение сложных орнаментальных форм. Правда, сначала главные фигуры орнамента, хотя и имеют уже довольно усложненный абрис, но сохраняют и роговидные завитки. Теперь они играют подчиненную роль в композиции и не так отчетливо выражены. Отчетливо подчеркивается в рисунке главных фигур вертикальная симметрия, характерная для построений растительного и зооморфного орнамента (табл. 20-6).

Затем теряются и эти связи. В более сложных по композиции кошмах мы с трудом можем разглядеть взятые за основу и преобразованные теперь до неузнаваемости учетверенные сердцевидные фигуры. По тюркской традиции они вписываются в ромбы острием к центру. Но их очень сложный силуэт, свидетельство умелого пользования трафаретной системой, уводит окончательно узор в сторону отвлеченных форм.

В геометрических формах «жыйгыч кийизов» с особенным увлечением обыгрывается красный цвет. В более простых вариантах он только усиливает игру зигзагообразных перегородок. Зато в более развитых формах полочных аппликаций красный цвет эффектно вводится в главные фигуры центральных ромбов. Ритмический повтор этих ромбов, усиленный цветом, подчеркивает геометризм орнамента и выявляет формы угадываемых еще растительных тюльпановидных мотивов.

Таким образом, можно проследить, как кочхар мюйюз в орнаменте аппликативных кошм трансформируется то в сторону крайнего усложнения силуэта геометрических формообразований, то в сторону превращения «бараньих рогов» в растительные формы путем добавления отростков, тут же превращаемых в лепестки и листья.

Появление новых форм в народной орнаментике особенно хорошо прослеживается в чисто технических приемах, хотя они по существу отражают сдвиги мировоззренческого характера. Кочевой образ жизни сменяется оседлым - появляется интерес к земледелию, что и нашло свое отражение в развитии растительной орнаментики.

На этом сложном пути развития орнаментальных форм в аппликационных кошмах создано, как мы видели, большое количество мотивов, вырастающих по существу из очень ограниченного запаса исходных форм. Эти характерные тюркские мотивы – «бараньи рога», сердечкообразная фигура и различного рода кривые, имеющие в основе латинскую букву S, имеют также связи и с кавказской тематикой. В народной терминологии у балкарцев и карачаевцев не полностью сохранились первоначальные названия орнаментальных мотивов. Многие из них переосмыслены и определяются теперь только внешними признаками. Так, розетка с тремя изогнутыми лучами называется юч буруч«трижды скрученная», крест с загнутыми концами - тёрт буруч«четырежды скрученная». Большинство криволинейных фигур значится под общим названием къаланч – «кривулина» или гылджала- «закрученные». Это по-своему говорит об угасании древних форм, второстепенном их значении в орнаментальных комбинациях къочхар мюйюз.

Богатство орнаментальных форм аппликативных полочных кошм, их красота и выразительность делают эти старинные изделия как бы кладовыми национального орнамента. Ими нередко пользуются народные мастера при разработке узоров, например, в золотом шитье, украшениях кошм с вваляным или врезанным орнаментом, резьбе по камню.

Вся декоративность старинного жыйгыч-кийиза, ковра-занавеса, строилась на контрасте белого орнамента и черного фона. Это, вероятно, отчетливо выделяло его в полумраке дымной сакли. На украшательских бытовых функциях развивались также декоративные качества «бичген кийизов».



Бичген кийизы

Третий вид войлоков, имеющий свою специфику - «бичген кийиз» - выкроенный войлок, иногда также называемый «оюлу кийиз». Этот вид узорного войлока связан уже с более современными формами жизни.    Художественные традиции аппликативных войлочных ковров для полок получили дальнейшее развитие в более современных по характеру и назначению кошмах с врезанным орнаментом – «бичген кийиз».

Сохранились варианты архаичных типов кошм, которые можно было бы определить как промежуточное звено перехода от форм «жыйгъыч кийиза» к более новым образованиям. Здесь еще многое воспринято от предыдущих приемов украшения кошмы, начиная от техники аппликаций и кончая орнаментальными фигурами, целиком заимствованными от «жыйгъыч кийиза». Но налицо уже замкнутая композиция. Бордюр в этих войлоках идет лишь с одной стороны, а цокольное поле обрамлено рамкой со всех сторон. Отсюда остается один шаг к простейшей композиции собственно «бичген кийиза» - кошме с врезанным орнаментом.

Техника врезанного орнамента в основной фон кошмы позволяет экономить материал. Именно это обстоятельство послужило отправной точкой для развития как технических, так и художественных особенностей узорных войлоков тюркоязычных народов. В процессе изготовления отдельные фигуры вырезаются из войлочной основы, окрашенной в разные цвета. Снова сшиваются вместе по композиционной схеме. Этот способ, известный в литературе под названием «мозаичного», распространен у многих народов Средней Азии.

