Саласпилсский лагерь смерти.

Помните!

Через века, через года,

Помните!

О тех, кто уже не придёт никогда,

Помните!

Люди!

Покуда сердца стучатся,-

Помните!

Какою ценой завоевано счастье!

Пожалуйста! Помните!

На территории Латвии в 18 км от города Рига расположен, теперь уже ставший музей Саласпилсского лагеря смерти. Самая черная страница Саласпилсса связана с Великой Отечественной войной, когда здесь, на территории бывших военных лагерей был организован лагерь смерти «Куртенгоф». Трудно рассказывать и слушать о зверствах фашистов. Но мы ни  на минуту не должны забывать об этом.

На территории Латвии  немцы создали 23 концентрационных лагеря, крупнейшим из которых был Саласпилсский. Устроили его в болотистой местности в 18 км от Риги. Строительство началось в октябре 1941 г., а в следующем году туда ссылали тысячи людей не только с оккупированной территории СССР, но и из многих стран Западной и Центральной Европы – Германии, Польши, Чехословакии, Австрии, Бельгии, Голландии и многих другие.

 В то время лагерь не был обнесен проволокой, и заключенным не разрешалось отходить более чем на 50 метров. Нарушив это правило - расстреливали на месте.

Фотографии отображают период строительства лагеря в Саласпилсе зимой 1941/42 года. На постройке были задействованы еврейские узники, привезенные из Германии, Австрии и Чехии

            С каждым днем прибывали все новые эшелоны с заключенными, которых размещали в только что отстроенные бараки, внутри которых посередине стоял стол, а по стенам находились нары. Истощенные голодом и измученные непосильной работой, люди не находили сил, чтобы выбраться из этих дощатых гробов и умирали там.

Взгляните на один из бараков лагеря смерти! Вот на таких нарах в несколько этажей ютились заключённые. У истощённых голодом людей зачастую не было сил  выбраться из этих дощатых гробов, и они там умирали.

            Узники выполняли следующую работу: одни носили доски для строительства новых бараков, другие были заняты непосредственно на строительстве. Хотя эта работа была нетрудной по сравнению с теми, которые заключенные выполняли позже, но через 2-3 недели они были неузнаваемые.

            Утром они получали мутную жидкость, которую называли – кофе и 150-200 гр. хлеба, в обед-суп с рыбьими гнилыми головами, а то и вовсе с очистками, вечером снова – кофе.

   Если на работе кто-то останавливался, то на него сыпались удары дубинками. Если же заключенный падал, то его так же избивали, если он не вставал, то его расстреливали на месте.

Но вот строительство законченно. Теперь лагерь обнесен колючей, а проволокой, через которую пущен ток высокого напряжения. Построены комендатуры и караульные помещения. В центре была построена вышка, а рядом с ней виселица. На вышке был пулемет, и оттуда можно было обстреливать любую точку на случай бунта.

Каждый день умирало много людей. Много унесенных людей, болевших эпидемией оспы и тифа. Из-за бесчеловечного обращения, пыток и издевательств в лагере за годы оккупации с 1941 по 1944 годы погибло около 100 000 человек.

У врачей не было медикаментов (это были тоже заключенные), и они  могли помочь больным разве что добрыми словами. В больничном бараке больные находились рядом со здоровыми. Не было воды, и покрытые грязью люди не могли вымыться. Зря пытались уснуть ночью, т.к. стоило закрыть глаза, как сразу начинают надоедать клопы, блохи, вши. Избавиться от них было невозможно. Вот что пишет об этом бывшая заключенная Лидия Лигер: «Как только гасло электричество – падали на лицо! Подобно дождевым струйкам. Оказывается, убежище кровопивцев было в потолке! Но никак нельзя было до них добраться.  Ночью время от времени включали свет и собирали отвратительных паразитов. К утру в посудине с хлористой известью они лежали слоями».

Позднее было построена баня. В выложенную из кирпичей ванну забирались сразу по 10 человек. Меняли воду только тогда, когда была она темно коричневого цвета. Мыли заключенных и другим путем: обливали холодной водой, а потом горячей или даже кипятком. После этой процедуры их сгоняли в один барак, где на полу была солома, и там они находились несколько дней, т.к. другие бараки были продезинфицированы, и находиться там было нельзя.

Иногда сюда приезжал врач Какис. Он выбирал больных, у которых не было надежды на выздоровление. Их увозили за пределы лагеря и там расстреливали. Перед его приходом санитары старались улучшить внешний вид больных, их состояние: отдавали им свой паек, натирали им щеки, чтобы выглядеть бодрее.

Когда приводили заключенных, их заставляли сразу сдавать документы, деньги и ценные вещи. Если у заключенных были золотые зубы, то немцы их выламывали, если кто сопротивлялся или зубов было очень много, то того убивали, а потом выламывали зубы. Но иногда удавалось оставить при себе кольца. Их выменивали  на пищу через вольнопосыльных, которым разрешалось выходить в город. Но если об этом узнавали, то заключенных убивали, а барак оставляли на 24 часа без пищи.

«Хуже всего содержались вольнонаемные. Эти несчастные полностью были отданы на милость природе. Им негде было скрыться ни от осеннего ветра, ни от дождя и снега. Котятками, лисками зарывались в землю, как звери, что как-нибудь скрыться от холода. Над норой оставалось отверстие, для выхода на ночь оставляли и закрывали. Ветками или одеждой, чтобы хоть немного сохранить тепло. И так жили люди, которым приходилось вытаскивать бревна из ледяной воды. Томимые голодом, они на высоту человеческого роста обгрызали кору деревьев в лагере. Вокруг не было ни  одного уцелевшего дерева или куста, ни одного стебелька. Ежедневно насчитывалось сотни тысячи больных и умерших».