В Балкарии и Карачае применяется аналогичный способ орнаментирования резаных кошм. Вырезанные одновременно из двух окрашенных в разный цвет полотнищ орнаментальные куски переставляются затем местами. В результате получаются два войлока с одинаковым узором, но разных по цвету, по принципу негативно-позитивному. Особую нарядность ему придает окантовка рисунка белым сутажем. Усиливается звучание цвета. При этом скрываются швы мозаики.

В отличие от среднеазиатских войлоков подобного типа, в композиционных построениях балкаро-карачаевских «бичген кийизов» не соблюдается равенство фона и узора, отсутствует характерное для первых перетекание одной формы в другую. В северокавказских войлоках отношения фона и орнамента строятся по другому принципу - фон всегда остается полем для узора, почти никогда не меняясь с ним ролями.
     В отличие от длинных полочных кийизов и их монохромных орнаментальных построений «бичген кийизы» характеризуются прежде всего яркостью цветовых сочетаний и строго замкнутой композицией. Эта композиция, как правило, строится из цельного мотива центрального поля (орта юлгю) и бордюрного обрамления. В эти названия узоров включается почти все орнаментальное богатство балкаро-карачаевских резаных войлоков. Их узор в отличие от других видов кошм состоит в основном из растительных мотивов - орнаментальной ветки, раскинутой по центральному полю, и извилистого побега, обегающего композицию со всех сторон. А все многообразие их орнаментальных форм составляют варианты этой основной темы.

Приступая к рассмотрению основных типов композиций кошм с врезанным узором и его характерных мотивов, мы распределяем «бичген кийизы» по принятой уже системе - от самых простых к наиболее сложным. Это поможет представить себе последовательность развития композиции, определить, какие мотивы легли в основу наиболее ранних орнаментальных построений и как они усложнялись.

Характер собранного материала позволяет прийти к выводу, что первичные формы балкаро-карачаевских «бичген кийизов» были заимствованы от растительных форм аппликационных ковров-занавесей. Наиболее сложные орнаментальные мотивы могли быть воспроизведены в вырезной технике. Новая технология позволяла сохранять отчетливость живых и гибких форм, а при наличии достаточно ярких красителей выявляла выразительность их декоративных качеств.

Основные композиционные построения резаных ковров, так же как и рассмотренных выше «жыйгыч кийизов», отличаются сравнительным постоянством. Характерной особенностью этих изделий является активная роль бордюра. Как уже говорилось, его составляет одна широкая кайма с непрерывно вьющейся растительной гирляндой. И хотя по теме бордюр обычно связывается с узором центрального поля, но может восприниматься и самостоятельно.

В его многочисленных вариантах угадываются три основополагающих мотива - трилистник, тюльпановидный цветок и звезда- розетка. Любопытно проследить на группе ковров, как развивался простейший из бордюрных мотивов - трилистник (табл. 21.).

В архаичных вариантах мы видим ветку бордюра еще не совсем сформировавшейся в растительный побег. Это скорее еще зигзаг, на сгибах которого топорщатся неуклюжие три отростка. Их форма еще довольно примитивна, не оторвалась от геометрического прототипа (табл. 21-1). В более развитой композиции ковра в бордюре мы имеем уже гибкую линию с более оформившимися лепестками, имеющими вполне определившуюся форму трилистника (табл. 21 - 2).

Следующий этап развития этого мотива запечатлен в формах, где лепестки трилистника не только удлиняются, но и приобретают более «изрезанный» силуэт (табл. 21-3). Центральный лепесток имеет даже стержневой выступ, а у боковых - снизу намечаются дополнительные отростки.

На приведенном следующем «бичген кийизе» (табл. 21 - 4) бордюр уже имеет характерную растительную ветвь с ритмично прогнутым стеблем, изгибы которого заполняют рассматриваемые нами мотивы. Два боковых листа, отделившись окончательно от стержня, имеют теперь более выразительный силуэт.

Далее мотив гибкой изящной ветки бордюра продолжает усложняться (табл. 21-5), здесь основной растительный мотив приобретает более замкнутую форму благодаря сращению боковых листьев. Внутри него образуется как бы сквозной маленький ромбик, от которого расходятся симметрично боковые листья и поднимается трехлепестковый стебель. Ажурная форма становится очень цельной и выразительной.
     И наибольшую законченность этот бордюрный мотив получает в следующем бичген кийизе (табл. 21-6). Своими упругими формами он равномерно покрывает широкую полосу каймы. Центральный трехлепестковый стебель в главном мотиве по обе стороны получает еще два тонких отростка, выходящих из основания. Общие очертания мотива обогащаются еще двумя боковыми листьями, закругляющимися книзу. Образуется изящный силуэт.

Утонченно-усложненной трактовкой этого же мотива отличается бордюр последнего рассмотренного в этой таблице ковра (табл. 21-7). Здесь силуэт основной фигуры так изрезан, что образуются как бы дополнительные цветочные формы. Стержень центрального трехлепесткового стебля как бы расцветает тюльпановидным цветком, а свободно раскинувшиеся боковые листья оканчиваются уже новыми трилистниками. Прихотливый изгиб стебля, изысканность форм и свободная их непринужденность на кайме позволяют воспринимать этот рисунок как завершающую стадию развития мотива, развившегося из простейшего трилистника.

Таблица 21 (1-7). Модификация трилистника на бордюрах войлочных ковров

hello_html_m4dd8d6f9.jpg

Другая форма бордюра «резных» ковров прослеживается в несколько ином развитии (табл. 22-1). В своей начальной стадии основная фигура воспринимается как лапчатый пятиотростковый мотив, расположенный в местах сгиба волнистой линии. Но и в самой фигуре и ее отростках, как в зародыше, угадываются будущие формы развитого бордюра. Так, уже на следующей стадии (табл. 22-2) из утолщения у самого основания возникает подобие плода. А боковые отростки развиваются, превращаясь уже в крупные листья. Они словно вырастают из вершины «плода», венчая его тремя оставшимися мелкими лепестками. Обрастает сочными листьями и стебель, на котором растут эти «плоды».

Такой же пышный растительный побег, весь в листьях и крупных «плодах» встречаем мы и в бордюре другого ковра (табл. 22-3). Но «плоды» имеют здесь более ступенчатый силуэт, а вырастающие из него листья - более изрезанную форму. Этот бордюр с его уплотненностью и усложненностью форм совмещается с таким же изощренно построенным центральным полем (табл. 22-4).

Наиболее развитыми законченным по формам в этой бордюрной цепи является следующий мотив (табл. 22-5). Очень богатыми воспринимаются здесь основной стебель с его крутыми и глубокими изгибами, украшенными листьями. Плодовидный элемент бордюра усложнен до крайности - сильно изрезанный абрис обогащается еще за счет сквозного отверстия посередине. Листья, вырастающие из верхушки «плода», образуют почти древовидную форму. Особенно сложный рисунок имеют угловые фигуры бордюра с их широко раскинутыми ветвями.

Древовидные формы в бордюре «бичген кийизов» повторяются довольно часто. Аналоги им мы встречали еще в бордюрах «жыйгыч кийизов». На отдельных «резаных» кошмах помещаются одновременно два-три варианта различных древовидных мотивов. Иногда они усложняются до такой степени, что переходят уже в новую форму. Мотив дерева в бордюре вмещает в себя порой даже зооморфные элементы, например, могут помещаться на боковых отростках дерева симметрично расположенные фигурки птичек (табл. 22-7).

Таблица 22 (1-7). Модификация “плодовидного” орнамента на бордюрах войлочных ковров

hello_html_489da783.jpg

Еще один тип не менее распространенного бордюра «резаных» ковров можно по праву назвать «цветочным» (табл. 23-1). Он тоже прошел интересный и наглядный путь развития. Для цветочного мотива можно предположить наличие своего собственного источника происхождения. С одной стороны, его можно увидеть в древнем тюльпановидном мотиве. Распространен он особенно в восточном орнаменте (лотос) и мог быть переработан мастерицами. Интересно, например, проследить, как в бордюре старинной кошмы «лотос» среди других цветочных элементов занимает центральное место (табл. 23-2, 6). Можно подумать, что, выделяя его, мастерицы придавали ему какое-то особое значение. В дальнейшем он развился в новую тему, которую можно было бы назвать «лотос с отростками».

Таблица 23 (1-7). Модификация “цветочного” орнамента на бордюрах войлочных ковров

hello_html_m5eaeccc.jpg

Однако этот многолепестковый цветочный мотив бордюра мог произойти и от звезды- розетки.

В период распространения Ислама среди балкарцев и карачаевцев шестиконечная звезда часто помещалась на намазлыках, в центральной части узора. Иногда звезды размещались в ковровых композициях и в свободном расположении на поле, откуда могли перебраться в бордюр, сначала не меняя характера шестиконечной звезды, а затем превратившись в шестилепестковую розетку. Сделать цветку ножки или сквозное отверстие по центру - это уже дело небольшого творческого усилия. Так цветочный многолепестковый мотив в его характерном виде мог получить широкое распространение в «бичген кийизах».