                                                                       (Станислав Рязанов)

В этих ямах и норах жили когда-то люди. Десятки тысяч советских военнопленных фашисты выгнали на открытое поле близ шоссе Рига – Даугавпилс, в 17-18 км от Риги. Спасаясь от зимнего холода. Люди зарывались в землю.

Почти каждую субботу лагерь посещал начальник гестапо и СД Ленге. Он приезжал сюда посмотреть на издевательства и убийства людей. И каждый раз сам принимал участие в убийстве. Часто привозил с собой друзей. Кроме Ланге любили издеваться над людьми коменданты Никель, Краузе, помощники – Теккемейер, Видуж и др. Они устраивали кровавые экзекуции, расстреливали и вешали людей. Краузе натравливал на людей свою овчарку. Любимым занятием Теккемейера было выслеживать жертву из-за угла и наносить ей удар дубинкой по голове.

            Изо всех сил старался угодить своим хозяевам начальник строительства лагеря Кочеровский. Он организовал в лагере конвейерную систему по переноске на носилках земли из одного конца лагеря в другой и обратно. Все в лагере было направлено на окончательное изматывание сил узников.

            Кроме мужчин в лагерь привозили стариков, детей и женщин. Жен разлучали с мужьями, женщин с детьми.

Особенно мрачная слава концлагеря связана с ужасным содержанием детей, которых здесь методично уничтожали.

 Детям, отнятым у родителей, навешивали на шею бумажные, деревянные или металлические бирки. На них указывалось имя, фамилия, возраст ребенка. Малютки, играя ими, перепутали их. Вскоре получилась такая путаница, что никто не знал, как настоящее имя того или иного ребенка.

            Детские бараки – это самое страшное, что было в Саласпилссе. Детей содержали здесь для того, чтобы брать кровь для военных немецких госпиталей. За период 1942-1944 гг.в Саласпилсском лагере было заключено несколько тысяч советских детей. У каждого фашисты выкачивали по 500 гр. крови. После этого дети засыпали навеки. Вершиной подлости было преступление фашистских «врачей». Эти убийцы проделывали над больными детьми различные опыты – производители инфекции, добавляли в пищу различный яд. Результат один – дети умирали мучительной смертью. Руководил этими «научными изысканиями» врач Майзнер.

Белорусские дети заснули навеки не только в Саласпилсе. Фашисты  их тысячами убивали вместе с родителями на их же родине, во дворе своего дома, точно так, как зтих детей освейского железнодорожника. За что? За оказание помощи партизанам…

Бывшие узники Саласпилсского лагеря рассказывают: «У одной женщины было 2 детей: 5-летняя девчушка и грудной младенец. Когда пригнали их в лагерь, то обоих детей отняли. Детей увели в детский барак. У младенца стали брать кровь. Тело сразу посинело. Девчушка промолвила: «Дядя, дяденька, это мой братик Коля, не делай ему так больно». Немец ударил ее сапогом так, что она отлетела в другой угол коридора барака.

            Другой случай: Мать хотела спасти от смерти своего грудного малютку и бросила его в снег за проволоку, в надежде, что кто-нибудь подберет его. Немец следил за женщиной. Тут же на глазах матери проехал по крошечному телу на мотоцикле.

            Взрослые как могли, помогали детям. В июне 1944 года все громче раздавался грохот танков. В паническом страхе закопошились фашисты. Они спешили пролить как можно больше крови. В это время участились побеги заключенных. Многих фашисты повили и судьба их была решена. Об этом говорили клубы дыма над Румбельскими соснами. Туда гнали заключенных, которые должны были отзывать массовые могилы, вытаскивать из ям трупы, обливать их нефтью и сжигать. Но трупов было так много, что они не полили ни костры, ни цистерны горючего. Заключенных отравляли  в Германию. Когда пришли советские воины фашисты сожгли лагерь полностью.

В память о жертвах фашизма был объявлен конкурс на создание памятника В этом приняли участие многие художники, скульпторы. В 1967 году на территории бывшего лагеря был открыт Саласпилский мемориальный ансамбль (Salaspils Memorial Ensemble), ставший главным местом, которое посещают сегодня всех, кто приезжает в Саласпилс.

            Приближалась к ансамблю по лесной дороге, уже с расстояния 150 м видна 10-метровая бетонная стена в виде шлагбаума, которая символизировала границу жизни и смерти. С боков площадь окружают ряды сосен, которые посадили сами заключенные. На этой же площади находится гранитная плита, под которой хранится земля из всех концлагерей, которые были в Латвии. На территории мемориала много  различных памятников и скульптур. Внизу находится небольшой музей.

 На месте бараков посажен шиповник, который символизирует трудный тернистый путь узников, а красные цветы означают цвет пролитой крови веру в победу. Там, где был детский барак, находятся остатки стен, где видны детские рисунки. Там всегда много конфет и игрушек. На месте, где казнили людей, стоит каменная глыба, на которой написано: «Здесь убивали людей за то, что они хотели жить, за то, что они были людьми!»

Много  различных памятников, скульптуры. Внизу находится небольшой музей.

«Здесь людей убивали за то, что они были невинны. Здесь людей казнили за то, что каждый из них был человеком и любил Родину!»

Здесь люди гибли за живых людей.

За право быть людьми на грани смерти.

И даже самой гибелью своей

Они внушали: «В день грядущий верьте

Мы умирали, чтоб для вас живых

Настал желанный день и час освобожденья»

Ты, память, - ваш удел последний их

Ты, жизнь, - их гибели высокое значенье».