Общий характер бордюрной ветки во всех рассмотренных вариантах меняется в зависимости от сложности ее элементов. Чем сложнее орнаментальная фигура бордюра, тем более гибким делается излом побега. Это приводит к тому, что остается меньше места для центрального узора, отчего он становится скромнее и проще по своему характеру. И, наоборот, более сложный орнаментальный мотив середины чаще всего обрамляется более узкой бордюрной лентой. Этим достигается необходимое композиционное равновесие в «бичген кийизах».

На имеющемся в нашем распоряжении материале трудно со всей определенностью решить, какие же формы легли в основу сложения орнамента центрального поля - растительные или зооморфные (в данном случае - рогообразные). Если рассматривать самые примитивные решения этих узоров и исходить от них как от основы развития центральной фигуры, то можно предположить существование, по крайней мере, двух исходных мотивов - растительного и рогообразного.

При внимательном анализе роговидной первоосновы орнамента середины «бичген кийиза» заметно, как этот узор возникал, как производное от тех традиционных фигур («жыйгъыч кийизов») где пальметта, сдвоенная и учетверенная вместе с «бараньим рогом», известна как один из ее формообразующих элементов композиции.

Популярность пальметты в построении серединного узора можно объяснить теми декоративными возможностями, которые она предоставляет мастерицам при распределении их на удлиненном центральном поде кошмы. В ковровой композиции укрупненная пальметта, сдвоенная тупыми концами, достаточно ясно сохраняет свои роговидные очертания. И только на их внешних завитках, обращенных к краю, намечаются небольшие листочки (табл. 24 -7).

Таблица 24 (1-7). Узоры центрального поля войлочных ковров

hello_html_484342d8.jpg



Этот орнаментальный мотив в дальнейшем развивается в двух направлениях:

1) с сохранением и обогащением рогообразных элементов;

2) с более интенсивным развитием растительных форм (табл. 25).

Конструктивная же схема узора, однако, в обоих случаях остается одна и та же.



Таблица 25 (1-4). Узоры центрального поля войлочных ковров

hello_html_10d621b7.jpg

Центр узора чаще всего акцентируется ромбиком или цветочной розеткой. Нередко в центре по вертикальной оси поднимаются стебли трилистника, а по горизонтали наращиваются пальметты с уже названными нами рогообразными или растительными отростками. Необходимо подчеркнуть, что пальметты при развитии композиции своей широкой стороной обращаются к наружному краю, как бы замыкая раскинувшуюся завитками и листьями среднюю плоскость (табл. 25-2,3). В других случаях пальметта обращена широким концом к центру, образуя у края раскидистые растительные мотивы. Эта схема особенно четко воспринимается в тех композициях, где в общей последовательности развития с особой логической ясностью форма пальметты перетекает в центральную ромбическую фигуру. Трилистники, заполняя своими остроугловатыми листьями свободную плоскость, выявляют живой растительный характер узора. Они словно прорастают и из серединного ромба, и из мест сращения ромба с боковыми пальметтами, и из углов пальметт и внутри их самих. В отдельных вариантах растительные формы центрального узора «бичген кийизов» как бы распускаются тюльпановидными цветами. Тогда роговидные отростки совсем теряются среди окружающих их листьев.

Тюльпановидный мотив в орнаментике «резаных» ковров пользуется особым вниманием мастериц. Иногда он выделяется наравне с пальметтой, а иногда даже гипертрофированно увеличивается, затмевая ее собой. Тогда соответственно увеличиваются и листья узора, уравновешивая собой всю серединную плоскость (табл. 26).

Таблица 26 (1-4). “Тюльпановидные” мотивы орнаментике войлочных ковров

hello_html_m178086ba.jpg

Рогообразный мотив в орнаменте центрального поля «бичген кийизов» в своем развитии дает длинную цепь своеобразных формообразований. Правда, рогообразные формы попеременно сочетаются и с растительными, но в наиболее выразительных построениях они выступают на первый план. Роговидные завитки придают элементам орнамента центрального поля упругую силу и особую четкость взаимосвязи с бордюром.

Более цельно центральное поле разрабатывается на растительной основе, в сочетании со своим утонченно сложным бордюром. Все элементы узора - и пальметты, и рогообразные отростки, и центральная фигура - снабжены тонкими резными листочками, которые своей причудливой игрой, яркими цветовыми сочетаниями придают особую изощренность и орнаментальную затейливость всей композиции ковра.

Очень характерный для этого орнамента тонкий и гибкий рисунок позволяет свободно и непринужденно заполнить все центральное поле, подчеркнув праздничную суть «бичген кийиза», предназначенного, чаще всего, для свадьбы, для украшения помещения молодоженов (отоу).

Само многообразие растительных деталей, хотя и затмевает конструктивную линию построения узора, как уже отмечено, усиливает общее впечатление цветистости и богатства этих нарядных ковров.

Чрезвычайно важное значение в композиционном построении «бичген кийизов» придается угловым мотивам бордюра. Они являются как бы переходным, связующим звеном между узором центрального поля и орнаментальными формами бордюра. При повороте бордюрной полосы с горизонтали на вертикаль на углах образуется большой разрыв. Он особенно очевиден в тех случаях, когда орнаментальная кайма строится из крупных деталей. Перед мастерицей встает задача заполнить этот угловой участок такими декоративными элементами, которые связали бы указанные два ряда. Иногда с этой целью мастерица использует один из бордюрных мотивов, например, плодововидный, украсив его сильно разветвленными отростками, которым и заполняют пространство угла. В этом случае проросший листьями мотив напоминает по своей форме вазу с букетом (табл. 27-5).

Но наиболее типичная деталь, помещаемая мастерицами в углу - это традиционная пальметта. Она очень органично заполняет угол. Выделяясь из общего ритма деталей бордюра на переходе из горизонтального ряда в вертикальный, она перекликается с пальметтой основного узора центрального поля. Часто угловая фигура обретает дополнительные украшения в виде раскинувшихся в стороны трилистников на таких гибких ножках (табл. 27-10-14).



Таблица 27 (1-14). Типы угловых и бордюрных узоров на войлочных коврах

hello_html_130d1689.jpg

Таким образом, угловой мотив в форме пальметты становится важным элементом в построении всей композиции войлока, объединяя центральный узор и бордюр в единое целое. В разработку углового мотива мастерицы вложили много творческой фантазии, изобретательности. Поражает количество самых причудливых форма стилистических рамках орнамента кошм.

Как уже говорилось, колористическое решение «бичген кийизов» отличается повышенной интенсивностью цвета. При этом большую роль играют не только контрастные сопоставления фона и орнамента, но и соотношение цвета центрального поля по отношению к кайме, а также контраст окантовочного шнура по отношению к элементам узора.

В простейших формах «бичген кийизов» встречаются чаще всего сочетания двух цветов - черного с красным или оранжевого с черным (табл. 28). Это позволяет думать, что при отсутствии большого выбора красителей в прошлом вся цветовая гамма резаных кошм строилась на этих традиционных сочетаниях. Это лишний раз указывает на связи «бичген кийизов» с формами ранее рассмотренных полочных ковров. Наблюдается во всех рассмотренных случаях преемственность форм внутри самого типа резаных кошм. Их разнообразие в типологических рамках свидетельствует о длительности внутринациональных путей развития этого вида ковров.

Таблица 28 (1). Войлочный ковер. Мастер Хаби Холаева, с. Безенги

hello_html_m39e27e8b.jpg



Таблица 28 (2). Войлочный ковер. Мастер Афу Толгурова, с. Герпегеж

hello_html_7518026a.jpg

Среди всего многообразия войлочных ковров большой интерес представляет одна совершенно особая группа. В построении их композиции, где особенно отчетливо проступает графическая основа, главной темой орнамента стало обилие длинных и изогнутых отростков, напоминающих собой оленьи рога. По законам строгой осевой симметрии они заполняют ковровую плоскость. Бордюр в этих войлоках играет явно подчиненную роль, а иногда совсем отсутствует. В некоторых случаях он просто заменяется узкой ленточной рамкой или брошенными в углах орнаментальными элементами. Эти своеобразные орнаментальные решения вызывают в памяти вайнахские войлоки. В них тоже узор располагается в такой же симметричности в виде длинных, причудливо изогнутых стеблей, с завитками вместо листьев. Тонкие извилистые детали, раскиданные по плоскости ковра, не могут ее заполнить, в результате чего остаются большие просветы фона. Балкарские мастерицы, с их стремлением к более плотной организации ковровой плоскости, вводят в подобные композиции дополнительные геометрические фигуры - центр заполняют ромбиком или розеткой. С целью же более плотного заполнения фона на роговых отростках размещают растительные мотивы в виде трилистников.
     В композициях с оленьими рогами (марал мюйюз) совмещаются два разных художественных принципа. Так, в одних случаях бордюрный мотив къарылгъач «ласточки» с его ритмом спиральных завитков явно не связывается узором центра - его раскинутые в свободной непринужденности упругие отростки как бы насаживаются на две пересекающиеся центрические прямые (рис. 4).

Рис. 4. Войлочный ковер. Мастер Хаджат Хаджиева, с. Тегенекли

hello_html_m7ebb3df7.jpg

Когда эти свободные и неприхотливые формосочетания «оленьих рогов» соединяются с характерными для местной орнаментики пальметтами, то композиции кошм приобретают более цельный характер. Пальметта, становясь главным объединяющим элементом всей композиции, заполняет собой все центральное поле и подчиняет себе более мелкие детали (рис. 5).

Рис. 5. Войлочный ковер. Мастер Афу Толгурова, с. Герпегеж

hello_html_71e12f53.jpg

Разобщенность, несколько неуверенную связь орнаментальных деталей можно подметить в кошмах, где традиционные пальметты располагаются по углам вокруг центрального медальона. Характерная изрезанность силуэта, усложненность мотивов сочетаются здесь с жесткостью композиционного построения. В медальоне с трудом можно угадать хорошо знакомый нам мотив учетверенных рогов. Этот мотив украшается не только дополнительными отростками, но и вписанным в его центр еще одним, более мелким роговидным медальоном. Гораздо органичнее этот композиционный прием для техники вышивки (цветной шерстью на белом войлоке), где он довольно часто применяется (рис. 6).

Рис. 6. Войлочный ковер. Мастер Мёлек Хаджиева, с. Тегенекли

hello_html_m3d8e439.jpg

Подобная центрическая композиция с большим успехом используется в шитье золотом по бархату. По всей видимости, такие вышитые ковры могли украшать только богатые дома и мечети.

Одна из таких сохранившихся ковровых композиций представляет центральный медальон с симметрично расходящимися от него по углам цветочными мотивами. Традиционные пересекающиеся парные рога превращены здесь в четыре символических полумесяца, на некотором расстоянии от которых по полю расположены магометанские звезды. Растительные ветви несут на своих концах очень изрезанный силуэт тюльпановидного цветка с затейливыми лепестками. Угловые растительные элементы (они занимают положение пальметт в предыдущем упомянутом войлоке) своими формами повторяют отдельные черты центрального медальона, что, несомненно, способствует взаимосвязи всех композиционных частей. Строгая выверенность этой центрической композиции и ясность симметричности, богатая игра золотого шитья в контрасте с бордовым бархатом поля подчеркивают парадное назначение ковра (рис. 7).

Рис. 7. Войлочный ковер. Мастер Назифат Богатырева, с. Учкулан

hello_html_m411f391e.jpg

Не без связи с национальной основой существовал особый тип ковров, предназначенных для подношения их мечети. Сохранился для них даже термин «межгид кийиз».
     Композиция одного из них (рис. 8) не имеет аналогий среди других балкаро-карачаевских войлоков.

Рис. 8. Войлочный ковер. Мастер Айшат Мисирова, с. Верхняя Балкария

hello_html_6ea3b036.jpg

Оригинален сам рисунок центрального поля с его арочной серединой, необычными по очертаниям рогообразными и цветочными мотивами несколько вытянутых утолщенных форм. Вызывает удивление изображение петухов, симметрично расположенных по сторонам центральной арки и по краям бордюра - мотив, неожиданный для мусульманского ритуального предмета. И если фигурки петухов могли бы оказаться привнесенными из ворсовых ковров, они встречаются довольно часто в дагестанских коврах, то в главных орнаментальных фигурах угадываются архитектурные украшения мусульманских мечетей. Это подсказывается и названием узора михраб оюу«узор михраба». Связи с архитектурным орнаментом часто встречаются в ковроделии мусульманских народов, где «в намазлыках вводится стрельчатая или треугольная арка михрабной ниши».

В данном случае принцип украшения «бичген кийиза» тоже мог быть заимствован в дагестанской культовой архитектуре.

Взаимосвязи форм ковров с врезанным узором «бичген кийизов» Балкарии и Карачая с дагестанскими арбабашами прослеживаются со всей очевидностью и в композициях и орнаментальных мотивах. Однако орнамент этих мозаичных ковров отнюдь не дагестанский, имеет определенные тюркские истоки. Аналогичные полурастительные формы можно встретить у многих тюркских народов - казахов, киргизов и др. Самое интересное, что в якутском орнаменте даже угловые мотивы подобны мотивам балкарских «бичген кийизов». Видимо, эти древнетюркские формы могли развиваться параллельно и самостоятельно как в Дагестане, так и у балкарцев и карачаевцев. Об этом же может свидетельствовать и то богатство орнаментальных форм «бичген кийизов», которое дает возможность проследить эволюционный путь их развития от самых примитивных до изощренно усложненных.

Орнаментика ковров, конечно, не охватывает все узоротворчество балкарцев и карачаевцев. К основным, наиболее важным вопросам народного орнамента, формирования и происхождения отдельных мотивов придется еще возвращаться, чтобы рассмотреть их на более широком материале, включая сюда и золотое шитье, и резьбу на каменных надгробьях.

Но по богатству и многообразию форм узорных войлоков, а также особо важному месту, которое они занимают в народной культуре, какие-то существенные вопросы развития национального орнамента наметить уже можно.

Таким образом, если первые два вида войлоков типичны только для карачаевцев и балкарцев и свидетельствуют о различных компонентах в их происхождении, то «бичген кийизы» указывают на то, что искусство карачаевцев развивалось не изолированно от других кавказских народов и даже сравнительно позднее исторические связи нашли в нем отражение.




Поисково – исследовательская работа и ее результаты.

Изучая литературу, я понимала, что в ней не раскрыты все тонкости древнего искусства балкарцев. Поэтому я решила найти мастерицу, которая могла бы рассказать, где можно и показать секреты производства кийизов. У нас в селе такой мастерицы не оказалось. Я узнала, что в селение Безенги проживает Забитхан Холаева, которая переняла это искусство от матери и является одной из немногих горянок, владеющей технологией производства войлока. Во время каникул я приехала в Безенги и встретилась с Забитхан. Первый вопрос, который меня интересовал, был о том, как изготовлялись циновки (Чий).

Забитхан провела меня к обрывистому берегу бурной горной реки Черек и показала высокие заросли крапивы. Стебли растений достигали высотой до двух и более метров. Растение росло вволю на недоступном для животных месте, стебли отличались не только высотой, но и толщиной. Аккуратно срезав растения, мы сложили их в снопы и принесли домой. Следующий этап работы над циновкой – это удаление листьев и верхних тонких частей стебля. Подготовленные таким образом стебли следовало высушить. Здесь важно соблюдение температуры, влажности, нельзя их сушить под солнцем, ведь их основное свойство гибкость и пластичность. Высохшие стебли сплетались друг к другу суровыми шерстяными нитями. Размер циновки зависит от предполагаемого размера ковра. Я решил сплести циновку для коврика на стул, размером 50х50 см. У старинных мастериц были в запасе циновки различных размеров, у Забитхан я насчитала 7 циновок.

Обработка шерсти, как сырья для кийиза, сейчас намного упростилась, начиная от стрижки, кончая начесом, все механизировано. Шерсть у мастерицы была настолько чистой и мягкой, что мне казалось, что я притрагиваюсь к облакам, уютно примостившимся на вершинах гор. Чтобы шерсть хорошо окрашивались, ее прежде следовало обезжирить. Для этой цели использовали зерна ячменя, кислую пастилу.

Для получения шерсти белого цвета ее специально отбеливали при помощи камня «карга тузу», добывавшегося высоко в горах. К сожалению, у мастерицы этого камня не было, она для отбеливания шерсти использует пероксид водорода.

В качестве примера натурального красителя она использовала луковую шелуху – от желтого и красного лука – для получения двух оттенков. Взяла 5 луковиц, и счистила с них золотистую шелуху. Положила их в кастрюлю с водой, добавила 2 столовые ложки соли. Соль способствует фиксации красителя для шерсти. Довела до кипения и варила около 25 минут. Предварительно вымочила шерсть в растворе воды и уксуса. Уксус позволяет шерсти закрыть чешуйки и получить более ровный окрас. Затем хорошенько промыла шерсть холодной водой и опустила ее в емкость с красителем, закрыла крышкой и держала примерно минут 30. Потом осторожно промывала до тех пор, пока шерсть перестанет краситься, и высушила ее на естественном воздухе. Шерсть, окрашенная шелухой золотистого лука, стала оранжевой, а от красного лука темно- фиолетовой. Когда Забитхан стала выкладывать из приготовленной шерсти узоры, мне казалось, что она действует как волшебница, что так легко и просто конструировать основу коврика. Наблюдая за ее работой, я стала помогать ей, и тут пригодились мои знания геометрии. Работа эта увлекательная и творческая. Так мы в течение нескольких дней проделали все этапы работы, описанные выше. Забитхан рассказала мне про обычаи и традиции, связанные с этим ремеслом. Валяние шерстяного слоя очень трудоемкая работа и ее мастерицы выполняли сообща (Изеу). К этому дню хозяйка дома специально готовила угощение, процесс обычно проходил в теплый день, на берегу речки. Мастерицы нудную работу по покачиванию рулона проводили в течение всего дня, движения должны были быть ритмичными и согласованными. Процесс сопровождался исполнением мастерицами специально сложенной народом ритуальной песни.

Результаты работы: мне удалось при встрече и совместной работе с мастерицей по изготовлению кийизов не только изучить, но увидеть и стать участником технологического процесса изготовления войлока, познакомиться с традициями и обычаями своего народа, связанными с древним ремеслом.



Заключение


Наиболее распространенным и развитым видом народного искусства было изготовление узорных войлоков, в котором балкарцы сказали свое особое, неповторимое слово.

Как явление народного искусства, войлочные ковры балкарцев представляют собой единое художественное целое - со своими приемами, со своими особенностями развития. Поражает само богатство и многообразие форм узорных кошм, в которых с наибольшей полнотой выражена творческая сила народа, его художественные способности.

 Войлочное ковроделие было очень демократичным по доступности материала в овцеводческом хозяйстве горцев, по несложности изготовления, по простоте и ясности художественных средств. Тесно переплетаясь с техникой валяния, веками разрабатывались в ковроделии основы геометрического орнамента, ставшего основой строгих композиционных построений «ала кийизов» - ковров с вваляным узором. Более живые и подвижные композиции строились на основе криволинейного орнамента, среди элементов которого были солярно-геометрические мотивы, уходившие корнями в эпоху бронзы на Северном Кавказе.

Древнетюркские художественные традиции можно проследить в формах аппликативных кошм «жыйгыч кийизах». Основой их орнаментальных построений служит один из древних мотивов орнамента степных кочевников - узор «бараньи рога» (къочхар мюйюз). К степным же истокам восходит и сама аппликационная техника, построенная на цветовых контрастах, и удлиненная форма войлочных ковров. Связанные с патриархальными формами быта, полочные аппликативные ковры в отдельных орнаментальных мотивах сохранили отголоски древнекавказских верований.

Современные по формам и образному содержанию, более изящные и нарядные по выполнению, «бичген кийизы» - ковры с врезанным орнаментом выделяются более жизнерадостной тональностью. Своей цветистостью они органично входят в новый интерьер домов колхозников. Явное происхождение растительных форм «бичген кийизов» из «роговых мотивов», собственная линия их развития, так же как и в первых двух типах узорных войлоков, свидетельствуют о длительности бытования их в рамках национальной художественной среды. Зооморфная тематика «бичген кийизов» ощутимыми нитями связана с кавказской фольклорной почвой, что подтверждается и аналогиями в орнаментике соседних народов.

Хотя в самой своей характерной сущности войлочное ковроделие Карачая и Балкарии представляет собой локальный вариант искусства народов тюркоязычного мира, оно развивалось во взаимодействии и взаимовлияниях с традициями глубоко местными, общекавказскими.

Известно, что в формировании семантической основы многих художественных явлений Балкарии и Карачая сказались и мифологические представления о священной силе деревьев, камней, животных, родников, озер. Народное искусство всегда было неразрывно связано с жизнью в самых разнообразных ее проявлениях. Праздничное, поэтическое начало, заложенное в его глубинах, стало необходимым, близким и понятным современному поколению.

О подлинной народности искусства войлочных ковров у балкарцев свидетельствует их тесная связь со многими народными обрядами и обычаями - свадьбами, похоронами, приемами гостей - это способствовало, в свою очередь, развитию и глубоко национальных форм в орнаменте. Художественные ценности, созданные народом, находят свое место в профессиональном искусстве балкарцев, среди которых имеются графики, живописцы, скульпторы, мастера чеканки по металлу, инкрустации и резьбы по дереву. Всем нам известны художник Якуб Аккизов, скульптор X.Крымшамхалов и многие другие.

Нам, подрастающему поколению необходимо сохранить и приумножать традиционное искусство наших предков – изготовление войлочных ковров. Поэтому мы на занятиях школьного кружка «Очаг» стали изучаем историю и технологию древнего ремесла нашего народа.



Библиография


  1. Лавров Л. И. Карачай и Балкария до 30-х гг. XIX в. КЭС, 4, 1969.

  2. Мамбетов Г. X. Войлочные изделия в Кабарде и Балкарии во второй половине XIX- начале XX вв. УЗ КЕНИИ, т. 19. Нальчик, 1963.

  3. Маргграф О. В. Очерк кустарных промыслов Северного Кавказа с описанием техники производства. М., 1882.

  4. Маслова Г.С. Орнамент русской народной вышивки как историко-этнографический источник. М., 1978.

  5. Махова Е. И., Черкасова Н. В. Орнаментированные изделия из войлока. ТКАЭЭ, т. 5. М., 1968.

26



Автор
Дата добавления 13.03.2016
Раздел История
Подраздел Научные работы
Просмотров529
Номер материала ДВ-524195
Получить свидетельство о публикации


Включите уведомления прямо сейчас и мы сразу сообщим Вам о важных новостях. Не волнуйтесь, мы будем отправлять только самое главное.
Специальное предложение
Вверх